[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » PG (Parental Guidance), G (General) » Осень (PG-13 - Сага/Нао [Alice Nine ])
Осень
BasyaДата: Пятница, 09.08.2013, 19:53 | Сообщение # 1
Злобная хомячина
Группа: Посетители
Сообщений: 1248
Награды: 106
Статус: Offline

Название: Осень

Автор: RimLi
Беты: q001

Фэндом: Alice Nine
Персонажи: Сага/Нао
Рейтинг: PG-13
Жанры: Слэш, Романтика, Флафф
Размер: Мини
Статус: закончен

Описание:
Осень тоже может быть романтической порой. Начало отношений между драммером и басистом группы.
 
BasyaДата: Пятница, 09.08.2013, 19:55 | Сообщение # 2
Злобная хомячина
Группа: Посетители
Сообщений: 1248
Награды: 106
Статус: Offline
I

Сага сидел на скамейке и курил, наслаждаясь ощущением безмятежности и покоя, которые были для него в последнее время редким явлением. Сегодня он вдруг обнаружил окно между фотосетом и репетицией, аж в 4 часа. Почему раньше оно было им не замечено, оставалось загадкой. Может просто невнимательность, а может, он просто забыл об этом. И сейчас сидя парке недалеко от репетиционной студии на этой старенькой скамейке с лохмотьями свисающей старой краски, он был благодарен сам себе за подаренные несколько часов спокойствия. Осень в этом году была красивая. Осень для Саги всегда была красивой, но в этом году она была красочней обычного. Вообще осень – это его любимое время года потому, что осень была честной – сначала красота, затем она увядает и гниёт, превращаясь в грязь под ногами. Прямо, как в жизни с людьми, с отношениями, с чувствами. Весна в этом плане, была противоестественным явлением, всё это — возрождение, прорастание жизни из ничего, вызывало чувство недоверия. Как будто вам показали совсем простой фокус, а секрет не раскрыли и вы сидите и осознаете, что вас надули, а вот как это произошло, не понимаете. Порыв ветра сорвал несколько листьев с клена, под которым сидел басист «Alice Nine», и бросил их ему под ноги. Несколько листьев попали в ближайшую лужу, пустив слабые волны по грязной воде. Ветер опять подул, подхватил часть листьев, закружил их в вихре, будто пытаясь перемешать зеленые, красные и желтые краски. Сага зажмурил глаза. От этого пестрого и разноцветного хоровода вдруг голова начала кружится.
На фоне звуков города Сага расслышал новый, выбивающийся из общей картины, звук. Ни то топот, ни то стук. Он открыл глаза, чтобы удовлетворить разыгравшееся любопытство. Звук издавали каблуки бежавшей по аллее девушки. Она явно куда – то очень сильно опаздывала. В ослепительно белом пальто с большими, просто огромными, черными пуговицами она смешно припрыгивая, пыталась оббежать фактически каждую лужу, попадавшуюся ей на пути. А луж было много, потому как утром прошёл сильный дождь, и земля еще не успела просохнуть. Балансируя на высоких каблуках, девушка проносясь мимо, бросила оценивающий взгляд на сидящего на скамейке Сагу и улыбнулась. Тот вернул улыбку, подумав, что женщина всегда остается женщиной, даже в такой ситуации. Ведь в любой момент споткнуться может и ноги переломать на таких каблучищах, а она не только заметить его умудрилась, но и улыбнуться смогла.
Сага проводил девушку взглядом до конца аллеи и, откинувшись на спинку скамьи, стал рассматривать небо. А оно сегодня было скучным, по светло – серому небу плыли темно – серые тучи. Он усмехнулся, оказывается, у серого цвета тоже есть много всевозможных оттенков.
Скамейка вдруг вздрогнула, принимая на себя вес еще одного тела. Сага повернул голову, чтобы посмотреть, что за соседа ему сегодня подкинула судьба. Выражение любопытства на лице сменило удивление.
— Нао? А ты – то, что здесь в это время делаешь?
— Я – то ладно, а вот почему ты здесь штаны протираешь, мне интересно – проворчал барабанщик.
— У меня окно, вот решил немного отдохнуть, как раньше, просто посидев в парке. И всё–таки, ты–то каким макаром здесь очутился, ведь до репетиции еще часа два?
Нао ничего не ответил и с каким-то преувеличенным вниманием стал рассматривать носки своих черных ботинок.
— Погоди, погоди. – Пробормотал басист. Он выпростал руку из кармана черной короткой куртки и бросил взгляд на часы. – Нао! Итак, время 13.40. Как раз, чтобы за пять минут дойти до «Starbucks», пять минут там, на покупку кофе и пять минут до репточки. Остается запасных пять минут на «раздеться и настроиться на рабочий лад». Ты даже, если приходишь репетировать раньше, то всё равно приходишь вовремя! – в ужасе сделал вывод Сага.
Лидер группы только вжал голову в плечи и постепенно стал заливаться краской.
— Ладно. Не рефлексируй. Пойдем, я тебя кофе, что ли угощу. Внесу хоть какое – то разнообразие и хаос в твою упорядоченную жизнь. – Басист встал со скамейки, взял драммера за руку, потянул на себя и, немного не рассчитав силы, сдернул со скамьи. В результате этой оплошности два участника группы «Alice Nine» стояли посередине парка, в центре Токио тесно прижавшись друг к другу. Барабанщик рассмеялся над нелепостью ситуации.
— Прямо, как влюбленные, — воскликнул он.
— Нао, а у нас глаза–то, какие красивые, — протянул басист, опять смутив лидера. Тот вновь покраснел, но взгляд не отвёл.
— Сагачи, у тебя сегодня настроение, я смотрю, больно романтическое. Ты бы себе девушку, что ли завел, говорят, помогает. – И немного оттолкнув его от себя, Нао пошёл по аллее в сторону кафетерия.

