[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 3123»
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » PG (Parental Guidance), G (General) » Spero meliora (PG-13 - Rui/Byo и др. [SCREW, the GazettE, Kiryu])
Spero meliora
JuliaSДата: Вторник, 06.08.2013, 10:35 | Сообщение # 1
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline

Название: Spero meliora

Автор: JuliaS
Контактная информация: JuliaS_87@mail.ru , vk

Фэндом: SCREW, the GazettE, Kiryu
Персонажи: Rui/Byo, Manabu, Jin, Yuto, Kazuki, Aoi, Junji/Mahiro, Kai, упоминаются Ruki и Mao (Sadie).
Рейтинг: PG-13
Жанр: драма, романтика, фэнтези, мистика, экшн, повседневность, юмор
Предупреждения: AU, OOC
Размер: макси
Статус: закончен

Описание:
«Он вернулся в этот дом, думая, что все закончилось. На самом же деле все только начиналось...»

Посвящение:
Дорогим и родным SCREW. С семилетием.

Благодарность:
Li Ren - талантливому автору фэнтези-рассказов за мудрые советы. smile141

Публикация на других ресурсах:
Только с разрешения автора.

Примечание автора:
Все права принадлежат законным обладателям. Сюжет, расы и образы являются плодами воображения автора, а сама «эпопея» – исключительно некоммерческим проектом. Претензии принимаются в письменном виде по будням с девяти до семнадцати в эльфийском офисе автора.

Это мое первое фэнтези, прошу прощения за возможные огрехи. smile1 Добро пожаловать в сей странный мир.
 
JuliaSДата: Вторник, 06.08.2013, 10:37 | Сообщение # 2
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline
пролог


«Время учиться жить по-другому наступает, когда мы его не ждем».
(с) Ксения Желудова, «Выдох»


