[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 212»
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » PG (Parental Guidance), G (General) » Рождение городской легенды (PG-13 - [Vistlip, Eat You Alive, R-Shitei])
Рождение городской легенды
KsinnДата: Пятница, 30.05.2014, 17:43 | Сообщение # 1
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline

Название: Рождение городской легенды

Автор: Сэм_Хо
Фэндом: J-rock, Vistlip, Eat You Alive, R-Shitei
Персонажи: R-shitei
Рейтинг: PG-13
Жанры: Детектив, Психология, POV, Hurt/comfort, AU
Предупреждения: OOC, Насилие
Размер: Миди
Статус: закончен

Описание:
"Кто он?" - спросил друг.
"Гора грязной посуды", - совершенно серьезно ответил я, вспомнив один из недавних разговоров.
"Что?" – рассмеялся мужчина.
"Кот неопознанной породы", - выдвинул я еще одно предположение.
"Ну… допустим, что это уже ближе".
"Он мне как сын".
"Эй! Не добивай меня. Не поверю".
"Черт возьми, да он призрак-убийца из городской легенды, поселившийся в моей спальне".

Посвящение:
Seny. Чудесной девушке, без которой не было бы этого рассказа. Той, которая подарила городу честного и ответственного детектива ^^
Мамо... Ты слишком похож на моего милого Демона. Я уже никогда не смогу тебя разлюбить.

Публикация на других ресурсах:
Не разрешаю о.о

Примечания автора:
Настоятельно рекомендую послушать песню Placebo - My Sweet Prince)) Мне так хотелось, ужасно хотелось создать такую же до мурашек прекрасную атмосферу. Тягуче печальную, пропитанную любовью и отчаянием... не вышло) Поэтому - послушайте песню))
***
В это тексте спрятан неуказанный фэндом) Кто найдет крошку-вокалиста - тому пряник! хД
***
Так давайте же представим, что где-то есть необычный город. Его архитектура похожа на старый краснокирпичный Нью-Йорк, его жители похожи на жителей Токио, а он сам похож на процветающий современный город без недостатков, без преступности и без пороков. Давайте подумаем, что прячется под такой внешность?...
 
KsinnДата: Пятница, 30.05.2014, 17:45 | Сообщение # 2
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Часть первая.
Мужчина терпеливо дождался, пока светлая покосившаяся дверь с ржавой ручкой за ним медленно, со скрипом, закроется, и устало вздохнул, проходя к небольшому зеркалу в углу, над раковиной.
Шуршащие шаги тихим эхом отражались от голых стен.
В комнате было достаточно темно, только настольная лампа слабо освещала его рабочий стол. И в этом полумраке тревога, до этого сидевшая где-то в желудке, с упоением вцепилась когтями в сердце. Мужчина мотнул головой, пытаясь избавиться от неприятных ощущений, и посмотрел в зеркало.
Уставшее, небритое лицо не радовало глаз. Капли крови на одежде еще больше портили картину.
Он стоял неподвижно, вперившись взглядом в кружева татуировки на собственной шее. Или куда-то мимо. Размышлял о предчувствиях, пытаясь их понять.
Он даже не заметил, когда дверь осторожно приоткрыли.
- Рёхей? – позвал невысокий блондин, не заходя в комнату. – Ты разобрался с телом?
- У меня нехорошее предчувствие на этот счет, - тихо ответил мужчина. – Правда. Очень нехорошее. Кажется, нас всех ждет большая нервотрепка…
- Рёхей, - виновато выдавил парень, впившись пальцами в собственное плечо. Похоже, та самая нервотрепка уже началась. – Там полиция. Они к нам идут…
Мужчина нахмурился. И удивленно, и разочарованно. Это было не самое подходящее время для серьезных разговоров.
- Ладно, - он включил воду, подставляя руки, - встреть наших гостей, как подобает. Я пока разберусь, что им сказать...

***

Когда в этом мире происходит все самое интересное?
Конечно, ночью…
А где? Например, в барах.
Когда уже мало посетителей… Когда остаются только самые заядлые, можно сказать, профессиональные пьянчуги, приходящие сюда, как на пост, и неопытные, но старательные выпивохи, не рассчитавшие свои силы и уже не способные добраться до дома самостоятельно. Когда работающие кондиционеры создают разве что отличный фоновый шум, примешивающийся к музыке, ведь прохлады хватает и без них. Когда сонные официантки вяло переговариваются, практически не думая о своих обязанностях, а бармен, сутками работающий на двух работах, уже не очень-то отличает коньяк от виски. Именно тогда случаются самые странные и интригующие происшествия в скучных и ничем не примечательных жизнях жителей нашего города.
А с чего все может начаться? Да с любой мелочи! К примеру, со встречи с каким-нибудь таинственным незнакомцем.
Он грациозно присядет на соседний стул, откинув полы плаща, снимет обязательную в таких случаях шляпу Борсалино, осторожно положив ее на барную стойку рядом с собой, и заведет разговор, как будто даже не к тебе обращаясь
Или, может быть, это будет прекрасная, но робкая дама в мокром от дождя вечернем платье.
Или какой-нибудь старик, от которого прямо веет мудростью…
Все может быть.
Только вот в моей жизни ничего такого не происходит даже в таких местах, даже в такое время…
И это, признаться, даже хорошо. Уже давно спокойствие стало для меня самым дорогим и желанным подарком, который только можно получить от судьбы. Должно быть, потому, что юность моя была уж слишком бурной для такого человека, как я.
Тяжко вздохнув от жалости и презрения к самому себе, я лениво посмотрел влево. Нет, рядом со мной не сидел никакой таинственный незнакомец. Да и прекрасной дамы в поле зрения не оказалось. Рядом сидел мой лучший друг.
- Что? Уже домой хочешь? – усмехнулся Каэдэ.
- Половина третьего, - сказал я. И меня аж передернуло от тревоги, вышибло из состояния приятного легкого опьянения. Нет, не из-за позднего времени, из-за чего-то, чего я еще не понял. – Мне на работу завтра…
- Мне тоже, - кивнул он, разумеется, не заметив моего странного состояния. – Ладно, как скажете, лидер, скоро пойдем.
Мне ничего не оставалось, пришлось согласиться, не бросать же его тут одного. И я вернулся к размеренному, спокойному и немного бессмысленному разговору с барменом. А потом вдруг спросил:
- Ты не знаешь, где Хиротака пропадает?
- Его, наверняка, сожрал какой-нибудь компьютерный вирус… - нехотя отозвался Каэдэ.
- Да он же на Мак давно перешел…
- А мозг все тот же, хиротаковский, остался.
- А если серьезно? – я подпер щеку кулаком, глядя на свое отражение в зеркальной полке с алкоголем. Эти полки всегда казались мне немного странными. Для чего их ставят? Чтобы посетители могли любоваться своими пьяными рожами и с горя напиваться еще больше?
- Понятия не имею. Я у тебя это спросить хотел. Вы с ним больше общались. Я его после дня рождения не видел.
- Так это же было… - я на пальцах подсчитал прошедшее с того дня время и удивленно выдохнул, - четыре месяца назад… Надо его вытаскивать из берлоги.
- Вот ты этим и займись, - скривился Каэдэ, - раз так волнуешься за нашего компьютерного гения.
Похоже, выбранная мною тема его, мягко говоря, не радовала. Странно. Но я все же решил, что лучше оставить его в покое.
Еще минут десять, и он согласится разойтись по домам. И я упаду в объятия любимых одеяла и подушки, по которым уже успел соскучиться за долгий день.

***

- Что? Прямо на пустыре? – Юкки изумленно охнула, приложив ладошку, унизанную изящными колечками, к накрашенным, альмандинового цвета губам и наклонилась вперед, с тревогой глядя на подругу. Ее густо подведенные, обычно по-лисьи прищуренные глаза были испуганно распахнуты и смотрели жадно-жадно, будто она в мельчайших деталях воображала все то, о чем шел разговор.
- Да, представь себе, - ответила подруга, кивая в доказательство, - на том самом, где мы в детстве в прятки играли, помнишь? Так вот, спрятали… Ужас, правда?
- Ага, - торопливо согласилась Юкки, тоже старательно и часто кивая.
- Так вот, спрятали, - повторила девушка уже с немного другой интонацией. – А мальчишки утром нашли, когда пришли в бейсбол поиграть. Конечно, как такое не заметить…Ее хоть и в углу, за кучей хлама закопали, но дети же везде долезут...
Я перевернул страницу газеты, продолжая сосредоточенно хмуриться, пытаясь вникнуть в суть статьи, которую читал, но все же вполуха прислушиваясь к разговору.
Мы сидели на веранде небольшого, но достаточно популярного – благодаря невысоким ценам – кафе. Людей, как обычно, было много, но атмосфера царила совершенно спокойная, толпа тихо шуршала приглушенными шепотками и едва заметно колыхалась от осторожных движений, как небольшое лесное озеро в безветренную погоду. Все это будто не вписывалось в шумную улочку, где кафе располагалось. Небольшой плетеный заборчик с живыми цветами и уютными фонарями отделял наш островок сонной безмятежности от всего мира, стремительного, кричащего, воинственного. Было приятно смотреть на него и не чувствовать себя его частью. Сидеть здесь, в этом кафе, на этом плетеном стуле с мягкой клетчатой подстилкой в стиле кантри, наблюдать за бесконечными машинами и прохожими, и просто листать газету, изредка поглядывая на чопорных дамочек в скользящих плащах нараспашку или мужчин в строгих костюмах.
Даже погода располагала. Солнца еще не было видно из-за зданий, свет был мягким, но прохладным, уже осенним. Редкие облака барахтались в разлившейся по небу чистейшей синеве, скатывавшейся струйками отражений по внушительным драпировкам из стекла и бетона и разводами растекавшейся по редким лужам от вчерашнего, последнего летнего дождя. Он прошел только по северной части города. И эта маленькая веранда, укрытая от дождя навесом, а потому совершенно им не затронутая, ужасно напоминала кусочек южной части, как и положено, утопающий в цветах. Как вырезка из глянцевого журнала, приклеенная в чей-то старый альбом с фотографиями, частичка мечты, неумело, но с любовью вписанная в реальность.
Мы приходили сюда почти каждое утро перед работой. За вдохновением, как говорила Юкки. Это была скорее приятная традиция, нежели реальная необходимость. И единственная возможность для подруг, не видевшихся аж со вчерашнего вечера, встретиться перед работой, чтобы поболтать, обменяться свежими сплетнями… Мое же присутствие оставалось необходимым лишь потому, что с Юкки мы работали вместе, и я должен был следить, чтобы безответственная ведущая не опаздывала на радио к своему утреннему эфиру, который ей не так давно доверили.
Девушки еще с минуту пообменивались традиционными в таких случаях охами и причитаниями в духе «как страшно жить» и «куда катится мир», а после Юкки с каким-то плохо скрываемым азартом уточнила:
- А ее целиком закапали или расчленили?
Я не сдержался и усмехнулся. Девушка резко повернула голову, тряхнув прядками жестких ядовито-розовых волос, хищно посмотрела на меня. Не дождавшись испуганных извинений, да и вообще хоть какой-то реакции, она разочарованно покачала головой, видимо, в очередной раз убедившись в моей безнадежности, и вернулась к собеседнице.
- Так что?
- Целиком, - нечаянно разочаровала ее подруга.
- Ааа… - протянула девушка-фуксия, как будто даже потеряв часть интереса к жертве ночного маньяка.
Я снова прыснул.
- Мамо, - вспылила девушка, решительно хлопнув ладошкой по столику, заставив ложечки на блюдцах испуганно звякнуть, на что другие посетители кафе не обратили совершенно никакого внимания. Все были еще слишком сонные, чтобы хоть как-то реагировать на окружающий их мир. Это были просто спящие на ходу тела, которые чисто на автомате забрели сюда, выпить кофе перед работой. Как и мы трое. - Что смешного ты видишь в этой ситуации?
- Тебя, - прямо ответил я, откладывая газету и серьезно глядя на Юкки. – Ты чуть слюнями не капаешь от восторга, но все равно пытаешься притвориться, что напугана и сочувствуешь убитой, - я повернулся к ее подруге, бездумно попивавшей свой кофе. - Кто она вообще была?
- Жертва? - девушка неопределенно пожала плечами. – Никто из родственников не объявился, да и друзей не нашлось. Впрочем, слухи ходят… Говорят, что, возможно, она была, ну… скажем так, не совсем приличной… и уважаемой в обществе особой, - путано пролепетала она.
- Проститутка что ли?
Шатенка поперхнулась и робко кивнула, отставляя чашечку с латте в сторону и заливаясь румянцем.
- Ясно. Поэтому о ней ни слова в газетах. Ведь в нашем городе такого просто быть не может. Самого такого явления ведь не существует.
- Думаешь, правительство решило замять это дело? – Юкки отставила в сторону пустую чашку от горячего шоколада и стала что-то искать в сумочке, постоянно поднимая на меня взгляд, чтобы показать, что она терпеливо ждет ответа, и отмолчаться мне никак не удастся.
- Возможно, но уже не получится, - скривился я, - на каждом углу обсуждают эту новость. Такая мощная волна слухов принесет им нестерпимую головную боль. Придется что-то предпринять. И уж поверь, они смогут использовать это себе в пользу.
Юкки на мгновение отвела взгляд, но тут же взяла себя в руки, и я подумал, что, возможно, в душе она со мной полностью согласна.
- Главное – чтобы убийцу нашли, - нечетко проговорила девушка, глядя в крохотное зеркальце и подкрашивая пухлые губки.
- Главное - чтобы нашли настоящего убийцу, - поправил я.
Юкки со звонким щелчком закрыла украшенное объемными цветами зеркальце, аккуратно спрятала его в маленькую сумочку вместе с помадой, коснулась кончиками пальцев своей зачесанной назад челки и, склонив голову к плечу, от чего украшения в ее прическе едва слышно зашуршали пластиковыми лепесточками, устало уставилась на меня. Как на человека, который упрямо несет несусветную чушь, совершенно не желая слушать умную и разумную девушку, пытающуюся научить глупого приятеля премудростям жизни.
- Полагаешь, администрация станет откровенно врать нам? – приподняв изящную, тонко выщипанную бровь, с сомнением спросила Юкки.
Ее позиция, как обычно, была мне не ясна.
Юкки часто заводила меня в тупик. Я не мог понять, что она думает, ведь зачастую это никак не было связано с тем, что она мне говорила. И я даже не мог толком определиться, врет она мне или просто рассуждает, прикидывая варианты и пытаясь убедить в чем-то саму себя.
Нет, Юкки не была глупой, как многие почему-то решали, едва с ней познакомившись. Красивая еще не значит глупая. Другое дело, что Юкки и сама зачастую притворялась наивной дурочкой. А я на правах друга детства был удостоен чести лицезреть ее реальное «я».
В жизни часто бывает так. Рядом с самой красивой и популярной девушкой вечно вертится этакий наглый, по ее мнению, тип, считающий себя умнее других, опять же по ее личному мнению, один единственный совершенно равнодушный к ее обаянию тип, который ей самой все же не безразличен. Для Юкки таким субъектом был я. Я слишком хорошо знал подругу, чтобы верить ее очаровательной улыбке. Знал все ее недостатки. А может быть, не все, но мне уже хватало. Поэтому со мной она была невероятно честная и искренняя - всегда прямо говорила всю гадость, которую обо мне думала. Поэтому я и выслушивал все ее мысли, совершенно в них теряясь.
- Полагаю, они найдут, какую выгоду извлечь…- я постарался выбрать наиболее нейтральную фразу, не желая углубляться в рассуждения о честности правительства. Популярное кафе на шумной улице явно было не самым подходящим местом для подобных разговоров. А Юкки – не самым желанным собеседником. Мне даже стало казаться, что она специально пытается вытянуть из меня всю черноту, окутывавшую мои мысли об администрации города. Как шпион, работающий на государство, много лет втиравшийся в доверие, чтобы разжиться неоспоримыми доказательствами и обзавестись поводом, чтобы убрать неугодного мятежника с глаз долой. Если подумать, будь Юкки как-то связана с государством, полицией, тайными службами или подобной ерундой, я б давно поплатился за свои мысли и дела. Она знала слишком много… Я подумал и тихо добавил: - Посмотрим.
На этом разговор и был неожиданно закончен. Юкки первой встала из-за стола, закинула на плечо лямку сумочки и зашкрябала тоненькими шпильками по уличной плитке, торопясь на работу под очередной рассказ подруги. Она выглядела здорово, трудно спорить. Высокая и сложная прическа с украшениями. Струящаяся и воздушная, сплетенная из складок, рюш и бантиков кофточка с налетом романтики великой эпохи изысканного рококо. И легкая, завораживающая походка. Впрочем, это ничего не меняло в моем к ней отношении.
Я дождался своего счета и огорченно зарычал – Юкки не заплатила за горячий шоколад, и его вписали мне. А вот это уже меняло мое и без того не очень-то высокое мнение о подруге не в лучшую сторону.

 
KsinnДата: Пятница, 30.05.2014, 17:45 | Сообщение # 3
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
***

Ковыряясь в аппаратуре на студии, я даже не думал, чем может закончиться для меня первый день осени в этом году. Я просто пытался привести в рабочее состояние очередные наушники в очередной раз убитые очередным излишне эмоциональным зазвездившимся радио-ведущим во время очередного приступа гнева по очередному одному ему понятному поводу. Чинил наушники и вообще ни о чем не думал, думать было откровенно лень – я слишком устал за эту неделю.
Юкки забежала в комнатку только вечером, чтобы торопливо попрощаться и сказать, что домой пойдет одна. Я ничего не ответил, думая, что проще будет связывать истеричного парня по рукам и ногам во время эфиров, чем вечно чинить после него аппаратуру. От этой мысли я зябко передернул плечами, на что Юкки удивленно хмыкнула, накинула на меня снятый еще утром пиджак и выпорхнула за дверь.
Ходить домой одному мне не было скучно, как наивно полагала Юкки. Просто спокойно. Без лишних разговоров и без лишних нервов.
И в тот вечер я этим спокойствием наслаждался. Я задержался допоздна, поэтому чувствовал себя совершенно измотанным, еле-еле плелся вдоль домов, даже не обращая внимания на призраков-прохожих. Когда стемнело, огни в многоэтажках высветили внутренности квартир, их жизненно важные органы, вроде дышащих пряным ароматом специй кухонных шкафчиков, немного спешащих настенных часов в разноцветных рамках, манящих обманчивой пустотой темных дверных проемов. Я просто наблюдал за вялым течением их жизни. Пока в одной из подворотен не услышал голоса. Гомон и громкий смех. Я насторожился – все это казалось ужасно знакомым.
Драка? И что делать? Не в моих правилах вмешиваться в чужие разборки. Но один из голосов показался мне слишком знакомым. А если это Каэдэ? Мой друг умел влипать в истории. В таком случае, я не могу пройти мимо.
Впрочем, пока рассуждения переполняли мою больную голову, я уже неожиданно даже для себя самого шагнул за угол и оказался лицом к лицу с происходящим. Одного беглого взгляда хватило, чтобы понять - Каэдэ здесь нет. Зато есть семь враждебно настроенных - предположительно человеческих - особей сплошь в цепях и шипах.
Неожиданная волна адреналина расплескалась по узкому темному переулку и захлестнула меня с головой, когда высокий молодой человек, к которому я стоял близко-близко, медленно перевел на меня взгляд, и я отчетливо услышал усмешку. Сатору. Я его знал, отлично помнил его выбритые виски, куртку с мехом на капюшоне, его бесцветные глаза и его удар, сильный и быстрый удар. Я не относился к людям, которые наслаждаются адреналином. Поэтому, увидев удивленную улыбку на его лице, первым делом прямо-таки задохнулся от испуга.
- Второй, - на мгновение вернувшись к предыдущему объекту своего внимания, резко сказал главарь шайки. Я тоже опустил взгляд. Насколько я смог понять за доли секунды, что у меня были, на земле, корчась от боли, лежал какой-то мальчишка. Тот самый «первый». – И что теперь? И с ним тоже придется пообщаться? - безмятежно спрятав руки в карманы брюк и слегка отклонившись назад, спросил молодой человек, глядя на хищные улыбки своих шавок, явно поддерживавших эту идею.
Кажется, Сатору меня не узнал. Иначе прием был бы куда менее теплым и радушным.
- Фас, - высокомерно бросил главарь, махнув в мою сторону, видимо, не желая пачкать собственные руки о жалкого неудачника, случайно забредшего на их маленький праздничек.
Вот теперь драки было не избежать. Бросить мальчишку я уже не мог, поэтому сбежать, трусливо поджав хвост, не получилось бы. Дать отпор? Смешно. Один против шести. Мне не продержаться и пары минут…
Парней, впрочем, мои шансы совершенно не волновали, и очень скоро я едва дышал, устав отбиваться от сыпавшихся с разных сторон атак. Что ж, придется идти напролом, стоять до последнего. И не в таких передрягах бывали.
В тот момент я начал говорить. О чем? Не помню, может быть, просто ругался, пытался ввязать их в словесную перепалку. Мне просто был нужен шум. Много шума. Если не привлечь внимание случайных прохожих, то хотя бы сбить противников с толку. Я много и громко говорил, кричал, иногда позволяя себе даже просто рычать. Они, действительно, как будто растерялись, особенно когда я с разворота ударил ногой железный мусорный бак. Крышка с грохотом отлетела в сторону, а покореженный бак упал на землю, медленно покачиваясь из стороны в сторону. Парни угрюмо переглянулись, и я заметил, что они стоят уже на довольно большом для драки расстоянии, совершенно не спеша подходить. Почувствовав от этого прилив какой-то странной уверенности в себе, я снова яростно зарычал, показывая свою готовность защищаться и дальше. Главарь, так и не принявший участия в драке, недовольно сплюнул и бросил какую-то короткую фразу, все молча потянулись за ним вдоль переулка.
Я стоял в тени и тяжело дышал. Обошлось.
- Давно я так не развлекался по выходным, - с усмешкой выдохнул я, пройдясь пальцами по рассеченной скуле. Рану неприятно защипало. Вся щека была горячая и липкая. Я с отвращением одернул руку и попытался вытереть ее о брюки, чтобы не ощущать этой мерзости. Но в тот же момент резко замер, вспомнив, из-за чего вообще ввязался в драку.
Я резко оглянулся и подбежал к брюнету, упав на колени рядом с ним. Парень лежал на земле без сознания, щекой в луже собственной крови, разорванная куртка лоскутами свисала с худых плеч, вещи из небольшого рюкзака были разбросаны по переулку.
Он пришел в себя не сразу, я даже успел подумать, что опоздал. Но во время моих панических попыток набрать номер скорой помощи на разрядившемся телефоне, который обещался вот-вот отключиться, парень болезненно сморщился и, уткнувшись лицом мне в колени, надрывно закашлял. Я растерянно коснулся его плеча, совершенно не представляя, что делать и чем помочь. Парень же постарался сесть, прикрывая рот ладонью. Он никак не мог откашляться, но в то же время пытался вздохнуть поглубже, будто задыхался, и все стремился отползти назад, дрожа всем телом. Заметив на его ладони кровь от кашля, я решил, что без врача тут все же не обойтись, и торопливо нашел в списке контактов номер своего соседа.
- Чего тебе, шпана малолетняя? – как обычно, не очень-то вежливо поздоровался мужчина.
Я безропотно проглотил очередную грубость, ведь было не до выяснения отношений.
- Срочно нужна твоя помощь. Ты сейчас дома?
- Дома, - нехотя ответил сосед.
- Я приведу к тебе одного парня. Мы будем где-то минут через десять. Отказ не принимается.
Не дожидаясь ответа, я сбросил звонок, и в тот же момент мой телефон в последний раз пикнул, и его экран потух. Спешно покидав разбросанные по переулку вещи в черный кожаный рюкзак, я помог тяжело дышавшему парню встать и повел прочь. У него заплетались ноги, похоже, ему вообще было ужасно больно идти. В какой-то момент мне даже показалось, что проще будет донести бедолагу на руках, но брюнет так отчаянно пытался оторваться от меня и идти самостоятельно, что даже предлагать подобное было стыдно.
Но у подъезда, пока я ковырялся с кодовым замком, он с тихим хрипом пополз по стене, оседая на землю и снова теряя сознание. Тогда я, забыв обо всех дурацких «стыдно» и «неудобно», все же подхватил его на руки. Парень был невысокий и очень худой, если не сказать хрупкий, так что никаких трудностей это не вызвало, я смог даже почти бегом преодолеть три этажа. Остановившись у нужной двери, встал к ней спиной и постучал по дереву ногой.
Дверь открылась моментально, и я, не дожидаясь приглашения, ввалился в коридор вместе со своей ношей. Свет был слабый, но после ночной улицы и неосвещенного подъезда, этого было уже достаточно, чтобы я с ужасом рассмотрел мертвенно-бледное лицо своего случайного спасенного, синяки, ссадины, царапины и слипшиеся от крови пряди волос.
- Ты обещал привести парня, а не притащить безжизненное тело, - в ужасе воскликнул мужчина, кинувшись открывать мне двери в зал и включать свет. Он стал рыться в шкафах, буквально выкидывая из них все необходимое прямо на пол.
- Что с ним?
- Не знаю, избили, - резким голосом ответил я. Такая реакция врача превратила мой испуг в панику. Я с ужасом ждал, что он скажет «уже нельзя ничего сделать».
- Куда именно били? – между тем уже спокойнее поинтересовался врач, доставая третью по счету коробку с лекарствами. Кажется, ими были заняты все шкафы и тумбочки в его квартире.
- Не знаю. Я ничего не видел.
- Тогда стаскивай куртку и остальное, нужно осмотреть тело, вдруг что-то серьезное есть…
- А здесь есть что-то несерьезное? – истерически усмехнулся я, уложив парня на диван и пытаясь негнущимися пальцами расстегнуть молнию на его куртке. Белая футболка под ней была испачкана кровью в нескольких местах. Я с опаской потянул край.
- Быстрей-быстрей, - зарычал на меня сосед. – Ладно. Принеси лучше воду и полотенца из ванной.
Я пару секунд бездумно потоптался на месте, глядя, как врач осматривает порезы и кровоподтеки на теле парня, и рванул в ванную, с трудом соображая, что ж мне там нужно.
Цапнув с полки какую-то глубокую пластиковую миску, я решительно открыл кран, и мощная струя, ударившись в скругленное дно, обдала меня волной холодной воды. Дернувшись в сторону, я уронил миску и что-то еще, целую кучу каких-то баночек и пузырьков, которые стояли на полке.
Полегчало…
Поспешно ослабив напор, я снова подставил миску под теплеющую струю воды и огорченно попытался растереть ногой лужу на полу. Стало только хуже – грязь и кровь с подошвы пугающими и мерзкими разводами легли на белоснежную плитку. Оставив пол в покое, я закрыл кран и вышел из ванной, мельком глянув в зеркало над раковиной и отметив, что сам сейчас выгляжу не многим лучше того брюнета. Такой же бледный, а на скуле алеет глубокий порез от виска до самой губы.
- Что еще? – заламывая руки, спросил я, осторожно поставив миску с водой рядом с диваном и, на всякий случай, отходя на пару шагов.
- Найди на кухне перекись водорода. Обработай свой порез. А потом завари чай и, будь добр, не высовывайся с кухни ближайшие полчаса, если я не позову.
Я так и сделал. Сидел на неудобном стуле, бездумно дул на нетронутую кружку с давно остывшим чаем и прислушивался, пытаясь понять, что же происходит в комнате. Понять что-то для меня оказалось просто нереально. Поэтому я так и сидел в пелене неприятной тревоги, боясь даже спустить поджатые ноги со стула на пол, и отстраненно думал, что совсем забыл принести из ванной полотенца.
Когда врач появился на кухне, было около полуночи, я сделал первый глоток холодного и сладкого чая, глядя на него поверх края кружки.
- Жить будет, если ты именно это пытаешься изобразить глазами.
Я облегченно вздохнул, невразумительно булькнув чаем, и смущенно отставил кружку.
- Наверное, - добавил врач.
- А как он вообще?
- Конечно, плохо, - пожал плечами мужчина, доставая из холодильника банку пива и прикладывая ее ко лбу. – Но лучше, чем нам обоим показалось вначале. Он просто слаб, уставший, видимо, вот и валится с ног.
- Ясно. Значит, скоро будет в порядке?
- Все возможно…
Мужчина достал себе из аптечки, в которой я нашел перекись водорода, таблетку от головной боли, щелкнул замочком на банке и запил таблетку пивом, с огорчением сморщившись, когда осознал ошибку. Махнув на эту мелочь рукой, он сел за стол, снова устало прикладывая холодную банку к больной голове.
- Кто он?
- Я… мм… не знаю.
Мужчина удивленно посмотрел на меня, приподняв брови. Кажется, такой ответ он никак не ожидал услышать. Неужели, ему казалось странным, что я беспокоюсь о здоровье человека, которого не знаю лично? Неужели, и он считает меня безразличным и жестоким?..
- Я просто шел мимо, - подперев ладонью непострадавшую щеку, пояснил я, - услышал шум, подумал, что драка… Я испугался, что это мои парни опять ввязались во что-то. А оказалось вот… Они вшестером избивали этого мальчишку. Я и не смог уйти.
- То есть… - сосед хлебнул еще пива, - ты не знаешь, кто он и за что получал.
- Не знаю.
- И…
- Не думаю, что это было наказание приятеля, совершившего серьезный проступок, - сказал я, начав понимать, к чему он клонит. Иногда мне казалось, что этот мужчина разбирается в укладе уличных банд куда лучше меня. Но это был не тот случай. – Я не верю, что он был с ними заодно. Своего они бы не бросили… нет, я не верю. Они вели себя с ним не так, как со своим человеком…
- Тогда тебе нужно выяснить, кто он, - пожал плечами мужчина, отворачиваясь от меня. – И еще кое-что… тащи-ка ты его к себе. Слава Богу, этажом ниже живешь, не надорвешься. А я зайду утром перед работой. И разузнай, кто он, как придет в себя… - врач невесело усмехнулся. - Если выживет, героем-спасителем для него будешь…
 
