[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 2 из 2«12
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » PG (Parental Guidance), G (General) » И если бы сердце было чистым, как первый снег. (PG-13 - Каору/Тошия [Dir en Grey])
И если бы сердце было чистым, как первый снег.
KsinnДата: Суббота, 10.08.2013, 17:16 | Сообщение # 16
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
VIII

Видок у меня еще тот. Я разглядываю себя в зеркальных дверцах лифта, пока кабина бесшумно поднимается на этаж. В Токио идет дождь. И мои волосы начинают виться, торчать во все стороны, точно баранья шерсть. За толстыми стеклами очков усталый взгляд покрасневших глаз. Я поправляю лацкан пиджака костюма-тройки, который взял напрокат, чтобы выглядеть достойно. Вечером проштудировал блог сестры и выяснил, что живет она в доме, откуда с балкона открывается вид на Токийскую башню, что пригласила на вечеринку разношерстную публику, в том числе своего бывшего и новое увлечение, и переживает относительно того, как пройдет встреча. Я попробовал примерно представить, как будут выглядеть гости, чтобы соответствовать публике, но не угадываю.
Входная дверь открыта, стоит только надавить на ручку. Я делаю решительный шаг и едва не ударяю гостя Юко. Загорелый парень в марких джинсах, джинсовой куртке и белой футболке, отчего его кожа кажется темно-оливковой, успевает сделать шаг назад.
- Привет, - выпаливаю я, потому что не ожидал подобной встречи.
- Привет, - он улыбается. Я без стеснения его разглядываю. Вроде и японец, только улыбка американская, будто находимся не в Токио, а в Техасе.
- Э-э-э… Хара Тошимаса, - представляюсь. Мне неуютно под ответным чуть насмешливым, но цепким взглядом незнакомца, которым он окидывает меня с головы до ног. Задерживает внимание на коробке с подарком и газете.
Я купил газету на вокзале в Цу и к моменту, когда добрался до Токио, знал ее наизусть. На первой полосе новости о кадровом сокращении в компании. Но мое внимание привлек заголовок о происшествии в порту. В пятницу утром в одном из контейнеров грузчики обнаружили труп неизвестного молодого мужчины. Статья не содержала никаких подробностей, ровно как и фотографий с места событий. Но я вспомнил таинственное исчезновение Шиньи и загадочный звонок Нишимуры днем. В моей голове факты сложили в единое целое. Я не сомневался, что труп принадлежал Терачи. Слишком быстро он вернулся тогда в ресторан Андо – якудза не успели далеко уехать. Наверняка, кружили по улочкам Овасэ на своей хищной черной машине и заметили наше перемещение в сторону пирса, где дождались возвращения приятеля Дайске. Пригрозили, а тот и выложил, куда и зачем пересекал бухту. Они прочесали Цу, выяснили, что видели нужного им парня в баре, что был он со мной. Устроили засаду возле дома, а потом Шинья вышел из квартиры и угодил прямо в их руки, которыми с ним и расправились – быстро и жестоко.
- Ошикава Зенжи. Ты ведь брат Юко-чан?
Я прячу подарок и газету за спину.
- Я видел твою фотографию. Там, в гостиной на полке стоит, - большим пальцем Ошикава указывает на освещенный дверной проем. За моей спиной кто-то тактично прочищает горло – обращает на себя внимание. Я вынужден пройти и пропустить очередных гостей. Коленом натыкаюсь на острый угол низкой тумбочки – больно. Я наклоняюсь, чтобы растереть ладонью пульсирующий жаром участок, и замечаю Касуми. Она стоит возле напольной вазы, трогает лепестки орхидеи кончиками пальцев и делает глоток из узкого высокого бокала для шампанского. Касуми встречается со мной взглядом, и тотчас между ее тонких бровей пролегает некрасивая морщинка. Она хмурится, оглядывается по сторонам с опасливым видом и только потом делает несколько неуверенных шагов ко мне.
- Привет, - Касуми нависает надо мной. Я продолжаю стоять в согнутом положении и медленно выпрямляюсь в полный рост.
- Привет, - у меня пересыхает в горле.
- Что это? – она указывает на коробку в моих руках. Шампанское покачивается в бокале, выплескивается наружу и оставляет мокрое пятно на ее светлом платье, в котором Касуми напоминает мне тропическую рыбку.
- Подарок.
- Газета?
- Да, купил на вокзале.
Я сворачиваю газету трубочкой и вслепую сую в щель между стеной и тумбочкой, о которую так неудачно ударился коленом.
- Я не ожидала тебя здесь увидеть. Юко-чан не говорила, что приглашала кого-то из членов семьи.
Касуми снова начинает вертеть головой, причмокивать губами. На ее губах жирный блеск. Мне хочется его стереть одним движением большого пальца.
- Ты против моего присутствия?
- Нет-нет. Ты же ее брат. Ты должен здесь находиться, - она делает вдох и заглядывает мне в лицо. Ее глаза косят от количества выпитого шампанского, и я читаю в них неприкрытый голод. Она смотрела на меня так в первый год нашей семейной жизни, и поначалу это пугало, а затем напрягало.
Касуми привстает на цыпочки, переминается с ноги на ногу, а затем обхватывает свободной рукой меня за шею и повисает.
- Ха-ха-ха, Нишимура-сан, рада вас видеть! – ее голос переливается звонким смехом. Я отстраняю Касуми от себя. Она цепляется пальцами за ворот рубашки, отчего мне становится трудно дышать.
- Вечер, Огиномэ-сан, Хара-кун.
Я сглатываю противный ком в горле. Это он мешает мне сделать вдох.
- Как здорово, что я вас встретила сегодня! У меня возникло несколько новых идей. Мы ведь можем их обсудить?
Касуми начинает махать руками – нервными ломаными жестами рубит воздух перед собой, проливает мне на рубашку остатки шампанского и отшатывается, прикрывает рот ладонью, пока я стряхиваю капли.
- Обязательно, но чуть позже, - Тоору ловит Касуми за острый локоть и разворачивает лицом к проему, откуда она вышла. – Я вижу вашего мужа.
- Где?
Касуми перестает покачиваться, вытягивается в линию и устрашающе округляет глаза. Нишимура дергает меня за край пиджака. Я путаюсь в ногах, едва не падаю на все ту же тумбочку, но иду следом за Кё.