Ночь была тихая, темная, безлунная, невесомая шаль облаков скрывала землю от любопытных звезд, ветер мирно подремывал в ветвях, лишь изредка беспокоя молодую листву. Лес спал, и только время не прекращало свой бесконечный бег, превращая сегодня во вчера, незаметно прядя пеструю нить одной общей истории.
Легкие шаги одинокого путника наносили на хрупкой поверхности тишины едва различимые трещинки, но тому, кого по старой дружбе скрывала тьма, хватило бы и легкого шороха, чтоб примчаться сюда на зов крови – жажда поистине великая вещь. Нередко она заглушает даже голос рассудка, особенно если ты жутко голоден.
Желтые глаза хитро прищурились, в блестящем зрачке мелькнул дикий огонек. Охотник занервничал: пьянящая близость жертвы заставляла кровь в жилах бежать быстрее, дурманила голову, сводила с ума... Нет-нет, не сейчас: как бы ни были редки такие чудные встречи, это совсем не повод терять контроль. Мощно впившись в толстую ветку дерева, хищник напрягся и весь превратился в слух: вот-вот, еще чуть-чуть, уже скоро... Из-под острого коготка некстати отламывается кусочек древесины – охотник мысленно проклинает свою несдержанность, но тут же забывает про мелкую оплошность: заросли на поляне приходят в движение.
Раз, два, три... трава раскачивается... четыре... пять... уже ясно, что это не проделки ветра... шесть... семь... ближе, ближе... восемь... девять. Стоп. Глазам следящего предстает тот, кого он так долго и трепетно ждал – ничего не подозревающая желанная жертва. Светлые волосы отбивают случайно вырвавшийся из туч звездный блик, на сетчатке охотника отпечатываются яркие черты волевого лица, серо-стальные глаза, бледная кожа. Да, это именно он. Слуга тьмы облизывается. А мгновение спустя уже слышит призывный свист воздуха, врезающегося в лицо – одна секунда на падение и смертоносный удар когтистой лапой.
Поцарапав розоватую шею, острозаточенные роговые пластинки разрезали пустоту: для того, чтобы почуять опасность и уклониться, несостоявшейся жертве потребовалось полсекунды. Момент был упущен. Жизнь спасена.
Приземлившись, ночной охотник издал недовольный рык и обернулся, столкнувшись с прожигающим взглядом ясных ледяных глаз. Житель леса, мгновенно отреагировавший на нападение, выхватил короткий односторонний меч и, одними губами проговаривая заклинания, немигающе следил за хищником, готовясь чуть что ринуться в атаку. Выругавшись на темном наречии, охотник нетерпеливо постучал по земле сильным хвостом – наконечник-пика сковырнул несколько земляных хлопьев. Заметив прозрачное сияния, обволакивающее оппонента, он помянул еще несколько легендарных сородичей и пару раз прищелкнул пальцами. Вокруг перепончатых крыльев, окружая копытца, путаясь в черных прядях волос и цепляясь за рожки, заструился неизвестно откуда взявшийся темный дым, напоминающий растекшиеся тени. Русоволосый мужчина сделал шаг назад, продолжая плести магическую броню и разминать руку, сжимавшую меч. Слуга тьмы фыркнул, мысленно обозвав холодное оружие дешевой зубочисткой.
- Пошел вон, – натянутая фраза прорезала тишину ночного леса. Голос незнакомца, низкий и глуховатый, звучал угрожающе мрачно. Однако вместо того, чтобы благоразумно скрыться в ветвях, хищник злобно оскалился, обнажая белые клыки, и перехватил курящийся дым, материализуя крепкую рукоять длинного кнута. Щелчок – витиеватые струйки падают к ногам, впитываясь в землю. Воздух вздрагивает, лес замирает.
- Повелитель Теней, – сквозь зубы процедила бывшая жертва. – Надо же, какая встреча. А я-то думал, такие красавцы лишь в мифах остались, - глаза парня ехидно прищурились, и в тот же миг темная сеть дрогнула, а неизвестно откуда взявшийся ветер развеял следы вражеского дыма. Несколько пепельных струек, словно сопротивляясь, потянулись к мужчине, но были немедленно перерублены воздушными потоками. Светлые прядки, обрамляющие красивое лицо, беспорядочно разбросались по плечам, ветер послушной кошкой улегся у ног своего хозяина.
- Воин Ветра, – прорычал слуга тьмы. – Неплохо-неплохо... – криво усмехнулся, отбрасывая со лба волосы цвета воронова крыла, в которых мелькнула серебристая прядь. – Что ж, на ужин сойдет, – и резко ринулся на жертву, разбрасывая кольца едкого дыма.
Правда, реакции противника можно было позавидовать: разорвав завесу, блестящее лезвие меча сошлось с рукоятью хлыста, а стремительный вихрь разметал ошметки враждебных теней. Битва все-таки завязалась. Спавший лес содрогнулся от шума и вспыхнувших огней, птицы, отдыхавшие в ветвях от дневных забот, испуганно разлетелись кто куда. На маленьком пятачке дикой поляны яростно бушевали ветер и дым, ночь оглушали резкие звуки ударов и ругательства на полярных языках.
Уклонившись от порыва, слуга тьмы, взмахнув мощными крыльями, поднялся в воздух и, сделав небольшой круг над полем боя, сбросил на противника пелену едкого тумана, разъедающего глаза. Закашлявшись, лесной житель ненадолго потерял координацию и был вознагражден сильным ударом по ногам, от которого покатился по мокрой траве. Правда, схватить жертву за шею нападавшему не удалось: сильный ветер преградил путь кнуту, и, воспользовавшись моментом, парень вскочил на ноги, нанося рубящий удар. Противник отскочил и, используя темную магию, швырнул пару дымовых бомб, но их ударные волны были во время погашены порывами ветра.
- Иди своей дорогой – никого не трогай, – посоветовал воин воздушной стихии, угрожающе поднимая меч. Но в ответ хищник лишь злобно ухмыльнулся и, разбросав вокруг себя ворох дымных колец, дабы отвлечь внимание, совершил резкий выпад – кнут немедленно закрутился вокруг шеи жертвы. Пальцы впились в широкую удавку, но тщетно: от каждого движения петля затягивалась лишь сильнее. Ночной охотник криво оскалился, поудобнее перехватив кнут: наконец-то ему удалось поймать этого упрямца. Похоже, битва оказалась слишком короткой – даже жаль, право слово... Но, желая совершить коронное удушение, коим он привычно прекращал жизнь своим жертвам, хищник подпустил неприятеля слишком близко.
