[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » PG (Parental Guidance), G (General) » When September Ends (G - Hizumi и другие [D’espairsRay])
When September Ends
JuliaSДата: Вторник, 09.09.2014, 23:23 | Сообщение # 1
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline

Название: When September Ends

Автор: JuliaS
Контактная информация: JuliaS_87@mail.ru , vk

Фэндом: D’espairsRay
Персонажи: Hizumi и другие участники
Рейтинг: G
Жанр: драма, философия, эксперимент, ООС, POV Hizumi
Размер: мини
Статус: завершен

Описание:
Самый лучший день.

Публикация на других ресурсах:
Только с разрешения автора.

Посвящение:
Пятнадцатилетию.

Примечание автора:
Ни на что не претендующая сентябрьская история-паззл. Надеюсь, не слишком нудная. С праздником всех. С Днем рождения, Деспа!

Саундтрек: Green Day – Wake Me Up When September Ends
 
JuliaSДата: Вторник, 09.09.2014, 23:29 | Сообщение # 2
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline
Часть первая. Йоши

Начало осени выдалось ярким и солнечным: столько тепла в сентябре не бывало давно, так что практически каждый свободный час мы старались проводить в городе, а не прятаться по углам. И, точно по заказу, идеи приходили в голову одна за другой, водили в воздухе хороводы, расцветали узорами – воплотить все было невозможно физически.
- Кошмар какой-то, – я потер онемевшую шею: писать на коленях неудобно, но отыскать посреди парка другой способ воплощать мысли, то и дело норовящие улизнуть, мне не удалось. – И ты еще... отвяжись.
Я отмахнулся от гитариста, перегнувшегося через спинку низкой скамейки и пытавшегося – хотя бы одним глазком – рассмотреть мой неуклюжий, черканный-перечерканный текст. Карю залился смехом, ловко увернулся, его огненно-рыжие прядки поймали хулиганистый луч, пробившийся сквозь золото крон. Вздохнув, я перебрал в памяти штук шесть нелестных эпитетов, но, так и не выбрав среди них подходящий, вновь уставился в неровные строчки. Готовое никуда не годилось: все, что отображалось скупыми иероглифами, решительно уступало рисованным мечтам, казалось тусклым, нелепым, невыразительным.
- Карю, – позвал я. Гитарист, уже успевший отбежать на приличное расстояние, обернулся. Глядя заинтересованно и открыто, он вполоборота стоял между двумя деревьями, левой рукой прижимая к груди нечто бесформенное: мои слабые глаза не могли разобрать, что. Сочетание фиолетового пальто и ярко-оранжевых волос впервые показалось мне гармоничным, но я не придал этому значения. – Поди сюда.
Он хмыкнул, поколебавшись пару секунд, будто прикидывая, стоит ли слушаться, а потом, резко развернувшись на каблуках, направился обратно пружинистым бодрым шагом, наскоро пряча за спиной свой трофей. Остановился в метре, прищурился.
- Что? – солнце подсвечивало его образ своеобразным ореолом.
- Помоги, – я выдохнул. Мышцы затекли, и мне пришлось, кряхтя, поменять позу: забраться на скамейку с ногами. Теперь можно было общаться с Карю лицом к лицу и не сворачивать позвоночник. – Ничего не выходит, – признался я, кивнув на пухлый блокнот.
- Мысли не слушаются?
- Совсем. Как только напишу – все не то.
Я отдал ему стихи к его новой песне, он какое-то время перечитывал их, иногда беззвучно проговаривая, точно пробуя на вкус, и вдруг разулыбался, возвращая сборник моих скорбных трудов на родину.
- Расслабься, – ответил он на немое «ну как». – Отвлекись. Искомое найдется само.
- Скажешь тоже, «само», – я возмущенно фыркнул. – Мне работать нужно.
Он смерил меня насмешливым взглядом.
- Хиз, ты говоришь, как отличник перед экзаменом.
- И что?
- И ничего.
- Нам альбом записывать, а у меня по-прежнему нуль. Расслабиться? Прости, не сегодня.
- Да когда, если не сегодня? – прямой вопрос поставил меня в тупик, я уж собирался пуститься на поиски достойного ответа, когда гитарист ляпнул: – Смотри.
И я повелся, чтобы в тот же миг получить в лоб ворохом желтых листьев: вот что, оказывается, прятал за спиной мой неугомонный коллега! Согнувшись пополам, он опять рассмеялся – то ли от удачной шутки, то ли от моего комичного вида; вне себя от обиды, я растерял все слова.
- Придурок, – только и смог выдавить, а он в ответ заржал с новой силой. Неуклюже отряхнув одежду, я вырвал из свободного витка моего черного шарфа неровный лист, уже полностью пожелтевший, но еще вполне гибкий. Дерзкий порыв ветра вырвал его из моих пальцев, растрепал мне волосы, зарылся в наполовину исписанные страницы. Я поднял глаза на Карю, который, наконец успокоившись, жмурился под косыми лучами, как рыжий довольный кот.
И в этот самый момент – а может, несколько раньше – мне показалось, будто мы с ним и правда ученики выпускного класса, беззаботные и счастливые, смелые и смешные... не важно, какой там у кого год рождения в паспорте... Я помотал головой, избавляясь от нелепых фантазий, осторожно прикрыл блокнот, зажав пальцем нужную страницу, и незаметно подобрал листья, которым повезло приземлиться на скамейку рядом со мной. Улыбнулся.
- Ты неправ, Йоши, – произнес нарочито растянуто, дожидаясь, пока коллега приблизится. – Если и следует отвлечься, чтобы упорядочить мысли, то не сегодня.
- А когда? – он ухмыльнулся, засунув руки в карманы пальто, пожал плечами.
- Сейчас, – сказал я и с размаху швырнул листья в обидчика. Мы были квиты.


