[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » PG (Parental Guidance), G (General) » Skin of a Butterfly (PG-13 - Koichi/Daichi [NOCTURNAL BLOODLUST, MEJIBRAY])
Skin of a Butterfly
KsinnДата: Суббота, 06.07.2013, 17:16 | Сообщение # 1
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Название: Skin of a Butterfly
Автор: Alice_Redrose(Grey-September)
Беты : kodomo_no_tsuki

Фэндом: D'espairsRay, MEJIBRAY, NOCTURNAL BLOODLUST
Персонажи: Koichi/Daichi
Рейтинг: PG-13
Жанры: Слэш, Драма, Мистика, AU
Размер: Мини
Статус: закончен

Описание:
Коичи никогда не был человеком. Он работал с людьми, ходил за покупками в супермаркеты, где продавали товары для людей, пользовался общественным транспортом, забитым людьми, но при всем это не был частью человеческого общества. Коичи был инородным телом, паразитом в клетках огромного человеческого организма, тогда как по-настоящему он жил в совершенно ином мире, где во главе угла стояли свои законы и правила, где царили свойственные лишь ему равновесие и гармония...

Посвящение:
Коичи

Примечания автора:
Очередной эксперимент на тему насекомых. Определенным образом пересекается с фиками H Άράχνη и Orchids .
 
KsinnДата: Суббота, 06.07.2013, 17:17 | Сообщение # 2
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
***

Lacuna Coil – Dark Adrenalinе
Lacuna Coil – Intoxicated
Evanescence – Secret Door


- Ты как, домой собираешься?
Коичи дернулся, оборачиваясь на звук голоса. За спиной, перекидывая через плечо почтальонку, замер Масахико Кёске. Парень работал за соседним столом, посему считал себя приятелем Коичи. Тому же было, по большему счету, плевать на Масахико и ему подобных. Работая программистом в большой компании, он с девяти до шести не вылезал из мира, сотканного незримой паутиной нулей и единиц, игнорируя посторонние раздражители, в том числе и самопровозглашенных друзей-приятелей из числа сослуживцев. Те особым желанием общаться не горели: броская внешность, не соответствующая дресс-коду, молчаливость, отчужденность, граничащая с грубостью, углубленность в работу, отрешенность от всего земного и повязка на один глаз, скрывавшая провал пустой глазницы, делали Коичи не лучшим собеседником и совершенно невыносимым другом. Но Кёске, принадлежавший к разряду неудачников, стремился выделиться, выбрав для этой цели Коичи. Он считал - стоит завести дружбу с фриком, и о нем непременно заговорят. Ему, по большему счету, было плевать, что подобная слава будет с душком: главное - она лучше, нежели тотальное игнорирование. Люди - звери, которые любят себя больше всего в мире, и значимость собственной персоны для них очень важна. Все, не зависимо от статуса, положения в обществе, возраста и пола, стремятся быть признанными, принятыми и одобренными. Знак качества при этом бывает различной номинации, но это – вторичный фактор, побочный эффект, на который не особо обращаешь внимание, когда цель достигнута.
Коичи, которому было плевать на мотивы "приятеля", мечтал, чтобы его оставили в покое. Он хотел молча отсиживать рабочие часы, делая свою работу, в положенный срок выключать компьютер и идти домой.
- Уже начало седьмого, - вновь подал голос Кёске.
Коичи поджал губы, подавляя желание послать сослуживца в любом, доступном его фантазии и материальным средствам, направлении, но вместо этого выдавил из себя улыбку и сухо ответил:
- Спасибо, но мне нужно закончить с программой.
- О'key, - парень заметно стушевался, отступая на шаг в сторону выхода. Тот скрывался за стеной перегородок, долженствующих создавать иллюзию личного пространства. Плацебо для тех, кто жаждет уединения, обманка для разума.
Коичи стены были не нужны - лишь наушники, громкая музыка в них и цифры. Ничего более. Стены он возводил внутри, а не снаружи - там их было невозможно разрушить.
- До завтра, Кёске-кун, - бросил он, все еще улыбаясь. Искусственная улыбка и взгляд за плотной синевой линз - вот и вся броня.
