[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 2 из 3«123»
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » PG (Parental Guidance), G (General) » Spero meliora (PG-13 - Rui/Byo и др. [SCREW, the GazettE, Kiryu])
Spero meliora
JuliaSДата: Вторник, 06.08.2013, 10:47 | Сообщение # 16
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline
Звонок Манабу, интересующегося, куда поворачивать после развязки и доверять ли показаниям навигатора, застал Руи за мытьем посуды. Мару-сан лежала на груди у эльфа, стараясь забрать ноющую боль, вновь поселившуюся в его сердце. Температура у Бё к полудню повысилась и больше не отпускала, поэтому эльф, в первые часы после пробуждения чувствующий себя вполне сносно, теперь опять пребывал в полудреме, иногда тихо поскуливая, заставляя кошку утешительно вылизывать его лицо и ладони: после этой процедуры лесной житель, точно большой котенок, на какое-то время успокаивался.
Манабу же, еще вчера узнав от позвонившего Руи, что эльф согласился, как и договаривались, во второй половине дня уселся за руль, чтобы навестить маленький поселок и двух его жителей.
Руи встретил доктора у калитки и, подождав, покуда Бу поставит машину на сигнализацию, подошел ближе. Вид у врача был благодушный, но слегка обеспокоенный: похоже, он немало волновался перед столь необычной встречей. С интересом рассмотрев его сегодняшний наряд, журналист с улыбкой отметил, что белый халат в сочетании со светлой сорочкой и джинсами делает Ману еще моложе, чем строгий костюм и бордовая рубашка. Также он не мог не глянуть на его руки, дабы убедиться: перстень-амулет сегодня остался дома. Поправив стетоскоп на груди, доктор поспешил пожать протянутую ладонь и вежливо поклониться.
- Здравствуйте, Руи-сан, простите, что задержался: отыскать это место на деле оказалось куда сложней, чем я думал.
- Добрый день, Манабу-сэнсэй, рад вас видеть.
- Можно просто Бу, – с улыбкой произнес лекарь, и писатель, кивнув, отметил:
- Тогда я Руи. Пойдем, мне не терпится познакомить тебя с моим лесным другом.
И молодые люди проследовали к старому дому.
- Бу-сан, – на пороге Руи оглянулся, доктор заметил на его лице следы смущения, – только не сердись на него: у эльфа характер далеко не сахар...
- Ладно, и не с такими дело имели, – усмехнулся Бу, прикидывая, что, похоже, опасность ему здесь не угрожает и вряд ли журналист врет.
Убедиться в последнем он смог уже совсем скоро: войдя в бывшую гостиную, врач так и застыл от увиденного – перед ним на низком диване лежал хрупкий русоволосый парень, с первого взгляда очень похожий на обычного человека, но вот со второго... Тонкие правильно-пугающие черты, заостренные уши, украшенные грудой сережек и тремя насечками – двумя длинными и одной короткой, – повторение сих узоров на скулах, пронзительные серые глаза – все совпадало с книжным описанием лесных жителей.
- Бу, познакомься, пожалуйста, – не дав потрясенному доктору долго думать, кто же все-таки перед ним, Руи подвел Бу к дивану и предложил стул. – Это Бё, лесной эльф, Воин Ветра, – и, обращаясь к хворому товарищу, добавил: – Бё, это Манабу, врач и молодой ученый, о нем я вчера говорил тебе.
Не произнеся ни слова, эльф криво усмехнулся и враждебно уставился на гостя. Тяжелый взгляд не сулил ничего хорошего...
- Очень приятно, – поспешил поклониться Мана, чтобы не провоцировать возможный конфликт, но Бё долго просить было ни к чему: спустя секунду, хмыкнув, эльф пробурчал невежливое:
- Ну и?
От этого вопроса оба человека вздрогнули, беспомощно переглянувшись. Воин нетерпеливо сложил руки на груди.
- Манабу-сэнсэй приехал, чтобы попытаться помочь тебе, – пояснил Руи, проклиная всех родственников Бё, подаривших ему такой несносный характер. – Мы прекрасно понимаем, что он, конечно, как и я, простой человек, но...
- Он не человек, – пугающе низко прорычал эльф, ощетинившись и напрягшись, как перед битвой. В комнате повисла неловкая тишина.
- Что? – только и смог пробормотать ничего не понимающий Руи, удивленно посмотрев на Ману, но тот ответил ему красноречивым взглядом, означающим лишь одно: он в полном неведении, о чем глаголет эльф.
- Что слышал, – грубо брякнул Бё, потирая виски. – Черт, голова раскалывается...
- Бё, может... – начал было писатель, но был прерван решительным:
- Меня в таких вещах не обманешь, это не человек.
Буравя взглядом похолодевшего и вконец растерявшегося Манабу, воин серьезно добавил:
- У него смещенная аура, голову даю на отсечение: он не принадлежит вашему миру. Да и моему тоже. Он вообще никому не принадлежит.
Какое-то время все молчали. Руи, краснея за невежливое поведение Бё (и мысленно клянясь, что однажды, ей-богу, как следует ему врежет), перебирал в голове шальные воспоминания: странная внешность Маны, особый интерес к легендам, кольцо... И, как и Бу, совершенно не понимал, что происходит. Мысли же Бё кружились вокруг подозрительной ауры незнакомца, неведомого запаха; больше всего его мучило, что он – лучший ученик Мастера Ветров, знаток ароматов – не мог определить, кто же перед ним. А неизвестность пугала.
Глядя на то, как враждебно и настороженно Бё смотрит на доктора, Руи открыл для себя еще одну истину: насколько бы эльф не напоминал человека, он был все-таки лесным зверем, живущим инстинктами и привыкшим больше доверять чутью, нежели словам.
- Мне, наверно, лучше уйти, – шепнул Мана, тронув Руи за рукав.
- Нет, не надо, – вздрогнув, тот остановил молодого человека и, вздохнув, озвучил свое предположение, но так тихо, чтобы Бё не услышал: – Он просто бредит.
- Да? – Бу настороженно посмотрел на ощетинившегося эльфа.
- Да, – выдохнул Руи. – Ему очень плохо, у него лихорадка уже неделю держится.
- Бедняга, – помня о данной когда-то клятве, Манабу, стараясь не обращать внимания на все странности, происходящие рядом, набрался решимости. – Я помогу ему, если он позволит.
Кивнув, журналист подошел к Бё и осторожно погладил по плечу – жест вышел на удивление интимным, и Руи, не желавший ничего подобного, даже немного растерялся.
- Бё-кун... Пожалуйста, разреши доктору тебя осмотреть.
В ответ гордец только хмыкнул, за что писатель был готов врезать ему пару подзатыльников, но природная сдержанность не позволила выдать эльфу заслуженную «награду».
- Я не настаиваю, – вмешавшийся врач, хвала небесам, взял инициативу в свои руки. – Я никогда не видел эльфов и не знаю, смогу ли помочь, но попробовать можно.
- Ладно, смотри, коль так невтерпеж, – буркнул грубиян и добавил уже тише, хотя Руи все равно услышал: – Помесь.
Собираясь отвесить-таки приятелю затрещину, журналист уже поднял руку, но замахнуться не успел: видимо, не уловивший последней характеристики Бу деловито устроился у постели больного и, помогая расстегнуть рубашку, приступил к осмотру. Момент был упущен, встреча проиграна.
Закончив работу, Бу-сэнсей долго, нахмурившись, обдумывал полученную от Бё информацию о его самочувствии и истории болезни. Затем, глубоко вздохнув, не без сожаления произнес:
- Увы, не могу ничего сказать: судя по всему, это действительно травма, полученная в результате воздействия магии. Механические повреждения уже полностью заросли, остались лишь следы, а вот позвоночник не желает залечиваться: именно туда пришелся самый сильный удар и именно там сидит болезнь, что набрала сил за инкубационный период и теперь хочет убить Бё. Как анестезиолог, могу точно сказать лишь одно, – подчеркнул он, – человеческие лекарства тут не помогут – ни обезболивающие, ни какие другие. За травы не ручаюсь, но наши медикаменты не вылечат его.
- Значит, я обречен, – упавшим голосом проронил Бё, застегивая рубашку и желая поскорее прилечь: голова предательски гудела.
- В моей врачебной практике еще не было таких случаев, – вздохнул Бу: слепой бы заметил, что он жутко переживал за своего пациента. Руи даже посочувствовал молодому доктору, хорошо зная, что это не характерно для представителей его профессии: иначе и нервов-то не напасешься, каждый день ведь рядом люди болеют и умирают.
- Прости, Манабу-кун, а сколько тебе лет? – внезапно спросил журналист, ухватившись за оброненную медиком фразу.
- Двадцать семь, – честно ответил тот, – скоро будет двадцать восемь.
- Боже, какие дети нас лечат... – улыбнувшись, заметил писатель.
- Не спорю, у меня действительно маловато опыта, – набычился молодой врач, – но для своих лет я уже неплохо подкован. Правда, боюсь, даже заслуженный профессор не смог бы взяться за лечение магических травм, тут... – он задумался, а затем неожиданно просиял: – Точно! Я знаю, что делать!
Руи и Бё заинтересованно уставились на него.
- Мой отец – известнейший травник, он в своей жизни кого только не лечил! – увлеченно пояснил Бу. – Если он не поможет тебе, Бё, – никто больше не поможет, нужно завтра же ехать к нему. У меня как раз выходной, я смогу отправиться с вами.
- Просто расскажи, как добраться, – улыбнулся Руи: внезапная идея Маны вновь вернула ему бодрость духа.
- Вы сами не доберетесь, – врач отрицательно мотнул головой, – проводник нужен. Мой отец – отшельник, живущий далеко в горах, туда даже машину-то не погонишь и заблудиться проще простого. Нужно сначала ехать на поезде, потом – на автобусе, а затем еще и в горку пешком подниматься. Но за день управимся, – поспешил заверить он, видя, как вытянулись лица слушателей.
- Есть предложение, – заметил Бё, бросив на Манабу нехороший взгляд. – Дать светилу человечьей науки хорошего пинка – и пусть сам катится в горы к своему папане.
- Что? – вспыхнул Бу, растеряв всю вежливость. – Да это тебе надо дать пинка!
- Я не собираюсь переться туда, пусть твой отец сам приедет.
- Он уже не настолько молод, чтобы путешествовать, а тебе должно быть стыдно так говорить, – хмыкнул врач.
- Это тебе должно быть стыдно, – парировал Бё, – заставлять хворого рисковать здоровьем.
- Да знаешь ли...
- Хватит, угомонитесь! – прервал их рассерженный Руи. – Как дети малые! Мана-кун, – обратился к доктору, что от злости не мог решить, по какому адресу отправить нахального эльфа, – спасибо за помощь. Ты поезжай домой, а завтра с утра встретимся на столичном вокзале и все вместе отправимся в поход.
- Какой, к демонам, «поход»! – возмутился Бё. – Еще один баснописец! Я же ходить не могу! Как я, по-твоему, в горы-то полезу?
- Я тебя понесу, – невозмутимо отрезал Руи, которому уже порядком надоело слушать глупые препирательства. Сегодня Бё, всегда умевший «пощеголять вежливостью», буквально превзошел самого себя. Конечно, нужно делать скидку на плохое самочувствие, но происходящее не лезло ни в какие рамки приличия. – Не забывай, дохляк, что весишь каких-то несчастных шестьдесят фунтов. Манабу, мы согласны ехать.
- Вот и замечательно, – Мана радостно кивнул, краем глаза заметив, как побагровел эльф после нелестной характеристики, и тем самым получив сатисфакцию. – Звоните завтра, как будете выезжать: я живу недалеко от вокзала.
На том и порешили. Руи проводил доктора до автомобиля и, тепло попрощавшись, вернулся к Бё. Тот, все еще дуясь, изучал узоры на собственном кожаном браслете, упорно делая вид, будто друга не замечает.
- Бё, это никуда не годится, – с укором произнес Руи, решившись наконец высказать недовольство. Хватит терпеть, ну в самом-то деле. – Манабу пришел помочь, а ты его так встречаешь. Как тебе не совестно, Воин Ветра? Следил бы за своим языком.
- Что, удумал внушение делать? – осведомился эльф, смерив товарища насмешливым взглядом. – Тоже мне, воспитатель выискался! – фыркнул, убирая со лба упавшую прядь. – Да катись ты к блуждающим огонькам, сопляк! – и демонстративно отвернулся.
Журналист вспыхнул, тут же вспомнив давние сомнения относительно эмоционального возраста лесного жителя, и уже хотел пойти на попятную, но в последнюю секунду злоба все-таки взяла верх над скромностью.
- Хам ты, Бё, и невежа, – негромко, но ровно произнес писатель. – На месте твоего отца я бы тебя драл и драл.
- Давай ты останешься на своем месте, а? – не поворачиваясь, предложил эльф и, буркнув что-то на своем наречии, прибавил тихое: – Сентименталист хренов.
- Деревенщина.
- Моралист.
- Дикарь.
Обмен любезностями внезапно прервался: видимо, не на шутку разошедшийся эльф из-за лихорадки не мог подобрать нужное слово в человеческом языке и, пробурчав очередной эльфийский «посыл», прибавил то, после чего Руи, к счастью, благоразумно промолчал, иначе спор грозил перерасти в драку:
- Увалень.
«Наглая эльфийская морда», – подумал журналист, с горечью понимая, что методы воспитания на его друга как-то плохо действуют. «Если совести нет, будить нечего», – резонно рассудил он, принявшись собирать вещи для долгого пути. Эльф же на сборы плюнул, заявив, что ему кроме своих талисманов и мозгов ничего в дороге не понадобится, но журналист знал, что прежде всего положит в рюкзак несколько бутылок с дождевой водой и немного фруктов, на случай, если эльф закапризничает. Больше всего Руи переживал, как перенесет лесной житель поездку в сумасшедший город: помня о технофобии Бё, журналист понимал, что путешествие будет поистине трудным. «Но другого выхода нет», – попытался утешить он сам себя, застегивая замок на рюкзаке.
- Бё-кун, – подняв голову, Руи все-таки решился сказать то, что его давно и упорно мучило, – пойми: мы все стараемся ради твоего здоровья. Если тебя что-то волнует – говори. Дорога будет трудной, поэтому давай все обсудим сейчас.
- По-моему, вы уже без меня все решили, – буркнул Бё. – Обсуждать нечего.
- Прости. У меня не было выхода, это все-таки хоть какой-то, но шанс.
- Шанс по пути подохнуть, – зло перебил эльф, испепеляюще глянув на человека.
Вот теперь-то журналист окончательно уверился в своих догадках: смелый воин струхнул перед свиданием с человеческой столицей – вот и причина нелепых дрязг.
- А ты предлагаешь сидеть и ждать смерти? – все еще сердясь на вредного соседа, спросил Руи. – Это то же самое, что сдаться. Лучше признайся: ты просто боишься.
- Ни хрена я не боюсь! – огрызнулся задетый воин, но, встретившись глазами с человеком, передумал вести жаркие споры и как будто за мгновение обрел мудрость седых веков. – Я не бросаю борьбу и не опускаю руки, я не теряю надежд, хотя они так призрачны, особенно когда тебе разрывает спину. Но я эльф, Руи. Не человек, – пауза. Серые глаза быстро темнеют, точно камни под дождем, в комнату проникает влажноватый ветер и послушной кошкой садится у постели больного. Журналист ежится. – Я зверь, лесной выродок, сын природы, что не волен решать Судьбу. Река должна влиться в море, день – прийти на смену ночи, умирающий – умереть. Смерть нужно встречать красиво, а не в бегах.
- Давай пока не будем ее встречать... – голос человека прозвучал неровно: только сейчас Руи, кажется, понял, зачем еще год назад эльф просил отнести его в лес, на верную гибель, и почему сейчас так враждебно отнесся к предложению Бу. Конечно, ему страшно ехать в человеческий мегаполис, туда, где так много ненавистных ему людей и машин, конечно, он страшится смерти – но честь для него важнее личных проблем. Даже будучи кромешным эгоистом, Бё оставался воином. Воином Ветра. Лесным защитником.
- Мы хотя бы попытаемся... – тихо проронил Руи, и эльф, подумав, молча кивнул. «Все должно получиться, – отгоняя сомнения, молодой человек машинально поправил съехавшие очки. Подошедшая Мару, уловив волнение хозяина, тут же подставила под ласки пятнистую спинку, и Руи почувствовал, как уверенность постепенно возвращается к нему. – Значит, все получится».
 
JuliaSДата: Вторник, 06.08.2013, 10:48 | Сообщение # 17
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline
Глава 6 За надеждой


Если Руи и предполагал, что их поездка не будет легкой, всех трудностей все равно недооценивал. Первые проблемы начались еще дома, когда, поднявшись рано утром и растолкав сонного эльфа, чтобы не опоздать на первую электричку, журналист вдруг вспомнил, что товарищ-то необут! По словам Бё, эльфы не носят обуви, а потому покупать ее в свое время упрямец наотрез отказался. Тогда Руи не стал спорить: в самом деле, какая разница, во что одет лесной житель? Лишь бы не орал лишний раз... А в тихом доме у леса он все равно не попадался на глаза посторонним. Чего не скажешь о путешествии в многолюдную столицу...
- Бё-кун, прости, но тебе придется это надеть, – вытащив из ящика более-менее новые ботинки (Руи надевал их всего раз на презентацию), писатель с недоверием взглянул на ноги эльфа. С виду его ступни не выглядели неприлично маленькими или большими, но ручаться, что чужая обувь придется воину впору, Руи бы не стал.
- Зачем? – невежливо буркнул Бё. Впрочем, другой реакции от вредного соседа вряд ли стоило ожидать.
- Ты босой ненужное внимание привлечешь, – объяснил Руи, мысленно умоляя эльфа не ерепениться: до отправления поезда оставалось полчаса, а следующий еще не скоро. – Нам нужно, чтобы все считали тебя обычным человеком.
- Я не человек и ни за какие дары им не стану! – Бё надул и без того пухлые губы.
- Хорошо, не становись, – нахмурился журналист. – Может, ты жаждешь, чтоб за нами ходила толпа зевак и каждый норовил потрогать живого эльфа?
- Что? – воин непонимающе сморгнул.
- Уши на что, – буркнул уже не на шутку разозленный Руи: он ненавидел опаздывать, а тут еще этот капризничает... Нашел время, ничего не скажешь!
- Не трожь мои уши!
- Нужны они мне, – отмахнулся писатель и предпринял попытку насильно надеть на товарища злосчастный ботинок – в этот момент Руи был поистине благодарен судьбе, что наполовину парализованный наглец не может брыкаться. – Так, – удовлетворенно заявил журналист, мысленно поклонившись своей удаче, – прекрасно, у нас один размер. Хвала небесам, – и ловко обул второй ботинок, не забывая завязать шнурки.
- Что это значит?! – прошипел Бё, бесясь от столь беспардонного своевольничества. – Я не буду это носить! – и уже хотел наклониться, чтобы стащить с себя ненавистную обувь, но сильная рука больно схватила его худое плечо.
- А ну стоять! – не своим голосом прорычал Руи, в упор сверля взглядом эльфа. В воздухе носились молнии, казалось, человек еле сдерживался, чтобы не пустить в ход кулаки. Таким доброго товарища Бё раньше не видел, а потому бравый воин даже слегка опешил. Руи же, угрожающе хмыкнув, сжал пальцы и процедил: – Только попробуй разуться, лесная бестия: поедешь в горы в мешке и с рваными ушами, раз ты ими так дорожишь.
- Руи... – промямлил похолодевший эльф, сжавшись, точно ожидая удара. Но человек и не собирался его бить: удостоверившись, что сосед напуган, он отпустил костлявое плечо и потрепал Бё по волосам, от чего тот недовольно фыркнул.
- Извини, друг, мы опаздываем, – деловито заметил журналист, глянув на часы и забросив на спину рюкзак с немногочисленными вещами. Не обращая никакого внимания на расстроенного и пристыженного эльфа, он наклонился, чтобы ласково погладить подошедшую кошку и, почесав ее за ушком, проронил: – Не скучай, Мару-сан, оставляю дом на тебя. Мы скоро.
Внезапно вспомнив о чем-то важном, писатель уселся возле коляски эльфа и мягко взял за руки: жест вышел нежным и предельно интимным, так что лесной житель, непонимающе сморгнув, даже поежился и с недовольством почувствовал, как кончики его заостренных ушей чуть заметно покраснели...
- Бё-кун, не сердись, – тихо, но уверенно проронил человек, внимательно глядя на друга. – Я знаю, ты мудрый эльф, и понимаю, как тебе сейчас сложно... Пожалуйста, ничего не бойся: я не брошу тебя и всегда буду рядом.
Темные глаза цвета кофе смотрели прямиком в душу магического существа, и Бё, наконец понимая, чего журналист от него хочет, лишь кратко кивнул, заверив:
- Я постараюсь.
Скоро они уже стояли на платформе в ожидании поезда.

