[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 2 из 2«12
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » PG (Parental Guidance), G (General) » Семнадцать мгновений любви (PG-13 - Kamijo/Jasmine [Versailles])
Семнадцать мгновений любви
KsinnДата: Суббота, 29.06.2013, 09:34 | Сообщение # 16
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Пятнадцать. О педантизме.
В сценическом образе Жасмин – само великолепие, произведение искусства, не то куртизанка, не то богиня на той особенной тонкой грани кричащей безвкусицы и воплощенного совершенства. Камиджо сам себе не признается, что до сих пор иногда робеет, глядя на Юичи, и не может соотнести его такого с обычными, ничем не примечательными и далеко не совершенными людьми.
- Где?!
Голос басиста раздается как выстрел, впрочем, Юджи успел слегка привыкнуть. За последние двое суток этих выстрелов было уже предостаточно, и поэтому он, не отвлекаясь и даже не ведя ухом, продолжает заниматься своими делами.
- Юджи Камиджо, ты что, не слышишь?! – Жасмин появляется на пороге с видом воинственности на лице, круглой расческой в одной руке и лаком для волос в другой.
- Я тебя прекрасно слышу. – Сдержано улыбаясь в ответ и продолжая сметать пыль с полок и прочих поверхностей, отзывается вокалист, почему-то почувствовав, что сейчас прольется чья-то кровь, и возможно, его.
Быстрым шагом пересекая комнату, Ю замирает перед ним, отобрав метелку для пыли и выразительно постучав пластиковой ручкой по полировке.
- Где мой фен? Где мои расчески? Где шампунь Нагои? Где всё?! Я смог найти только это, - басист красноречиво трясет руками в воздухе, - и сетки со всеми своими шиньонами. Где все остальное, куда ты всё сложил?! Юджи, я же просил не начинать убирать что-то без меня, где теперь всё это искать, ты же сам наверняка забыл, куда сунул, а у тебя не квартира, а лабиринт Минотавра с кучей ящичков, полочек, кладовочек, и…
Замолкнув на полуслове, Ю растеряно хлопает ресницами, глядя как Камиджо, посмеиваясь, садится на корточки и открывает нижний ящик тумбочки, с которой как раз только что смахивал пыль. Там, в идеальном порядке, от мелкой расчески в тонкий зубчик до щетки, лежат все его вещи, рядом покоится фен вместе со всеми насадками и несколько муссов и пенок одной фирмы.
- А где шампунь Нагои? – Помолчав и все-таки выдавив из себя, бурчит Юичи, бросив метелку на тумбочку и изо всех сил сохраняя оскорбленный вид. То, что Камиджо педантичный просто до безумия он, в общем-то, и так знал, но одно дело знать, а другое - вот так внезапно столкнуться на практике.
- В ванной. Стоит отдельно, там же где его щетка, на самом верху.
Тут уж возражать совершенно нечего, и пока Ю судорожно соображает, что еще поставить в вину, Юджи внимательно наблюдает за ним, вернувшись к приведению квартиры в порядок, медленно, упорно, и методично избавляясь от тонкого слоя осевшей двухдневной пыли, которую, по мнению басиста, можно было бы пока и не трогать. Его вообще поразил и почти шокировал тот факт, что, несмотря на наличие приходящей домработницы, блистательный Юджи Камиджо с какой-то истерией порой мечется по дому, прибирая всё и доводя до блеска. Иногда Ю даже кажется, что в глазах Юджи в такие моменты маниакально горит что-то вроде «Грязь, везде, убрать, срочно убрать!», и приходит к выводу что это либо мания, либо отголоски воспитания, которые совершенно ничем из него не выбьешь.
Бредя из комнаты на выход, Ю даже не сразу замечает на волне своей задумчивости, что вокалист забил свой бзик на почве чистоты и неслышно зашел ему за спину. Опомнился Жасмин только тогда, когда Камиджо, мягко сцапав, обнял его за талию и не дал двигаться, что-то говорить и даже думать. Постояв минутку совершенно спокойно, Ю тихо сдается, откинув голову Юджи на плечо и мягко сжав его запястья.
- Никогда больше не смей перекладывать мои вещи.
- Хорошо.
По шее скользит дрожащее горячее дыхание, Юичи еле сдерживается, заставляя себя спокойно дышать.