Часть вторая. Мичия

На студию я приехал мрачный, искренне удивившись, что на часах еще так мало времени: я справедливо полагал, утренние пробки продлятся как минимум вечность. Невыносимый холод, преследующий меня с той секунды, когда босые ноги коснулись ледяного паркета, проник в каждую клетку кожи, несмотря на включенный в машине обогрев и плотный пиджак, надетый поверх вязаного джемпера. Город как будто заморозился, словно на дворе хозяйничал вовсе не сентябрь, а промозглый февраль. Холод издевался надо мной как только мог, и я уже смирился с тем, что в итоге окоченею, но стоило мне перешагнуть порог, как сухой теплый воздух окутал меня приятным спасительным коконом. Кошмар, наконец, закончился.
В помещении было пусто, лишь басист, почему-то повторивший мой подвиг и приехавший раньше сроку, флегматично копался с кофемашиной. Она тихо урчала, рождая невообразимо аппетитные ароматы, а Зеро, приноровившись, с осторожностью следил, чтобы драгоценный напиток, наполнявший чашку, не перелился через край. Заметив мое появление, басист немедленно предложил присоединиться к его утреннему ритуалу, и я согласился.
- У тебя усталый вид, – заметил он после очередного глотка. Я сжимал свою чашку ладонями и, задумчиво изучая разводы на ее стенках, погружался в невеселые мысли, а потому не сразу услышал, когда ко мне обратились.
- Что? А, ну да, – я потупился, прекрасно зная: легче признаться. – Горло саднит, – прокашлялся, вновь ощутив неприятный комок, мешавший глотать, чье происхождение оставалось для меня тайной... увы, бывают на свете чудеса.
- Сильно? – бас-гитарист нахмурился.
- Нет, – отмахнулся я. Зеро кивнул, закрывая тему. Мы помолчали.
Если честно, мои настоящие тревоги мало касались больного горла, в основном упираясь в абсолютное отсутствие стоящих идей и – как следствие – ощущение никчемности всего созданного. В сочетании с жуткой погодой последнее чувство становилось особенно горьким. Правда, Зеро не собирался заниматься чтением мыслей.
Время от времени прикладываясь к чашке, он смотрел поверх меня за окно, где не было видно ничего кроме серости. Его густые волосы крупными каштановыми волнами усыпали плечи, темно-карие глаза точно такого же оттенка, как свежеприготовленный кофе, бархатные и глубокие, хранили частички тепла, отделявшего комнату от жестокого внешнего мира. Длинные пальцы грелись о горячий фарфор.
- Знаешь, Хироши, – внезапно проговорил басист, зацепившись за случайный виток воспоминаний, – наверно, сейчас действительно не лучшее время... – передвинувшись на край кресла, он устроился поудобнее и постучал левой рукой по подлокотнику, словно вспоминал партию. Прямые складки на песочных джинсах, плотно обтягивавших бедра, образовывали параллельные линии, а белый хлопковый кардиган, небрежно наброшенный поверх футболки, навевал какие-то больничные ассоциации. Будто бы меня привели на прием в поликлинику. Я улыбнулся собственным размышлениям, но Мичия этого не заметил, продолжая копаться во вчерашних незаконченных разговорах. – Ты прав, я больше люблю играть чужое, нежели сочинять свое, но в каком-то смысле мы ведь делаем одно дело. Так что я бы на твоем месте не бросал, – он посмотрел в упор, отчего я ненароком похолодел: Зеро не собирался читать мысли, но, как ни прискорбно, видел их насквозь.
- Сегодня холодно... – промямлил я, пытаясь скрыть дрожь.
- И все-таки сегодня – самый лучший день, – заметил он. – Потому что сегодня еще можно что-то исправить.
Разочарованно покрутив опустевшую чашку, Мичия вздохнул и спрыгнул с кресла, направляясь к давно притихшей кофемашине. Я проводил его глазами. Какое-то время просто сидел, потом, придвинув к себе ноутбук, открыл доковский файл с рабочего, сохраненный под случайным набором цифр. Может, и вправду?..
Двери шумно открылись, пропуская в студию Тсукасу и Карю, судя по всему, встретившихся на крыльце и вдоволь накурившихся. Они о чем-то беседовали, то и дело подтрунивая друг над другом.
- Привет, Хиз, – сказал лидер, бросая куртку на кресло, где минуту назад располагался Зеро.
- Здравствуйте, доктор, – иронично прибавил Карю, обращаясь к басисту, на что тот, конечно, сразу отыскал достойный остроумный ответ... Но я не расслышал: я был уже далеко.