Когда по соседней колее пронесся скорый, Руи, видя, как от грохота побледнел несчастный эльф, заботливо взял друга за руку: ладонь Бё была взмокшей и ледяной.
- Пожалуйста, не трясись, – прошептал писатель, погладив бледную кожу возле большого пальца. – Все будет хорошо.
Лесной житель как-то вымученно кивнул, и Руи решил, что на его месте давно бы, наверно, со страху сознание потерял. «Бедный, бедный эльф», – подумал парень, легко поправив куртку на друге, и порадовался смелости «дикаря».
Правда, пару минут спустя он пожалел о своей поспешности: когда двери их электрички распахнулись, Бё, бледный как полотно, сжался в комок и, закрыв лицо ладонями, сдавлено заскулил – тихо, но поистине удручающе.
- Бё-кун, не надо, – пробормотал Руи, озираясь и замечая, как люди начинают подозрительно коситься в их сторону. «Да чтоб вам пусто было, – мысленно огрызнулся мужчина. – Тоже мне, нашли реалити-шоу».
- Руи... – выдохнул Бё, отнимая от лица дрожащие руки. – Прости... я не поеду... я...
- Тише, – поспешил прервать журналист, – успокойся. Давай я тебя в вагон завезу.
- Нет!! – вскрикнул эльф, ухватившись за ручки кресла. И Руи, едва ли не взвыв с досады, ошарашено смотря на поезд, собирающийся вот-вот отправиться, вдруг... ухватился за пришедшую мысль. Резко расстегнув рюкзак, он вынул оттуда спасительный персик и, сунув румяный фрукт в руки обалдевшего Бё, быстро – покуда этот идиот не нажал на тормоза – впихнул инвалида в вагон. Вовремя: в ту же секунду двери громко захлопнулись, а поезд, приветливо присвистнув, дернулся и поехал.
- А мне все равно страшно, – еле слышно пробормотал полуживой эльф, прижимая к груди персик, пока Руи устраивал его кресло в должном месте. Наконец дело было сделано, и, еще раз убедившись, что крепления надежны, журналист уселся рядом с товарищем на откидном сидении.
- Ты лучше в окно посмотри, – предложил Руи, незаметно пихнув в бок друга, но тот, опасливо покосившись на мелькавшие там пейзажи, только горестно выдохнул:
- Мать озерная богиня... Демоны меня дернули согласиться, – и прибавил что-то невнятное на эльфийском – как понял журналист, нечто непечатное.
Больше до самой столицы они не общались, а там, оказавшись вновь на твердой земле, совсем разнервничавшийся житель леса не без сожаления поведал товарищу, как он ненавидит людей, что здесь их до жути много, что тут шумно, что ему плохо и что он желает поскорее оказаться дома (правда, так и не уточнив: у себя или у Руи). Ехать в поезде ему не понравилось, находиться на оживленной платформе – еще больше, кроме того, из-за ботинок ему было безумно жарко в ноги. Журналист, искренне сочувствуя эльфу, прекрасно понимал: он ничем не сможет ему помочь, поэтому, утешая воина дежурными фразами, уже хотел набирать доктора, но тут заметил его на лавочке.
- Эй, Манабу-кун, – позвал Руи, приближаясь и катя перед собой эльфа. – Доброе утро.
- Доброе, – встрепенулся Бу, оторвавшись от своей электронной книги. – О, да вы, я смотрю, неплохо освоились: Бё-кун выглядит, как самый обычный человек.
- На то и рассчитывали, – улыбнулся Руи, обмениваясь рукопожатием с Маной и пропуская его к Бё, чтобы тот тоже мог поприветствовать товарища. – Долго ждешь?
- Да нет, минут десять, – отмахнулся врач. – Ну что, в путь? Нужно на метро сесть и добраться до автовокзала, а там автобусом подскочим и потопаем в горы.
- Неблизкий свет, – покачал головой писатель, однако, погладив по плечу бледного Бё, с уверенностью добавил: – Но мы справимся.
И Манабу молча кивнул, хотя знал не хуже Руи: путешествие не будет простым. Они не ошибались: боящийся всего техногенного, ничего здесь не понимающий, мучающийся от жары и духоты мегаполиса Бё просто не мог не нервировать своих сопровождающих. Практически сразу же появилась очередная проблема: яркое городское солнце заставляло глаза эльфа, привыкшие к лесному сумраку, предательски слезиться. Но, к счастью, Манабу отдал воину свои солнечные очки, и это спасло ситуацию, правда, решив лишь одну проблему. Все остальное продолжало угнетать Бё, не проходящее недомогание давило, вынуждая несчастного постоянно ныть и капризничать.
В метро у него едва ли не случился приступ клаустрофобии – по крайней мере, истерику беспокойный житель леса таки успел закатить, а от нее, как совсем скоро убедились друзья, помогало лишь одно средство: фрукты.
- Он меня когда-нибудь разорит, – сокрушенно вздохнул Руи, подсчитывая в кошельке сдачу после внеочередного посещения магазина (припасенные персики давно закончились, и, чтобы купить плодов, ребятам пришлось лишний раз покидать поезд).
- Слушай, Руи-кун, у меня, кажется, идея... – задумчиво произнес Манабу, почесав подбородок, и, прищурившись, сказал: – Я сейчас.
- Ты что задумал?
- Увидишь, – в зеленых глазах мелькнул хитроватый огонек. Писатель не успел и моргнуть, как врач исчез в ближайшей продуктовой лавке. Вернулся он совсем скоро, держа в руке пакет сладкого абрикосового нектара.
- Дай сюда воду, – попросил Бу. Получив от журналиста початую емкость с дождевой влагой, которой Руи время от времени поил больного, доктор осторожно влил в нее немного оранжевого напитка и, закрутив крышку, хорошо взболтал. – Держи, – протянул хозяину. – Может, это немного сократит твои расходы.
- И как я сам не догадался... – пробормотал Руи, поправив сползшие очки и наблюдая, как эльф с аппетитом сделал пару глотков и довольно облизнулся.
Странно, но факт: после того, как лесной житель съедал кусочек сладкого фрукта или выпивал немного такого вот замешенного на дожде напитка, он сразу же успокаивался, впадая в состояние легкой эйфории. Доктор, сделавший сие открытие, предположил, что все дело в гормонах, вырабатывающихся в организме эльфа под воздействием фруктозы.
- Вот бы взять ткани Бё-куна в качестве образцов... – задумчиво улыбнулся Мана, но Руи, который при всем уважении к умному врачу не одобрял тяги к экспериментам над живыми существами, ощутимо пихнул его под локоть.
- Даже не думай, юный Франкенштейн, – посоветовал он.
- Считаешь, я способен пустить на опыты друга? – прищурился Бу-сэнсэй.
- Да кто вас, ученых, знает, – пробурчал писатель. – Мне просто не нравятся намеки.
- Журналисты склонны преувеличивать, – рассмеялся врач.
Руи хотел было сказать что-то о массе примеров жестокости исследователей, ради науки идущих по трупам, но недвусмысленный тычок в ногу заставил его забыть о мини-споре.
- Вы закончили? – невозмутимо осведомился Бё, перебирая пальцами полупустую бутылку. – Если мы не хотим встречать закат в горах, стоит поторопиться.
И Руи, не найдя слов, мирно покатил кресло товарища ко входу в метро. Манабу же направился следом, с улыбкой перебирая в голове методы лабораторных исследований, применимые к эльфийским тканям.
 
JuliaSДата: Вторник, 06.08.2013, 10:49 | Сообщение # 18
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline
На автовокзале путники решили остановиться и перекусить в ближайшем кафе. Пока Руи и Манабу утоляли голод, Бё, скептически оглядев посетителей (которые его все как один раздражали хотя бы тем, что были людьми), заявил, что будет только сок, ибо больше ничего из человеческого его не привлекает. Наблюдая, как эльф после первого же глотка скривился, разбавил содержимое стакана дождевой водой и только тогда вроде бы успокоился, ребята решили не настаивать. Кто-то из рядом сидящих, как показалось Руи, с удивлением покосился в их сторону, краем глаза заметив, видно, что один из троицы ничего не ест, но, к счастью, не решился озвучивать лишние вопросы.
Насытившись и расплатившись, друзья устроились на лавочке возле здания вокзала: в тени деревьев было прохладно, да и Бё уже порядком подустал от душного транспорта. Манабу, принявший на себя роль лидера, отправился посмотреть расписание автобусов и купить билеты, наказав товарищам ждать его здесь. Правда, исчез доктор почему-то надолго, так что, решив, что до возвращения Бу у него еще есть время, Руи положил в карман немного денег и, присев рядом с креслом эльфа, положил ладонь другу на плечо.
- Как ты, Бё-кун? – осторожно поинтересовался он. – Очень тяжело?
- Терпимо, – скривился тот, потерев больную спину. – Тянет в пояснице. А так ничего вроде, хотя я, наверно, уже просто привык к жару.
- Горячий, – друг озадаченно потрогал его лоб. – Полежать бы тебе, да негде, – вздохнул журналист. – Мне нужно в уборную сходить, пойдешь со мной?
- Нет, – эльф устало покачал головой. – Я замучился очень и плохо себя чувствую. Лучше я тебя тут подожду.
- Хорошо, последи тогда за вещами, – и с этими словами Руи ушел, оставив Бё одного среди толпы пассажиров. В первую секунду журналист даже засомневался, не опрометчиво ли он поступает, но здравая мысль о том, что за пять минут ничего не случится, подкрепилась резонными «он же взрослый эльф» и «пусть привыкает, не вечно ж его нянчить».
Оставшись в одиночестве, эльф скучал недолго: почти сразу же внимательный взгляд лесного существа зацепился за яркую вывеску на маленьком привокзальном магазинчике, коих в округе было пруд пруди: «Цветочная сказка». Читать по-человечески Бё умел без запинки, а к цветам, будучи истинным дитем природы, относился с особым трепетом, поэтому торговая точка не могла не привлечь его пристального внимания. «Люди, похоже, надолго утопали, – рассудил Воин Ветра, наскоро оценив расстояние до магазина. – Пока суд да дело, я успею побывать там». И, отбросив ненужные сомнения и забрав немногочисленные вещи, эльф уверенно покатился к приоткрытым дверям. Любопытство, спорившее с осторожностью и немалым страхом, все-таки одержало разгромную победу.
Дверной колокольчик гостеприимно звякнул, приглашая посетителя в сумрачное, но уютное помещение, стены которого были сплошь уставлены горшками со всевозможными цветами различных пород, размеров и форм. Симпатичная девушка за прилавком, заметив гостя, оживилась и, убрав за ухо темно-каштановую прядь, с приятной улыбкой поинтересовалась:
- Я могу вам помочь, молодой человек?
Ее мелодичный голос заставил Бё вздрогнуть и прикусить язык, дабы не дать себе ляпнуть справедливое «я вообще-то не человек». На мгновение он пожалел, что вообще сюда зашел: незнакомая барышня не должна была видеть его в столь удручающем положении. «Инвалид, в кресле, еле живой... Что она подумает обо мне? Какого демона я вообще приперся!» – проскользнула разумная мысль, но отступать было поздно, поэтому, откашлявшись и оглядевшись, Бё снял темные очки и осторожно кивнул в сторону одного из растений.
- Покажите, пожалуйста, вот это цветущее, – он прищурился, вспоминая, какое имя на человечьем языке носит симпатичный маленький суккулент, обильно утыканный мелкими красными цветками, – каланхоэ.
- Замечательный выбор, – довольно произнесла девушка, снимая небольшого зеленого друга с полки, где рядом обитали его разномастные сородичи. – Каланхоэ Блосфельда популярное и неприхотливое растение, но очень красивое.
- Очень, – согласился Бё, и тихая обаятельная улыбка тронула его губы. – Оно лечит душу и очищает дом от ссор и конфликтов, – вспомнилось эльфу.
- Да, – услышав, что гость настолько осведомлен, хозяйка внимательно посмотрела на сидящего в кресле мужчину. Отдавая цветок, девушка почувствовала, как что-то кольнуло ее руку: несильно, почти не заметно, но... Их глаза встретились – и ее сердце замерло: нечто особенное было в этом красивом парне, нечто нечеловеческое, притягательное и отталкивающее одновременно. – А еще оно исполняет желания, – медленно проговорила девушка, почти физически ощущая, как слова останавливаются где-то на полпути к губам. Серо-стальные очи смотрели глубоко и мудро, в них хотелось утонуть...
- Я знаю, – тихо-тихо заметил Бё, резко опуская глаза и тем самым заставляя продавщицу очнуться от внезапного полусна. – Сколько я вам должен?
Открыв кошелек, который, как нетрудно догадаться, принадлежал Руи и был оставлен эльфу на хранение вместе с прочими вещами, ушлый воин быстро пересчитал названную хозяйкой сумму и, расплатившись, дождался, пока она красиво упакует цветок. Когда маленькое каланхоэ уже покоилось в руках лесного жителя, а сам Бё собирался вежливо попрощаться с владелицей магазинчика, колокольчик внезапно звякнул – и двери явили взглядам собравшихся взволнованного, запыхавшегося Руи. Пару секунд парни в недоумении рассматривали друг друга, а затем, спохватившись, журналист вежливо поклонился девушке:
- Простите, пожалуйста, за вторжение: я всюду ищу его. Нам пора, Бё. Извините, – и, грубо развернув кресло товарища, беспардонно вывез его из магазина, не дав даже распрощаться с улыбающейся – и даже, как показалось Бё, посмеивающейся, – хозяйкой цветочной лавки.
Оказавшись на улице, Руи молча подкатил эльфа к той самой лавке, где они ранее ожидали Манабу, и, быстро обойдя кресло, со всего размаху влепил другу звонкую пощечину. От неожиданности и боли в голове у Бё резко потемнело, а затем, придя в чувство, воин схватился за горящую щеку и ошарашено вперся в человека. В серых глазах эльфа застыла непередаваемая смесь злобы, обиды, непонимания и стыда.
- За что?.. – пробормотал лесной житель, едва ли не лопаясь от избытка чувств.
- За все хорошее, – бросил в ответ Руи, и уже было собравшийся закатывать скандал эльф прикусил язык: слишком пугающей была чернота взгляда всегда доброго и тихого друга, слишком ясно горела в нем ярость, слишком вероятным стало огрести от него по полной... Припомнив разом все свое грехи и провинности перед Руи, Бё внутренне сжался. А тот продолжил: – Ты куда, засранец, смотанул? – схватив друга за плечи, журналист ощутимо тряхнул его. – Ты хоть понимаешь, что вообще делаешь?
- Я только в магазин забежал...
- В магазин он забежал! Я чуть с ума не сошел от страха! – обиженно заявил Руи, отпустив эльфа и сложив руки на груди. – Были б мы дома, отлупил бы тебя как следует.
- Что?!.. – вспыхнул Воин Ветра. – Да как ты смеешь?! Да я на тебя бурю напущу, человечье отродье!
- Кишка тонка, – срезал писатель и в ответ получил целую тираду, состоящую из последних слов, причем в основном – эльфийских. Человек, конечно, не понимал чужого языка, но по интонации догадался, что его посылают далеко и надолго. Правда, ответить наглецу Руи не успел: как нельзя кстати вернувшийся Манабу, застав друзей в такой нехорошей ситуации, принялся их тут же мирить.
- Если честно, Руи-кун, – заметил доктор, когда Бё, вцепившись в купленный цветок, окончательно надулся, воплощая собой мировую обиду, а журналист, устав злиться, махнул на него рукой, – даже хорошо, что Бё проявил самостоятельность: это значит, он уже привыкает к людям.
- Пусть в следующий раз, прежде чем геройствовать, поставит меня в известность, – буркнул писатель. – Как там наш автобус? – перевел на врача вопросительный взгляд.
- Прибывает через десять минут, – доложил тот, очаровательно улыбаясь. – Так что пора выдвигаться.
С этими словами он подмигнул Руи и, заняв место за креслом эльфа, снова нацепившего темные очки, легкой походкой направился к платформе, а журналист, тяжело вздохнув, подобрал оставленные вещи и зашагал следом. На душе у него было неприятно: с одной стороны, мужчина считал себя правым, давно ведь пора было поставить на место вредного субъекта, но с другой – отчего-то чувствовал вину перед Бё. «Конечно, эльф не должен был заставлять нас волноваться, – горько думалось Руи, – но то, что он ушел, действительно значит, что он не такой уж и кромешный дикарь. Бё вполне может привыкнуть к незнакомому миру и выжить в нем. Окажись я на его месте, сумел ли бы так быстро сориентироваться? Уж навряд ли...».
Больше всего писатель корил себя за то, что не смог сдержать обиду и злость, что наорал на Бё. И особенно, что ударил. Мягкий по натуре, Руи всю жизнь не терпел рукоприкладства и ненавидел подобные меры воспитания. Он вырос в атмосфере любви и заботы, ни родители, ни тетя ни разу не поднимали на него руку, и искренне верил, что все споры можно решить вербально. Но Бё, похоже, был особым случаем...
Взвесив все «за» и «против», журналист таки сдался и, дождавшись, пока Мана отправится сверять номер платформы, присел возле кресла товарища.
- Прости за пощечину, – тихо уронил человек.
- Прости, что свалил, – пожал плечами эльф, судя по всему, меньше подвластный приступам угрызения совести, но все-таки тоже, несмотря на все свои отнекивания, покусанный ею.
Друзья разулыбались, спустя мгновение обнялись – и Руи почувствовал, как с его сердца будто бы свалился увесистый камень. Жаль, что момент покоя был нарушен пришествием расстроенного доктора.
- Ребята, я все перепутал, – без лишних пояснений заявил он. – Оказывается, наш автобус смотался еще четверть часа назад... В этих дурацких линзах глаза слезятся, я почти ничего не вижу... – и беспомощно потер веки. – Можем уехать на следующем, билеты у нас примут, но он отправляется только через пятьдесят минут.
- Вот доверь людям дело! – возмутился Бё, снимая очки и грызя дужку. – Целый час еще торчать здесь и дышать всяким смрадом! И все из-за слепого эскулапа. Не удивлюсь, если у вас это семейное, и твой папаня, увидев нас, сыночка не разглядит.
Последняя фраза прозвучала уж совсем грубо, и Руи едва не грохнулся от такой беспардонности. Выходит, совесть Бё, клюнув хозяина за прошлый поступок, тут же вновь захрапела, а без нее эльф совершенно не контролировал свой острый язык.
- Чего?! – оторопел Мана, не ожидавший такой тирады.
- Бё, прекрати, – помрачнел Руи, пытаясь мысленно досчитать до ста, чтобы остаться верным своим принципам и не распускать рук...
- Не затыкай мне рот, – невежливо бросил воин. – К ночи теперь если доберемся, то хорошо, – и злобно зыркнул на Манабу.
- Один несчастный час погоды не сделает, – обиделся тот.
- Все, хватит, – прервал эльф, – докатались. Отвезите меня домой, проводники, дайте помереть спокойно.
- Какое «помереть»?! – в отличие от журналиста, Бу не привык слышать от лесного жителя подобные заявления. – Мы не дадим тебе умереть! Мы уже скоро приедем.
- Никуда я с вами больше не поеду, – хмыкнул эльф, тряхнув головой и отбросив со лба упавшие волосы.
- Поедешь, – вмешался Руи.
- Не поеду. Много чести толкаться в вонючих поездах, – Бё гордо прикрыл глаза, но выдать еще парочку ехидных замечаний не успел, ибо тут же получил от Руи крепкий подзатыльник. Видя, что товарищ, кажется, совершил именно то, о чем думал и он, Манабу через секунду отвесил эльфу вторую оплеуху, не менее сильную, только уже с другой стороны. Переглянувшись, ребята подмигнули друг другу, а опешивший воин не успел даже пикнуть: настолько неожиданным было моральное падение.
- Ох, – только и смог выдохнуть Бё, из головы которого разом повылетали все приличные и неприличные комментарии на обоих языках. Какое-то время эльф непонимающе смотрел в пространство перед собой, пытаясь не слишком успешно собрать разбежавшиеся мысли. В последний раз Бё получал подзатыльники от Мастера Ветров, когда, будучи уже взрослым эльфом, во всю готовившимся к экзаменам на получение ранга, он обозлился на учителя за справедливую критику его работы и в отместку повыпускал с десяток ветров из коллекции мастера. За такое беспардонство сэмпай как следует навалял лучшему ученику по загривку, и потом пристыженный Бё еще долго ходил за мастером, покуда не получил прощение. Но с тех пор минуло едва ль не полвека! Вряд ли Воину Ветра приходило в голову, что однажды ему придется так же позорно огрести от тех, кто по годам его в разы младше... «Какой кошмар», – подумал Бё, а вслух произнес, смущенно опустив взгляд, лишь скромное «извините».
Ребята в ответ по-доброму рассмеялись, да еще и весьма заразительно: спустя минуту эльф, забыв о своем падении, уже вовсю поддерживал веселье друзей. Какое-то время Бё даже не вспоминал о болезни, но к исходу часа ожидания она дала-таки о себе знать: вместе с головной болью вернулись и ломота, и слабость. Эльф плохо запомнил, как друзья долго устраивали его в автобусе на спецместе, закрепляя непослушную коляску, как Мана прощупывал пульс и качал головой, говоря что-то малопонятное... Старался только не выронить каланхоэ.
Какая-то заботливая старушка, заметив, что их друг совсем плох, посоветовала ребятам взять больного на руки. Недолго думая, Руи прислушался к ее совету, отдавая цветок Бу и усаживая полусонного эльфа к себе на колени. Оказавшись на руках у друга, тот немедленно положил голову ему на плечо, утыкаясь в товарища, словно желая спрятаться. Наблюдая столь умилительную картину, Руи погладил эльфа по непослушным волосам и обнял его, устраивая поудобней.
Всю дорогу до заброшенной остановки в горах ребята провели молча. Мана думал о том, как отец встретит их и сможет ли сказать эльфу что-то путное: по телефону Бу, конечно, осведомил родителя о приезде, а также сообщил, что дело срочное, но вдаваться в подробности не решился, сказав, что это «не телефонный разговор». Теперь же молодой врач сомневался, так ли нужен был сей «сюрприз»... Эх, никогда еще не приходилось ему привозить папе раненого эльфа!..
Тем временем Бё совсем укачало: мучаясь от головокружения, он впал в полусознательной состояние, со стороны напоминающее болезненный сон. Руи старался усадить эльфа как можно удобнее, и скоро бедняга, вроде, утешился и уснул, неслышно сопя на груди у друга.
Странно, но именно сейчас журналист почувствовал, как же все-таки хорошо просто держать Бё на руках, просто смотреть, как он, лесной «зверь», спит, доверяя тебе. Раньше он часто переносил друга с места на место, но почему-то никогда не замечал, насколько это приятно... Может, просто не обращал внимания?
Бё был горячим и легким, таким не похожим на человека его роста, но до боли близким, будто бы Руи знал его с детства, будто бы когда-то очень, очень давно они вместе играли в дворовые игры, будто бы это Бё был тем самым наглым мальчиком на качелях, что несуразным образом отложился в памяти Руи и зачем-то остался одним из первых воспоминаний. Существо из другого мира, живущее по чужим законам и правилам, казалось человеку родным. Дорогим. Нужным. «Как я жил без тебя?.. – мысленно спрашивал себя Руи. – Как я буду жить без тебя?..»
Костлявое плечо эльфа уперлось в грудь журналисту, и тот с улыбкой подумал, что при всей своей стройности Бё не выглядит истощенным, и даже болезнь, заставившая его, конечно, сильно похудеть, не испортила идеальную внешность. «У него неплохая попа, – про себя посмеялся Руи, одной рукой поддерживая эльфа снизу, – да и сам он далеко не тот дистрофик, каким мог бы быть при его-то бараньем весе». Взгляд писателя невольно задержался на расслабленном лице спящего: очки от солнца, пожертвованные в свое время Маной, сползли, закрытые веки чуть заметно подрагивали, а в черных ресницах, слишком густых и длинных для парня, путался солнечный свет, мягко льющийся из автобусного окна. Русые волосы спутались и дерзкими волнами падали на бледную шею, оставляя видимым напряженное прямое сухожилие и кусок плеча, не скрытый широким воротником рубашки. Сильные руки увешаны разнокалиберными браслетами, на скулах и заостренных ушах поблескивают насечки, в первый раз принятые Руи за татуировки, на подбородке – еле заметная ямочка... Эльфу не нужно бриться, поэтому его кожа всегда остается гладкой и нежной, напоминающей приснопамятный «мохнатый плод». Вздохнув, Руи поймал себя на странноватой мысли: Бё весьма привлекательный молодой мужчина.
И почему-то сразу же в его памяти всплыл эпизод с девушкой в цветочном магазине – он был неприятен для журналиста, и парень искренне не понимал: почему. Возможно, в нем просто-напросто взыграла мужская гордость, и он позавидовал, что молодая хозяйка любезничала не с ним, а с Бё? А может, наоборот: ему не понравилось, что она завладела вниманием эльфа?.. Последнее предположение остро кольнуло глубоко в сердце. «Это называется ревностью», – вздохнул внутренний голос, и Руи был вынужден признать: он действительно испугался, что девушка заберет у него Бё... Но ведь он сам делает все для того, чтобы воин выжил и поскорее поправился, иначе говоря – чтобы другие эльфы забрали его!.. «Я сам себе противоречу», – сокрушенно признал журналист.
Погладив товарища по плечу, писатель зачем-то вспомнил об интимных жестах, постоянно проскальзывавших между друзьями и смущающих Руи. О том, что когда он только-только нашел раненого эльфа и часто прикасался к его обнаженному телу, не чувствовал интимности – она пришла позже, когда Бё уже мог самостоятельно привести себя в порядок. Но теперь трогать даже одетого друга для Руи стало делом непростым... «Все это слишком странно», – вздохнул человек.
Его взгляд вновь скользнул по правильному лицу, вызывая в памяти смутные обломки страшного сна, в котором он неловко пытался делать эльфу искусственное дыхание и касался его губ... Их диковинный вкус до сих пор остался во рту, точно не было никаких грез, точно это на самом деле... Внимательно посмотрев на полуоткрытые пухлые губы Бё, Руи невольно прищурился и подумал: «Интересно, какие они на вкус?..»
Чтобы тут же смутиться и очнуться. Тряхнув головой, прогоняя видения, журналист оглянулся на Манабу: тот, наклонившись, что-то усиленно искал в рюкзаке, а затем, достав початую бутылку, открыл ее и протянул Руи, несильно толкнув в плечо.
- Держи, – заметив недоумение, доктор вздохнул и пояснил: – Бё хочет пить, он просил, разве ты не слышал?
Журналист сделал отрицательный жест, удивляясь, как, оказывается, глубоко могут утащить фантазии.
- С тобой все хорошо? – Бу внимательно уставился на товарища, но тот в ответ только улыбнулся, поспешив заверить:
- Да, все в порядке. Меня просто тоже немного укачало.
 
