[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » PG (Parental Guidance), G (General) » Вирус счастья (PG-13 - Umi/Rui [Vistlip])
Вирус счастья
KsinnДата: Вторник, 23.07.2013, 21:39 | Сообщение # 1
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline

Название: Вирус счастья

Автор: Alice_Redrose (Grey-September)
Беты: kodomo_no_tsuki

Фэндом: Vistlip
Персонажи: Umi/Rui; Tomo, Tohya, Yuh
Рейтинг: PG-13
Жанры: Гет, Слэш, Романтика, Ангст
Размер: Мини
Статус: закончен

Описание:
Очередная история, повествующая о сложных взаимоотношениях гитариста и басиста vistlip. На сей раз всему виной стал... насморк?

Посвящение:
Как всегда - Уми/Руи <3

Примечания автора:
Работа является логическим продолжением фанфика "Apple Green Ice-Cream"

1)サイコ
2)"Apple Green Ice-Cream"
 
KsinnДата: Вторник, 23.07.2013, 21:40 | Сообщение # 2
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
***

Linkin Park – Lost in the Echo
Linkin Park – Powerless


- Боже, я не могу дышать! - Руи психовал. Его раздражало все, без исключения: насморк превратил его в капризное, озлобленное на все человечество существо, облепленное бумажными платками и утыканное каплями для носа.
Первым сдался Ю и сказал, что Руи для него умер до тех пор, пока его дыхательные пути не очистятся от всемирного зла. Тоя ретировался вторым, получив вдогонку собственной барабанной палочкой. Томо, стиснув зубы, пытался быть терпеливым, предлагал принести чаю или сбегать за лекарствами, но внимательность вокалиста раздражала Руи еще больше, нежели тотальное игнорирование. И только один Уми держался от басиста на расстоянии нескольких метров. Причем, не по собственной воле. Руи бросал на него уничтожающиеся взгляды каждый раз, когда тот пытался приблизиться или предложить свою помощь. Уми терпеливо сносил все, не совсем, однако, понимая, чем вызвано такое к себе отношение. Руи на прямые вопросы не отвечал, моментально удаляясь, стоило им остаться в помещении одним.
Уми подключил все свои внутренние резервы, превращаясь в оплот понимания и спокойствия. Привыкший к тому, что ему запрещено прикасаться к басисту даже мысленно, он особо из-за отсутствия близости не страдал. Той, как таковой, и не было. После случая с мороженым Руи стал относиться к нему чуть более тепло, но плотный концертный график с бесконечными автобусами-репетиционными выпивал все силы. Поговорить с Руи Уми мог, лишь оставшись с ним наедине, но этого за последующие две недели с ними не случилось ни разу. Они, хоть и часто оказывались в одном гостиничном номере, не разговаривали. Руи моментально удалялся в ванную, а когда из нее возвращался уже Уми - басист спал, с головой закутавшись в одеяло. А потом случилось это - Руи подцепил какой-то паразитически-стойкий вирус, который вместе с его иммунной системой подорвал и нервную всем остальным. Уми еще никогда не видел Руи таким раздраженным и злым. Он буквально плевался ядом и едва ли не бросался на тех, кто пытался его поддержать. Больше всех доставалось вокалисту; Уми же выпала участь пустого места.
Тяжко вздохнув, он и на этот раз остался в тени, подкручивая колки гитары. Концерт был отыгран, стафф убирал аппаратуру, Ю и Тоя притворялись стеночкой, пытаясь не попадаться срывающемуся на все и всех басисту на глаза; Томо, получив очередную порцию ругательств в свой адрес, обиженно сматывал шнур от микрофона.
Время было позднее, все устали. Хотелось лишь одного: добраться до гостиницы и доползти хотя бы до номера, чтобы вырубиться уже там.
- Эй, это куда вы собрались?! - Оклик Томо заставил Уми встрепенуться и поднять голову. Тоя и Ю, к которым обратился вокалист, вжав головы в плечи, замерли в тени кулис. Парни хотели по-тихому смыться, чтобы не ехать в одном автобусе с Руи, предпочитая полчаса потарахтеть среди аппаратуры, нежели собирать разорванную в клочья гордость и растоптанное по всему салону самолюбие. То, что басист их морально уничтожит, они уже убедились на практике. Болезненный опыт повторять не хотелось, но Томо, не желая терпеть все прелести характера больного лишь на своей шкуре, решительно вернул согруппников назад. Пусть лучше Тоя сейчас мысленно окрестит его лишенным души чудовищем, нежели это чудовище будет загноблено такими словесными оборотами Руи, что впору перепоручать написание текстов песен ему. С чистой совестью. Вместе с обязанностями вокалиста. И лид-гитариста, и барабанщика, как мысленно отметили бы Ю и Тоя.
Руи лишь бросил на них короткий взгляд, превращая в две горки еще теплого дерьма, и продолжил с неприкрытым садизмом выдергивать шнуры из усилителей.
- Веревку и мыло, - едва различимо проговорил Тоя, на что Ю таким же тоном ответил:
