[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » PG (Parental Guidance), G (General) » И я тебя тоже (PG-13 - Manabu/Kazuki [SCREW])
И я тебя тоже
JuliaSДата: Вторник, 27.08.2013, 15:50 | Сообщение # 1
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline

Название: И я тебя тоже

Автор: JuliaS
Контактная информация: JuliaS_87@mail.ru , vk

Фэндом: SCREW
Пэйринг: Manabu/Kazuki
Рейтинг: PG-13
Жанр: романтика, элементы юмора
Предупреждения: OOC, POV Manabu
Размер: мини
Статус: закончен

Описание:
Не усложняй.

Публикация на других ресурсах:
Только с разрешения автора.

Примечания автора:
Все сочинено.
Сильнейший POV как он есть, туча мыслей и желание автора посмеяться над собственной тучей мыслей. Не больше. Клянусь.
Если совсем уж честно, сей рассказ – всего лишь романтический фарс, эксперимент, очередная попытка написать фанфик, в котором Манабу будет «ведущим», а не «ведомым». Надеюсь, кому-нибудь да понравится.
 
JuliaSДата: Вторник, 27.08.2013, 15:54 | Сообщение # 2
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline
«Никогда не предпринимай никаких сложных ходов, если того же можно достичь гораздо более простыми способами. Это одно из самых мудрых правил жизни. Применять его на деле очень трудно. Особенно интеллигентам и романтикам».
Э.М. Ремарк


Телефон звонил бесконечно долго, но любвеобильный Морфей согласился разжать железные объятья далеко не сразу, шипя на ухо «спи-спи» и пытаясь убедить, что разухабистые трели мне попросту мерещатся. Покидая мир снов, я успел несколько раз мысленно вспомнить рогатых, прежде чем затекшая с ночи рука, до этого неловко подогнутая, нашарила на тумбочке нарушителя спокойствия. Правда, звонок, как по закону подлости, сорвался, наподобие непойманной рыбки, едва ль не блеснув на прощанье хвостиком. Я выругался: огромные цифры на экране смартфона вырисовывали тысячу. Давненько мне не приходилось чувствовать себя таким соней... Что же, все однажды бывает в первый раз: привыкай, Манабу!
Перекатившись на спину, я сладко, до хруста в суставах, потянулся и лениво просмотрел историю вызовов. Ну-ну, как и мечталось: девять пропущенных – все от Казуки. Похоже, впервые за много месяцев я не расслышал будильник. И дурацкую мелодию звонка, бывшую любимой до того, как ее назначили позывным. Интересно, какова же причина того, что я внезапно так разоспался?
Мои мысли перебил посторонний шум, если честно, только сейчас привлекший внимание: за приоткрытым окном бесновался проливной дождь. Вода потоками стекала с маленького карниза, летела вниз, стремительно исчезая во мраке ливневки... А я, лежа в теплой сухой постели, расплывался в довольной ухмылке: давление упало, небо разрыдалось – вот и источник особой сонливости. Никуда сегодня не пойду, буду весь день нежиться под одеялом, смотреть внеплановые сны. Выходной на то и выходной, чтобы...
Трель мобильного заставила меня вздрогнуть. На экране высветилось настолько привычное «Казуки», что я невольно растерялся, вспомнив данные вчера обещания. И какого же черта... Нет, не будет мне сегодня покоя.
- Да, – спросонья мой голос, наверно, напугал бы и демона, но наш лидер славился бесстрашием и умением добиваться своего.
- Разбудил? – лукавые нотки выдают его убежденность в ответе «да».
- Твоя правда, – я скривился. Ощутив тяжесть в ото сна чумной голове, заметил, что фраза прозвучала безбожно хрипло и мрачно – впрочем, к сегодняшней погоде она подходила идеально. Я откашлялся, про себя проклиная сигареты и божась, что однажды обязательно завяжу.
- А почему ты не приехал? – голос в трубке надулся, – я жду-жду, жду-жду... переживаю... думаю всякое... а ты, хрюндель, давишь храпака.
- Прости, лидер-сан, – я выдохнул, игнорируя нелицеприятные эпитеты и наконец-то прочистив горло. – Давление сегодня ни к черту – вот и разоспался.
- Не давление это, – деловито перебил друг. – Просто кто-то опять ни хрена не ест. Заруливай ко мне, Мана-кун: Руи вчера, как в ресторане, обед из четырех блюд забацал! Я сам все равно не справлюсь.
- Казуки, давай попозже: на улице льет как из ведра, – вздохнув и поежившись от холода, тут же пробежавшегося по ступням, я все-таки вылез из нагретого «гнезда» и осторожно отодвинул тяжелую штору. Сумасшедший дождь за окном едва ли не джигу отплясывал.
- И что? Ты же на машине. А мне, между прочим, тут так тоскливо... – голос Зуки выражал вселенскую обиду, но увы, совесть меня не загрызла: я слишком хорошо знал своего друга, чтобы не раскусить в нем горе-манипулятора. – Грустно без тебя... – тут Казуки нашелся и даже приободрился, выдав гордое: – С меня малиновый чай и всякие плюшки! – и я – вот засада! – позорно сдался:
- Уже лечу, – завершив звонок. Ну не могу я отказать этому ходячему обаянию! Хоть убейте меня моей гитарой – не могу!!..
Помянув всех чертей с их матерями, я понуро потопал в ванную уничтожать последствия внепланово долгой ночи и по старой привычке хорошо все обдумать. Куда ж без этого...