JuliaSДата: Вторник, 06.08.2013, 10:50 | Сообщение # 19
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline
Когда они вышли из автобуса на маленькой остановке, время давно перевалило за полдень. Манабу, еще в автобусе позвонивший отцу, доложил ему, что они почти приехали. Усадив эльфа в кресло, ребята переглянулись и бодро направились в гору по крутой неровной тропке – единственному пути к жилищу отшельника. Увы, но ехать по ней на машине означало, по меткому выражению доктора, «убийством подвески», потому он и не решился отправляться в путь на авто, а вскоре еще и выяснилось, что спецтранспорт инвалида не справляется с нагрузкой и постоянно норовит съехать вниз.
Пришлось Руи взять Бё на руки, а Мане – сложить кресло и понести вещи, в том числе и купленный эльфом цветок. Во время пути врач несколько раз поминал недобрым словом лишний груз и в конце концов даже в сердцах заметил, что было б проще бросить ни в чем не повинное каланхоэ прямо тут, в горах.
- Не надо... – услышав угрозу, полуживой эльф заворочился на руках у Руи и умоляюще прошептал: – Пожалуйста... не бросайте его... лучше меня бросьте...
Молодые люди переглянулись: никто из них даже не предполагал, насколько лесной житель может привязаться к зеленому другу. Но в глазах Бё стояли настоящие слезы, поэтому ребята поспешили уверить его, что позаботятся о цветке, и больше вопросов о том, нужно ли тащить с собой компактное каланхоэ Блосфельда, не возникало.
Постепенно Руи понял, что нести на руках безвольного эльфа не только приятно, но и тяжело: тело в шестьдесят фунтов на деле оказалось далеко не «перышком», а слабые почки, не любящие таких нагрузок, конечно, напомнили о себе. От внимательных глаз доктора сей факт не утаился, пришлось рассказать ему о пиелонефрите... Выслушав товарища, врач тут же вызвался помочь и, метко назвав их путешествие «восхождением инвалидов» и отдав другу вещи, принял из его рук драгоценную ношу. Каждый раз, когда Бу впоследствии перенимал эстафету, он с нескрываемым удовольствием повторял понравившееся «У меня в руках настоящий эльф! В больнице все лопнут от зависти!».
А дорога, как назло, петляла и никак не заканчивалась... Когда ребята увидели вдалеке замаячившее жилье, они даже сперва не поверили собственным глазам. А потом Мана, еще раз связавшись с родителем, радостно заявил ему, что пора встречать гостей.
На пороге небольшого, но уютного домика друзей поприветствовал представительный пожилой мужчина, внешне совершенно не напоминающий стройного Бу.
- Добрый день, – тепло произнес хозяин. – Я ждал вас, проходите.
- Отец, – Манабу вежливо поклонился, – я принес тебе чудо: лесного эльфа.
Глаза мужчины расширились, отступив шаг назад, он сглотнул и испуганно посмотрел на путников.
- Правда? – на вдохе пробормотал он и, точно опомнившись, пропустил вперед пришедших. – Не стойте, ребята, вы устали с дороги, самое время отдохнуть, выпить чаю, – его внимательный взгляд волей-неволей замер на бесчувственном теле на руках у Руи, и писатель готов был поклясться: в этом взгляде смешались интерес, страх, удивление и... растерянность?..
- Спасибо, но немного позже: дело слишком срочное. Это Руи, журналист и писатель, – зайдя в дом, Мана представил друга и, следуя указаниям родителя, помог уложить лесного жителя на диван. – А это Бё, он настоящий эльф. Нам нужна твоя помощь.
- Очень приятно, Руи-сан, – поклонился в ответ на низкий поклон журналиста хозяин дома. – Мое имя Акияма* Хироши. Так вот, значит, какие они, эльфы-мужчины. Не зря Эв говорила, что нам до них далеко, – вспомнив что-то свое, мужчина слегка улыбнулся, но тут же мгновенно посерьезнел: – Я могу осмотреть вашего товарища?
- Конечно, – сказал писатель, а Бу, придвинув для отца стул, кивнул Руи присесть на скамеечку с другой стороны дивана.
Осматривал больного травник довольно долго и весьма тщательно: к счастью, Бё наполовину пребывал в царстве грез, а значит, не смог вставить какой-нибудь нелестный комментарий и опозориться еще и перед г-ном Акиямой. А пока тот изучал его несчастное тело, Руи рассказал заинтересованному лекарю свою необычную историю: как он нашел раненого воина, как вылечил и когда бедняга вновь заболел.
- Тяжело сейчас вашему другу, – наконец заговорил лекарь. – Магическая травма не какая-нибудь простуда, но он молод, его организм активно сопротивляется. Ему ведь и трехсот еще нет, – со знанием дела пояснил Акияма-старший, а Руи, давно задающийся вопросом о возрасте эльфа, навострил уши:
- Как вы это узнали?
- По насечкам, – улыбнулся травник. – У жителей леса на ушах и скулах отмечаются прожитые века, разве вы не знали? – и, видя, как журналист отрицательно качает головой, принялся объяснять: – Когда малыш рождается, его лицо такое же чистое, как у человеческого младенца... детеныша, как говорят эльфы. Достигнув зрелости, лесные создания не стареют, оставаясь на протяжении отпущенного им природой тысячелетия одинаково молодыми и красивыми, но их возраст можно определить по насечкам: каждую сотню лет появляется новая, и к концу жизни лицо эльфа обрамляет с десяток полос. У вашего товарища две длинные и одна неполная, значит, он еще не разменял третью сотню. Ему где-то 280, наверно.
- Мне 297, – пробормотал Бё, не открывая глаз.
Манабу ласково погладил больного по руке, а Руи осторожно задал вопрос, давно не дающий ему покоя:
- Это сколько по-нашему, Акияма-сэнсэй?
- Около тридцати, – прикинул тот, – двадцать пять-тридцать примерно по эмоциональному развитию. Он уже взрослый эльф, но еще молодой и сильный.
«И капризный, точно дитя, – подумал Руи, вздохнув, но мысленно радуясь тому, что воин оказался его сверстником. – Ровесничек».
- Еще одно свидетельство прожитых лет – длина волос, – продолжил лекарь. – Эльфам не нужно стричься, длина их шевелюры всегда соответствует годам. У стариков волосы земли достигают, а у него, как видите, они едва касаются плеч, что еще раз подчеркивает молодость... его имя Бё, верно?
- Верно, – кивнул Руи.
- Бё... – задумался г-н Акияма. – Скорее всего, пятый ребенок в семье, ведь «Бё» по-эльфийски значит «пять», «пятый». Пишется, наверно, так же...
- Так же, – тихо проронил полуживой эльф, который был бы и рад поведать о своем имени сам, но за время путешествия так измучился и ослаб, что не мог ничего рассказать. Однако, собрав остаток энергии, для полноты картины он все-таки добавил: – Не только потому что пятый... так еще героя звали... в его честь... он управлял бурями.
- Воин Ветра? – тихо осведомился лекарь, положив ладонь на горячий лоб эльфа, и тот смущенно опустил глаза:
- Да. Милостью Мастера.
- Отдыхай, не трать силы, нареченный Бё, – сделав совершенно не понятный для Руи и Маны знак в воздухе, Акияма-старший бережно погладил эльфа по голове и накрыл одеялом.
- Что ж, – выдохнул, обратившись теперь к людям. – Ваш друг очень болен, хотя и вовсю старается справиться: в его позвоночнике весь год спала хворь, а теперь, набравшись сил, ожила. Но это вам и так известно, как, возможно, и то, что от болезни не спасают ни талисманы, ни внутренняя энергия – а она у него мощная и неистраченная, поскольку Бё, – он еще раз внимательно осмотрел запястья полуспящего существа, – незаклейменный.
Руи и Манабу переглянулись, и отец врача, заметив недоумение на лицах молодых людей, улыбнулся.
- Возможно, вы не знали, что эльфы выбираю себе пару один раз на всю жизнь и, встретив избранницу или избранника, обмениваются метками на запястье, – пояснил пожилой лекарь. – Чтобы поставить знак, а это может сделать только половозрелый эльф, достигший двухсотлетнего возраста, лесные жители кусают друг друга и слизывают кровь, скрепляя тем самым узы. На запястье заклейменного появляется сияющий вензель из имени того, кто нанес печать. С тех пор гормональный фон эльфа меняется, а магические силы расходуются на двоих. Говорят, эльфийские супруги едва ли не физически чувствуют друг друга на расстоянии. А Бё еще незаклейменный.
- Что значит... – начал было Руи, и г-н Акияма кивнул:
- Он еще не встретил свою избранницу и тратит энергию только на себя любимого. Другими словами, он девственник, ведь в силу своей физиологии, эльфы не могут вступить в отношения без ритуала: иначе собственная внутренняя магия, не согласованная с чужой аурой, убьет их. Может, поэтому лесное общество немногочисленно, – улыбнулся мужчина, но явно не произнесенным словам, а чему-то своему. – Нерастраченные силы помогут ему лучше сопротивляться... Пусть пока поспит: я хочу проследить за ним во время сна, чтобы понять, насколько сильно овладела его телом и духом темная магия.
- Откуда вы столько знаете об эльфах? – не смог не спросить Руи, до этого с искренним интересом внимавший столь диковинным и новым для него сведениям. Судя по удивленному выражению лица Бу, тому отец никогда не рассказывал таких подробностей.
В ответ г-н Акияма печально улыбнулся и, глубоко вдохнув, посмотрел на молодого журналиста, а затем и на сына. Подкатав левый рукав, показал ребятам свое запястье, украшенное искусной татуировкой с лилиями и витиеватой латинской буквой «Э».
- Вот моя метка, молодой человек, – негромко произнес он, с нежностью погладив рисунок на коже. – Я живу на свете куда дольше, чем вы, но есть вещи, которые не меняются. Например, любовь, что находит нас, когда меньше всего ее ожидаешь. Я ношу сей знак почти тридцать лет и мое сердце навсегда будет с той, кто подарил мне свою судьбу, с моей Эв, – на его темных глазах блеснули слезы. – С моей Эвелин.
Какое-то время в комнате все молчали: уставший эльф будто спал, поэтому сложно сказать, слушал ли он людей. Руи и, в особенности, Манабу удивленно смотрели на Акияму-старшего, не решаясь задавать резонный вопрос, но травник, к счастью, сам начал говорить – негромко, ровно. Лекарь как будто бы открывал свою самую великую тайну и делал это уверенно, точно знал, что теперь ничего не изменишь.
- Лет тридцать назад, когда я был еще молод, увлекшись траволечением, я принял самое важное решение в своей жизни: уйти в горы от жизненных проблем. Однажды осенью – случилось это, как сейчас помню, в конце сентября, – блуждая по лесу в поисках ягод лимонника, я случайно наткнулся на раненую эльфийку: как выяснилось позже, на ее поселение напали демоны, и она, получив многочисленные магические травмы, уже умирала... Ее звали Эвелин. Зеленоглазая красавица, темноволосая и стройная, искренняя и гордая, она стала для меня самым близким существом. Я выходил ее, а потом и влюбился, она ответила взаимностью, и скоро мы поженились. Девять месяцев спустя Эв подарила мне сына, но, к несчастью, умерла при родах... – он тяжело вздохнул, потер веки. – У эльфов такое тоже порой случается, – и, отбросив последние сомнения, произнес: – Эвелин была твоей матерью, Манабу, и ты очень похож на нее.
Повисла тягучая тишина. Доктор, ошарашено хлопая ресницами, непонимающе смотрел на отца: мысли в его голове упрямо не хотели приходить в порядок.
- Выходит, я... – наконец неуверенно пробормотал он. – Полукровка?..
- Да, ты полуэльф, Бу-кун, – кивнул лекарь, и Бё, услышав такую шокирующую новость, сбросил с себя сон, чтобы одарить молодого врача оценивающим взглядом. – От мамы у тебя и необычная внешность, и хорошее здоровье, и даже магические способности: в детстве ты мне не раз в ванной потоп устраивал, вызывая каких-то там духов, сам того не желая, но потом все это притупилось – вот ты и не замечал странностей за собой.
- Но ты никогда не говорил мне... – развел руками сын.
- Я не хотел, чтобы ты чувствовал себя изгоем, поэтому решил не сообщать тебе о твоем происхождении, – вздохнул Акияма-старший. – Это кольцо, – кивнул на массивный перстень с темно-фиолетовым камнем, сегодня вновь поблескивавший на руке Бу, – принадлежало Эв, умирая, она просила отдать его тебе. Амулет озерной богини. Не веришь – спроси у Бё, он носит точно такое же.
«Точно, – мелькнуло в голове Руи, пораженного не меньше молодого врача. – Теперь понятно, почему Бё сказал, будто Мана не человек!..» А упомянутый эльф, наскоро сверив свой камень с перстнем Манабу, буквально просиял:
- Так вот что означала твоя смещенная аура! Ты не был похож на человека, потому что ты не чистокровный человек, правда, об этом и не подозревающий! Хитро!..
Не обращая внимания на язвительность Бё, Руи, видя, как взволнован Бу, и прекрасно понимая, что для него сей разговор не просто интересная история, а личное потрясение, мягко взял доктора за тонкое запястье. Под бледной эльфийской кожей легко прощупывался быстрый пульс.
- Значит, в каком-то смысле я принадлежу лесной расе, – промямлил доктор, стараясь упорядочить разрозненные эмоции и факты. – Это ж надо же, – хмыкнул он, – всю жизнь грезил встречей с эльфом и не думал, что достаточно посмотреть в зеркало.
«Оказывается, быть эльфом и не знать этого не такая уж и утопия», – вспомнилась журналисту его давняя мысль, но додумать Руи не дал Манабу, внезапно вздрогнувший и подошедший к отцу. Пару секунд двое молча смотрели друг на друга.
- Спасибо, – наконец выдохнул врач, и в этом коротком слове было столько искреннего облегчения, радости и света, что, казалось, в сумрачную комнату заглянуло солнце. Акияма-старший тоже поднялся на ноги и, сделав шаг, принял теплые объятия сына. – Спасибо, папа, теперь мне будет куда проще, потому что я знаю, кто я, а значит – знаю, к чему стремиться.
Глядя на них, Руи остро ощутил свое одиночество, почувствовал, как скучает по собственным родителям, по тете... Слезы сами навернулись на глазах, но, сморгнув, писатель мысленно пожелал сыну и отцу счастья. Прекрасный момент семейного единения прервало недовольное бурчание эльфа, который после выяснения тайны ауры Бу, победил болезненную сонливость и теперь, скрестив руки, сидел на постели:
- Вы вылечили ее. Только не говорите, что ходили на Призрачную Гору.
Все присутствующие внимательно посмотрели на Бё, а Акияма-старший, снова присев на стул у дивана, в недоумении заявил:
- Но это правда.
Эльф, театрально ударив себя по лбу, откинулся на подушку, и пожилой лекарь, заметив его реакцию, поспешил рассказать свою историю.
- Эв страдала от магических травм, она умирала, и мне было все равно, во что верить. По древней легенде, единственным лекарством от магических травм является отвар из Призрачного Тростника – особой травы, растущей в полнолуние на склоне призрачной горы-близнеца Фудзи. Поэтому, дождавшись нужной ночи, я не раздумывая отправился в путь. Духи, живущие там, пытались затащить меня в мир иной, но мне удалось обхитрить их, и, спустя неделю, принимая отвар, Эвелин поправилась, а потом мы поженились.
Обдумав услышанное, Руи понял, что теперь-то ему все предельно ясно: до полнолуния как раз оставалась неделя.
- Я готов пойти на Призрачный Фудзи за травой, – решительно заявил журналист и, поймав обеспокоенные взгляды обоих лекарей, с искренней уверенностью добавил: – Я спасу Бё-куна.
- Болван, – срезал его эльф, вымученно закатывая глаза.

* Поскольку автору, к сожалению, не известно, какую фамилию носит в реальности Манабу, в рассказе его семье подарено имя Акияма (秋山). В переводе с японского оно означает «осень» и «гора», а отец молодого доктора долгое время прожил в горах и встретил свою судьбу на исходе сентября.
 
JuliaSДата: Вторник, 06.08.2013, 10:51 | Сообщение # 20
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline
Глава 7 Двое на качелях


- Самый настоящий, ни фига не понимающий, святой подлунный болван, – вымученно проговорил воин, безвольно утыкаясь в подушку. – Послало небо идиотов...
- Бё... – начал было Руи, но, растерявшись, замолчал и лишь непонимающе переглянулся с остальными. Какое-то время в комнате кисла тишина, затем отец Манабу, вздохнув, негромко заметил:
- Благородное решение, Руи-кун.
- Тупое решение, – невежливо прервал Бё, не поворачиваясь и забывая, что он не дома и вести себя подобным образом недостойно. – Ничего дурней и придумать было нельзя.
- Почему же, г-н эльф? – в ответ на дерзость прищурился Акияма-старший. – Я тоже в свой час поднимался на Призрачную Гору и вовсе не считаю сей поступок неумным.
- Я не спорю, что вы поднимались, – эльф обернулся и, кряхтя, вновь принял полусидячее положение, а внимательный Бу немедленно помог ему устроиться поудобнее: все-таки желание помогать ближним для молодого доктора было первостепенным. – Я удивляюсь, как вы спустились, – вздохнул ветреный воин. – Руи, – его взгляд сделался тверже, – спасибо, конечно, но я не хочу, чтобы ты рисковал жизнью ради меня. Если у тебя осталась хотя бы капля рассудка, откажись от этой затеи.
Серо-стальные очи смотрели прямо и постепенно темнели, затягивая в ночь широких зрачков. Этот взгляд прожигал насквозь, вот только отвести глаза никак не получалось... Три секунды до взрыва. Две. Одна...
- Бё-кун, я не понимаю... – пробормотал журналист, сглотнув.
- Зато я понимаю, – не сдержавшись, брякнул друг. Прорвало. С досады эльф был готов то ли разрыдаться, то ли швырнуть в товарища чем-то тяжелым: к счастью, в досягаемой близости от Бё ничего подобного не наблюдалось. – Зато я все прекрасно понимаю! Ты думаешь, Призрачный Фудзи – просто горка такая, на которой травка растет? Что любой дурак может туда припереться и нарвать чего ему заблагорассудится? Олухи, – фыркнул Бё, наконец, выпустив пар.
- Тогда что это, по-твоему? – Манабу сложил руки на груди и скептически хмыкнул: при всей любви к легендам он предпочитал не верить в совсем уж детские сказки. Пусть даже если и дикари, вроде лесных эльфов, рассказывая их, с ума сходят. – Ну, просвети нас, знаток потустороннего мира.
- Я не знаток, – эльф одарил доктора охлаждающим взглядом, – я просто знаю, что живым нечего бродить среди призраков. Страшное это дело, – голос Бё зазвучал низко и глухо, как будто бы за лесом кто-то неведомый бил в плохо перетянутый большой барабан. – Опасный путь... Но люди, чтоб им пусто было, по дурости своей просто обожают влезать туда, куда их не просят. Долбанные «охотники за приведениями». Так иль иначе, мало кто оттуда вернулся – это чудо, что вам повезло, Акияма-сэнсэй, могли бы и невесте своей не помочь, и сами голову сложить. Почем зря, – Бё тяжело вздохнул. – Не буду лукавить: мне меньше всего хотелось, чтобы вы отправляли туда Руи, меньше всего на свете.
Эльф умолк, впившись пальцами в одеяло, его нечесаные прядки упали на лицо, скрывая глаза, в которых уже намечались слезы... Мысленно воин проклинал себя: раньше он не позволял себе быть настолько чувствительным! Но раньше рядом с ним не было идиота, готового очертя голову ради него бросаться в омут. И все это его немного огорчало.
- Значит, ты знал, как тебя вылечить?.. – внезапная догадка буквально прожгла Руи. – Зачем тогда мы тащились сюда, если...
- Да, Руи, да-да-да! Я знал про Призрачный Тростник, любой эльф это знает, – Бё, тряхнув головой, с вызовом глянул на писателя. – Вот только я, как последний кретин, надеялся, что Акияме-сану известен другой способ. Любой другой.
Повисла неловкая тишина. Журналист, мгновенно почувствовав себя виноватым, заподозрив эльфа в неискренности, проронил тихое «прости» и уставился в пол, не зная, что теперь и добавить. Оба лекаря внимательно смотрели на воина, ожидая его слов, а тот, видимо, почувствовал себя здесь самым осведомленным и деловито подбоченился.
- Я не желаю, чтобы из-за меня Руи рисковал жизнью, – решительно прочеканил он и, гордо оглядев слушателей, соизволил пояснить. – У каждой горы есть призрачная сторона – пристанище неупокоенных душ. Каждое полнолуние портал в мир живых открывается, и дух может покинуть это место, в другое же время он пребывает в горестных стенаниях о своей судьбе. На незримой стороне Фудзи живут самые несчастные из призраков: в отличие от обитателей прочих гор, им даже в полнолуние не уйти на покой – что-то держит их на земле: недовершенные дела, месть, обида иль прочие сильные чувства. Живым там не место: духи, они же – блуждающие огоньки, – завидев чужака, стараются затащить его к себе. Но даже если кому-то и удавалось вырваться, мало кто вернулся, ибо нарушил главное правило: поднявшись на Гору, нужно спуститься с нее до захода луны. Не опаздывают единицы, – вздохнул эльф и потер переносицу. – То, что отцу Манабу повезло, еще не значит, что леди удача улыбнется и Руи.
- Дела... – протяжно произнес Бу, выражая общее мнение.
- Прости, что другое лекарство от твоих травм мне неведомо, – Акияма-старший тяжело вздохнул и по-отцовски погладил эльфа по плечу.
- Зато мы теперь знаем, в какую сторону думать, – возразил Руи. – Спасибо вам, Акияма-сан.
- Не благодарите, молодой человек: сами видите, как история-то повернулась.
- Ну и пускай, – тихо заявил писатель, сжав в замок взмокшие пальцы – рассказ Бё поразил его, а еще больше жгло личное открытие: каким бы вредным и невыносимым не был сей эгоист, он почему-то против того, чтобы Руи рисковал жизнью. Пусть даже другого лекарства нет, это единственный шанс, и без тростника эльф погибнет... Может, это знак, что человеку все-таки удалось отвоевать маленький кусочек сердца гордеца?.. – У нас до полнолуния целая неделя, есть время решить.
- Тогда, раз время есть, не пора ли нам организовать чаепитие? – улыбнулся пожилой лекарь. – Манабу, – кивнул он сыну, – помоги мне, пожалуйста.
- Конечно, – доктор тут же поднялся на ноги, и отказываться от горячей пищи стало просто невежливым. Скоро трое уже наслаждались простым, но безумно вкусным ужином, а эльф с печально-задумчивым видом лакомился зеленым чаем, разбавленным дождевой водой. Увлеченную беседу воин слушал внимательно, но не высказывался, оставляя свои мысли при себе и упрямо думая лишь о том, что он все равно попытается отговорить друга от опрометчивого похода. Тем временем Акияма-старший поведал Руи о некоторых секретах, помогавших ему обхитрить духов, и о том, как правильно заваривать Призрачный Тростник.
Когда ребята, поблагодарив отца Манабу, уже собирались в обратный путь, эльф внезапно остановил намеревавшегося взять его на руки Руи и с теплом взглянул на пожилого лекаря.
- Спасибо за все, Акияма-сан, советы дорогого стоят, поэтому... – он ненадолго задумался, прикусив губу. – Какой стихии принадлежала госпожа Эвелин?
- Стихии Воды, – улыбнулся травник. – Я похоронил ее, по ее же просьбе, в горной реке...
- ...и тело испарилось за считанные минуты, как только коснулось прохладных вод, - закрыв глаза, лесной житель на одном дыхании буквально прочел мысли мужчины. – Так?
- Так, – немного растерялся тот. – Я еще удивился...
- Все удивляются, – мудро заметил Бё. – Это магия, магия погребения, живущая в эльфе всю жизнь и с рождения готовящая к уходу. Тела земных погружают в овраги, огненных сжигают, водных ждет водоем, а таких, как я, оставляют на обдуваемых склонах – в любом случае достаточно пары минут, чтобы слиться с природой, – вздохнул он. – Новорожденного эльфа несут в Храм Четырех Стихий, где его нарекает один из Покровителей, он же и забирает тело, покинутое душой. Все в мире должно подчиняться всеобщему циклу, жаль, что люди забыли эти простые истины... – внезапно очнувшись от своих мыслей, Бё вздрогнул и печально улыбнулся. – Простите, задумался. Вода, значит. Увы, нет в моем роду подобных хранителей, но однажды ледниковые озера подарили мне талисман, – расстегнув застежку на браслете из округлых камней, эльф положил украшение на ладонь, осторожно погладил и принялся тихо-тихо повторять какие-то заклинания.
Действие лесной магии всегда заставляло Руи внутренне замирать. Сколько бы он ни наблюдал подобные ритуалы в исполнении Бё, не мог к ним привыкнуть: в такие минуты воин становился для него истинным волшебником, мудрым, но невероятно опасным. Причем каждый раз эльф колдовал по-разному, и было невозможно предугадать, что он будет говорить и делать дальше. Сейчас из красивых пальцев исходила синеватая дымка, окутывала каждый камешек и жадно поглощалась им, точно долгожданная влага пустынными валунами. Наконец все закончилось. Бё, тряхнув головой, вымученно улыбнулся – и Руи с волнением заметил, что силы почти покинули эльфа, что он еле сидит, пошатывающийся и готовый вот-вот повалиться на бок.
- Это водный браслет из камней оттенка индиго, – выдохнул эльф, не обращая внимания на сильные руки, тут же подхватившие хрупкое тело. – Я заговорил его вам на удачу, примите в память об эльфийке Эвелин, верной дочери водной стихии, – Бё говорил тихо-тихо, его голос слегка дрожал – то ли от волнения, то ли от слабости.
- Бё, тебе нельзя тратить силы, – не выдержал Руи, но друг упорно не слушал.
- Возьмите, – проронил Бё, отдавая браслет травнику. – Я знаю, она оберегает вас и всегда будет с вами.
Тот, осторожно приняв дар, вежливо поклонился.
- Спасибо, Воин Ветра, береги себя. Эвелин бы понравился такой подарок.
- Храни ее озерная богиня, – прошептал Бё, прикрывая глаза. – И вас тоже.
Они помолчали, каждый о чем-то своем, но обеспокоенный Руи не мог долго смотреть на то, как тяжело дышит его товарищ, – впрочем, доктор тоже.
- Бё-кун, зачем ты так? – мягко пожурил эльфа врач, аккуратно прощупав учащенный пульс. – Тебе же плохо.
- Не стоило расходовать силы, – добавил его отец.
- Стоило, – лесной воин отрицательно мотнул головой. – Не волнуйтесь за меня, скоро я приду в норму, – поспешно заверил он и вдруг хитровато улыбнулся. – Особенно если Руи угостит меня мохнатым плодом. А ведь Руи угостит?
Настроение эльфа поистине менялось сверхбыстро: в серый глазах мгновенно зажглись огоньки и, заискивающе глядя на друга, Бё, точно большой кот, нежно потерся головой о руку журналиста. От такого внезапного милашества Руи даже смутился, замечая, сколько же в этом жесте звериной интимности, и, конечно, не смог не улыбнуться и не почесать Бё за ухом, в точности как любимую Мару-сан. Эльф едва ли не заурчал от удовольствия и, прикрыв очи, потерся еще. Со стороны все это казалось до предела комичным.
- Конечно, угощу, баловник, – рассмеялся писатель. – Как только приедем в город.
Бё удовлетворенно кивнул, от презабавной картины все разулыбались.
Поблагодарив отца Манабу и попрощавшись, ребята отправились в обратный путь. Напоследок эльф еще раз напомнил людям о его каланхоэ, а затем всех ждал спуск к горной дороге, возвращение в столицу, покупка обещанных персиков и дом. Доктор, пообещавший друзьям навещать их как можно чаще, отправился к себе: близилось воскресенье, и молодой анестезиолог заступал на дежурство. Когда Руи и Бё приехали в поселок, было уже совсем поздно, но Мару-сан не спала, встретив хозяев приветливо и радостно (хотя, вспоминая недавнее дурачество эльфа, журналист с улыбкой подумал, что Бё скорее такой же его питомец, как и она, а вовсе не чей-то хозяин). Только сейчас, вновь погладив теплую пятнистую шерстку кошки, журналист наконец смог выдохнуть спокойно: они вернулись, они все-таки справились. Оставалось лишь решить, что же делать дальше... Но такие вопросы решают с утра.
 