II

В кафе было уютно, тепло и пахло кофе и свежей булкой. Они сидели за столиком около большого панорамного окна и молчали. Сага молчал потому, что курил, думал и смотрел в окно на пробегавших по своим делам людей. А Нао - потому, что был занят поеданием очередного вкусного пирожного, наверное, четвертого по счету.
— И куда они все так торопятся? – спросил вслух, ни к кому не обращаясь басист.
Нао наконец–то доел свои сладости и посмотрел, не мигая, на Сагу.
— Сагачи, а можно я попрошу тебя об одолжении? Только обещай не смеяться. – Как-то по-детски трогательно и наивно проговорил барабанщик.
— Можно! Сам же сказал, что у меня сегодня настроение романтическое, а так как девушки поблизости нет, то я буду твоим рыцарем.
— В общем…. Здесь в парке есть пруд с карпами, пойдем, сходим. Я их покормить хочу, давно уже хочу, но времени всё нет, а сегодня и возможность есть, и компания.
Сага равнодушно пожал плечами.
— Пошли, покормим. Всё равно делать нечего, а так глядишь, хоть рыбы благодарны будут.
Они допили кофе и вышли на холодный осенний ветер. Сага поправил сбившийся в сторону голубой шарф лидера и шутя поцеловал его в нос.
— Тебе нельзя болеть, Наосик, ты у нас организатор рабочего процесса. Если ты заболеешь, кто нас работать заставит? – с заботой в голосе спросил басист.
Нао смотрел на него снизу вверх с отвисшей челюстью.
— Знаешь, Сагачи, тебе нельзя отдыхать. Отдых на тебя как-то странно влияет. – Он отодвинулся от непохожего на себя и становившегося опасным Сагу, и продолжил, — И вообще, чего-то я боюсь с тобой в парк идти. Там народу почти нет…. Мало ли что тебе в голову придёт.
— Да ладно тебе, не боись! Если я тебя изнасилую ненароком, то торжественно обещаю, что женюсь. Пошли уже к твоим карпам, а то сдохнут там еще без нас. – Саге вдруг стало неприятно, что Нао, вот так от него отодвигается, как будто ему было противно столь близкое соседство с ним. А вот ему было на удивление хорошо и комфортно стоять в самом центре тротуара, положив руки на плечи этого худого, но обладающего большой внутренней силой, человечка. Пнув с досады, подвернувшийся под ногу, камень, Сага повернулся и пошёл за уже удаляющимся Нао.