Самоуверенный слуга тьмы явно недооценил врага: собрав остатки сил, лесной житель покрепче сжал рукоять меча и резким движением перерубил путы, брезгливо отбросив ошметки с пострадавшей шеи. От такой бесцеремонности охотник взвыл и, вернув оружию прежнюю длину, с размаху рассек наглецу предплечье. Светлый рукав тут же окрасила багряная кровь, инстинктивно схватившись за раненую конечность, парень грязно выругался и устремил на противника прожигающий взгляд. В светло-стальных глазах плескалась жажда убийства...
- Ну все, исчадие Ада, – прошипел лесной житель, – ты меня разозлил.
Дальнейшие слова были произнесены грудным пугающим голосом, заставившим охотника застыть в ожидании, даже не предполагая, что задумала бывшая жертва. С каждым произнесенным слогом над светлой головой сплетались золотистые нити, скручиваясь, утолщаясь, грубея... Усмехнувшись, парень резво перехватил их, оборачивая вокруг левой ладони, – и в следующую секунду в его руке уже извивался магический длинный хлыст. Лесной житель с вызовом глянул на оппонента, но вдруг вздрогнул, роняя меч, ибо рукоять мгновенно нагрелась.
- О, что я вижу?! – едва ли не пропел хищник. – Земное оружие не желает подчиняться ветреному выродку? – прищурившись, швырнул в визави пару дымных шаров. – Кого-то не учили не брать чужого?!
- Черт, - сплюнул мужчина, отбрасывая бесполезную железку и разбивая сгустки темной магии сияющим хлыстом.
- Ты что, вор? – расхохотался охотник, ловко уходя от ударов противника.
- Сам ты вор, – огрызнулся тот, разойдясь уже не на шутку: осколки светлой магии разносились по поляне, пугая прятавшихся животных и несколько раз опаливая короткую шерсть на вражеских крыльях. Очередной взмах золотистого хлыста, ворох искр, налетающие порывы озверевшего ветра – и соперники меняются ролями. Теперь темному приходится уворачиваться, а светлый теснит его прямо к обрыву, не давая ни шанса сбежать или прервать битву. Лесной житель двигается с молниеносной скоростью, со стороны порой кажется, что он танцует, вот только его партнер в этом смертельном танце в итоге должен погибнуть... Совсем скоро хищник с ужасом почувствовал, что начинает уставать, а удача явно на стороне несостоявшейся жертвы. Поддавшись внутренней панике, слуга тьмы упустил решающую секунду, а вместе с ней – верный кнут. И, издав дикий вопль, лесной житель ловко затянул магический хлыст на шее охотника, заставив того сдавленно зашипеть.
- Не нравится? – издевательски усмехнулся мужчина, подходя ближе и еще сильней натягивая оружие. – Я предупреждал, безмозглая тварь: отвали по-хорошему, - прорычал он сквозь зубы, начиная наматывать хлыст на свободную руку. – Что теперь? – нагловато прищурился, задумчиво наклонив голову. – Сделать ездовым? – хищник рванулся, но нити больно вонзились в тело. – Нет, не выйдет из тебя нормальной скотинки, придется убить, – подвел итог сероглазый воин.
Проклиная врага последними словами, слуга тьмы собрал остатки сил: ну уж нет, гордость не позволит ему пасть от рук собственной добычи! Да и, черт возьми, что может быть обиднее, чем погибнуть так же, как ты убиваешь других?!.. Призвав на помощь древние заклинания, он высвободил когтистую лапу, чтобы мгновением позже разорвать вражеские путы. В противника устремились дымовые бомбы, но тот, ловко нагнувшись, избежал столкновения и, прыжком оказавшись рядом, с криком «Сдохни!!» надел на хвост врагу один из своих многочисленных браслетов. От раздирающей боли хищник взвыл и, развернувшись, яростно врезал сопернику по спине.
Что было дальше, лесной житель не запомнил: сознание покинуло его в момент рокового удара, вбившего в хрупкое тело предельную дозу магии. На ногах парень не устоял, отпустив хлыст и рухнув как подкошенный, скатился по крутому склону, завершив свой недолгий путь в глубоком овраге. Все стихло. Какое-то время на поле брани лишь кружила поднятая пыль.
Отряхнувшись, слуга тьмы облегченно вздохнул, не забывая поблагодарить Луну за удачное разрешение столь опасной охоты. Осторожно перелетев к оврагу, он внимательно оглядел неестественно изломанное тело. Принюхался. Помрачнел. Вот же незадача: эта дрянь еще дышит! Почему она не сломала шею? Почему этих ненавистных созданий так любит божество удачи?! Когтистая лапа уже взметнулась над бледной шеей, кода хищник внезапно замер, оглядываясь и втягивая воздух. Вокруг ощутимо светлело...
«Чертов рассвет», – выругался ночной охотник, понимая, что поужинать сегодня ему так и не удастся. Недолго поразмыслив, он решительно забросал жертву прошлогодними листьями и обвязал вокруг ветки незаметную ленточку дыма – специальную метку.
- Закопался я с тобой, – недовольно проворчал хищник. – Надеюсь, сам подохнешь: не хочется портить новые когти о твою грязную шею. Что ж, до вечера, Воин Ветра. Бывший Воин Ветра, – усмехнулся, сделав акцент на обидном слове, и, расправив перепончатые крылья, взмыл в небо, закружив жухлую листву.
Больше тишину не тревожили. По лесу поползли тонкие лучи поднимающегося за деревьями солнца, заставляя тьму сдать позиции, уступить место новому дню. И совсем скоро ничто не напоминало о ночной битве. Разве только короткий меч, поблескивавший в траве? Но кто его найдет в этой чаще?..
А где-то за лесом, за оврагами и горами, за дорогами и речками, очень, очень далеко просыпались большие города. Ни о чем не зная, ни о чем не догадываясь... У них хватало своих забот.
 