JuliaSДата: Вторник, 06.08.2013, 10:52 | Сообщение # 21
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline
Как ни старался эльф убедить своего товарища оставить рискованную идею и не идти на Призрачный Фудзи, Руи оставался непреклонным: больше всего на свете желавший спасти умирающего Бё, больше всего боящийся потерять близкое существо, человек был готов на все. Даже на провал. Даже на гибель.
Незаметно минула неделя – тяжелые семь дней, заполненные раздумьями, спорами и прогрессирующей болезнью. К ночи полнолуния несчастный чувствовал себя совсем уж плохо: невыразимая слабость захватила его таящее тело, кажется, до каждой клеточки, до сосудика, краткие минуты просветления быстро сменялись тягостным давящим полусном. Все сложнее было сдержать слез, когда очередной приступ боли бессовестно ломил поясницу, все невыполнимей становилось обещание не сдаваться, не показывать страдания... В редкие моменты покоя эльф безбожно корил себя за слабость, но даже магия от нее не спасала. И чем жалостливей поскуливало несчастное лесное создание, чем больше Бё напоминал маленького умирающего зверька, тем сильнее Руи убеждался в важности своего похода. «Я принесу этой гребаной травы, – с вызовом думал он, поправляя больному сползшее одеяло, – чего бы мне это ни стоило».
Накануне вечером, не в силах дальше сопротивляться, Бё все-таки сдался, огорченно махнув рукой.
- Делай, что хочешь, – болезненно вздохнул он: видит небо, капризный эльф не был последней тварью и не желал невинных жертв, тем более, если этой жертвой станет Руи... Сам того не ведая, за время, проведенное с человеком, он по-своему привык к нему, но слишком хорошо знал: упрямец не послушает и все равно поступит по-своему. – Не мне тебя держать.
- Я справлюсь, вот увидишь, – обрадованный писатель взял друга за руки и, усевшись на диван, в порыве чувств сократил расстояние между ними до минимума. И вроде бы все способствовало тому, чтобы Руи привычно вздрогнул, смутился, но он лишь спокойно посмотрел в серые глаза и, не отводя взгляда, негромко проронил: – Я спасу тебя.
Бё оставалось лишь согласиться. Вздохнув, уткнуться лбом в его лоб и потереться, совершая один из старинных дружеских ритуалов эльфов, живущих в горных лесах. Мысленно помолиться за товарища.
- Подожди, друг, – внезапно вспомнив о чем-то, воин отстегнул один из своих браслетов – кожаный, с изящным плетением – и произвел над ним недлинный ритуал. – Надень, это оберег, он защитит тебя моей магией... – Бё отдал украшение товарищу и, грустно улыбнувшись, добавил: – Хотя от чар духов не поможет... Но пусть будет. Так спокойнее.
- Спасибо, Бё-кун, – Руи осторожно погладил амулет, когда ловкие руки воина аккуратно завязали незаметный узелок.
- И еще кое-что, – спохватился эльф, обернувшись, открыл низкую тумбочку. Извлек оттуда нечто, произнес над ним парочку заклинаний и, бережно поцеловав, протянул Руи. Глаза журналиста расширились: на ладони эльфа покоился тот самый памятный темари: красно-золотой вышитый шар, с которым так любила поиграть Мару.
- Это... – прошептал Руи.
- Это тебе, – уверенно произнес Бё. – Я заговорил его, чтобы он принес удачу в путешествии, а удачи, как известно, много не бывает. Возьми с собой.
- Ладно, – улыбнулся журналист, обнимая эльфа и чувствуя, что беспокойное сердце лесного жителя бьется часто-часто, как у напуганного котенка. – Не бойся, – сильная расписная рука по-дружески погладила воина по спине. И горячая слезинка, не удержавшись на ресницах и скользнув по бледной щеке лесного существа, упала прямиком на витиеватую надпись «Spero meliora». – Все будет хорошо.

Тем же вечером писателю позвонил обеспокоенный Манабу и сообщил, что ему удалось перенести завтрашнее дежурство, поменявшись с коллегой. Узнав о намерении журналиста отправиться за тростником, он тут же сказал, что готов приехать к ребятам.
На следующий день, прибыв в «имение», Манабу помог Руи собраться в дорогу и немедленно предложил свое сопровождение, но тот хотел идти на гору один: так меньше шансов быть замеченным призраками. К тому же, кто-то должен был присмотреть за Бё: эльфа следовало регулярно поить дождевой водой, ведь больной нередко просыпался среди ночи и просил пить, а без небесных слез он мог просто-напросто погибнуть. Взяв на себя обязательство позаботиться об эльфе, Бу искренне пожелал Руи удачи. И, напоследок погладив верную Мару, журналист отправился в опасное путешествие.
 
JuliaSДата: Вторник, 06.08.2013, 10:52 | Сообщение # 22
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline
Когда он, наконец, добрался до подножия Фудзиямы, ясная луна сияющим кружком висела в темном небе. Погода выдалась замечательная: тихая и спокойная, как нельзя лучше подходящая для похода. «В гости к призракам», – скептически хмыкнул Руи, поправив рюкзак за спиной. Прищурившись, внимательно осмотрелся, но никаких следов входа в потусторонний мир так и не обнаружил.
«И где мне теперь искать эту «призрачную сторону»?! – буркнул журналист. – Может, нужно было про заклинание уточнить?»
Еще немного поблуждав в темноте, Руи таки спотыкнулся о валявшийся камень и, в сердцах пнув его, уже собирался высказать вслух непечатное мнение о здешних тропках, как взгляд зацепился за тусклый свет возле одного из пригорков. Приблизившись, журналист радостно рассмеялся: свечение постепенно уплотнялось, и скоро стало ясно, что от настоящей горы как будто бы отслаивается ее полупрозрачный двойник. «У каждой горы есть призрачная сторона, – вспомнились Руи слова Бё. – Каждое полнолуние портал в мир живых открывается...»
«Вот значит, как это выглядит!» – затаив дыхание, парень не сводил глаз с фантомной горы, а та, становясь с каждой секундой все заметнее, наконец засияла во всем великолепии. В другое время, не проведя целый год в компании лесного эльфа, не наслушавшись историй от отца Манабу и не придя сюда за магической травой, журналист бы, наверное, сначала потерял дар речи, а потом бы принялся лихорадочно искать, чем же заснять эту будущую сенсацию. Но сейчас Руи было не до горячих статей и не до удивлений: дома ждет Бё, нет времени лупариться на чудо. Поэтому, попробовав ступить на призрачный склон и убедившись, что его ноги не проваливаются, журналист зашагал по нему, опасливо озираясь по сторонам.
Высматривая тростник, молодой травник старался ступать как можно незаметнее: меньше всего ему хотелось, чтобы духи застали его врасплох. Скоро кочки и кусты сменились густым перелеском, где стройные стволы заслоняли луну и создавали тень. Здесь Руи шел медленней, старательно вглядываясь в каждое колыхание листвы и прислушиваясь к каждому шороху. Тьма обнимала его за плечи, сырой воздух холодил легкие, близость потустороннего явственно ощущалась в каждом клочке мягкой травы. Было бы неплохо зажечь фонарь, но это наверняка привлекло бы толпу призраков, как известно, совершенно не боящихся живых, а наоборот – только и ждущих подобной встречи.
Вдруг журналист замер. Между деревьями где-то в пятидесяти метрах он заметил маленький огонек – вспыхнувший и тут же погасший. Сердце мужчины забилось быстрее, по спине пробежалась толпа мурашек. «Это они», – понял Руи. И не ошибся.
Перелесок являлся импровизированными вратами в царство призраков: чуть поодаль в окружении высоких и густых трав мирно спал пруд, стоячая вода которого идеальным зеркалом отражала полную луну. На темной глади не было видно ни лишнего блика, ни ряби, будто бы сон этих мест был так же незыблем, как покой древних запыленных гробниц. Впрочем, возможно, сей водоем и приходился кому-то своеобразной гробницей. Журналист, ежась от пробирающей до костей болотной сырости, старался об этом не задумываться и отогнать настойчивое дежавю давнего предутреннего кошмара, наполненного точно такой же болотной гнилью.
Интуиция подсказывала Руи: его цель где-то здесь, поэтому, не теряя драгоценного времени и постоянно поглядывая на луну (писатель не забывал, что должен сойти с горы до захода печального светила), мужчина спустился к пруду и стал продвигаться сквозь заросли. В очередной раз отодвинув густой занавес из сытых трав, Руи внезапно охнул и прошептал тихое «охренеть»: перед ним открылась картина неземной красоты, вызывающая в душе зрителя одновременно два предельных чувства – восхищение и страх.
Черное, точно ночь, озеро напоминало огромную тарелку, обрамленную зарослями в человеческий рост, ряд камышей у берега, как молчаливая дружина, охранял водоем от незваных гостей, а над водой – всюду, насколько хватало глаз – кружились, подрагивая и вспыхивая, сотни, тысячи крошечных блуждающих огоньков. Когда-то давно, возвращаясь домой после очередного экзамена, Руи приходилось видеть таких из окна последней электрички над старым маленьким кладбищем в окрестностях поселка. Железная дорога проходила рядом с северной чертой заброшенного могильника, и уставший студент, провожая равнодушным взглядом мелькавшие пейзажи, не слишком удивился шарикам над плитами: он читал про фосфор и тому подобные вещи... Теперь же Руи прекрасно понимал, что дело вовсе не в физике: блуждающие огоньки – это неупокоенные души умерших, обитающие на склоне незримого Фудзи. И тут их тысячи. Поежившись, журналист заметил забавный факт: свет от огоньков не был живым и теплым – скорее наоборот, он притягивал взгляд, но леденил душу, заставляя зрителя смотреть и засыпать... смотреть и засыпать... Сном тихим, спокойным... Вечным.
Тряхнув головой, Руи решительно отогнал видение. Теперь он был уверен на все сто двадцать, что находится в том самом месте, что нужная трава где-то здесь, стоит лишь не попасться местным жителям да хорошенько присмотреться к окружающим растениям. Медленно следуя вдоль берега, Руи старался не оборачиваться к болоту, зато с нечеловеческим вниманием изучал местные травы. Тростника среди них, как ни странно, не наблюдалось, и мужчина мысленно отправлял приветы чертям: луна неизбежно топала на запад, а до ужаса неприятное ощущение, будто бы за тобой безотрывно наблюдают, подкрепилось несуразным шумом далеких голосов, о чем-то за спиной шепчущихся.
«У меня уже паранойя», – пришло в голову Руи – и писатель тут же приказал себе ни о чем не думать. Но чем дальше уходил человек, тем громче шептались призраки, тем навязчивей следили за ним невидимые глаза, тем сложнее было отгонять назойливые, словно мухи, мысли. Помня советы отца Манабу, журналист старался очистить свой разум от лишнего шума: духи, являясь существами нематериального плана, живут мыслями, впитывают любые изменения информационного потока вокруг себя и чутко реагируют даже на мельчайшие колебания. Поэтому пройти мимо незамеченным возможно лишь войдя в полутрансовое состояние – тогда призраки не увидят тебя и не затащат в потусторонний мир. В свое время молодой травник Хироши, практикующий йогу и проводивший немало времени медитируя, сумел проделать сей трюк, однако неподготовленному писателю, вдобавок ко всему прочему обладающему красочным воображением, такой финт оказался не по зубам. Буквально через несколько метров трава впереди него зашевелилась – и перед опешившим журналистом из ниоткуда возник полупрозрачный молодой мужчина. Невысокий, светловолосый, нечесаный, в темной джинсовой куртке и довольно улыбающийся. Материализовавшись из окружающей тьмы и резко протянув вперед руку, незнакомец радостно просиял.
- Стоять, пришелец! Я тебя поймал!! – и нарочито громко рассмеялся.
Обалдевший Руи не успел и глазом моргнуть – как странный парень едва ли не с гиканьем оказался возле его носа и, оценивающе вглядевшись в лицо журналиста, хихикнул, снова отскочив на безопасное расстояние и потирая руки.
- Вот так встреча! – промурлыкал он. – В нашу глушь наконец-то заглянул кто-то живой! Давненько вы нас не радовали!
- Простите, пожалуйста, – наконец пробормотал Руи, понимая, что тратить драгоценное время на пустые разговоры он попросту не имеет права. – Не могли бы вы не мешать мне?
- Вынужден разочаровать, – театрально вздохнул незнакомец. – Дело в том, что я – дух, и мне по долгу службы положено мешать живым, – широко улыбнулся парень. – Завывать там, запугивать, охать, греметь цепями, – и с деловитым видом продемонстрировал Руи свою правую руку, запястье коей украшал массивный браслет с недлинной, но тяжелой цепочкой. Конец цепочки незакрепленно болтался в воздухе и издавал при движении негромкое замогильное бряцанье. – Теперь я от тебя ни на шаг не отступлю, мне наконец-то будет с кем побалакать.
- С чего ты решил, что я буду с тобой балакать? – нахмурился писатель, больше всего на свете желая сейчас поскорей найти чертов тростник и дать отсюда деру.
- А что тебе останется? – рассмеялся развеселый призрак. – На Горе скучновато, а из всех собравшихся я тут самый вменяемый.
- Прости, друг, но меня ждут, – вздохнул Руи, собираясь наконец продолжить поиски, но полупрозрачный парень вновь замаячил перед его лицом.
- Это уже не важно, – пропел он. – Отныне ты мой пленник и воли тебе не видать!
- Да что ты делаешь?! – рассердился журналист, пытаясь отмахнуться от настырного духа, но тот, мельтеша, и не думал исчезать! Наоборот: по его лихому присвисту поляну окружили блуждающие огоньки, образуя плотную стенку. Теперь Руи окончательно понял: он в западне.
- А ты что тут делаешь? – парировал дух, ловко уворачиваясь. В темных глазах плясали искры интереса, делая незнакомца совершенно не похожим на мертвого. – Хотя, позволь, догадаюсь: приключений ищешь на пятую точку? Да?
- Нужны мне, к дьяволу, приключения, – вздохнул Руи, оставляя попытки избавиться от призрака и прекрасно зная, что врать в его положении – только себе вредить. Поэтому, покосившись на дрожащие огоньки, решительно произнес: – Отыскать бы Призрачный Тростник, чтобы вылечить больного эльфа. Эльф – мой друг, он умирает... И поэтому я здесь.
Журналист замолчал, а дух, услыхав его слова, тут же посерьезнел.
- Ты приперся сюда, зная об опасности? – негромко спросил он, и Руи кивнул. – Рискуешь собой ради друга?..
- Да. И если тебе это кажется странным...
- Мне так не кажется, – прервал призрак, приблизившись и решительно взглянув на писателя. – Я сам вот уже десять лет делаю то же самое, – в его глазах замерли дрожащие слезы, и хотя Руи прекрасно знал, что они, как и сам дух, фантомны, скрытая боль, таящаяся в них, заставила сердце писателя жалобно сжаться.
Пару секунд они молча изучали друг друга, а затем дух, вздохнув и, похоже, определившись с решением, произнес вполне дружелюбно:
- Меня зовут Джин.
- Очень приятно, Руи, – журналист уже хотел было протянуть духу ладонь, но тот, заметив его жест, лишь отрицательно мотнул головой и улыбнулся.
- Не надо, все равно не получится: я десять лет как мертв и не могу пожимать руки живым. Но, как видишь, мало напоминаю унылого призрака, – и Джин сделал такую уморительную гримасу, что Руи невольно разулыбался, а тот, кивнув, повел речь дальше. Писатель и не заметил, что, повинуясь неслышной команде, огоньки принялись по одному отступать, отправляясь по своим призрачным делам. Правда, стенка все еще оставалась достаточно плотной. – Это все потому, что мне здесь не место, как, впрочем, и тебе, – тем временем пояснил Джин. – На призрачном склоне живут неупокоенные духи, те, кого держит что-то на земле, им тут скучно и грустно, поэтому живых они назад не отпускают. Я же давно получил свою путевку в мир иной и мог бы пребывать в покое, но не хочу. Потому что не уйду отсюда без Юто, – он вздохнул и, смахнув слезы, слегка наклонил голову, глядя на писателя спокойно и уверенно: – Если ты поможешь мне поговорить с ним, Руи-кун, я помогу тебе найти тростник и отпущу восвояси. Прежде у меня магазин был, и я привык жить по принципу «ты мне – я тебе». Ну что?
Призрак прищурился, а журналист, совершенно не ожидавший такого поворота событий, поспешил согласиться, чтобы не дай Бог не потерять этот зыбкий, случайно подвернувшийся шанс.
- Конечно, я помогу тебе. Где твой Юто?
- Вон он, – Джин указал на отдаленный пригорок, где, сложив в замок тонкие руки и запрокинув голову, на коленях стоял полупрозрачный мужчина, облаченный в светлые одежды. На его левом запястье виднелся браслет с болтавшейся цепью – точь-в-точь как у Джина. Рыжеватые волосы духа, разметавшись по плечам, ловили отблески пролетавших рядом и сквозь него блуждающих огоньков, а сам парень, в исступлении глядя на луну, беззвучно шевелил губами, точно что-то повторял. – На самом деле он тоже огонек, но сейчас ты видишь его таким, каким его вижу я, – пояснил Джин, вздохнув. – Как я ни старался, Ю не замечает меня и не слышит! А мне так нужно сказать ему, что он ни в чем не виноват!..
Голос призрака дрогнул, будто сломавшись, и, горестно всхлипнув, Джин вновь перевел на Руи умоляющий взгляд.
- Что с вами произошло? – тихо спросил журналист, уже заранее готовясь к далеко не приятной истории. И Джин негромко начал:
- Это случилось десять лет назад...
 