III

Они неторопливо шли рядом по аллее. Два молодых стройных человека, одетых в стильную и преимущественно черного цвета одежду. Лишь голубой шарф драммера мелькал ярким и каким–то неуместным пятном между стволов черных деревьев в этом царстве господства унылых, серо-коричневых красок. Наверное, со стороны они выглядели странно, но в парке никого не было в это время суток, люди работали, пенсионеров по домам разогнала неласковая осенняя погода, поэтому некому было кидать на них заинтересованные, любопытные взгляды.
— Слушай, а ты дорогу знаешь? – с беспокойством в голосе спросил Сага.
— А чего тут знать–то? Иди по указателям и всё.
— И почему ты такой спокойный? – Басист обнял Нао за плечи, притянув к себе, и попытался подстроиться под его ритм шагов.— Откуда столько терпения берется? Может у тебя секрет какой есть, помогающий тебе гасить в
Нао напрягся, почувствовав прикосновение басиста, но через какое–то время шумно выдохнул и расслабился, будто приняв какое-то важное для себя решение.
— У меня два секрета, — ответил он и, запихав правую руку в задний карман джинсов Саги, попытался прижаться к тому еще сильнее, — Первый – это сладости, ну, конфетки всякие, пироженки. И второй – мне плевать на ситуацию, если я никак не могу повлиять на неё или изменить.
Впереди показался указатель в форме рыбки, показывающий на дорожку влево, туда–то они и завернули, продолжая обсуждать жизненную позицию лидера.

Пруд, к которому они пришли, выглядел неухоженным, забытым. Глядя на него, создавалось ощущение, что сейчас дунешь, и клубы густой серой пыли укутают тебя с ног до головы. В воздухе витали запахи мокрого мха, затхлости и заброшенности. От этого становилось еще удивительнее, что карпы, живущие здесь, не выглядели неухоженными или голодными. Крупные рыбины лениво двигали плавниками, передвигаясь в небольшом водном пространстве, и поглядывали вверх в ожидании доброго самаритянина, который придет и покормит их. Карпы всегда бросались на еду так, будто это был последний прием пищи в их небольшой рыбьей жизни, по крайней мере, это касалось того небольшого количество рыб, которое приходилось кормить Саге.
Когда они пришли к пруду, то басист забеспокоился о питании для карпов, оказалось, что Нао захватил несколько рисовых лепешек, их—то и пустили в расход, на корм рыбам. Они стояли рядом, близко—близко, задевая друг друга при малейшем движении, и ломали на маленькие части куски уже немного черствого теста. Через некоторое время эта монотонная работа Саге надоела и он, прикурив, отошел от барабанщика. Тот не любил, когда курили на него, его раздражал запах табака на одежде. Стоя в нескольких шагах от крошившего лепешки лидера, басист наблюдал за ним, прикрыв глаза сеточкой пушистых ресниц. Тот был серьезен, будто не хлеб крошил, а мир спасал. Но в этом был весь Нао, к любому делу он подходил тщательно и ответственно, скрупулёзно продумывая всё до мелочей.
И почему раньше Сага не замечал ни длинных ресниц драммера, тень от которых падала на лицо, ни того, как смешно он дует на челку, которая постоянно падает на глаза? А еще ему всегда нравилось, как Нао улыбается, его глаза превращаются в щелочки, а улыбка всегда по-мальчишечьи залихватская и настолько искренняя, что невозможно не улыбнуться в ответ. А вот с настроением басиста последнее время было что-то не так. Ничего не радовало, и многое в жизни он теперь делал на автомате. Вроде и работа любимая и всё получалось у него, но ощущение того, что чего–то в жизни не хватает, становилось с каждым днем все острее. Не смотря на то, что он был сильно загружен в последнее время – всё–таки игра сразу в двух группах отнимала много времени и сил, у него внутри всё сильнее разрасталось чувство пустоты. Самое противное было в этой ситуации то, что он не знал, чего ему не хватает, и ему в голову не приходило, чем можно заполнить этот серый, высасывающий последние капли радости, вакуум. У него всё было, он был всем доволен, но в душе что–то саднило, ныло и мешало нормально жить. И вот сейчас, стоя у этого заросшего пруда с Нао, он вдруг осознал, что пустоты стало меньше и, что болело и ныло вполне терпимо.
— Я сегодня у тебя переночую. – Поставил Сага в известность лидера. Тот бросил на него взгляд из-под черных ресниц и коротко кивнул. Для него ночёвка Саги у него дома давно стала обыденным явлением, тот часто оставался у него, когда в очередной раз «делал песню», а она капризничала и не хотела приобретать свой окончательный вид.
— Опять бессонница?
— Да. – Соврал басист. Не было у него бессонницы, всё свободное время он рубился в дурацкую игру на PSP и, когда не мог заснуть, то только радовался, что может осилить еще один уровень.
Нао бросил в пруд последние кусочки лепешки и стряхнул крошки с ладоней.
— Сколько времени уже? Нас не потеряли еще?
— Лидер вернулся! А я уже стал привыкать к тебе такому – безрассудному и ветреному. – Сага выбросил в мокрые пожухлые листья окурок. – Жаль, что ты опять «старый» Нао, это значит, что сюрпризы закончились.
Драммер подошёл к нему вплотную.
— Ты думаешь, я ничем не могу тебя удивить? – улыбнувшись уголками губ, спросил он. И, обняв за талию, прижался всем телом к обомлевшему от такого поворота событий басисту.
— А ты можешь? Удиви меня, — выдохнул в приоткрытые губы барабанщика Сага и поддался вперед, приникнув к тонким холодным губам.
Сага всегда считал, что тонкие губы не могут быть мягкими и нежными, сейчас он понял, как ошибался, смакуя и пробуя их на вкус. Поцелуй получался робким, неспешным, они примерялись друг к другу, и прислушивались к себе, к ощущениям, возникающим где-то внутри. Чем дольше они целовались, тем сильнее становилось возбуждение, зародившееся внизу живота и стремительно распространяющееся по всему телу. Адреналин начал зашкаливать, сердце забилось, как раненый зверёк, попавший в силки. Дыхание стало рваным, поверхностным и, когда руки басиста потянулись в поисках желанного тела, он заставил себя остановится и прекратить поцелуй. Слишком всё быстро, слишком неожиданно. Он–то готов экспериментировать, но вот готов ли консервативный лидер внести такого рода разнообразие в свою жизнь.
Отодвинувшись немного от Нао, Сага бросил взгляд на часы.
— Нам пора, уже без двадцати четыре. Времени осталось, как раз, чтобы до студии дойти.
Драммер спокойно кивнул и, обняв басиста за талию, подтолкнул его в сторону нужной аллеи.
 