Едковатый аромат свежезаваренного зеленого чая с добавлением двадцати различных трав щекотал нос и отбивал последние крохи аппетита: похоже, я все-таки перестарался и, щедро засыпая щепотку того и щепотку этого, сотворил на сей раз нечто несъедобное. Джин уже давно говорит, что я свои чаи не иначе как «бодяжу», в другое время, заслуженно полагая, что во мне погибла талантливая гейша, я обыкновением обижаюсь, но сегодня промолчу: пить это невозможно. Нюхать тоже. Надеюсь, хотя бы водопровод не будет против подобного «подарка». Вздохнув, я эпохально вылил содержимое чашки в мойку и, достав из холодильника приготовленные вчера пирожные, разулыбался: аккуратные прямоугольнички тирамису, источающие соблазнительный аромат крепкого кофе, так и просились в рот. «Привезу Казуки, вот уж он обрадуется», – мечтательно подумал я, аккуратно перекладывая результат своих кулинарных экспериментов в переносной контейнер и защелкивая крышку. В глубине души тут же зашебуршали совершенно нелепые и – как я всегда считал – ненужные чувства, все, как одно, сентиментальные, идиотские, романтичные... Пошли вон!
Не получилось. Тяжело вздохнув и опустившись на табурет, подпер ладонью щеку, глядя, как уже немного угомонившийся дождь моет окно с обратной стороны. Не люблю осень. Не люблю сезон тайфунов, дожди, перелом в климате, когда жаркое лето внезапно сменяется яркими, но прохладными днями – в октябре при всей его красоте даже в воздухе чувствуется какая-то грусть, отчаяние, пустота... Вроде бы, вокруг так светло и чисто, но этот покой не греет. Это как остаться в пустом доме, когда за спиной любимого человека громко хлопает дверь – и ты знаешь, что навсегда.
Я не люблю быть сентиментальным, я не желаю быть сентиментальным, и все эти бредни, что так давно водят хороводы в моей душе, мне хочется нещадно пинать, выгоняя подальше, наполняя пустоту на их месте будничными заботами, работой, музыкой. И трезвыми мыслями о том, как же я порой ненавижу тебя, Казуки, с твоими плоскими шутками, идиотским энтузиазмом и обаянием, от которого тошнит. Как же я тебя... обожаю.
Задумчиво провожу пальцем по ободку чашки, скорее машинально, чем осознанно, хотя, кажется, помню, что сей незатейливый жест означает предельную заинтересованность. Плевать. Я в курсе, что от себя не сбежать, как не сбежать от желания стать для тебя хоть кем-нибудь... хоть кем-нибудь кроме объекта несмешных шуток.
Резко отодвинув пустую посуду, я убрал падающие на лицо волосы, ощутив, как воспоминания сдавливают шею невидимым кольцом. Там, за чередой репетиций, концертов и туров, всегда маячит признанное Солнце нашей группы – Казуки, уверенный в себе энтузиаст, вдохновитель, сущий идиот и премилый парень, общительный до ужаса, которому так хочется иногда съездить по шее за все его «остроумные» приколы... которого так тянет обнять и больше не отпускать.
Не тычьте в меня пальцем, я давно уже понял, что люблю его, что меня – меня! самого рассудительного и неромантичного человека во всей Японии! – таки угораздило втюриться в это безмозглое чудо, неделю назад сломавшее ногу, когда оно демонстрировало Бё, как следует спрыгивать с неустойчивой подставки. Может быть, поэтому я теперь каждый день высиживаю у него дома, заботливо выполняя прихоти, терплю приевшиеся приколы, от которых мне совершенно не смешно, а лишь обидно и больно, тирамису вот готовлю, стараюсь... Наверно, стоит забить на все это, плюнуть, развернуться, набрать знакомый номер и ляпнуть, чтобы катился лидер-сан по известному адресу, но его теплое «грустно без тебя» отчего-то предательски не дает поддаться зову разума. Как мне все это надоело...
Вдохнув, я поднялся на ноги и, захватив контейнер с пирожными, вышел из кухни. У меня в душе неминуемо разворачивалась осень, а я покорно шел за ней, уже зная, что не нужен тебе, Казуки, что дальше придет зима, что будет еще больнее... Ну и кто же из нас двоих после этого идиот?