JuliaSДата: Вторник, 06.08.2013, 10:53 | Сообщение # 23
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline
Рассказ призрака изобиловал повторами, был сбивчивым, в нем он ни разу не упомянул собственного имени, зато многократно называл своего несчастного друга. Чтобы история выглядела понятней, мы посмотрим на нее немного иначе, впрочем, ничего не утаив и не передернув смысла. Зато со стороны, откуда, как известно, видней.
Их было двое: Юто и Джин. Ю и Кунихико. Они познакомились во дворе, когда беспокойный и до ужаса неуклюжий Куни случайно сверзился с качелей и, больно ударившись, громко расплакался. Все дети, игравшие на площадке, принялись смеяться, отчего и без того испугавшийся малыш, видя, что никто не собирается помогать ему, разревелся еще отчаяннее. Тогда Ю, не по годам рассудительный мальчик, вздохнув, спрыгнул с лавочки и уселся рядом с плачущим, положив ладонь на его плечо.
- Не плачь, – уверенно произнес Ю. – Мужчины не должны слезы лить. Держи, она теперь твоя.
Малыш, размазывая по щекам соленые дорожки, сморгнул, не веря своим глазам: незнакомый ребенок протягивал ему книгу в цветной обложке. Книга была интересная, про пиратов – ее Ю отец купил, когда ездил в командировку в Осаку. И Ю долгое время мечтал о ней... Но о настоящем друге он, всеми избегаемый из-за замкнутого характера, мечтал еще больше. Кунихико же, постоянно влезавший во все дворовые события, никто никогда не воспринимал всерьез, так что не удивительно, что скоро он привязался к новому знакомому – единственному, кто видел в нем не только источник радости и проблем, но и хорошего человека.
Так они и сдружились. С годами их дружба только крепла, ребята учились в одном классе, вместе проводили едва ли не все свободное время, делились тайнами, играли, шумно ссорились и тут же (не менее шумно) мирились. Совсем скоро стали считать друг друга братьями, чему особенно радовался Куни – единственный ребенок в семье, впрочем, Ю, у которого была старшая сестра, нередко повторял, что мечтал о младшем братишке. И хотя сам Ю родился раньше своего товарища всего лишь на месяц, считал себя умней и взрослее, заботясь о друге, оберегая его от бед, в которые тот почему-то умел попадать с завидной частотой. Зато бойкий Джин всегда заступался за Ю и даже лез в драку со старшими ребятами, если те обижали скромного мальчика. Нередко, обрабатывая ссадины товарища, рассудительный Ю вздыхал, замечая, что у Джина напрочь отсутствует инстинкт самосохранения. В ответ тот лишь жмурился от пекущей боли и смущенно улыбался, отвечая нечто вроде «придурки первыми полезли», на что у приятеля аргументов не находилось. В будущем склонность Джина к риску лишь укрепилась и то выручала его, то втягивала в ненужные приключения. К счастью, из последних его с успехов выручал верный Ю, что мог и плечо вовремя подставить, и пожурить, и отговорить от очередной авантюры... Джин не уставал благодарить судьбу за такого друга.
Кстати, Джином Кунихико Тейшиката стал как-то сам собой – откуда точно пришло это прозвище, никто толком не помнил, но Джин его обожал, видя, как туго запоминают окружающие сложное имя. Ю Тодака почти тогда же получил «расширенное наименование» «Юто», происхождение коего также осталось загадкой. Правда, Джин все равно чаще называл друга просто Ю – и было в этом нечто особенное.
Шли годы. Ребята росли, вместе учились, отдыхали, из-за неугомонного Джина ввязывались в школьные шалости, за что, конечно, получали дома по ушам, ездили к морю, списывали на контрольных (обычно Джин у Юто) и незаметно взрослели. Когда пришел час выбирать дорогу, неразлучные «братья» думали недолго и поступили в один и тот же университет. Уже на третьем курсе неугомонный Джин организовал полулегальную фирму, торгующую чем попало – его предложения присоединиться к «крутому бизнесу» Ю отверг, впрочем, в дальнейшем поддерживая друга и оказывая ему посильную помощь. Скоро «шарашкина контора» возмужала, приобрела статус магазина автозапчастей, и Джин с головой ушел в свое дело. А рассудительный Юто, с отличием окончив вуз, отправился работать финансистом в крупную компанию, где уверенно зашагал по карьерной лестнице. Но хотя их пути и разошлись, жизни ребят оставались связаны: все свободное время они проводили вместе. И вместе заболели роковой страстью...
Однажды Джин, которому постоянно не хватало адреналина, решил заняться путешествиями автостопом и, сам того не ожидая, в короткие сроки не только «подсел» на это сам, но и затащил туда своего Ю-чана, которому, несмотря на свой мирный нрав, жизнь в финансовом отделе уже порядком наскучила. Впрочем, неудивительно: им было по тридцать, они были молоды и свободны, не хотелось просто плыть по течению.
Скоро хобби превратилось в пламенную страсть, и никто, даже родители и сестра Юто, не мог уговорить ребят завязать с рискованным занятием. Но те в ответ лишь смеялись и, уходя в отпуск в одно и то же время, вместе путешествовали по стране. Мечтая однажды отправиться на континент, друзья объездили едва ли не всю Японию, а потом случилось несчастье.
Ребята следовали к Нагое, и у разворота добрый дядечка-дальнобойщик, всю дорогу проболтавший с Джином, высадил их, поскольку сам следовал в ближайшее селение, где находились склады, а друзьям было нужно в город. Дело близилось к ночи. Мягкий вечер быстро утрачивал краски, и автостопщики, желая все-таки переночевать в гостинице, а не под хмурым осенним небом, остановили подозрительную машину... Темное стекло медленно опустилось, и двое сидящих заинтересованно уставились на путников.
- Че нада? – невежливо брякнул водитель.
- До города не подбросите? – Джин, не чувствуя опасности, решительно подошел к авто, и Ю, которому почему-то оно сразу не понравилось, незаметно дернул друга за рукав джинсовой куртки.
- В принципе, можно... – просипел сидящий рядом, наметанным глазом оценивая незнакомцев и подмигнув еще кому-то, видимо, находящемуся на заднем сиденье. Юто от этого взгляда стало совсем не по себе, и он вновь одернул ничего не замечающего товарища.
- Пошли, – шепнул Тодака, – другую остановим.
- Да ну, – выдохнул Джин. – Я уже до костей продрог и в животе урчит. Хочешь пешком топать?
Пешком, конечно, Юто, уставший не меньше, чем его друг, продрогший и мечтающий о горячей ванне, топать не собирался. И, помня, что до этого они целый час пытались кого-то поймать, да все без толку, горько вздохнул. «Мне просто кажется», – попытался успокоить себя Тодака, не особо слушая, как куда более активный Тейшиката договаривается с незнакомцами.
- ...Эй, Ю-чан! Ты идешь? – призывный голос Джина вырвал Ю из состояния полусна: похоже, парень и вправду вырубился. «Скорей бы уже добраться до Нагои», – подумал он, вздыхая и послушно направляясь к машине.
До города оставалось каких-то полкилометра. Ночь уже окончательно вошла в свои права, а автомобили сплошным светящимся потоком заполнили шоссе. Неожиданно их машина съехала с главной дороги на второстепенную и, проехав вперед, остановилась у кромки леса: это было тихое место, хотя и расположенное совсем рядом с магистралью. Испуганные Джин и Юто переглянулись, сидящий рядом на заднем сиденье парень точно спал, уронив голову на грудь, те, что располагались впереди, о чем-то чуть слышно переговаривались, но как друзья ни напрягали слух, смогли различить лишь бессвязные обрывки. Наконец, набрав побольше воздуха в легкие, Джин несильно постучал по сиденью водителя.
- Простите, но нам вообще-то в Нагою нужно...
- А нам вообще-то нет, – злобно ухмыльнулся водила, и его товарищ негромко заржал. На душе у Юто стало совсем уж скверно: не на шутку перепугавшись, он вжался в спинку кресла и принялся лихорадочно соображать, что же им теперь делать.
- Но мы договаривались, что вы высадите нас у въезда в город! – искренне возмутился Джин, а Ю судорожно вцепился в его ладонь.
- Лично я ничего такого не помню, чувак, – сидящий рядом с шофером обернулся, глядя на автостопщиков раскосо и насмешливо: казалось, сейчас он снова заржет, только на этот раз – куда громче. – Слышь ты, пухлый, – внезапно его взгляд сделался злым, и Джин так и отпрянул, – гони бабосы, коль шкура дорога.
- Чего?.. – только и сумел выдохнуть Тейшиката, уже прикидывая, чем ответить (для человека торговли разговоры о деньгах всегда были особо болезненны), но тут вмешался водила. Раздраженно стукнув по рулю и попав прямо по клаксону, он резко брякнул:
- Да хорош трепаться, уроды! Мива, припугни этого!
Тот, кого, видимо, звали Мива, от пронзительного звука разом очнулся и услышал лишь окончание фразы. А дальше перед глазами Джина все резко вспыхнуло, бок опалила страшная, жуткая боль...
- Черт... – прошептал Кунихико, как-то неумело заваливаясь на Ю. Его пальцы мертвой хваткой вцепились в друга, а сам Джин мгновенно побледнел. До смерти перепуганный Тодака, кажется, даже позабыл, как дышать: он плохо помнил, как оказался на улице, как рядом с ним на асфальт вышвырнули и Джина, а затем – не нужные бандитам вещи. Хотя, впрочем, слово «бандиты» было слишком громким для тех подонков: эти трое оказались обычными наркоманами, смекнувшими, что с автостопщиков можно стряхнуть денег на очередную дозу. Их главарь и водитель совершенно не собирался доводить дело до кровавых разборок, но поддатые и раздраженные из-за надвигающейся ломки парни сами собой затеяли сыр-бор. Из короткой драки Юто запомнил лишь стремительно побледневшего Джина, которого Мива сдуру крепко пырнул ножом, грязную ругань предводителя «банды» из серии «какого хрена, ебанать!!» и сильнейшую боль, пронзившую тело остро, ярко, чудовищно... Потом все перед глазами поплыло, перепуганная троица, бросившая своих жертв на дороге, впрыгнула в машину и под матерщину унеслась с места преступления, а вокруг сомкнулась такая чертова тьма, какой Ю еще никогда не видел.
С животным страхом чувствуя, как силы вместе с кровью покидают слабеющее тело, как немеют пальцы на ногах (это странно и чуть-чуть забавно), как пробирает дрожь (это невыносимо), Тодака остался сидеть у дороги – раненый, с умирающим Джином на руках. И больше всего ему было страшно не за себя (он ведь даже не пытался перевязать свои раны!), а за товарища, который, теряя сознание, уткнулся в грудь Юто и уже разжимал железную хватку, держась слабей, еще слабей...
- Не надо, Джин-чан, не умирай!.. – шептал Ю, прижимая к себе друга, неумело стараясь помочь, согреть. – Не умирай, пожалуйста, Джиииин... – горячие слезы, выкатываясь из глаз, падали на взъерошенную макушку неподвижного приятеля, а Ю все сжимал и сжимал его ледяные пальцы, все дул на них, все растирал, умоляя драгоценное время не утекать, прося всех богов спасти маленького брата...
- Ю...чан... – внезапно вздрогнув, Джин открыл глаза. Из уголка рта потекла алая струйка, но Тейшиката не зашелся в кашле, а лишь с трудом улыбнулся – еле заметно, слабо-слабо – и коснулся слабеющей рукой лица плачущего Юто. – Ты... со мной...
Потом его темные глаза медленно закрылись, и парень обмяк, окончательно теряя сознание, а обезумевший от горя Тодака, крепко схватив друга, взвыл от боли, глядя в тупое темное небо. Небо без звезд, без луны... Кто придумал такие ночи?..
- НЕЕЕЕЕТ!!!!!.. – сдавленный крик оглушил окрестности, заставив маленькую птичку, спавшую в ветвях придорожного дерева, пробудиться и упорхнуть. – Чертовы уроды! Сволочи! Ублюдки конченые, чтоб вы все сдохли!!.. – проорал парень и, теряя крохи последнего тепла, еще сильнее прижал к себе бесчувственного товарища. – Джин-чаааан!!.. Мой Джин-чааан!.... – вместе с обжигающими слезами из разбитого сердца Ю стремительно утекала жизнь. – Это я виноват во всем, это из-за меня ты... из-за меня... – прошептал Юто, отрубаясь и понимая, что теперь все точно кончено. Совсем.

- ...Мужчины не должны слезы лить.

- А ты не боишься? – Нет, я ничего не боюсь. И ты не бойся, я ведь с тобой, Ю-чан.

- Ю-кун, улыбнись же! Такой день – а ты мрачнее тучи!

- У тебя в волосах путается солнце. – Заткнись, придурок. – И не подумаю!

- Я уже до костей продрог и в животе урчит. Хочешь пешком топать?

- Ничего с нами не случится. Рискнем?..

Воспоминания ярким ворохом посыпались на Тодаку, будто бы на него внезапно кто-то невидимый, но такой родной высыпал корзину осенних листьев.
- Джин-чан? Это ты?..

...Наконец рядом остановилась машина: водитель заметил раненых и поспешил вызвать «скорую», а покуда она ехала, оказал умирающим первую помощь. Потом прибыли врачи, забрали ребят в больницу, приехавший патруль принялся искать свидетелей, но ни Джин, ни Ю этого уже не видели. По пути в Нагою, до которой оставалось чуть меньше трехсот метров, Джин умер от кровопотери, а к утру, уже в реанимации, не приходя в себя, Юто последовал за ним. Страшное горе родственников ребят не поддается словам, жуткая трагедия тут же проникла в прессу. Убийц, кстати, так и не нашли, но, как бы сказал мудрый эльф Бё, судьба все равно настигла и покарала преступников: через неделю на этом самом месте их авто врезалось в фуру – и все трое погибли на месте. Тем самым дело было окончательно закрыто.
 
JuliaSДата: Вторник, 06.08.2013, 10:54 | Сообщение # 24
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline
- ...С тех пор я живу здесь, – закончил свой печальный рассказ Джин, – вернее, пребываю, причем по собственной воле. После избавления от телесной оболочки мне позволили уйти в мир иной, а вот несчастный Юто остался тут, на Призрачном Фудзи, поскольку в момент смерти винил себя во всем. Он считает, что, будучи старше и рассудительнее, должен был отговорить меня садиться в ту гребаную машину – и потому корит себя в нашей нелепой гибели. Хотя на самом деле это я виноват, а не он, – призрак Джина горько вздохнул и вытер скопившиеся слезы. – По моей дурости все случилось. Я ведь всегда был таким: неунывающим, не в меру общительным, лезущим куда не просят. За что и поплатился.
- Не вини себя, – Руи покачал головой и едва удержался, чтобы не обнять бедного духа: горькая история не могла не прожечь сердце писателя, и теперь Руи, поначалу желавший отделаться от общества приставучего призрака, искренне сочувствовал ему. «А если бы на месте Джина и Юто оказались мы с Бё? – подумалось журналисту. – Дикость какая-то!» Желая помочь, журналист даже забыл о времени: все-таки он был чутким человеком и не мог спокойно пройти мимо того, кто попал в беду.
- Да черт со мной, – отмахнулся Джин, – выручить бы Ю-чана. Если б он только услышал! – молитвенно сложил руки, и в сим светлом жесте, сопровождающимся бряцаньем цепочки, безумно напомнил стоящего неподалеку духа Тодаки. – Я бы сказал, что не виню его – и тогда он был бы свободен! – по полупрозрачным щекам Джина заструились серебристые мокрые дорожки, призрак всхлипнул, по-детски вытирая лицо тыльной стороной ладони. – Не утешай меня, Руи! – точно уловив эмоциональный порыв журналиста, дух выставил вперед руку и покачал головой. – Лучше помоги мне.
- Но что я могу для тебя сделать?
- Скажи Юто, что я не считаю его виноватым. Пусть он утешится и уйдет в свет, пусть он вновь улыбнется своей красивой улыбкой, – голос Джина предательски дрогнул. – Так, как никто больше не умеет.
- Почему же ты сам не подойдешь к своему другу, Джин-чан? – не выдержал Руи. – Вы оба страдаете, причем незаслуженно. Так нельзя, поговори с ним!
- Да я бы с радостью! – едва ли не разрыдался несчастный дух, и цепь на его руке жалобно брякнула. – Но он не слышит меня! И только кто-то другой может передать мои слова. Ах, Руи, – взмолился Джин, мгновенно оказываясь в ногах у журналиста и пытаясь схватить его за запястье – но полупрозрачные пальцы безрезультатно прошли насквозь, – вот уже десять лет я прошу гостей Прозрачного Фудзи помочь мне, но никто – никто! – не захотел протянуть руку! А ведь если б мы с Ю поговорили, мы могли бы уйти вместе, – последнюю фразу он почти прошептал.
«Бедный дух, – подумал Руи, опускаясь рядом и осторожно гладя воздух, имитируя касание чужих волос (если честно, сам писатель в этот момент почувствовал какие-то колющие импульсы, впивающиеся в пальцы – почти невесомые, но все-таки ощутимые). – Его ничто на земле не держит – мог бы давно упокоиться, да не хочет покидать друга... Он настолько дорожит своим Ю, на его месте я, наверно, поступил бы так же. Ради Бё...». Воспоминание об эльфе болезненно сжало сердце, и Руи, печально улыбнувшись, зацепился за внезапную идею и протянул призраку маленький темари, что все это время мирно перекатывался в пока пустующем рюкзаке.
- Вот, смотри, Джин, – на его глазах тоже выступили слезы. – Это простой шарик, не волшебный и не магический, пусть над ним и поколдовал в свое время Воин Ветра. Но его с любовью вышивала моя тетя, к несчастью, покойная ныне, а потом я подарил сей разноцветный мяч бедному эльфу по имени Бё, которого в лесу загрыз демон. Я нашел Бё умирающим, выходил, но недавно его травмы воспалились, и теперь лишь отвар из Призрачного Тростника может спасти ему жизнь. Я пришел за травой сюда, зная об опасности не вернуться, но сделал это умышленно, потому что хочу помочь моему другу больше, чем себе. И этот шарик как будто говорит мне: все будет хорошо, – на этих словах Руи и Джин уже не старались сдержаться, впрочем, кто их тут видел? Несчастные духи? Луна? Небо?.. Глупость это, что мужчины не плачут, – не плачут только жестокие люди, но стоит ли о них говорить?.. Смахнув влагу с ресниц, Руи тряхнул головой и печально улыбнулся: – Потому что всегда, что бы ни случилось, нужно верить в удачу. И пусть я самый обычный человек, я помогу тебе и поговорю с Ю.
- Спасибо, Руи-кун, – выдохнул Джин, вытирая слезы. – Если сумею, постараюсь выручить эльфа. Хотя, – он хитро прищурился, – я не очень-то верю в эльфов, но ежели ты утверждаешь, что знаком с ними, так и быть, спорить не стану.
- Я тоже раньше в призраков не особо верил, – подмигнул ему Руи, и парни легко рассмеялись. – Жди меня здесь. Надеюсь, я вернусь не один.
И, повернувшись, решительно зашагал к меланхоличному Юто, с тех пор так и не сменившему позы. Неподвижно замерев, он продолжал молиться луне и беззвездному небу – как показалось Руи, все тому же, осеннему, что десять лет назад висело над пригородом Нагои. Поднимаясь на пригорок, журналист усиленно вспоминал все, что ему было известно о призраках: по наставлениям тетушки, для бестелесных созданий очень важное значение имеют имена, которые они носили при жизни. Это их самоидентификация, то, что помогает не слиться друг с другом. «Вот почему Джин так много раз повторял имя своего товарища», – рассудил писатель, улыбнувшись. И, подойдя к апатичному духу, окликнул:
- Юто! – но реакции не последовало, что, конечно, напугало Руи – это как увидеть надпись «неправильный пароль» в попытке снять с собственной карты кругленькую сумму. Слегка растерявшись, журналист наугад пробормотал: – Ю Тодака? Вас ведь так зовут?
Тогда призрак вздрогнул, точно его хорошенько встряхнули, и, очнувшись от болезненного полусна, непонимающе уставился на Руи.
- Да, кажется, да, – его голос прозвучал хрипло, как будто он очень долгое время провел в молчании, впрочем, вполне возможно, последний десяток лет парень действительно ни с кем не разговаривал. Кроме неба, конечно. – Кто вы? Вы ведь... – Ю запнулся и, с опаской тронув руку журналиста и пройдя сквозь нее, сморгнул, – ...еще живы, – бархатно-карие глаза сузились. – Что вам здесь нужно?
- Меня зовут Руи, – поспешил представиться писатель. – Я пришел за Призрачным Тростником, лекарством...
- ...для больных эльфов, – закончил за него Юто, и журналист едва ли не подпрыгнул от неожиданности.
- Откуда вы знаете?
- Я слышал об этом, – равнодушно пожал плечами Тодака, поправив браслет с цепочкой. – Один старый дух, что полвека уже торчит тут, рассказал. Лет тридцать тому он видел здесь путника, приходившего за такой травой, но мешать не стал: прочитал в мыслях парня, что он для больной эльфийки старается, и отпустил с миром. Вот и ты за тростником явился, наверное, кто-то заболел, – на последней фразе дух даже зевнул, прикрываясь ладонью и всем видом демонстрируя жуткую усталость. А Руи, конечно, сразу же уяснив, что тем парнем был отец Манабу, решил умолчать о своих догадках, лишь кратко кивнув и добавив:
- Мой друг очень болен, но к тебе я пришел с другой целью, Ю-сан.
- С какой же? – повел бровью Тодака.
- Джин просил... – начал было журналист, но Юто, вдруг вздрогнув, ошарашено посмотрел на него, кусая бледные губы – и от этого прожигающего счастливо-неверящего взгляда Руи потерял дар речи: так много было в глазах духа скорби, радости, тепла и искреннего удивления.
- Джин? Мой Джин помнит меня?.. – из темных очей выкатились обжигающие капли, сорвавшись с ресниц, промочили бархат полупрозрачной кожи.
- Конечно, помнит, – поспешил утешить духа писатель, искренне жалея, что не может взять Юто за руки: этот простой человечный жест так бы пригодился сейчас. – И не просто помнит: он уже десять лет хочет поговорить с тобой, очень переживает и сидит здесь, на горе – ждет, когда ты себя простишь. Он не винит тебя, Юто.
- Не винит?.. – ошарашено пробормотал призрак. – Но как же... Ведь это я и только я виноват во всем! – его тело вновь пробила сильная дрожь.
- Да не виноват ты! – не выдержал Руи.
- Мне лучше знать! – рявкнул в ответ Ю, и журналист прикусил язык: гневить жителя потустороннего мира он совершенно не собирался. – Я старше и взрослей Джина, он же как ребенок – доверчивый, неосторожный. А я не уберег его...
- Так сложились обстоятельства, Ю-сан, – уже тише произнес писатель. – Не все зависит от нас. Это несчастный случай, и нет твоей вины в том, что случилось.
- Нет, есть, – Тодака был непреклонен.
- Считай как хочешь, – вздохнул Руи, – но знай, что твой друг Джин тебя прощает.
Воцарилась сложная пауза. Журналист печальным взглядом провожал пока еще высокую, но уже готовую откланяться луну, а Юто думал, прежде всего – о тяжеленном камне, наконец свалившемся с души...
- Если Джин-чан сам скажет мне об этом, я смогу покинуть гору, – проронил Тодака. В его глазах появилась искренняя надежда, и Руи, заметив ее, не смог не воскликнуть:
- Тогда пойдем! Он ждет!
Двое быстро спустились с пригорка, где скучающий Джин задумчиво изучал темное небо. Увидев приближающихся, он просиял не хуже полуденного солнца и, распахнув объятья, бросился к другу... Чтобы в метрах трех вдруг замереть, словно натолкнувшись на невидимую преграду. Ю тоже замер, в нерешительности кусая губы, но, тут же взяв себя в руки, громко позвал:
- Джин-чан! Это я! Ты меня слышишь?!
Но, на удивление Руи, дух лишь расстроено пожал плечами.
- Он не слышит! – обиженно выдохнул Юто, хватаясь за голову. – Почему? Почему?! Нам никогда не сойтись, никогда!.. – и, рухнув на землю, горестно разрыдался.
«Джин и Юто – двое на качелях, – почему-то пришло на ум журналисту. – Когда один внизу, другой улетает вверх – и они не встречаются... Нужно что-то делать, вот только – что?..»
Когда Руи не знал, как поступить, он привык вспоминать слова своей тети, но ее рассказы о призраках не могли похвастать подробностями. Она говорила племяннику лишь о том, как важны имена для бестелесных существ, что те живут мыслями и... Стоп. Вдруг Руи осенило. Подойдя к Джину, он немедленно окликнул его:
- Джин, как тебя зовут?
- Что? – тот непонимающе уставился на журналиста.
- Как тебя на самом деле зовут? – повторил парень, хватаясь за зыбкую надежду. – Ты так и не сказал мне, а «Джин» – это ведь прозвище, верно?
- Кажется, да... – растерялся призрак. – Но я не помню...
«Возможно, за десять лет одиночества он позабыл свое имя, – решил Руи. – Но ведь помнит, как Юто звать! Может, Тодака-сан мне поможет?»
- Ю-сан, как зовут Джина? – обратился писатель ко второму духу.
- Кунихико, – вздрогнул тот, отнимая ладони от мокрого лица. – Кунихико Тейшиката.
- Кунихико, – повторил Руи, повернувшись к Джину и отгоняя от себя ненужные сейчас вопросы из области «какого хрена тогда «Джин»?», – Ю, – протянул руку Тодаке. – Вы должны услышать друг друга!
И в ту же секунду по призрачной поляне пробежался свежий ветер, всколыхнувший доселе неподвижную траву, зашуршав в кронах деревьев, распугав огоньки. Джин и Ю одновременно вздрогнули, как будто бы увидели, что стена, разделявшая их, рассыпалась.
- Джин-чан... – недоверчиво прошептал Тодака, делая робкий шаг и преодолевая незримую преграду.
- Ю-кун!! – радостно завопил Тейшиката, бросившись в распахнутые объятья товарища и закружившись с ним, в буквальном смысле повиснув на шее. Но тот вовсе не противился, лишь звонко смеясь и крепко-крепко прижимая к себе того, с кем наконец-то встретился... Ребята весело смеялись, и, кажется, вместе с ними смеялся сам Призрачный Фудзи, обыкновением печальный, но теперь – озаренный искренним счастьем двух скромных душ.
- Прости меня, – прошептал Ю, все так же обнимая приятеля.
- Я не виню тебя и никогда не винил, – уверенно произнес тот главные слова, приподняв голову и привычно глядя немного снизу на высокого товарища. Такого родного. Единственного.
- Спасибо, ты замечательный друг, – даже не стараясь сдержать слез, Ю бережно прижался к Кунихико. – Джин, – со счастливой улыбкой прошептал он. – Мой Джин-чан.
- Мой Ю-чан, ты со мной, – радостно проговорил Джин, зная, что теперь эти слова как никогда уместны, и, почти мурлыкая, зарылся в складки белоснежных одежд Тодаки. В этот момент Руи, еле сдерживающий слез счастья, с удивлением увидел, как браслеты и цепи на запястьях призраков в мгновение ока рассыпались в прах. «Вот и все! Конец кошмару!» – радостно подумалось журналисту.
Но продлилась идиллия недолго: помня, что время не терпит длительных пауз, довольные призраки переглянулись и приблизились к Руи. Юто, сделав широкий жест рукой, бросил на журналиста благодарный взгляд – в ту же секунду заросли высокой травы расступились, открывая взору еще одну поляну, где, постукивая от легкого ветерка, внезапно посетившего Призрачную Гору, блестел в серебристом лунном свете тростник. «О боги...» – только и смог прошептать писатель, видя, что заветной травы здесь хватит, чтобы вылечить целый эльфийский поселок, а не одного несчастного ветреного воина.
- Вот твой тростник, Руи, – с улыбкой произнес Тодака, не отпуская ладони Джина, как будто боясь вновь потерять своего непоседливого товарища.
- Ты помог мне, а я помогу тебе, – подмигнул Джин. – Все как договаривались, приятель. Теперь мы можем покинуть гору и уйти в мир иной, а за это я обещаю, что ни один дух не тронет тебя. Собирай траву, только поспеши: луна уже низко!
- Спасибо, ребята, век не забуду вашей доброты, – вежливо поклонился писатель.
- Удачи, Руи-кун, передавай привет эльфу! – кивнул Тейшиката, а Ю, пихнув его, поспешил ответить Руи учтивым поклоном – и лишь тогда, осознав свою оплошность, Джин слегка покраснел и тоже поклонился.
- Тебе спасибо, Руи-сан, – проронил Тодака. – Здоровья твоему товарищу, я буду молиться за вас.
- Да ну тебя с твоими молитвами: за десяток лет разве не надоело? – усмехнулся Куни.
- Заткнись, ты, говорилка, – тихо посоветовал ему Ю.
И, продолжая пихаться, они вместе потопали по широкому лунному лучу в свет, далеко-далеко, туда, где наконец-то смогут не расставаться. Пока они шли, Джин сказал другу какие-то колкости, за что Ю немедленно отвесил ему подзатыльник, а потом, видя, как товарищ возмущается, рассмеялся и потрепал младшего по светлым нечесаным волосам. Джин поддержал веселье, принялся смеяться вместе с товарищем, и скоро они оба, толкаясь и веселясь, точно малые дети, а не двое взрослых солидных мужчин, растворились в серебристом луче.
Провожая их взглядом, Руи со смущение понял, что зря поначалу подумал, будто Джина и Юто связывают романтические отношения – перед ним скорее настоящая дружба, та самая, выше которой нет ничего и не может быть. «А у меня никогда не было такого товарища – чтоб и в огонь, и в воду, и на вечное ожидание... Как бы мне хотелось, – с тоской подумал журналист, зачем-то взяв в руки намоленный темари, – стать для Бё таким же другом, ну или кем-то еще... – словив себя на крамольной мысли, писатель отмахнулся от грез и вздохнул: – Размечтался. Да кто я, к черту, такой? Обычный зануда из глуши, возомнивший себя великим писателем. А Бё – трехсотлетний эльф, Воин Ветра, наделенный магией. Куда мне до него?.. Зависть – плохое чувство, Руи, – повторил он известную истину. – Иди собирай траву, хорош сочинять всякие глупости».
Спрятав вышитый шар, журналист уверенно зашагал к зарослям тростника. Здесь парень прокопался недолго и уже собирался уходить, как что-то в душе посоветовало набрать побольше магической травы: вдруг первая партия плохо заварится? Только набив рюкзак до отказа, журналист успокоился и, забросив поклажу на плечо, двинулся в обратный путь. Чтобы у самого перелеска вдруг замереть от щемящего внезапного ужаса...
- Эй, человече, далеко собрался? – раздался откуда-то с дерева насмешливый звонкий голос – и через мгновение на поляну перед Руи шумно приземлилась плотная тень. Крылатая. С маленькими рожками и хвостом, увенчанным пикой...
- Вот черт... – озвучил свои мысли журналист. Ветка под копытцем незнакомца хрустнула – тот уверенно пнул ее. Фыркнул. И Руи искренне пожалел, что не остановился на одной связке тростнику.
 