BasyaДата: Пятница, 09.08.2013, 19:56 | Сообщение # 3
Злобная хомячина
Группа: Посетители
Сообщений: 1248
Награды: 106
Статус: Offline
IV

Репетиция для Саги состояла из одного сплошного и выматывающего ожидания. Он желал окончания этой репетиции так сильно, как желал только в старшей школе окончания занятий, чтобы, как только прозвенит звонок, сорваться с места и бежать домой к любимому инструменту. Сейчас гитара была в руках, но Сагу она интересовала мало, он её не чувствовал, голова была занята недавним поцелуем и мыслями, во что же это может вылиться. Он изнывал от желания действовать дальше, а фантазиям, поселившимся теперь у него в голове, мог позавидовать любой сценарист порно фильмов. Ребята, конечно, заметили, что с их одногруппником твориться что–то странное, но никто из них не придал этому большого значения. Сага и раньше–то не отличался нормальным, стандартным поведением, так что одной странностью больше, одной меньше….
Басист оглядел группу: всё обыденно и похоже на другие, точно такие же репетиции. Вот, как всегда рассеянный, Шо забрался с ногами на диван, положив на свои острые колени блокнот для записей. Рядом с ним, нежно обняв гитару и погрузившись в свои мысли, сидит замкнутый угрюмый Тора. По комнате, тихо наигрывая какую–то новую и очень мелодичную вещь, ходит туда-сюда неугомонный Хирото. И Нао… шутит, как обычно, правда, может немного нервно, подкручивая в очередной раз свои ненаглядные тарелки. Сага усмехнулся, как же драммеры любят своё «железо».
И когда уже закончится этот перерыв? Настроение у басиста не рабочее совсем, но, чем раньше они прогонят материал, тем быстрее придет пора расходиться. Словно уловив его желание, с дивана подал голос Тора:
— Нао – сан, отпусти нас, а? Чего-то у меня процесс тормозится, не могу здесь сосредоточится. В голове крутится мелодия, но оформить её в ноты не получается.
Лидер оглядел группу, подметив, кто и чем занят. В принципе, всё это они могут делать и дома.
— Хорошо, давайте по домам. Завтра репетируем утром, часов в девять начнем.
По помещению прокатился дружный вой, только голоса Саги в этом хоре не было. Он уже достал чехол и убирал в него свой ненаглядный бас. Его не волновало, что будет завтра, ему бы сегодня прожить и не окочуриться от нетерпения и распирающего его желания.
— А наш басист, я смотрю, куда-то очень сильно торопится, — проговорил, не вовремя вернувшийся из своей из страны рифм, вокалист.
— Да, тороплюсь. Спать. К Нао. – ответил Сага, застёгивая молнию чехла.
В помещении повисла тишина. Барабанщик стал краснеть и активно искать, ставшую вдруг для него жизненно необходимой, запасную пару палочек валяющихся где-то на полу.
— Сагачи, а тебе не кажется, что это звучит несколько… э-э-э-э… двусмысленно? – спросил Хирото, застывший посреди комнаты от неожиданной откровенности согруппника.
— Плевать я хотел, как это звучит! Моему уставшему организму требуется сон и ему всё равно, какие извращенные ассоциации возникли в твоей озабоченной голове. И вообще, я сказал, что спать иду К Нао, а не С Нао. – басист закинул чехол на спину и, как ни в чём не бывало поинтересовался у виновника их жаркой дискуссии, — Ты идешь?
Драммер кивнул, положил найденные палочки на стеллаж и, прихватив по дороге куртку с вешалки, направился к выходу. В дверях он обернулся, попрощался и еще раз наполнил о времени завтрашней репетиции.