- Цианистый калий надежней.
- Мне пару таблеток, - добавил Томо, а затем все дружно посмотрели на отмалчивающегося Уми.
- А я мазохист, - пожал плечами тот, тут же вздрагивая от прикосновения ледяного взгляда Руи.
Троица за его спиной синхронно отступила к выходу, мысленно прощаясь с другом.
- Я выпью за тебя, Уми. Ты был хорошим гитаристом и классным психом, - наигранно всхлипнув, обронил Тоя, отчего Уми убедился в его суицидальных наклонностях. Если сам он получал удовольствие даже от подобного внимания Руи, то объяснить слова Тои можно было лишь его нежеланием жить.
- Прости, друг, но ты умрешь раньше, - хлопнув драммера по плечу, констатировал Ю, и за секунду их с Томо уже не стало. Тоя, громко заверещав: "Предатели!", - ринулся следом за приятелями, заставляя Уми зайтись хохотом, едва не обронив гитару. Руи презрительно свел брови на переносице, но предпочел и дальше молчаливо мучить бас.
Уми на это лишь закатил глаза и встал, пряча гитару в чехол. Подумав, он решил, что в его компании Руи не нуждается и, опустив руки в карманы брюк, медленным шагом двинул прочь, прикидывая, успеет ли догнать ребят или нет.
В автобусе все места были предусмотрительно заняты. Только два передних коварно оставались пустыми, дожидаясь прихода гитариста и басиста. Уми, не имея ничего против, занял место у окна, подумав, впрочем, что будет удобней, если Руи выбросит его через него, а не через запертую дверь.
Руи же, увидев, что ему оставили место рядом с Уми, испепелил взглядом всех, кто находился в салоне, включая водителя, который, не ожидая подобного, испуганно шарахнулся к двери. Тоя моментально стек под кресло; Ю, проклиная его, попытался проделать тоже самое, но ширококостность драмса этому помешала. Томо делал вид, что говорит по телефону, в спешке забыв, что надо его хотя бы открыть для правдоподобности.
- Я вам это еще припомню, - многообещающе прошипел Руи, бросая сумку на кресло рядом с Уми. Сам же устроился на краешке сидения, не особо задумываясь о безопасности подобного положения.
Уми, едва сдерживаясь, чтобы не приложить Руи его же сумкой по дурной голове, отвернулся к окну, но бдительности не терял, готовый, если будет нужно, повыбивать себе все зубы, но не дать басисту свалиться с кресла, что было более чем вероятно.
Автобус тронулся, отчего у Уми появилась уникальная возможность проверить свою реакцию. Стоило машине сдать назад, как тело Руи угрожающе соскользнул к краю сидения. Упасть он не упал, но сердце Уми пару раз в ужасе остановилось. Не выдержав, он выдернул сумку у Руи из-под зада и бросил ее себе на колени, а затем треснул басиста за ухом, звонкой оплеухой оглашая тишину микроавтобуса. Руи растерянно посмотрел на Уми, тогда как остальные в сотый раз убедились в умственной неполноценности гитариста.
- Сядь нормально, - приказал Уми и дернул Руи на себя, заставляя того полностью сесть в кресло. Руи, еще не отойдя от удара, лишь открыл и закрыл рот, но возражать не стал. Дальше ехали в мертвой тишине.
Совесть Уми, громко чавкая, сжирала его внутренности, заставляя едва не рыдать от ненависти к самому себе и мысленно вырывать себе конечности за то, что посмел поднять на Руи руку. Руи же, опустив голову, громко дышал ртом, ибо нос окончательно заложило. То ли от этого, то ли от обиды, но глаза его покраснели и влажно блестели. Уми, не сдержавшись, пару раз приложился головой об оконное стекло. Тоя и Ю, сидящие позади, удивленно переглянулись, не считая, что гитарист сделал то, из-за чего стоит так убиваться. Они бы сами с радостью отпинали басиста за то, что он делал с ними последние три дня, явно не мучаясь приступами раскаяния.
В вестибюле гостиницы, несмотря на поздний час, было людно. Город был достаточно крупным, приезжих, желавших снять номер, хватало.
Музыканты нестройным рядом потянулись к вертящимся дверям, но вскоре были вынуждены остановиться: Тоя умудрился застрять в проходе, зацепившись за петли шарфом, а Ю, пытаясь его высвободить, получил дверью по голове. Томо уже был внутри, а Руи и Уми - остались снаружи, с проклятиями отмечая все прелести северного климата и способность барабанщика оказываться в подобных ситуациях.
Пока Томо, Ю и пара настройщиков общими усилиями освобождали двери от дебильно ржущей тушки драммера, на улице собралась приличная толпа из зевак и тех, кто мечтал попасть внутрь.