Часть третья. Кенджи

Первые сумерки пробирались в узкие лабиринты улиц, сонные витрины разгорались все ярче, проезжающие машины резали лужи бело-голубыми огнями фар. На маленьком крыльце, попрощавшись с ребятами, я пережидал ливень, что обрушился на столицу внепланово и бессовестно, а рядом, облокотившись о перила, в том же ожидании пребывал Тсукаса, распространяя между нами крученый дым крепких сигарет. От нечего делать мы лениво переговаривались, правда, с течением времени вокруг становилось только темней, но никак не суше. Я кутался в осеннюю куртку, отогревая руки под мышками, щурясь, безуспешно пытался оценить частоту падающих с карниза капель, незаметно теряя терпение и косясь на лидера. Как ни забавно, пребывавшего в поистине буддийском спокойствии.
Город утрачивал краски: цвета предметов густели, переходя в тень, расползавшуюся во все стороны, точно разлитая тушь для каллиграфии. Серое пальто лидера теперь соответствовало мокрому асфальту, мелированные прядки теряли контраст с естественными, красный клетчатый шарф, в несколько слоев намотанный вокруг бледной шеи, казался бордовым, как старые кленовые листья. Очередная сигарета догорела, и Тсукаса зажег новую.
- Кажется, уже меньше, – заметил я через пять минут нашего молчания.
- Меньше.
- Я, пожалуй, попробую.
- Рискни.
Он повел плечами, фирменно равнодушно, и я улыбнулся, отметив про себя, что никто другой никогда не делает так. Вернее, делает, но не так. Не совсем так, вернее.
Я решительно высунул руку из-под навеса, но, увы, сразу же сдался. Прошло еще пять минут. Наконец, капли поредели... или глаза перестали различать их на темном фоне?
- Вот теперь можно, – проронил я. – До завтра, Кенджи... – рукопожатие.
- До завтра, – он ответил улыбкой, сигарета в пальцах по-прежнему тлела, источая родной запах табака. – Ты только это, – внезапно взгляд лидера посерьезнел, а свободная ладонь тяжело легла на мое плечо, – не грузись, ладно? И звони, если что.
- Я учту, – мы опять помолчали. Было нечто в этом молчании, нечто большее, нежели просто давняя дружба, работа и понимание, нечто важное, вселяющее в сердце надежду, что сегодня не настолько и плохой день, чтобы оставлять в памяти лишь дождь, отчаяние и душевную пустоту.
Кивнув, я натянул на голову капюшон и сбежал вниз по лестнице к мокрой парковке, но по пути все же остановился, снова взглянув на товарища. Тсукаса ободряюще поднял руку, прощаясь со мной до завтра, и мне показалось, что в тот же момент небесный душ потеплел.