JuliaSДата: Вторник, 06.08.2013, 10:38 | Сообщение # 3
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline
Глава 1 Лесной найденыш


Старая дверь громко скрипнула, и в воздухе закружила туча потревоженной пыли. Чихнув, светловолосый молодой человек перешагнул порог сумрачного дома, отныне всецело принадлежащего ему, и невольно поежился: когда-то родное, а теперь безнадежно опустевшее место действовало угнетающе. В памяти стремительно пронеслись светлые картинки из далекого детства: как родители привозили его сюда и как уже позже он жил здесь с любимой тетей, гулял по лесу, слушал голоса птиц и, сидя на чердаке среди старых вещей, внимал песням дождя, выстукивавшего по крыше замысловатый ритмический рисунок. Тогда в доме было тепло и уютно, пахло пирогами и прочими вкусностями, а тоска никогда не навещала его жителей. Теперь же здесь пусто, никто не ждет у калитки, некому заварить ароматный травяной чай, спросить как дела в столице и повздыхать, что ты опять похудел, хотя весы упрямо твердят обратное... Родное гнездо встретило тишиной – и от этой давящей тишины молодому человеку искренне хотелось расплакаться, но слезы закончились еще на похоронах. Все однажды заканчивается.
На полу, возле самого порога одиноко лежал темари – кто-то из тех, кто покидал комнату последним, случайно сбросил его из корзинки на низкой тумбочке. А может, это был ветер – единственный гость внезапно опустевшего дома...
Миниатюрная пятнистая кошка на руках у парня заворочалась, отвлекая хозяина от печальных мыслей; вздрогнув, он присел на корточки и отпустил животное. Сказать по правде, мужчина был уверен, что любимица начнет осторожничать, но на деле оказалось иначе: принюхавшись, кошка по-свойски осмотрелась и, подойдя к темари, игриво напрыгнула на него. Повалившись на спину, с азартом несколько раз подбила добычу лапами, но, взглянув на хозяина и, видно, смутившись своей дурашливости, грациозно оставила мяч в покое, приступив к изучению новой территории. «Шар – идеальная форма, кошка – идеальное существо, – улыбнулся парень. – Что ж, все не так уж и плохо», – он прекрасно знал, что если Мару спокойна, значит, и ему не о чем беспокоиться. Разве только об уборке, но этим он собирался заняться не сегодня.
Вздохнув, Руи (а именно так звали молодого писателя, получившего в наследство сей старый дом) занес в помещение свой немногочисленный багаж и подобрал вышитый шар. Воспоминания на манер клубков шерсти размотали еще пару витков, бередящих душу. Бережно поцеловав пыльный шарик, Руи уложил его в корзинку к разноцветным собратьям и, пройдясь по комнате, уселся на низкий диван, устало закрыв глаза и закопавшись ладонями в копну мелированных волос. Вот и все. Финиш. Отвоевали. Прошлая привычная жизнь подошла к концу, и от этого на сердце стало совсем не весело. Внезапно о ноги потерлось нечто мягкое, отвлекая от тяжких дум. Слабо улыбнувшись, Руи наклонился погладить мурчащее создание.
- Вот мы и остались совсем одни, – грустно проронил он, почесывая любимицу за ушком. Кошка по-дружески ткнулась в его расписанную татуировками ладонь, точно стараясь поддержать хозяина, которому еще ни разу за все его короткие двадцать восемь не было так одиноко.