Руи, все еще смертельно обиженный на Уми, сопел в сторонке, демонстративно не глядя на гитариста, а тот, пытаясь сочувствовать Тое, одновременно с тем прикидывал, выдержит ли его вес люстра в гостиничном номере. Повеситься в данной ситуации было самым действенным способом выпросить у басиста прощение. Словами Уми сделать это вряд ли сможет, какими-то поступками - тоже маловероятно, ибо все они сейчас расценивались Руи как оскорбление и без того униженного достоинства.
Задумавшись, Уми не заметил, как кто-то уже с минуту дергает его за рукав куртки, пытаясь привлечь внимание. Обернувшись, музыкант уже готов был вполне культурно поинтересоваться, кому надоело жить, но все слова застряли в горле, стоило ему увидеть, кто рискнул его потревожить.
- Мидори... - выдохнул Уми резко, а девушка, убедившись, что дергала за рукав именно того мужчину, расцвела в лучезарной улыбке.
- А я уж думала, не узнаешь, - довольная произведенным эффектом, проговорила она и отступила на шаг назад, давая гитаристу возможность как можно лучше себя рассмотреть.
- Да ты же совсем не изменилась, Мидори-чан! - Уми даже не пытался скрыть восторга от встречи со школьной подругой. Они с Мидори шесть лет проучились за соседними партами и были «не разлей вода». Отношения, что связывали их в те годы, можно было смело именовать дружбой. Или любовью. А скорее, любовью близких друзей. Таких отношений, какие были у них с Мидори, после окончания школы у Уми не было ни с кем. Тогда их дорожки разбежались слишком далеко, но сегодняшний вечер чистой случайностью решил это недоразумение исправить, сталкивая их на пороге гостиницы, в которую они оба не могли попасть.
- А вот ты малость возмужал. Я честно переживала, что ошиблась. Прикидывала уже, что буду говорить, если окажется, что цепляюсь не к тому парню! - Девушка говорила непринужденно, да и сам Уми не чувствовал скованности, которая была вполне обычным явлением в разговоре людей, которые не виделись добрый десяток лет.
- Да ты бы выкрутилась, - подмигнул ей Уми, а Мидори смущенно опустила голову, скрывая глаза за завесой густой челки.
С неба падали крупные лопухи снега, ложась на черные волосы девушки белоснежным кружевом. Ночь была морозной - обычное явление для середины февраля на Хоккайдо, - и снег не спешил таять, оседая на скрытые темным пальто плечи и длинные, не тронутые косметикой ресницы Мидори.
Уми невольно залюбовался девушкой: годы, казалось, не коснулись ее хорошенького личика, и гитаристу на секунду показалось, что он вновь вернулся в свои семнадцать, когда они вот так же с Мидори-чан гуляли допоздна, без умолку болтая и ловя снежинки раскрытыми ладонями, которые потом согревали дыханием... друг друга...
В груди гитариста разлилось приятное тепло ностальгии, и он не сразу спохватился, что двери в гостиницу освободились и что на улице, утопающей в желтоватой темноте, кроме них не осталось никого. Практически.
- Уми-сан, не хочешь познакомить меня со своей подругой? - Голос Руи, еще более ледяной, нежели дыхание зимы, коснулся слуха гитариста, заставляя того дернуться, машинально отступая от Мидори. Та тоже вздрогнула от неожиданности, не заметив парня, что из тени здания молча наблюдал за ними все это время. Его взгляд ей сразу не понравился. Нехороший взгляд. Слишком едкий, можно сказать - уничтожающий.
- Руи, это Ямаока Мидори, моя школьная подруга, Мидори - это Руи, мой коллега, - пытаясь не закипеть, проговорил Уми с натянутой улыбкой. То, как Руи смотрит на Мидори, не скрылось от его глаз и очень ему не понравилось. Мидори была не виновата в том, что Руи страдает насморком и неизлечимым идиотизмом.
Но Руи, видимо, считал иначе, продолжая полным ненависти взглядом смотреть на девушку. Та невольно сделала шаг в сторону Уми, стараясь для приличия улыбнуться новому знакомому. Тот тоже растянул губы в улыбке, хоть глаза его оставались непроницаемо-черными, не смотря на зеленые линзы, что он носил во время концертов. Его зрачки настолько расширились, что готовы были сожрать искусственно окрашенную радужку полностью, расплескивая свой яд по хрустально-чистому воздуху.
- Приятно познакомиться, Мидори-сан, - Руи сделал шаг вперед, игнорируя предупреждающий взгляд Уми. Тот уже закипал. Захотелось утащить Руи в какой-нибудь угол потемнее и потребовать объяснений, а еще лучше - плюнуть на его необоснованные психи и вернуться к разговору, который впервые за последние полтора месяца не вызывал желания убивать других и резать вены себе.
- Взаимно, - неуверенно ответила девушка, все также улыбаясь "коллеге" Уми. - Вы остановились в этой гостинице? - Этот вопрос был адресован уже Уми. Тот кивнул, лишая Руи своего внимания, зная, что еще пожалеет об этом. Минимум, что его ожидало за подобное поведение, - это вечное бойкотирование, но сейчас Уми был настолько раздражен бестактностью Руи, что на последствия стало плевать. Пусть делает с ним, что хочет. После. Сейчас же он хотел пообщаться с человеком, который не смотрел на него, как на пустое место и не обращался к нему с нескрываемым презрением.