~

Нишимура толкает широкую створку в сторону и выводит меня на просторный балкон. Отсюда действительно отлично просматривается Токийская башня. Я открываю рот и несколько минут смотрю только на нее, затем на неподвижный ландшафт. Темно-кобальтовое небо смыкается над крышами домов. Тоору хмыкает и прикрывает дверь.
- Ты счастливчик, только вошел и сразу попал в объятья Огиномэ. Советую попридержать прыть. Она замужем, хотя… Ей это не мешает любить всех, особенно, первые два часа. На третьем она становится невыносима. Но таланта ей не занимать.
Нишимура опирается локтями о перила возле меня.
- Она и я… Мы были женаты.
Он поворачивает голову в мою сторону и окидывает пристальным взглядом, а затем хмыкает.
- Ну надо же. Никогда бы не подумал. Ты и она…
- Касуми школьная подружка моей сестры.
- Дай угадаю, она была влюблена в тебя, пока училась вместе с твоей сестрой, и в один прекрасный день, после выпускного, конечно, во всем тебе призналась. А ты подумал и решил, что знаешь ее продолжительное время, и как никто она подходит на роль жены. Классика жанра, - Нишимура все это произносит скучающим тоном.
- Не совсем.
- Я тебе в общих чертах обрисовал, - он кривит рот. – Наверняка, она же первой и подала на развод.
- Насчет Шиньи, - решаюсь сменить тему. – Я видел, в газете написали…
- Это не он, - Кё чиркает большим пальцем по кнопке плексигласовой черной зажигалки. Я и не заметил, как он достал пачку сигарет. Мне не предлагает – затягивается и выпускает дым через ноздри. – Я навел справки. Какой-то бродяга, забрался внутрь контейнера, а контейнер сгрузили на корабль и отправили в путешествие. Он просто задохнулся внутри. Не повезло.
- Значит, Терачи жив.
- Скорей всего, но лучше ему не появляться больше. Когда ты мне сказал, что он ушел, я даже вздохнул спокойно. Нет человека, нет проблемы. Тем более, с якудзой у меня не те отношения. Если бы не детская травма Андо… Видите ли, этот Терачи напомнил ему младшего братишку, который умер, когда Дайске было лет двенадцать.
- Я из разговоров местных понял, что брат его жив.
- Кейске – средний. У Андо еще один ребенок был. Полез купаться и в воде с каким-то морским гадом повстречался. Откачать не успели. Иммунитета у него оказалось никакого. Вечно болел, но смышленым был. Это со слов самого Дайске. Он сам в тот день с друзьями играл на другом конце Овасэ, а вину за случившееся на себя повесил. А годы спустя объявился Терачи со своими проблемами. И Дайске решил, что сможет искупить вину, если поможет тому.
- Помог ведь.
- С другой стороны, стоит поблагодарить Терачи. Если бы головорезы не разнесли ресторанчик, черта с два Дайске согласился бы участвовать в проекте. Я его два года искал! Два года, а он все это время торчал в своей деревне в семейном ресторане. А когда нашел его, отснял пилотный материал, предложил вернуться в Токио, просто взял и отказался. И знаешь из-за чего?
- Семейный бизнес?
- Терачи, - он кривит рот. – Дайске не мог оставить Терачи в беде! Думал, что сам голыми руками придушу этого Шинью, когда Андо не согласился подписывать контракт.
Створка отъезжает в сторону и теплый ароматный воздух из квартиры перемежается с порывами ветра с улицы. На балкон выглядывает дамочка, тотчас встает между мной и Нишимурой, стреляет у него сигарету. По щелчку перед ней возникает язычок пламени. Она наклоняется, обхватывает костлявыми пальцами ладонь Тоору, чтобы прикурить, а затем принимается разглядывать меня. Я хочу вернуться внутрь, найти Юко, вручить подарок и уйти. Зря только приехал. Вся затея кажется мне бессмысленным времяпрепровождением, а Нишимура - неприятным хвастливым типом, чье чувство собственной важности превышает допустимое приличие. Характеристика, которую дал на пляже Ниикура, полностью отражает реальное положение вещей. Зря только полез с дракой тогда.
Нишимура остается наедине с незнакомкой, только провожает меня взглядом. Воздух в квартире плотный, и я оставляю дверь на балкон открытой.
Пространство кухни наполнено светом, воздухом и людьми. Я не вижу ни одного знакомого лица, но замечаю на столике бокалы с шампанским и тарелку пирожных – запеченные комочки заварного теста с воздушным кремом, который тает на языке, выстилает маслянистой пленочкой горло.
- Вкусно? – спрашивает Тоору.
- Угу, - мычу в ответ, Кё протягивает мне запотевший бокал шампанского, затем отправляет в рот целиком пирожное.
- Бойкая бабенка – Юко, - говорит Нишимура, а я держу в руках половинку профитроли и разглядываю крем.
- Кстати, там, на балконе, Ока Ишида. Бывший главный редактор японского Elle.
Я отпиваю из бокала шампанского, и Тоору продолжает.
- Конечно, обставили все так, будто она сама захотела покинуть пост, чтобы посвятить себя новому проекту, но всем известно, что с новым руководством в лице совета акционеров у нее не сложились отношения. И тебе это, конечно, совершенно не интересно.
Он усмехается, а я оборачиваюсь – ищу взглядом Юко. С того момента, как оказался в ее квартире, саму сестру так еще и не увидел.
Юко стоит напротив окна в просторной гостиной возле выкрашенной белой краской стены – хохочет и ударяет краешком стакана, где темного виски на три пальца, о бокал в руке Ниикуры. Каору смеется и корчит рожи – хмурит брови и вытягивает трубочкой губы, шлепает ими, а затем кривит. Юко продолжает смеяться, тыльной стороной ладони аккуратно снимает слезы возле уголков глаз, а затем наклоняется близко к лицу Ниикуры. Обзор загораживает голая спина в вырезе платья. Касуми замирает посреди комнаты.
- Пойду поздравлю Юко, - обращаюсь к Тоору и замечаю, что он смотрит в сторону балкона. Шампанское щекочет язык и горло. Я допиваю его в три глотка и делаю шаг вперед.

~

- Тошия, - Касуми называет меня домашним прозвищем. Она сама придумала это сокращение. Тошия. Я останавливаюсь, в руке пустой бокал, а Касуми держит откупоренную бутылку шампанского и цепляет меня за локоть, прижимается горячим ароматным телом ко мне и шепчет на ухо.
- Посиди со мной немного, Тошия.
Я только хмурюсь, а Касуми слишком ловким для пьяной движением забирает высокий бокал и сует мне в руку бутылку. От встряски шампанское пенится, и пена выступает наружу. Касуми тянет меня за собой на широкий диван, и я успеваю обернуться, чтобы еще раз взглянуть на Юко и Ниикуру. Они не поменяли поз, разве что в ладони Юко горсть зеленого упругого винограда. Одну ягоду сует Каору в рот и не сдерживается, хохочет, когда тот корчит очередную рожу.
Касуми опускается на диван, похлопывает ладонью возле себя – приглашает – а затем поднимает вверх руку с пустым бокалом. Я наполняю его и сажусь рядом. Диван пружинит подо мной.
- Тошия, - она переходит на шепот. И этот шепот режет слух. Ее глаза блестят и постоянно блуждают взглядом по моему лицу.
- Не называй меня так.
- Ты сердишься? – Касуми отстраняется, уголки ее губ подрагивают и опускаются. И весь ее вид выражает разочарование. Я оглядываюсь через плечо в сторону окна.
- Ты совсем не изменился, - она качает головой. – Не сердись на меня.
Юко продолжает с рук кормить Ниикуру виноградом, а я не могу подобрать слов в ответ.
- Почему? - наконец спрашиваю я. Ее бокал к этому времени пустеет. Она вертит его пальцами перед лицом. И в ее жесте есть что-то от притворства.
- А ты не понял?
- Что я должен был понять? – я закипаю, физически ощущаю удушливую волну гнева. Она поднимается от солнечного сплетения и перехватывает спазмом горло. – Ты просто ушла из дома одним прекрасным днем безо всяких объяснений, а затем прислала документы на развод. По почте.
- Я тебя обманывала, Тошия, - она замирает с прямой спиной и прикрывает веки. – Я больше не могла обманывать тебя и себя, и Рюичи.
- Ты хороший, Тошия, - Касуми накрывает мою руку ладонью. Ладонь мягкая, прохладная, ласковая. – Ты хороший, но совсем меня не любишь. И не любил. Ты такой ребенок, Тошия. Большой эгоистичный ребенок, который постоянно создает мнимые проблемы на пустом месте и не видит дальше своего носа.
Прикасаюсь губами к прохладному горлышку бутылки и пью, не тороплюсь. Ниикура замечает меня, он удивлен, но не прерывает шутливой беседы с Юко. Она пихает его локтем, и в ее жесте столько интимного, что я опускаю взгляд в пол перед собой.
- Иногда мне кажется, что я любила тебя всю жизнь. С самой первой нашей встречи. Я так тебя любила и люблю.
Ее пальцы оказываются на моем лице, Касуми гладит щеку и склоняет голову к округлому плечу.
- Я столько тебя ждала.
С того дня, когда Касуми не вернулась домой, сотни тысяч раз прокручивал в мыслях наш возможный диалог – ее реплики, свою речь, полную горечи и обиды, но в реальности не нахожу слов, которые могли бы выразить все, что накипело, наболело. Я снова оборачиваюсь и встречаюсь с Каору взглядом. Юко сразу замечает рассеянное внимание Ниикуры. Она разворачивается на каблуках и смотрит на меня.
- И ушла первой, - говорю шепотом, и шепот режет слух.
- Я не чувствовала себя женщиной с тобой. Сестрой, нянькой, матерью – да, но не женщиной.
- Ты никогда не говорила, что тебя что-то не устраивает в сексе.
- Причем здесь секс? – она толкает меня, ударяет по касательной ладонью в плечо. – Я не о том!
- А о чем?
Юко и Каору больше не смеются. Они стоят плечо к плечу и смотрят на нас с Касуми. Пальцами Юко выстукивает ритм по пустому бокалу, но не выпускает его из рук.
- Секс – простая физиология!
- Я не понимаю.
- Куда ты смотришь? – Касуми хватает пальцами мой подбородок, заставляет развернуться лицом к ней и заглядывает в глаза. Она смотрит в сторону окна и поджимает губы, несколько раз часто взмахивает ресницами и прикрывает веки. Между ее тонких бровей снова пролегает некрасивая складка. Мне хочется коснуться ее губами, утешить, погладить по волосам.
– Ты никогда не любил меня как женщину. Ты вообще не способен любить женщин.
- Привет, - над нами раздается голос.