Масахико кивнул и, ломано развернувшись, двинул в сторону заветной двери, переставая существовать. Для Коичи, который сразу вернулся к прерванной работе, заставляя свои пальцы двигаться с невероятной скоростью, выбивая стройные ряды кодов, что в итоге превратятся в очередное чудо программирования.
Закончить удалось спустя сорок минут. К тому времени в офисе осталось всего пятеро служащих: охранник, трудоголик-начальник, его невростеничка-секретарша, вечно ссорящаяся со своим мобильным, и двое работников, просрочивших выдачу цифр.
Собрав вещи, Коичи выключил компьютер, натянул куртку и неизменные перчатки из мягкой кожи, и лишь затем взял в руки сумку. Он никогда не носил ее на плече, как прочие его знакомые. Всегда, он всегда держал ее в правой руке, осторожно сжимая жесткие ручки, игнорируя недоуменные взгляды и пересуды, что велись за его спиной. Виной всему были те самые перчатки, которые Коичи носил постоянно: в любую погоду, не зависимо от времени года. Зимой и летом – они всегда были на нем. Он не мог позволить себе выходить на улицу без них, в особенности, если предстояло взять в руки тяжесть. Ибо знал: забудь он о них – и людей будет ждать еще более впечатляющее зрелище. Вид разлезающейся на глазах кожи удивляет больше, нежели перчатки в летний зной.
Коичи давно принял то, кто он есть, зная, что никто, кроме ему подобных, не сможет его понять. Толерантность, сопереживание, понимание - это были пустые слова в мире нормальных людей. Они могли посочувствовать аллергии или принять политические взгляды, но то, что вы НЕ ЧЕЛОВЕК, они принять не смогут.
Коичи никогда не был человеком. Он работал с людьми, ходил за покупками в супермаркеты, где продавали товары для людей, пользовался общественным транспортом, забитым людьми, но не был частью человеческого общества. Коичи был инородным телом, паразитом в клетках огромного человеческого организма, тогда как по-настоящему он жил в совершенно ином мире, где во главе угла стояли свои законы и правила, где царили свойственные лишь ему баланс и гармония; где бок о бок сосуществовали те, кто действительно мог понять, что значат перчатки в тридцатиградусную жару и нежелание заводить друзей из числа коллег по работе...
Было тепло. Все еще тепло, хоть листья календаря и сбрасывали вместе с собой последние дни октября.
Коичи редко пользовался общественным транспортом, предпочитая ходить пешком. В забитом автобусе всегда найдется тот, кто прижмется особенно сильно, кто заденет локтем или наступит на ногу. Для обычного человека это будет значить лишь потрепанные нервы и парочку синяков, тогда как Коичи недели полторы будет вынужден молча терпеть боль от открытых ран, что не спешат затягиваться - чешуйчатая кожа была по-особенному хрупкой и нежной и восстанавливалась на порядок медленнее, нежели кожа человека.
Коичи был бабочкой. И пусть его тело ничем не отличалось от человеческого внешне, внутри он был мотыльком. И кожа его была такой же чувствительной, как и тонкие крылья бабочки. Если присмотреться к парню внимательней, можно было заметить, что гладкая с виду кожа его на самом деле состоит из прозрачных пластинок-чешуек, что, наслаиваясь одна на другую, создают видимость обычного эпидермиса. В некоторых местах она была плотнее, в других, наоборот, - утончалась, светясь, как светится свежевыпавший снег на горных вершинах.
Главным врагом бабочек в мире людей была невнимательность - их так легко было ранить; в мире же им подобных существ у них был целый сонм врагов: богомолы охотились на бабочек, считая их самым сладким лакомством; осы часто использовали чешуекрылых в качестве приманки для пауков; пауки же наслаждались бабочками, выпивая их невероятную сущность до последней капли. Но найти мотылька с каждым годом становилось все сложнее - их популяция уменьшалась, вид рассеивался по большим городам, уходил в горы, терялся в полумертвых деревеньках. Бабочки были всюду, но всюду их было мало. Они умирали. Тихо, незаметно - как и существовали. Яркие, неимоверно красивые, они в то же время были невидимками. Иллюзия, прекрасный мираж: тронь его - и он растает, кровавыми слезами проливаясь на бурую землю.