- Знаешь, тут недалеко есть милая кафешка, и если ты не занят... - начала Мидори, но Уми не дал ей закончить, заверив, что абсолютно свободен.
Руи же так громко выдохнул, что у Уми на секунду закралось подозрение, что у того случился приступ. Сердечный - по крайней мере. Или самолюбие застрелилось. Что-то в этом роде. Но не вечно же Уми волноваться о нем и унижаться, выпрашивая позволение вытирать сопли Его Величеству?
- Тогда можем прямо сейчас и... - вновь начала Мидори, позабыв о соседстве с концентрированным злом, что сейчас взглядом разорвало ее на сотню копий поменьше, а те - одну за другой, - раздавило, превращая в маленькие булькающие лужицы горячей крови.
- Вы не против, если я составлю вам компанию? - Вместо того, чтобы бросить подругу Уми под первую же попутную машину, вдруг спросил Руи, отчего сам Уми едва не взвыл в голос, резко выпалив:
- Против. Ты болеешь. Иди в номер и лечись.
- Я прекрасно себя чувствую, - улыбка, казалось, приклеилась к лицу басиста, а глаза светились таким радушием и приветливостью, что у Уми неприятно засосало под ложечкой. Ни о каком приятном вечере и речи не могло быть, увяжись Руи сейчас с ними. Но тот напирал, Мидори была в растерянности, а на Уми басист не обращал ровным счетом никакого внимания.
Девушка, не в силах противостоять его напору, согласилась. Уми, желая снести головой ближайший столб, с ненавистью посмотрел на Руи. Тот ответил ему аналогичным взглядом. Негласная война, развернувшаяся между ними здесь и сейчас, грозилась кровопролитной битвой и многочисленными потерями.
Мидори, то ли не замечая, то ли игнорируя искры, сыплющиеся между двумя музыкантами, повела их в то самое кафе. Уютное заведение, работающее до второго часу ночи, и впрямь находилось в десятке метров от входа в гостиницу. Даже в такой поздний час в небольшом зале, заполненном круглыми столиками и пухлыми диванчиками, было людно.
Избавившись от верхней одежды, молодые люди прошли к свободному столику у окна. От того слегка тянуло, но вид на горящую разноцветными огнями улицу он открывал потрясающий.
К новым посетителям сразу же подскочил официант и, улыбаясь, предложил меню.
Руи даже не стал его открывать, испепеляющим взглядом касаясь то Уми, то его подруги. Мидори, стараясь на него лишний раз не смотреть, носом уткнулась в тонкую книжечку с ламинированными страницами. Уми, бросив быстрый взгляд на перечень блюд и напитков, понял, что Руи своим присутствием впервые в жизни испортил ему и настроение, и аппетит. Сейчас его поведение вызывало у гитариста лишь те чувства, которые оно должно было вызвать у любого здравомыслящего человека, считающегося с чувством собственного достоинства. Руи раздражал. Так сильно, что Уми сжимал под столом кулаки, пытаясь сдерживать себя и свои эмоции. Руи же, казалось, обладал рентгеновским взглядом, проникая им и под столешницу, и в голову Уми, вырывая его мысли прямо из закипающего мозга и размазывая их по оконному стеклу.
Снег на улице стал падать чаще, а когда официант принес заказанное кофе и пирожное для Мидори, начался самый настоящий снегопад. Хорошо еще, что ветра не было.
- Я слышала, ты теперь музыкой занимаешься? - Первой гнетущего молчания не выдержала девушка. Отпивая крохотные глоточки кофе, она посмотрела на друга. Тот, едва сдержав стон облегчения, тут же принялся отвечать, рассказывая подруге о группе. Руи молчал, любуясь вальсом снежинок за окном. Казалось, его злость немного поутихла, тая вместо снега. На слова Мидори он не обратил никакого внимания, как и на ответ Уми. Даже когда тот, указав на него, сказал, что Руи - басист в их группе.
Мидори лишь кивала, слушая школьного друга с искренним интересом. Когда же тот закончил, она немного рассказала о себе: девушка была довольно успешным адвокатом, у нее была своя практика и занималась она в основном семейными делами. Специалист по изменам, как она себя с улыбкой окрестила, после чего Руи впервые за весь вечер подал голос, фыркнув.
Уми, сдерживаясь, чтобы не поинтересоваться, что еще не так, о чем-то спросил девушку. Разговор снова вернулся к плавному течению, и препятствий в виде недовольства Руи больше на его пути не возникало.
После беседы о настоящем, была новая порция кофе и воспоминания о прошлом. Руи окончательно слился с мебелью, носом прижавшись к стеклу, на котором его дыхание стелило свою дымку. Басист отстраненно рисовал на запотевшей глади незамысловатые узоры, проигнорировав просьбу официанта этого не делать.