...Звонок почему-то не работал: судя по всему, от нечего делать на досуге ты опять его разобрал, а при сборке важнейшая деталь потерялась. И зачем ты с больной ногой вообще туда полез? Чтобы сломать еще и вторую для симметрии? Вот оставь тебя на минуточку...
- Манабу-чан! Ты все-таки приехал! Счастье-радость! – лучистая улыбка на лице лидера сводила на нет возможную жалость к нему как к человеку, опирающемуся на костыль. Сделав широкий жест, Казуки попытался заключить меня в объятья, но я опередил его, несильно похлопав по плечу.
- Мог бы отжалеть мне ключи, – укоризненно заметил я, помогая неуклюжему Казу вернуться в комнату. – Не пришлось бы прыгать по всей квартире.
- Не беда, двигаться полезно, – парировал тот. – Да и не могу же я лишить себя удовольствия... – в темных глазах блеснуло лукавство, и от нехорошего предчувствия мне захотелось стукнуть друга чем-нибудь тяжелым, но поблизости ничего подходящего, как назло, не наблюдалось.
- Какого удовольствия? – мрачно процедил я.
- Глядеть, как ты пыхтишь, таща мою тушу! – невинно рассмеялся он и – видит небо – я точно двинул бы ему, если бы руки мои были сейчас свободны. – Тяжело ведь? Ты жутко худой, я за тебя волнуюсь.
- Кто из нас болен, лидер-сан? – усадив Казу в кресло с мягкими подлокотниками, я незаметно отдышался, поражаясь, сколько нужно жрать, чтобы при его росте столько весить, и недовольно подбоченился.
- На первый взгляд – ты, – прямое заявление окончательно пошатнуло мою веру в день без наездов, но я решил бороться до конца и даже не повел бровью, проронив:
- По-твоему, я плохо выгляжу? – гордо поправил модный шелковый шарф в черепа, выгодно оттеняющий мои стильные джинсы и узкую кофту с широким вырезом, подчеркивающим аристократично выступающие ключицы. Копна слегка вьющихся каштановых волос красиво падала на плечи, создавая поистине шикарный образ. По крайней мере, так думалось мне.
- Нет, ты выглядишь круто, но кажется, что тебя морят голодом, – пожал плечами Казуки, мгновенно возвращая меня на землю из высокогорных садов Гордыни. – Пойдем пообедаем, я все разогрел и приготовил чай, как обещался.
- Нам будет, с чем его пить, – пытаясь заглушить возмущения, я нашарил в сумке контейнер и с гордостью продемонстрировал лидеру: сквозь прозрачный пластик притягательно выглядывали пирожные.
- Ваааааа!!! – проорал Казу, кинувшись меня обнимать, благо, стоял я рядом с креслом, иначе бы он, лишившись опоры, неминуемо бы повалился. – Я тебя обожаю, Мана-кун!!
«Пирожные ты обожаешь, бестолочь», – печально подумал я прежде, чем помочь другу переместиться на кухню, где нас обоих ждал чудный обед, приготовленный золотыми руками басиста, да малиновый чай, после сырой улицы казавшийся мне верхом желаний.