JuliaSДата: Вторник, 06.08.2013, 10:55 | Сообщение # 25
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline
Глава 8 Сторож брату своему


- Ну, допустим, не черт, но направление мыслей верное, – насмешливо бросил некто, не спеша покидать родную тень. – Уже уходишь? К сожалению, выход платный.
- Кто ты? – нарочито твердо произнес Руи – журналист хорошо помнил: самое главное не показать врагу, что ты напуган. Страх значит слабость, а слабость – смерть. Умирать сейчас, когда дело было почти завершено, человек совершенно не собирался.
- Разреши представиться, – исчадие Ада сделало скромный шаг вперед, чтобы позволить луне осветить себя, и Руи, наблюдая эту картину, не удержался от дрожи: перед ним, деловито сложив на груди руки, стоял гость из Преисподней. Реальный. Живой. Внешность кровного врага эльфов, если честно, не внушала доверия: черное кимоно, украшенное алым орнаментом, крепкие копытца, на поясе – короткий меч. В нечесаных волосах поблескивали красноватые прядки и виднелись небольшие аккуратные рожки, чуть-чуть закругленные. Угрожающе желтые глаза прорезали узкие зрачки, а руки, покрытые короткой шерстью, могли похвастать острыми, точно бритва, звериными когтями. Лицо существа выражало спокойствие и зловещую уверенность, а за спиной у гостя виднелись сложенные мощные крылья – темные и мохнатые. Приложив к груди лапу, незнакомец поклонился и произнес подозрительно добродушное: – Казуки. Огненный демон, к твоим услугам.
Не ожидавший от врага подобной галантности, Руи нервно сглотнул и ответил вежливым, скорее автоматическим, чем осознанным поклоном.
- Приятно познакомиться, Руи.
- «Приятно»? – усмехнулся хищник, а рядом с ним, подчиняясь немому приказу, тут же вспыхнули и потухли несколько ярких искр. – Лицемеришь? Это хорошо! Похоже, мы найдем общий язык. Я давно жду тебя, Руи-сан, молодец, что наконец заглянул.
- Ждешь? – опешил журналист. – Но...
- Ага, – прервал гость. – Ты ведь за тростником явился? Не ври, я наблюдал за тобой.
Звериные глаза хищно блеснули, а писатель, на всякий случай отступив на пару шагов, вдруг понял, что испугался-то зря. «Демоны – существа благородные, – вспомнились парню рассказы тети. – Убить человека они не могут, наоборот, это человек способен убить демона. Рогатые сильней эльфов, но людям уступают, да и блуждают в мире живых лишь по ночам. Так что успокойся. Вряд ли Казуки имеет что-то против тебя, скорей всего, попросту развлекается».
- Прости, мне нужно спешить, – имитируя сожаление, Руи поправил рюкзак за спиной.
- Прости, но без моей санкции ты отсюда не спустишься, – передразнил хищник.
- Знаешь, мне не до игр, – рассердился журналист и уже хотел пройти мимо, но в ту же секунду Казуки щелкнул пальцами – и вокруг их поляны вспыхнуло огненное кольцо, перерезая возможные пути отступления.
- Мне тоже.
- Чего ты хочешь? – испуганно пробормотал человек.
- Восстановить справедливость, – ядовито-желтые очи прищурились. Глядя на Руи ровно и угрожающе внимательно, Казуки заявил просто и жутко: – Я ищу Бё. Не в курсе, где его люди носят?
- Бё?.. – Руи вздрогнул. Мысли вихрем закружились у него в голове. Неужели это действительно он, тот самый демон, что год назад наградил эльфа магической травмой?! Но откуда ему было известно, что Руи придет сюда этой ночью? И что Руи и Бё вообще знакомы?!..
- Не пытайся улизнуть! – внезапно прикрикнул Казу. – Я уже порылся в твоих мыслях, все не прочту, но это имя из тысячи узнаю! Он жив, потому что чары сей сволочи все еще действуют, и невидим – значит, пребывает у людей. Где он?
- Что тебе нужно от Бё? – как можно ровней спросил журналист: скрывать правду от существа, умеющего пусть слабо, но все-таки читать мысли, было опрометчиво. А вот стараться сохранять хладнокровие – самое то.
- Твой полосатомордый приятель, – охотник красноречиво провел когтями по скулам, и Руи даже удивился, как ему удалось не разодрать себе глаза, – крупно задолжал нам. Прошлой весной Бё набрался наглости подкинуть моему брату заговоренную хрень, теперь та высасывает из него силы, да еще и позорит в глазах других демонов. Хватит. Надоело. Пришел час разорвать кольцо.
Смерив соперника опытным взглядом, рогатый проговорил заклинание – и огненный круг вокруг разгорелся ярче.
- Значит так, Руи-сан, – властным голосом прочеканил демон, – сейчас ты сообщаешь, где прячется эльфийский засранец, я отправляю ему послание: пусть шаманит. А ты пока тут посидишь, моим заложником будешь, – Казуки хищно улыбнулся: – До захода луны времени немного, если твой дружбан не управится, ты превратишься в мой завтрак.
- Но Бё не станет спасать врага! – Руи все-таки не сдержался: план хищника не оставлял ему ни единого шанса на спасение. Да и, черт возьми, гордый воин скорее на смерть пойдет, чем протянет руку тому, кто сделал из него инвалида!
- Да по хер! Встанет в позу – ты перейдешь в разряд мертвецов, а он рано иль поздно сдохнет, так и не дождавшись чудесной травки. И все «счастливы».
Над поляной повисло давящее молчание. Смежив покрасневшие веки, Руи отрешенно вслушался в далекий шелест листвы. Что теперь? – ждать, будто Бё проявит чудеса изобретательности и вытащит его отсюда? Или проникнется уважением к кровному неприятелю и освободит от чар? Все это одинаково нереально, а времени нет.
- Зачем? – наконец тихо проронил журналист.
- Что? – не понял Казуки, и если бы не драматичность ситуации, можно было бы смеяться: настолько озадаченное выражение нарисовалось на морде хищника.
- Зачем ты это делаешь? – Руи горько выдохнул, уже понимая, что упрямство эльфа погубит всех. Единственный шанс что-то изменить – попытаться переубедить оппонента, что, конечно, так же нереально, но... Надежда умирает последней. – Какого черта усложнять? Ты же демон, – в голосе человека сквозило отчаяние, – и твой брат тоже демон – неужели вдвоем с защитной магией не справитесь?
- Заклятье может снять только тот, кто его наложил, – простая фраза срезала глупую надежду. Все. Теперь им не о чем договариваться – все вперлось в решение Бё. «А решение у него одно будет: сдохнем, но врагам не продадимся. Гордец хренов», – горько вздохнул журналист и печально посмотрел на готовящуюся откланяться луну. Минут сорок еще осталось. Блин.
В тишине ночи еле слышно потрескивал огонь, окружавший маленькую поляну, небо уже начинало светлеть перед новым днем, блуждающие огоньки над озером – таять. А на душе Руи было так хреново, так муторно – хоть вой! Еще никогда он не чувствовал себя таким беспомощным: даже когда оппозиционеры разбили камеру и обещали замочить представителей газеты прямо на площади, даже когда ему сообщили о смерти тети, даже когда Бё заболел, а он не знал, что и делать... Всегда оставалась пусть слабая, но надежда, а нынче... Нынче ему хотелось кричать. Столько сил потрачено зря! Не хватило каких-то трех долбанных минут, чтобы спуститься с горы! А эльф, как назло, жутко принципиален.
Эту черту в характере Бё Руи одновременно любил и ненавидел: любил за то, что она превращала воина едва ли не в героя, для которого честь куда важней собственной задницы, ненавидел – потому что не понимал. Привыкший всегда искать компромисс, писатель не мог представить себя борцом за идею и часто недоумевал, зачем эльф нарочно прет танком там, где можно было бы уступить? Например, сейчас, отпустив этого демона. Конечно, в ответ исчадие Ада совсем не обязательно исполнит свои обещания – но другие пути отрезаны.
- Казуки-сан, – ухватившись за внезапную идею, проронил Руи, – я могу попытаться поговорить с эльфом, но сам свяжусь с ним, – «Не нужно отправлять Бё ультиматумы, – резонно подумалось парню, – тогда он и пальцем не пошевелит – чисто из принципа».
- Сам свяжешься? – охотник недоверчиво нахмурился. В силу горячности ему не слишком нравилось менять свои «гениальные планы». – А где гарантия, что тебе можно доверять?
- А где гарантия, что ты не сожрешь меня, как только Бё снимет чары? – резонно заметил журналист. В ответ приспешник Тьмы фыркнул, но высказать мнение не успел: огненное кольцо угрожающе пыхнуло, а поляну накрыла странная тень. За спиной Руи хрустнула ветка, как будто кто-то спрыгнул с дерева – на лице Казуки тут же отразилось невыразимое разочарование из серии «вот блин».
 
JuliaSДата: Вторник, 06.08.2013, 10:55 | Сообщение # 26
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline
- Так вот, значит, где бродит комок, – раздался чей-то строгий голос. Обернувшись, журналист машинально попятился: напротив Казуки высился другой демон. «Везет мне на рогатых...» – мысленно вздохнул Руи, понимая, что с этой минуты его проблемы удвоились. Тем временем, бросив на человека лишь краткий снисходительный взгляд, новый зверь неспешно сложил на груди руки и, слегка наклонив голову, вперся взглядом в Казуки, ожидая объяснений. Только теперь журналист заметил, что этот хищник старше огненного: в его волосах цвета воронова крыла блестела серебристая, точно седая, прядь, черное кимоно украшал куда более богатый орнамент из асфальтовой вязи, да и держался охотник спокойнее. Будто осознавал свое превосходство. В остальном незнакомец очень напоминал Казуки: те же рожки, но поострей, тот же мощный хвост с наконечником-пикой, те же сильные перепончатый крылья, покрытые короткой темной шерстью, те же желтые глаза. На секунду Руи даже почудилось, что демоны похожи точно близкие родственники... Журналист сморгнул. Вокруг гостя проплыли и растворились в воздухе несколько дымных колец, размазанных и черных как смоль. Казуки фыркнул себе под нос и пробормотал нечто неразборчивое.
- Что ты тут делаешь, мелкий? – твердо спросил старший хищник, неспешно подходя к огненному собрату и не сводя с оного презрительного взгляда.
- Ты следил за мной! – почти прорычал Казу, гордо вскидывая голову и прожигая в незваном госте виртуальную дырку.
- Ну да, а что тебя так взбесило? – тот даже бровью не повел, от чего младший разозлился еще сильней. – Разве безранговым можно летать на Призрачную Гору, не имея санкции начальства? Спорим, оно даже не в курсе, чем занят их сотрудник каждое полнолуние.
- А тебе вообще дело?! – бросил огненный, сжимая кулаки. – Какого хрена лезешь?! Ты мне не нянька!
- Ну, тише, хорош орать, Казу-чан, – дымный деланно отступил, добродушно поднимая когтистые лапы. – Я смотрю, ты тут человека нашел? На завтрак?
Он недвусмысленно кивнул в сторону журналиста, и тот похолодел, когда две пары ядовито-золотых глаз уставились на него с животным голодом.
- Э... Ребят, мы же... – зачем-то пробормотал Руи, невольно отступая и тут же останавливаясь, почувствовав, как его спину охватывает жар пламенного кольца.
- Это вообще кто? – тихо спросил собрата дымный, приподняв бровь.
- Приятель Бё, – хмыкнул тот, и на лице старшего слуги тьмы отразилась такая смесь удивления, ужаса и гнева, какую писателю видеть доселе точно не приходилось.
- Бё?.. – на вдохе проронил гость и, приблизившись к Руи, внезапно вежливо поклонился, заставив человека нервно сглотнуть. – Мое имя Аой, – с достоинством представился ночной зверь. – Повелитель Теней второго ранга и полнокровный брат Казуки.
- Очень приятно, Руи, журналист, – отозвался писатель, едва удержавшись, чтобы не ляпнуть приевшееся «собственный корреспондент газеты N.».
- Странно встретить тебя здесь, человек, – прищурился Аой. – Люди редко захаживают на Призрачный Фудзи, да и рассвет не за горами. Потерял что-то, аль ищешь чего?
Несовременные обороты в речи демона почему-то напомнили писателю эльфа: лесной воин тоже любил выражаться устаревшими фразами. Воспоминание о Бё больно кольнуло сердце: в памяти журналиста тут же пронеслись яркие кадры их недолгой, но замечательной жизни – как Бё вдохновенно матерился на языке вежливых эльфов, как он критиковал книги Руи, как гладил Мару-чан и, казалось, при этом тоже становился котом. А как он красиво улыбался – мудро, легко-легко... Так никто больше не умел. И постоянно выпрашивал, баловник, персики. «Мохнатые плоды»... Пил дождевую воду, называл людские сигареты «фигней», любил наблюдать рассветы, почти каждый день молился своим богам. Всегда говорил, что думал, и ничего не боялся, был светом в нерадостной жизни журналиста. Бё... его славный, смешной Бё. «Увидимся ли мы снова? Доживет ли он до утра? Наступит ли для нас завтра? Небо вот-вот зарозовеет...» – горько подумал Руи, стараясь не выдать своего волнения.
- Он может приказать эльфу разорвать кольцо, – резкая фраза Казуки буквально выдернула парня из воспоминаний.
- Вообще-то не приказать. Попросить только... – тихо проговорил писатель, опустив голову. – Бё болен, и поэтому я поднялся сюда: наломать тростнику.
- Вот как, – задумчиво произнес Аой. – Значит, эльфийский засранец все-таки помирает. Есть в мире справедливость.
- Ты... – прошептал Руи, ошарашено глядя на врага. Лишь сейчас он с ужасом понял, что перед ним наконец-то предстал противник Бё, тот, кто покалечил его год назад в предутреннем лесу!.. Нет, конечно, в спокойной обстановке журналист сообразил бы куда раньше, но сейчас стресс делал свое черное дело, заставляя Руи тупить. – Ты покалечил Бё... – на выдохе пробормотал парень.
- Это кто еще кого покалечил, – ночной охотник возмущенно повел крыльями, и вокруг него разбросались дымные кольца.
- Нечего было кидаться на Воина Ветра, – хихикнул Казу на заднем плане, заставляя Аоя обернуться и зло взглянуть на него.
- Посмотрел бы я, если бы на твоей дороге попался молодой эльф, в одиночестве разгуливающий по ночной чаще. Да еще и безоружный. Почти.
- В том-то и суть, что «почти», – младший с вызовом глянул на брата. – Между прочим, он принадлежал твоей стихии и повелевал Силами Воздуха! Ветреные эльфы, хотя и светлые, хранимы Тьмой-матушкой – помнить должен. А еще говоришь, что я безответственный.
- Слушай, замолкни, ты, недомерок, – резко схватив Казуки за плечо, Аой нехило тряхнул родственника: похоже, лишние напоминания о той встрече были для демона чересчур болезненны. Особенно – произнесенные с сарказмом. – Откуда мне было знать, что он Ветреный, да еще и Воин? Стихийного оружия у Бё не было, у него вообще ничего не было, кроме легкого меча! Да если б я узрел за его плечом веер, зонт, шест или тот же огненный свиток – двадцать раз бы подумал, стоит ли связываться! – глаза Аоя сузились. – Сам хорош: на Призрачной Горе перед восходом торчать. Ищи тебя по всему свету, как детеныша, а ведь, вроде как, уже вторую сотню разменял, – тут на его морде расцвело подобие ухмылки, и он с издевкой выдал: – Зуки-комочек.
- ЧЕГО?! – огненный едва не грохнулся от неожиданности. Его пламенное кольцо, чутко реагирующее на настроение хозяина, нервно вспыхнуло, прожигая траву на поляне и выбрасывая в светлеющее небо ворох колючих искр. – Что ты сказал?!.. – возмутился Казуки, теряя остатки рассудительности и, кажется, забывая, что их семейный скандал происходит на глазах журналиста.
- Стихни, Зуки-чан, – посоветовал Аой, явно наслаждаясь моментом. – Вечно от тебя нет покоя. Как скорлупу хвостом подцепил, так и нет.
- Заткнись.
- А что? Я хорошо помню, как подменял родителей, согревая драгоценное яйцо, каким хорошеньким шерстяным комочком был Зуки в День вылупления, как он кусался и гукал, а мне не разрешали его тискать: вдруг помну крылья малютке? Как мать над детенышем тряслась... – он покачал головой. – Она ведь до сих пор зовет его Зуки. И нянчит, – Аой подмигнул Руи, не обращая внимания на побагровевшего брата. – Впрочем, неудивительно: в кои-то веки в роду огненный демон появился.
- Огненные сильнее прочих? – поинтересовался журналист исключительно из профессиональной привычки лезть куда не просят.
- Да нет, – рассмеялся Аой, – ничуть не сильнее. Просто престижно, если представитель ярчайшей стихии в семье будет: в них, по идее, живет частица Первородного Пламени. А по мне, так в них скорее живет частица идиотизма.
- На себя посмотри, урод! – рассерженно бросил Казуки, не собираясь терпеть унижения дальше. Да что брат себе позволяет?! – С нас и спрос больше был: пока вы гудели, мы парились на долбанных лекциях!!
- Завидно, да? – прищурился старший и презрительно повторил: – Зуки-Зуки-комочек.
В ответ младший охотник прорычал нечто страшное и с разворота швырнул в брата огненный шар. Но долететь до цели ему помешали стены из плотного дыма – они словно разрезали его, поглотив большую часть. Руи на всякий случай спрятался за ближайшим деревом, а Аой, ловко перехватив оставшийся сгусток пламени когтистой лапой, горделиво сдул с ладони седой пепел и победно ухмыльнулся.
- Где огонь, там и дым, – пояснил он. Журналист, не в силах оторвать взгляда, как завороженный, наблюдал поединок слуг тьмы. Тут и там вспыхивали языки пламени, старающиеся достать соперника, но всегда гасимые ветром, едкие кольца окружали Казуки, но тот умело разрезал их, проговорив очередное заклинание на неведомом Руи языке. Наконец, увернувшись от брошенного Аоем дымового сгустка, младший брат как-то подозрительно усмехнулся и, одним движением материализовав из воздуха длинный кнут, мгновенно оказался за спиной старшего, схватив его и прижав к горлу рукоять, лишая возможности сопротивляться.
- Вот сволочь, – прошипел Аой, с удивлением косясь на Казу. – Откуда у тебя кнут? Потырил?
- Выиграл у Мао в честном поединке, – гордо пояснил тот.
- Наконец-то кто-то заткнул тщеславного маломерку, – хмыкнул Повелитель Теней: его довольный тон явно выражал недоброжелательное отношение к упомянутому демону и немалую гордость поступком брата. Казуки, тут же почувствовавший это, даже возгордился и слегка утратил внимание, за что был вознагражден точным ударом по копыту и болевым приемом.
- Только не по больному месту!.. – проревел огненный после матерной тирады на языке ночных охотников. Каким-то чудом выкрутившись из хватки соперника, он отскочил на безопасное расстояние и обиженно потер занывшее копытце.
- Что, все еще беспокоит? – хмыкнул Аой, окружая Казуки пеленой пепельного дыма. – Метко Дафна бьет, да?
- Чертова бестия, – сплюнул младший. – Между прочим, еще и покусала. Не могла разве прилично сказать, что не хочет.
- Значит, все-таки не дала, – задумчиво подытожил старший. – Жаль, ты немало потерял: никогда не забуду ночь с ней...
- Помолчал бы уже, гений секса, – буркнул Казуки, протыкая дым острыми, точно гвозди, искорками. – Как будто на тебя каждая демонесса вешается!
- Допустим, не каждая, зато ни одна покамест не отпинала, – беззаботно рассмеялся Аой и уже собирался запустить под ноги сопернику очередной дымный шар, как вдруг вздрогнул, болезненно поморщившись.
- Брат?.. – Казу тут же посерьезнел и, прищелкнув пальцами, чтобы потушить свои искры, бросился к Аою, вовремя подхватив его за плечи, не давая упасть. В желтых глазах плескался страх пополам с заботой – как будто не он, а какой-то другой Казуки секунду назад препирался с родичем. – Что такое?
- Опять эта хрень... – процедил тот сквозь зубы. – Не дает колдовать, мать ее.
Схватив самого себя за хвост, Аой попытался сдернуть с него тонкое кольцо браслета, надетого у наконечника. Тщетно. Так скорее когти сломаешь. Руи, наблюдавший за демонами, похолодел: подобные украшения он видел у Бё, возможно, это и есть вещь, когда-то принадлежавшая эльфу. «Заговоренный талисман... – подумал журналист, вспомнив свои горькие приключения с невольным освобождением шарава. – Печет, видимо, «подарочек».
- Ты дерешься, как девчонка, – внезапно заявил Аой, похоже, оклемавшись от приступа. Глаза Казу смешно расширились, и он грубо оттолкнул брата.
- Катись к эльфам! На себя посмотри, старпер!
В ответ старший лишь расхохотался и отправил Зуки по непечатному адресу, а тот, фыркнув, тут же перешел на язык Преисподней – спустя мгновение охотники громко ругались на неведомом человеку наречии, по звучанию чем-то отдаленно напоминавшем воронье карканье.
Руи, слух которого подобный шум точно не ласкал, огляделся: пламенное кольцо полыхало с прежней силой, представляя собой отличный забор, а небо предательски светлело...
 