Уми, тоже успокоившись, украдкой на него поглядывал, задыхаясь от сжимавшей грудь жалости. Видимо, Руи было очень плохо. Насморк убивал в нем возможность нормально дышать, а по пылающим щекам Уми понял, что у него еще и температура поднялась.
Когда Мидори заговорила о школьных годах и о том, какие именно отношения их в то время связывали, не преминув упомянуть, что была его, Уми, первой любовью, гитарист не выдержал и, не очень вежливо перебив подругу, обратился к Руи:
- Руи, может, все-таки, вернешься в гостиницу? Нам завтра рано вставать...
Руи, который, оказывается, успел задремать с открытыми глазами, испуганно встрепенулся, не сразу понимая, где находится и что от него хочет гитарист. Тому пришлось повторить свои слова, которые вдруг возымели желаемое действие: Руи, кивнув, извинился перед Мидори и, опустив голову, выскользнул из-за столика. Уми проводил его взглядом до дверей и, лишь убедившись, что он оделся, а не выскочил на улицу в одной кофте, вернулся к разговору с Мидори, и себе извинившись за "немного приболевшего" друга. Та зла не держала, хоть и видела, что басисту vistlip не понравилась. Уми тяжко вздохнул и бросил короткий взгляд за окно. Этого хватило, чтобы резко вскочить на ноги, едва не опрокинув чашку с кофе. Оставить их Руи оставил, но вот возвращаться в гостиницу явно не собирался, быстрым шагом направляясь в противоположную от нее сторону.
- Твою ж мать! - Уми, торопливо достав бумажник, бросил на столик деньги и, не глядя на растерянно хлопавшую ресницами подругу, рванул к выходу, чувствуя лишь, как бешено грохочет в груди сердце.
Одеваясь на ходу, он вылетел на улицу. Проклиная себя за то, что отпустил такое обидчивое создание, как Руи, самого, он метнулся в сердце поднявшейся метели, пытаясь рассмотреть темную фигуру басиста. Но тот успел уйти слишком далеко. Уми, чувствуя, как подбирается к горлу отчаяние, ринулся следом, надеясь найти Руи раньше, чем тот успеет потеряться в незнакомом городе.
- Идиот, кретин, придурок ты, Уми! - Сплевывая снег, попадавший в рот, шипел гитарист, пытаясь сориентироваться на местности. Дорога была прямой, но на пути встречались улочки, утопающие в снежной темноте. Уми надеялся, что, ослепленный обидой и злостью, Руи их не заметит.
Так оно и оказалось. Метров через сто проклятий и приглушенных матов в адрес погоды и водителей, которые так и норовили сравнять Уми с асфальтом, он заметил впереди сгорбленную фигурку. Снежный туман размывал ее контуры, но Уми не мог ошибиться, угадывая в ней родные очертания.
Ускорив шаг, Уми практически догнал его, когда Руи вдруг свернул направо, скрываясь за углом дома. Гитарист, перейдя на бег, уже добрался до поворота, когда дорога подкачала, заставляя с полминуты приходить в себя и проверять, все ли кости остались целы после падения. Так и не придя к какому-то конкретному заключению, Уми, плюнув на тянущую боль в бедре, прихрамывая, ринулся догонять Руи, но тот успел исчезнуть из поля зрения, поглощенный темнотой небольшого парка, вставшего на пути.
Уми, запоздало вспомнив о мобильном, понял, что забыл его в кафе. Плюнув и на это, он продолжил свои поиски.
Мысли упорно возвращались к так плачевно закончившемуся вечеру и причине, по которой Руи повел себя подобным образом, забив явно на очень плохое самочувствие.
Стоило Уми представить Руи, сейчас совсем одного, с жаром и дурацким насморком, шагающего по заметенному снегом парку, как стало тошно так, что захотелось проблеваться. Желательно, собственным сердцем, которое что-то настойчиво нашептывало, пытаясь перекричать разум. Уми на секунду прикрутил его громкость и споткнулся, поняв, почему Руи повел себя так отчаянно-глупо. Он ревновал. Вот так просто. Ревновал его, Уми, к старой знакомой.
Желание разрыдаться стало непозволительно-сильным. Как и желание найти Руи и на коленях умолять выслушать его. Упрашивать, уговаривать, что угодно, лишь бы он понял, что не стоит... не стоит Уми ни к кому ревновать! Что он и думать не думал о том, чтобы возобновлять былые отношения, что он просто хотел поговорить, вспомнить прошлое. Господи, да он даже на секунду не мог представить себя с кем-то, кроме этого идиота!
Что же мне с тобой делать? - в отчаянии взвыло сознание, заставляя откликнуться и сердце, что тихо заскулило в груди.
Снег стоял такой плотной стеной, что Уми решительно его возненавидел, занося в список своих смертных врагов. Парк был хоть и небольшим, но довольно темным. Пара фонарей, что освещала вход в него, не могла разогнать тот мрак, что сеяли ветвистые кроны старых деревьев в его глубине.
 