KsinnДата: Пятница, 30.05.2014, 17:46 | Сообщение # 4
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Часть вторая.

Вы помните песню Placebo?
My Sweet Prince...

До утра парень так и не пришел в себя. Я же был измучен окончательно. Я устроился в кресле, но почти не спал. Не из-за того, что было неудобно, просто вздрагивал от каждого его хриплого вздоха, а последний час и вовсе шатался от кухни к спальне и обратно, укутавшись в старое одеяло и поминутно зевая и зябко обнимая себя за плечи.
Когда прозвенел будильник, парень сморщился, но все равно не открыл глаз. Тогда я не выдержал, плюнул на все и, скинув одеяло, пошел готовить себе завтрак.
Урывками всплывали какие-то картинки из прошлого, но я не мог их сложить в связное воспоминание. В голове царила пустота, а я просто давился своим завтраком. Наверное, так и сидел бы потом весь день перед грязной тарелкой, если бы не услышал какую-то возню в спальне.
- Неужели, - и с облегчением, и с раздражением бросил я, с трудом встав, и поплелся в комнату.
Мои надежды оправдались. Парень проснулся. И смотрел на меня своими огромными глазами, полными такого ужаса, что казалось, он предпочел бы оказаться сейчас снова в том темном переулке, где я его вчера подобрал.
Его можно было понять. Чужое место и чужой человек. В такой обстановке не очень-то приятно просыпаться. Однако испуг в его глазах граничил чуть ли не с безумием, что мне не польстило – никогда еще не ощущал себя настолько страшным.
- Эй, спокойно, - зачем-то ляпнул я, натянуто улыбаясь и вдоль стенки пробираясь в комнату, - без паники - все нормально…
Он послушно замер, сел на кровати и подтянул колени к груди, морщась от боли. Кажется, он понемногу начинал соображать, и я не решался мешать процессу осознания. Парень переводил взгляд с предмета на предмет, изучая обстановку комнаты и время от времени косясь на меня. Никогда еще мне не было так неуютно в собственной спальне. Я неуверенно шагнул к нему – парень встрепенулся. Я подошел к кровати – он шарахнулся в сторону, прилипнув спиной к стене и, видимо, пытаясь в ней раствориться.
- Успокойся ты, - не выдержал я. – Я тебе ничего не сделаю. Я просто спросить хотел. Как ты себя чувствуешь?
- Хорошо, - глухо ответил он через какое-то время, которое потратил, очевидно, на обдумывание моей фразы.
- Ладно, о самочувствии поговоришь с доктором.
Паника моментально вернулась, парень дернулся и сжал край футболки пальцами, сдавленно охнув от новой волны боли.
- Скажи мне хотя бы, кто ты, - не обращая на это никакого внимания, продолжал я.
Мне не было смысла успокаивать паренька, доказывать ему, что все будет хорошо, что доктор всего лишь посмотрит его раны. Если боится – его проблемы. Мне нужно было только удостовериться, что спасенный будет жить, а его шрамы – заживать.
- Ну?
Брюнет пожал плечами, покачав головой.
- Ясно, ты никто. А зовут тебя как?
Он повторил свой жест. Я усмехнулся. В тот момент мне показалось, что сосед был прав.
Может быть, та банда вышвырнула паренька, а он еще не смирился, чувствует себя ее частью, поэтому не хочет разговаривать. Тогда, наверное, не стоит ему засиживаться у меня.
- Те парни, - я с трудом прятал презрение в голосе. – Ты, получается, был в их шайке?
Уже знакомый жест повторился в третий раз. Я не выдержал.
- Ты нормально разговаривать можешь?
- Я даже не знаю их, - как-то жалобно выдавил он, обняв поджатые ноги и положив подбородок на колени.
Я и сейчас не могу объяснить, почему поверил ему в тот раз. Да, я боялся, что ошибусь, но верил, что поступаю правильно. И скажу, пожалуй, что более важных и судьбоносных решений в моей жизни еще не было.
Тяжелые густо-серые тучи за окном, неаккуратно размазанные по болезненно бледному небу, весь день цепляли мой взгляд. Их становилось все больше, к вечеру, сидя на полу, из своего окна я не видел уже ничего кроме туч. Только разные серые. А дождь все не шел.
Сосед переживал утром, стоя у окна в моей гостиной, что недавно потерял свой зонт, боялся промокнуть по дороге на работу.
- Он поправится, - как-то неискренне заверил мужчина, наматывая резко пахнущий парфюмом черный хлопковый шарф на худую длинную шею. – Но, знаешь, надо бы в больницу его… Ты узнал, кто он?
- Нет, пока нет, - уклончиво ответил я. Мне было непонятно, как объяснять ситуацию. Просто он не захотел рассказывать. Это бы вызвало подозрения.
Я пообещал заняться этим в самое ближайшее время и буквально выпихнул опаздывавшего на работу врача за дверь.
Как оказалось, задачка передо мной стояла не из легких.
После нескольких неудачных попыток выспросить у своего «гостя» имя я взялся за его рюкзак. Парень только мельком глянул на меня, когда я сел напротив, и спокойно вернулся к завтраку. Сидел он очень странно, неестественно ровно, все время ерзая в попытке усесться удобнее и сдавленно кашляя. Я демонстративно положил рюкзак на стол, за которым мы сидели, открыл и задумчиво заглянул вовнутрь, даже запустив руку и пошарившись по содержимому, а сам продолжал краем глаза следить за реакцией. Реакции не было никакой. Я не мог понять. Я так беспардонно ковыряюсь в его вещах, а ему плевать!
И только когда я достал из рюкзака пухленький блокнотик, парень обратил внимание на происходящее – замер с кружкой в руке, склонил голову к плечу и внимательно посмотрел на находку.
Блокнот был пустой. Белоснежные страницы, и ни одной записи или пометки на них. Я ждал какого-нибудь расписания занятий, списков покупок, умных мыслей, адресов и телефонов, имен жертв, в конце концов. Чего угодно. А получил - ничего. Пустоту. Я старательно перелистал все странички от начала и до конца под удивленный взгляд брюнета. И единственное, что я нашел – атласная ленточка-закладка.
- Что ты делаешь? – осторожно спросил парень, когда я начал листать страницы в обратную сторону.
Я поднял на него взгляд. Должно быть, я выглядел пугающе. Сгорбленный и недовольный, с безумными глазами и пустым блокнотом в руках. Не удивительно, что он чувствовал себя неуютно.
- Прости, конечно, что залез в твои вещи, - монотонно пробубнил я, - но ты отказываешься со мной разговаривать. А я должен знать, кто ты такой, и нужно ли тебя вообще здесь держать. Мало ли, чего мне это потом будет стоить. Но, как я вижу, вещи твои не намного общительнее, чем ты сам.
Кроме блокнота в рюкзаке был такой же пустой кошелек, несколько ручек в пенале, испачканный кровью платок, контейнер для линз и разбитый фонарик, зато с батарейками. И никаких документов.
- Да кто ты, черт возьми?
Моя усталость уже превратилась в беспрерывное нервное напряжение. Тяжелая рабочая неделя сменилась тяжелыми выходными, и никакого просветления, судя по всему, не предвиделось. Голова болела от бессонной ночи, порез на щеке ужасно щипало, руки совершенно не слушались, и хотелось просто упасть на стол и, накрывшись одеялом с головой, заснуть. Но меня начинало раздражать, что я не знаю, кто сейчас ест из моей тарелки рис с овощами.
- Человек, - тихо и мягко проговорил он, - это же очевидно.
- Кто знает, - ворчливо и недовольно бросил я, продолжая терзать несчастный блокнот.
В тот момент я все же заметил одну деталь, которая ускользнула от меня в прошлый раз. Одна единственная выведенная шариковой ручкой буква «Z» на форзаце в верхнем углу.
- Вот, - сказал я, перегибаясь через стол и демонстрируя парню свою находку. – Зэт, - я пальцем показал на пухлую синюю букву. – Что это?
- Буква, - предельно честно ответил он.
Я бессильно упал на стол, чуть не швырнув в парня его блокнотом.
- Это твоя кличка? – жалобно проблеял я, не зная, откуда еще черпать терпение. Да и вообще не понимая, почему вожусь с этим нахалом.
- Наверное, - неуверенно и осторожно он вытащил из моих рук блокнот. Я поднял взгляд, не поднимаясь со стола. Парень внимательно изучал форзац, будто там была не одна буква, а целое стихотворение. – Наверное, - повторил он, отложив так раздражающий меня объект в сторону. – Кажется, да, но я не уверен. Не помню, прости.
- Амнезия? – усмехнулся я, и вдруг, как будто удар током получил.
Вполне может быть. Его ведь избили. Я резко встал и подошел к Зэту – так я в тот момент решил его называть, пока не выяснится еще что-нибудь, - отчего он трусливо поджал плечи. Я грубо откинул назад спутавшиеся прядки его челки и передернул плечами – огромный синяк на лбу переходил в припухшую ссадину с содранной кожей и запекшимися капельками крови. Парень торопливо убрал мои руки, опустил голову, пряча лицо, и стал зачесывать челку на место, жмурясь от боли.
Своих не бьют по голове и жизненно важным органам… своих уличные псы просто кусают, больно, но не смертельно; этому же, кажется, пытались перегрызть глотку. Я почти убедился, что парень не имеет никакого отношения к той шайке. Но мелькнувшая, как вспышка неяркого света где-то в глубине сознания, мысль заставила снова ощутить неуверенность и ужас. А может быть, просто у нового поколения новые правила?
- И за что тебя так?
- Я не знаю…
Тучи за окном ползли медленно, сонно, никуда не торопясь. Жить и терпеть жизнь становилось все труднее. Парень очень старался не показывать, как ему больно от каждого движения. Я старался делать вид, что у него это получается. Он старался притвориться, что верит моим наигранно безразличным взглядам. Эта игра продолжалась и на следующий день, превратив мои выходные в сплошной безвкусный и совершенно бессмысленный спектакль для двух бесталанных актеров.
- Не притворяйся, что спишь, - с непонятным чувством сказал я, слегка удивленно глядя на парня, свернувшегося на моей кровати.
- Я не притворяюсь, - тихо ответил он, - я пытаюсь заснуть. Не могу больше терпеть твои бесконечные переживания. От тебя так и веет волнением.
- Я не…
- И усталостью. Лучше тоже поспи.
Он говорил это спокойно, кажется, даже не понимая, насколько напугали меня эти слова. Да, он был прав. Но я никак не предполагал, что по мне все так хорошо видно. Я был весь на нервах, а теперь начал нервничать из-за того, что нервничаю. Глупость ситуации не знала никаких границ, но в жизни все порой напоминает чистейший бред.
После этого разговора я долго стоял на кухне, у окна, бездумно пялясь на тучи. Монотонное гудение в голове не прекращалось, не впуская в сознание ни одной адекватной мысли. А меня это даже не особо беспокоило. Я просто стоял у окна, опершись на высокий подоконник, пока в голове что-то не щелкнуло. Глухо, со звуком ломающейся печеньки.
На мой удивленный взгляд Зэт только пожал плечами и ушел с кухни, прихватив всю пачку, которую я специально для него достал. По правде говоря, щедрости в этом жесте не было, я просто всегда ненавидел соленое печенье, которое приносила мать, и думал таким вот способом от него избавиться.
Я прикусил губу и торопливо набрал хорошо знакомый номер, быстро, пока не передумал. Как обычно. Долгие-долгие гудки. И веселое, жизнерадостное:
- Да?
- Слушай, ты это… ты не занят сегодня? – сбивчиво и путано начал я. - Я просто тут подумал… Короче… ты.. Где ты?
- Ставь чайник, - рассмеялся в трубку Каэдэ. - Я уже у твоего подъезда.
Что ни говори, в мире встречаются такие люди, которые умудряются быть в двух местах сразу, жить двумя жизнями одновременно. Таким был мой лучший друг. У Каэдэ получалось обманывать весь мир, быть тем, кем его хотели видеть в конкретный момент конкретные люди. Он не притворялся, он таким и был. Оставаясь собой, он становился кем угодно. Просто он был неким живым зеркалом, отражавшим вкусы и предпочтения собеседников. Он легко впитывал их интересы, привычки и даже мимику, так же легко со всем этим расставаясь. Помогала в этом и внешность – она была приятной, но совершенно не примечательной. Угловатые скулы, вытянутый подбородок, аккуратный нос и очень мягкий, слишком теплый взгляд. Каэдэ умел нравиться людям, совершенно ничего для этого не делая, располагать их к себе. Никто и никогда не узнал бы в нем задиру одной из самых нашумевших в свое время уличных банд города. И даже узнав, я просто уверен, стали бы всячески защищать, называя невинной жертвой, которую просто насильно, давлением и угрозами заставили перейти на «сторону зла».
Родившись в самой обычной семье, он был своим для людей вроде меня. Тех, кто с детства привык экономить на всем. Но Каэдэ легко влился и в «высшее» общество. Ребята из богатеньких семей никогда не брезговали звать его в свою компанию, чтобы погулять или сходить в клуб. Харизма решает многое.
Со временем социальное неравенство в нашем городке стало исчезать. Или мне так казалось. Моя семья немного поднялась, книжный магазин родителей пользовался популярностью, и мы даже перебрались в новую квартиру, где у меня впервые в жизни появилась собственная комната. Мне было тогда пятнадцать. Самое время для подобных вещей. В таком возрасте дети уже не считают себя детьми, думают, что они взрослые, самостоятельные люди и способны жить собственным умом, без дурацких советов родителей, которые ничего не понимают в жизни современных подростков.
А я… Я, кажется, всегда был немного неправильным подростком. Я не понимал и не принимал их философии, их целей и принципов. И стиль жизни подростков, а после и молодежи нашего города был не для меня. Каэдэ меня в этом поддерживал. Именно поэтому, думаю, и после школы мы продолжали держаться вместе.
Скинув куртку, Каэдэ старательно поправил кофту и внимательно посмотрел на себя в зеркало. Снова поправил кофту и опять посмотрел в зеркало. Поправив одежду в пятый раз, он плюнул на все, отвернулся от злосчастного зеркала и, сделав невозмутимое лицо, пошел на кухню под мой тихий смех.
- Судя по твоим «слушай… тут это… ну... ты не занят… » у тебя что-то стряслось. Судя по твоей роже, что-то серьезное.
Друг мой, если честно, не отличался особой проницательностью, так что я даже не рискнул предполагать, что же там творилось с моей рожей…
- Тут ты прав, - вздохнув, я снял очки, устало потер переносицу, совершенно не зная, с чего начать, о чем говорить, а о чем промолчать. – Я посоветоваться с тобой хотел.
- Мамо, что ты как маленький, не можешь сам решение принять что ли? Выбирай ту, которая красивее.
Я удивленно вылупился на друга, отчаянно не понимая, что за чушь он несет. В таком состоянии соображал я крайне туго, Каэдэ успел даже себе чай навести, пока я не догадался и не зашипел на него:
- При чем тут вообще девушки? Разве я хоть что-то сказал о девушках?
- Нет, – пожал плечами, совершенно невозмутимо продолжая помешивать сахар в кружке. – Так в ком же дело?
- Да я сам не знаю, кто он…
- Опять? – и удивленно, и возмущенно воскликнул Каэдэ, я шикнул и замахал руками, призывая его к тишине. Мужчина откинулся на спинку стула, сложил руки на груди и сурово посмотрел на меня. – Ты что, опять там кого-то выслеживаешь?
Та самая квартира, куда перебралась моя семья несколько лет назад, находилась в центре города. Центр оказался намного тише, чем я думал. Вся бурная жизнь начиналась лишь к ночи, в клубах и барах. Вечерами я иногда сидел на подоконнике, читал и смотрел на соседнее здание. В мое окно как раз был виден один такой клуб. Я лениво перелистывал страницы и смотрел на шумную молодежь, медленно стекавшуюся к этому странному заведению с непонятным мне названием. А по утрам я собирался на учебу и смотрел, как эта самая молодежь расползается по своим домам.
Иногда среди них мелькал и Каэдэ. И тогда я удивлялся, видя его бодрым и полным жизни на занятиях.
Он каждый раз звал меня с собой. Уговаривал всеми силами, но я отказывался, предпочитал этим сомнительным развлечением проверенные – чтение, например.
А через пару лет я окончил школу, потом колледж, стал искать работу. Все так пугающе менялось в жизни. Неизменным был только этот клуб в доме напротив. Почти неизменным. Разве что иногда я стал замечать молодого человека, одиноко ошивавшегося возле клуба в нерабочее время. Он приходил днем, часа в четыре. Решительно дергал на себя дверь, зачем-то без интереса оглядывался по сторонам, стучал носками ботинок по бетонному крылечку, чтобы стряхнуть осеннюю грязь, заходил в темноту дверного проема и исчезал. На самом деле исчезал.
Я все пытался уследить, когда же юноша уходит. Но мои старания проходили впустую. В какой-то момент от этой навязчивой идеи я даже стал мучиться бессонницей. Я сидел в кровати, смотрел на едва различимые в темноте часы и боролся с желанием встать и подойти к окну. Бороться удавалось не всегда, и порой я просиживал на подоконнике не по одному часу, пока не засыпал прямо там, облокотившись на холодное стекло.
 
KsinnДата: Пятница, 30.05.2014, 17:46 | Сообщение # 5
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Когда я рассказал об этой странной истории Каэдэ, он рассмеялся. Я в тот момент ужасно обиделся. Мне стоило таких огромных усилий ему все сказать, ведь я не знал, как он поймет, как среагирует, что скажет. А он рассмеялся. Но тут же объяснил, что хорошо знает этого таинственного незнакомца, не дающего мне покоя.
Позже Нанахоши, сын владельца клуба, тоже влился в нашу компанию. Он занял особое место, играл важную роль - он был нашей совестью. Заносчивый и эгоистичный, он, тем не менее, умел вовремя осадить парней, дать понять, что пора остановиться в своих выходках, уйти в тень.
И в тот вечер, сидя на моей кухне, Каэдэ вспомнил именно этот случай.
- Нет, я не ищу нового парня в наш скромный «коллектив», - заверил я, даже не допуская мысли, что могу и ошибаться. – Я помню наш с тобой уговор…
- Тогда… - Каэдэ взмахнул рукой, прося продолжить пояснения.
- Тут другая проблема…
Но закончить я не успел, из-за холодильника с тихим шуршанием почти что выполз Зэт, сонный и еле держащийся на ногах. Не знаю, чего он хотел, попить, стащить еще пачку печенья или найти меня. Встретившись взглядом с выглянувшим из-за холодильника с другой стороны Каэдэ, он в ужасе распахнул глаза, пошатнувшись в сторону стенки и, держась за нее, родимую, торопливо ретировался.
- Брат что ли? – все еще глядя на медленно прикрывшуюся за ним дверь, спросил меня друг.
- Да, близнец, - сквозь сжатые зубы с сарказмом процедил я, - похожи, правда?
- Ну, теткин сын, - пояснил свое предположение Каэдэ, пожав одним плечом. – А кто ж тогда?..
Я подождал, пока он снова повернется ко мне, медленно выдохнул и сказал, наконец:
- Та самая проблема.
- Вот тут я совершенно не понял. Так что быстро объясняй, пока я не надумал…
Надумать Каэдэ мог. Я не сомневался. Иногда мне вообще казалось, что это он сочиняет все наши городские сплетни. Поэтому я поторопился рассказать мужчине, что случилось на самом деле. Он слушал молча, даже не двигаясь, только брови приподнял, как будто не зная, верить ли. Поверил.
- И что ты с ним делать собираешься?
- По этому поводу я и хочу посоветоваться… Как думаешь, может быть у него амнезия или что-то в этом роде?
- Я не врач, Мамо, тут специалист должен помогать.
Специалист может только сказать мне, помнит парень или нет. А что мне с ним делать дальше? Если у него амнезия? На самом деле?
- А тебе-то что? Пусть придет в себя, раз все так плохо. А потом пускай шагает, куда глаза глядят.
- Ты серьезно? – с легким разочарованием спросил я.
- Не знаю, - раздраженно отмахнулся мужчина. Он обвел кухню взглядом, но не нашел никаких подсказок. – Нет, наверное. Я растерян, если честно. Года четыре назад мы бы так и поступили…
- Тогда такой ситуации и не получилось бы.
Эта фраза прозвучала тихо и задумчиво. Мы с Каэдэ переглянулись. Да, так и есть. В то время я бы повел себя иначе. Я бы сразу понял, что Каэдэ нет в этом злосчастном переулке, откуда доносился шум. Я бы не вмешался в чужую драку, которая не сулила мне никакой выгоды. Или просто не привел бы раненого незнакомого парня домой.
Сегодня же я изменил свои взгляды, пусть и не расстался со старыми принципами. Как уставший от погони пес. Я пытался отдышаться, не зная еще толком, стоит ли и дальше преследовать свою добычу. И жизнь стала совсем другой, а вместе с ней и я.
- А если это будет продолжаться долго? Как я буду искать его знакомых?
- Как и все – через полицию.
- Издеваешься?
- Иди к Уми. Он детектив. Искать – его работа.
- Он будет рад…
Мое знакомство с детективом никогда еще мне не помогало. Лишь наоборот, приходилось быть осторожным. А Уми... Он хоть и догадывался обо всем, но лезть в мои дела никогда не начинал, ведь такого приказа ему никто не давал. Я не знал, как быть. Каэдэ прав, с таким делом стоило идти в полицию, но почему-то я не хотел.
Но полиция сама пришла ко мне.