V

В такси на заднем сидении они были втроем: Нао, Сага и его любимый бас. Тишину в салоне автомобиля никто не нарушал, даже водитель им попался какой-то молчаливый и нелюбопытный. Поэтому поездка проходила под негромкое урчание мотора и приглушенные звуки вечернего города, пробивающиеся через толщу автомобильных стекол. Сага придерживал свой инструмент, лежащий на сидении и разделяющий их с барабанщиком, и смотрел в окно. Мимо проносились дома, люди, припозднившиеся велосипедисты. Ночь опускалась на город и включала фонари на улицах, зажигала витрины и окна ночных кафе, заставляла мигать неоновые вывески лав-отелей. Их режущее сияние и навязчивый желтый свет уличных фонарей, пробирался в машину и слепил и без того усталые глаза. Усталость распространялась и по всему телу, было странно ощущать столь разительную перемену в себе, произошедшую за несколько минут езды в такси. Ведь еще минут пятнадцать назад на репетиции он изнывал от желания действовать, усталостью и не пахло, а сейчас, когда они вот-вот должны остаться наедине, им овладела неуверенность и страх сделать что-то не так. Вопросы роились у него в голове, и он всё силился найти ответ хотя бы на один из них. А что, если события в парке были продиктованы обычным желанием Нао поднять собственную самооценку? Что, если это просто реакция на провокацию, которую устроил басист барабанщику? Лидера на «слабо» могли взять немногие, да, что уж говорить, его никто не мог взять на «слабо», Нао не велся на глупые подначки коллег, проявляя завидную толстокожесть в этом вопросе. Только иногда, очень редко, на него что–то находило, и он срывался, и добиться этого срыва удавалось пока только Саге. Басист не знал, каким образом у него это получается и, как он мог нащупать те ниточки, за которые стоило дергать. Еще Сага ломал голову над тем, можно ли подъехать к лидеру с намеками о более близком знакомстве? Или честно рассказать о внезапно вспыхнувшем влечении к нему, и пусть тот сам решает – забыть и списать всё на неудавшуюся шутку или рискнуть и попробовать перейти к более интимному характеру отношений. Можно еще ничего не говорить, а зажать его где-нибудь в подъезде или другом скрытом от лишних любопытных глаз уголке, и опять поцеловать, попытавшись самостоятельно угадать реакцию драммера.
Они подъехали к дому Нао, но он так и не смог решить, как поступить. Решимости не прибавилось, а наоборот, казалось, что он растерял её по дороге окончательно. Он вышел из машины и закурил, наблюдая, как лидер расплачивается за такси. Тот что-то говорил водителю, кивал и улыбался, так любимой Сагой, хулиганской улыбкой. Внизу живота затянуло, как днем у пруда, желание оказывается, никуда не делось, оно просто спряталось где-то внутри, чтобы вновь напомнить о себе при первом удобном случае. Не в силах более смотреть, на вызывающего столь бурную реакцию тела, драммера, басист развернулся и поплелся в сторону подъезда.