Отломив от пирожного небольшой кусочек, Казу, с лица которого не сходила довольная улыбка, положил его в рот, а я, внимательно наблюдая за реакцией, уже мысленно приготовил ответы на похвалу: «ну что ты», «я много чего умею», «рад, что тебе нравится». Слегка наклонив голову и прищурив взгляд в ожидании оваций...
Но Казуки почему-то вдруг нахмурился и, с явным усилием проглотив кусок, быстро запил его малиновым чаем. У меня внутри все тут же вспыхнуло, смешавшись в тугой клубок ярости и праведного гнева, готовый вот-вот разорваться.
- Упс, – прошептал лидер, и я едва сдержался, чтобы не запустить в него кружкой. А еще – чтобы не расплакаться. Сглотнул. Досчитал до десяти. Выдохнул.
- Так плохо? – левая рука сжимает правую: терпи.
- Слишком много сахару, – каждое слово как пощечина. – Такое впечатление, что кулинар был пьян. Ну или влюбился, – на последней фразе в карих очах Казуки мелькнуло настолько явное понимание, что я не выдержал: вскочив, как ошпаренный, вперся в товарища прожигающим взглядом, не обращая внимания на обещания всегда и всюду быть хладнокровным.
- Иди ты знаешь куда, – мой голос был пугающе мрачен, тверд, и лидер, вздрогнув, тут же растерял весь свой тупой оптимизм. – Да я весь вечер лепил эту дрянь, кучу времени просрал, чтобы отыскать в магазине чертов маскарпоне, дважды отмывал плиту из-за сбежавшего кофе – все ради одного-единственного «спасибо». А ты, жопа неблагодарная... – на моих глазах сами собой навернулись предательские слезы. – Еще и носом крутишь.
- Но я не говорю, что все плохо! Просто мне не нравится, – возмутился Казуки и вовремя увернулся, чтобы не получить по уху.
- Да тебе, падла, все не нравится, что я делаю! – проорал я, как будто бы лидер жаловался на глухоту. Получилось впечатляюще: сморгнув, мой визави испуганно втянул голову в плечи и напоминал теперь напуганного хомяка. – Вечно лишь бы поржать, а я, как дурак, терплю, строю вид, что мне фиолетово! Потому что лю... – к счастью, осекся я вовремя и, сокрушенно пробурчав: – Хоть топись, – резко развернулся, но друг успел схватить меня за руку – внезапно, крепко, даже болезненно.
- Ты куда? – в его глазах, точно чай, расплескалось беспокойство.
- Топиться, – буркнул я.
- Где?
- В ближайшей луже.
- Не надо, у тебя шарф красивый.
- Да подавись, – нервно содрав с шеи аксессуар, я скомкал его и швырнул в Казуки.
- Все равно не надо, Мана-кун, – тот и не собирался отпускать мое запястье, уже начавшее порядком ныть. Может, мне и вправду нужно лучше следить за своим рационом?.. – Там мелко, холодно и... – он запнулся. – Не уходи.
- Зачем? – я устало смежил веки, ожидая, когда лидер наконец разожмет стальную хватку, и, как только это все же свершилось, медленно подошел к столу: момент гнева был упущен, теперь хотелось тупо рухнуть и разрыдаться. К счастью, моя честь пока не покинула меня.
- Что зачем?
- Зачем я тебе сдался? Шутки шутить? Издеваться? Ну да, это ведь до одури весело... – я закатил глаза, выдохнул, но вдруг чьи-то руки вцепились в мое хрупкое тело, заставляя вздрогнуть и увидеть, что этот балбес каким-то нелепым образом повис на мне. – Эй, Казу, ты чего?
- Прости, Манабу, – тихо и просто, искренне, горько. Мысли в моей голове смешались наподобие вчерашней массы для тирамису. – Я не знал, что ты обижаешься. Не уходи, правда, мне без тебя плохо и скучно, и одиноко, и вообще никак.
