[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » PG (Parental Guidance), G (General) » День всех Святых (PG-13 - Кен/Кайя [Kaya, Tokyo Decadence, GPKism])
День всех Святых
KsinnДата: Среда, 26.06.2013, 20:42 | Сообщение # 1
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Название: День всех Святых
Автор: Kaiske
Контактная информация: vk.com

Фэндом: Kaya, Tokyo Decadence, GPKism
Персонажи, пейринг: Кен/Кайя
Рейтинг: PG-13
Жанр: Слэш, Драма, POV
Размер: мини
Статус: закончен

Описание:
«Сегодня я сделаю то, что он просто не сможет забыть, он не сможет закрыть глаза или отвернуться. Он не сможет ничего, ненавидя меня ровно десять минут выступления. А потом он будет очень, очень меня любить…»
 
KsinnДата: Среда, 26.06.2013, 20:56 | Сообщение # 2
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
«Прочь из моей головы наугад в темноту,
С середины концерта, сквозь толпу,
Сквозь охрану, сквозь двери, сквозь парк,
Чтоб чуть-чуть постоять над водой на мосту.
Прочь из моей головы здесь и так кавардак,
Разбросав фотографии, выбросив вещи, уничтожив улики,
Все диски отправив в мусорный бак.
...
Из моей головы, где сферой становится плоскость,
Где то горит фейерверк, то тлеет свечка из воска.
Где музыка Баха смешалась с полотнами Босха,
И не дружат между собой полушария мозга.
Где крутиться строчка одна днем и ночью:
«Вали из моей головы очень срочно»,
И вместе с собой забери о тебе мои мысли,
Чтобы богу не показалось, что мы в этом мире слишком зависли…»

~ Сплин «Прочь из моей головы»


Говорят, в День всех Святых мы одинаково подвержены и благословению и проклятию. И чепуха, что в этот день по земле бродит нечисть – святых тоже предостаточно. Но мне все равно хочется побыть демоном. Демоном-искусителем, и именно этим я сейчас занимаюсь.

Я сижу перед зеркалом, опираясь локтями в столешницу, и внимательно рассматриваю себя, забыв о времени, забыв про три-минутки-и-ты-на сцене, забыв обо всех тех людях, что оставил за дверьми. Я просто сижу и изучаю себя взглядом, повторяя это почти безразличное, такое привычное внутреннему слуху «детка». Меня много кто так называл. Но к самому себе отношение и обращение другое. Это, знаете, как у героинь псевдопсихологических псевдодетективов, что я читаю – они там все поголовно в моменты тяжелой кульминации обращаются к себе – «девочка». Вот так вот. Мошенницы, убийцы, воровки, авантюристки со стажем, персонажи из цикла «так делать нельзя» — все они девочки. Только почему-то вспоминается это в какой-нибудь роковой момент, когда ничего уже нельзя изменить.
Кстати, Хора как-то раз заметил, что у меня каша в голове и читаю я всякую бредятину.
Нанесение грима, это почти интимный процесс, я не понимаю людей, которые делают это не самостоятельно. Большой кистью румян чуть тронуть скулы – приятно, настолько приятно, что я даже закрываю на миг глаза. Плотный слой дорогой помады, такой четкий контур, что губы кажутся нарисованными. Глаза – зеркало души – подводка, тени, пушистые накладные ресницы. И линзы, на сей раз серые. Мой сценический макияж – это искусная ретушь, смягчающая недостатки и подчеркивающий достоинства. Никому, правда, не нужные, излишние. Потому что тот единственный человек, для которого это делается, сегодня привычно спрячет глаза за стеклами темных очков, и усмехнется, как обычно пройдя мимо, либо же бросив безразличное «привет». И я его ненавижу за это, потому что я его люблю.
Выбрав новое имя, через месяц-другой к нему привыкаешь. Только вот и жизнь становится иная, как после пластической операции, когда просыпаешься и видишь в зеркале чужое лицо, понимая, что деваться некуда, и теперь как-то надо с ним жить.
Но пока что — Кайя. Коротко и мягко, и очень по-женски. Сойдет.
Только ему – не нравится. Ему вообще ничего не нравится во мне, и порой мне кажется, что он меня попросту презирает. Не ненавидит даже, именно презирает, словно какое-то гадкое, вредоносное насекомое.
Почти всегда одетый в черное, а еще он очень высокий, гораздо выше меня, и приходится здорово откинуть голову назад, чтобы посмотреть в глаза, но выражение все равно не уловить. Столько раз был этот вопрос, задаваемый самыми разными людьми, сколько раз я сам у себя спрашивал, что нашел в этом человеке, почему именно он? Из сотен возможных вариантов выбрать один – заведомо проигрышный – это же не в моем стиле.
В моем стиле играть. По жизни.
Я столько раз играл людьми, стольких ставил на полку, пересчитывая по пальцам, давая куклам имена и безжалостно швыряя на пол, когда они переставали нравиться. И летел по жизни как летучая мышь, выпущенная из ада, не думая, что на всякого охотника найдется другой охотник. А может, жертва. Я еще не решил. Но, так или иначе, проиграл бесповоротно эту партию в куклы, умудрившись впервые в жизни, до сумасшествия, до безумия и жарких бессонных ночей, до хриплого крика отрицания и непризнания своей слабости – полюбить.
Детка-детка. Черные локоны, небесная ткань кимоно с узорчатым росчерком чаек и ярких цветов. Тяжелые украшения. Легкий аромат акации, нотка цветущей розы, имбирь и пудра. Алебастровые запястья, тонкие холеные пальцы, завязывающие пояс оби настолько истово и аккуратно — ведь подобное одеяние и служит для того чтобы его нежно надевали и яростно срывали. Вопрос только в том, кому выпадет сия честь.
И по-прежнему, тот единственный человек, кому позволительно прикоснуться к беззащитной коже куклы – смеется, занимая себе неприметное местечко за сценой, похлопав из вежливости в ладоши, вместе с толпой. Я не вижу, я знаю.
Это так по-идиотски: попасться в свою же ловушку, вырытую собственноручно яму. Не успев ухватиться за спасительный канатик, и разбив колени о землю. Мне кажется, они до сих пор кровоточат, но я пополз бы хоть на край света, только бы ему это было нужно. Но он отворачивается, улыбаясь своей распроклятой улыбкой, не мне. Не мне – другим! Всем. Кому угодно, не глядя на сцену, предвкушая очередное традиционное шоу. Я думаю порой – что бывает, когда гаснут софиты? Если по всем неписаным законам времени шоу должно продолжаться – есть ли вероятность что оно бессмертно? Или у него иная жизнь?
Сегодня я сделаю то, что он просто не сможет забыть, он не сможет закрыть глаза или отвернуться. Он не сможет ничего, ненавидя меня ровно десять минут выступления. А потом он будет очень, очень меня любить.