***

В понедельник, в самом конце рабочего дня Уми заглянул ко мне в студию. В это время я уже наводил порядок на своем столе и слушал Юкки, сидевшую в кресле ведущего и рассказывавшую мне что-то про подорожавшие салаты. В моей студии по понедельникам была только она, поэтому после утреннего эфира Юкки почти всегда оставалась со мной, занимаясь какими-то документами, подготовкой текстов, но чаще просто просиживая несколько часов за онлайн-играми. Увидев детектива, Юкки торопливо натянула вельветовый жакет и выскользнула за дверь, тихо пообещав ждать на первом этаже.
- Добрый вечер, - сухо, почти без эмоций поздоровался Уми.
Вместо ответа я слабо улыбнулся и указал ему на старое кресло, стоящее у стены, на которое обычно все бросали свои сумки и куртки. Детектив коротким, хорошо знакомым мне движением поправил очки в черной оправе, оглянулся на дверь и только после этого сел.
- Думаю, Мамо, ты догадываешься, о чем я хочу тебя спросить, - тихо начал он, профессиональным взглядом осматривая студию.
- Конечно, детектив, - усмехнулся я, откинувшись на спинку своего кресла. Без лишних раздумий я начал расписывать, что и как, чтобы Уми не решил, что я осторожничаю с ответом и продумываю каждое слово. - В тот вечер я с другом был в баре. Можете сами спросить у Каэдэ. Плюс меня знает бармэн. Так что он также может подтвердить, что я был в их заведении. Мы разошлись около трех, и я пошел домой. Этот бар находится севернее моего дома, а место, где нашли труп – южнее. Дорога домой у меня заняла всего пятнадцать минут. В пять минут четвертого я еще разговаривал с бармэном, а в двадцать минут на меня уже ругалась вредная соседка по лестничной площадке, - так что по пути быстренько убить и прикопать девушку я бы никак не успел…
Он улыбнулся такому полному рассказу. Нас с Уми связывали довольно странные отношения. Он был моим личным полицейским, я - его личным злостным нарушителем порядка. Мне много раз приходилось вот так вот расписывать ему свои вечера, ведь каждый раз, когда что-то случалось, я был под подозрением. И постепенно мне стало даже обидно, что мои рассказы до ужаса неинтересны и однообразны. Я был у родителей. Я ходил с другом в бар. Других алиби в моем случае просто не существовало. Как-то раз я даже подумал из-за этого, что Уми, должно быть, считает меня невероятно скучным человеком с серой и неинтересной жизнью.
- Да, я непременно поговорю и с Каэдэ, и с бармэном, и с соседкой, - едва заметно улыбнулся мужчина, пытаясь скрыть неуместную теплую эмоцию. - Но, если честно, я с самого начала не считал, что это ты. Меня больше волнуют твои парни…
- Каэдэ был со мной в баре, - тихо и потерянно пробормотал я. Ни о ком другом я ничего не знал. Я доверял им, но не мог с полной уверенностью сказать, что они не причастны. Я давно научился не питать иллюзий по поводу честности и невинности ребят. В конце концов, они парни из уличной банды. Но все же я не мог представить, что кто-то из них зашел так далеко.
- Не думаю, господин Уми, конечно, я постараюсь выяснить, но я все же… надеюсь…
- И я надеюсь, что ты держишь их под контролем, но исключать нельзя никаких вариантов. Народ вообще спихнул убийство на очередную байку, - он как-то невесело усмехнулся и продолжил, заметив непонимание в моих глазах. – Новая городская легенда, не слышал? Про какого-то юношу с разноцветными глазами. Говорят, что его много-много лет назад убила родная сестра. Случайно, в пылу ссоры, толкнула, а он из окна выпал или что-то такое, много уже вариантов напридумывали. И теперь его дух, якобы, ходит вечерами по городским подворотням с фонариком и ищет сестру, чтобы сказать, что простил ее. Подходит к девушкам и пытается с ними заговорить. А когда понимает, что ошибся, расстраивается и убивает.
- Угу, - задумчиво протянул я. – А фонарик у него какой? Электрический или со свечой?
Уми озадаченно нахмурился. Похоже, такого вопроса у него не возникало. Я не уверен, что он вообще задумывался над этой историей. А зря. Городские легенды не рождались из ничего. В них всегда вкладывался какой-то страх жителей. Чаще всего это были пугалки для детей, чтобы те не гуляли допоздна, не разговаривали с незнакомцами или не ходили на заброшенные стройки. Но если жертвами в легенде были не дети, а взрослые девушки, то это заставляло задуматься. Может быть, в последнее время таких жертв было много? Но этот странный образ юноши…
- А глаза у него почему разные? – не успокаивался я. – Легенда это объясняет?
- Нет, просто все говорят про невысокого парня с разными глазами и фонариком.
Я со странной усмешкой попытался представить, как Зэт бредет с фонариком по подворотне, ища любимую сестру, чтобы сказать ей, что простил. Но натыкается вместо миловидной девушки на шайку отморозков.
Да, почти верится.
И в тот момент я резко помрачнел, мне вспомнился фонарик из рюкзака парня, а за ним контейнер для линз. Внутрь я ведь не заглянул. Что, если они цветные?
Помотав головой, чтобы отогнать дурацкие мысли, я снова посмотрел на Уми. Мужчина, похоже, все это время внимательно следил за мной, делая какие-то выводы.
- Детектив, скажите… А у нас в городе люди не пропадали? – этот поистине дико странный вопрос он воспринял очень даже спокойно. – Молодой парень.
- Хм. Пропадал, только его никто не ищет, - еще более странный ответ я попытался принять с таким же спокойствием, что и он. – Я и сам теперь без понятия, где он.
- В каком смысле?
- Парнишка с амнезией. Мы встретились в конце августа, он спал на скамейке в парке. Я все пытался выяснить, кто он, но ничего не вышло. А когда решил отвести его в больницу, парня и след простыл. А ты, похоже, тоже с ним познакомился…Верно?
Я неопределенно пожал плечами. Познакомился – не очень-то подходящее для нашей ситуации слово.
- Но почему его не ищут? У него совсем нет родственников или друзей?
- Где он? – Уми слегка прищурился, внимательно смотря на меня и, кажется, собираясь прочитать мои мысли.
- Не знаю, - максимально правдоподобно соврал я.
- И от тебя ускользнул. Тут ты прав. Парня нужно найти, раз уж ему некуда деться. А то… всякое может случиться.
- Всякое уже случилось, - холодно отозвался я, встав и начав собирать свою сумку. – Поэтому попрошу оставить парня в покое. Не хочу, чтобы ему после всего пришлось жить в отделении полиции или еще хуже - в больничной палате.
- Значит, - тяжело вздохнув, заключил Уми, - он у тебя.
- Удачи с поиском убийцы, - я закинул сумку на плечо и широко открыл дверь, намекая, что пора бы уже детективу идти по другим делам.
Намек был понят, мы оба вышли из студии и, пока я закрывал дверь на ключ, он успел исчезнуть, даже не попрощавшись. Я облегченно вздохнул, радуясь такому решению, и медленно пополз на первый этаж, где меня должна была ждать Юкки.
Я всю дорогу думал о случившемся разговоре, пытаясь разобраться, чего теперь ждать. Мне не давала покоя мысль, что я мог не оправдать ожидания. Уми как будто доверял мне, надеясь, что я держу свою банду под полным контролем, зная каждый их шаг… А теперь выяснялось, что я не могу поручиться практически ни за кого…
- Нет ведь никаких причин думать, что это кто-то из моих парней, - раздраженно сказал я сам себе, на что Юкки скорчила недовольную мордашку, поняв, что я ее даже не слушал, коротко попрощалась и свернула раньше, чем обычно.
А если нет причин так думать, почему же я не перестаю так думать?
А вдруг?
Если честно, я уже давно стал для них никем. Занимал место лидера чисто по старой памяти, ведь и банды, как таковой, больше не было. Некоторых я не видел больше года, даже не имея понятия, что с ними. Кучкой держался только старый костяк – несколько самых активных участника. Короче, мне было о чем поразмышлять на досуге. А еще и этот мальчишка из подворотни.
 
KsinnДата: Пятница, 30.05.2014, 17:46 | Сообщение # 6
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Часть третья.

Я все еще о ней... Placebo
My Sweet Prince

- Лучше бы ты кота бездомного подобрал, - буркнул Каэдэ, разглядывая коробочку с линзой. Одной единственной ярко-голубой линзой. Сказать о ней хоть что-нибудь вразумительное Зэт оказался не в состоянии, кроме того, что видит он не идеально.
- Лучше бы я ушел домой пораньше и не встретился с Уми.
- Он бы нашел тебя после, этого разговора было не избежать.
Мужчина отложил контейнер с линзой и внимательно посмотрел на меня.
- Ты мне скажи, что ты делать-то с ним собираешься? – Каэдэ коротко кивнул в сторону спальни, где и сидел объект нашего обсуждения.
- Усыновить, блин, - фыркнул я.
Я и сам не первый день задавался этим вопросом, поэтому слышать его в третий раз за вечер от друга было уже утомительно.
- Отличная идея, - рассмеялся Каэдэ. – Усынови городского призрака-убийцу.
Признаться честно, мои родители были очень суеверны и доверчивы в этом плане. Таким же вырос и я. Я без проблем верил в любых духов и призраков. От всемирно известной Кутисаке-онна, разрезавшей рты своим случайным жертвам, до призрака господина Танака, который, по словам госпожи Танака, жившей в соседней квартире, являлся иногда по вечерам, чтобы выключить свет, если она забывала это сделать. Верил до тех пор, пока в мою голову не приходила мысль, что на дворе уже давно не средневековье, и все паранормальные явления люди научились объяснять логически. А потом слышал чей-то кашель в пустой квартире, находил вещи на не положенных им местах и снова окунался с головой в свое наивное средневековье, трепещущее перед духами и демонами.
- Ну, подходит он под описание этой глупой легенды. И что? Это ж не значит, что он имеет отношение к той девке…
- Не значит, - тоном «еще как значит» согласился Каэдэ.
- Да что ты вообще понимаешь в убиении девушек? – рассмеялся я, откинувшись на спинку стула.
Он прыснул и посмотрел на меня поверх кружки с чаем.
- Я фильмов много смотрел, - честно признался он.
- Ничего, скоро отпуск, там и решу, как быть, - устало сказал я, решив взять перерыв в размышлениях.
Но мысли об отпуске, как оказалось, совершенно не помогали думать о серьезных вещах.

***

Зэт резко замер у самой двери, плавно покачнувшись из стороны в сторону. Похолодевшей рукой он коснулся мокрого от пота лба, то ли пытаясь побороть вспышки жара, плавящего мозг, то ли прося голову гудеть чуть потише. Второй рукой он попытался найти хоть какую-то опору, когда понял, что ноги его держать дальше больше не намерены.
Перед глазами все моментально заволокла непроглядная чернота. И только зеленоватые круги вспышками сбивали сознание, мешая даже понять, стоит ли он еще на ногах или уже ударился головой о пол. Тягучая тошнота волнами прокатывалась от желудка вверх, заставляя судорожно вздрагивать всем телом, аж холодело за ушами.
Казалось, что тело состоит из той самой ряби, тех черно-белых точек, беспорядочно копошащихся на экране нерабочего телевизора. Они всё пытались разбежаться в разные стороны, роились в желудке, ползали под кожей, щекотали. Их шуршание гулом отдавалось в ушах, заполняя кружащуюся голову.
В какой-то момент ладонь все же коротко мазнула по чему-то гладкому, и парень тут же услышал голос мужчины, подхватившего его под руки.
- Не смей мне тут, - испуганно рыкнул Мамо, неловко, но крепко обнимая парня, чтобы не дать упасть.
Зэт прикрыл глаза, а когда открыл, все понемногу снова стало четким. Он смотрел в потолок. Неровный белый потолок уже знакомой спальни. Неожиданно приятный и симпатичный после тех зеленых кругов.
- Хватит избивать мои косяки, - заметив, что Зэт пришел в себя, с деланным недовольством запричитал Мамо, украдкой оглядывая парня и пытаясь оценить его самочувствие. Он сидел на кровати рядом, нервно сжимал в руках охапку из тюбика с каким-то лекарством, клочка ваты и телефона, которому тоже досталось немного лекарственной мази. – Они слишком старые, чтобы мериться крепкостью с твоей черепушкой, так что имей уважение к местным пенсионерам, коренным, между прочим - в отличие от тебя, - жителям моей квартиры…
Зэт попытался слабо улыбнуться. Мамо же только вздохнул, убирая с его лба пакетик со льдом, отбрасывая намокшие пряди челки и разглядывая новую, пока еще не сильно распухшую шишку.
- Я позвал соседа, того врача… - уже совсем другим тоном – осторожно, даже с оттенком заботы - сказал мужчина, аккуратно возвращая лед на место.
- Мамо, - испуганно выдохнул парень.
Вся осторожность моментально исчезла.
- Прости, - виновато лепетал Зэт, мешая слова с тяжелыми вдохами. – Ты не называл имени. А твой друг, он звал тебя так… и я подумал… Прости, если что.
Мамо устало махнул рукой, отворачиваясь, мол, ничего.
- Так вот. Он подойдет с минуты на минуту.
- А это обязательно?
- Что? Коньки отбросить решил? – недовольно щурясь, прошипел Мамо. – Я тебе место на кладбище покупать не стану, имей в виду. Закопаю на пустыре, и пусть тебя примут за еще одну жертву нашего маньяка.
- Мне уже все равно будет...
Да, определенно, парня такая угроза ничуть не впечатлила. В самом деле, какая-то она нелепая. Мамо огорченно рыкнул, в очередной раз отводя взгляд. Он снова так остро ощутил, что меняется, теряет хватку. Даже такому трусу пригрозить достойно не может. Жалкое зрелище. Решительность, суровость и жесткость в нем умирали, гнили и разлагались, все больше заполняя его тяжелым душком усталой озлобленности на все происходящее. Мужчина от обиды сжал телефон сильнее, и он, испачканный жирным кремом, выскользнул из пальцев, гулко ударившись о пол одновременно со звонком в дверь.
- Не бойся, - тихо сказал Мамо, вставая с кровати, и, легко коснувшись его плеча, вышел из комнаты.

***

Собираясь уходить, сосед опять говорил о том, что нужно отправить моего гостя в больницу. Но я к тому времени уже понял, что этого человека гуманнее добить, чем отправить к толпе врачей, поэтому постарался замять тему.
- Тогда пусть меньше ходит, с его-то спиной, - пожал плечами мужчина, поняв, что спорить со мной у него не получиться.
- Что со спиной?
- Позвоночник, конечно, цел, - уже выходя за дверь, тихо ответил сосед, - но ушиб сильный…
Когда я вернулся в комнату, Зэт лежал на кровати и жмурился. Он не заметил, что я вернулся, поэтому позволял себе тихонько всхлипывать. Слова соседа меня напугали. Но появились некоторые догадки.
- Зэт, ты не мог бы, - я замялся, когда он испуганно дернулся и посмотрел на меня, но собрался с мыслями и более жестко продолжил. – Ляг на живот.
Я сел рядом, нахмурившись. Осторожно подсунул руки ему под живот, расстегнув пару пуговиц – парень аж ойкнул от неожиданности, - и задрал его рубашку до лопаток. Действительно, я не ошибся в своих догадках, спина припухла так, как будто позвоночник разрастался, утолщался, покрывался наростами. Когда я рискнул осторожно коснуться ладонью, парень скривился и зашелся кашлем, от которого, похоже, боль стала еще острее.
Тогда я четко понял, как именно били Зэта. По старым правилам - это значит, что заживать он будет долго. С почти забытым новым поколением «шиком».
Удары ногами, хоть они и сильнее, в уличных драках редки – если ты не знаешь противника, то риска больше, чем эффекта. Но этот в мое время любили… Да и Зэт… откровенно говоря, отличная жертва для подобных забав. Невысокий и хрупкий парнишка, который, очевидно, к тому моменту уже и так еле держался на ногах.
Схема удара была предельно проста: когда жертва выдыхалась и выбивалась из сил, двое парней просто хватали под руки и крепко держали. А кто-то третий в это время наносил всего один удар. Быстрый и сильный таранный удар пяткой в спину или плечи – как настроение будет, вернее, что сломать захочет: позвоночник или лопатки… Очень простой прямой удар, который служил завершением драки – после него уже никто не отбивался. Некоторые… я знаю пару таких конченых отморозков… даже специально ставили железные подковки на каблуки. Чтобы ярче запомниться неприятелю. Чтоб уж наверняка.
Своих парней я быстро научил держаться от таких типов подальше: показал одному, что это такое. Удар был откровенно слабый, но он четко понял, что и без железа можно переломить хребет, если не стесняться приложить силу…
Мне никогда не доводилось пользоваться этим приемом – случая не было. Сейчас я думал о таком подлом ударе с ужасом…
И в те дни, глядя на Зэта, я мучительно размышлял, как бы поступил несколько лет назад, если бы случай представился... Мы никогда не избивали сильно – не драки были для нас главным. Но этот удар. Он считался чем-то вроде привилегии сильнейших. А ведь тогда мне, как и многим, хотелось быть в числе сильнейших…
Прошло несколько дней, а Зэт, кажется, не чувствовал себя лучше и выглядел все так же болезненно и устало. По ночам он почти не мог заснуть, я слышал, но пытался не обращать внимания, пока однажды не наткнулся на него с самого утра. Парень просто сидел у изножья моей кровати, сложив руки на согнутых коленях и уткнувшись в них лбом. У меня создалось впечатление, что я, в самом деле, усыновил этого парня.
- Ты чего? – усмехнулся я, не без труда выползая из постели.
- В гостиной не спится, - буркнул он, не поднимая головы.
- Одиноко что ли?
- Страшно.
Так я узнал, что призраки тоже могут испытывать страх.

***

За неделю я постепенно привык принимать все новые его странности. И страх исключением не был. Мальчишка боялся многого, и мне приходилось с этим мириться и как-то справляться.
Например, он боялся Нанахоши. А Нанахоши опасался его.
Когда он заходил в гости – я никак не мог понять, зачем, - оба старались держаться друг от друга как можно дальше. Зэт забивался в кресло, цапнув первую попавшуюся книгу с полки, а Нанахоши вообще делал вид, что в квартире кроме нас с ним никого нет.
- Есть хочешь? – в один из таких непонятных мне вечеров спросил Нанахоши, беззаботно, будто даже с интересом оглядываясь по сторонам.
- Так говоришь, будто предлагаешь, - усмехнулся я. Да, тот факт, что мне в моей же квартире предлагают еду, меня немало насмешил. – Скажи прямо, что хочешь есть.
- Хочу есть, - прямо заявил мужчина, прислушавшись к совету.
Я кивнул в сторону кухни и, не дожидаясь его, первым пошел организовывать ужин, ведь был просто уверен, что в противном случае Нанахоши без всяких угрызений совести сам залезет в холодильник и употребит все, что ему приглянется. Я до сих пор не мог понять, какого черта он делает у меня. Не в моих правилах впускать в свое жилище посторонних. Тем более людей из уличной банды. Тем более из моей… Единственным исключением был Каэдэ.
- Мамо?
Зэт, как обычно, сказал это тихо-тихо, поэтому я позволил себе поступить, как эгоист, сделать вид, что не услышал. Я боялся каждой его фразы. Он часто говорил странные вещи, но все они были пугающе точными и правильными. Так пусть скажет после, решил я, если это что-то важное, когда принесу ему ужин.
- Как думаешь, я милый? – вдруг спросил Нанахоши, разглядывая свое отражение в микроволновой печи и заодно поправляя прическу.
Я не сдержался и в голос засмеялся.
- Что за вопросы?!
- Сегодня мне сказали, что я милый, - не обращая внимания на мою реакцию, продолжал мужчина. - Вот я теперь думаю - мне радоваться или расстраиваться?
- Все зависит от обстоятельств, - не без труда выдавил я, доставая посуду из кухонных шкафчиков. – В какой ситуации тебе это сказали?
- А? – Нанахоши оглянулся через плечо, удивленно вскинув одну бровь.
- Просто, - я со смешком пожал плечами, - если женщина после всего говорит, что ты... милый… должен тебя расстроить… Но, если тебе это сказала мама, то все в порядке.
- Ясно все с тобой, - цокнул языком Нанахоши. – Странный ты в последнее время.
- Не страннее тебя, - тихо ответил я.
Милый он. Кто же мог сказать такую глупость? Если чисто внешне его можно было признать в некотором смысле милым – красиво улыбаться девушкам Нанахоши умел, а этого порой было уже достаточно, - то уж характер у парня был откровенно мерзкий. Даже по моим меркам это был невыносимый человек.
Взял новую моду. Приходит, непонятно зачем, просиживает у меня часа по два, и уходит, так ничего толкового и не сказав. И этот человек еще меня странным зовет. Мне уже даже не хотелось его видеть, впускал только из приличия.
Глядя на тихо шипящие на сковороде овощи, я отстраненно размышлял о привидениях, не обращая внимания на болтовню приятеля. Нанахоши нес какую-то чушь, а я все думал. Может ли мой гость быть духом? И как это можно проверить? Ведь духи зачастую осязаемы. Спросить его прямо? «Это будет выглядеть совсем глупо, если я ошибаюсь…»
- А если и дух, то что мне с этого? – ляпнул я, внимательно рассматривая начавший аппетитно расползаться кусочек томата. «Дух же девушек выискивает, значит, я ему не нужен. Всяко, я не похож на его сестру…»
- Эй, Мамо! – повысил голос Нанахоши, пощелкав пальцами.
Я медленно перевел на него слегка затуманенный взгляд, все еще видя перед собой исключительно темную подворотню и яркую линию света фонарика.
- Ты вообще слышишь, что я говорю?
Линия вздрагивает, перебегая с кирпичных стен на потрескавшийся асфальт. А шаги еле слышные даже в тишине.
- Мамо, черт возьми, отзовись…
«Сестра, отзовись. Где ты? Я не сержусь, возвращайся домой, я давно простил тебя…»
- Ну вот, завис.
«Я же скучаю…»
- Как думаешь, призраки скучают по человеческой жизни?
Нанахоши нервно дернул губой и слабо усмехнулся, настороженно глядя на меня. Я же встрепенулся, услышав собственный голос, и снова вернул все внимание к приготовлению ужина. Оставалось добавить немного приправ, и все готово.
- Об этом ты так задумался?
- Так что?
- Может быть, откуда мне знать? Забиваешь голову какими-то глупостями.
Я больше не хотел с ним говорить. Ни капли. За эти дни, похоже, мы обсудили все, что могли, исчерпали общие темы. Поэтому я и не хотел находиться с ним рядом. И он, кажется, почувствовал. Торопливо расправившись с ужином, необычно вежливо поблагодарил и поспешил удалиться. Я даже не вышел с кухни, чтобы закрыть за ним дверь. Просто стоял у стола, сложив руки на груди, смотрел в окно и думал. А можно ли скучать по тому, чего ты не помнишь?
- Не сердись на него, - голос Зэта вывел меня из ступора. Парень стоял рядом, тоже опираясь поясницей на стол, но упершись на столешницу еще и руками, он склонился чуть-чуть вперед, чтобы заглянуть мне в лицо. Я попытался представить его с разными глазами, забавное, должно быть, зрелище.
- С чего ты взял?
- По тебе видно, - он пожал плечами и посмотрел в другую сторону. – Ты когда злишься, ты губы поджимаешь.
- И когда это ты успел меня изучить?
Зэт тихо рассмеялся, заверив, что так делают очень многие, и я расслабился. Ведь он один раз уже сказал, что он человек. Не было смысла сомневаться. А впрочем, дух или человек, с ним мне в тот момент оказалось намного проще, чем со старым приятелем.
- Когда заходит Каэдэ, ты ведешь себя совершенно иначе, - продолжал рассуждать парень. – С Нанахоши тебе тяжело, так почему ты его терпишь?
- Что ты, как ребенок, - усмехнулся я, легонько пихнув его локтем в бок, парень оглянулся, снова уставившись на меня, я даже удивился, встретив абсолютно искреннее непонимание в его глазах. – Жизнь заставляет терпеть всех, - я отвел взгляд. – И потом… Он не такой уж плохой, просто иногда его характер утомляет. Кстати, ребенок, а тебе лет-то сколько?
- Не знаю, - буркнул Зэт, снова отворачиваясь и глядя себе за спину, туда, где снова с шумом закипал чайник. – Сколько бы ты дал?
В этом вопросе наши с парнями мнения разошлись. Я предполагал что-то около двадцати трех. Каэдэ, видя исключительно позитивный и наивный характер нашего призрака-убийцы, уверял, что ему не больше девятнадцати. Нанахоши, видимо, заметив только смертельную усталость и болезненность на лице забившегося в кресло человека, сказал, что он, наверняка, наш ровесник – двадцать семь, плюс-минус год.
- Лет сто пятьдесят, наверное, духи же внешне не меняются…
Я мучительно думал о своем поступке. Мне очень хотелось извиниться перед парнем за то, что я не ответил ему, уходя из комнаты. Но тогда бы он понял, что я притворился… Впрочем, признаюсь, тогда я не был уверен, что он не понял этого…
 
KsinnДата: Пятница, 30.05.2014, 17:47 | Сообщение # 7
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Часть четвертая.

My... Sweet... Prince...