- Отцепись.
- Не-а.
- Отцепись или свалишься.
- Пускай, – он по-детски упрямо мотнул головой. – Я грохнусь и сломаю вторую ногу, тебе станет меня жалко – и ты не уйдешь.
«Казуки, какой же ты идиот, – простая истина так и рвалась, чтобы ее высказали, и только мое природное хладнокровие спасало висящую на волоске ситуацию. – Да тебе не нужно ломать кости, чтобы я с тобою остался!..» Но в ответ проронил лишь отстраненное:
- Уйду. Перешагну через тебя и смоюсь.
- Ты жестокий!
- Не паясничай, Казу, – заметив, что от падения лидера отделяют считанные секунды, я вовремя подхватил его и усадил за стол. – Давай лучше попьем твоего душистого чая.
Сказать по правде, возвращаться к прерванному чаепитию неподдельного желания у меня уже не было, как не было желания оставаться в гостеприимном доме товарища, где правил бал вечный хаос, лучше всего на свете свидетельствующий о том, что здесь постоянно проживает такой беспокойный парень, как Казуки. Хотелось малодушно смотаться домой, вырубить все телефоны и исчезнуть ото всех, от всего... Сбежать от самого близкого, самого дорогого человека до того, как он догадается... Если уже не догадался.
- Хочешь печенья, а? – невинный вопрос прервал поток моих сложных измышлений. Подняв глаза, я столкнулся с мирно улыбающимся Казуки, придвигавшим ко мне жестяную коробку с простыми печенюками: такие продаются в каждом супермаркете. – Это, конечно, не тирамису, но тоже вкусно.
Я не ответил, молча поднес к лицу один из печеных кругляшей, чтобы вдохнуть тонкий аромат – четкий, как тень на белой стене: корица. Куснул, прожевал, сделал горячий глоток малинового чая... И меня тут же словно прожгло: два вкуса, до безумия точно сочетающихся друг с другом, – вот она, искомая истина!
- Вкусно, – признался я, облизав губы, чтобы не потерять ни крошки. – Здорово: так просто и замечательно.
Наверно, вид у меня сейчас был презабавный, потому что Казуки вдруг заразительно рассмеялся, и я не удержался, чтобы не присоединиться к нему.
- Черт возьми, Казу-кун, никто не умеет так легко поднять даже самое упавшее настроение, – отдышавшись, я не сразу заметил, что на радостях разоткровенничался. – Да я бы все на свете отдал, чтобы всегда вот так вот сидеть рядом с тобой, болтать ни о чем...
- А разве я не нервирую тебя? – его лукавый взгляд вдруг посерьезнел, и я тут же растерял свои былые обиды, вспомнив, что за всеми приколами, шутками и прибаутками совершенно позабыл, каким мудрым и взрослым может быть этот замечательный человек. К кому мы бежим, если у нас проблемы? – К лидеру, который точно знает, что делать, который никогда не откажет, всегда подставит плечо... Зря я плохо думал о нем.
- Это я тебя нервирую, – признался я, пытаясь заглушить внезапно нахлынувшее смущение. – И ношусь за тобой, как последний придурок... Мне просто очень сложно понять и принять, понимаешь, как это лучше высказать? – я потер виски, нервно подергал волосы, вдохнул, выдохнул, тысячу раз провернул в голове сомнительное «а стоит ли?» – Это ведь не вчера началось, и вообще... – холодный пот все же прошиб меня – особенно когда мой блуждающий взгляд напоролся на его – ровный и теплый. Сглотнув, я сделал судорожный вдох, точно выброшенная на берег рыба, мысли окончательно перепутались, прокатившись в сознании пестрым клубком...