Вечер проходил неспешно, тянулся, как вязкая карамель в шоколадном батончике, и они барахтались в нем словно мухи, не в силах выбраться из этой сладкой ловушки. Минимум слов, сказанных друг другу, только самое необходимое:
— Чай будешь? — Сага едва заметно кивнул. – Зелёный с мятой? – опять кивок, как будто движения и слова причиняют физическую боль.
Полчаса на кухне превратились во время томительного ожидания и были пропитаны надеждой на то, что кто-то из них рискнет заговорить первым, и попытается хоть как-то объясниться и разрулить создавшуюся ситуацию. Но Сага смог решиться только на зеленый чай с мятой, какую-то сладкую плюшку и две сигареты, выкуренные подряд. Он встал, потянулся, выгнувшись дугой, посмотрел на лидера, заметив взгляд, метнувшийся от его случайно оголившегося живота к плите. Моргнул, показалось, наверное.
— Я, как всегда, на футоне в комнате? – пришла очередь Нао кивать молча. – Ты что делать собираешься? Поспал бы, синяки под глазами скоро светить в темноте начнут.
— Надо бумаги просмотреть, мне данные по технической составляющей концертного зала в Йокогаме дали. Если оборудование нас устроит, то надо будет о выступлении договариваться.
Басист еще раз кинул задумчивый взгляд на лидера и пошел в сторону ванной, бросив через плечо:
— Я в душ.