- Коичи... - голос был слишком знакомым.
Коичи невольно сильнее сжал ручки сумки, замедляя шаг. В районе, где он сейчас находился, было слишком людно и светло, чтобы не растеряться, услышав за спиной сей тихий перебор струн, что звенели голосом обратившегося к нему… не человека.
В осеннем воздухе моментально повисло облако едва уловимого аромата. Так пахнут орхидеи, попавшие под тропический ливень: свежо и томно, как мед, разведенный ледяной водой.
Вдохнув поглубже, парень резко остановился, оборачиваясь в ту сторону, откуда донесся голос паука. Тот стоял в тени невысокого здания, продолжая звать одним лишь взглядом. Пожалуй, Коичи мог бы подумать, что он его манит, если бы не знал, что паучьи чары не действуют на тех, в чьей крови слишком много цианида. Пауку также было известно, что бабочки неподвластны его магнетизму, поэтому глаза его скорее просили, нежели приказывали.
Коичи, оглянувшись по сторонам, быстро пересек дорогу, переступая тонкую черту, отделявшую мир людей от собственного, такого опасного, мира.
- Что ты здесь делаешь? - Коичи не стал подходить ближе, нежели это было нужно, чтобы тихо говорить и при этом слышать каждый вдох собеседника.
- Пришел предупредить.
- О чем?
- Осы.
- Причем здесь я?
- Осы вышли на охоту: им нужны мы. Они будут искать одиночек. Я - одиночка, а ты меня знаешь. Продолжать?
- Нет. И что прикажешь делать?
- Не высовывайся.
- Я только этим всю жизнь и занимаюсь, - Коичи криво усмехнулся. Жизнь бабочки сложно назвать обычной. Она скорее напоминает игру в шахматы: черное и белое, черное и белое – сейчас ты на коне, а за секунду - пешка, которую готов уничтожить ферзь противника.
Губы паука тоже тронула легкая улыбка. Он всегда так улыбался - лишь уголками темно-серых губ, никогда не открываясь полностью. В этом были все пауки: загадочные и мрачные, опасные и жестокие – восхитительные...
- И ему передай.
- Передам.
- И пусть ваш кровосос тоже не высовывается: его первым сожрут, ибо слишком уж много от него хлопот.
- Казки давно залег на дно.
- Это дно слишком неглубокое.
- Я ему не приказ.
- Ты ему друг.
- Я ему никто.
- Давно?
Коичи промолчал. Это был личный вопрос, отвечать на который он не собирался. Тем более - пауку, пусть даже тот не единожды спасал ему жизнь.
- Хорошо, это не мое дело. Просто предупреди. Не хочешь сам, пусть это сделает Даичи.
- Хорошо.
- И... еще одна просьба.
- Я слушаю?
- Даичи... мне нужен богомол. Он же может его найти?
- Уми?
- Да. Пусть отправит его ко мне.
- Если он захочет.
- Это уже наше с ним дело.
- Как скажешь. Еще что-то? - Коичи не нравился этот разговор - он не сулил ничего хорошего. Жизнь, которая только-только начала устаканиваться и походить на обычную, ничем не примечательную человеческую обыденность, вновь грозилась сорваться в пропасть нечеловеческих войн.
- Будь на связи. И если что-то случится... ты знаешь, куда идти.
- Она - паук.
- Иштар поможет. Ты - мой... друг. А мои друзья - ее друзья.
- Манабу это не понравится.
- Ему мало что нравится в принципе, - паук усмехнулся, при этом глаза его из черных на мгновение стали тускло-рубиновыми.
- Почему я не могу обратиться к тебе?
- Потому что я ухожу: мне нужно исчезнуть.
- Понятно.
- И я пойму, если ты сдашь меня осам.
- Для этого им придется сначала меня найти.
- Если найдут - лучше не молчи. Иначе они сделают больно и тебе, и Даичи.
Коичи резко выдохнул, стоило пауку произнести это имя в таком контексте. Одна мысль о том, что кто-то может сделать больно тому, кого он, Коичи, оберегал от боли всю свою жизнь, причиняла такие муки, что парень начинал задыхаться.