KsinnДата: Вторник, 23.07.2013, 21:41 | Сообщение # 3
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline

Плюнув на все, Уми принялся драть горло, выкрикивая имя друга, но в ответ доносилось лишь возмущенное карканье ворон, чей сонный покой побеспокоило человеческое страдание, да гулкое эхо собственного голоса.
Отчаявшийся отыскать хоть кого-то в этом мраке, Уми опустил голову и только тогда заметил на девственно-чистом снегу цепочку темных следов. Неровные, они указывали направление, найти которое гитарист уже и не надеялся. Быстро ступая по следам, оставленным ботинками Руи, Уми вышел на большую поляну. Света, идущего от снежного покрова, хватило, чтобы рассмотреть не так далеко впереди искомый объект. Руи уже не летел как ненормальный, но и не полз улиткой. Боясь снова потерять его в заваленной снегом темноте, Уми ускорил шаг и через пару метров понял, что немного ошибся. Это была не поляна. Это было гребанное заснеженное озеро!
Ноги, разъезжаясь на угрожающе-тонком льду, предательски дрогнули. Уми вновь сбавил скорость, от ужаса едва ли не врастая в замершую воду. То, как беспечно Руи шагал по центру водоема, явно не задумываясь о возможности провалиться под лед, заставило гитариста покрыться холодным потом. Давление сразу же подскочило, кровь, оглушая, загрохотала в висках.
Балансируя руками, Уми нетвердым шагом двинул следом за Руи. Окликать его он боялся: парень мог испугаться и оступиться, а это, в свою очередь, могло спровоцировать падение. Уми прекрасно помнил, какие взаимоотношения связывают басиста их группы со льдом. Тот единственный раз, когда Руи встал на коньки и вышел на каток, запомнился всем, и теперь Уми, прогоняя в памяти старые, но от этого не менее яркие воспоминая, задыхался, понимая, что сейчас или потеряет сознание от страха за этого идиота, или сразу помрет от обширного инсульта. От напряжения кружилась голова, а колени отказывались сгибаться, отчего Уми шаркал ногами, а не делал полноценные шаги.
Видимо, его сопение и героические потуги добраться на окостеневших конечностях до Руи, привлекли внимание последнего. Басист, не останавливаясь, обернулся, сразу замечая калечное создание, едва ли не ползком пробирающееся по заледеневшему озеру следом за ним.
Оба успели отойти так далеко от берега, что снега на искристо-черной поверхности практически не осталось. Уми уже буквально обнимался с ней, в то время как Руи, не испытывая никаких опасений, остановился и смотрел на его мучения.
Дождавшись, когда Уми приблизится достаточно, чтобы не напрягать голосовые связки, Руи выпутался из складок шарфа и первым заговорил, заставляя невидимых птиц заволноваться в прибрежном кустарнике:
- Ты где свою подружку потерял? Неужели у вас не нашлось более интересных занятий, нежели бегать за идиотом-басистом по ночному городу? И вообще, Уми, лед толстый - хватит дрожать!
Уми, продолжая упорно преодолевать сантиметр за сантиметром, ответил, не поднимая головы:
- Во-первых, я не дрожу, а вполне обоснованно опасаюсь, а во-вторых, Руи, - ты, таки, идиот! Какого черта ты вытворяешь? Тебе простуды мало? Хочешь подхватить воспаление легких? И вообще, нахрена ты полез на лед - дороги мало?!
- О, тебя уже начало волновать мое здоровье? Что-то я этого не заметил, когда ты со школьной любовью любезничал на морозе.
- Я тебе сказал идти в номер!
- Ну, это и понятно!
- Ни черта тебе не понятно!
- Ой, да неужели?
- Представь себе!
- И что же мне не понятно? Что от меня хотели избавиться, чтобы не мешал? Руи же такой идиот, он же не видит, как ты на нее разве что не дрочишь, когда она тебе улыбается!
- О, боже мой! - Уми взвыл, понимая, насколько был прав. - Руи, вот я сейчас похож на человека, который на кого-то там дрочит?
- Сейчас ты вообще на человека не похож. Скорее, на С3РО*.
- Очень смешно, - Уми понимал, что со стороны его потуги не распластаться на зеркально-гладкой поверхности озера именно так и выглядят, но ничего смешного в этом не находил. - Руи, давай мы выберемся отсюда, а потом поговорим?
- А давай сейчас поговорим.
- Ты издеваешься?! - Уми вскинул голову, продолжая муравьиными шажками продвигаться вперед.
- А ты? Ты не издеваешься надо мной? Какого черта надо было убеждать меня в том, что я что-то для тебя значу, а потом у меня на глазах улыбаться школьным подружкам?
- А что мне надо с ними делать? Бить по голове дубиной?
- Не улыбаться им!
- Извини, меня иначе воспитывали!
- Ну, конечно...
- Представь себе, Руи!
- А о том, что бить людей без причины, в процессе твоего воспитания явно забыли упомянуть!
- О, господи... Руи, но ты же вел себя как идиот! - Уми уже захлебывался отчаянием, понимая, что не знает, как достучаться до Руи, не знает, как ему объяснить, что даже разденься Мидори перед ним и попроси трахнуть ее прямо там, он бы даже глазом не повел, хоть и удивился бы сильно. Он не знал, как извиниться перед Руи за то, что в автобусе не сдержался, не знал, как сказать, что задыхается от всего этого, потому что так сильно его любит.
- Это не значит, что меня можно бить!
- Боже, я не хотел! Это получилось случайно!
- Ну, конечно…
- Да, Руи. Ты... ты ведешь себя как чудовище последнее время. Ты на всех срываешься, никого к себе не подпускаешь. Я даже поговорить с тобой не могу - ты же меня игнорируешь с того самого дня!
- А ты понимаешь, что мне... - Руи сжал губы и отвернулся, пытаясь подобрать слова и справиться с ненужными эмоциями, которые удушливой волной прокатывали по воздуху, достигая и Уми. - Мне сложно, ты это понимаешь?!
- Представь себе. И именно поэтому я хотел поговорить, но ты же убегаешь! Ты же даже сидеть не хочешь рядом со мной, ты...
- Я, вообще-то, не хотел тебя заразить!
- Поздно, Руи. Ты опоздал. Годика на три!
Руи резко вздохнул, оборачиваясь к Уми и глядя на него до невозможности огромными глазами. В них читалось удивление, растерянность и на периферии - понимание.
- Ты хочешь сказать...
- Именно!
- Но...
- Руи, я тебя прошу по-человечески: давай уйдем со льда, ибо лично я не могу сосредоточиться на серьезном разговоре, когда моги ноги не чувствуют под собой почвы!