- И не делай так.
- Ладно.
Его уха касаются теплые губы, хочется расслабиться совсем и раствориться до конца в этих руках.
- Раз уж я согласился переехать к тебе, придется как-то совмещать твою страсть к педантизму и мой любимый творческий беспорядок. Пусти. Ну, Юджи, отпусти уже меня!..
Камиджо смеется, и отпускать даже не думает. Нет, конечно, что говорить – в сценическом образе Жасмин само великолепие, глядя на него, хочется зажмуриться, потому что не бывает на свете такой буйной, распутно-изнеженной красоты. Но как ни крути, Камиджо любит его и в растянутом свитере, в джинсах, висящих на худых бедрах, с кое-как завязанными в хвост волосами, с тягой к бардаку, и собакой, носящейся из комнаты в комнату с громким лаем.
 
KsinnДата: Суббота, 29.06.2013, 09:35 | Сообщение # 17
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Шестнадцать. О мыслях.
Каждый город – своя особенная планета. Каждый континент – своя отдельная галактика. И там, где действуют одни правила, начисто неприменимы другие. Можно мечтать о других мирах можно до безумия хотеть там оказаться, но реальность часто не совпадает с радужными мечтаниями.
Ю чувствует себя немножко инопланетянином среди обилия незнакомой речи, другого, слишком поверхностного ритма жизни. В Америке всё будто бы не всерьез, играючи, бессмысленно.
- Западный Голливуд. Это государство в государстве, - Камиджо подслушивает его мысли, появляясь в номере из ниоткуда. Как всегда.
- Не нравится мне здесь, - басист отпускает штору, та с тихим шелестом закрывает окно от любопытных глаз. Обхватив себя руками, Жасмин молча кусает губы, не зная, как сказать, как сформулировать то, что вот уже несколько часов крутится на уровне невысказанных подсознательных мыслей.
Он знает, что Юджи уже успел договориться с Юки, и тот отправится ночевать в номер Теру или Хизаки. Они продолжают зачем-то соблюдать конспирацию, хотя даже в аэропортах, ожидая отправки своего рейса, или в автобусе между городами Японии, всегда держатся вместе. Рядом. Юичи нравится порой незаметно сжимать в пальцах рукав пиджака или рубашки Камиджо, так, чтобы тот не заметил. И сразу отпускать.
В типовом гостиничном номере выключен верхний свет, горит только ночник, и Ю неожиданно ловит себя на том, что вот таких номеров он помнит тысячи. И нет никакого отличия, в Токио они, в Саппоро, в Хельсинках, или в Лос-Анджелесе.
Чуть вздрогнув, почувствовав руки Камиджо вокруг своей талии, Жасмин как-то слишком покорно, почти безвольно откидывает голову ему на плечо, чувствуя в затылке тупую саднящую боль, болезненно жмурится, с трудом подавив тяжкий, сухой вздох.
- Что с тобой? – самый родной на свете шепот на ухо. За этот шепот без преувеличения можно умереть, и сердце на секунду замирает, с силой трепыхнувшись. Ю тихо хмыкает, в мыслях мелькает неуместно и глупо: «Влюбился. И правда влюбился».
- Я знаю, что ты хотел от Штатов не этого. Мы поедем в Нью-Йорк. С тобой. Только вдвоем. Хочешь?
Камиджо иногда кажется, что он властелин этого мира. Юичи думает об этом, и слабо улыбается, чуть помотав головой.
- А работа как же? Ребята без нас? Мы же не отдыхать сюда приехали.
- Знаешь, что самое главное в отношениях между людьми?
Юджи верен себе, вечно отвечает вопросом на вопрос. Жасмин снова пожимает плечами, уговаривая себя высвободиться из мягкой хватки любимых рук, чтобы сохранить какие-то жалкие остатки гордости, и не позволять читать себя как открытую книгу. Раньше, еще год, да даже полгода назад он так бы и сделал, но почему-то не теперь. Наверное, дело в том, что прежде, со всеми своими серьезными и не очень партнерами, он никогда не чувствовал восхитительную слабость, глупое, почти женское желание раствориться в чужих руках, в теплых ладонях и контрастно ледяных пальцах. Их хочется греть дыханием.