Видя это, паук опустил голову, но извиняться не стал, ибо знал, что сказал правду, которая, при случае, спасет им с Даичи жизнь.
- Тсузуку - садист: Тсукаса воспитал из него монстра. И он не остановится, пока не выполнит приказ главы. Бабочки - самое слабое звено в нашей цепи: с него они и начнут.
- Тсузуку? Но он же не тахит*, - Коичи растерялся. Он никогда прежде не встречал ос, но, поддерживая связь с пауком, был наслышан об этом виде, зная поименно тех, кого стоило опасаться.
- Да, он хуже выслеживает, чем этот подвид: его воспитывали как воина, но он знает, что такое жестокость.
- Зеро...
- Что?
- Ладно, неважно, - Коичи решил - чем меньше он будет знать, тем больше он обезопасит и себя, и Даичи.
Паук и на это ответил привычно-отстраненной улыбкой, которая говорила о том, что все не произнесенные слова ему понятны и так. Пауки считались великолепными эмпатами, отчего скрыть от них правду было практически невозможно.
- Иди, Коичи, и не забудь про мою просьбу, - проговорил тихо Зеро, заглядывая в глаза чешуекрылому. Впервые за весь разговор их взгляды соприкоснулись так тесно, откровенно и смело проникаясь тем, чем они были наполнены, - мыслями, которым никогда не быть произнесенными, обещаниями, которые обязательно будут выполнены, ибо в мире таких, как Зеро и Коичи, дружба - то, чем не жертвуют во имя столь призрачного понятия, как свобода.
Коичи кивнул, тем самым разрывая зрительный контакт и, развернувшись, ровным шагом двинул туда, куда шел - домой.

 
KsinnДата: Суббота, 06.07.2013, 17:18 | Сообщение # 3
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
***

- Ты долго, - Даичи не зажег верхний свет, обходясь неяркой настольной лампой, что примостилась на углу прикроватной тумбочки.
Парень сидел на кровати, поджав под себя ноги. Длинные, густые волосы падали на склоненное к экрану ноутбука лицо, что отбрасывал свои мертвенно-тусклые тени на тонкокостную фигурку. Даичи лишь на мгновение оторвался от своего занятия, чтобы посмотреть на вошедшего в комнату Коичи. Тот прошел к софе, бросая на нее сумку; аккуратно стянул перчатки, в неясном свете незанавешенного окна глядя на ладони. Кожа была целой, но заметно покраснела.
Даичи отметил это взглядом, но ничего не сказал, вновь погружаясь в компьютерные недра.
- Встретил Зеро, - Коичи еще секунду изучал ладони, а затем обернулся к любовнику. Тот в напряженной позе замер на кровати, казалось, даже дышать перестав.
- И что он... что он хотел? - Едва слышно выдавил он из себя, незаметно прикрывая глаза. Всего на миг, пытаясь справиться с чувством вполне обоснованной тревоги - паук был извечным предвестником несчастий, которые валились на головы бабочек. Даичи устал, просто устал от всего этого, и поэтому слова Коичи обрушились на его плечи, как обрушивается огромная волна на песчаную нить берега, смывая его, разнося в щепки все защитные ограждения.
- Предупредить. И попросить тебя об услуге...
- Уми?
- Да.
- Он сменил номер.
- Но ты же видишься с ним.
Даичи зажмурился, опуская голову еще ниже. Руки, дрогнув, оторвались от клавиатуры, чтобы за мгновение прижаться к лицу, пряча его в ладонях.
- Почему опять?.. - с отчаянием, прошивающим насквозь душу, прошептал он и больше не проронил ни слова.
- Я не знаю... - Коичи не соврал. Он часто задавался вопросом: почему Бог, или кто там управляет их жизнями, не оставит их в покое, почему не даст просто жить так, как они хотят: тихо, незаметно, не вздрагивая от каждого подозрительного шороха, не оглядываясь по сторонам даже в стенах собственной квартиры.
- Я устал...
- Я тоже...
Повисла тишина. Коичи отвел взгляд в сторону, чтобы не смущать Даичи, а тот хоть и не плакал, но все равно чувствовал себя униженным и растоптанным. Уничтоженным. Во всех смыслах, что были доступны этому слову.