Часть четвертая. Хироши

В застывшем воздухе туманного парка веяло безнадежностью. Я сам толком не ведал, почему решил пройтись по осенним аллеям... верно, совет лечащего врача проводить больше времени на свежем воздухе воспринял как-то по-своему. На сердце было тоскливо и пусто, так же пусто, как на дорожках: в столь ранний час здесь не шастало ни единой живой души. Наткнувшись на скамейку, вырисовавшуюся в тумане, я тяжело опустился на нее и, думая обо всем и ни о чем одновременно, долго рассматривал букет красных кленовых листьев, собранный по пути: в последние годы я нередко ловил себя на несвойственной мне прежде сентиментальности. Откуда она берется, не знаю. Старею, наверное.
Тишина парка давила на веки, действуя ничуть не хуже снотворного, ветви деревьев не двигались, молочная пелена поглощала предметы на расстоянии десятка шагов, в воздухе не ощущалось ни дуновения. Кажется, я почти уснул, когда вдруг скорее почувствовал, чем осознал: нечто изменилось. Я был не один.
Это походило на внезапное пробуждение, если тебе не повезло задремать в неудобной позе. Встрепенувшись, я едва не свалился с лавки, открыл глаза и уже хотел вскочить, как услышал рядом спокойный голос.
- Не двигайся, – раздался характерный щелчок – мне в затылок уперлось что-то холодное. Пистолет. Я замер. Сон как рукой сняло, комок сдавил горло, мысли разбежались.
- Что... – вырвалось у меня, но некто за спиной приказал:
- Молчи. И ничего не случится.
Именно тогда мне почему-то отчетливо показалось, будто я уже где-то слышал этот голос: глубокий, уверенный, с насмешливыми нотами и хрипотцой, звучащий негромко, но предельно четко, ровно, точно его обладатель берег связки и экономил слова. Кто это мог быть? Кто? Кто?!.. Я ошарашено буравил глазами пустоту.
- Хироши, – произнес он мое имя, и я вздрогнул от неожиданности, – послушай: я знаю тебя лучше, чем кто-либо, так что не отпирайся, – в речи говорящего сквозил холод, граничащий с раздражением. – Хватит прятаться, утверждая, что твою хваленую энергетику выдумали, а ты на самом деле слаб и безволен. Ты куда сильнее, чем кажется. Не загоняй себя в клетку.
- Но... – я подавился вдыхаемым воздухом, он продолжил:
- Ты нарочно оттягиваешь решение, потому что боишься, хотя и не признаешься, но разве не ты советовал другим не сдаваться? Это бег по кругу. Хироши, – дуло пугающе дрогнуло, – как думаешь, когда наступит тот день? Тот лучший день, чтобы сделать шаг? Ответ здесь, – мне протянули сложенный вдвое альбомный лист, онемевшими пальцами я взял его и, развернув, прочитал: «Сегодня». В то же мгновение нагревшийся металл неприятно задел шею – пистолет отвели от моей нечесаной головы.
- Самое время, – голос незнакомца значительно потеплел, – сентябрь заканчивается.
И смок. Я обернулся, но невольно отпрянул, не веря глазам своим: в туман по жухлой листве уходил, слегка сутулясь, человек из моего прошлого... мой двойник.
Не в силах отвести взгляд, точно завороженный, я следил за удаляющейся темной фигурой, затем, спохватившись, встряхнул головой, сморгнул – виденье исчезло. В старом парке я остался один, и только ветер осторожно касался верхушек больших деревьев.
Я пришел в себя лишь когда в смартфоне сработал забытый будильник: порывшись по карманам, отыскал нарушителя тишины, как водится, в последнем и выключил. Огляделся по сторонам, потер руками колени. Что это вообще было? Сон? Чья-то злая глупая шутка?.. В любом случае не следовало сидеть тут так долго.
Больше всего на свете мне вдруг захотелось услышать сейчас голос Тсукасы, поэтому я незамедлительно отыскал в списке контактов лидерский телефон.
«И звони, если что». Я позвоню, Кенджи.
Сложенная вдвое записка в ворохе кроваво-красных листьев осталась лежать на одинокой скамье. Поднявшись на ноги, я наспех одернул шарф, решительно выдохнул и, не теряя более ни минуты, быстро зашагал к выходу из пристанища воспоминаний: я знал, что отныне не имею права сдаваться. И что самый лучший день уже наступил.


End or Start?..


Написано и отредактировано: 08–09.09.2014 гг.
 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » PG (Parental Guidance), G (General) » When September Ends (G - Hizumi и другие [D’espairsRay])
Страница 1 из 11
Поиск:

Хостинг от uCoz