Я уже давно ждал отпуска. Давно и с нетерпением. Я, можно сказать, любил свою работу, но уже много месяцев подряд мечтал уехать из дома. Хотя бы уйти к родителям, в их большой и светлый дом на окраине города, который они совсем недавно купили. Мечтал, что не буду готовить себе сам, что не буду вставать в шесть утра, что моя голова не будет раскалываться от звонкого голоса Юкки, что, может быть, даже съежу за город.
Теперь же, за три дня до долгожданного отпуска, все эти мечты казались ужасающе далекими и нереальными.
- Всего три рабочих дня.
Я сидел утром за столом, читал вчерашнюю газету и придавался мучительно приятным рассуждениям. В спину светило слабое и уставшее солнце. Оно то и дело малодушно пряталось за клочки облаков. Облаков было много, они напоминали пух, вылезающий из расползающихся швов старого и застиранного голубого стеганого одеяла.
- Три дня. И отпуск. Что же мне теперь с ним делать?..
Из-за неожиданного гостя я лишился многих возможностей на этот отпуск, поэтому с радостью отдался поиску новых. И я с удовольствием сменил мысли «что делать с этим парнем» на «что делать с моим отпуском», перешел от глобального к приятным мелочам.
Зэт уже успел стать привычной частью жизни, поэтому я понемногу расслаблялся, даже не мучаясь мигренями по вечерам. Он был тихим, смирным и послушным, поэтому проблем не приносил. Разве что слова его иногда по-прежнему настораживали меня.
- По крайней мере, отоспаться я смогу, без всяких сомнений, - бубнил я. Мне на глаза попалась небольшая статья о трех пропавших недавно девушках. Их тела не нашли, что давало надежду, что девушки еще живы. Я нахмурился. - Что за ерунда творится в этом городе?
- Жизнь, - как будто даже не со мной разговаривая, вздохнул Зэт. И он опять был прав.
В конце статьи корреспондент вскользь упомянул новую городскую легенду о юноше, которого горожане ласково прозвали Фонарик. Я задумчиво взглянул на Зэта, и по моей спине пробежал холодок. Меньше всего он тогда был похож на человека. Дух, в чистом виде. Какой-то отстраненный, переполненный понятными только ему одному мыслями, бледный, будто полупрозрачный, и потусторонне спокойный. Он с интересом рассматривал фигурные молдинги под потолком, похожие на лепнину, которые мне всегда казались совершенно лишними на этой кухне. Он не был похож на того, кто живет в моем городе или хотя бы в моем мире.
Я дотянулся и осторожно коснулся его плеча пальцем, чувствуя себя мальчишкой-хулиганом, пытающимся втихаря собственными ручонками полапать бесценный музейный экспонат во время нудной школьной экскурсии. Зэт встрепенулся и посмотрел на молдинг уже совсем по-другому.
Терзаемый угрызениями совести, я сделал вид, что ничего не произошло.
Говоря откровенно, делать вид мне приходилась часто, чтобы не заставлять парня снова и снова смущаться.
Я уже много раз говорил, он был странным.
Все мы иногда, слишком задумавшись, разговариваем сами с собой. Зэт говорил с кем-то, кого я не слышал. Тихонько, почти шепотом, я даже не мог разобрать, что же они там обсуждают. Разговаривал он и во сне. Разговорчивый малый, даром, что никто из него и слова вытянуть не мог…
И мне было бы даже плевать на те отнюдь не редкие моменты, когда он, как в трансе, замирал, глядя в пустоту… Я все думал, что же его так завораживает, о чем он думает, что видит. Он ни на что не реагировал, что бы я ему не говорил. Но плевать мне не было, ведь это было жутко.
Как-то раз я не выдержал. Он сидел в кресле в гостиной, читал книгу. И я заметил, что уже минут десять мальчишка не переворачивает страницу. Когда я присел на корточки напротив него, Зэт даже не обратил внимания. Он безропотно позволил мне осторожно вытащить книгу из холодных ладоней. Задумчиво нахмурившись, я, уже не так осторожничая, набросил на него лежавший рядом плед. Зэт только слегка склонил голову, глядя сквозь меня. На мои вопросы он отвечал, что странно. Но как-то уж слишком невпопад… Я даже не был уверен, что отвечал он мне…
С тех пор я решил больше не трогать его в такие моменты.
Еще раз глянув на своего домашнего призрака, я взял с подоконника телефон и набрал номер, который не набирал сам уже очень давно.
- Юкки, ты еще дома? – без лишней болтовни прямо спросил я.
- Да, - немало растерялась девушка, от неожиданности даже не зачитав мне лекцию о правилах приличия и необходимости приветствий.
- Тогда не уходи, я зайду.
- Это еще зачем? – не очень-то возмущено повысила голос подруга. Я без труда представил, как она, сидя перед зеркалом в спальне, старательно укладывает ярко-розовые волосы крупными волнами и лукаво улыбается.
- Не принимай на свой счет, - спокойно ответил я. – Просто дождись меня, тогда и пойдем.
Провожать Юкки от дома до работы и от работы до дома – сомнительное удовольствие, я таким бредом даже в школе никогда не страдал. Но это помогло мне чувствовать себя чуточку спокойнее. Если уж в городе с такой пугающей частотой пропадают молодые девушки, то, пожалуй, имело смысл позаботиться о безопасности этой крашеной овечки, ведь в мире, кажется, никогда еще не было людей, которые больше притягивали подобные неприятности. Что уж скрывать, даже нам с Каэдэ пришлось из-за нее как-то раз ввязаться в драку. Дело старое и внимания не стоит, но факт остается фактом, и такое было.
- Мамо, - даже как-то осторожно спросила Юкки, когда мы уже подошли к ее дому, и девушка стала рыться в сумочке в поисках ключей. - А какие у тебя планы на отпуск?
Она заканчивала работу со мной в один день. Я был уверен, что уж она-то придумала что-то потрясающее, простое, но интересное.
- Никаких, - честно признался я, пожимая плечами и неотрывно глядя на стену из красных кирпичей. Я любил этот дом. Я вообще любил красное и кирпичи. А это здание было еще и обаятельным. Старым, всего в один подъезд. С ощетинившейся телевизионными антеннами плоской крышей. С давно ржавыми пожарными лестницами. С трещинами по всем стенам. С начавшим осыпаться междуэтажным карнизом из белых кирпичей. С цоколем, покрытым сплошным слоем граффити. Почти как то, в котором жил я, только пока еще выглядящее достаточно надежно, чтобы не опасаться, поднимаясь по его лестницам или выходя на балкон.
- Весело, - усмехнулась Юкки, открывая дверь подъезда. – Зайдешь?
- Некогда, дома ждут.
- Кто? – искренне рассмеялась девушка, и я даже мог ее понять.
- Гора грязной посуды. Оставил вчера. Она лежит в раковине, скучает, ждет… Не могу же я ее бросить, верно?
- Что ж, тогда не смею тебя больше задерживать, - Юкки очаровательно улыбнулась, поправив сползавший с плеч шарфик. - Привет посуде…
Она юркнула в подъезд, и дверь за ней с противным скрипом захлопнулась. А когда я уже успел дойти вдоль домов до поворота, ее звонкий голосок снова вклинился в мои мысли:
- А завтра зайдешь за мной?
- Да, - даже не замедлив шаг, ответил я.
- Спасибо!
- Это исключительно для моего собственного спокойствия.
- Мне тоже так спокойнее, - негромко сказала она, видимо, надеясь, что я не услышу.

***

Он немного напоминал теплую звездную ночь. Такой же таинственный и одинокий. Он, вероятно, ждал своего рассвета - товарища, друга или случайного знакомого, он сам не знал, как это назвать... Сидел на массивном деревянном столе у окна в гостиной, кутался в тяжелое безразмерно-огромное одеяло и ждал. Ждал уже давно. Об этом говорила пустая кружка из-под чая, которая заставляла парня раз за разом отводить взгляд, будто ему было больно смотреть на пробегавшие по ее краям тусклые блики. Крупные со слегка опущенными внешними уголками глаза неотрывно смотрели на трещинки в краске, покрывавшей оконную раму, лишь изредка отвлекаясь на мелькавшие в свете фонаря под окном тени прохожих. Неровно и рвано подстриженная челка странно контрастировала с выглядывавшими из-под нее нахмуренными бровями, будто падавшими к переносице и образовывавшими глубокие задумчивые складки, и с пышной копной угольно-черных, растрепанных и даже на вид жестких и ломких волос. Полукруги-складочки под глазами от бесконечной бессонницы и усталости было видно даже в темноте. Зэт был хмур, и его подавленное настроение, кажется, передавалось всему вокруг. Часы тикали едва слышно, боясь нарушить вязкую задумчивую тишину. Полосы света от фар проезжавших мимо машин робко пробегали по серому потолку. Из соседних квартир доносились приглушенные голоса. Ветерок, как пронырливый кот, скребся в старые оконные рамы, пытаясь пробраться в комнату.
А он все ждал.
Но до рассвета оставалось не так уж много времени...
Мамо вернулся позже, чем обычно. Но лучше поздно, чем никогда. Зэт не смог сдержать невольную улыбку, когда услышал, как открывается входная дверь. Он торопливо сполз со стола, аккуратно сложил одеяло на диван, где ему и положено было находиться, и, прихватив пустую кружку, тихо скользнул в коридор.
- Ты меня до инфаркта доведешь, - испуганно дернувшись, пробурчал Мамо, когда, сняв куртку и обернувшись, наткнулся на внимательный взгляд коричневато-черных глаз. - Раньше ты хотя бы дышал шумно, а теперь совсем как призрак ходишь, - он сел на невысокую тумбочку под зеркалом и внимательно посмотрел на парня снизу вверх. – Как ты себя чувствуешь?
- Хорошо, - тихо ответил Зэт.
- Знаешь, у меня есть один знакомый в полиции, - Мамо встал и начал рассеянно разбирать сумку, чтобы не смотреть на собеседника. – Он, наверняка, сможет тебе помочь, найдет твоих родственников или хоть какую-то информацию. Я попрошу его… - Мамо замер, невидящим взглядом изучая собственное отражение в зеркале. - Хотя он уже, кажется, и сам рыщет… На него можно надеяться, он гений, поверь. Ты встречался с ним, помнишь? Детектив Уми. Он сказал, что встретил тебя в парке в конце лета.
Зэт неопределенно пожал плечами.
- Не помнишь? – Мамо удивленно оглянулся, не выпуская из рук пустую сумку. - Хочешь сказать… ты забываешь все, что с тобой происходит через какое-то время? Или что это? Сумеречное состояние? Что там бывает, я не знаю…
- Нет-нет, - замотал головой Зэт, прижав кружку к груди. – Я помню его, но очень плохо, помню только, что мне было страшно…
- Уми найдет твою родню, не переживай…
Зэт заставил себя слабо улыбнуться и тут же отвел взгляд.
 
KsinnДата: Пятница, 30.05.2014, 17:47 | Сообщение # 8
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
***

В первый же день отпуска я понял, что ничего грандиозного от него ждать не стоит. На улице холодало и темнело, от этого даже не хотелось выходить из квартиры. Вполне хватало унылых видов из окна, не хотелось еще и с головой погружаться в эту гнетущую серость, все больше набухавшую тучами с каждым часом. Ветер становился все сильнее, он замешивал тучи, как рыхлое тесто, но не разгонял их. А синоптики по всем каналам дружным хором уверяли, что дождя город не дождется и в этот раз.
- Он разговаривает во сне, - пока я искал среди длинных рядов книг атлас, тихо сказал Каэдэ, не отрывая взгляда от красного пледа на диване, под которым, осторожно свернувшись, спал Зэт.
- Не с тобой, - бросил я, увлеченный своим занятием.
- Что? – слегка удивленно переспросил мужчина.
- Знаю я, знаю, слышал уже. Он всегда бормочет что-нибудь, - я с удивлением посмотрел на какой-то дамский романчик, который выудил из заднего ряда книг, и глянул на растерянного друга. – Многие разговаривают во сне, Каэдэ, что ты цепляешься?..
- Ну, да, - прыснул мужчина, - Нанахоши тоже…Кстати, Нанахоши сказал, что Уми и к нему тоже заглядывал. Видимо, расследование не идет…
- И что, интересно, ему сказал Нанахоши? – усмехнулся я.
- Правду, что ж, - мужчина пожал плечами и продолжил. - Он тогда с невестой у родителей ночевал.
- Это он тебе тоже во сне рассказал? - я с нервным смешком выронил всю стопку книг, которую держал – то ли от неудобства, то ли от неожиданности. Зэт дернулся и высунулся из-под пледа, ища источник шума. Каэдэ приветственно помахал ему, помогая мне собрать книги. Я же цапнул атлас, все это время лежавший у меня под носом, торопливо распихал книги по местам и буквально вытолкал друга из комнаты. Будить больного в мои планы не входило.
- Да ты почти кота подобрал, - тихо рассмеялся Каэдэ, усаживаясь за стол. - Постоянно спит, мурлыкает что-то непонятное.
- Где, говоришь, Нанахоши был? – с улыбкой спросил я, не обратив на эту фразу никакого внимания.
- У родителей, - непонимающе уставился на меня друг.
- А с кем?
- Что?
- У него невеста есть? – я облокотился на стол, с жадностью заядлой сплетницы ожидая ответа.
- А ты не зна-а-ал… - протянул Каэдэ и рассмеялся. – Фиговый из тебя вожак, совсем за своей стаей не следишь!
Я моментально поник и отвел взгляд, задумчиво коснувшись пальцем пирсинга на подбородке. Тут он был абсолютно прав. Я уже давно не знал ничего о своих старых приятелях. Но ведь и банды давно нет. Официально, конечно, я ее не распускал, но мы давно залегли на дно, утонув в собственных жизнях и мало интересуясь уличной. А позволяло ли это мне быть таким невнимательным?
- Да, потому ваша банда всегда и разваливалась, что лидер у вас дрянной. Как мне было навести порядок в банде, когда у меня даже в голове порядка не было?
- Ой, Мамо, брось, я пошутил, - скривился Каэдэ, виновато опуская голову и глядя вниз. Так же волк опускает глаза, чтобы подтвердить власть своего вожака, так же собака часто опускает глаза перед своим хозяином, показывая преданность и повиновение. – Отличный ты лидер. Просто это тебе больше не нужно, вот и нет банды…
- Ага. Отличный. Мне даже друг не сказал, что женится.
- Он никому не сказал, - Каэдэ посмотрел на меня, ухватившись за эту мысль. – Никто ж и не знает. Я и сам случайно узнал. Встретил их в магазине.
- Может, он это и хотел мне сказать, - задумчиво пробормотал я, почувствовав себя ужасным эгоистом. Я не хотел его видеть, может быть, поэтому он и не смог мне сказать.
- Не волнуйся, если я решу жениться, ты будешь первым, кто это узнает.
Он улыбнулся, а я только вскинул бровь, показывая, что не особо польщен. Кто-кто, а Каэдэ не женится в ближайшие лет десять. Не для него это. И он это прекрасно понимал, поэтому и сам как-то странно хмыкнул на свою фразу.
- А ты сам?
- Что? – растерянно спросил я.
- Ладно я, - начал рассуждать Каэдэ, - безответственный и ветреный. А ты? Почему такой завидный жених не думает о браке? Пора бы…
На этой фразе вышеупомянутый завидный жених снова нервно усмехнулся, не поняв, шутит ли его друг.
- Во-первых: то, что я не женюсь, еще не значит, что я не думаю о браке. Как раз поэтому я и не женюсь, что периодически думаю, чем это чревато для меня… А во-вторых… мы так и будем обсуждать эти глупости или вспомним все же, для чего искали атлас?
И мы единогласно решили вернуться к географии. Вообще-то Каэдэ знал ее отлично, ведь любил этот предмет с детства. В тот момент он работал в туристической фирме, поэтому знания приходилось периодически освежать. Но все же в нашем споре о забытой столице – как и почти во всех наших спорах – я оказался прав.
- Как думаешь, мог это быть кто-то из наших? – неожиданно спросил я, и друг без проблем понял, что я говорю об убитой девушке.
- А почему нет?
Вопрос прозвучал очень буднично, как «а почему бы не приготовить на завтрак яичницу с тостами?». Я отвернулся к окну. Небо уже успело почернеть, а темные тучи опускались все ниже, как будто тяжелели от не пролитого на город дождя. Мне показалось, что они вот-вот налипнут прямо на стекло моего окна, и не будет видно уже ничего.
- Почему? – еще раз спросил я себя, пытаясь точнее подобрать ответ. - Мне бы этого не хотелось.
- Мамо, ты воспитал настоящую уличную банду, а теперь хочешь, чтобы они вели себя хорошо, пока тебя нет, были белыми и пушистыми паиньками?
- Да. Именно этого я и хочу.
Каэдэ смотрел на меня с сочувствием. Это угнетало еще больше, чем непроглядная тусклая серость туч за окном.
- Ее так и не могут опознать, - вдруг сказал он. – Тело женщины в превосходном состоянии, поэтому полицейским не понадобилось никаких реконструкций. Ее полное описание с портретом висит на сайте города, мелькает в новостях, во всех газетах. И все равно до сих пор не известно, кто она такая.
- Джейн Доу, - задумчиво протянул я, прикрывая глаза.
- Да уж… А что с твоим Джоном Доу?
- Ничего, - не открывая глаз, я облокотился на стенку, плотнее запахнул кофту и слабо улыбнулся, представляя себя в маленьком уютном домике где-то в горах, на зимнем курорте, среди снегов и елей. Мешал только внимательный взгляд ждущего ответа Каэдэ, который я чувствовал почти физически. – Завтра, наверное, пойду к Уми…
- Наверное?
Я все еще не открывал глаза. Может быть, так я надеялся избежать проблем и неудобств хотя бы на пару минут. Хотя их все равно не хватило бы, чтобы отдышаться и одуматься, переосмыслив все происходящее.
- Он странный, ты заметил…
Это был не вопрос, это было утверждение, я в этом был уверен, это не могло вызывать сомнений.
- Даже для человека, который потерял память, - согласился друг.
Я услышал, как он аккуратно скребет ложкой по стенкам кружки, пытаясь выловить листики заварки, и представил, что это стеклянный колокольчик, висевший у выхода во внутренний двор в старом доме бабушки, где я бывал в детстве. Лето тогда было жарким, но не изнуряло так, как в последнее время. Легкий ветерок разгонял застоявшийся воздух и заставлял колокольчик примешивать к шуму оживленной природы тихий звон. Мне нравилось сидеть на порожках, наблюдать за фигурками соседей, мелькавшими в заборных щелях, есть мороженое и играть с бело-рыжей бабушкиной кошкой.
Такие приятные моменты выпадали крайне редко. Обычно, когда я приходил с мамой, бабушка сторонилась меня, даже почти не разговаривала. Но если имел наглость заявиться один, то ругалась без устали, а порой даже не впускала. Бабушка ненавидела моего отца и меня в придачу. И все же, начав жить отдельно, я считал своим долгом иногда заходить к родственнице. Я приносил ей фрукты, которые бабушка сама себе почти не покупала, и много-много разного чая, ведь она его любила. Бабушка же продолжала от встречи к встрече поджимать губы и подчеркнуто вежливо, но с холодком отвечать на любые мои фразы. Да и меня жажда общения в последние годы обычно не распирала. Я проверял состояние техники и мебели, общую обстановку в доме, спрашивал о здоровье, помогал, если что-то требовало моего вмешательства, и торопился покинуть негостеприимное жилище.
- Вот бы и мне так, - вздохнул я. – Иногда хочется забыть жизнь, которой я живу, и все то, что успел в ней сделать.
- Не надейся, Мамо, память не так легко потерять по щелчку. Скорее всего, она просто будет понемногу слабеть, слабеть, и в какой-то момент ты поймешь, что не можешь вспомнить, куда положил свою вставную челюсть. Верно, Зэт?
Мое сердце замерло, и я открыл глаза. Зэт любопытствующим изваянием замер у стола напротив нас, не решаясь сесть на стул. Он чувствовал себя неуютно, влезая в разговор, хотя Каэдэ уже не первый день пытался вытянуть его из спальни, чтобы пообщаться.
Зэт слабо, но искренне улыбнулся и кивнул парню, соглашаясь с его словами. Каэдэ же улыбался как-то коварно, и мне оставалось только гадать, как давно в разговоре появился третий участник, и как много он успел услышать.
- Так, как Зэту не многим везет, - продолжил друг. – Необычно, должно быть, не помнить, кто ты. Можно ведь оказаться кем угодно…
Мы с брюнетом переглянулись. Разговора о его личности не заходило с тех пор, как я назвал парня Зетом, просто как-то не приходило в голову рассуждать об этом.
- Ты ведь можешь быть сыном какого-нибудь нефтяного магната, например, - Каэдэ приложил палец к губам и устремил задумчивый взгляд куда-то в окно за моей спиной. К этому времени солнце давно спряталось, а бледная луна была едва заметна на темном небе, усеянном пухлыми тучами и редкими первыми звездочками. – А может быть, ты сбежал из какой-нибудь лаборатории, где ученые ставили над тобой опыты.
Зет тихо-тихо засмеялся, дернув плечами, и отвел взгляд. Да, было в нем что-то от подопытного, спорить трудно, но все же такой вариант всем показался слишком маловероятным, хотя и захватывающе интересным.
- А может быть, ты, действительно, призрак с фонариком? М?
- Может быть, - пожал плечами Зэт. – Но тогда я должен был исчезать по вечерам, ведь уже три девушки пропали с тех пор, как я здесь.
Я задумчиво почесал подбородок. Действительно, в жертвы к Фонарику записали уже еще трех девушек. Все они пропали вечером или ночью. Я, конечно, не следил целыми ночами за своим гостем, но был почти уверен, что он не высовывался из квартиры ни на минуту, даже близко к двери не подходил. Если бы он гулял по ночам по подворотням, я бы это заметил. Я сидел и пытался припомнить хоть один случай, когда я не мог бы с уверенностью сказать, что Зэт у меня. Ничего такого не вспоминалось.
Получается, что мой гость не может быть тем призраком?
А если он исчезал незаметно, просачивался сквозь стены, например, как-то влиял на мое сознание, чтобы я не замечал его отсутствия, или просто оставлял что-то вроде клона?
- Да, да, понял… - между тем сказал Зэт, - должно быть, там просто безумно красиво ночью, когда они горят.
- Что горит? – удивленно спросил я, оторвавшись от своих мыслей.
- Забудь, - отмахнулся Каэдэ, не желая прерывать их милую и мечтательную беседу для объяснений.
- Что горит? – повторил я, обращаясь уже к Зэту.
- Фонари.
Я посмотрел в окно, немного подумал и возразил:
- Ничего они не горят…
- В парке, - пояснил Зэт, - ночью…
- Ты тако-о-ой задумчивый в последнее время, - с улыбкой протянул Каэдэ, подпирая щеку ладонью и с хитрым прищуром глядя на меня. – Ты меня пугаешь. Много думать вредно, ты это знаешь?
- Ну вас с вашими фонарями…
- Что? Даже не хочешь сходить в парк и посмотреть на новые фонари? Их только на днях установили, - с усмешкой спросил друг, уже догадываясь, какой получит ответ, поэтому даже не дожидаясь его. – А Зэт вот хочет. Сколько можно сидеть взаперти? Человеку нужен свежий воздух, нужно пройтись, размять ноги…
- А я что, мешаю что ли? – раздраженно ответил я. Ненавижу, когда люди указывают мне на ошибки, о которых я и сам знаю, упрекают или дают советы, которые мне не нужны. Каэдэ любил этим заниматься. Чисто из вредности, чтобы мне досадить. – Зэт свободный человек и может гулять, куда ему вздумается.
- Начина-а-ается, - продолжал растягивать слова мой друг, я хмуро посмотрел на него исподлобья. Каэдэ улыбнулся и пододвинул ко мне плетеную миску с конфетами в знак примирения. – Я серьезно, Мамо. Людям ведь необходимо выходить на улицу…
- Не лезь со своей шваброй в комнату, где я уже помыл полы, - наиграно сурово сказал я, недовольно поджав губы и прищурив глаза.
- Чего? – через смех еле смог выдавить из себя друг.
- Мы с Зэтом как раз собирались завтра прогуляться к детективу, - пояснил я. От моих слов парень напрягся, опустив взгляд и нерешительно потянув край футболки. Я знал, что получу примерно такой результат – парнишка испугается и не захочет составлять мне компанию. Но Каэдэ был прав… поэтому именно его, Каэдэ, присутствием я и собирался воспользоваться. Надеялся, что при нем Зэт не сможет отказаться. – Верно?
Парень робко кивнул, чувствуя, что спорить ему бесполезно.
 
KsinnДата: Пятница, 30.05.2014, 17:48 | Сообщение # 9
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Часть пятая.