 
KsinnДата: Суббота, 10.08.2013, 17:16 | Сообщение # 17
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
~

Фигура мужчины отражается в расширенных черных зрачках Касуми. Она протягивает мне пустой бокал, чтобы я его наполнил, но бутылка в моих руках оказывается пустой.
- Ты быстро, - губы Касуми утрачивают чувственное очертание.
- Представишь меня своему собеседнику?
Я не могу поднять головы, смотрю на блестящую золотистую полоску этикетки и ощущаю только собственное несовершенство.
- Рюичи, ты вернулся за Касуми? - рядом со мной на диван опускается Юко, сразу кладет ладонь на плечо, и я наконец чувствую болезненное напряжение между лопаток. Касуми беззвучно шевелит губами в ответ на немые сигналы, которые подает ей сестра за моей спиной. – Пусть она побудет здесь еще! Ей здесь весело!
- Да, но…
- Огиномэ-сан ведь нужно работать.
Я опускаю голову ниже, чтобы челка закрыла лицо, скрыла меня от всех этих людей.
- Каору-кун, ты зануда! – Юко отстраняется от меня, чтобы шутливо ударить ладонью по руке Ниикуры. Он стоит возле дивана, а Рюичи присаживается на подлокотник со стороны Касуми. – Это мой праздник! И все должны веселиться!
- Но Огиномэ-сан сама мне сказала только сегодня, что начала работу над новой историей.
- Ты снова начала рисовать? – удивляется Рюичи, а я вместе с ним.
- Рисовать? – повторяю за ним и смотрю на Касуми. Касуми отводит взгляд, пальцами мнет роскошное кружево платья.
- Почему ты мне ничего не сказала? – продолжает Рюичи.
- Начала рисовать? – спрашиваю я.
- Давайте не будем о работе! – Юко повышает тон, и голос не слушается ее, срывается на визг. – Каору-кун, будь любезен, принеси нам с Тотчи что-нибудь выпить.
- Шампанское?
- Виски! – Юко снова опускает руку и впивается пальцами в плечо, отчего я морщусь.
- Тотчи? – удивляется Рюичи. – Какое интересное имя!
- Псевдоним, - Тоору останавливается напротив меня, и я наконец поднимаю голову, чтобы встретиться с ним взглядом.
- Псевдоним? Для чего? – замечаю, что Рюичи держит Касуми за руку, поглаживает большой ухоженной ладонью по ее безвольным пальцам.
- Рюичи-кун, ты совершенно не разбираешься в трендах! – озвучивает Юко.
- А чем вы занимаетесь, Тотчи-сан? Коллега Юко-сан?
- Почти, - отвечает за меня сестра.
- Тотчи модель, - я вглядываюсь в пресыщенное выражение лица Нишимуры и пытаюсь осознать, к чему они с Юко разыгрывают фарс.
- Я вас раньше не видел…
- Тотчи работал в основном в Штатах и уже отошел от всего этого – подиум, съемки, недели моды, - перебивает Юко. – Он сотрудничает с Ошикавой-саном.
- Зенжи готовит новую коллекцию, - Кё согласно поддакивает сестре, а мне становится тошно.
- Я…
Юко выливает мне на брюки виски из стакана, который берет из рук подоспевшего Ниикуры. Конечно, она все обставляет так, будто пьяна. Выдает за случайность ловкое движение руки. Пятно во все бедро холодит кожу. Лед хрустит под ботинком, когда наступаю на скользкий кубик – Юко тащит меня за руку подальше от дивана, от Касуми и ее Рюичи, от Нишимуры и Каору. Ниикура растерянно смотрит нам вслед.
Юко заводит меня в ванную, с треском закрывает дверь и дергает замок, а затем достает из шкафчика бумажные полотенца и бросает мне.
- Какого? – вспыхиваю мгновенно, тотчас отшвыриваю полотенца в сторону и нависаю над Юко. Ее пресыщенное выражение лица еще больше раздражает меня.
- Поверь, будет лучше, если для Рюичи ты останешься просто Тотчи. У него достаточно искаженное воображением Касуми представление о Харе Тошимасе.
- Что? – переспрашиваю внезапно осипшим голосом. Меня будто окатили холодной водой, и толща весом в тонну оглушает меня. Я упираюсь рукой в кафель над головой Юко, прижимаю ее к стене, но сестра спокойным жестом отводит в сторону и останавливается возле широкой раковины.
- И кстати, с Рюичи познакомилась она сама. Мы с ней договорились как обычно пообедать в любимом кафе на Аояме, но я опаздывала, а он сидел за соседним столиком.
- Как обычно? Она приезжала к тебе в Токио?
- Похоже, ты удивлен, братец?
- Она никогда не говорила, что ездила к тебе, в Токио, - Юко поднимает с пола полотенца, круги света от лампочек подсветки за ее спиной на гладкой кафельной стене над зеркалом сужаются.
- Теперь ты знаешь.
- И как часто она приезжала к тебе?
- Раз-два в месяц.
Я шумно выдыхаю через нос и смотрю в сторону двери.
- Даже не думай, - предупреждает Юко. – Поверь мне, оно и к лучшему. Касуми не тот человек. Я неплохо разбираюсь в людях, и к тому же знаю вас обоих чуть ли не всю свою сознательную жизнь. Ей до чертиков надоела эта деревня Нагано.
- Она никогда не говорила.
- А что бы она тебе сказала? Ты для нее с детства был этаким принцем, и вот сказка сбылась! Принцесса вышла замуж за принца. Тут сказке конец, а дальше серые скучные будни.
- Сарказм тебе не идет.
- Буду откровенна, Тотчи, я вздохнула с облегчением, когда узнала, что у нее роман на стороне. А дальше было только дело времени. Кстати, Касуми долго скрывала от него, что замужем. Весь ее обман всплыл, когда Рюичи сделал ей предложение, и пришлось выворачиваться. Извини, но кое-то что пришлось исказить.
- И поэтому ему лучше не знать, что я и есть Тошимаса Хара?
- Именно.
- Скажи, Юко, зачем ты меня пригласила? Посмеяться? Унизить?
- Я не думала, что ты придешь, - она пожимает плечами.
- Я принес подарок.
- И где же он?
Я не испытываю ни злости, ни обиды – только неудобство. Смотрю на отражение в зеркале, и ракурс с моей стороны кажется странным.
- Я где-то его оставил.
- Я принесу тебе другие брюки, - говорит Юко и отпирает дверь. – А ты можешь поискать подарок. Только прошу тебя, постарайся не сталкиваться с Касуми. Здесь толпа разных, по-своему интересных людей.