- Не знаю, - наконец говорит он, затылком чуя, что Камиджо ждет ответ. А потом крепче сжимает его руку, потянув ближе к себе - невзначай раскрытой ладонью по животу и груди - и сердце при этом бьется все быстрее, а по коже, ощутимая даже сквозь одежду, проходит горячая волна мурашек. По очереди медленно целуя как всегда ледяные кончики пальцев Юджи, Ю больше ни о чем не думает. Даже о том, что ему так по-детски, так разочарованно-обидно не понравился Западный Голливуд.
- Главное – дарить счастье и радость. А для этого лучше всего исполнять заветные желания. А чтобы это сделать, в свою очередь, нужно уметь слышать чужие мысли.
Голос Камиджо звучит чуть хрипло и глухо, потому что он говорит это, низко опустив голову и уткнувшись губами в шею Ю. От этой обворожительной мягкой хрипотцы, мурашки становятся в миллион раз ощутимее. Жасмин все-таки изворачивается, выпутывается из плена объятий, и садится на подоконник, подтянув колено ближе у груди и обхватив руками.
- И как? Чужие мысли слышать? Как?..
Слегка цепляя штору кончиками пальцев, он отодвигает ткань ровно на пару сантиметров, выглядывая на улицу, уверенный, что вокалист так просто не сдастся. Но все равно вздрагивает, ощутив легкое прикосновение губ к своему виску, такое ласковое, невинное, и вместе с тем страшно интимное. Так целовать себя можно позволять только особым людям.
- Вот так, - Юджи целует его в висок еще раз, губами чувствуя чужую головную боль и чужие мысли, - теперь я знаю. Мы обязательно пойдем с тобой гулять по заснеженному Нью-Йорку. Зимой. Обещаю.
Ты настоящий сумасшедший, хочется сказать Ю, но он молчит, впервые в жизни молчит, когда так хочется говорить. И еще какую-нибудь чепуху, еще что-то о том, что самые прекрасные на свете глаза – карие, темные, будто бархатные, а в глубине незаметных зрачков душу потерять легче всего. Ему хочется поднять руки, обнять за шею, прижаться щекой к светлым, сладко пахнущим волосам, вдохнуть тот запах, которым пропитались наволочки подушек в его квартире.
- Сентиментальная чушь какая-то. А ты как всегда, и… Иди сюда.
Обрубив свои собственные грезы наяву, Жасмин резко тянет Камиджо на себя, цепко сжав в пальцах край его кофты, обнимает за талию, продолжая сидеть на подоконнике, и быстро кивает несколько раз, соглашаясь и со своими мыслями, и с каждым словом Юджи.
- Я обещаю… - повторяет вокалист еще раз, медленно перебирая каштановые прядки, садясь на подоконник рядом.
- Я запомнил, - отзывается Юичи, легко касаясь кончиками пальцев его спины между лопаток.
 
KsinnДата: Суббота, 29.06.2013, 09:35 | Сообщение # 18
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Семнадцать. О музыке.
Жасмин часто печалит то, что Камиджо крайне редко проявляет себя как музыкант, а если садится за рояль или синтезатор, то всегда в одиночестве. И каждый раз словно пугается, смущенно прекращая играть, когда замечает чей-то взгляд.
- Ты тогда соврал или нет? – спрашивает он, рассеяно поглаживая одной рукой уснувшего на его коленях Наги, и пристально смотрит на Юджи сквозь ресницы.
- Когда?
- Когда сказал, что стал вокалистом, потому что тебе хотелось стоять в центре сцены.
Камиджо смеется, и как всегда его смех и улыбка кажутся слишком европейскими, полными какого-то французского шарма. Хотя взяться такому совершенно неоткуда, он ведь не актер с полном значении этого слова, а те перевоплощения, на которые способен, дома совершенно неприменимы. Они просто ни к чему в такой вечер, как сегодня, когда на часах половина десятого, свет приглушен, а на низком столике у дивана стоит бутылка вина и два фужера.
- Я так и не смог заставить себя расслабиться, когда играю. Не думать о том, что на меня смотрят. Оценивают. И если я сделаю ошибку – все это сразу же заметят.
- Но ты ведь поешь. Это то же самое. На тебя так же смотрят.
- Нет, это другое.