Я просто оставлю это здесь...
Placebo - My Sweet Prince

Не спорил он и на следующее утро, пока я подыскивал ему в своем гардеробе что-нибудь вместо превратившейся в рваные лоскуты куртки, ведь идти в одной футболке парень не мог - на улице уже похолодало.
Он просто читал очередную книгу и молча терпел, когда я просил его встать, чтобы прикинуть, подойдет ли ему очередная находка. Парень был намного ниже меня, тоньше, совсем худой и хрупкий, а из-за того, что я предпочитал свободную одежду, которая и мне зачастую была на размер-два больше, то все мои вещи были ему катастрофически велики. Свисавшие до колен рукава, конечно, можно было закатать, но низ толстовки, эти самые колени накрывавший, все же казался мне перебором.
На поиски чего-то подходящего я убил, наверное, полчаса. Мой старый мешковатый красный свитер неуверенно сидел на тонкой фигурке Зета, постоянно сползая с одного плеча. Но все же…
- Ммм, нормально, - заключил я, не желая больше возиться с одеждой.
Зет едва заметно кивнул, не убирая ладоней с голой шеи. Немного поразмыслив, я расковырял ворох шарфов и шапок на верхней полке высокого скрипучего шкафа, стоящего в спальне, и укутал парня в какое-то подобие то ли палантина, то ли шарфа, которое вообще непонятно откуда взялось в моем доме, зато безразмерно огромное, очень теплое и неожиданно мягкое, с декором в виде рваных дыр. Теперь и свитер казался уместным, будто парень просто любит гранж, Нирвану и независимость от чужого мнения.
Зэт с сожалением отложил книгу, всем видом показывая, что с куда большим удовольствием и дальше сидел бы дома. Но я не поддался. Решили, значит надо идти.
Мы вышли из дома рано, еще не было восьми часов. Специально, чтобы застать Уми, когда он только придет на работу и еще не успеет с головой в нее погрузиться. На улице светило бледное-бледное солнце, время от времени выглядывавшее из-за туч. Прохладный воздух совсем не двигался, мешая двигаться и все еще сонному телу, моментально сковав его колющим холодом.
Когда мы шли по центральной улице, яркая вспышка неожиданно разорвала утреннюю серость. Солнце на мгновение золотым бликом разлилось по окнам проезжавшего мимо автобуса, тут же подобно губке впитав всю краску обратно. Оно не хотело греть, только дразнило, иногда пробегая по людной улице.
Я мельком подумал, как сильно, должно быть, замерз Зэт в одном только свитере поверх футболки, и решил после детектива зайти еще и к родителям, чтобы поискать что-нибудь из моей старой одежды, какую-нибудь куртку из студенческих годов. Оставалось только придумать, что родителям сказать. Сам Зэт не такая уж проблема, представлю его как одного из друзей или коллегу. Но как объяснить эту странную и срочную необходимость забрать старую куртку, которая мне давно мала?
- Хорошо бы не встретить никого по дороге, - сам себе буркнул я, в тот же самый момент заметив в толпе девушку с ярко-розовыми волосами.
Этого только не хватало. Юкки шла одна, так что разговора было не избежать.
- Сделай-ка вид, что мы не знакомы, - глядя в другую сторону, тихо сказал я, щурясь от слабого солнца.
Зэт без лишних вопросов немного прибавил шагу, обогнав меня на пару метров, и замер у витрины магазина, с интересом разглядывая потрясающих высоких кукол-музыкантов, неизменно привлекавших внимание прохожих к небольшому, но интересному музыкальному магазинчику. Пять мужчин олицетворяли пять разных эпох жизни рока. Они были совершенно разные, и связывала их только маленькая тесная сценка за стеклом витрины, веселые взгляды, обращенные друг к другу, и музыка, доносившаяся из магазина, в которую все пятеро каким-то чудом неизменно вписывались.
Скользнув по спине Зэта беглым взглядом, Юкки подошла ко мне и с улыбкой прошептала:
- У того парня такой же свитер, как у тебя, - она хихикнула, - и даже шарф, надо же.
- Шарф? – я сделал вид, что с удивлением разглядываю случайного прохожего. – Нет, не помню такого шарфа, тебе показалось.
- Ладно, к черту шарф, - махнула ладошкой девушка, отводя меня в сторону, поближе к стене, чтобы не мешать толпе. – Как дела?
- Замечательно, - неохотно ответил я, продолжая смотреть куда угодно, но не на нее.
- Это я и вижу, злой, как волк. Или как я, когда на диете сижу, – она вздохнула, на мгновение окунувшись в свои мысли, а после снова лучезарно улыбнулась. – Куда это ты с утра пораньше?
- К бабуле решил зайти, давно не виделись.
Девушка понимающе хмыкнула. Юкки знала о том, какие натянутые у нас с бабушкой отношения, и всегда очень искренне этому сочувствовала, пыталась поддержать и помочь советами. Даром, что советы ее никогда не помогали. Зато поддержка и сопереживание были на высоте.
- А ты слышал, говорят, что еще одна девушка пропала, - Юкки неосознанно встала ко мне ближе, пытаясь прижаться к боку, и нахмурилась. Вот теперь, похоже, она начала побаиваться того, что происходило в городе. - Она учится на последнем курсе старшей школы… Задержалась на дополнительных занятиях, да так, что не вернулась домой даже к утру…
Я переглянулся со «случайным прохожим», который продолжал теперь уже без интереса разглядывать витрину, прислушиваясь к нашему разговору.
- Ты думаешь, что пропавшие как-то связаны с тем трупом?
- А ты думаешь, что нет? – Юкки удивленно посмотрела на меня снизу вверх.
По ее широко распахнутым глазам с темными-темными радужками было невозможно прочитать, что же она сама все-таки думает. А если Юкки не ответила с первого раза, спрашивать второй раз было бесполезно, поэтому я просто пожал плечами.
- Мне кажется, что нет связи. Если в планах убийцы было много жертв, то он не допустил бы того, что случилось…
- О чем ты?
- Нашли труп. Какими могут быть его цели в таком случае? Все остальные девушки просто пропали… Думаешь, он хотел напугать общественность, чтобы за жизни пропавших девушек переживали сильнее? Первую жертву нашли очень быстро. Это не могла быть случайная ошибка…
- Я все еще не очень понимаю, о чем ты… - пробормотала Юкки.
- Думаю, убийца и похититель – два разных человека, которых случайно сплели в одну историю. Возможно, они уже тихо проклинают друг друга. Похитителю приписали убийство, а убийце целый список жертв…
На этом я решил, что наш разговор вполне можно закончить. Юкки была не особо рада, но возражать не стала, просто дружески приобняла, попрощалась и торопливо засеменила к светофору, надеясь успеть на зеленый. Зэт тут же занял ее место, выглядывая из-за моей спины и провожая девушку взглядом.
- Ну что, многоуважаемый призрак Фонарик? Что скажете в свое оправдание? Где Вы были сегодня ночью?
- У тебя в спальне, - спокойно ответил парень.
- Ого, – я невольно рассмеялся, оглядываясь по сторонам. – Не заметил. Но…
- Спал в кресле, как обычно, - добавил Зэт, пожав плечами.
- Хорошо, - буркнул я, снова зашагав в сторону полицейского участка, - придется перетащить диван в спальню.
- Тошнит, - в ответ на это жалобно выдавил парень и глухо раскашлялся, устало семеня следом.

***

Зэт чувствовал себя лучше к тому времени, да. Но по пути к полицейскому участку нам все же пришлось пару раз отвлечься. Я останавливался и терпеливо ждал, пока парень не перестанет панически впиваться пальцами мне в плечо, и готовился в любой момент, если понадобится, ловить не способное стоять на ногах тельце, но все же делал вид, что ничего не происходит. Он сухо кашлял в кулак и, как ни в чем не бывало, продолжал неторопливо шагать вдоль плотно жмущихся друг к другу домов. Походка у него, надо сказать, была… притягательная. Так и притягивала взгляд – кривенькая, прихрамывающая, устало пошатывающаяся. Мне было бы даже забавно наблюдать, если бы я не знал, какой болью для него отзывается каждый шаг.
Не хотелось оставлять Зэта одного – какая-то часть моей души все еще сомневалась, боялась, что парень просто сбежит, как когда-то сбежал от Уми. Но по его глазам было видно, что идти к детективу он не хочет куда больше. Поэтому я был вынужден согласиться, разрешить брюнету ждать меня на улице, на скамейке напротив здания полицейского участка. Я быстро шел по коридору и время от времени выглядывал в окна, проверяя, на месте ли укутанная в красный свитер фигурка. Зэт неизменно был на месте. Смотрел куда-то в сторону центрального банка и совершенно не двигался, как мраморная фигура, украшающая сквер – неподвижный, бледный и совсем холодный, даже на вид.
С одной стороны, если подумать, я бы распрощался с целым ворохом проблем, если бы мальчишка сбежал. Так что, может быть, мне и не стоило так опасаться. Спокойствие ведь дороже. Я же давно для себя решил это. Расслабиться и сделать вид, что никого и не было.
С другой же стороны… да как я мог такое допустить!? Чтобы он от меня сбежал и снова шатался по городу?..
Дойдя до нужного кабинета, я решительно постучал и тут же открыл дверь, не дожидаясь ответа. Уми сидел за столом и даже не поднял на меня взгляда, внимательно читая какие-то документы. Где-то в глубине души я тепло улыбнулся. Такой забавный и трогательный трудоголизм с самого утра… Я еще раз постучал по двери, на всякий случай, вдруг он даже не слышал.
- Проходи, - буркнул мужчина. Он что-то чиркнул ручкой в своем листке, недовольно хмурясь и кусая губу. Отложив работу, он с усталой улыбкой посмотрел на меня. – Доброе утро, Мамо. Неужели вспомнил что-то новое о той ночи?
- Нет, - я с искренним любопытством разглядывал куклу, стоявшую на секретере возле самой двери. Знаменитый сыщик в своем узнаваемом с первого взгляда костюме и с трубкой. Он склонился к земле и что-то разглядывал через лупу. Я с интересом заглянул туда же и с удивлением обнаружил на поверхности комода чьи-то следы, нарисованные краской.
- Мамо, - позвал меня детектив, заметив, что я отвлекся и безнадежно завис на разглядывании цепочки маленьких следочков, ведущих к розетке, сделанной в виде окошка в стене. – Что ты хотел?
- Просто кое-что спросить, - я с азартом включил в розетку вилку, лежавшую с ней рядом, и с почти детским восторгом заметил на гладком абажуре лампы, до этого казавшемся белоснежным, отпечатки маленьких кукольных ручек. – Ух ты! – я одним пальцем коснулся отпечатка.
- Так спрашивай! – повысил голос Уми.
Я дернулся от неожиданности, резко выключил лампу, отошел на шаг от секретера и спрятал руки в карманы. Уми покачал головой. Видимо, все посетители реагировали на маленькую реконструкцию расследования примерно одинаково.
- Скажите, детектив, - неуверенно начал я, присаживаясь в кресло, на которое мне указал полицейский. – С тех пор, с лета… Вам удалось что-то найти о том парне, которого Вы встретили в парке?
Да, я опять спросил прямо. Уми был слишком мудрым, чтобы пытаться выспросить у него что-то осторожно, намеками. Мужчина встал, важно прошелся по кабинету, остановившись у секретера, и открыл один из отсеков, самый верхний. Мне показалось, что сейчас он достанет оттуда целую папку документов, и мне станет ясно, кто же этот парень, который терпеливо ждет меня на скамейке в сквере, но детектив просто достал степлер и скрепил те несколько листков, которые чиркал ручкой, когда я пришел.
- Нет, - сказал он, убедившись, что листки скреплены не ровно, но не став ничего переделывать. – Ничего.
- Оу, - я растерянно выдохнул. Получается, я зря спросил. Детектив только лишний раз убедился, что этот парень с амнезией меня почему-то волнует. Интересно, какие догадки он строит по этому поводу? Захотелось даже спросить, но я только огорченно поджал губы, опустив взгляд.
- Я не буду спрашивать, зачем тебе это, - тихо сказал Уми. Я не видел его, он был все там же, у секретера с фигуркой сыщика. Но его голос был тихий, спокойный и теплый, как будто мужчина снова устало улыбался. – Просто возобновлю поиски. Ты прав, даже на фоне других дел я не должен бросать потерявшегося человека…
- Спасибо, детектив, - с трудом слабо выдавил я.
- А ты?
Я оглянулся. Уми в этот момент поправлял клетчатый плащик на своей кукле, и мне даже показалось, что последний вопрос задал не он. Но мужчина, заметив мой взгляд, выпрямился, ожидая ответа.
- Простите…
- Ты обещал разузнать.
Детектив поправил очки и убрал с лица мешающую волнистую прядку черных волос, чтобы не лезла в глаза. Глаза у него были самые обычные, но смотрели необычно, очень цепко. Должно быть, дело в пронзительном контрасте. Темная-темная радужка и чистейший белок глаз, густые угольно-черные ресницы и бледная кожа лица, расчерченного двумя резкими линиями острых скул. Казалось, что он четко видит каждую, даже мимолетную мысль, посетившую твою голову.
- Я встретился с большинством из ребят, - ответил я, снова отворачиваясь и блуждая взглядом по вещам на его столе. – Мы сейчас не так близки, но врать мне никто из них все же не посмеет, будьте уверены. Никто из них не может быть…
Я резко замолчал. Мой взгляд выцепил кое-что интересное. На столе среди прочих вещей лежали наручные часы. Что такого, спросите вы? Я совершенно точно знал, то это часы Хиротаки. Других таких я никогда не видел.
- … причастен к убийству, - тихо продолжил я, чтобы не вызывать подозрений. Как бы между прочим взял со стола ручку, повертел в руках, будто бы заинтересованно разглядывая узоры, отложил и осторожно взялся за часы. – У всех есть алиби, детектив. Думаю, с некоторыми Вы и сами успели побеседовать… - мой голос постепенно сошел на почти неразличимое бормотание, будто я говорил сам с собой. – Я поговорил со многими… Только до Хиротаки я так и не дозвонился…
Я слегка повернул голову и замер. Уми стоял прямо за моей спиной, внимательно наблюдая за тем, как я изучаю заднюю крышку часов, украшенную гравировкой с пожеланием счастливого дня рождения. Нет, от этого человека было просто невозможно что-то скрыть. Можно было только попробовать убедить его, что это не стоит его внимания.
- Хиротака не отвечает?
- Да, - я отложил часы и подпер ладонью подбородок. – Он говорил недавно, что устроился на новую работу. Может быть, очень занят там, в командировке, например…
- Не знаешь, чьи часы? – между тем беспечно поинтересовался Уми, обходя свой рабочий стол и усаживаясь в кресло.
Я бросило в жар, я весь напрягся и неопределенно промычал, не в состоянии решить, что ответить. Я не знал, при каких обстоятельствах эти часы попали к Уми, это мешало и путало. А вдруг он нашел их на месте преступления? В таком случае мой честный ответ сильно навредит Хиротаке.
- Я нашел их вчера у себя в кабинете, - пояснил Уми, - видимо, кто-то из посетителей забыл. А здесь за последние дни было столько народу, что я понятия не имею, чьи они.
- В кабинете, - я хмыкнул и улыбнулся. – Нет, простите. На задней крышке есть только поздравление, имени нет.
В кабинете. И что же, интересно, Хиротака делал в кабинете детектива? Уми пригласил его для беседы по поводу убитой девушки? Или пропавших? Или что-то еще?
- Да, верно, даже даты нет…
- Вообще, детектив, это странно, - тихо рассмеялся я. – Довольно трудно, согласитесь, потерять наручные часы, просто сидя в кабинете. Очевидно, это крайне рассеянный и невнимательный человек…
Хиротака таким никогда не был. Что же такого случилось, что он умудрился оставить часы в кабинете, зачем бы он сюда ни пришел?
- Короче, - я слегка хлопнул ладонями по подлокотникам кресла и резко встал, собираясь как можно скорее покинуть полицейский участок. – Я обещаю, что поговорю с оставшимися парнями, может быть, что-то выясню.
- В таком случае, - Уми глубоко вдохнул, резко выдохнув, - я обещаю, что найду информацию о том парне… надеюсь, она нужна тебе не для какого-то гадкого дельца…
- Что Вы, детектив, чистое любопытство, - по-лисьи улыбнулся я, уже осторожно прикрывая за собой дверь кабинета.
Участок я покидал почти бегом, не смутившись даже удивленного взгляда женщины-полицейского, с которой столкнулся в коридоре. Я честно извинился, а помогать ей собирать рассыпавшиеся листки и папки вовсе не обязан, вдруг там секретные документы.
Остановившись у скамьи, я старался дышать ровно, глубоко и спокойно. Разглядывал кусочки неба, видневшиеся между ветками деревьев, молчал и просто пытался не упустить ни одной мысли, крутившейся в голове.
- Почему Хиротака не отвечает, если он в городе? – сам себя спросил я, медленно переводя взгляд на растерянного парня, сидящего на скамейке. – Я должен его срочно найти.
Зэт удивленно приподнял брови, но на всякий случай согласно закивал.
- Пошли к родителям, - я резко развернулся и широкими шагами пошел к выходу из скверика.
- Что? – еще больше растерялся парень. – Куда?
Я только на мгновение остановился, чтобы дать Зэту меня догнать, устало посмотрел на него, будто прося отложить расспросы на потом или обойтись совсем без них. Он все понял, кивнул и старался просто не отставать. Молчал всю дорогу. Я даже время от времени оглядывался, чтобы убедиться, что парень не отстал. Он поднимал взгляд, не поднимая головы, и я тут же отворачивался.
Я снова заговорил с ним только тогда, когда мы уже почти дошли. Собственно, именно это я ему и сказал. Парень, судя по мимолетной улыбке, ужасно обрадовался. Должно быть, устал, отвык от таких долгих прогулок. Дом родителей встретил нас гостеприимно – широко распахнутой входной дверью. Мама охапками таскала в дом садовые украшения, которым было суждено пролежать всю осень и зиму на темном чердаке, ожидая новой весны. Она замерла в двери и лучезарно улыбнулась мне, но все же немного напряглась, заметив, что я не один. Мама очень хорошо относилась к Каэдэ и Юкки, была неплохо знакома с Нанахоши и Хиротакой, встречалась с парочкой других моих приятелей, но все же к новым знакомым относилась с осторожностью, ведь помнила о моей бурной молодости.
- Он не из банды, - тихо, почти одними губами прошептал я.
Улыбка снова расцвела на мамином лице, еще более счастливая, чем при встрече. Необыкновенные - медового цвета - глаза тепло блеснули в свете неяркого солнца, она кокетливым движением убрала за ухо прядь осветленных волос, чуть не выронив какие-то украшения, которые держала, и тихо рассмеявшись этой неловкости, отошла вглубь коридора.
- Проходите, мальчики, - затараторила женщина, тут же убегая в комнату, и продолжая кричать уже оттуда. – Простите, что так негостеприимно. Совсем ничего не успеваю. Отец заедет с минуты на минуту, а у меня еще столько дел!
Она снова появилась в коридоре и улыбнулась Зэту. Я едва успел представить их друг другу, а она уже торопливо извинилась и убежала на второй этаж. Я продолжал растерянно мяться у порога. Похоже, она, в самом деле, очень торопилась.
- А в чем дело, мам?
- Отец сейчас в магазине, - крикнула мама и на какое-то время замолчала. А потом продолжила, появившись у меня за спиной, зайдя с улицы, из-за чего я аж шарахнулся в сторону. – Он проверит все и заедет за мной…
- Ты что, из окна что ли выпрыгнула? – пробормотал я, удивленно глядя то на женщину, то на лестницу, по которой она поднималась меньше минуты назад.
- … и мы поедем к родителям. Его мама пригласила нас на ужин, после мы с ней посоветовались и решили, что мы с папой вполне можем погостить у нее пару недель.
- Замечательно…
- … Так что я срочно привожу все в порядок. Как раз хотела тебе позвонить, - мама, пробегая в очередной раз мимо нас, остановилась и широко распахнутыми глазами посмотрела на меня, будто пытаясь вспомнить, где оставила телефон, не понимая, что он уже не нужен. – У тебя есть наш ключ, верно?
- Да, есть.
- Тогда, милый, пожалуйста, поливай мои цветы, хорошо? Хотя бы раза два в неделю…
Она не дождалась ответа и убежала на кухню, начав греметь посудой так, будто не порядок наводила, а войну затеяла, не совсем понятно, с кем, но, судя по звукам, бои шли бурно и ожесточенно. Я обернулся, оценивающе осмотрев Зэта с ног до головы.
- Разувайся, - скомандовал я, расстегивая куртку.
Парень дернулся в сторону и забился в угол, где на него чуть не упала висевшая на ржавом гвоздике картина с лилиями. А сейчас-то он чего испугался? Я покачал головой и крикнул:
- Мам, раз вы с отцом уезжаете, можно я поживу во время отпуска в вашем доме? Заодно и цветы поливать буду…
- Да, конечно, - сказала мама, проходя из кухни в зал со стопкой тарелок и чайником. Она на мгновение остановилась, скользнула взглядом по зажавшемуся в угол Зэту. – Если хотите - пожалуйста.
 
KsinnДата: Пятница, 30.05.2014, 17:48 | Сообщение # 10
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
- Хотите, - буркнул я, когда она скрылась за шторкой, и стала перебирать вещи в стенном шкафу, - и как эта женщина догадалась, что я тебя сюда не просто так притащил?
Зет только улыбнулся и потянул шнурок, развязывая узел. Пока он тихонько сидел на кухне, отвлеченный вкуснейшим домашним печеньем, я немного помог маме со сборами, подробнее расспросив про их дела и это неожиданное решение отчалить в гости, а заодно незаметно позвонил с домашнего телефона Каэдэ на работу, попросив заглянуть вечером.
Вскоре подъехал отец, мама была уже полностью готова, стояла на крылечке с большой сумкой в руках и рассказывала мне обо всем, что я обязан буду делать в ее отсутствие, а о чем могу даже не мечтать. Совсем как в детстве. Даже тогда мама доверяла мне, как взрослому и ответственному человеку, но даже сейчас не могла обойтись без наставлений.
- Муми-мама, - вздохнул я, провожая взглядом машину родителей до угла. В самом деле, они напомнили мне детскую книжку, герои которой неожиданно собрались и уехали жить на небольшой островок с уютным маяком и скалами. Была у моих родителей даже своя Малышка Мю, маленькая и вредненькая недособачонка, тявкавшая на все, что попадалось ей на глаза. Вот только Муми-тролль в этой истории почему-то остался дома.
- Не-е-ет, - протянул я, покачав головой, - я не похож на Муми-тролля.
- Это точно, - с усмешкой поддакнул хорошо знакомый голос откуда-то слева. – Разве что щеками. С чего вдруг такие мысли? Сказок обчитался?
Я хмуро посмотрел на Каэдэ, махнув на него рукой, чтоб не задумывался о такой ерунде, пошел в дом, и друг поспешно поскакал за мной.
- А ты чего так рано? – первым делом спросил я, впуская друга в коридор, мельком осмотрев улицу, и закрыл дверь на все имеющиеся замки.
- Короткий день.
- Уж очень короткий. Сейчас же только обеденный перерыв.
- А у меня после него работы нет.
Когда мы зашли в зал, Зэт уже мирно спал на диване, обнявшись с подушкой, поджав ноги и не заняв даже половины места на нем. Я в последнее время все время пытался понять, всегда ли парень засыпает так быстро, или это связано с болезненной усталостью. Я хотел было что-то сказать, но Каэдэ шикнул и вытолкал меня в кухню. Ну вот, не хватало еще, чтобы меня из моей же гостиной выгоняли. Пусть родительской, а не лично моей, но это ничего не меняло.
- Да я просто плед хотел найти, чтоб не замерз, - пробубнил я, усевшись за стол и недовольно сложив руки на груди.
- Ууу, какой заботливый, - издевательски протянул Каэдэ. – Материнский инстинкт проснулся?
Я скривил губы, но все же посмотрел на него. Мужчина весело улыбался и перебирал печенье, выбирая самое большое. Печенье, которое ему даже не предлагали.
- Отцовский? – слабо возразил-вопросил я.
Каэдэ часто замотал головой, прожевал печенье и только после этого ответил:
- Отцовский – это когда тянет заработать побольше денег для семьи. А когда тянет готовить, цветочки поливать, заботой и уютом всех окружать… материнский, лидер.
Я искоса посмотрел на горшок с непонятным мне растением, стоявший между нами на кухонном столе. Растеньице выглядело весьма уныло, мясистые зубчатые листочки тянулись вниз, как будто хотели выпрыгнуть на стол прямо с корнями и убежать. Когда-то, если не ошибаюсь, я видел на нем красноватые цветы, но сейчас оно, действительно, походил на кактус, как его называла мама. Полить беднягу, в самом деле, так и тянуло.
Я с нажимом провел ладонью по лицу и огорченно захрипел, понимая, что окончательно теряю в себе себя. Каэдэ что-то невнятно прохрустел и сочувствующе похлопал меня по плечу. Захотелось кинуть в него чем-нибудь тяжелым, и я решил, что, может быть, еще не все потеряно…
- Как твой отпуск? – между тем спросил меня друг с таким наслаждением, будто не вопрос задал, а на неделю улетел на тропические острова.
- Замечательно, - уткнувшись взглядом в несчастный кактус, я монотонно и как-то отстраненно продолжил, - я поговорил сегодня с Уми. Он обещал разобраться, откопать информацию про Зэта. Скоро мы узнаем, кто он. Найдем его семью…
- Замечательно, - кивнул Каэдэ
- Угу, - я медленно перевел на него уставший взгляд. – Как-то не особо хочется, если честно. Я уже привык…
- Привык?
- Теперь хотя бы не с мебелью разговариваю вечерами, а с живым человеком.
- Я тоже с тобой разговариваю, - со странной интонацией сказал мне друг, кажется, решив, что я прировнял его к пуфику. Я не смог понять то ли он обиделся, то ли слишком удивился, то ли что-то еще.
- Но ты приходишь и уходишь, а он всегда рядом. Даже телевизор смотреть не так скучно, как раньше.
Каэдэ усмехнулся. Он откинулся на спинку стула, сложил руки на груди и внимательно посмотрел на меня, я же не знал, куда себя деть. Каэдэ с трудом прятал улыбку, а когда заговорил, в его голосе так и слышались усмешки:
- Такое чувство, что ты щеночка на улице подобрал и теперь упрашиваешь оставить его в доме.
- Кота, - тихо поправил я.
- Ты хоть соображаешь, что он не котенок, а человек, Мамо? – Каэдэ шутливо хлопнул меня по лбу лежавшей поблизости варежкой-прихваткой. – Его, наверное, родители ищут.
- Так я ни о чем таком и не говорю. Просто…
- Просто не отдам никому свою новую игрушку, да?
- Пошла к черту, гадость надоедливая, - ядовито прошипел я, удивившись, как еще не клацнул зубами на манер разозлившейся бездомной собаки.
- Вот, ты начал ругаться. Значит, я угадал.
Я ему тут душу изливаю, а он, как всегда, все портит. Настоящий лучший друг, ничего не скажешь. Я не любил обсуждать серьезные дела с Каэдэ. У таких разговоров было две крайности. Либо он относился ко всему слишком серьезно, мне даже страшно становилось, начинал думать, как это я еще живу с таким неподъемным грузом проблем. Либо беседа превращалась в самый обычный балаган, мы быстро забывали, о чем вообще говорим, порой доходя вот да таких мелких, несерьезных ссор. Все это зависело от его настроения…
- Тоже хочу большой дом, - вдруг мечтательно протянул Каэдэ, крутясь на стуле и с улыбкой оглядывая кухню так, будто видел ее в первый раз. – Шикарно.
- Шикарно, - буркнул я, поняв, что сегодня серьезного разговора снова не получится.
- А ты? Не надоело жить одному на съемной квартирке?
Мужчина махнул в мою сторону печенькой и исподлобья посмотрел на меня так, будто я ему своей квартирой всю жизнь порчу. Я удивленно отодвинулся немного назад, настороженно глядя на друга.
- Ну и что, что я живу на съемной квартире? Где написано, что человек будет счастливым, лишь обретя собственную жилплощадь? Я живу в ней уже пять лет, мы с этой крошкой сроднились, душа в душу, и никакой большой дом нам не нужен… И что еще за тяга поговорить о семье, о доме? Каэдэ, ты что, стареешь?
- Нет, - звонко рассмеялся мужчина. – Просто пытаюсь тебя подловить. Мне показалось, что это как раз ты вышел из затянувшейся поры юношеской безшабашности. Проверяю. Я, как правая рука, обязан следить за самочувствием нашего вожака.
Как ни странно, он имел право на эти громкие слова. Каэдэ был тем, кто спасал меня всегда, в любой ситуации. Будь то обычное плохое настроение, простуда или сломанная нога. Больше за меня переживала только мама. Но забота его порой проявлялась немного странно. И если с народной медициной я был готов мириться, то начавшиеся с недавних пор разговоры мне совсем не нравились.
- Мы утром встретили Юкки, - я резко перескочил на другую тему, понимая, что иного пути у меня просто нет. Каэдэ, услышав имя моей подруги, нервно передернул плечами и притих, ожидая, видимо, самого худшего. – Она сказала, что пропала еще одна девушка.
- Еще одна пропажа. И чего же хочет этот похититель? Почему он не выдвигает никаких требований?
Мужчина внимательно смотрел на печенье, будто хотел найти ответ именно в нем.
- Фильмов много смотрел, говоришь? – усмехнулся я. – А почему ты не допускаешь, что ему нужны именно девушки, а не то, что можно потребовать за их жизнь и свободу?
О таком варианте он просто не думал. А ведь и его исключать нельзя. Как и тот, что все эти пропажи простое совпадение.
 