~

Юко не возвращается ни через пять минут, ни через десять. Я сажусь на край широкой ванны и смотрю на отражение в зеркале. У меня вымученное выражение лица. Я машинально запускаю руку в волосы и опускаю голову, какое-то время разглядываю неподвижные блики на гладком светлом полу. Сколько времени прошло? Шампанское ударяет в голову, и я понимаю, что не смогу подняться на ноги – покачиваюсь из стороны в сторону или же пространство пришло в движение: закрутилось, завертелось, начало наматывать слой за слоем на меня, будто на ось.
Я едва успеваю прийти к мысли, что заперт в ванной, как дверь раскрывается.
- Оу, извини, - Ошикава собирается уйти. Его фигура в проеме кажется всего лишь черной тенью.
- Я жду Юко.
Вместе с ним в ванную врываются все звуки квартиры. Я оказываюсь в гуще звона бокалов, непристойных шепотков, глухих хлопков и стука каблучков.
- Я видел ее только что в коридоре. Она шла на кухню.
Я хмурюсь.
- Все в порядке?
- Да, - сцепляю пальцы в замок. Ошикава продолжает смотреть на меня, а затем его телефон начинает играть мелодию, и Зенжи прикрывает за собой дверь.
- Надеюсь, они тебе подойдут, - Юко врывается почти сразу и сует мне свернутые джинсы. Я прижимаю мягкий комок к животу.
- Вы с Омуро примерно одного роста и комплекции. Должно подойти.
- Омуро? – переспрашиваю и моргаю, никак не могу припомнить, называла ли Юко в блоге имена своих увлечений.
- Забудь, - Юко взмахивает ладонью, и я задаю вопрос, ответ на который меня интересует с самого начала вечера.
- Ниикура сделал тебе предложение?
Юко замирает, оглядывается на незапертую дверь и прикрывает ее.
- Да.
- А ты?
- Я обещала подумать.
Она стоит ко мне спиной, руки сложила на груди.
- Ты так и будешь сидеть? – Юко смотрит на меня поверх плеча. – Или тебя устраивает пятно на брюках? Кстати, брюки можешь оставить здесь.
- Я взял костюм напрокат.
- Отдашь в химчистку, - Юко пожимает плечами. Я вздыхаю и расстегиваю ремень, стаскиваю мокрые брюки, затем расправляю джинсы.
- Вот вы где!
У Кё странный бегающий взгляд, когда он таращится на меня – смотрит не в глаза, а на голые ноги. И мне тотчас хочется сделать шаг вглубь ванной, скрыться за матовым стеклом перегородки, но продолжаю стоять в сгорбленной позе без штанов, не знаю, куда себя деть.
- Поехали, - Ошикава возникает за его спиной, опускает ладонь на плечо Тоору. Нишимура не двигается. – Звонила Нора. Дайске-кун набрался и собирается готовить для нее голубя. Она боится, что он спалит квартиру.
- Не спалит, - Кё усмехается. – Он профессионал.
- Дайске в Токио?
- А где еще ему быть? – Тоору наконец поднимает взгляд и смотрит мне в лицо.
- Я жду тебя в машине.
- Зачем… - вопрос Нишимуры повисает в воздухе, потому что Зенжи к тому моменту уходит.
- Нора здесь? – переспрашивает Юко.
- Кто такая Нора?
- Это подруга Зенжи. Пуэрториканка, - поясняет Юко, и Нишимура хмыкает, прищуривает глаза.
- По происхождению, - уточняет Кё. – А живет она в Лос-Анджелесе.
Юко отчего-то начинает нервничать. Она старается не подавать виду, но я замечаю, как ее пальцы теребят складки на подоле платья самого модного в этом сезоне фасона.
- Тебя Зенжи ждет.
Тоору медленно кивает, прячет ладони в карманы джинсов с низкой посадкой, но не двигается с места.
- Проверьте и возвращайтесь, - улыбается Юко. – Дайске – это ведь твой новый проект, шеф-повар, если не ошибаюсь?
- Не ошибаешься, - усмехается Тоору.
- Приводите его. И Нору! – тон ее голоса становится сладким, словно патока. Я не сдерживаюсь, морщусь.
- Думаю, он уже не в состоянии куда-либо ехать, как и Нора.
- Жаль, - Юко взмахивает руками. – Тогда возвращайтесь вы.
Он разворачивается на каблуках и бросает через плечо.
- Кстати, кто готовил профитроли?
- Я заказала их в кондитерской. Здесь на углу есть французская кондитерская, - Юко смеется, а я все смотрю на сестру и никак не могу понять, в чем дело, в чем причина ее неестественности, что сквозит в каждом слове, жесте и улыбке.
Кё в ответ только хмыкает и уходит. Юко вытягивает шею, всматривается в его силуэт в конце коридора, а затем обращается ко мне:
- Я тебя прошу, Тотчи, надень штаны.
 
KsinnДата: Суббота, 10.08.2013, 17:17 | Сообщение # 18
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
IX