Вокалист придвигается чуть ближе, осторожно забрав из рук Ю спящего песика, стараясь не разбудить. Нагоя едва слышно фыркает во сне, как и все собаки, тут же чувствуя чужие руки, но не просыпается, лишь дернув ушами. Камиджо уносит его в другую комнату, вернувшись спустя пару минут, и неожиданно усаживается у ног Юичи, прямо на ковер, потянувшись и взяв свой фужер.
- Тебе так удобно, да? – чуть удивленно приподнимает брови Жасмин, помедлив, коснувшись кончиками пальцев волос Юджи, убрав прядку ему за ухо.
- Вполне, - отвечает тот, какой-то на редкость сегодня задумчивый и погруженный в себя.
Они оба не любят яркий свет, и в квартире Камиджо теперь всегда полумрак, рассеянный самую малость слабым кремовым светом настольных ламп. Красное вино кажется почти черным в хрустальных фужерах, и бликует в идеально отточенных гранях. Обоим кажется, что время загустело и остановилось.
- Мой голос – часть меня. Любой музыкальный инструмент в моих руках остается всего лишь вещью, я не чувствую, что могу управлять им. А когда я пою, плохо или хорошо, это тоже я, так же, как мои руки или лицо, которое тоже может нравиться или не нравиться. Но я-то сам от этого отказаться и заменить чем-то другим не могу.
Вот и поражающее своей банальностью объяснение, думает Ю, невольно сползая на диване чуть ниже, а пальцы Камиджо легко скользят по его колену и выше, по бедру.
- Значит, это страх? – тихо спрашивает он, сделав пару глотков, чувствуя, как вино согревает и заставляет кровь сильнее прилить к щекам, быстрее биться сердце.
- Наверное. Я не знаю…
- Поиграй мне?
Жасмин сам до конца не понимает, что его подтолкнуло сейчас попросить Камиджо об этом. Может быть, просто такой вечер. А может быть, ему никогда не хватит смелости сказать вслух, что музыка Юджи так глубоко западает ему в душу, как никогда и ничья другая. Даже простые, незамысловатые мелодии.
Вокалист пару минут думает о чем-то, но лица его Ю не видит. Молча поднявшись на ноги и сев в другом конце комнаты за домашний синтезатор, Камиджо вдруг ловит себя на том, что пора бы купить рояль, или хотя бы фортепиано. Электронная музыка, конечно, совершенна, но именно в несовершенстве черно-белых клавиш из слоновой кости, в усеянной отпечатками пальцев полировке, в едва заметной фальши чуть расстроенных струн заключается истинная красота. Живая и настоящая.
Юичи отставляет бокал на столик, обняв подушку и забравшись с ногами на диван, прижавшись лбом к мягкой обивке. Слушает вкрадчивый, выпадающий полутоном минор, который на первый взгляд совсем неуместно звучит над вечерним Токио. Юджи не профессиональный пианист, но руки его будто созданы для рояля, неторопливо и уверенно выводя мелодию, от которой в горле появляется непонятный комок. Басист не знает, что это за мелодия, он не слышал ничего похожего ни в одной их песне, как и ни в одной песне Королевы. Может быть, в эту самую минуту, когда Камиджо знает, что его никто, кроме Ю, не видит, и он может позволить себе совершить ошибку, сфальшивить - в его голове рождается новая песня, на которую потом удачно лягут красивые, полные потрясающей внутренней красоты и гармонии слова.
Жасмин тихонько встает с дивана, неслышно, как кот, подходя к Юджи и наклоняясь, обхватив пальцами его плечи, слабо сжав. Мелодия на секунду смолкает, но тут же взлетает вновь, увереннее и выше, чем раньше.
- Я люблю тебя, - тихо выдыхает Ю, уткнувшись губами Камиджо в висок. И уже не слышит, что на этот раз музыка смолкла совсем, чувствуя только, как руки вокалиста обнимают его, усаживают к себе на колени.
Нет на свете ничего страшнее разомкнутых объятий. Юджи знает об этом, невольно крепче обняв Жасмин за талию, чувствуя вокруг шеи горячее кольцо его рук. И дает сам себе слово, что никогда по своей воле не отпустит его.
 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » PG (Parental Guidance), G (General) » Семнадцать мгновений любви (PG-13 - Kamijo/Jasmine [Versailles])
Страница 2 из 2«12
Поиск:

Хостинг от uCoz