- ...И я тебя тоже, – Казуки смотрит лучисто и мудро, его сильная рука, потянувшись через маленький стол, интимно трогает мое запястье – я вздрагиваю, точно обжегшись и сбросив с себя оцепенение. Э... я что, сказал это вслух?!.......................
- Я тоже тебя люблю, Мана-чан, – радостно повторяет лидер, убеждая меня, что я действительно проговорился. Вот же ж кошмар! Вот же ж счастье!.. – А мне казалось, я тебе неприятен. И что если признаюсь, ты не поверишь или в лоб дашь... Я так счастлив.
- И что теперь?
- Ничего.
- Как так – «ничего»?
- Совсем ничего. Просто будем любить друг друга.
- И что из этого? Казуки, как будто бы это легко, как будто бы нормально вот так взять – и поломать свою жизнь, как будто бы... – я бросился вываливать на него поток моих несвязных мыслей, чувств, рассуждений, накопленных за столько лет в невероятных количествах. Мне нужно было предупредить своего возлюбленного и высказать сомнения, и поведать о трудностях, и...
- Не усложняй, – подавшись вперед, Казу легко улыбнулся – тонко-тонко, лишь уголками губ, – но этой улыбки, казалось, хватило, чтобы я сдался без дальнейших боев.
Поднявшись на ноги, я медленно подошел к Казуки и, опустившись перед ним, бережно заключил его красивые руки в свои ладони. Этот древний жест вышел как-то спонтанно, но, если честно, говорил куда больше, чем любые прочие проявления нежности и ласки. Пару минут мы молча смотрели друг на друга.
- Топай собирать вещи, Манабу-кун, – наконец мирно промурлыкал лидер, но в ответ я уверенно мотнул головой, поставив точку в сим разговоре:
- Нет уж, творец хаоса, жить мы будем у меня.
И, привстав, не теряя драгоценных мгновений, обнял Казу, чтобы соединить наши губы в давно желанном поцелуе – чистом, сильном, чувственном, до краев наполненном исключительно простыми эмоциями. В этот момент моя душа наконец-то избавилась от давящего сомнения, наконец-то сбросила оковы сжимавшего невидимого кольца, устремившись навстречу своему единственному, своему дорогому Солнцу... И невероятное чувство Счастья подхватило меня, как отрезвляющий бриз, таящий соленые брызги и пьянящий вкус истинной свободы – свободы от лишних дум.
Секунда за секундой хрустальным дождевым шариком скатывалась с карниза по ту сторону мокрого окна. Я прижимал к себе своего избранника, понимая, что не хочу больше сомневаться, а Казуки хитро улыбался сквозь поцелуй, властно приобнимая меня за талию и похоже, совершенно не соглашаясь с тем, что вести в нашем тандеме собирался я. Ну и ладно. Ну и к черту. Ну и пускай!
Впервые в жизни я поступал крайне необдуманно. Впервые в жизни я поступал верно.

Конец

Написано и отредактировано: 23–27.08.2013 г.
 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » PG (Parental Guidance), G (General) » И я тебя тоже (PG-13 - Manabu/Kazuki [SCREW])
Страница 1 из 11
Поиск:

Хостинг от uCoz