JuliaSДата: Вторник, 06.08.2013, 10:56 | Сообщение # 27
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline
- Эй!.. – громко произнес журналист, покинув свое укрытие, однако братья-демоны не обратили на него совершенно никакого внимания. – Я вам не мешаю? – реакции не последовало, рогатые продолжали эмоционально выяснять, кто из них главнее, сопровождая речь активной жестикуляцией. Руи вздохнул. «Вот бы смыться, пока они лясы точат», – с надеждой подумал он, желая выбрать самое слабое место в кольце и попытаться перепрыгнуть. И в ту же секунду, когда Руи уже приготовился к разбегу, а Казуки как раз продемонстрировал Аою жест, перерезающий горло, на кусок круга из воздуха рухнул ливень.
Все трое вздрогнули, как по команде посмотрев в сторону разбитой границы. Дождь прекратился так же быстро, как начался, словно был вызван исключительно ради того, чтобы потушить огонь. Через мгновение, вступив в круг из окружающей тени, глазам зрителей предстали двое, по всей вероятности, тоже принадлежащие семейству демонов, правда, в отличие от уже знакомых Руи братьев, разодетые в чудовищно яркие наряды. Один из пришельцев – низкорослый и хмурый – был облачен в фиолетовое кимоно нечеловеческого покроя, украшенное алыми цветами, на поясе у него виднелся короткий меч, а в темных волосах, уложенных в дикую прическу, торчали сиреневые перья. Его спутник, высокий и статный, носил бело-синее кимоно и длинные волосы, заплетенные в нечто не менее странное, меч его, тонкий и острый, холодно поблескивал в рассеянных лучах луны. Пестрота одежд и великое множество аксессуаров дополнялись ярким, точно сценическим, макияжем: угольно-черной подводкой, густо накрашенными ресницами, цветными тенями... Казалось, эти двое ограбили магазин косметики и, что называется, дорвались.
- Черти, – сплюнул Казуки. – Только их тут не хватало. Ряженые.
Хмуро оглядев присутствующих, невысокий мужчина сложил на груди руки, как-то подозрительно хмыкнул, громко поинтересовавшись:
- Ну, что делим? – и если сперва его и можно было принять за женщину, грубый голос напрочь убивал все сомнения.
- Не твое дело, иди куда шел, – невежливо бросил Казу, принимая враждебную позу и разбрасывая в воздухе ворох огоньков.
- Раз щенок бесится, значит, нечто важное, – прищурился тот.
- Может, для начала поздороваешься? – тыкнул его в плечо демон в сине-белом, но товарищ лишь нагло хмыкнул:
- Еще чего.
Высокий хищник вздохнул, приблизившись к собравшимся, вежливо поклонился.
- Здравствуй, Аой-сан, добрых сумерек, Казу.
- Приветствую, Джунджи-кун, – поздоровался Аой, не обращая внимания на возмущенное фырканье младшего брата. – Все охотитесь?
- Ну да, шли мимо и вот подумали: почему бы не зайти, – Джунджи миролюбиво пожал плечами. – Огоньков пожрать на халяву: вдруг есть свеженькие.
- Понимаю, – рассмеялся дымный, – смотрите не обожгитесь. Почему ты до сих пор второй ранг не получишь? Магия твоя завораживает.
- Кто этот парень? – невежливо прервал их диалог подошедший маломерок, недвусмысленно тыкнув в замершего Руи.
- И тебе привет, Махиро-кун, – кивнул Аой, а Казу, решительно отодвинув брата и, видно, заметив за журналистом попытку под шумок улизнуть, хлопнул в ладоши – кольцо огня вспыхнуло с новой силой, заставляя Руи тихо выругаться.
- Так-то лучше, – откомментировал Казуки и, подойдя вплотную к названному Махиро, прожег его злобным взглядом: – Катись отсюда, а? Или тебе придать ускорение?
- Все бесишься? – накрашенный демон даже ухом не повел, лишь незаметно прищелкнул пальцами – в воздухе мигом вспыхнули огоньки, точно такие же, какие создавал Зуки. – Не можешь простить мне ничью на выпускном экзамене? Или то, что, в отличие от некоторых, я уже заслужил ранг? Зависть – плохое чувство, Казуки.
- Захлопни пасть, малявка, – новые искры поглотили старые. – Всем известно, каким местом ты получил протекцию Джунджи. Да если б не он, ни хрена б тебе не досталось.
- Ну-ну, завидуй, неудачник, – рассмеялся «ряженый». – Раз такой умный, чего брательника не уболтаешь?
- Я не как ты, – парировал Казу. – Я честный слуга Тьмы, безрогий.
- Не трожь мои рога! – прорычал бывший однокашник, мгновенно теряя веселость и резким движением ладони разбрасывая вокруг ворох искр, от коих остальные тут же поспешили уклониться. Любознательный журналист на всякий случай присмотрелся к голове демона и заметил, что рожки у того были, но правда какие-то слишком маленькие, круглые, еле заметные в начесанных прядках.
- Махиро, хорош беситься, – одернул друга Джунджи.
- Он обзывается! – возмущенно заметил тот, но товарищ вздохнул и прошептал что-то –искры, пляшущие вокруг них, потухли под редкими каплями из ниоткуда взявшегося дождя. «Водный демон, – догадался Руи. – А может, дождевой».
- Тише ты, или я тебя опять искупаю, – негромко проговорил Джунджи, кладя ладонь на плечо товарищу.
- А я тебя испарю на фиг, чтобы не затыкал мне рот, – огрызнулся разозленный охотник, но приятель мирно улыбнулся и сперва по-свойски почесал его за ухом, а затем – потрепал ладонью по волосам, творя на голове друга еще больший хаос.
- Не порть прическу, жмот! – правда, в ответ цепкие пальцы сжались сильней, а сам Джунджи, наклонившись, прошептал возле увешанного сережками уха:
- Уймись. Скоро рассвет. Ты помнишь.
- Помню, – Махиро с силой выдохнул, но друга не оттолкнул, лишь незаметно взял за руку, интимно погладив чужую ладонь.
Со стороны все это выглядело до неприличия постыдно, журналиста даже бросило в жар от пошлых мыслей, и он поспешил отвернуться, чтобы вновь взглянуть на небо и заметить, что луна готовилась вот-вот укатиться.
- Джунджи-кун, – Аой, к счастью, вернул гостей к разговору. Отпустив Махиро (Руи мог поклясться, что пока он не смотрел на эту парочку, ловкая лапа водного демона успела побывать на поясе огненного малявки, заставив того едва ли не муркать на манер довольного кота), Джунджи обернулся к остальным. Махиро, как-то подозрительно ухмыляясь, тут же вплотную приблизился к другу, от чего края их кимоно сомкнулись, скрывая от посторонних глаз, что творилось сзади. Впрочем, журналист уже представил ладонь, осторожно поглаживающую низкорослого демона чуть ниже спины, и успел густо покраснеть: эти мысли вполне могли быть реалистичными – слишком уж довольная рожа была сейчас у огненного.
- Что? – спросил Джунджи, как ни в чем не бывало.
- Вы ведь пришли за огоньками? – Аой улыбнулся. – До рассвета всего ничего, на вашем месте я бы поторопился.
- Нас привлек человек, – заявил водный, на что дымный улыбнулся еще шире и, подойдя, похлопал коллегу по плечу.
- Оставь, у меня старое дело с этим парнем, – красноречиво кивнул на браслет, опоясывающий хвост. Водный понимающе покачал головой.
- Печет?
- Бывает.
- Извини, Аой-сан, – и, резко развернувшись, потопал прочь. – Махиро, мы уходим!
- Что? – возмутился тот. – А как же дележ?
- Махиро, будь добр, истлей, – пропел Казу, весело пихнув в бок бывшего однокашника. Теперь демон не сомневался: ненужные свидетели вот-вот распрощаются.
- Да гори ты синим пламенем, Казуки, – огрызнулся тот и хотел добавить что-то еще, но Джунджи властно схватил его за запястье. – Э! – завопил Махиро, выкручиваясь. – Больно же, мокрушник!
- Заткнись, – срезал коллега. Приветливо махнув остальным, Джунджи вызвал короткий дождь, проделавший дырку в огненном кольце, а затем, когда пара охотников покинула круг, Махиро дико ухмыльнулся и резко прищелкнул пальцами, возвращая пламенной преграде Казуки былую целостность. По пути эти двое о чем-то переговаривались, но все слова в диалоге принадлежали темному наречию и были едва слышны. А затем их тени растворились в предрассветной мгле.
- Придурки, – проворчал младший из братьев. – Сладкая парочка, блин.
- Тебя так волнуют их отношения? – флегматично спросил Аой, потирая почему-то вновь занывший хвост.
- Да плевать мне на них, – сплюнул Казу. – Ушуршали, хвала Преисподней. Ряженые.
Последний эпитет вызвал у старшего искреннюю улыбку.
- Не зарекайся, малыш, ты же тоже хочешь поскорей получить ранг. Помнишь меня в клетчатом ужасе? Я видел у тебя расписное ярко-алое кимоно, – заговорчески пихнул брата под локоть. – Спорим, уже решаешь, как будешь краситься? Мож, советы нужны?
- Да иди ты! – вспыхнул Казуки, а наблюдавший семейную сценку Руи едва удержался, чтобы не рассмеяться: слишком уж раздосадованный вид был у младшего охотника. Как будто его интимную тайну выдали. Нет, что ни говори, но дурашливо-дерзкий Казу явно импонировал писателю, как, впрочем, и его самоуверенный братец. Вот только нынче они были его врагами. Жаль. Всегда так.
 
JuliaSДата: Вторник, 06.08.2013, 10:57 | Сообщение # 28
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline
- Вернемся к тебе, – Аой, кое-как отбившись от брата, повернулся к Руи, чтобы, наконец, вернуться к прерванному делу. – Значит, ты защищаешь Бё, да еще и собой жертвуешь, дабы спасти его эльфийскую задницу? Интересно, чем эта тварь заслужила такое счастье?
Руи смущенно улыбнулся. Чем заслужила, спрашиваешь? – Он мог бы сказать: улыбкой, честностью и прямотой, а еще тем, что был самим собою несмотря ни на что. «Бё хороший», – просто подумал писатель и невольно потрогал заговоренный браслет, надетый Воином Ветра с пожеланиями удачи, что так и не пригодилась. Мысль о том, что до гибели осталось всего ничего, почему-то не принесла человеку прежнего страха. Будь что будет.
- Благородно поступаешь, Руи-сан, но до ужаса глупо, – заметил дымный демон. – Впрочем, люди всегда умели меня удивлять. Ты правда можешь уговорить эльфа снять чары? – на этих словах голос Аоя стал жестче, а в глазах зажглись строгие огоньки.
- Кто знает, я могу попробовать, но не хочу, чтобы Казуки-сан ставил Бё ультиматумы, – вздохнул человек. Старший из братьев удивленно посмотрел на младшего.
- Ты выдвигал условия эльфу?
- Не успел, ты приперся, – огрызнулся тот, подперевшись. – Все дело мне испортил, дурак. А ведь я... – он запнулся, растерялся, болезненно закусив губу. Ни Руи, ни Аой не понимали, что сейчас происходит, почему дурашливый демон ощетинился и за секунду пережил целую гамму противоречивых чувств. – Я ради тебя старался! – вдруг выпалил он, сжав кулаки. – Ради тебя уже которую ночь тут высиживал, карауля, когда кто-то явится за тростником для твоего гребаного врага!
- Зачем, Казу? – Аой непонимающе вздрогнул: только теперь он, кажется, начал понимать, что младший брат, баловник, вечный детеныш рисковал своей карьерой и каждое полнолуние под разными предлогами сматывался с работы лишь для того, чтобы помочь ему. Он резонно полагал: Казуки, как обычно, дурачится, и случай свел их сегодня с приятелем присно памятного воина...
- Зачем?! А что бы ты сделал на моем месте?! – прорычал огненный, бросаясь на старшего и хватая его за плечи. – Забил бы? Смотрел, как я корчусь от эльфийской заразы? Как всякие твари вроде Мао или Махиро скалят зубы, треплясь о моей неудаче? Сомневаюсь, – его хватка разжалась, отпуская родича. Отвернувшись, Казуки поправил меч на поясе. – Я поклялся луной спасти тебя и лучше сдохну, чем откажусь от этой идеи.
Тишина стала колкой-колкой. Все замолчали. А Казуки, тяжело вздохнув и подставив лик заходящему диску ночного светила, произнес уверенно и спокойно:
- Ты меня старше, но в чем-то слабей, Аой-сан. Я хорошо знаю эльфийские легенды, в курсе, чему лесные чудики поклоняются и во что верят, а ты всегда считал это чепухой. Бё нынче невидим, значит, защищен людьми. Сомневаться в том, что ты отделал наглеца как следует, не приходится – следовательно, рано иль поздно сюда за лекарством припрется его спасатель. Шансов, конечно, мало, но я ничего не терял, – алые прядки в волосах демона уловили отблеск луны.
- Почему ты мне не сказал? – пробормотал окончательно сбитый с толку Аой: вот честное слово, никогда бы он не подумал, что его эгоистичный брат, оказывается, настолько к нему привязан. Ну не бывает такого! Особенно у слуг тьмы.
- Тебе скажи – завопишь, что это твои проблемы, да и вообще, – глаза Казу злобно сощурились, – опять я в тени останусь. А мне тоже, прости, хочется и почета, и славы, и... – он запнулся, будто сболтнул лишнего, но Аой схватил его за запястье и сильно сжал: он хотел знать правду.
- И?
- И твоей похвалы, болван! – Казу обиженно вырвал руку, когти брата неглубоко царапнули кожу, но демон даже не дрогнул. Старший охотник растерянно смотрел на него, не веря своим ушам, а младший, похоже, мельком прочитав поверхностные мысли, хмыкнул и продолжил, будучи свято уверенным: говорить нужно до конца. – Ты почти не хвалишь меня, Аой, и это обидно, особенно если вспомнить твои респекты другим крылатым – тому же Джунджи, скажем, или Руки. Тебя я ценю и уважаю больше всех на свете, ты всегда был моим кумиром, образцом для подражания, тем, на кого стоит равняться. Мне всю жизнь хотелось, чтобы ты хоть немного мной гордился! Поэтому я и искал Бё, – он сморгнул, тряхнул головой. – Чтобы принести его тебе, швырнуть в ноги, смотреть, как лесной жмот будет вымаливать прощение. Скажи ты хоть слово – и я перегрыз бы ему горло. Просто потому что мы братья, Аой-сэмпай.
Он умолк, над поляной пронесся странный ветер, готовящий Призрачный Фудзи к скорому исчезновению. И Руи, удивленный происходящим не меньше Аоя, даже оставил свои беспокойства насчет опоздания: он уже не думал о том, что все так закончится, как истинный журналист он сожалел, что не сможет сообщить людям правду о демонах! «Да если б мне удалось спастись, я написал бы, как они благородны! Почему я сам не могу снять с него эту хрень?!» – рука машинально схватилась за эльфийский браслет удачи, обнимающий запястье... И тут Руи как будто прожгло! Боги, какого хрена он не догадался об этом раньше?!
- Ребята, давайте я позвоню эльфу! – не выдержал он, влезая в разговор родственников.
- Пусть звонит: если обманет, станет духом – мы успеем сожрать его до восхода солнца, – кивнул брату Казуки. – Как раз еще не протухнет, – привычно хихикнул он.
Аой же, прищурившись, бросил на Руи оценивающий взгляд.
- В принципе, ничего такой, жирненький, – облизнулся дымный. – Не сочненький лесной эльфик, конечно, но тоже подойдет. В качестве перекуса.
Они как-то угрожающе рассмеялись, но писатель на провокацию не поддался.
- Чего до сих пор не позвонил-то? – усмехнулся Аой. – Столько времени просрал.
Писатель смутился: вот уж точно, давно надо было набрать номер Манабу. Другое дело, что умная мысля приходит опосля... И о чем он только думал? Журналистская натура не смогла не внимать спектаклю из жизни демонов? природная тормознутость опять сыграла с ним шутку?.. Стоп. Некогда рассуждать. Взяв телефон, Руи мысленно поблагодарил небо за нормальный сигнал и выбрал в недлинном списке имя доктора.
Сначала Манабу не отвечал, равнодушно длинные гудки казались журналисту вечными, но затем на том конце беспроводной сети что-то щелкнуло, и знакомый низкий голос произнес усталое «да».
- Здравствуй, Бу-кун. Это Руи. Я сейчас на Призрачной Горе, но не могу спуститься с нее без помощи Бё. Передай ему трубку.
- Хорошо, погоди, – ответил понимающий друг, и Руи услышал отдаленный шум. «Боже мой, пожалуйста, Бё, только не сейчас...» – писатель вымученно прикрыл глаза, умоляя небо заставить Бё забыть чертову технофобию...
- Он вопит, что не будет говорить в эту штуку, – расстроенная фраза Манабу мигом задавила все надежды. С досады Руи хотелось разреветься, но голос доктора стал деловитым и, произнеся обнадеживающее: – Сейчас уладим, – на недолгое время покинул беседу. Журналист поморщился: на той стороне кто-то сначала разорался, но затем быстро стих. «Господи, что там происходит?..» – Руи закусил губу, но додумать страшные предположения ему не дал внезапно вернувшийся доктор. – Даю тебе эльфа.
- Бё, ты слышишь? – неуверенно начал писатель.
- Слышу, не глухой, – в обычной манере буркнул Бё, и Руи не мог не отметить, что счастлив слышать невежливый родной голос... Правда, как Мана добился согласия обладателя этого голоса взять-таки в руки телефон, оставалось невыясненной тайной, но сейчас журналисту было не до того. – Что надо? – без обиняков спросил эльф.
- Снять чары, – так же прямо ответил Руи, понимая: лишние прелюдии только рассердят Бё. – Заговоренный браслет не дает мне пройти мимо призраков. Пожалуйста, сними его.
- Мечтай, – грубо прервал лесной житель. – Я не оставлю тебя там без защиты.
- Тогда я через минут пять помру, – человек пожал плечами: что еще сказать?
В ответ эльф пробурчал нечто недовольное, но затем, глубоко вздохнув и экзотично выругавшись, брякнул:
- Поступай как знаешь, так и быть, попробую поколдовать через эту человечью фигню. Вытяни руку с браслетом, бестолочь, я начинаю.
Руи, молча подмигнув демонам, подчинился, но Аоя не надо было долго просить: хитрый хищник за секунду нарисовался рядом, больно схватив человека за плечо. А дальше началось волшебство.
Если совсем уж честно, сперва Руи сомневался, что чары смогут быть переданы по мобильной связи, но на деле оказалось иначе: расстояние совершенно не помешало Бё творить свою паутину над украшениями – сначала над одним браслетом, опоясывающим запястье друга, затем – над другим, впивающимся в хвост врага. Происходящее поистине завораживало: подобно тонкому дыму, золотистые эльфийские чары под заунывное бурчание воина вытекали из трубки, оплетали заговоренные талисманы и, словно вода, подтачивали застежки на них. Все это длилось недолго: не успел Руи отчаяться, как оба браслета разом расстегнулись и упали в траву. Дымный демон, отпустив человека, тут же вдохнул полной грудью и на глазах как будто бы расцвел, вновь обретая утраченную силу.
- Спасибо, Бё, – радостно поблагодарил товарища журналист, осторожно подбирая с земли свой оберег и пряча в карман.
- Да не за что, – отозвался тот, отдавая трубку Манабу, который уже спешил поинтересоваться результатами.
- Ну как?
- Все в порядке, – Руи покосился на Казуки, с диким восторгом повисшего на шее Аоя, который едва не повалился в траву от столь яростных проявлений братской любви. – Спасибо вам обоим, – и со вздохом отключился. Луна, на его счастье, только-только коснулась тонкой линии горизонта: за озером можно было увидеть ее, даже несмотря на полупрозрачное огненное кольцо. Значит, пара минут в запасе еще есть! Но следовало бы поторопиться: Призрачный Фудзи на глазах тускнел, становился бледнее, прозрачнее...
- Казуки-чан, убирай стенку – пора и нам исполнить свою часть договора, – тщетно пытаясь отцепить от себя присосавшегося младшего брата, проговорил Аой. – Казуки-чаан! – позвал, почесав шерстяное крыло родича, отчего тот замурчал, но глаза приоткрыл – расфокусированный взгляд выражал чуть ли не нирвану. – Вот-вот рассвет наступит, давай унесем отсель Руи, покуда нас светило не поджарило.
- Как скажешь, брат, – отозвался Казу, мгновенно оказываясь за левым плечом человека и подхватывая его под руку. Огненное кольцо, дрогнув, потухло по немому приказу. Аой пристроился с правой стороны. – Не дрейфь, – подмигнул огненный демон – и в следующую секунду пейзаж для Руи смазался, а в ушах устрашающе засвистел ветер.
Выше! Они летят! Они летят, черт возьми!!.. Луна прячется за горизонт, а солнце еще только готовится взойти. Призрачный Фудзи, сливающийся с реальным, остается далеко-далеко, писатель малодушно зажмуривается, ощущая приступ тошноты и думая, что сейчас помрет... Но тут его ноги вновь обретают почву. Открыв глаза, Руи с удивлением обнаружил себя стоящим на грунтовой дороге недалеко от старого дома. В окнах бывшей гостиной горел свет: видимо, Манабу, ухаживая за больным, сегодня так и не ложился.
Братья-демоны отпустили Руи и светло переглянулись. (Журналист сам придумал сей эпитет, на первый взгляд совершенно не подходящий темным созданиям).
- Спасибо, человек, – Аой сделал шаг и вежливо поклонился. – В благодарность за помощь мы дарим тебе свободу – поверь, лучшую из наград.
- Ты оказался честным, – Казуки по-дружески хлопнул Руи по плечу. – Если кого нужно будет урыть – обращайся, – и хитро подмигнул.
- Спасибо, – Руи поспешил поклониться, а Казу, буквально светящийся счастьем, не удержался и кольнул брата хвостом-пикой чуть ниже спины, от чего тот болезненно вскрикнул.
- Ты что творишь?! Смерти моей жаждешь?
- Это за копытце, – прищурился младший. – Не обижай впредь маленьких, – и отскочил на безопасное расстояние, угрожающе разминая крылья.
- Ах ты, мелкий засранец, – когти Аоя прорезали воздух. – Попадись мне только.
- И че будет? – Казу, вновь становясь дурашливым, явно напрашивался. Впрочем, он прекрасно знал, что эта мелкая буча радует старшего не меньше, чем его.
- Дома узнаешь, комок. Тебе, Зуки-чан, не скрыться от моей благодарности, – рассмеялся Аой, тут же оказываясь за спиной брата и напрыгивая, чего тот не ожидал, но поспешил отбрыкаться – в результате чего на глазах Руи развернулась мини-разборка, какую учиняют лишь самые близкие друг другу существа и исключительно мужского пола. Но первый луч солнца, пробившийся из-за горизонта, заставил братьев замереть и, переглянувшись, расправить перепончатые крылья.
- Бывай, человече! – на прощание крикнул Казу.
- Не поминай светом! – прибавил Аой – и демоны взвились в светлеющее небо, продолжая пихаться и что-то доказывать друг другу на темном наречии. Руи с улыбкой проводил их взглядом, искренне пожалев, что у него нет брата... А затем, вспомнив про Бё, поспешил к крыльцу.
 
