[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » PG (Parental Guidance), G (General) » Девяносто шестая (G - Tsukasa/Hizumi [D'espairsRay])
Девяносто шестая
JuliaSДата: Вторник, 17.09.2013, 16:44 | Сообщение # 1
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline
Название: Девяносто шестая
Автор: JuliaS
Контактная информация: JuliaS_87@mail.ru , vk

Фэндом: D'espairsRay
Пэйринг: Tsukasa/Hizumi
Рейтинг: G
Жанр: драма, психология, философия, повседневность, эксперимент, OOC
Размер: мини
Статус: закончен

Описание:

Сеанс удаленной терапии.

Публикация на других ресурсах:
Только с разрешения автора.

Посвящение:
Возвращению, в которое я верю.

Предупреждения:
События вымышлены, совпадения случайны. Все пояснения сидят между строк, изъятию поддаются плохо, но попытка не пытка. Написать рассказ подвигло стихотворение:

Такие дела.

Примечание автора:
Мой первый полноценный фанфик по Деспам – результат размышлений посередине бессонной ночи. Не жду ни жалости, ни милости. А вот ногами не бить.
 
JuliaSДата: Вторник, 17.09.2013, 16:46 | Сообщение # 2
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline

Музыка: D'espairsRay - Monokuro ni natta saigo no hi
D'espairsRay - Yami Ni Furu Kiseki

Говори, чтоб я мог дойти.
(с) Рибике


- Здравствуй, – щемяще родной голос в динамике звучит тихо-тихо, и легкая хрипотца, иногда проскальзывающая в нем, лишь усиливает интимность. Сейчас он произнесет пароль. – Не спишь?
Грустная улыбка касается губ Тсукасы, замучено потерев веки, музыкант невольно бросает взгляд на светящееся табло: ровно десять вечера. Усмехается: по Хизуми можно сверять часы.

Окна комнаты на высоком этаже выходят прямиком на оживленную улицу: субботние сумерки давно растворились в ночном мраке, и теперь яркие неоновые огни, манящие, но не греющие, вспыхивают то тут, то там, сменяя друг друга, поддерживая неудержимый пульс. Большие города постоянно страдают тахикардией.

Все как всегда: подойти к подоконнику и, устроившись на нем, ощутить лопатками твердую стену – не самые приятные ощущения, но отсюда замечательно просматривается панорама, а за удовольствие следует платить. Тсукаса смотрит, как бесконечный поток машин внизу образует диковинную реку, и, улыбаясь, ненапряженной рукой держит телефон у левого уха. Говорят, это что-то значит. Пусть говорят.

Невидимый собеседник начинает разговор тихо, с привычных фраз, давно записанных в пароли, по которым они узнают друг у друга, все ли в порядке: ты произносишь вопрос – тебе отправляют ожидаемый ответ. И все счастливы.

Затем переходит к сути: впрочем, Тсукаса уже давно не слишком вникает в текст, куда больше внимания уделяя тону голоса, интонации, звучанию. Хизуми может говорить что угодно: смотря что ему взбредет, а поскольку, копаясь в сей умной голове, даже черт рискует сломать конечность, угадать заранее тему беседы невозможно по определению. Тсукаса и не пытается. Он не вчера убедился, что слова ничего не значат.

Урывочный пересказ будничных событий, обязательное упоминание о чудовищной непогоде и, наверно, пару жалоб на последствия мирового кризиса не оставляют в душе слушателя никаких следов, иногда барабанщик ловит себя на том, что, в принципе, Хизуми мог бы с тем же успехом читать псалмы или рассказывать легенду на суахили: Тсукаса поддержит эту беседу в своем ключе, и бывший вокалист даже не обидится, если его вопросы останутся повисшими в воздухе.

Бывший вокалист. Бывший... Нехорошее слово, неправильное – бывших ведь не бывает. Бывает просто болезнь, усталость и затянувшееся обдумывание дальнейшей судьбы. Голос Хиза звучит в динамике, одним своим существованием доказывая барабанщику правоту этих постулатов. А что произносит – не важно.

Но так было не всегда. Когда Хизуми позвонил в первый раз, Тсукаса усиленно пытался понять, к чему, собственно, вообще состоялся сей странный разговор вечером субботы, трудной субботы, нагло измотавшей жертве еще не перегоревшие нервы и теперь пытавшейся свалить ее в сон. Один переливчатый звонок был тут же обложен отборным матом, а после так и не сброшен: знакомый голос в динамике тихо-тихо проронил «здравствуй», отодвигая желание выспаться на десятый план. – «Не спишь?» – «Не сплю», – ответ автоматический, поскольку мысли разом перемешались, не давая поверить в свалившееся на голову счастье. Если бы Тсукасу спросили, о чем они тогда разговаривали, он бы не отыскал в памяти ни слова.