Первый шаг навстречу ликующей толпе похож на прыжок с трамплина. Каждый раз на секунду перехватывает дыхание. Сборище малолеток, хорошеньких девушек, разряженных так и эдак, готовых смеяться вместе со мной и плакать вместе со мной, и даже вместе со мной удавиться, если я того потребую. Но думают ли они, что кумиры зачастую сами создают себе идолов? Идолов холодных, равнодушных, густо подводящих глаза, и превращая губы в чувственные кроваво-алые лепестки? Вы задумывались об этом хотя бы раз, девочки…
Во время выступления тело будто не слушается, становится чужим и таким легким, что так и тянет оттолкнуться самыми кончиками пальцев и взмыть вверх. И с высоты полета посмотреть на того, кто не придет, кто никогда не обнимет и не шепнет на ухо «Как ты прекрасен сегодня». Это доводит до бешенства, еще минута, и я громко прокричу его имя в микрофон, если он не обернется.
И считанные секунды эйфории так быстро сменяются неожиданной злостью, истерикой, настоящим сумасшествием.
Детка-детка... да что же ты творишь?
Нарочно опошлить с такой любовью созданный образ, разметать каскад кудрей и распахнутых пол кимоно, срывая оби, отдавая себя во власть взоров толпы, вместо одного-единственного взгляда, устремленного с лестницы. И вновь – на меня ли, в зал ли – не разобрать.
Сердце стонет о ненависти, выстукивая неровный ритм песни, сумасшедшей мелодии, заставляя кружиться на месте, создать иллюзию секса со всеми этими людьми, и не важно, увидит ли кто-то сейчас мое обнаженное тело. Это уже не важно – тело всего лишь оболочка, хрупкая скорлупка, временное вместилище. Но даже скинув все самые мыслимые и немыслимые одежды – мне не стать более обнаженным, чем под ЭТИМ взглядом.
И я смеюсь. Я смеюсь над залом, над ним, над собой, опять играя, делая вид, что мне наплевать. Забрасывая ногу на перила, прожигая его взглядом, отметив со странным злорадством, что он больше не улыбается. Какая глупость – затеять содомию ради привлечения внимания одного человека из сотни собравшихся. Наверное, каждый мечтал бы оказаться на его месте. Ты слышишь?! Каждый.
Это становится уже просто пошлым, но только ему невдомек, что сейчас я ворошу все самое темное в себе, самое отвратительное. Чтобы пройти по грязи, как по розам нужны годы упорных тренировок, когда миллиметр за миллиметром отбрасываются предрассудки и стыд – как семь покрывал Саломеи. И лишь после этого возможным станет смотреть на розы, как на грязь. Он не знает, мне кажется, всей этой чертовой лестницы, по которой я иду бог знает сколько, а он ступил так недавно. Кстати, о лестницах…
Да спустись ты уже вниз, схвати меня за волосы, утащи куда-нибудь, дай пощечину, в конце концов, унизь и обзови потаскухой – только сделай уже что-нибудь! Я даже хочу этого.

Когда-то давно я вот так же смеялся в лицо тем, что говорил о расплате. Когда-то я смеялся над любящими и любимыми, выставляя себя хуже, чем есть, только бы посильнее задеть и так натянутые до предела нервы. Это было такой славной игрой.
Какая нелепая шутка судьбы – убить любовь во всех, а затем самому влюбиться без памяти, сразу же, однако, поняв, что столкнулся с еще более страшным существом, за милой улыбкой которого кроется самый настоящий дьявол. Дьявол, что весело взломал сердце, выдрал с нервами все, что мог и пожелал взять себе, и благополучно повесил ключ на шею, поглаживая его кончиками пальцев, упиваясь осознанием собственной силы. Так легко манипулировать безоглядно влюбленными, легче, чем детьми. А равнодушие порой может привязать сильнее, чем тысячи нежных слов.
Я не умею просить и не умею быть нужным и необходимым кому-то. Единственное что я умею – петь. И сейчас мне кажется, что пою я для него одного, срывая голос, давясь рыданием, или подобием его, почти не обращая внимания на зал. На то, что волна живых голосов, превозн