Он лежал в комнате на футоне и думал о парадоксальности ситуации. Раньше он приходил к лидеру, когда его мучила бессонница и здесь, всегда, его загадочным образом вырубало. Теперь же он впервые крутился и не мог заснуть, а ведь дома бы таких проблем у него не было сегодня.
В оконное стекло при каждом дуновении ветра едва слышно стучали листья, срываемые порывами воздуха с растущего рядом клена. И, если закрыть глаза, то легко можно было представить, что это не листья вовсе, а кто-то живой стучит кончиками пальцев по стеклу и просится, чтобы его пустили в дом погреться. Темнота и этот еле уловимый, на грани восприятия, стук убаюкивали не хуже колыбельной. И Саге стало казаться, что в этих ударах по стеклу прослеживается какой-то четкий ритм знакомой мелодии. Тишину разрезал истошный девчачий визг. Басист вздрогнул и сел на футоне, он не сразу понял, что крик идет из спальни лидера. «Откуда у него там девушка взялась?» — удивился он, — «В шкафу он её прятал что ли?» Дверь комнаты резко распахнулась и с грохотом ударилась о стену. Нао влетел в помещение и в один прыжок оказался в постели между стеной и Сагой, предприняв попытку отгородиться от чего-то или кого-то его одеялом.
— Ты чего? – удивленно спросил басист, понимая, что это визжал драммер.
Ответ последовал не сразу. Нао отстал от постельного белья, обнял Сагу, прижавшись настолько сильно, что у того, кажется, захрустели рёбра.
— Там это…., ну, этот…. – попытался объяснить барабанщик. Он продолжал неотрывно следить за коридором, его весьма ощутимо трясло и, весь его вид говорил о том, что у него в спальне, как минимум отряд зомби играет в пятнашки.
— Ну, что там у тебя? – басист попытался отодрать от себя Нао, чтобы пойти посмотреть, что могло так испугать их впечатлительного лидера.
— Нет. – Опять взвизгнул тот, вцепившись в Сагу еще сильнее. – Останься со мной, он сейчас сам куда-нибудь уползёт.
— Кто уползёт? – попытался выяснить басист, поморщившись от боли, вызванной «тёплыми» объятиями. И откуда столько силищи – то у этого с виду худого и мелкого ударника.
— Паук! Я лежу на кровати, значит, а тут откуда-то сверху эта черная хрень, как упадет на лист!
Сагу стало трясти от еле сдерживаемого смеха.
— Паук? Ты паука испугался?
— Да. А что? Ты бы его видел, маленький такой, лохматыми лапками перебирает, а глаза–то….
— Ты еще и глаза его рассмотреть сумел? – басист не выдержал и засмеялся в полный голос.
То, что Нао боится всяких ползающих и летающих насекомых ни для кого не было секретом, как впрочем и то, что визжать он умеет получше любой девчонки. И всё равно, это нелепая боязнь мелких букашек сильно развеселила Сагу, смех расслабил и снял напряжение, которое преследовало его весь вечер. Он обнял трясущегося барабанщика и уткнулся носом в его шею, вдохнув запах кожи. А запах был примечательный, пахло ванилью и корицей, как от сдобной булочки из кондитерской.
— Нао, тебе надо завязывать с плюшками, ты уже сам пахнешь, как твои любимые булочки. Так бы и съел кусочек.
— Ешь, я никому не расскажу, что ты ел сладкое после полуночи, — с ехидством в голосе сказал Нао.
— Смелый стал? Или у тебя шок после встречи со страшным монстром? – с деланным равнодушием спросил басист. А сердце уже начало стучать чаще, надеясь на чудо.
Сага потерся носом о затылок лидера, зарылся в еще влажные после душа волосы. Нао судорожно вздохнул. Свет из спальни доползал до коридора, но сил пробраться в комнату, где они сейчас находились, у него уже не хватало. Поэтому они могли видеть друг друга только в виде серых силуэтов, выделяющихся на фоне более светлых стен комнаты. Можно было только догадываться о выражении лица лидера, когда он тихо произнес:
— Слушай, Сагачи, может, хватит уже? Мы же хотим одного и того же, чего мы расшаркиваемся друг перед другом?
У басиста перехватило дыхание, ему казалось, что он ослышался и, что это воспаленный усталый мозг играет с ним злую шутку. Сомнения развеялись, когда он почувствовал прикосновение мягких и, уже ставших знакомыми, губ. А через секунду он забыл не только про сомнения, которые его одолевали, но и про то, где он находится, какой сегодня день недели, какое время года…. Всё стало незначительным, остались только губы, целующие его, руки, пытающиеся одновременно и раздеть, и изучить его тело. Сердце стучало уже где-то в районе горла. И это чувство эйфории, которое бывает редко и только тогда, когда неожиданно сбывается самое сокровенное желание, переполняло его и пьянило сильнее любого алкоголя. Прикосновения к холодной коже Нао, вызывали бурный отклик во всем теле. Его пальцы шарили под пижамой, гладили плоский живот ударника, скользили по груди. Пижаму с него Сага снял, отметив про себя, что даже при выборе столь интимного белья драммеру не изменило чувство юмора. По крайней мере, бежевая с большими желтыми улыбающимися звездами пижама, вызвала у басиста искреннюю улыбку. Губы, наконец-то, дорвавшись до желанного тела, исследовали все участки, встречающиеся у них на пути следования от шеи вниз. Кожа на внутренней стороне бедра поразила своей нежностью и бархатистостью, её хотелось трогать и целовать не переставая. А еще запах…. Сладкий запах сдобного теста и корицы вызывал ассоциации с уютом и возбуждал сильнее любого феромона.
Сага всё-таки не торопился, старался сдерживаться, чтобы не напугать напором и силой своего желания барабанщика, но когда они озадачились поиском чего-нибудь, что можно было использовать вместо смазки, Нао своим поведением дал понять, что все страхи были напрасны. Он с такими ругательствами и нескрываемым нетерпением бегал голый по своей квартире в поисках когда-то купленного крема для рук, что басист выбросил из головы неуверенность и сомнения, переключившись на любование обнаженного Нао. Когда драммер довольный своей находкой появился в комнате, у Саги, при виде его подтянутого тела, напрочь отключилась голова и единственной мыслью стала, за какой срок можно утолить такую сильную жажду обладания телом другого человека.

Ближе к утру, уже засыпая, Сага слушал, как сопит лидер, свернувшийся рядом на футоне калачиком, и думал, что теперь у него есть еще один повод любить осень и появилась огромная причина полюбить пауков.
 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » PG (Parental Guidance), G (General) » Осень (PG-13 - Сага/Нао [Alice Nine ])
Страница 1 из 11
Поиск:

Хостинг от uCoz