Каору сидит на диване и увлеченно рассказывает что-то Рюичи, жестикулирует, и я какое-то время стою в проеме и смотрю на его руки. Касуми между мужем и Ниикурой вертит со скучающим видом пустой бокал, а затем замечает меня и распрямляет плечи. Каору реагирует тотчас. Нет, он не замолкает, но поворачивает голову в мою сторону. И меня разбирает злость на них троих и еще на Юко. Мне стоит труда пройти по прямой. Я усаживаюсь возле Ниикуры, локтем задеваю его бедро, а он произносит:
- Вас Кё искал.
- Нашел, - бурчу в ответ и смотрю прямо на Рюичи, не отвожу взгляд. И он озадачен, отпускает безвольную руку Касуми.
- Но вы с Юко вернулись по одному, - замечает Касуми и с тревогой пытается заглянуть мне в глаза.
- Он зашел попрощаться, - пожимаю плечами.
- Разве Кё собирался уезжать? – удивляется Каору.
- Неотложные дела.
- Значит, мне не удастся сегодня уговорить его поменять мнение, - Ниикура разводит руками. – Жаль.
- Не стоит, - Касуми дотрагивается до колена Каору. – Он и так для меня сделал очень много.
- Сделал? – спрашиваю я. Мое присутствие нервирует Рюичи.
- Это он нашел томик манги авторства Огиномэ-сан и предложил перенести историю на экран. Я сейчас как раз работаю над сценарием пилотной серии. Сериалы, где действие разворачивается в историческом антураже, сейчас как раз на пике популярности. Кстати, Тошимаса похоже рисует, но в жанре меха. Я видел несколько набросков.
- Тошимаса? – уточняет Рюичи.
- Да, а вы не знакомы? – спохватывается Ниикура и готов нас представить друг другу.
- Знакомы, - едва разлепляю губы, чтобы произнести вслух. Рюичи сжимает челюсти, я вижу, как проступают желваки и выдают, наконец, его возраст.
- Рюичи, - голос Касуми слабеет, она дергает мужа за руку, вскакивает с дивана и тянет за собой.
- Ано, - тянет Каору, и я прижимаюсь спиной к мягкой спинке дивана, прикрываю глаза, ощущаю, как вместе с уходом Огиномэ меня покидает напряжение.
- Кё собирается экранизировать мангу Касуми?
- Не совсем он, но у Кё особый нюх на талантливых людей, не важно в чем. Взять хотя бы Дайске!
Хмыкаю – это все, на что способен сейчас. Я обессилен.
- О чем она?
- История? Вольная интерпретация о борьбе кланов Тайра и Минамото. Касуми захватила эпизод гибели сына второй дочери Киёмори и насильственного спасения как раз Токуко. Можно спросить у Юко. Касуми издавалась на свои деньги и ограниченным тиражом, но своей подруге один экземпляр подарила. Если запустят сериал в производство, то, конечно, большое издательство выкупит права.
Он замолкает, достает из кармана смятую пачку сигарет. В ней единственная сигарета. Я наблюдаю за ним, за тем, как он комкает шуршащую картонку коробки и со вздохом оглядывается, куда ее деть. Сигарету он зажимает между губ.
- Касуми совсем не умеет рисовать.
Ниикура трет ладонью подбородок.
- Это моя история.
- Ано…
- Касуми моя бывшая жена, и она украла у меня мангу.
Сигарета падает под ноги Ниикуры, когда он приоткрывает в удивлении рот. Я произношу это раньше, чем до меня самого доходит, что произошло. Касуми присвоила мою работу – издала под своим именем в частном издательстве на деньги второго мужа. И Юко знала об этом. Знала и покрывала обман подруги. Я бы никогда и не узнал, торчал бы в Миэ, занимался рутинной работой, рисовал в стол или продолжал направлять работы в мелкие издательства, откуда бы получал отказ – и так раз за разом.
- Мне надо покурить. Пойдем, - он вскакивает на ноги и протягивает руку. Мне не хочется шевелиться, но принимаю рукопожатие, и Ниикура сдергивает меня с дивана, едва сам не падает обратно, и теперь уже удерживаю его я.
- Только у кого-нибудь сигареты стрельнем. У меня закончились, - Каору вертит головой, а затем шагает в сторону противоположную от балкона. Я плетусь за ним, путаюсь в ногах, чуть ли не падаю. Шампанское искриться пузырьками по венам, снова ударяет в голову, где нет больше ни одной мысли.
На улице машин больше, чем прохожих. Мы заворачиваем за угол дома и останавливаемся под навесом над входом в комбини. Ниикура ищет наличные, чтобы опустить в автомат. Я прижимаюсь щекой к шероховатой, покрытой краской поверхности и принимаюсь изучать названия на образцах.
Каору вытаскивает пачку, в ладони скатывает шуршащий пластик в шарик.
- Получше стало? – он спрашивает, при этом в зубах удерживает сигарету, в холостую несколько раз чиркает колесиком зажигалки.
- Что?
- Лучше стало? – Каору держит сигарету между пальцев и встряхивает зажигалку.
Он закуривает. Сигаретный дым кольцами витает между слоями прохладного ночного воздуха. На противоположной стороне идет мужчина. На поводке он держит лохматую собачку – этакий шерстяной шарик. Ее коготки скребут по асфальту. Я вспоминаю про Шинью. Интересно, где он и что с ним?
- Нужно найти Кё.
- Он уехал, - нахмуриваюсь. – Спасать голубя и некую Нору от Дайске.
- Нору? – переспрашивает Ниикура. – Нора в Токио?
- Да кто такая эта Нора? – меня начинает раздражать, что все меня по очереди держат за идиота.
- Подруга Зенжи.
- Договаривай, - требую я.
- Она действительно подруга Зенжи.
- Я уже в курсе, но вы так реагируете на ее имя.
Ниикура вздыхает – минута на раздумья, подбирает слова.
- Если Юко сама тебе не говорила, я не… В общем, у них с Норой в свое время был роман, но как и все отношения на расстоянии, долго они не продержались.
У меня вытягивается лицо. В стекле отражаются черные провалы вместо глаз и приоткрытого рта.
- Кажется, Юко-чан никогда и не скрывала, что бисексуальна. Впрочем, на мой взгляд, бисексуален каждый, только не признается себе.
Я протягиваю руку к пачке сигарет и задираю голову вверх. Какое-то время просто наблюдаю одинокий полет птицы через крыши и жду, когда небо обрушится на меня всей своей тяжестью.