JuliaSДата: Вторник, 06.08.2013, 10:57 | Сообщение # 29
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline
Дверь резко распахнулась: видно, услышав долгожданные шаги, Манабу не смог удержаться, чтобы не выбежать навстречу. Вид у полуэльфа был, мягко говоря, неважный: нечесаные длинные волосы торчали в разные стороны, под глазами залегли мешки, а бледное лицо, казалось, стало еще бледнее. «Он всю ночь не спал, – понял Руи. – Я, наверно, не лучше выгляжу».
- Господи, наконец-то! – выдохнул Манабу, забирая из рук писателя рюкзак с драгоценной травой. – Я уж грешным делом решил, что все, хана.
- Не на тех напали, – ответил Руи давней фразой Бё. – Мне помогли духи и демоны.
- Помогли? Демоны? – глаза Бу смешно округлились. – Не сочиняй!
- Я не сочиняю, – рассмеялся Руи, гладя подбежавшую Мару, тут же принявшуюся ластиться и тереться о ноги хозяина в знак приветствия. – Я даже их сфоткал, пока они не видели, правда, на кадрах почему-то ничего не осталось, – признался он в своем маленьком грешке.
- Без их ведома? Ну ты и засранец! – Мана всплеснул руками и жестом показал, что пора возвращаться в дом.
- Я журналист! – парировал Руи, переступая порог вслед за другом.
- По-моему, это схожие вещи, – усмехнулся врач. Направившись на кухню, он безотлагательно приступил к поиску подходящей кастрюли, чтобы приготовить, наконец, целебный отвар. В ответ Руи только неопределенно пожал плечами и тихо спросил:
- Как Бё?
- Плоховато, – вздохнул Манабу, не отвлекаясь от своего занятия. – Сейчас спит, наконец-то расслабился, а то все мучился, бедный: лихорадка без ножа режет, у людей не бывает такой. Сейчас сделаем лекарство и напоим его.
Журналист кивнул. Взяв на руки крутящуюся под ногами кошку, он прошел в бывшую гостиную, где, безвольно откинувшись на подушках, без чувств лежал больной эльф. Отпустив Мару, Руи присел у постели и, мысленно проклиная себя за внезапно нахлынувшую дрожь, ласково погладил товарища по спутанным русым волосам. Тот не отреагировал, только слегка нахмурился, но сложно сказать, от чего: родного прикосновения или нового приступа боли в разбитой пояснице. Сердце человека предательски сжалось.
- Здравствуй, друг, – тихо прошептал Руи. – Я принес для тебя лекарство.
- Вода с тростником греется, – объявил лекарь, заходя в комнату. – Должна закипеть.
- Манабу, – пробормотал писатель, вспомнив последний разговор с эльфом по беспроводной сети: уж слишком хотелось прояснить сию тайну, – как ты уговорил Бё взять в руки телефон?
- Маленький врачебный фокус, – загадочно улыбнулся полуэльф. – Не волнуйся, Руи-кун, я знаю, как следует убеждать несговорчивых пациентов, – в его глазах мелькнул дьявольский огонек, и журналист усмехнулся.
- А подробнее?
- Обещал в случае отказа клизму поставить, – пожал плечами сэнсэй. – И популярно объяснил, как это делается.
- Понятно, – с улыбкой вздохнул Руи, в красках представив уморительную реакцию «дикаря». «Небось, обматерил по-лесному», – подумалось писателю, но внезапно посерьезневший взгляд Манабу заставил его тут же отбросить желание шутить.
Быстро обойдя журналиста, доктор присел у постели больного и пощупал пульс на бледной худой руке. Наклонился, нахмурился.
- Опять... – прошипел врач, сплюнув нечто непечатное и прожигая хозяина дома ледяным, не сулящим ничего хорошего, взглядом. – Помоги мне, Руи: он не дышит.
- Что?.. – одними губами проговорил журналист, чувствуя, как сердце срывается, стремительно летит в пустоту. Старый предутренний кошмар за секунду пронесся в памяти дьявольским смерчем, а в голове пугающе прогремело страшное «поздно».
 
JuliaSДата: Четверг, 15.08.2013, 15:40 | Сообщение # 30
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline
Глава 9 Эльфийский рассвет

«Ни о чем не плачь – наших слез невелик вес,
Когда ты глаза откроешь, я все еще буду здесь.
Слава Богу, по нашим меркам все это займет миг,
Мы состаримся юными,
Мы и умрем детьми.
И, возможно, успеем в свою страну
к ужину».
(с) Рибике, «Время»


- Он снова не хочет дышать, – повторил Манабу, и его четкие, словно пропечатанные слова отбились у Руи в подсознании. – Нужно положить эльфа на пол.
Кратко кивнув, журналист помог доктору перенести слабое тело с дивана и мокрыми от волнения руками утроить на ровной поверхности. Все мысли в голове Руи спутались, смешались, больше всего на свете ему хотелось сейчас смалодушничать, свалиться в обморок – только бы не видеть, как смерть забирает лесного товарища... Действия же молодого врача были предельно точны – и в глазах писателя милый Манабу мгновенно повзрослел лет на двадцать.
- Его уже... – прошептал Руи, но доктор буквально прочел невысказанный вопрос, бросив безапелляционное:
- Один раз «накрывало». Еле откачал.
Внутри у Руи похолодело. Правда, обмозговать весь тот водоворот мыслей, что тут же возник перед его взором, писатель не успел: потревоженный Бё сделал судорожный вдох и, вздрогнув всем телом, приоткрыл мутные очи.
- Страж журналов... живой... – в хриплом голосе проскользнула знакомая ехидная нотка.
- Бё-чан! – не веря своим глазам, Руи бросился обнимать несчастного друга, позабыв о плачевном состоянии последнего.
- Руи-кун... Блин, – только и смог выдавить эльф, прежде чем его тщедушное тело зажали тиски родных татуированных рук.
- Бё-чан! Мой Бё-чан!.. – в беспамятстве повторял парень, глотая обжигающие слезы и беспорядочно гладя товарища по спине, голове и шее, стараясь заглушить всю ту боль, весь тот страх и отчаяние, что минуту назад выбили почву из-под ног. – Ты жив, ты жив, ты жив!
- Пусти, – просипел воин, безуспешно пытаясь разжать тугие объятия. – Задохнусь же...
- Хватит, Руи, – Манабу попытался одернуть друга.
Как бы ни были сильны эмоции, похоже, тот все-таки расслышал обращенные к нему слова, поскольку немедленно покраснел и отпустил эльфа, проронив тихое:
- Прости.
- Идиот, – эльф попытался улыбнуться и потереться головой о руку товарища, но доктор хмуро обхватил пальцами хрупкое запястье.
- Не крутись, Бё, дай пульс прощупать.
- Брось, – воин вырвал тонкую конечность. – Оставь, светило. Руи, – серые глаза одарили журналиста странным взглядом из-под полуприкрытых век, и человека едва не поглотила пелена внезапно подступившего ужаса: Бё ни разу не смотрел на него так. Ни разу... – Руи, – негромко повторил эльф, слабая улыбка тронула бескровные губы, – хвала небесам, давшим нам попрощаться. Спасибо за все, человек. Теперь я вновь верю, что в мире людей есть место честности... Прости меня. Прощай...
- Нет! Бё-кун, нет! – журналист ошарашено схватил за плечи тяжело дышащего товарища, принялся трясти, чтобы привести в чувство. Все вокруг менялось слишком, слишком быстро. – Я не дам тебе уйти, пожалуйста... не умирай!
- Дурак, – тяжелая ладонь опустилась на затылок Руи, неловко закопавшись в копну неестественно светлых волос, – ты же помнишь: я зверь... – в хриплом поломанном голосе предательски примешалась родная насмешка. – Зверь не может умереть, Руи, только подохнуть, – сухие губы изобразили подобие ухмылки – и сознание оставило воина.
А еле живой от страха Руи подхватил мгновенно потяжелевшее тело и в исступлении прижал к себе. «Нет. Нет», – шептал он, непонимающе глядя в пустоту, пока боль и отчаяние неотступно захватывали все его существо: стремительно, безвозвратно. Казалось, над головой сомкнулись темные воды, а Смерть незримым призраком застыла за спиной безвольного эльфа, протягивая когтистые загребущие лапы к его полупрозрачной шее, сквозь бледную кожу которой отчетливо виднелись сухожилия, вены, хрупкие позвонки... Старуха беззвучно ржет, потешаясь над ними. Все. Теперь уже точно все...
- НЕТ!! – крик все-таки вырвался из груди писателя, желающего заслонить собой своего славного Бё. Безнадежно больного. Уже мертвого...

- ...Да отпусти ж, мать твою!! – гневное шипение показалось Руи до ужаса знакомым. Разлепив веки, журналист с каким-то заторможенным удивлением заметил, что оно принадлежало доктору, упорно пытающемуся разжать его руки, сжимавшие бесчувственное тело воина. В зеленых глазах Акиямы плескался гнев. – Пусти, псих!
- Мана-кун? – Руи непонимающе сморгнул, но подчинился, благодаря чему гневная речь врача прервалась. Дрожа от пережитого шока, писатель ошарашено наблюдал, как сэнсэй по-хозяйски укладывает на пол мертвого Бё и устраивается, чтобы, судя по всему, делать ему искусственное дыхание. Ага, реанимировать. Ага.
- Он же... – чуть живой журналист плохо понимал, что сейчас происходит: в голове творился такой хаос, что проще было бы вообще вырубиться и остаться лежать посреди комнаты. Молодой доктор же его не слушал, как ни в чем не бывало проводя необходимые манипуляции, то касаясь губ эльфа, то роняя некие непечатные ругательства, комментирующие свою неудачливость, но не сдавался, продолжая откачивать необычного пациента, а Руи смотрел и не верил, не верил и смотрел... Разве еще не конец? Разве можно?..
Вдруг Бё резко вздрогнул и с силой втянул воздух. Манабу просиял, точно рождественская елка, припомнив, кажется, несовместимых богов нескольких мировых религий, а Руи, моргнув, понял, что слезы промочили его лицо насквозь. Длинные ресницы воина дернулись, и эльф наконец открыл глаза, одаривая своего спасителя разочарованным взглядом.
- Полукровка, блин... Уже и подохнуть спокойно не дает.
- Молчи, – с улыбкой скомандовал доктор. – Руи-кун, помоги уложить Бё обратно. Нужно поскорей приготовить отвар: еще одного спектакля его сердце точно не вынесет.
Покачиваясь, но делая вид, будто бы все в порядке, журналист кратко кивнул и, придерживая воина, как самую хрупкую ценность, устроил на постели. На кухне как раз подоспел и отвар, оставалось лишь процедить его да немного остудить, чем ребята незамедлительно и занялись. А затем, принеся пациенту целую кружку ароматного напитка, мысленно помолились, чтобы главное дело прошло без запинок.
Обхватив ладонями дымящуюся пузатую посуду, Бё по традиции принюхался и, видимо, не обнаружив отталкивающих запахов, сделал маленький осторожный глоток... Чтобы тут же скривиться, экзотично выругавшись.
- Чертово пойло, – с недовольством откомментировал он. – Вкус дерьма.
- Сам ты вкус дерьма! – возмущенный Манабу едва удержался, чтобы не врезать пациенту затрещину. – А ну пей, живо!
Под хмурыми взглядами, не сулящими ничего хорошего, Бё выговорил чуть слышную эльфийскую тираду, а затем, прибавив «чтоб вам всем пусто было», все же допил содержимое кружки до конца. Но, похоже, признавать поражение было не в правилах воина, так что возвращение опустевшей емкости в руки Руи было украшено красноречивым:
- Фу.
- Все для тебя, – выдохнул журналист, подмигивая довольному доктору.
- Чтоб я еще раз, – подытожил Бё, устраиваясь на постели. Но внезапно в нем как будто что-то изменилось: дерзкий эльф потупился, обмяк и, прошептав тихое «спасибо», почти промурлыкал: – Спать хочу.
- Спи-спи, – Мана мягко подоткнул ему одеяло и жестом попросил Руи оставить больного в покое. Стараясь ступать как можно тише, ребята покинули бывшую гостиную, заметив, что спустя буквально считанные минуты Бё уже мирно посапывал – почти незаметно, как все эльфы.
- Заметил, какой он тут же послушный сделался, прямо как после фруктов? – прищурился доктор, прикрывая кухонную дверь за спиной Руи. – Сразу умолк, уснул. Так вещества в отваре действуют: держу пари, это вновь гормоны, вырабатывающиеся в его организме под воздействием сахаров!
- Ну да, похоже, – журналист пожал плечами и, усевшись за стол, устало потер глаза: стресс делал свое черное дело, вызывая чудовищную сонливость. Руи бы с удовольствием сейчас последовал примеру Бё, свернувшись калачиком хотя бы тут, прямо на полу кухни, но страх проспать роковую новость не давал ему поддаться слабости.
- Только бы трава подействовала, – Мана озадаченно покачал головой. – Третий раз, боюсь, я не смогу заставить его дышать. И ладно бы только удушье: температура, зараза, ломит... Пришлось вколоть эльфу тройчатку, слегка сбить.
- Как он пережил это? – зная характер Бё, не смог не осведомиться писатель.
- Достойно. Заметно, что воин. Для первого раза почти не орал. Жаль, человеческие лекарства ему почти не помогают.
- Манабу, – волнение, застывшее в твердом взгляде молодого врача, не могло не передаться Руи, заставляя произнести самые нужные слова, – спасибо тебе, если б не ты...
- Не благодари, – решительно отрезал сэнсэй, жестом останавливая как речи, так и мысли товарища, – это моя работа, мой долг, в конце концов. И не таких откачивал, Руи-кун, так что если б не справился, имел бы право самому себе разнести череп, – последнюю фразу он почти прорычал: эмоции, переполнявшие его горящее за других сердце, требовали выхода, и сей выход был найден в кармане пиджака в виде стильной зажигалки да початой пачки Lucky Strike. – Позволишь?
Руи лишь понимающе кивнул, и тишину кухни нарушил привычный щелчок. В воздухе растекся пряный белесый дым. Журналисту тоже хотелось курить, но он знал: все еще дрожащие пальцы не дадут провести ритуал достойно. Посему, облокотившись на столешницу, Руи спрятал ладони от сторонних глаз.
- Знаешь, на первой практике меня определили в группу одного опытного врача, который всегда смеялся над моим неадекватным стремлением помочь каждому, даже самому безнадежному пациенту, – Мана сделал затяжку и, выдохнув, убрал со лба спутанную прядь. – Он говорил: ты не Бог, Акияма-кун, не тебе переть против судьбы... А я срать хотел на эту судьбу, – на зеленых глазах навернулись горячие слезы. – У него во время операции парень умер, ровесник мой, он за него фактически не боролся: байкер, виновник аварии, сложные травмы, сирота... Сам понимаешь. Я тогда поклялся, что не повторю пути человека, каким-то нелепым образом взвалившего на себя долг врача. Чего бы мне это ни стоило, – потушив недокуренную сигарету в стоявшей на столе пепельнице, Манабу поставил точку в своей внеплановой исповеди. А Руи не знал, что и сказать – только вспомнил бешеные глаза молодого доктора, пытающегося вырвать у него из рук бездыханного эльфа, чтобы даже под сверлящим взором Смерти спасти его.
Где-то на самом краю сознания к бескрайней благодарности и уважению к сэнсэю зачем-то заворочилась непонятно откуда взявшаяся ревность и неприятное понимание: Руи не хотелось вспоминать, как губы Манабу касались полноватых губ Бё, вдыхая воздух... Пусть это было всего лишь необходимой процедурой для того, чтобы спасти жизнь, пусть в сим не таилось ни капли эротики или, Боже упаси, пошлости! Журналисту просто не нравился сам факт, что кто-то другой – пусть и врач – касается губ эльфа. «Моего эльфа», – невольно подумалось Руи, но, смутившись своей догадке, он поспешил отогнать подальше несуразные мысли.
- Ладно, давай о хорошем, – бодрый тон Манабу как будто переключил канал в сознании писателя. – Говоришь, тебе демоны помогали? И какие-то духи? – доктор хитро прищурился, ожидая, похоже, интереснейшего рассказа.
- Ну да, было дело, – смущенно улыбнулся журналист, задумчиво потрогав выгравированный узор на пепельнице. – Только ничего не говори Бё: мне пришлось наврать ему, чтобы с Горы спуститься. Если он узнает, что я снюхался с рогатыми, помилования не будет, – красноречивый жест, перерезающий шею, заставил Манабу рассмеяться и поклясться, что секрет Руи умрет вместе с ним.
Все время, покуда журналист в красках описывал события минувшей ночи, доктор от удивления лишь презабавно хлопал ресницами, иногда вставляя комментарии вроде «вот блин!», «да ладно?» и «ошизеть». Наконец, закончив повествование и мысленно отметив, что местами он все же не удержался, чтобы по-журналистски не приукрасить историю, Руи с ухмылкой взглянул на сраженного слушателя.
- Это... поразительно, – выдохнул тот. – Будет теперь о чем в диссертации написать.
- А мне – в рассказах, – легко рассмеялся Руи. – И в статьях: я просто обязан поведать людям о благородстве демонов.
- Хорошая идея, – поддержал Манабу и, бросив беглый взгляд на настенные круглые часы, решительно взялся за ручку двери, слегка нажимая на нее. – Пойдем посмотрим, как поживает наш больной. Если он не спит, конечно.
- Думаю, не спит, – почему-то озвучил пришедшую мысль писатель и, заметив тень удивления на лице Бу, поспешил пояснить: – Бё – эльф, и хотя бы поэтому гораздо сильней нас, людей.
Доктор согласился.
 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » PG (Parental Guidance), G (General) » Spero meliora (PG-13 - Rui/Byo и др. [SCREW, the GazettE, Kiryu])
Страница 2 из 3«123»
Поиск:

Хостинг от uCoz