- Но...
- Руи, пожалуйста! - Уми слишком много внимания уделил растерянно глядящему на него Руи и пропустил тот момент, когда его ботинки потеряли сцепление со льдом. Секунда - и гитарист с глухим звуком рухнул на спину. От удара из груди выбило весь воздух, а в голове стало слишком шумно и больно. Уми замер, не понимая, на каком свете находится.
- Уми... - едва слышно шепнул Руи и сделал шаг к нему. Гитарист, с облегчением понимая, что все еще жив, шевельнулся, желая подняться, как где-то глубоко под ним гулко ударило, а затем музыкантов оглушил треск раскалывающегося льда.
Уми успел лишь понять, что сейчас будет очень холодно, а затем скрылся под водой. В первую секунду он, однако, холода не почувствовал. А затем пришла боль. Вода была не просто холодной, она была убийственно-ледяной. Легкие сжались, сердце едва не разорвало грудь, а в голове не осталось ни единой мысли. Мышцы в первую минуту просто парализовало. Не чувствуя собственного тела, Уми с истерическим весельем осознал, что, походу, сейчас и помрет. Но вторая мысль заставил его не просто встрепенуться - похолодеть от ужаса: он понял, что с идиота-Руи станется ринуться его вытаскивать. Сразу же и телу вернулась чувствительность, и мышцы, разрываемые болью, начали слушаться. Уми, забив руками по воде, выдернул себя на поверхность и, отплевываясь, заорал, чтобы Руи не смел приближаться. Сделал он это вовремя. Руи, которого от опасного льда отделяла пара метров, остановился, а затем сделал шаг назад, понимая, что не сможет помочь Уми, если тоже окажется в воде.
- Молодец, хороший мальчик, - стуча зубами, едва слышно прошептал Уми, теряясь в парах вырывающегося изо рта воздуха. Дышать все еще было сложно - холод стягивал грудь плотным кольцом, а легкие горели от попавшей в них воды. Стараясь шевелиться не слишком резко, дабы не тревожить воды, Уми потянул свое тело к кромке относительно толстого льда – туда, где трещины выглядели не такими угрожающими. Уцепившись за изломанный край, он дал себе немного передохнуть.
Одежда, напитавшись водой, отяжелела и тянула вниз. Уми, понимая, что нужно от нее избавиться, бросил быстрый взгляд на Руи. Тот, тяжело дыша, стоял на том же месте, что и минутой ранее, не решаясь что-либо предпринимать без позволения Уми.
- Руи, - позвал он негромко, и парень моментально отреагировал, делая шаг вперед. - Я сейчас сниму куртку, а ты пока приготовь шарф - он у тебя длинный, должно хватить.
Руи тут же принялся распутывать узел на шее, и Уми не мог не заметить, как дрожать его руки. Руи боялся, и страх держал его на безопасном расстоянии.
Уми осторожно отпустил льдину и негнущимися пальцами принялся расстегивать замок на куртке. Тот успел покрыться тонкой корочкой льда. Справиться с ним оказалось сложнее, чем гитарист думал, но, все же, молния поддалась, и уже через пару минут мужчина выбросил куртку на лед.
- Руи, - снова позвал он, и тот, только этого и дожидаясь, осторожным шагом двинул в сторону провала. Уми в этот момент молился, чтобы лед выдержал: если Руи провалится под воду, он себе этого не простит.
Лед оказался крепче, чем предполагал Уми. Вес басиста он выдержал, хоть и угрожающе застонал, когда тот опускался на колени, примеряясь, чтобы кинуть свободный конец шарфа Уми в руки.
Руи промахнулся лишь на пару сантиметров.
Уми непослушными пальцами ухватился за шерстяную бахрому и в первый момент с ужасом подумал, что не сможет сжать край достаточно, чтобы шарф не выдернулся у него из рук, когда Руи начнет тянуть. Но опасения его оказались напрасными: пальцы, клешнями впившись в ткань, уже невозможно было расцепить. Внутренний голос, дебильно хихикая, отметил, что ближайшую пару часов ему придется провести в обнимку с шарфом - пока не оттает. Ну, или ему будут разжимать пальцы плоскогубцами.
Главное, чтоб не кусачками, отметил Уми и посмотрел на распластавшегося по льду Руи. Гитарист знал - сил у того хватит, чтобы вытащить при желании и двух Уми.
В общей сложности ушло минут пять на то, чтобы Уми оказался на безопасном расстоянии от огромной проруби, пробитой во льду его собственным телом. Руи, не дожидаясь, когда капризная вода решит искупать их обоих, подхватил непослушное тело Уми под руки и волок его за собой до самого берега. Только там, оказавшись среди покрытого инеем сушняка, он позволил себе разжать болезненные объятия, опуская Уми на снег.
- Вот теперь я понимаю, что испытывали пассажиры "Титаника", - едва шевеля посиневшими губами, проговорил Уми, оглядываясь назад. В темноте было сложно что-либо рассмотреть, но место, где его тело оставило дыру в ледяном зеркале, просматривалось отлично.
Руи, странно всхлипнув, дрожащими руками стянул с себя куртку и, накинув ее Уми на плечи, свел полы вместе, после чего уже не смог сдерживать эмоции и зашелся беззвучными рыданиями. Руи испугался. Слишком сильно испугался. Нервы сдали, и он уже не мог остановиться. Он задыхался, плача без слез, судорожно сжимая края своей куртки у Уми на груди.
Уми же, чувствуя себя непозволительно счастливым чудовищем, подался вперед, выпутывая из теплого кокона руку. Пальцы были ледяными, и Руи вздрогнул, когда Уми обнял его за шею, притягивая к себе.
- Глупый, - едва слышно выдохнул гитарист, закрывая глаза и нежно касаясь горячего лба Руи губами. И так хотелось сказать, что он любит его больше всего на свете, но мелодраматичности данной ситуации хватало с головой, поэтому признание в любви Уми решил оставить на другой раз.
Сидеть на снегу, обрастая льдом, было не особо приятно; тело не желало отходить от специфической ласки озерных вод, а сам Уми далеко уйти не мог, поэтому, решительно отпрянув, ледяным касанием пальцев к щеке заставил Руи открыть глаза и посмотреть на него. Басист не перестал дрожать и задыхаться, но понимание серьезности происходящего вернулось. Пошатываясь, он поднялся на ноги, помогая встать и Уми.
- Интересно, здесь водятся такси? - Поинтересовался тот, на что Руи ответил таким взглядом, что шутить расхотелось окончательно.