~

Сигарета обжигает кожу возле ногтя. Я сделал всего пару затяжек и встряхиваю рукой. Окурок падает возле решетки стока, по которой рассыпаются искры. На губах остается бумажный вкус фильтра. Я опускаюсь на корточки возле автомата и закрываю голову руками.
- Эй, Тошимаса, - окликает меня Каору. – Тотчи.
Он опускается возле меня и прикасается к плечу, но тут же одергивает руку.
- Давай вернемся. Тебе плохо. Или давай отвезу тебя, куда скажешь. Где ты остановился?
- Нигде, - вздыхаю. – Я собирался поздравить Юко и уехать обратно.
- В таком состоянии ты вряд ли доедешь, - замечает Ниикура, и я убираю руки, смотрю ему в лицо. У него длинные ресницы и зрачки до краев радужки.
- У тебя родинка на щеке, - он растягивает губы в глупой улыбке, какая бывает у детей, которые с чистым, искренним изумлением только открывают для себя мир, и показывает пальцем на свою рябую щеку. – Ты чувственная натура.
- Что? – хриплю в ответ.
- Ано… Говорят, что родинка на щеке указывает на чувственность натуры. Как-то так, да, - он смеется, а я хмурюсь и поджимаю губы. Чувственная натура.
- Что у тебя к Юко?
- Ано… - Каору теряется.
Мне исступленно хочется пошевелиться, что-то сделать – барахтаться в ночной прохладе в драке или кричать так, чтобы разрывало легкие, но я подаюсь вперед, сильно, почти грубо прижимаюсь к его приоткрытому рту и больше не шевелюсь, только прикрываю веки. Но едва ощущаю ответное давление, отталкиваю и вскакиваю, ускоряю шаг до самого подъезда.
Коробки с подарком нет там, где я ее оставлял. В квартире бурая масса людей продолжает болтать, улыбаться и пить. Юко в глубине комнаты – под обоюдный смех танцует с девицей: то поднимает вверх руки, то обнимает ее за плечи, привлекает к себе. Я смотрю на нее, и у меня покалывают кончики пальцев. Она замечает меня, но еще какое-то время продолжает танцевать, при этом не сводит с меня внимательного взгляда. Затем останавливается, поворачивает голову в сторону и направляется мне навстречу.
Юко дергает меня за руку, тащит за собой. Швы на длинной юбке трещат, когда она делает широкие шаги. Юко заталкивает меня в ванную и запирает дверь.
- Какого, Тотчи? – ее тонкие ноздри трепещут.
- Это ты мне скажи, какого ты устраиваешь?
- Это мой дом, - она тычет пальцем мне в грудь. Я отступаю назад. – Это моя вечеринка. А ты ведешь себя как маленький ребенок, которому всем и вся непременно нужно доказать, что ты их лучше и круче.
- Я не… - пытаюсь возразить, но Юко затыкает мне рот ладонью.
- И не надо делать мне назло! Когда ты наконец повзрослеешь?
- Когда ты перестанешь врать?
- Что?
- Ты знала, что Касуми мне изменяет и покрывала ее. Знала, что она присвоила мои работы или, может быть, ты сама ей отдала папку с рисунками? Ты сама крутила одновременно роман с двумя, причем второй была женщина!
- Ха-ха! А ты, значит, весь такой честный и благородный?
- Что?
- Да, я лгала тебе в отношении Касуми. Да, у меня было одновременно несколько романов, и даже знаю, откуда ты в курсе. Но! Я никогда не лгала себе, в отличие от тебя!
- Я не…
- Что ты? Я в курсе всех твоих обжиманий на крыше школы с приятелями, - она поднимает руки вверх и пальцами показывает кавычки.
- Это было раз и на спор! – тотчас нахохливаюсь.
- Ты доказывал своему дружку, что целуешься лучше всех в школе? И скольким? – едкая ирония в ее звонком голосе. – А что ты мне хотел доказать, когда взломал мой ящик электронной почты и начал переписку от моего лица?
До меня не сразу доходит то, что говорит Юко, а она все продолжает.
- Я не скрываю свою бисексуальность. Мне не нужно никому ничего доказывать. Я делаю то, что мне нравится делать, а не потому, что мне важна чья-то оценка со стороны и, тем более, твоя! Это все.
Юко разворачивается и уходит, а я замираю перед зеркалом. У моего отражения на лице выражение скорбной апатии. Я выхожу из ванной и бреду к выходу – мне здесь больше нечего делать. Оборачиваюсь в дверях и обвожу взглядом квартиру. Ниикура курит на балконе – локтями упирается в перила, чуть свешивается вниз. Он оборачивается и видит меня через стекло двери, что отделяет кухню от черноты ночи, бросает окурок вниз.
Я шагаю вперед, дергаю створку в сторону и нависаю над Каору.
- Ты! Ты с самого начала все знал. Ты и Юко… Хватит делать из меня идиота!
- Я…
- Ты!
Целую его, напористо и грубо надавливаю губами на губы, и он обхватывает мое лицо ладонями, а я только успеваю зажмуриться. Глаза режет, будто мне в лицо бросили горсть песка. Он поглаживает большими пальцами по моим скулам всего несколько раз. Я не сразу понимаю, что по щекам катятся слезы, и не знаю, как теперь смотреть Ниикуре в глаза. Каору целует меня и отстраняется.
- Пойдем.

~

Каору пьяный и веселый разговаривает по телефону. Мы сидим под тканевым навесом удоньи в квартале от дома Юко. Повар с сонливой неторопливостью разливает бульон по глубоким тарелкам, ставит глиняный кувшинчик соевого соуса и тянется под прилавок за парой бутылок пива для других клиентов. Над его головой мерцает желтым лампочка, раскачивается на черном проводе. Я смотрю на нее до черных пятен в глаза, а затем снимаю очки и потираю пальцами переносицу.
- Мы возле дома Юко, - говорит Каору. Я вздрагиваю, когда слышу имя сестры, а Ниикура повторяет. – Хара Юко… Ты должен ее помнить!.. Ха-ха… Да, та самая… Ну, мы… Я с ее братом… Ха-ха, ладно, такси поймаем.
Я слушаю с закрытыми глазами его голос и хмурюсь, отчего у меня начинает сводить лицевые мышцы.
- Такаши, - произносит Ниикура и придвигает к себе тарелку. – Я всегда у него останавливаюсь, когда приезжаю в Токио. Эй, Тошимаса… Что ты пил?
- Шампанское, - с усилием разлепляю губы. От запаха еды меня мутит.
- Больше не пей шампанское.
- Почему? – удивляюсь и смотрю на него, впервые за то время, что провели вместе от дома Юко до забегаловки в проулке.
- Очень уж скорбное у тебя выражение лица, - он мне подмигивает.
- Я вообще мрачный тип, - нацепляю очки и наклоняю вперед голову. Он занят поглощением рыбного бульона – щедро плюхает в него соевого соуса.
- Ты вернешься сейчас к Юко?
- Нет, - мотаю головой. У меня нет аппетита. Я переставляю по столу предметы, что попадаются под руку.
- Ладно, сейчас найдем какую-нибудь гостиницу. Ты проспишься, а утром сядешь на поезд до Миэ или куда ты там собирался. Тебе в таком состоянии сейчас лучше никуда не ехать.
Я киваю, у меня начинает ныть шея и затекают плечи. Все из-за от того, что длительное время втягиваю голову. Каору переговаривается с поваром, а я не слышу, только смотрю на него во все глаза. Мне хочется себя ущипнуть, но только прикусываю губу изнутри. Больно.
- Готов? – Ниикура слезает с высокого табурета, сует руки в карманы распахнутой куртки.
Мы идем светлыми широкими улицами неторопливым шагом. От света у меня начинает болеть голова. Ниикура разглядывает иллюминации на деревьях, бликующие глянцем витрины магазинов и ресторанов. Я вздыхаю, и Каору поворачивает голову в мою сторону.
Он ловит машину и тянет за лацкан пиджака за собой на заднее сидение такси, называет адрес. Огни ночного Токио мелькают катом, будто диковинные сны. Я наблюдаю за ними сквозь прикрытые ресницы. Иллюминации сменяются прутьями ограды. Такси замедляет скорость и размеренно движется вдоль тесноты домов. Я обращаю внимание на то, что в салоне играет радио. Каору отстукивает ритм ладонью по боковине дверцы, перебирает пальцами по воздуху. Стекло чуть опущено, и он выставил локоть наружу.
Еще один поворот с переулка на большую дорогу, и Ниикура оборачивается ко мне, улыбается одними уголками губ и потряхивает головой в такт музыке. Вдоль -шеренги одинаковых серых домов, возле одного таксист останавливает машину. Каору шарит по карманам, чтобы заплатить по ночному, двойному тарифу.
- У тебя двадцатка будет? – спрашивает он меня, и я запускаю руку в карман джинсов. Вся наличность осталась в подмоченных брюках. В кармане пиджака я нахожу только кредитную карту.
Таксист уезжает без чаевых. Я смотрю машине вслед, а Каору нажимает кнопку домофона. С тонким свистом отпирается магнитная дверь в подъезд, и Ниикура распахивает ее, но не заходит внутрь – меня ждет.
- Здесь живет Такаши. Он в курсе, что ты придешь со мной.
Я только киваю и прохожу внутрь светлого подъезда, за моей спиной раздается хриплое покашливание Каору. Черные блестящие двери лифта смыкаются с лязганьем, и в стальной кабине мы остаемся наедине. Я отворачиваюсь, но везде натыкаюсь взглядом на отражение Ниикуры – гротескная, вытянутая во все стороны фигура справа и слева от меня, а он сам стоит за моей спиной и молчит.
- Пятый, - говорит он.
- Что? – переспрашиваю и поворачиваю к нему голову. Каору смотрит на меня и не мигает, облизывает губы. У него маленький рот. Ниточка слюны поблескивает на нижней губе.
- Кнопку нажми, - поясняет Ниикура, и я только встряхиваю головой, а он протягивает руку к доске и давит на круг, который под прикосновением загорается синим светом.
У Каору есть ключи. Они мелодично позвякивают в его руке, когда он дергает массивную стальную ручку вверх.
Электрический свет ламп блестит на лакированной поверхности деревянного пола, стоит Ниикуре нащупать возле дверного проема выключатель.
- Такаши еще нет дома, - голос опускается до странного, резкого шепота. И я чувствую себя неловко, переминаюсь с ноги на ногу и хочу спросить, зачем Каору привел меня сюда.
- Да ты снимай ботинки, не стой там, - он стягивает обувь и уходит куда-то вглубь квартиры. – Футон один, но можно спать на диване в комнате.
- Ты как? – спрашивает Ниикура.
- Нормально, - я сажусь на диван, пока Каору раскатывает возле футон. Мне становится грустно и даже обидно. Я наблюдаю за каждым быстрым движением его рук – Ниикура стягивает джемпер, закатывает рукава рубашки по локоть, и мне видны татуировки – английские слова вперемежку с деревьями и привидениями.
- Ты ложись, а я пойду на балкон, покурю.
Я стягиваю вместе с пиджаком рубашку и галстук. Забираюсь под тонкую ткань одеяла в джинсах, но проваливаюсь в забытье только тогда, когда вдыхаю рядом с собой терпко-сладковатый запах сигарет, что исходит от Ниикуры.