- Ужин на столе, - спустя пару минут выдохнул он, отнимая руки от лица и поднимая его к потолку, залитому сизыми водами темноты. Та, недвижная, взирала на него из глубин непостижимой вечности, пытаясь шептать его душе то, что должно было ее успокоить. Дать возможность поверить, что все будет. Когда-нибудь. И у него.
Коичи кивнул, порывисто разворачиваясь на пятках и быстро выходя из комнаты. На кухне было так же темно, как и во всем доме. Шаги над головой, гул под ногами - все это было привычным и уже не воспринималось. Они жили в ветхом здании, которое дышало на ладан, готовое в любой момент быть определенным под снос. Стены покрывали потеки и разводы темной плесени, которые невозможно было закрасить, которые разъедали, казалось, сам воздух, делая его дырявым, как изгнившая ветошь. Коичи давно не обращал внимания и на это, правда, до тех пор, пока какой-нибудь отсыревший кусок штукатурки не падал ему под ноги или в тарелку.
Вымыв руки, парень какое-то время просто смотрел в слив раковины, наблюдая за грязно-ржавой водой, а затем прошел к столу. Диета бабочек не была особенной, многие люди придерживались подобной. Чешуекрылые питались сладкими фруктами и медом, остальную пищу их желудок не принимал. Продукты не были особо дорогими, подобное питание было даже в какой-то мере выгодным для двух молодых людей, один из которых сидел без работы, в то время как второй пытался удержаться на должности заурядного программиста.
У Даичи пылился диплом переводчика, но никто не хотел брать болезненного парня на работу. К тому же, его внешность часто не соответствовала требованиям, что предъявляла компания, поэтому он искал подработку в Интернете. Его знания французского были идеальны, английским он тоже владел на высоком уровне и мог бы стать довольно успешным переводчиком, если бы... был человеком.
Коичи прикрыл глаз, опускаясь на стул. Облокотился на стол, накрытый мягкой скатертью, и задумался, уходя в себя. В их доме все было мягким, дабы не ранить, не повредить столь хрупкое создание, как бабочка. Все предметы, все вещи были приспособлены под особенную, столь чувствительную кожу, и сами парни давно привыкли быть предельно осторожными как в отношении себя, так и в отношении друг друга.
- Прости, - Даичи всегда ходил тихо, словно был соткан из воздуха. Порой Коичи казалось - он умеет летать. Так томно, тяжело и красиво - как бабочка: порхая, порхая, порхая от цветка к цветку, незаметно растворяясь в дрожащей синеве неба...
Коичи открыл единственный глаз, уставившись в стену перед собой. Даичи подошел к нему со спины, невесомо касаясь плеч кончиками пальцев, очерчивая плавные линии выступающих под одеждой ключиц.
- Ты же знаешь, мне и самому неприятна вся эта ситуация, - ответил Коичи на извинения любовника, осторожно накрыв холодные пальцы ладонями, заставляя остановиться.
- Знаю, - Даичи все воспринимал тяжелее, чувствуя себя виноватым. За то, что сидит на шее у Коичи, за то, что тот должен заботиться о нем, за то, что сам ничего не может... без Коичи. За то, что Коичи ничего не хочет без него. За то, что они зависимы друг от друга, за то, что они так нужны друг другу, за то, что их жизни навсегда застыли друг в друге.
- Мы что-нибудь придумаем.
- Я верю.
Коичи улыбнулся, но в этой улыбке не было привычного тепла. Боль прошила каждую мышцу тела, сковала дыхание и подожгла тонкие нити нервов, что, сгорая, заставляли испытывать по-настоящему ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ муки, помноженные на особую чувствительность мотылька.
- Когда они придут за нами? - Даичи склонился к Коичи, высвобождая руки, чтобы обнять любовника за плечи, держа так нежно, что тот практически не ощущал его прикосновений. Лишь тепло: ласковое, спокойное, согревающее. Тепло сердца и нежность души, что любили его так, как никто никогда не любил.
Они были вместе всегда и всегда будут. От самого рождения, с того момента, когда липкое нутро куколки выпустило их в этот болезненно-жестокий мир, и до того мига, когда он погаснет пред их глазами, они будут согревать друг друга своим теплом.