Понимание того, что их беседы бессмысленны, пришло позже, где-то во второй раз. «Мне нужно разрабатывать связки», – как просто и как неискренне: Хизуми врать не умеет, и Тсукаса как никто это знает. Поэтому в ответ барабанщик лишь рассмеялся, хотя все в душе требовало спросить болезненное: «Зачем тогда ты звонишь именно сюда?». Сейчас Тсукаса безмерно рад, что так и не задал этот вопрос – дурацкий, как и все личные вопросы. Пусть будут связки, черт с ними, главное – слышать его голос. Каждую субботу. Ровно в десять ноль-ноль.

Сегодня вокалист немного устал и потому отступает очень скоро, предоставляя возможность высказаться собеседнику, рассказать, что дела, собственно, его неплохи, что на вдохновение жалоб нет, чего не скажешь о графике. Обычные вещи не требуют напряжения и не отвлекают Тсукасу от важного занятия: следить за тоном Хизуми. Сейчас родной до боли голос звучит уже более-менее сносно, и хотя вокалист, повышая градус интимности, умышленно говорит шепотом, музыкальный слух друга точно улавливает каждый нюанс, и Тсукаса с облегчением замечает: дисфония медленно, но верно сдает позиции, даже хриплости стало меньше, осталась лишь особая хрипотца, свойственная только Хизуми. Тсукаса прекрасно знает, что голос – это инструмент, и кому как не барабанщику понимать важность настройки? Поэтому он не торопит. Просто ждет. Терпеливо. Мирно.

Где-то в пустоте окружающего пространства сосед-саксофонист вновь начинает свой вечерний концерт: прокуренный блюз, как нельзя лучше подходящий разговору двух старинных друзей. И Тсукаса улыбается от того, что его окутывает музыка, а не давящая глухая тишина.

Палец свободной руки волей-неволей поглаживает раму, музыкант сам не замечает, когда начинает подсознательно желать задержать этот миг, остановить бегущую по проспекту автомобильную реку времени. Чтобы беспроводная связь, удерживающая товарища от шага в отчаяние, в растущую пустоту растянулась и не обрывалась будничным щелчком... пусть это и невозможно.

Девяносто шестая. У Хизуми давным-давно все посчитано: ровно пятнадцать минут, девяносто шестая часть суток, вырванная у повседневности для телефонного разговора. С двадцати двух до четверти одиннадцатого, раз в неделю, каждую субботу. Это их личное время, предназначенное только двоим, чтобы через расстояние и немые высотки касаться кожи у виска теплым дыханием, дотрагиваться до рук, обнимать уставшее тело. Виртуально. С оплатой согласно действующему тарифному плану.

Когда электронное табло на полке отобразит «22:15», Хизуми попрощается и исчезнет из жизни Тсукасы ровно на семь дней – этого не изменишь. «Мне нельзя говорить много», «Я не могу приехать, ты знаешь», «Давай не сейчас» – фразы, выдуманные от хронической боязни потерять то малое, что имеешь. Тсукаса никогда не спорит: есть масса причин причинять боль друг другу, даже саксофонный блюз хорош своей царапающей печалью. У всего есть оборотная сторона.

Их короткий сеанс удаленной терапии вряд ли приносит облегчение голосу Хизуми, зато – барабанщик уверен – отлично служит спасательной ниточкой из внешнего мира, держась за которую можно однажды выйти из тюрьмы одиночества, в которую вокалист сам себя посадил. И, может быть, врачуя «своего ненормального Хироши», Тсукаса сам получает необходимую инъекцию тепла, без которой не сможет жить дальше в этом холодно-равнодушном мире. Поэтому ему так не хочется отпускать виртуальную ладонь...

Но однажды это должно закончиться. Главное – дойти до конца вместе, не потерять друга в дороге, не дать ему оступиться, сдаться, пропасть в шорохе мобильных волн. Открыть дверь непроницаемой камеры Хизуми в силах лишь тот, у кого ключи, а их вокалист умышленно повесил себе на шею. Теперь остается ждать, терпеливо ждать, когда он, наконец, решится подойти к запертому замку и, повернув проржавевшую ручку, вернется в свет. Тсукаса правда боится, что друг из слабости или гордости не дойдет до двери – но сеансы помогают не допустить этого.