 
KsinnДата: Суббота, 10.08.2013, 17:17 | Сообщение # 19
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
~

Воскресение перевалило за полдень. Я стою на дороге возле домика смотрителя озера и вглядываюсь в неподвижную поверхность, где отражаются высокие сумрачные вершины гор. За моей спиной ровное поле, стрекочут насекомые, и ветер потоками поднимает шелестящие волны высокой травы. Здесь я чувствую себя лучше всего, но тянущее чувство тоски в груди понемногу отпускает меня, когда налегаю на весла – гребу на середину озера. Смотритель дает мне лодку напрокат.
Середины я не достигаю, опускаю весла и вытягиваюсь в полный рост. Лодка дрейфует. Я хочу только тишины, но слушаю медленные удары сердца и смотрю в небо, где набухают дождем облака и закрывают солнце.
Я проснулся рано – проспал от силы пару часов. Ниикура лег рядом со мной на футон. Я обнаружил его за спиной, когда предпринял попытку перевернуться и задел по касательной локтем. Он не проснулся, даже не шелохнулся, только нахмурился, но тотчас суровая складка между бровей разгладилась. Каору чуть приоткрыл рот. Какое-то время, что длилось и длилось, я смотрел на его губы и подумал, что вечер мне просто приснился, вот только никак не мог понять, был ли сон страшным или все же приятным.
Какими-то обрывками, осколками посыпались на мою гудящую болью голову воспоминания, реальность которых никак не мог определить, но в независимости от этого, отчетливо ощутил страх и стыд.
Я ушел – оделся и выскочил из квартиры. Замки открывались просто. Я бежал несколько улиц подряд, особо не разбирал дороги и только боялся оглянуться. Впрочем, дома и не запомнил. Я обналичил деньги с карты в первом же банкомате, проверил остаток баланса. Мне хватило на такси до ближайшей автобусной станции. Я выбрал направление до Нагано. И автобус тащился еле-еле, время в пути также еле ползло. Я успел передумать, но решил ехать до конца – только весь издергался. Мне не сиделось на месте. И только когда показалось озеро, вдруг успокоился.
Мне не было нужды появляться в родительском доме. Только бы встревожил мать. Я хотел ее спросить, как бы она отнеслась к тому, если бы Юко уехала в Штаты – собрала бы вещи и укатила на взятой напрокат машине до аэропорта вместе с Ниикурой. Но, по правде говоря, меня волновала не судьба сестры. Я начинал злиться на пустом месте от одной только мысли, что Юко уедет вместе с Каору, что она даст согласие на его предложение и все закончится свадьбой.
А сейчас лежу на дне лодки посреди озера, названия которого даже не знаю, и понимаю, насколько бредовыми оказываются мои фантазии. Юко не бросит работу, как и свои увлечения. С чего я решил, что у них с Ниикурой все взаимно? Только потому, что Юко смеялась над его шутками возле окна, пока я сидел рядом с бывшей женой на диване и смотрел на них, точнее на него.
Касуми оказалась права, и Юко - тоже. Я погряз во лжи в то время, когда обвинял их и злился за обман. Это всегда было во мне. Я считал неправильным, слабостью – поддаваться порывам, физике, чтобы затем раскаиваться. Оглядываться на окружающих, кого считал за образец. Мне нужно было доказать им, что я такой же правильный и даже лучше. А когда не получилось, погряз в сожалениях и пустом раскаянии.
Когда я прихожу к выводу, что со мной случилась несчастная любовь, набегают тучи и закрывают солнечный свет. С удвоенным старанием вновь гребу, но уже к берегу, где выбираюсь на галечный откос, вытаскиваю лодку на берег. В душном влажном воздухе повисают осы, а затем врассыпную разлетаются в разные стороны, точно брызги.
Я неторопливо бреду обратно к большой дороге с надеждой, что меня подберет рейсовый автобус раньше, чем упадут первые капли на сухую землю под ногами.
Дождь ударяет в плоское лобовое стекло чуть выше головы водителя, когда с шипением за мной закрывается дверь. Дождь начинает струиться по бокам автобуса. Я еду в Нагано усталый и несчастный, поэтому не сразу замечаю, как вибрирует телефон в кармане пиджака.
На дисплее высвечивается имя Юко. Я удивлен – принимаю вызов и прикладываю прохладный пластик к уху, смотрю на дорогу, что утопает под сильными косыми потоками дождя.
- Тотчи, ты дурак, - произносит сестра и отключается. Я ничего не понимаю и оглядываюсь в салоне автобуса. Кроме меня здесь еще женщина в дождевике с изможденным лицом и старик, возле ног которого лежит собака. Он держит ее на поводке, и она поднимает голову, когда смотрю на нее. Юко перезванивает.
- Ты где?
- Еду в Нагано.
- Ты дурак, - повторяет она, и я морщусь. – Ты едешь к родителям?
- Нет.
Она молчит.
- Доберусь до станции и сяду на поезд до Миэ.
Юко не удостаивает меня ответом, снова бросает трубку, но больше не перезванивает.