- Никогда, Даичи. Они никогда не придут за нами. Мы уйдем. На рассвете. Пауки лягут спать, а они еще не проснутся. Уйдем из города...
- А Казки?
- Он сможет идти?
- Не знаю - раны подживают, но ему плохо... без... п-пищи, - Даичи было сложно говорить об этом, хоть он давно должен был привыкнуть к тому, что их сородич немного отличается от них. Вид, к которому принадлежал Казки, был особенным. Единственный хищник среди чешуекрылых, он питался кровью, что делало его слишком уязвимым.
- Мы что-нибудь придумаем.
Даичи ничего не ответил. Было проще верить Коичи, нежели пытаться думать трезво. Потому что тогда все становилось невыносимым. Потому что тогда он начинал понимать, что ничего они не придумают, ничего не решится. Они замкнуты в клетке, где тонкие прутья создают иллюзию свободы. Но они никогда не будут свободны! Они никогда не вырвутся из плена этой реальности! Они навечно застряли в тонкой коже, коже бабочки.
- Нужно поесть, - Даичи мягко разомкнул кольцо рук, отступая от любовника на шаг, чтобы затем скользнуть к противоположному концу стола, занимая место напротив Коичи.
Ели они молча, не торопясь. Мысль о том, что на рассвете им придется оставить прежнюю жизнь и уйти в неведение, пугала. Всю жизнь они метались от одного края Вселенной к другому, пытаясь поймать ускользающее счастье за хвост, пытаясь понять, что такое спокойствие и радость бытия, но все это оставалось непостижимо для них, потому что они не чувствовали почвы под ногами. Живя как придется, выживая в мире, который был совершенно не приспособлен к жизни таких, как они, который, по сути, убивал их, они могли найти отблески надежды лишь в глазах друг друга. Они родились в одном месте, в один год, с разницей в несколько месяцев. У них не было ни отца, ни матери, они не знали, что такое родительская любовь и забота. Они могли найти все это, лишь одаривая этим друг друга. Они никогда не знали другой любви, кроме той, что испытывали друг к другу. Пожалуй, это было самое чистое и искреннее чувство, что знал этот мир, но сами они об этом не догадывались, просто живя, как чувствуют, и чувствуя, как живут.
Коичи не помнил, когда привязанность двух существ, лишенных всего на свете, переросла в то странное, необъяснимое чувство, о котором любят кричать книги, чьи страницы так больно режут пальцы. Он помнил лишь, что понимание этого пришло, как дождь: медленно, вначале затянув небо тяжелыми тучами, а затем – разразившись тяжелым вздохом, что обрушил на иссохшую землю животворящую влагу.
Коичи никогда не спрашивал у Даичи о том, когда тот понял, что он для него не просто друг, не просто родной и близкий человек, но и нечто, более важное, нежели собственная жизнь. Коичи не был самоуверенным, но знал, что так оно и есть. Он чувствовал это в каждом прикосновении, в каждом взгляде улавливал отблески этого чувства - самого невероятного из всех, что довелось испытать его душе и перенести сердцу. Когда-нибудь он спросит Даичи об этом, но сейчас было не время и не место. В душе, скребясь кошками, гулким эхом разнесся голос сарказма, говоривший, что у них никогда не будет такого места, которое совпало бы с их "вовремя". Всегда, им всегда будет чего-то недоставать.
Неслышно вздохнув, Коичи отставил от себя тарелку, на которой оставалось несколько кусочков яблок. Он всегда оставлял что-то от ужина, зная, что перед сном Даичи обязательно захочет есть, но брать целый фрукт он не станет, а вот доесть - доест.
Даичи давно это заметил, но ничего не говорил, зная, что любовник обидится, если он попросит его не делать так. Подобная забота была приятна, хоть и граничила с самопожертвованием, но Даичи всегда находил способ, чтобы отплатить за это. В их отношениях царила гармония и понимание, и это было самым важным, когда мир вокруг разваливается на куски.
- В душ? - Даичи поднялся из-за стола, убирая тарелки.
- Да, пожалуй.