Когда же наступит великий день? Попытка выяснить что-то в прошлую субботу с треском провалилась.

- Мне нужно отлежаться... – выстраданные слова режут смущением и потаенной болью: вокалист сам не хочет говорить их. Но говорит.

- Понимаю, Хиз, – скорый кивок: только бы не выдать неуместной дрожи. И тут же на помощь спасительная ирония: – Надеюсь, меня поставят в известность?

- Ты узнаешь об этом первым, – такое слышать невероятно лестно, можно даже на радостях простить долгое ожидание и раны, нанесенные равнодушием, – за одну фразу, которая хоть что-то, да значит.

Если совсем уж честно, Тсукаса ждал, что сей день зайдет в этот раз, но увы: выделенная девяносто шестая песком осыпается, и Хизуми, вежливо попрощавшись, кладет трубку – остается только повторить его жест. Чтобы расстаться на очередную неделю... Внезапно в голову барабанщика закрадывается дикая мысль: а сколько их уже было, этих недель? В году, кажется, пятьдесят две, умножай на два. Секунда раздумий и печальный вздох: нет, прошло куда больше. Неловкое сожаление сжимает сердце, в другой час он бы посмеялся, но... Если это поможет отпереть душную одиночку, Тсукаса готов поверить в магию чисел.

***

...Завершив звонок, Хизуми устало переворачивается на спину, чтобы почувствовать, как тело проваливается в мягкий диван, накрытый плюшевым покрывалом. В комнате темно и тепло, и даже свет ярких огней с улицы не тревожит царства теней. Экран мобильного неминуемо гаснет, закрывая спасительный портал на следующие семь дней, и Хизуми с нескрываемой горечью отмечает, как в сердце кладут новую гирьку, и оно начинает давить сильнее. Тихо вздохнув, вокалист тянется за потрепанным перекидным календарем, валявшимся на низком столике среди хаотичной массы просроченных лекарств и газет. Там же обнаруживается и маркер, черной линией вычеркивающий следующую строку. На полях Хизуми пишет какое-то число, но какое – почти не видно, отсвечивает... Нет, это не «96».

Глубоко выдохнув с чувством выполненного долга, вокалист опрокидывается обратно и какое-то время, сверля невидящим взглядом потолок, посвящает себя привычным математическим расчетам: в принципе, если произвести множество операций, однажды можно прийти к нужному числу... У Хизуми давным-давно все посчитано, а если нет, он обязательно досчитает во мгле за закрытыми веками. Сам додумает то, что не объяснит. «Мне просто нужно отлежаться», – тихо произносит он одними губами, невольно прижимая к груди давно замолчавший телефон. Окружающее пространство неумолимо тонет в глухой неподвижной тишине.

***

На другом конце беспроводной связи, на другом конце света Тсукаса смотрит на погасший экран, мысленно желая Хизуми спокойной ночи. Незримый саксофонист уже завершил свой импровизированный концерт, а барабанщик с улыбкой думает, что завтра нужно будет отыскать его, чтобы познакомиться. И обязательно попросить устраивать репетиции каждую субботу, в начале одиннадцатого: под звуки чужого блюза гораздо легче ждать звонка своего человека.

Он обязательно вернется. И, как только электронные цифры высветят «22:00», а огненные реки окрасят улицы тысячами фар, в темной комнате на высоком этаже разольются переливы мелодии. Дальше побегут пятнадцать минут, по истечении которых Тсукаса снова будет надеяться услышать тихое «Приезжай»... Впрочем, вполне сойдет и «До встречи» – ждать он умеет виртуозно.

Говорят, в этом мире существует лишь то, во что ты искренне веришь. Оно не может затеряться в повседневном шуме, проблемах и пустоте, даже если пустота, о которой когда-то в бреду твердил Хизуми, с каждым днем становится все более осязаемой.

Тсукаса не верит в пустоту. Тсукаса верит в субботу, в щелчок, разделяющий вечер на две части, в девяносто шестую и слегка хрипловатый голос, роняющий щемящее:

- Здравствуй. Не спишь?

The end


Написано и отредактировано: 13–16.09.2013 г.
 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » PG (Parental Guidance), G (General) » Девяносто шестая (G - Tsukasa/Hizumi [D'espairsRay])
Страница 1 из 11
Поиск:

Хостинг от uCoz