KsinnДата: Пятница, 30.05.2014, 17:49 | Сообщение # 11
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Часть шестая.

Me and the dragon
Can chase all the pain away.

So before I end my day, remember...

My sweet prince
You are the one

В тот вечер город все же дождался дождя. Нанахоши, едва успевший зайти в дом до его начала, с ужасом смотрел на оконное стекло, по которому сплошным темным потоком текла вода, и не переставал повторять, что нужно было ехать на машине.
- Не переживай, - не отрываясь от изучения коллекции фильмов, выстроившейся на полке над телевизором, сказал Каэдэ. – По такому ливню ты не успеешь добежать от дома до машины, уже будешь похож на лужу. Сиденья только намочишь.
Но мужчину это никак не успокоило, так что его стенания все продолжались.
- Помолчи, пожалуйста, если ничего другого сказать не можешь, - вздохнул я минут через десять, просто не смог больше терпеть его нытье. – Я уже устал от этого.
- Устал, - холодно повторил Нанахоши. – Так отойди от дел. Давно пора.
Мы с Каэдэ непонимающе переглянулись. Нанахоши, все еще стоявший у окна, не оглянулся. Я видел в отражении в стекле, как он едва заметно улыбается, наслаждаясь произведенным эффектом.
- Тебе давно пора уйти на покой… лидер…
- Нанахоши! – Каэдэ впился пальцами в коробку с диском, которую держал в руках. Впервые за долгое время я видел его таким суровым. – Думай, что говоришь!
- Но ведь я прав, - мужчина повернулся к нам, и улыбка его стала еще шире, хищная, даже ядовитая. – Нас до сих пор боялись бы, будь у нас лидер получше… - он сложил руки на груди и начал рассуждать, изображая задумчивость. Всем было предельно ясно, что намекает он на себя. – Лидер уличной банды… Он должен быть сильным, решительным, жестким. Разве нет?
Он посмотрел на меня. Холодно и колко. Я только слегка приподнял бровь, выказывая безразличие и даже в какой-то степени презрение к его мнению.
- Мамо, не слушай его, - прохрипел Каэдэ, отложив диск в сторону, и медленно подошел к приятелю. – А ты, блоха, не зазнавайся!
- Уличные банды не терпят малодушных, - спокойно ответил Нанахоши, снизу вверх глядя Каэдэ в лицо.
Каэдэ был задирой в нашей банде. Интересная позиция, их еще часто зовут шавками. Я, если честно, привык звать шавками всех, кто входил в такие вот группировки, так что слово «задира» считал более подходящим. Его веселое и артистичное поведение всегда вдохновляло ребят. Он давал толчок к решительным действиям. И даже в драке задиры всегда играли особую роль. У них была своя война. Словесная. Игровая. Кто ярче, кто интереснее, кто харизматичнее. Лидеры отдают распоряжения, но именно задиры заставляют их выполнять.
Но… если Каэдэ был началом действия, то Нанахоши был его завершением. Я уже говорил, он умел успокоить разгорячившихся псов. Такая цепь держала крепко. Каэдэ и Нанахоши всегда был друг для друга врагами среди друзей. Они делали одно общее дело, но выполняли противоположные функции. Такое взаимодействие всегда рождает особые отношения, особое уважение. Очень шаткое и хрупкое.
Сейчас мне было странно смотреть, как они меняются местами.
- Ты ведь и сам всегда видел, что Мамо не справляется, ему всегда не хватало сил и решительности!
- Знаешь, - сказал я тихо, решив все же вмешаться в их спор. – Я оставался лидером только потому, что банда у нас слишком необычная. Не глупое стадо озлобленных животных… Слишком неординарные и своенравные личности подобрались. Таким нужен не сильный лидер, которого будут бояться, а умный лидер, которого будут уважать и слушать.
Такой завуалированный комплемент парню, явно, понравился, и он даже не заметил, что я еще и назвал его не достаточно умным, чтобы управлять нашей бандой.
- Бунтовщик ты, Нанахоши, - вздохнул Каэдэ, усаживаясь на спинку дивана. – Зачем только я тебя привел?.. Устроишь нам кровавую революцию, - он ухмыльнулся. – А ведь не хотел тебя сначала втаскивать в это дело…Надо было слушать сердце…
- Сердце? – глухо рассмеялся Нанахоши. – С чего ты взял, что оно у тебя есть?
- Тш-ш, - распахнув глаза, шикнул Зэт и приложил палец к губам, впервые за вечер напомнив о своем существовании. А мы уже успели забыть, что он в комнате. Мужчина послушно притих и стал оглядываться по сторонам в поисках опасности. Зэт же поймал его ладонь и приложил к груди Каэдэ. Нанахоши посмотрел на свою руку и нахмурился, скривив губы. Наглядная демонстрация, похоже, прошла успешно.
- Да, что-то там, действительно, бьется, - смущенно выдавил он, спеша отделаться от парня.
- Что-то?
- Ладно. Сердце, - сдался Нанахоши.
Он спрятал руку глубоко в карман и торопливо отошел в другой конец комнаты, устроившись на письменном столе рядом со стопкой книг. Я только невольно улыбнулся, наблюдая за этой сценкой. Зэт нравился мне все больше и больше. Он заставлял любого нервничать, просто оставаясь собой. Это дорогого стоит.
- И, пожалуйста, не говори больше, что у Каэдэ его нет, - тихо добавил парень, исподлобья крайне серьезно глядя на совсем стушевавшегося Нанахоши, не знающего куда деться.
Каэдэ, пораженно глядя куда-то в пустоту, улыбнулся и растрепал жесткие черные волосы своего юного заступника.
- Хорошо, что ты не кота завел, - шепнул он через минуту, незаметно подобравшись ко мне, - коты линяют…

***

Со следующего дня я заметил в своей жизни странные изменения. Они были связаны с Уми. Я сталкивался с детективом каждый день. Каждый. Появилось ощущение, что мужчина меня просто выслеживает. Причем, встречались мы чаще в районе, где находилась моя квартира, что наводило на определенные мысли.
- Неужели, Уми все же подозревает именно меня? – возмущенно фыркнул я, спрятавшись за угол и потащив Зэта поближе к себе. Не хотелось видеть детектива.
- Но у тебя алиби. Вы это уже обсуждали, - как-то жалобно выдавил парень, прижимаясь спиной к холодной кирпичной стене и виновато глядя на меня. Он зябко втянул голову в плечи, с готовностью пододвинулся ко мне и вцепился в мою куртку, то ли пытаясь выглянуть из-за угла, то ли просто желая почувствовать себя спокойнее. – Ты ведь рассказал ему.
- Кто знает. Может быть… неубедительно…
- Но ведь это правда? – в его голосе скользнула тень мольбы, он просто упрашивал уверить его в моей невиновности.
- Конечно, - смущенный таким поворотом сказал я, с трудом заставив себя не отвести малодушно взгляд. Зэт прикрыл глаза. Я уже хорошо знал, что это значит, поэтому на всякий случай приобнял его одной рукой. Хоть немного спокойнее.
Казалось, что Уми сменил свое мнение. После нашего разговора я был уверен, что Уми не сомневается во мне. Но… что же, в таком случае, происходит? Может быть, кому-то другому детектив поверил больше? Но кому?
- Кто-то хотел меня подставить?.. – я даже не сразу понял, что мои мысли шепотом вырвались из переполненного ими сознания.
- Думаешь, кто-то переубедил детектива уже после?.. – на этих словах я понял, что парень все же уползает куда-то вниз из-под моей руки. Не зная, что делать, я присел на корточки, позволив ему чуть ли не разлечься рядом, навалившись на мое плечо.
С неприятным чувством я вспомнил часы, которые нашел на столе в полицейском участке. Думать о них всерьез не хотелось.
- Возможно.
- И что делать?
- Посмотрим…
Я попытался ободряюще ему улыбнуться. Вышло плохо, но для Зэта вполне хватило. Уми крутился около моего дома еще довольно долго. Точно поджидает, подумалось мне. Мы все так же молча сидели у стены, я смотрел на желтые занавески в чьем-то окне и прислушивался к собственным мыслям, доносящимся до меня как будто через шум машин на дороге, за углом, голоса людей и шумное сбившееся дыхание Зэта.

***

Но в какой-то момент я все же не выдержал этого напряжения.
- Зэт, я хочу прогуляться, - задумчиво протянул я, лениво наблюдая, как парень читает очередную книгу из родительской коллекции. Это было его любимым занятием, так что я втайне радовался, что мой отец когда-то давно решил продавать именно книги – в доме их было непередаваемо много, в каждой комнате было по целому стеллажу от пола до потолка, от одной стены до другой, настоящее книжное царство.
- Как скажешь, - пожал плечами парень, слабо улыбнувшись. Он стал спокойно принимать необходимость куда-либо выходить из дома..
- К одному знакомому, - уточнил я. Парень напрягся, но старался не подавать виду. – Хочу с ним поговорить… Мне это нужно.
Я цапнул со столика свой телефон, набрал знакомый номер. Хиротака снова не ответил. Это повторялось раз за разом, несколько дней подряд, я бы даже привык, но это пугало.

***

Когда на следующий день мы подошли к нужному месту, я ничуть не удивился, что Зэт снова не захотел идти со мной. Я и сам чувствовал какое-то волнение, стоя перед этим зданием, что уж говорить про светлую покосившуюся дверь с ржавой ручкой, возле которой я вскоре остановился, собираясь с духом.
Войдя в кабинет, я не успел толком оглядеться – мое внимание привлекли пятна на халате хозяина комнаты. Не удивительно, что мой решительный настрой моментально испарился. Так ещё и его попытался кто-то подпортить. Правда, враг подкрался незаметно и с совершенно неожиданной стороны – с пола. Я просто поскользнулся и с соответствующим моему возмущению грохотом упал, неслабо приложившись спиной и, кажется, услышав хруст в позвоночнике.
На этот грохот, само собой, мужчина оглянулся. Медленно повернулся на стуле, не убирая от губ рук с незажженной сигаретой и вхолостую чиркающей зажигалкой, и ошарашено посмотрел на меня. Как обленившаяся мышь, к которой в нору завалилась вконец обнаглевшая кошка, сшибая все на своем пути и нецензурно обмяукивая всех и всё.
- Как не стыдно, курит он на рабочем месте, - протянул я.
- Простите, лидер, - по привычке выдавил Рёхей, отложив сигарету до более удобного случая, а после, одумавшись, добавил: - Мои посетители не особо возражают, когда я курю в их присутствии, им уже как-то все равно.
Небольшое помещение его кабинета было оформлено в лучших традициях кровавых ужастиков. Старая плитка на стенах, когда-то белая, а сейчас желтоватая, коричневая краска до середины стены. Высокий потолок и два узких окна под ним, почему-то вопреки здравому смыслу и правилам старательно заколоченных снаружи. Расцарапанный линолеум с рисунком под дерево. В углу - покосившаяся ржавая раковина, а над ней – грязное прямоугольное зеркало в деревянной рамке, одна из сторон которой отвалилась и сиротливо лежала на бортике раковины. Рабочий стол Рёхея неприятно напоминал стол для вскрытия в секционном зале, он стоял на точно таких же железных ножках, покрытых облупившейся белой краской. Поэтому как-то странно было увидеть на нем микроволновую печь и тарелку с куриными крылышками и картошкой фри, политыми густым томатным соусом. Я скривился и малодушно передернул плечами.
- Если хочешь, можем пойти в комнату отдыха, - сжалился Рёхей, пряча в микроволновку тарелку со своим обедом. Почему-то обедать в столовой, как все нормальные работники морга, он не хотел, - там даже уютно.
Уютно – понятие относительное. И то, что для Рёхея было уютным, зачастую большинство людей с отвращением обходило стороной, так что я решил не рисковать.
- Да ладно уж, - отмахнулся я, осторожно поворачивая ногу и пытаясь выяснить, на чем же поскользнулся. К моему несказанному счастью, это оказался всего лишь тот самый соус. – Порядок бы вам тут навести.
- Хиро этим как раз занимается, - Рёхей кивнул за мою спину.
Я оглянулся. Надо мной, недовольно хмурясь и поджав пухлые губы, стоял знакомый невысокий беловолосый парень. Раскосые темные глаза с наплывающими складками век были полуприкрыты от усталости, но смотрели из-за очков вполне воинственно. Некрупный подбородок мягкой, может быть, даже, как говорят, безвольной формы, был слегка выдвинут вперед, и я понял, что мое затянувшееся сидение на полу пора прекращать, а то еще получу шваброй с грязной тряпкой по своей многострадальной шее.
Я отлично помнил его лицо, ведь виделись мы когда-то достаточно часто. Но нормально общаться с ним мне практически никогда не приходилось, так что я слабо представлял, что он за человек. Однако Рёхей всегда отзывался о нем исключительно положительно, а это давало повод доверять этому пареньку.
- Привет, - буркнул я, торопливо поднялся и отскочил к двери, оставив несколько красных следов.
- Вытрите ноги, - посмотрев на это безобразие, он шваброй подпихнул ко мне половую тряпку. - Я только что полы в коридорах помыл.
Я послушно выполнил приказ и снова отошел, теперь уже в уголок, чтобы не мешать. Хиро моментально подобрел, оперся на швабру, расслабился и стал прислушиваться к нашему разговору.
- Каэдэ тут случайно проговорился, что у тебя какие-то перемены в жизни, наконец, начались, - сказал Рёхей, улыбаясь, от чего его и без того довольно узкие, но вытянутые глаза в полутьме стали походить на две тонкие линии, аккуратно нарисованные черной тушью на фарфоровом лице-маске куклы. Необычной куклы. Со сплошным узором татуировок по рукам и шее, шариком пирсинга под губой, таким же, как у меня, и короткими, жесткими волосами с одним выбеленным виском.
Среднего роста и достаточно стройный, он казался тощим из-за выпирающих ключиц и острых акромионов, неестественно отведенных назад, как будто мужчина все время пытался свести лопатки вместе. Вот только украшенная татуировками шея по-лебединому тянулась вперед, и создавалось впечатление, что он хочет нагнуться к собеседнику, но не может. Из-за всего этого рабочий халат на нем сидел, откровенно говоря, как на вешалке, образуя глубокую складку-драпировку от одного плеча к другому, через грудь.
Его образ тоже почти не поменялся со времен активности нашей банды. Разве что он стал чуть старше и еще таинственнее. Лицо стало более угловатым и острым, а взгляд – не таким открытым.
- Кота себе завел, - неохотно отозвался я, решив, что друг не мог рассказать всю историю, а лишь случайно проговорился о «каких-то переменах».
- Что за порода? – Рёхей стал деловито перекладывать папки с документами из одного ящика стола в другой, чтобы избавить начавшего нервничать гостя от своего пристального взгляда.
- Я не уверен пока…
- Британский дымчатый, - громко хмыкнув, заключил Рёхей. Мужчина встал, взял с полки пепельницу, вытряхнул ее содержимое в мусорное ведро и поставил обратно, но садиться после этого не стал.
- Ты его видел что ли? – удивленно пробормотал я, задумавшись и, признаться, не найдя никакого внешнего сходства между Зэтом и вышеупомянутой породой. Должно быть, мужчина имел в виду что-то другое.
- Вы же вместе пришли…
- Но у тебя же нет окон в кабинете.
- Но это же я - пожав плечами, ответил Рёхей. Невероятная проницательность была его отличительной чертой, из-за этого его даже экстрасенсом иногда называли. Так и было, хоть он и отшучивался, не соглашался. Готов поспорить, он проводил вскрытия лишь потому, что так принято и этого требовала его работа, но всегда заранее знал, от чего и как умер поступивший к нему в отделение человек. Но, конечно, ответственно вскрывал, надрезал, распиливал, осматривал, изучал, измерял, взвешивал, относил в лабораторию срезы органов и вообще делал все то, что положено делать любому обученному патологоанатому на рабочем месте. – Пошли на улицу, а то после встречи с моим «детем» твой «кот» рискует остаться без хвоста.
Я огляделся и понял, что Хиро успел незаметно выскользнуть из комнаты, видимо, сообразив, что говорим мы отнюдь не о домашнем любимце.
Когда мы вышли во двор здания, Хиро, действительно, с любопытством разглядывал Зэта, делая вид, что выбрасывает мусор. Тот неуверенно переминался с ноги на ногу и старался не смотреть в сторону блондина.
- Я же сказал, - хмыкнул Рёхей, доставая из кармана своего белого халата сигарету.
Хиро и Зэт тут же с разных сторон подтянулись к нам, заставив патологоанатома еще раз усмехнуться и замолчать.
- Ты ведь знаешь, о чем я пришел спросить… - сказал я, сам себе этим напомнив знакомого детектива. Я сделал шаг в сторону, подпихнув и Зэта. Что-то мне подсказывало, что он никогда не был курильщиком.
- Догадываюсь, - буркнул мужчина, с интересом проследив за этой сценкой, и снова замолчал.
- Тело той девушки с пустыря доставили к тебе?
- Женщины, - автоматически поправил патологоанатом. – Да. Хочешь посмотреть фото? – он усмехнулся, когда я торопливо замотал головой. – Да, ее доставили в морг как раз в мою смену, так что вскрывать бедняжку пришлось именно мне.
- И что… что ты можешь сказать?
- Убийство, - почему-то тихо рассмеялся патологоанатом. Это создавало впечатление, что за время работы в морге мужчина окончательно утратил жалость к людям и стал видеть в них исключительно мясо на костях, требующее детального изучения и описания. Как добродушный деревенский мальчишка, за годы вынужденной подработки на местной скотобойне, превратившийся в хладнокровного мясника. – Она умерла от сильного удара по голове… Думаю, убийца толкнул женщину, от чего она ударилась о стену или что-то в таком роде…
- Это твое личное мнение? – осторожно спросил я. Рёхей кивнул, поняв туманный намек. – А что-нибудь еще?
- Об убийце?
- Я его знаю?..
- Кажется, да…
По моей спине пробежали неприятные мурашки, как полчище многоножек, щекочущих и кожу своими мерзкими тоненькими лапками, и сознание одной мыслью, что они по тебе ползают. В голове крутились мысли, за которые я не мог толком ухватится. Когда Зэт осторожно коснулся кончиками пальцев своей шеи, отвернувшись в другую сторону, я почувствовал, как внутренности сковало холодом. Даже в глазах на какое-то мгновение потемнело. Я снова видел темную подворотню с яркой чертой света от фонарика. Вдохнув поглубже, чтобы справиться с наваждением и вернуться в реальность, я невнятно замычал, не зная, что сказать.
- Я не вижу в последних годах ее жизни родственников или близких друзей. Да, есть несколько знакомых. Они связаны какими-то общими делами, но не выдадут себя, залегли на дно, опасаясь за собственные шкуры, - Рёхей пожал плечами, будто ответив сам себе, что, да, ничего не поделать. - И больше никого…
- Совсем?
Такое фатальное одиночество меня настораживало. Должно быть, у совершенно одиноких людей иногда возникает ощущение, что кроме них на Земле нет никого. Таким же одиночкой казался и Зэт.
- Как я понимаю, ее муж умер несколько лет назад. После этого она и изменилась.
- Ты так много о ней видишь…
- Я видел кровавое месиво, получившееся из ее мозгов, - холодно вставил врач, понимая, к чему я клоню.
- И, тем не менее, не видишь, кто ее убил, - все же закончил я свою мысль. – Почему?
- Эта женщина много раз пыталась покончить с собой. И убийство стоит для меня в одном ряду с теми попытками. Как будто, знаешь, как будто… она сама виновата в том, что случилось. Просто ей кто-то помог.
- Это была ее просьба?
- Не совсем. Скорее, - мужчина вздохнул и задумчиво пожевал губу, подбирая слова, - она осознанно нарывалась на подобный исход.
Я задумался, а холодный ветер резким порывом растрепал волосы и даже заставил зажмуриться. Он с азартом шумно перебирал листву на деревьях, выискивая первые пожелтевшие листочки, чтобы с тихим шуршанием разбросать их по еще совсем серым, почти не тронутым яркими красками осени дорожкам. Так осень заявляла о себе, о том, что пришло ее время устанавливать свои порядки. Ведь сентябрь уже подходил к концу, а горожане до сих пор жили последним днем лета, застряв в его атмосфере из-за того происшествия.
- Откуда шрам? – достав еще одну сигарету, спросил мужчина, поняв, что я не в состоянии продолжить разговор.
- Да так, - я прикрыл рукой тонкую красную полоску, пока еще остававшуюся на щеке, - поцапался с одной местной шавкой…
- Ммм, - патологоанатом посмотрел на Зэта, видимо, поняв, что без его участия не обошлось, а тот аккуратно на пальцах показал ему цифру семь. Рёхей подавился дымом, выронил сигарету и глухо закашлялся.
- А я давно говорю, что пора бросать, - вставил свое тихое нравоучение Хиро, недовольно поднимая окурок и бросая его в ведро.
- Я всегда знал, Мамо, что ты отчаянный. Но, прости, никогда бы не подумал, что ввяжешься в такое дело ради кого-то.
Фраза была ужасающе знакомой. Как и мысль, вложенная в нее. Я хмуро посмотрел на приятеля.
- Ну, правда, - в его голосе появились какие-то жалостливые нотки, он виновато улыбнулся и продолжил, не очень старательно изображая заботу, - один против семи. Лидер, Вы совсем себя не бережете… Вас же могли серьезно ранить! Какое счастье, что обошлось…
Обошлось…
Меня даже передернуло от этого слова.
Почему-то именно его я помнил из того вечера. Именно на нем Рёхей сделал акцент.
- Значит, ты все же иногда выпускаешь на волю того юнца. Это верно, он часть тебя. Только держи его под контролем…
- Держу, - уверенно сказал я, все же не понимая, правильно ли разобрался, о чем он.
- Ты сильно изменился, - с какой-то даже улыбкой сказал он.
- Изменился? – осторожно спросил я. Многие мне это говорили. Я и сам это говорил. Но новое мнение мне было интересно. – И как? Я стал хуже?
 