Даичи улыбнулся и отвернулся к мойке. В повисшей тишине было слышно, как за окном, бурля и пенясь, бушует ночная жизнь большого города. Эти звуки несли в себе умиротворение. Даичи любил вслушиваться в нестройные ритмы, что выстукивало сердце мегаполиса. Они дарили покой его душе. Та замирала, стараясь уловить в этом мотиве нечто, созвучное ее собственным ритмам.
Коичи всегда слушал с ним, хоть достоверно и не знал, что именно ищет в нагромождении звуков любовник. Он просто делал это вместе с ним, как до этого улыбался, плакал, дышал и задыхался. Просто вместе, потому что так было правильно.
- Я соберу вещи, - Коичи уже был в дверях, когда его догнали тихие слова Даичи. Он обронил их, как роняет последний лист умирающее дерево. С тем спокойствием, которое граничит со смирением. Он принял то, что им придется уйти, и это было не так уж и плохо, пока они будут делать это вместе.
- Пожалуйста.
- Мы не сможем забрать все...
- Что-нибудь придумаем, - привычно ответил Коичи, пытаясь не дать слезам наполнить его голос. Он никогда не плакал так, как плачут обычные люди. Его слезы всегда проливались внутрь, обжигая душу самой едкой кислотой.
- Обязательно, - Даичи должен был обернуться, должен был посмотреть на Коичи, чтобы улыбнуться ему, говоря вот так, взглядом, что верит. В него. В них. В то, что даже бабочки могут найти свой уголок в мире людей. Когда-нибудь, не сейчас, но они обязательно его отыщут, но для этого им придется пройти немало миль.
- Мы будем счастливы, Даичи.
- Мы уже, - улыбка таяла в прозрачной синеве, становясь дыханием ночи.
Коичи с дрожью вдохнул, улыбаясь в ответ, тогда как внутри сердце медленно и тяжело глотало слезы, неведомые глазам.
- Душ...
- Да, душ... Ни о чем не беспокойся.
Коичи ушел, чтобы вернуться через несколько минут, собирая теплую воду с длинных волос полотенцем. Бабочка не могла позволить себе такую роскошь, как ванна, полная душистой пены или контрастный душ. Ничего. Только теплая вода, которая долго сохла, нетронутая полотенцем. После душа кожа чешуекрылых становилась особенно тонкой и чувствительной, реагируя на любой раздражитель в три раза острее, чем в обычном состоянии.
- Иди в комнату - здесь холодно, - Даичи уже укладывал продукты в дорожную сумку, оставляя там место для той кухонной утвари, которая пригодится на новом месте. Со временем они обзаведутся всем необходимым, а потом снова оставят это на радость домовладельцу, сбегая под покровом рассветных сумерек, как делали это сотни раз до этого, думая, что он - последний...
Коичи послушался, вновь оставляя Даичи наедине с его болью. Ее нужно было перетерпеть, чтобы наутро все мысли занимала только дорога. Оба знали это и старались не бередить и без того кровоточащие раны.
Кожа высохла, начиная матово мерцать, отражая желтоватый свет ночной лампы. Коичи оделся и принялся собирать вещи.
Спустя полчаса в комнату вошел Даичи и без лишних слов принялся помогать любовнику, зная, что следует брать, а что - лучше оставить. А впереди была ночь, которой должно было хватить, чтобы в энный раз попрощаться с настоящим; а впереди был рассвет, который должен был открыть двери, ведущие в будущее. Ни Коичи, ни Даичи, - никто из них не знал, что ждет их там, но обоим хотелось верить, что это будет нечто хорошее. Плохое... плохое всегда найдет их, куда бы они не шли, а хорошее нужно было потрудиться найти самим. Но они не сдавались, улыбаясь сквозь слезы, которые видела лишь истерзанная душа, позволяя сердцу дышать надеждой. Такой же хрупкой, как и крылья бабочки.

___________________________
Тахит (с греч. – «быстрота, скорость, проворство») – разновидность ос; единственный вид, охотящийся на богомолов (прим. автора).

OWARI
 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » PG (Parental Guidance), G (General) » Skin of a Butterfly (PG-13 - Koichi/Daichi [NOCTURNAL BLOODLUST, MEJIBRAY])
Страница 1 из 11
Поиск:

Хостинг от uCoz