***

Стук в дверь утонул в говоре кулинарного шоу. Томо, не дождавшись, когда ему ответят, провернул ручку и заглянул в номер. Дневной свет пробивался через неплотно зашторенное окно, падая на диван, где, замотанный в плед, сопел заложенным носом Руи, а затем перебирался на широкую кровать, заваленную использованными бумажными салфетками, упаковками от лекарств и обертками от мятных пастилок. Прикроватная тумбочка, еще один объект, облюбованный солнечными зайчиками, представляла собой полигон для пузырьков, баночек, кружек с недопитым чаем и градусников, которых имелось целых два.
Уми, пристроившись поверх измятых покрывал, лениво переключал каналы, пытаясь чихать реже, чем три раза в минуту. Говорить он не мог из-за обложившей горло ангины, отчего послать назойливого друга было некому.
Томо, свыкшийся с тем, что ему вечно не рады, в сотый раз предложил что-нибудь сделать для больных друзей.
Уми, потянувшись за блокнотом, что в компании карандаша валялся тут же, на кровати, торопливо накатал ответ. Таких посланий набралось уже несколько страниц, и большинство из них представляло собой вполне культурные просьбы дать умереть спокойно.
- Мы с ребятами пойдем в кафе. Может, вам что-нибудь принести?
- Ага. Банку васаби - может, хоть это поможет пробить мой нос, - вполне серьезно ответил Руи, чуднò гундося.
Уми же снова торопливо царапал карандашом по бумаге, чтобы затем вырвать страницу и протянуть ее вокалисту. Тот послание принял как величайшую ценность и удивленно вскинул бровь, когда понял, что записка содержит скромный перечень блюд.
- Уми, ты передумал помирать? - Томо перевел взгляд с бумажки на гитариста, но тот никак не отреагировал, слезящимися глазами глядя, как миловидный кореец с воодушевлением рассказывает об особенностях приготовления какого-то вида моллюсков.
- Иногда с ним такое бывает, - вместо Уми ответил Руи, а затем кивком головы указал на предмет, который Томо все это время сжимал в руках, видимо, о нем позабыв. - Это же мобильный Уми?
- Ах, да, - Томо встрепенулся и протянул телефон гитаристу. Тот лишь мельком не него взглянул и жестом руки, держащей пульт от телевизора, указал на тумбочку. - Это передала какая-то девушка. Сказала, что Уми забыл его в кафе.
- Она ни о чем больше не спрашивала? - Руи нервно заерзал на диване, едва с него не свалившись.
- Не-а.
- Отлично.
Томо удивленно посмотрел сначала на басиста, а затем на обладателя телефона, но Уми, как и прежде, никакой заинтересованности к разговору не проявлял, пялясь в экран телевизора.
- Ладно, - протяжно выдохнул вокалист, понимая, что объяснений он не дождется. - Тогда пойду я. Э-э... до вечера.
- Ага, пока. И про васаби не забудь! - крикнул ему вдогонку Руи, но Томо уже исчез за дверью, беззвучно прикрыв ту за собой.
Стоило его шагам растаять в гуле коридора, как Руи скатился с дивана, уже через секунду прижимаясь к Уми.
- Почему я всегда должен вскакивать, когда кто-то заходит? - Пробурчал он, пристраивая голову на груди гитариста. Тот привычно ничего не ответил, продолжая переключать каналы.
- Тебе повезло, что ты не можешь говорить...
Уми потянулся за блокнотом, чтобы набросать в нем пару слов и протянуть его Руи.
- "Лучше бы я слышать не мог". Ха-ха, очень остроумно, - Руи хотел добавить что-то еще, но не успел. В носу неумолимо зачесалось, и парень громко чихнул, ощутимо приложившись затылком о подбородок гитариста.
- Прости, - он сразу же потянулся за коробкой с салфетками, принимаясь обтирать и себя, и Уми от последствий чиха. Гитарист уже перестал реагировать на подобное, продолжая ленивый забег по дневным телепередачам. Те, все, без исключения, были смертельно-нудными, но без бормотания телевизора Уми начинал сходить с ума, ибо Руи моментально засыпал, сопя ему в шею. В этом, конечно, были свои прелести, но объяснять не вовремя нагрянувшим согруппникам, почему его используют в качестве подушки, было сложно, а спихивать спящего Руи с постели Уми считал верхом жестокости.
- Знаешь, а это даже романтично... - тем временем продолжил Руи, комкая грязную салфетку.
Уми снова набросал ответ, который заставил басиста возмутиться:
- Нет, меня не возбуждает, когда мой любовник весь в соплях! Это была чистая случайность. И я извинился!
Уми усмехнулся и приобнял Руи за плечи свободной рукой, заставляя ринувшегося было прочь басиста вернуться в исходное положение. Повозившись немного, он успокоился, носом утыкаясь гитаристу в шею и принимаясь осыпать ее поцелуями. Уми не противился, прекрасно зная, что минуты через три, пригревшись, Руи уснет, позабыв обо всем на свете.
Так и случилось: не успело кулинарное шоу добраться до кульминационного момента, как Руи уже сладко спал, щекоча Уми горячим дыханием, а тот, отстраненно поглаживая парня по волосам, украдкой улыбался, понимая, что вместе с ангиной подхватил и вирус счастья.
________________________________
*С3РО (Ситрипио) – андроид, герой «Звездных войн».

OWARI

09/01/13
 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » PG (Parental Guidance), G (General) » Вирус счастья (PG-13 - Umi/Rui [Vistlip])
Страница 1 из 11
Поиск:

Хостинг от uCoz