~

В Цу небо ясное. Я особо не тороплюсь, пока иду от автобусной станции до дома. Ниикура стоит возле двери в квартиру. Его фигура зависает в вечернем солнечном свете, и я замираю на последней ступени лестницы – удивлен и растерян. Внутри меня все обмирает от стыда и страха. Где-то вдалеке лает собака.
- Привет, - Каору оборачивается и улыбается. Улыбка у него выходит нервная.
- Привет, - отвечаю я и низко опускаю голову.
- Я привез твои брюки. Ты забыл их у Юко, - он протягивает мне бумажный пакет, где лежат свернутые брюки.
- Спасибо.
- Юко пересказала мне ваш разговор, - он опускает руку с пакетом и ждет, когда я начну отпирать замок.
- Понятно.
Какое-то время мы неподвижно стоим. Я разглядываю серо-желтый прямоугольник карточки, на которой написано мое имя.
- Каору?
- Да?
- Ты знал с самого начала?
Пружина в замке издает сухой щелчок, а мимо по улице с ревом проносится грузовик. Мне на какое-то время кажется, что за гулом пропускаю ответ Ниикуры, но говорить он начинает только в момент, когда оказываемся в квартире.
- Да. Она мне сразу написала, что ее придурковатый братец совсем съехал с катушек, утонул в мнимом горе и алкоголе и поменял пароль, - он оглядывается по сторонам и не знает, куда пристроить бумажный пакет, а потом сует его в зияющую чернотой дыру между полок и роняет зонт. - Юко пыталась угадать, но ей так и не удалось вернуть ящик.
- Придурковатый братец…. – повторяю за ним. Зонт падает мне на ногу, и Ниикура наклоняется, чтобы его поднять.
- Она серьезно полагала, что ты сделал ей назло и пытался переложить вину за развод на нее. А потом ты начал писать мне письма от ее лица.
- Извини, - это все, что могу сказать ему. Я закрываю глаза. Мне хочется расплакаться.
- Это было забавно, - он также понижает голос, посмеивается и продолжает. - В самом деле, у тебя определенно есть талант. И я не рассказывал Юко о нашей переписке. Ты меня удивил, когда появился в аэропорту, в Осаке. Я решил, что ты и правда придурок.
- Ты встречал Юко? – прислоняюсь к ближайшей стене спиной, как раз напротив Каору.
- Да.
- У вас с ней… - не заканчиваю фразу, но Ниикура понимает, о чем хочу его спросить.
- Роман? – подсказывает он, я киваю, хотя и не уверен, что Каору видит. - Ты серьезно думал, что у нас с ней что-то есть?
- Ты же ей сделал предложение.
- Сделал, - на меня накатывает дурнота. - Деловое предложение. Она пишет неплохую прозу, кстати, на английском, но недооценивает себя. Я предложил ей сотрудничество с частным американским издательством. У нее как раз намечается командировка. У меня, конечно, тоже свой интерес, потому что я вкладываю деньги в проект. Нон-фикшен сейчас особенно популярен – расхватывается, как горячие пирожки. Да. И кстати, то письмо, на которое ты ответил якобы от ее имени. Это был кусок экспромта.
Каору много и возбужденно говорит. До меня доходит, что он перенервничал, пока ждал меня.
- У меня тоже есть младшая сестра, но я никогда ее не ревновал так ко всем ее ухажерам. Бывает же такое.
- Я не ревновал ее, - я открываю глаза и высматриваю впотьмах Ниикуру, но могу различить только его темный силуэт.
- Она мне рассказала, как ты опекал ее в школе.
«Я ревновал тебя» - заканчиваю фразу в голове и не произношу ее вслух, просто смотрю во все глаза на него и ощущаю, будто ослеп.
- И кстати, я не был в курсе, что Касуми присвоила твою мангу. Серьезно, - Он пытается пристроить зонт на место, но с полки вываливается пакет. - А когда ты сказал, то сразу все встало на места – и то, как отреагировала твоя бывшая жена на известие о том, что права на экранизацию выкупает американский кабельный канал, и то, как они с Юко пытались спустить все это дело на тормоза. Все бы и раньше выплыло, если бы Кё не утратил интерес и не отдал проект другому человеку.
- Утратил интерес?
- Ага, он нашел на ю-тубе по подписке канал, где инструктор по йоге выкладывала домашнее видео уроков и советы по питанию. У него в голове что-то перемкнуло. Он вдруг вспомнил про ужин в ресторане и решил во что бы то ни стало найти повара, чтобы запустить подобный проект. Конечно, в медийных масштабах. Кё иначе мыслить не умеет. Дайске еще не подозревает, во что ввязался, когда согласился.
- Он согласился ради Шиньи.
Каору замолкает. Выключатель находится с его стороны, стоит только протянуть руку.
- Как ты думаешь, где он сейчас?
- Кто?
- Шинья.
- Не знаю. Может быть, покинул страну. На лодке переправился в Китай.
- Он в Японии. Он думал уехать в Америку, но сказал, что не может оставить собаку.
- А, ветконтроль, - соглашается Ниикура.
- Что он такого сделал?
- Это можно узнать только у него самого, как и настоящее имя. Он не дурак, - Каору пожимает плечами, и я дотрагиваюсь пальцами до выключателя. Он находится как раз повыше плеча Ниикуры.
- Тотчи. – в голосе Каору звучит завораживающая хрипотца, когда он произносит глупое, ненавистное прозвище.
- М? – Я подаюсь вперед и надавливаю пальцем на гладкий пластиковый край кнопки.
- Я не считаю тебя придурком. И даже скажу тебе больше, - от Каору исходит тяжелый горьковатый запах сигарет и его самого, наполняет вместе с воздухом мои легкие. - Ты мне нравишься.
Ниикура целует. Как все просто! Я говорю это вслух, и его ответ приходится по моим губам.
- А ты думал?
Каору находит мою руку и на мгновение сжимает ладонь.
- А Нора…
- Опять начинаешь?
- Что я начинаю? – хмурюсь, и Ниикура дергает за отворот пиджака и касается губами моей переносицы.
- Опекать Юко. Она взрослая девочка и умеет сама принимать решения. И всегда умела, а ты изводил ее своим контролем.
- Я просто… - я прижимаюсь лбом к его лбу и прикрываю глаза.
- Просто что? – Каору хитро щурит глаза.
- Беспокоюсь за нее, - подбираю нужное слово.
- Она за тебя тоже беспокоится. Думаешь, Юко так просто взяла и выложила все про тебя? Да она вцепилась в меня бульдожьей хваткой!
- И что еще она про меня рассказала?
- В основном то, что ты придурок и, если я не хочу проблем, то лучше с тобой не связываться, потому что создаешь их на пустом месте.
- И ты поверил?
- К счастью, нет, - он гладит прохладной ладонью по щеке. – И насчет Кё. Я просто разозлился тогда на пляже. Ты, конечно, заслуженно двинул мне. Хотя это было больно. Во всяком случае, отрезвило меня. Я давно знаю Зенжи и также знаю, какой задницей бывает Тоору. Он так на тебя смотрел, и я…
- Смотрел?
- Ты дашь мне договорить?
- Ты только и говоришь! - вспыхиваю, но Каору начинается смеяться, и я вместе с ним.
- А чего мы здесь стоим? – он разувается и снова роняет зонт. Я приваливаюсь плечом к стене, смотрю, как Ниикура проходит в комнату и достает из кармана телефон.
- И что дальше?
- А дальше предлагаю заказать пиццу или лапши. У тебя где-то здесь были номера доставки.
Я ощущаю себя мухой в жидком вязком янтаре и хочу остаться в этом мгновении, когда все действительно просто, когда весь мой выбор состоит из лапши или пиццы на ужин, когда не нужно притворяться и казаться кем-то другим, кем-то лучше. Оказывается, так просто не лгать самому себе. Я делаю глубокий вдох, будто долго задерживал дыхание, и тепло наполняет меня изнутри. У Ниикуры искрятся смехом глаза. Он смотрит на меня, я на него, а затем делаю шаг вперед, к нему.
В комнате пахнет солнцем.
 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » PG (Parental Guidance), G (General) » И если бы сердце было чистым, как первый снег. (PG-13 - Каору/Тошия [Dir en Grey])
Страница 2 из 2«12
Поиск:

Хостинг от uCoz