KsinnДата: Пятница, 30.05.2014, 17:50 | Сообщение # 12
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
- Ты ведь знаешь, Мамо, - Рёхей махнул рукой, придавая своей речи какой-то образности, возвышенности. - Зачастую то, что хорошо для человека, плохо для общества. А то, чего требует общество, плохо для человека.
С этим я поспорить не мог. Жизнь давно доказала мне, что так оно и есть. Либо ты живешь для себя, либо для общества. Сочетать не получается практически ни у кого.
- Общество тебя полюбило…
- Что? – я даже растерялся.
- Готов поспорить, ты теперь ненавидишь себя, - он переглянулся с Зэтом, и тот, плотно сжав губы, в который раз отвел взгляд, подтверждая, что Рёхей прав.
- Как же вы двое любите меня пугать…
- Ты всегда боялся страшилок и городских легенд.
Я нервно улыбнулся, понимая, насколько точно он сказал. В больное место.
- Слышал новую? – спросил я.
- Про Фонарика? Да, конечно. Зэт на него похож, вам не кажется?
Хиро согласно закивал, Зэт только слегка улыбнулся, я же тяжко вздохнул.
- Не переживай. Про наш морг тоже в прошлом году ходила одна легенда…
Он затянулся, медленно, с наслаждением выпустил дым, увлеченно разглядывая его переплетения, но продолжать после этого не стал. Хиро, поняв, что я жду подробностей, глянул на Рёхея, потом на меня, снова на Рёхея и, вздохнув, заговорил сам:
- Глупая история про зомби…
- Трупы, - перебил его патологоанатом, парень раздраженно поджал губы, - уставшие после нудного и не самого аккуратного вскрытия, под покровом ночи встретились в секционном зале и, тихонько переговариваясь, незаметно выбрались из морга, держась за ручки, чтобы погулять.
- Остатки внутренностей не растеряли?
- Видимо, нет. Понятное дело, что все это лишь болтовня. Но и у нее есть свое объяснение.
Я прыснул, представляя себе такое зрелище.
- Что же было на самом деле?
- Второй врач, - снова пришлось отвечать Хиро. – И медбрат. Они что-то отмечали, сильно напились к концу смены и среди ночи в самом прямом смысле уползли из морга почти за час до ее окончания. В то время как раз были частые проверки…
- Да, я решил их прикрыть, - кивнул мужчина, подтверждая слова друга. – Не скажу, что я им помочь хотел… Просто чувствовал, что мы с Хиро однажды можем до чего-нибудь похожего дойти. И ведь не прогадал.
Он рассмеялся, глядя на нахмурившегося и опустившего глаза медбрата.
- Значит, и у этой истории должно быть какое-то объяснение.
- Если только она не правдива, - тихо ответил я врачу.
Мне ужасно хотелось посмотреть на Зэта, посмотреть, что он делает, как реагирует. Но я не мог пересилить свой ступор, все тело будто парализовало, а в голове аж гудело от пустоты.
- Еще вопрос, - с трудом проговорил я, будто со стороны услышав свой голос и только благодаря этому сумев продолжить. Я мельком глянул на Хиро, смирно стоявшего рядом с врачом с ведром в руках и отстраненно смотревшего на начавшие менять цвет деревья. – Вы давно Хиротаку видели?
- Давно, - с огорчением ответил Рёхей, поняв, насколько это для меня важно.
- Но где он может быть? Он говорил тебе, куда устроился?
- Нет, - посмотрев на врача, ответил за него Хиро. – Он сказал только, что взялся за новый проект. Какая-то новая игра. Квест. Говорил, что у разработчиков грандиозные планы, поэтому у него море тяжелой работы.
- Квест… - вздохнул я, хмурясь. Этот жанр игр был у Хиротаки самым любимым, поэтому в работу он, должно быть, ушел с головой, ведь работа - написание игр - была для него смыслом жизни, а не просто средством для заработка на ее поддержание.
- Знаешь, Мамо, сходи к нему домой, - выбросив очередную сигарету в ведро, которое держал Хиро, сказал Рёхей. – Мы-то не знаем, где он обитает, вот и не наведались, а ты…
- Да, другого выхода не остается. Если не ответит на телефон, придется идти.
Мы постояли еще немного, обсуждая всякие повседневные мелочи, пока дворник не спугнул нас, как стайку трусливых воробьев, приближающимся шуршанием своей метлы. Хиро торопливо вытряхнул окурки из ведра и, бросив на нас последний взгляд, поспешил за врачом, который уже скрылся за дверью. Мы с Зэтом тоже задерживаться не стали.
- Домой? – тихо спросил я. Парень кивнул. А мне стало интересно, что он ощущает, называя в разговоре своим домом мой. Привык ли он к этой ситуации так же, как я? Или с облегчением вернется в прежнюю жизнь?..
Когда мы зашли в лес, отделяющий морг от остальных зданий на этой окраине города и успели пройти метров пятнадцать, не больше, нас нагнал Хиро.
- Мамо, я сказать Вам должен, - он остановился, деловито поправил свои большие очки и, шумно дыша, серьезно посмотрел на меня исподлобья, снизу вверх. – К нам тело поступило вчера. Молодая девушка. Рёхей думает, что это может быть самоубийство, хотя и не уверен. А полиция пытается доказать, что ее убили. И… - он замялся и как-то насупился, - полицейские намекали, что это, как бы, секретная информация. Но, само собой, Рёхей сделал вид, что вообще не замечает их присутствия в кабинете.
Парень оглянулся назад, будто проверяя, не подслушивает ли кто-то, стоя за его спиной. Я же растерянно склонил голову к плечу.
- Возможно, это та самая пропавшая школьница, о которой говорят… Мы не знаем точно, родители еще не пришли на опознание - с ними не получалось связаться…
- Зачем ты мне это рассказываешь? – спросил я.
- Рёхей хотел, чтобы Вы знали, - ошарашенный моим удивлением, он широко распахнул глаза. – Она никак не связана с тем убийцей… Рёхей решил, что для Вас это будет важно... простите… Я пойду, всего доброго.
Парень спрятал руки в карманы рабочего халата, зябко поджав плечи, обвел нас потерянным взглядом и, резко развернувшись на каблуках, торопливо и неловко зашагал к зданию морга, едва не срываясь на бег.
Что ж, стоит запомнить, подумалось мне. Раз уж это посчитал важным Рёхей.
Дорожка от заднего входа меня удивила. Она постоянно извивалась между деревьями, плела замысловатые паутинки, то резко запрыгивала на холмик, рассыпаясь песком, то так же неожиданно проваливалась вниз, глядя темными зрачками вчерашних лужиц из заросших желтеющей травой ямок. Казалось, что она упивается своей непредсказуемостью и веселится, наблюдая за моей неуклюжестью. А я постоянно поскальзывался и спотыкался на всей этой гадости. Чтобы протоптать такую дорожку, нужно быть, как минимум, Рёхеем.
Скоро мы вышли на вершину холма, разделявшего лес, где прятался от посторонних глаз морг, и необъятную долину, затопленную городом, как кипучим красно-коричневым морем, поблескивающим стеклом на гребнях волн. Казалось, что домики аккуратно сползают с холмов, собираясь в кучки, плавно перетекающие в огромную толпу-город.
Багровое солнце уже начало медленно холодеть, теряя жизнь, и бессильно опускаться к рваной линии горизонта с бахромой чернеющих вдали высоток. Здания как будто тянули к нему свои тонкие шпили, как паучьи лапки, зовя скорее погрузить город во тьму. Солнце пока еще слабо дышало, отгоняя от себя тучи, но все отчетливее начинало хрипеть шумом приближающегося ливня и кашлять раскатами грома.
- Пошли быстрее, - сказал я, прислушавшись к этим хрипам.
 
KsinnДата: Пятница, 30.05.2014, 17:50 | Сообщение # 13
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Часть седьмая.

Placebo - My Sweet Prince

Все следующее утро дул холодный ветер с западных окраин. С тех самых, где находились морг и кладбище. Из-за этого подсознание мое не покидало неприятное словосочетание «могильный холод». Прежде чем дойти до нас, ветер пронизывал город, пропитываясь его запахами и настроениями, но приветливее от этого не становился.
Небо все утро притворялось кадром из старого черно-белого фильма. И фильм этот, похоже, был немым. Молчала улица, молчали новости, молчал даже Зэт. Неугомонно лепетала только моя интуиция, которая пыталась предупредить о чем-то плохом. Вот только одна беда – плохое задумал я сам. Не совсем уж плохое, но и хорошего мало.
Я отлично помнил квартиру Хиротаки, хоть и был там всего раз.
Как же мне хотелось в тот момент, когда открылась дверь, просто сказать «привет» и напроситься в гости. Отдохнуть и поговорить. Ведь так давно не виделись…
Но я молча смотрел на друга.
Мягкие, довольно длинные волосы были собраны в хвост, из которого выбивалось несколько непослушных, выкрашенных в зеленый цвет, прядок, упрямо лезших в глаза. Молодой человек поправил узкие очки в массивной черной оправе и заставил себя натянуто улыбнуться. Как будто и хотел, но уже не мог.
- Заползай, - выдавил он, отходя немного в сторону.
Я только покачал головой. Хиротака все понял и, лишь пару секунд постояв в нерешительности, стал обуваться. Я молча ждал на лестничной площадке, пока он медленно зашнуровывал кроссовки, искал ключи, поправлял рубашку. А после так же молча шел по городу. Быстро и уверенно. Хиротака шел следом и ничего не говорил, хотя я чувствовал напряжение, колоссальное напряжение. Но все равно я не слышал ничего кроме его тихих, осторожных шагов.
- Мамо? – он впервые заговорил уже на пороге дома, замерев в дверном проеме и оглянувшись на меня.
Где-то под лопаткой неприятно кольнула одним из своих шипов ядовитая совесть. Но было уже поздно ее слушать, поэтому я только недовольно прищурился и несильно толкнул его в спину, заставляя зайти в коридор.
Недавний разговор с Нанахоши заставил меня понять, что я просто не имею права вычеркивать прошлое из своей жизни. А значит, мне придется время от времени возвращаться к себе старому. К тому, кого я в глубине души надеялся забыть. Ведь, уходя в прошлое, он забрал с собой всю решительность, которая была мне так нужна. И я раз за разом буду снова становиться тем парнем из банды. Как говорил Рёхей.
В доме нас встретил торопливый лепет Зэта, он что-то говорил мне, выходя из зала в коридорчик, но резко замолчал и замер, увидев, что я не один. Они с Хиротакой растерянно и даже настороженно смотрели друг на друга, пока я закрывал дверь на замки и задергивал шторки на узеньких окошках по бокам от входа. Зэт прижимал руку к груди, крепко вцепившись в пуговку на моей старой застиранной клетчатой рубашке, и не решался даже выдохнуть. Хиротака же медленно выпрямился после полученного толчка в спину, двигался он осторожно, но рискнул тихо подать голос:
- Кто…
- Не твое дело, - резко оборвал его я.
Я боялся весь день, что у меня будут дрожать руки. Так и получилось. Наверное, поэтому, из-за огорчения, мои движения были более резкими и жесткими. Хиротака, злобно рычавший, даже вскрикнул в какой-то момент, запрокинув голову, когда я слишком сильно навалился плечом на его спину, прижимая к стене, и ловко связывая его руки за спиной.
- Мамо, - испуганно выдохнул Зэт, зажимая рот ладонью. Глаза смотрели с ужасом, но он все равно сделал шаг ко мне, а не назад.
- В комнату, - рыкнул я на него.
Видимо, все же стоило предупредить парня. Знал же, что перепугается.
Я отошел, проверив веревки. Связывать я умел отлично, признаться, это было даже приятным делом. Вот только… мне никогда еще не приходилось связывать своих против воли. Внутри все дрожало, даже тошнило немного. Хиротака оглянулся и горько, но беззлобно усмехнулся.
- Я до последнего не верил, что ты это сделаешь, - спокойно сказал он.
- По-другому с тобой говорить невозможно, - ответил я, скинув прямо на пол куртку, в которой стлало чертовски жарко и неудобно.
Я незаметно спрятал в карман брюк еще один припасенный для друга маток веревки и подпихнул его вперед, к двери, ведущей в подвал. Мужчина запнулся и с сомнением нахмурил брови. Он будто что-то для себя решал. И решил. Мы просидели в подвале минут сорок. Я много говорил, спрашивал, ругался и даже кричал. Хиротака молчал. Смотрел на меня, будто хотел, чтобы я понял все по его глазам. А я не понимал. То ли света было слишком мало, то ли знал я своего друга слишком плохо.
В какой-то момент я не выдержал, дал слабину, позволил себе сорваться и буквально выбежать из подвала. Я навалился на кухонный стол, чувствуя, как мелко дрожит все тело. Пытаясь дышать ровнее, волком зыркнул из-под челки на подошедшего Зэта. Он дрогнул, но рискнул присесть рядом и даже подал мне стакан с водой.
- Прости, - коротко буркнул я, вцепившись в стакан, как в последний шанс на спасение.
- Это Хиротака? – между тем спросил парень.
- Что же я творю-то?.. – вместо ответа тихо сам себе пробормотал я, отставив пустой стакан.
- Держишь собственного друга связанным в холодном и темном подвале, - подсказал Зэт, пытаясь так намекнуть, что он все же ждет пояснений.
- Да, верно, - кивнул я.

***

Хиротака резко пришел в себя, выпав из липкого омута бессознательности, когда его подбородка неожиданно коснулась грубая рука. Сквозь мутное стекло маленького окошка под самым потолком пробивался неяркий, рассеянный свет. Уже рассветало, значит, пошел второй день, как он здесь. Слабый сквозняк неприятно задувал под сползавшую с плеча рубашку. Руки больше не болели – он их просто не чувствовал. Крепко связанные веревкой за спиной, они были почти полностью обездвижены, Хиротака мог только слегка пошевелить сцепленными в замок пальцами. Из-за почти сведенных локтей спину ему приходилось неестественно сильно выгибать, подаваясь вперед, и казалось, что позвоночник вот-вот треснет от непривычно долгого напряжения. Вторая веревка прочно стягивала лодыжки и ступни и, слишком сильно обнимая поверх ткани брюк, до красных рубцов, синяков и кровоподтеков сдавливала согнутые колени. Сидеть приходилось на собственных поджатых ногах, и они очень скоро затекли из-за нарушенного кровообращения. Но все это было давно. Сейчас не осталось тех ощущений. Прошли и волны онемения, и всплески жгучей боли, вырывавшей измученные стоны и заставлявшей дыхание сбиваться. Осталось только исступление, теперь саднила каждая мышца, и ныла каждая клеточка. Все тело казалось сгустком боли.
Молодой человек с трудом откинул голову назад, в глазах моментально потемнело, а виски сдавило от вязкого, гудящего ощущения переполненности. Когда картина перед его глазами снова обрела четкие очертания, избавившись от размытости, Хиротака увидел перед собой высокого брюнета в черной толстовке на фоне уже знакомого серого потолка. Почувствовав, как по губам течет холодная вода из бутылки, которую брюнет ему принес, связанный окончательно распрощался с ощущением страшного сна, поняв, что все происходящее - реальность. Он жадно пил, не думая ни о чем, и только вздрагивал от мерзкого ощущения ледяной воды, стекавшей по шее к ключицам и на грудь. Пил, пока брюнет не отставил наполовину пустую пластиковую бутылку в сторону. Он присел на корточки и подождал, пока Хиротака переведет на него затуманенный, измученный взгляд.
- Как самочувствие? – без усмешки или издевки спросил он.
Хиротака молча смотрел на него. Открытое лицо, копна темных волос, мягкая линия пухлых губ, пирсинг на подбородке, широкий нос с легкой горбинкой, усталый взгляд небольших раскосых глаз. Все это было ему хорошо знакомо, но вызывало уже далеко не те эмоции и чувства, что раньше.
- Ты так и будешь отмалчиваться? – так и не дождавшись ответа на свой вопрос, брюнет задал следующий и раздраженно поджал губы.
Секунды шли, а Хиротака все молчал. Брюнет озлобленно сжал правую руку в кулак и резко подался вперед, левой схватив молчаливого собеседника за горло.
- Я должен знать, Така! – рычал он, все повышая тон, едва не срываясь на крик. - Я знаю, что ты был в полиции. Я знаю, что ты ходил к детективу. Что тебе там было нужно?
Хиротака жмурился, судорожно пытался вздохнуть поглубже и дергал плечами, но все еще не собирался заводить разговор. Брюнет сильно сдавливал пальцами мышцы на шее и под челюстью, делая каждый хриплый вздох болезненным.
- Имей в виду, мне известно больше, чем ты надеешься. И, сдается мне, ты не из тех, кого стоит выгораживать и защищать. Верно, Така? Может быть, мне тоже стоит поговорить с детективом? О тебе… и твоих делах…
Скосив взгляд на брюнета, Хиротака затих. Его потрескавшиеся губы были раскрыты, но он больше не дышал - в страхе ждал следующей фразы.
- Или ты уже хорошенько с ним поработал?
- Что за чушь ты несешь, Мамо? – тяжело проговорил молодой человек, как только рука, сжимавшая его шею, ослабила хватку. – Я уже сказал тебе, что не был в полиции…
- Я видел твои часы в кабинете Уми, - резко перебил его брюнет, стукнув кулаком по бетонному полу. – Где твои часы, Така?
- Потерял.
- Что за чушь ты несешь, Така… - вздохнул Мамо, устало покачав головой. – Рано или поздно ты сломаешься. Сдашься. Волей или неволей. Я знаю тебя, ты жалок и труслив, ты не выдержишь еще и пары дней. Так вот. Я хочу знать, что ты рассказал детективу…
Он выпрямился, спрятав руки в карманы свободных брюк, посмотрел куда-то в сторону и медленно пошел к выходу, прихватив с собой бутылку. Хиротака не стал его останавливать, и брюнет поднялся по скрипучим деревянным ступенькам, резко дернул на себя дверь и исчез в темном проеме, оставив связанного дальше размышлять в одиночестве.
Выйдя из подвала, Мамо бессильно выронил бутылку с водой, судорожно вздохнул, закрыл лицо руками и широко зашагал по темному коридору. Невысокая фигурка в широкой белой рубашке, все это время ждавшая его и боязливо жавшаяся к стене, торопливо засеменила следом, робко коснувшись рукой спины молодого человека, чтобы хоть немного убедиться в своей защищенности.
- Зэт? Что ты здесь делаешь? – удивился Мамо, оглядываясь. Невысокий парень стоял прямо перед ним, слегка сутулясь и втягивая голову в худые плечи. Мамо поднял с пола бутылку, одернул куртку и слабо улыбнулся, пытаясь изобразить спокойствие. – Что такое?
- С ним все в порядке? – глухо спросил парень.
- Да, все нормально, не думай об этом, - брюнет поспешно вывел парня из длинного и узкого коридора, ведущего в подвал, и запер дверь на замок. После подвальной темноты мягкий свет в гостиной казался ослепительно ярким, зато тело моментально окутало приятное тепло жилой комнаты. Это немного успокаивало. Мамо хмуро посмотрел на ручку двери, собираясь с мыслями, и резко развернулся. – Пойдем. Пора завтракать. Ты ведь голоден?
Зэт вместо ответа только слабо кивнул, даже не поднимая взгляда.
 
KsinnДата: Пятница, 30.05.2014, 17:50 | Сообщение # 14
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
***

Должен сказать – да вы и сами понимаете – жалок и труслив был, конечно, я, а не кто-то еще, не Хиротака… Меня выворачивало наизнанку от пугающих мыслей, колотило, как от лихорадки. Всего лишь легкий рецидив - небольшое возвращение к былому внутреннему милитаризму, – а меня уже с головой захлестнула жгучая паника.
Может быть, я перегнул палку?
Я сидел перед ним на коленях и не выпускал из рук веревок, которые два дня связывали ноги мужчины. Снял утром. Заодно перевязал руки. Спереди держать их было проще, да и веревка теперь была не так сильно стянута.
- Зэт заходил к тебе? – тихо спросил я.
Я знаю, пока я разбирался на кухне, парень утянул в подвал немного жареного риса с курицей. Я сделал вид, что не заметил. В тот момент я как раз размышлял, покормить «подвального гостя» сейчас или чуть позже. Вопрос отпал сам собой.
- Да, - усмехнулся Хиротака, - забавный малый. Добренький. Не похож на твоего двоюродного брата. Кто он?
- Все довольно очевидно, разве нет? – сказал я, отводя взгляд.
- Но расскажи сам, без моих догадок…
- Гора грязной посуды, - совершенно серьезно ответил я, вспомнив один из недавних разговоров с Юкки.
- Что? – рассмеялся мужчина. Искренне. Это радовало. Зэт даже в таких ситуациях помогал людям. Неосознанно, но неизменно.
- Кот неопознанной породы, - выдвинул я еще одно предположение.
- Ну… допустим, что это уже ближе.
- Он мне как сын, - ляпнул я.
- Эй! Не добивай меня. Не поверю.
- Черт возьми, да он призрак-убийца из городской легенды, поселившийся в моей спальне.
Это было окончательное решение, которое не подлежало обжалованию. Но Хиротака и не стал возражать, только нахмурился, задумчиво глядя на дверь.
- Фонарик что ли? – осторожно спросил он.
- Даже ты знаешь? – огорченно выдохнул я.
Хиротака был из тех людей, кто мог не замечать ничего вокруг себя. Он жил в личном мире, для него вселенная была ограничена четырьмя стенами, полом и потолком, которые в комнате парня были сплошь увешаны плакатами компьютерных игр. Он мечтал создать великую игру, которая покорила бы сердца миллионов людей. И ничем другим не интересовался. Если уж даже он знал про новую легенду…
Видимо, горожане полюбили Фонарика. Бедного потерявшегося мальчика, ищущего любимую сестру.
- Действительно, похож…
- Давай вернемся к главной теме…
- Очки поправь, - перебил меня Хиротака. Я рефлекторно коснулся дужки очков, которых на мне в тот момент и не было.
- Да нет же… Мне, - устало улыбнулся мужчина. – Сползли совсем, мешают. Поправь, пожалуйста.
- Ты был у детектива… – выполнив его маленькую просьбу, сказал я. – О чем вы говорили?
В ответ я опять получил тишину. Разговор продолжился по уже знакомому сценарию. О неожиданном потеплении, тронувшем ледяную атмосферу в подвале, которое принес Зэт, было забыто. Я, как обычно, все испортил.
- Хироши! – в какой-то момент с отчаянием в голосе крикнул я. Даже с мольбой, которой, похоже, научился у нового знакомого. Он поднял глаза. То ли его насторожил мой тон, то ли удивило собственное имя вместо привычного прозвища. – Почему твои часы у детектива? Что это всё значит? Как это понимать?
- А сам как думаешь? – холодно спросил мужчина, впервые подтвердив, что я верно опознал свой собственный давний подарок на юбилей.
- Думаю, что ты хотел мне что-то сказать, на что-то намекнуть…
Да, такие мысли были, но я как-то не задумывался всерьез о таком варианте, они оставались больше в подсознании. И я даже не мог объяснить, почему сказал ему именно это. Хиротака бесстрастно смотрел мне в лицо.
- Но я не понимаю… я растерян…
- Мамо, - он рвано вздохнул и закрыл глаза. – Ты не растерян. Ты напуган. Ведь ты понял. Я знаю.
И в тот момент я снова не выдержал. Пододвинулся ближе и стал развязывать оставшиеся веревки.
- Ты чего это? – растерялся мужчина, потирая запястья.
Я встал, думая как ответить, подал ему руку, помогая встать. Пришлось подставить и плечо – ноги, ясное дело, после такого слушались плохо.
- Поведу тебя к Зэту, - предельно честно ответил я. Скрывать смысла не было. – Он лучше меня умеет с людьми разговаривать. Может, тогда хоть что-то расскажешь… Или… - я замер, вопросительно посмотрев на друга, - предпочтешь сидеть тут дальше?
- К Зэту, - решительно заявил он, повелительно махнув в сторону двери.

***

Медленно наматывая на шею слишком длинный шарф, я неотрывно смотрел на притихшего в кресле Хиротаку. Хмуро и с подозрением. Зэт мялся рядом, давно одевшись, ждал меня и тихонько сопел от жары.
- Не смотри на меня так, - не выдержал мужчина, взбрыкнув ногами, спустил их на пол, подался вперед, опершись локтями в колени. – Ты что ли боишься, что я сбегу.
- Ты неделю на мои звонки не отвечал.
- Я ждал, пока ты придешь, - скривился он.
- Хиротака…
- Мамо, - тихо вмешался Зэт. Я удивленно оглянулся. Чтобы он позволил себе меня перебить… Такого еще не случалось. Парень понял причины моей реакции и смущенно отвел взгляд, теребя шарф. – Ты ведь на самом деле не думаешь, что Хиротака сбежит. Пойдем. Чем раньше уйдем, тем раньше вернемся, разве нет?…
Я сдержал довольный смешок и кивнул, проверяя ключи и телефон в карманах.
- А ты пока думай о своем поведении, - буркнул я, обуваясь.
Да уж. Думать придется долго, есть о чем.
Этот срочный, жизненно необходимый поход в магазин за колбасой и хлебом, само собой, был затеян исключительно для того, чтобы я могу собраться с мыслями перед серьезным разговором с другом. Только давалось мне это с трудом. Хиротака, пусть и намеком, но подтвердил мои догадки.
«И что теперь делать?» – в отчаянии спрашивал мой внутренний голос, кажется, собираясь окончательно сдаться.
Мы шли вдоль хорошо знакомой мне улицы, я из последних сил старался не поддаваться панике и рассеянно оглядывался по сторонам.
Город уже окончательно окунулся в атмосферу осени. Люди пробегали по улицам, даже не замечая золота, пробивавшегося сквозь зелень крон над их головами. А между тем оранжево-красная паутинка раскинулась по всему городу, мгновенно оплела парки и вытеснила последние намеки на приподнятое летнее настроение. Природа была тихой, спокойной и умиротворенной, и только снующие туда-сюда прохожие придавали пейзажу странную суетливость и даже некоторую несуразность. Людям свойственно не вписываться в окружение и пытаться изменить его, подстраивая под свои ритм жизни. Вот только природа не желала меняться, все так же величаво распуская пышные цветы красно-оранжевых рассветов по утрам и разбрасывая по темно-синему одеялу небосвода яркие звезды по ночам, полоща деревья проливными дождями и с упорством опуская отметки на термометрах все ниже, все ближе к нолю.
Будто в подтверждение моих мыслей о холоде, Зэт замер и тихо чихнул, как-то растерянно осмотрелся и еще раз чихнул. Я сначала попытался сдержаться, перекинул пакет с продуктами за спину и, поджав губы, посмотрел в сторону. Но все же не смог, рассмеялся. Поразительная способность поднимать настроение.
- Шарф-то чего не одел? – заматывая парня в свой собственный, через смех спросил я. – Для тебя ж специально достал.
- Жарко было, - он отвернулся, снова чихнув, - поэтому и забыл.
- Забыл он…
Зэт немного постоял, спрятавшись за ладонями, приходя в себя и дожидаясь, пока пройдет румянец. Я же старался не заржать снова, чтобы не смутить его еще сильнее. И в этот неподходящий момент – как обычно в такие моменты – я услышал ее. Разумеется, Юкки.
- Мамо! Да ты обманщик! – весело рассмеялся ее голосок за моей спиной.
Я хмуро оглянулся. Юкки изящным и счастливым розовым вихрем надвигалась на меня, намереваясь приветственно повиснуть на шее. Я вяло поздоровался и с удивлением посмотрел на тащившегося за ней следом молодого человека. Что-то в его взгляде мне подсказывало, что он отлично понимает, как сильно порой может утомлять Юкки.
- Привет, - устало сказал Томо, подтвердив мои догадки.
- Ага, - ответил я, отлепляя от себя подругу. – Ты это о чем, Ю?
- О «случайном прохожем» в твоем свитере, - подмигнула она. – Что же, думаешь, я не узнаю твой свитер? Вы знакомы, - она улыбнулась Зэту, в доказательство своих слов показывая мне мой же шарф на его шее, наверняка, видела, как я его на парня наматывал, - верно?
- Да, вот познакомились, - буркнул я. – Сошлись на почве любви к мешковатым красным свитерам…
- Эй, да это же парень из подворотни! – весело воскликнул Томо, раздвинув нас с Юкки в разные стороны.
- Простите, - виновато пискнула моментально покрасневшая девушка, ничего не толком поняв.
Я только вяло кивнул, приняв его за очередного фанатика, увидевшего в Зэте воплощение полюбившейся страшилки. Но насторожился, услышав продолжение.
- Здорова, юный читатель, – радовался Томо. – Слушай, ты это, извини, что я из подворотни-то тогда сбежал, спешил очень. Все ведь нормально, не случилось ничего? А то этот бритый двинутый на всю голову, я ж знаю. Так как прошло?
- Спасибо, нормально, - замявшись, выдавил из себя Зэт, неосознанно потянувшись к еще не до конца затянувшемуся шраму на лбу и сделав уже знакомый шаг в сторону, будто пытаясь спрятаться за мной.
Тут я понял, что нам с Томо есть, о чем поговорить.
- Простите, друзья, - начал я, думая о своем и не отводя взгляда от лица знакомого. – Нам нужно на минутку отойти…
Он удивленно округлил глаза, но послушно поплелся следом, когда я, крепко вцепившись в плечо, потащил его за угол. Расправив складки куртки на плече мужчины вместо извинения, я спросил:
- Откуда ты знаешь Зэта?
- Так его Зэт зовут…
- Ты что, - перебил я, - был с ним… в тот вечер… Когда он встретил Сатору с его шавками?
- В некотором смысле.
«Был с ним, - захотелось возмущенно закричать мне, - и бросил там одного!?»
- Но… - только и смог выдавить я.
- Он слегонца чокнутый, тебе не показалось? – рассмеялся Томо. А потом резко посерьезнел. – Хотя, признаю, притягивает. Я в тот вечер опаздывал на ночную смену. Встретил Сатору по дороге. Разговорились… Когда мы наткнулись на мелкого, он один торчал в той самой подворотне и болтал сам с собой… вернее… с какой-то девахой, которую, похоже, только он видел.
Я нахмурился, сложив руки на груди. Все это мне не нравилось. Если Томо не врет, то, получается, Зэт вел себя совсем как Фонарик… Я не замечал. Пусть парень и часто с кем-то болтал, но я никогда не замечал, что отвечает ему именно девушка.
- Что там было после пары первых фраз, я понятия не имею, уже убегал на работу. Правда, как сказал мне потом Сатору, мальчишка ему нагрубил. На деле-то он просто промолчал на все его вопросы. Перепугался. Вот тогда-то меня стала совесть мучить, вдруг они ему что-то сделали, я ж знаю их шайку. Только расспрашивать побоялся, не мое ж дело… Теперь вижу – все нормально.
Он улыбнулся, а я хмыкнул и выгляну из-за угла. Все нормально, да уж…
Юкки с очаровательной улыбкой пыталась о чем-то поговорить с Зэтом. Отвечал он неохотно, но все же вежливо улыбался.
- Так… когда вы познакомились?
- Летом, - рассмеялся Томо, - в парке. Он каждый день приходил читать книги. Ну, знаешь эту тему? Берешь книгу со скамейки в парке, вместо нее оставляешь свою. Так вот. Он их читал все. Приходил, читал и уходил. А у меня ведь окна на парк выходят, вот и заметил. Он неделю там ошивался. Вот я как-то ради интереса Алису из страны чудес подложил. Так мелкий ее слопал с таким восторгом, что я не удержался – подошел спросить, как ему. Сказал, что очень интересно. А вообще он был не особо разговорчив, так что я отстал быстро, даже не стал давать тот дурацкий романчик, который сам вместо Алисы забрал, - подумал, что слишком кровавый.
- Да, - отстраненно согласился я. – Ладно, я все понял. Спасибо.
Я вышел из-за угла, но замер, снова повернувшись к Томо.
- Кстати, - нарочито буднично сообщил я, - в тот вечер шавки Сатору избили Зэта. Без врача, наверное, не выжил бы…
Эти слова, должно быть, были моей маленькой эгоистичной местью. Местью ему за мои же собственные мысли. Ведь в тот момент в моей голове возникла сочащаяся глупой детской ревностью мысль, что, задержись Томо в подворотне, все пошло бы иначе. Именно ему пришлось бы выручать мальчишку. И жил бы сейчас Зэт в квартире с видом на парк. И ходил бы каждый день читать книжки на скамье между желтеющими деревьями.
- Простите, нам пора, - бросил я, не слушая возражения подруги. – Прости, Юкки, дорогая. Увидимся как-нибудь на неделе, сейчас нам, действительно, пора.
Ей ничего не оставалось, кроме как сдаться.
Томо так и не появился из-за того угла, пока мы не свернули – я, признаться, оглянулся, чтобы проверить.
Меня просто распирало от злости. На что – не знаю. На себя, на Томо, на судьбу, за то, что так все повернула. Но злость просто выплескивалась на тротуар шипящими черными кляксами, на которых моя сознательность поскальзывалась, рискуя окончательно потерять равновесие. Она уже походила на тихую, забитую зверушку, и я боялся, что она трусливо забьется в нору, уступив место озлобленности, подогретой страхом.
Я шагал стремительно и размашисто, Зэт еле поспевал следом.
В какой-то момент я неожиданно понял, что тяну его за собой, как нашалившего ребенка, крепко вцепившись в рукав куртки. Парень особо не возражал, но совесть моя ехидно напомнила, что Зэту вообще каждый шаг дается через боль, а я так грубо…
Странно, но я уже не мог представить, например, что бы делал в этот день, если бы не завернул в ту подворотню. Сидел бы дома, «наслаждался» отпуском и умирал со скуки, как обычно?
А что бы делал Зэт, если бы ему помог Томо? Пил чай с ним и Юкки? Или отлеживался в больнице?.. И как бы его звали?..
Ведь тогда бы мы не познакомились…
 
KsinnДата: Пятница, 30.05.2014, 17:51 | Сообщение # 15
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Часть восьмая.
Хиротака ждал нас на кухне, за столом. Вернее… почти лежа на столе. Видимо, так ему было удобнее думать о своем поведении. Он оторвал щеку от его поверхности и уныло посмотрел на меня.
- Я весь извелся уже, - пожаловался мужчина, коротко вздохнув. Когда в кухню вслед за мной юркнул Зэт, Хиротака слегка нахмурился и осторожно спросил: - Вы оба со мной говорить будете?
- Что не так? – не понял я. Я старался хоть немного отвлечься, поэтому сразу взялся за ужин.
- Ну, Мамо, я тут такие вещи рассказывать собрался…
- Зэт уже взрослый мальчик, - рассмеялся я, - впрочем, лучше будет обойтись без лишних кровавых подробностей, ты прав.
- Я не об этом…
- А что тогда?
- Мамо… ты еще всю семью позови. И соседей тоже пригласи…
Я уставился на пасту в ярко-желтой упаковке и промычал, все же поняв его мысли.
- Нет. Мы шли разговаривать к Зэту, с Зэтом и будем разговаривать.
- Ладно, молчу-молчу, - согласно пробормотал мужчина, убирая за ухо зеленую прядь волос.
- Нет уж, не молчи, рассказывай, - я включил воду. Хиротаке всегда было проще говорить, когда вокруг царил хаос и шум. Еще в школе, выступая с докладами, он искренне радовался, если одноклассники не обращали на него особого внимания, а продолжали шептаться и заниматься своими делами. Осторожно выложив на доске куриное филе, я медленно вытащил из деревянной подставки широкий нож, замер, опершись на столешницу выпрямленными руками, и оглянулся на Хиротаку, намекая, что он уже вполне может начинать рассказ. Мужчина замучено скривился. – Ладно. Для начала… скажи прямо… это твоих рук дело?
- Да. Почти.
- Прямо, Хиротака, - нарезая курицу полосками, сказал я. – Ты убил ту женщину?
- Не совсем, - замотал головой мужчина, в отчаянии опуская взгляд. – Да. Но это… слишком сложная ситуация… впрочем, не имеет значения. Да, я.
Он замолчал. Все стихло. Только нож неприятно скреб по стеклянной разделочной доске. Мне даже жутковато стало смотреть на то, как расслаивается мясо под его лезвием.
- Как это получилось? – тихо подал голос Зэт. Кажется, он выбрал очень правильный вопрос. На «зачем ты это сделал» или что-то в том же духе Хиротака среагировал бы совсем по-другому – с большей агрессией. Зэт помог ему немного расслабиться. Мужчина вздохнул и, наконец, собрался с силами.
- Случайно это получилось…
- А точнее? – мягко попросил Зэт.
- В ту ночь у меня никак не шла работа, - начал свой рассказ Хиротака. – Я совершенно не мог собраться с мыслями. Такое бывает, сам понимаешь… И, конечно, я решил отдохнуть. Прогуляться… Я шатался по городу среди ночи, пытаясь проветрить голову и поймать хоть немного вдохновения. И набрел на одно место на окраине. Площадка рядом с тоннелем. Это место ассоциируется у меня с юностью, с нашей бандой. Мамо знает, - он кивнул в мою сторону, и я с удивлением понял, что он беседует только с Зэтом. Что ж, пусть так, даже лучше. Побуду простым слушателем. Я оставил курицу в покое и взялся за овощи, а Хиротака продолжал: - Там, знаешь, рядом со стеной лежит несколько бетонных блоков. Мы раньше любили на них сидеть. Вот мне и вспомнились былые времена…
- А что было дальше? – не дождавшись продолжения, спросил парень.
Когда я отправил нарезанную курицу в сковороду, масло недовольно зашипело, это придало Хиротаке своеобразной уверенности и спокойствия.
- Как оказалось, я был там не один. Я даже не заметил ее, хотя долго сидел - успел даже замерзнуть. Мне кажется, я уходить уже собрался, а она вдруг рассмеялась и вышла на свет. Сказала что-то… Не помню уже.
- И вы разговорились…
Хиротака вздохнул. Я понимал, что сейчас он видит именно тот вечер, именно ту площадку, именно ту женщину.
- Ага, именно. Мы долго говорили. Торчали под дождем, как идиоты, и говорили о жизни. Она меня удивила очень. Своим отношением ко всему окружающему. К себе самой. И к жизни вообще… Как будто, знаешь, не дорожила ею совсем.
- Рёхей говорил, что она пыталась с собой покончить, - согласно кивнул Зэт.
- Не удивлен, если честно. На ее месте многие бы не выдержали. Но меня это все равно тогда… разозлило что ли. Я пытался ей доказать, что она ошибается. А она упорствовала. Смеялась, дураком меня назвала, хм. Мы спорили. Яростно спорили… Я даже с места вскочил, подошел к ней, за плечи тряс, пытался доказать…
- И, - Зэт нахмурился, - в какой-то момент… толкнул?
- Ты пугающе догадлив…
- Это тоже Рёхей сказал, - покачал головой парень.
- Да. Я толкнул ее. Клянусь, не сильно. Она едва пошатнулась, но все вокруг было мокрым, она поскользнулась на бортике… и упала. Я видел ее взгляд. Знаешь, Мамо, - я вздрогнул, высыпая овощи в сковороду, и оглянулся через плечо, - она не жалела, я уверен. Она была готова… Она ждала этого.
- Да, возможно, - согласно кивнул я. – Только вот, проблема в том, что это невозможно доказать и это не является смягчающим обстоятельством…
- А после? – тихо спросил Зэт. – Ее нашли на пустыре, как я понял…
- Да. Пустырь в двух шагах от этого места.
- И что? – я не отрывался от бездумного помешивания жарящихся овощей, но молчать дальше уже не мог. – Ты так прямо взял и оттащил труп на пустырь? И закопал?
- Да не закапывал я ее! – странно возмутился мужчина. – Просто спрятал за кучей хлама. Я не знал, что делать. Хотел сначала сдаться полиции, но перепугался. Не смог.
- И просто оставил ее там…
- Да, - убито выдавил Хиротака. – Я испугался, Мамо. Был в отчаянии. Я проклинал свою дурную голову за то, что вообще высунулся из квартиры! Все надеялся, что вот-вот проснусь…
- Но дурной сон не заканчивался, поглощая все больше, - понимающе прошептал Зэт.
Мы какое-то время молчали. Я слушал шипение овощей и пытался уложить новую информацию в собственном мозгу. Я никогда не умел бороться с отчаянием. Или думал, что не умел. Оно душило меня от раза к разу, если что-то случалось. И не находилось никаких сил побороть его в себе. Я боролся с проблемами, боролся с препятствиями… но оно оставалось, против него у меня не было никаких шансов.
Рассказ Хиротаки скальпелем вскрыл швы, которые я так старательно из последних сил накладывал на раны, надеясь сдержать отчаявшуюся душу. Теперь же она вытекала наружу, разливаясь под ногами грязной лужей, пачкающей обувь, а я пустел. Чувствовал себя выпотрошенным.
Я оглянулся на Зэта и поймал его мимолетный взгляд. Такой мягкий, но такой устало тяжелый.
«Томо повел бы себя иначе, - вдруг подумал я. Ужасно не вовремя. Но с какой-то страной смесью удовольствия и тревоги, - может быть, Сатору и не разозлился бы, если бы Томо не сбежал».
- А как твои часы к Уми попали? – спросил я.
- Я приходил к нему… Хотел сдаться с поличным. Уми все не было и не было, и я все же сбежал. Оставив часы…
- Но ты мне последние три дня упорно доказывал, что не был в кабинете Уми!
- Врал, - затравленно выпалил мужчина, горбясь и хмурясь. – Ты меня в подвале связанным держал!
- А иначе бы ты, как будто, что-то мне рассказал…
- Ну, - он пожал плечами, соглашаясь.
- И зачем? Был ты в кабинете Уми, не дождался его. Зачем ты часы-то оставил?
Хиротака посмотрел на меня как на дурака. Так искренне поразившись моему тугодумию, что я чуть не пролил сливки мимо сковороды от стыда. Похоже, мне полагалось уже давно знать ответ на этот вопрос. Я напрягся, еще напрягся и, кажется, начал что-то припоминать.
- Утром, кажется, - задумчиво пробормотал я, - мы сошлись на том, что ты хотел мне этим на что-то намекнуть.
- Именно.
- На что? На то, что это твоих рук дело?
- Именно.
- Но, Хиротака! С чего ты взял, что я пойму!?
Мужчина вскину бровь, Зэт только тихо добродушно усмехнулся. Я осознал нелепость своей претензии, и смущенно отвернулся, делая вид, что увлечен помешиванием кипящего соуса.
- А если бы я не заметил часов?
- Все бы пошло по-другому… Но я был в тебе уверен. Как видишь, не зря. Я знал. Ты ведь умный, Мамо. И… только на тебя я могу надеяться.
- Что ж мы теперь делать-то будем?..
- Это не конец света. По крайней мере, - он хмыкнул, - не для тебя.
Я вздохнул и тут же услышал, как открывается входная дверь. Я догадался, что это Каэдэ – я просил его зайти, как сможет. Зашел он, надо заметить, очень скоро.
- О, пахнет вкусно, - довольно пропел он, вплывая на кухню. – Мамочка уже готовит ужин. Хозяюшка моя, - Каэдэ подошел ко мне со спины, обнял, положил подбородок на плечо и с любопытством заглянул в сковороду. Я с трудом сдержался, чтобы не треснуть его ложкой. – Что у нас сегодня, милая?
- Пошел вон, дорогой, это детям, - прошипел я, - ты сегодня на диете. Погрызи морковку, вон, на столе лежит.
Нанахоши сложил руки на груди и покачал головой, глядя на это безобразие. Он важно прошелся по комнате и уселся на любимое место во главе стола – поближе к плите. По очереди посмотрев на сидящих по бокам от него, друг напротив друга, Хиротаку и Зэта, он аж со стула чуть не свалился, когда мозг осознал увиденное.
- Обалдеть! – воскликнул он. – Какие люди… Что, надоело тухнуть в собственной норе, решил скрасить одиночество приятной компанией и вкусным ужином в одном лице?
Такая характеристика меня не то чтобы не порадовала – убила наповал. Так вот, что он обо мне думает… Вкусный ужин…
- Хиро! – куда более радостно, чем Нанахоши, воскликнул Каэдэ, кидаясь к другу. Я облегченно вздохнул, поправляя кофту, сползшую с плеча от его наглых домогательств. – Выполз все-таки из берлоги своей.
- Выполз?.. Я бы назвал это немного по-другому, - через силу улыбнулся брюнет, придерживая очки.
- Рады снова тебя видеть, - рассмеялся Каэдэ.
Он подтащил себе стул и умудрился усесться рядом с Нанахоши, уже активно нарезавшим колбасу, видимо, для бутербродов. Хиротака не успел больше ничего ответить – раздался звонок в дверь.
- Что еще? – тихо возмутился я. Больше никаких гостей я не предвидел. Я и Нанахоши, если честно, не приглашал. Я собирался поговорить только с Каэдэ…
На пороге стоял Рёхей. Настроен он был мрачно-миролюбиво. Как и всегда.
- Как ты меня нашел?! – выпалил я, пропуская гостя. Следом юркнул Хиро, которого я сначала даже не заметил.
- Это же я, - пожал плечами патологоанатом и огляделся.
- Действительно…
- Так, детсад, - сказал он, подпихивая медбрата в направлении гостиной, откуда на нас с интересом глазел Зэт, пошедший за миской с печеньем, - бегом играться, взрослым надо поговорить.
Хиро недовольно бурчал и пытался брыкаться, но все же уселся на диван к удивленному парню, тут же заглянув в его миску. А меня Рёхей тем же самым способом впихнул на кухню, но сам замер в дверном проеме.
- Ого, сколько вас тут… - растерянно вздохнул мужчина, оглядывая собравшуюся компанию.
Я только хмыкнул, сложив руки на груди, продолжая сжимать испачканную ложку, и пошел к плите, мельком осмотрев свое «семейство». Один растекся по столу, изображая умирающего от горя, двое других с непередаваемым воодушевлением бутерброды стругают… нда..
- Что, Рё, экстрасенсорные способности подводят? – с издевкой засмеялся Нанахоши. Каэдэ поддержал его тихим гаденьким хихиканьем. Надо же, как спелись…
- Похоже, - согласно выдавил Рёхей, тоскливо посмотрев на прошествовавший мимо него на кухню отряд, возглавляемый невысоким брюнетом с миской печенья. Ей-богу, юные скауты, продающие сладости, чтобы собрать деньги для школьных соревнований.
- Похоже, говорить нам не о чем, - сказал патологоанатом, приветственно махнув Хиротаке.
- А, так ты все же понял, кто в это вляпался, - я накрыл сковороду крышкой.
- Хорошо, наверное, уметь готовить, - как-то отрешенно «согласился» Рёхей, осторожно присаживаясь на свободный стул и неотрывно глядя на сковороду.
- Чего там уметь-то, - тихо пробормотал Каэдэ, наблюдая за увлекательнейшим процессом сооружения бутербродов с колбасой и старательного выкладывания их горочкой на тарелке. – Хреначишь все, что есть в холодильнике, в сковороду и жаришь, пока не начнет подгорать…
- Поэтому твою стряпню и невозможно есть, - монотонно ответил ему Нанахоши, увлеченный тем же самым процессом ничуть не меньше. – Пора тебе менять взгляд на еду, а то наготовишь чего-нибудь. И встретишься с Рёхеем. У него на работе.
- Да ну тебя…
Дом моих родителей, в самом деле, в тот вечер стал походить на домик муми-семейства. Обзавелся несколькими лишними жильцами и добродушно терпел их странное, а в некоторых случаях даже наглое поведение. Гостеприимства ему хватало даже на термоядерную смесь вездесущей язвительности Нанахоши и неугомонной жажды справедливости Каэдэ.
Зато у меня терпения не хватало. Я знал, что с возрастом характер портится, но не предполагал, что у некоторых это происходит уже к тридцати. Я опасался, что в какой-то момент не смогу обойтись деликатным покашливанием в кулак, которым намекал парням, что пора вернуться к основной теме разговора, пока они не перешли на личности.
Однако я не мог не радоваться.
- Парни-парни-парни! – деловито вещал Рёхей, закатывая глаза. – Давайте соблюдать спокойствие или хотя бы адекватность.
Совсем как тогда, несколько лет назад, когда мы собирались вечером на площадке у тоннеля или в клубе отца Нанахоши. Это было так знакомо, но уже забыто. Я смотрел на своих ребят и не мог отделаться от щемящей тоски. Подумать только. Вот она, моя юность. Эти люди и есть моя юность.
Как ни крути, я все же скучал по тем временам. Все кончено. Но забыть уже не получится.
И это чувство становилось все сильнее, захлестывая меня с головой. Все остальное казалось таким лишним, совершенно не важным. Я с грустью думал, что не хочу, чтобы этот вечер заканчивался… Этот шум, разговоры, смех.
Даже обиженное пыхтение Нанахоши, которого таки заставили рассказать подробнее о невесте.
Даже маниакальный азарт Рёхея, которого упрашивали не рассказывать подробнее о его работе.
Даже подавленность Хиротаки, то и дело выползавшая из-под неожиданного веселья, отвлекшего мужчину от проблем.
Каким же мучительно уютным казался мне старый родительский диван. Когда я сидел на нем, подтянув ноги к груди и слушая их разговор о моем домашнем призраке Фонарике. Справа, кутаясь в теплый плед, жался к моему боку смущенный таким вниманием Зэт. Слева, закинув ногу на ногу, а руку – на спинку дивана, увлеченно хрустел печеньем Рёхей, изредка выходивший покурить.
С довольной улыбкой наблюдал за этим всем, попутно размышляя о своем.
Я воспитал настоящую уличную банду, да уж…
Белую и пушистую уличную банду.
Самую поразительную и необычную уличную банду.
Которую я никогда не смогу забыть и отпустить…
Что бы в наших жизнях ни изменилось. И как бы все ни закончилось.

***

- Мамо, ты чего такое интересное делаешь? – тихо спросил меня Каэдэ, заглядывая в темную гостиную. Хиротака и Нанахоши уже давно спали, расстелив матрасы на полу. Зэт уютно устроился на привычном для него диване, укрывшись поверх одеяла еще и пледом.
Я же стоял рядом с диваном и сосредоточенно расплетал косички из бахромы на пледе, которых успел наделать вечером. Мама всегда ругала меня за эту привычку…
Я щурился в темноте, пыхтел от раздражения, но не сдавался.
Каэдэ перешагнул поочередно через обоих спящих мужчин и замер около дивана. Он искоса глянул на меня и осторожно протянул руку к Зэту, растрепав волосы, тот тихо фыркнул во сне. Каэдэ тихо рассмеялся и, прикусив язык, с азартом почесал спящего за ухом, парень забавно попытался отмахнуться, морща нос и продолжая пофыркивать.
- Обалдеть, - прыснул Каэдэ.
- Ты помнишь, что он человек, а не котенок, - не отрываясь от своего занятия, с ехидством уточнил я.
- Ну тебя, Мамо, - с досадой отмахнулся от меня друг, как от назойливого комара, лезущего со своим «обедом по расписанию» и не дающего насладиться теплым летним вечером, - сам посмотри, он же совсем ребенок.
Я только кивнул. А что еще я мог сказать? Прав он. И все тут.
- У нас с тобой просто прелестные детишки, дорогая, - промурлыкал Каэдэ, привычно положив голову на мое плечо.
- Ага, - закончив с бахромой, ответил я и усмехнулся, - только старшенький немного напортачил.
- В меня пошел, - вздохнул мужчина и посмотрел на спящего друга.
- Дурные гены, - согласно закивал я. – Ах, как глуп я был в молодости, не нужно было с тобой связываться…
Каэдэ дал мне пинка, и я, пихнув его в отместку в плечо, пошел в коридор.
- Иди сюда, - на секунду снова заглянув в гостиную, шикнул я другу.
- О, дорогая, - с восторгом прошептал он, - неужели мне что-то интересное перепадет?
- Ага, матрас и одеяло с подушкой. Можешь даже сам найти себе место, где устроиться на ночь. С ума сойти, какая свобода выбора! Ты только представь.
Мы поднялись в спальню. Я тут же распахнул стенной шкаф, начав выбирать что-нибудь мягкое, но не слишком.
Мне даже стало как-то неуютно, когда Каэдэ присел на край кровати и грустно посмотрел на меня.
- Мамо, - тихо начал он, - как думаешь, что будет?
- Все будет нормально, - может быть, слишком жестко, зато достаточно убедительно ответил я.
- Но ведь его посадят…
Я замер, бездумно глядя на одеяла и подушки в шкафу. Одно одеяло с шуршанием скользнуло на пол. За ним и пара подушек.
Я всегда знал… когда становишься лидером уличной банды, приходится принять мысль, что если что-то пойдет не по твоему плану, однажды ты можешь лишиться кого-то из своих товарищей. Таких шансов у нас больше, чем у кого-то другого. Я всегда знал, но старался не думать. Точно так же и с тюрьмой…
Никто никогда не знал, обойдется ли…
Каэдэ пару раз позвал меня, и я вышел из ступора.
- Может быть, обойдется условным, - отозвался я, бездумно ковыряя стопки простыней и пододеяльников. Я ужасно нервничал, так что не удивительно, что очень скоро у моих ног валялась целая куча. – Попробуем что-нибудь сделать.
- Условным… - с сомнением повторил Каэдэ.
- Ты же знаешь мир, в котором мы живем. Некоторые и за большее ничего не получают.
- Именно, Мамо, - кивнул друг. – Некоторые. Но не простые люди вроде нас…
Я оглянулся на него через плечо, но не ответил. Я достал с верхней полки подушку, крепко обняв ее, и кивнул на груду одеял, лежащую на полу.
- Устраивайся.
- Присоединишься? – с озорной улыбкой спросил мужчина.
- Куда ж я денусь?..
Так мы и лежали. На полу. В темноте. В груде одеял и подушек. Болтали, как обычно. Но шепотом почему-то.
 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » PG (Parental Guidance), G (General) » Рождение городской легенды (PG-13 - [Vistlip, Eat You Alive, R-Shitei])
Страница 1 из 212»
Поиск:

Хостинг от uCoz