Хотя жизнь никогда не баловала скромного парня, рано повзрослевшего и переставшего верить в сказки. У тихого, доброго мальчика почти не было друзей, не по годам разумный Руи привык рассчитывать только на себя и рассказывать придуманные истории не другим ребятам, а плюшевым игрушкам. А когда малышу было пять лет, его родители погибли в аварии: в их машину въехал пьяный лихач, разломав жизнь Руи на «до» и «после».
«До» были мирные дни, проводимые в Токио, и, конечно, самые веселые поездки за город в гости к любимой тете. Их семья с незапамятных времен владела старым домом возле густого леса: построенный в традиционном стиле, за время существования родное гнездо несколько раз меняло интерьер, повинуясь полярным мнениям своих владельцев и в конце концов обзаведясь благами цивилизации в виде современной ванны и необходимой бытовой техники. В результате множества переделок, сегодня дом представлял собой плохой гибрид востока и запада, но для сердца Руи оставался любимым и дорогим. Соседей здесь почти не было, со столицей крошечный поселок связывала железнодорожная ветка. Можно ехать и по шоссе, но оно сильно петляло, заставляя тратить лишнее топливо, поэтому немногочисленное население предпочитало пользоваться услугами редких электричек. Но, несмотря на не самое удачное расположение, природа этого места не могла не покорять души уставших горожан. Горный лес у самого порога, нехоженые тропы, родники с чистейшей водой, прозрачный воздух, тишина... Что может быть лучше?
В этом доме возмужало не одно поколение, мать Руи и ее младшая сестра тоже выросли здесь, а когда их родители состарились и умерли, девушки остались единственными владелицами родового гнезда. Вскоре старшая встретила хорошего человека и, обзаведясь семьей, переехала в столицу, где через год у счастливых молодоженов родился маленький Руи, а младшая не захотела бросать дом, работая продавцом в поселковом магазине и ведя хозяйство. Замуж она так и не вышла, зато всерьез увлеклась траволечением и даже получила призвание среди местных жителей как самый надежный лекарь.
Когда случилась трагедия, тетя, души не чаявшая в племяннике, усыновила его и забрала к себе. Только ее стараниями ребенок пришел в себя и снова смог улыбаться, только здесь, далеко от города, в его сердце вновь поселилась надежда. Мальчик обожал тетю, считая ее второй мамой и не уставая благодарить за то, что его жизнь «после» прошла именно тут – возле леса, наедине с природой, в мире и тишине.
Чтобы Руи ни в чем не нуждался, городскую квартиру родителей мальчика тетя сначала сдавала, а потом продала. Переезжать в Токио женщина не хотела: бросать родной дом было выше ее душевных сил, да и хорошая экология шла на пользу маленькому Руичке, страдающему хроническим пиелонефритом. Каждый день тетя ездила с малышом в соседний поселок, где находилась школа, отвозя и привозя ребенка; нередко они выбирались и в город, но Руи-чан всегда предпочитал прогулки в лесу парку развлечений, а ягодные чаи – сахарной вате.
Счастливое время всегда проходит незаметно: скоро мальчик вырос, превратившись в хотя и малообщительного, но не по годам рассудительного юношу, и, в старшей школе увлекшись журналистикой, через несколько лет блестяще окончил престижный столичный вуз. Еще обучаясь на третьем курсе, парень принялся сочинять новеллы, вскоре ими заинтересовался главный редактор одной из газет, где время от времени печатались будущие журналисты, в том числе и Руи. Несколько рассказов было опубликовано, работы начинающего автора получили неплохие отзывы критиков, так что по окончанию учебы главред с радостью взял молодое дарование к себе в штат в качестве корреспондента и помог парню открыть в себе талант писателя. Работа в газете требовала постоянных разъездов, поэтому Руи перебрался в Токио, где снимал комнату, но каждые выходные сбегал из города к тете, а она смеялась и говорила, что такими темпами ее хороший мальчик никогда не женится. Правда, обзаводиться семьей молодой человек пока не собирался, в его планах зрело желание стать известным писателем, поэтому все свободное время он отдавал книгам. А недавно по пути с работы наткнулся на брошенного пищащего котенка и, пожалев малютку, приютил его. Котенок вырос в замечательную кошечку, пришедшуюся по душе не только самому Руи, но и тете. Женщина, впервые увидев Мару, в шутку заметила, что Руи нашел невесту, впрочем, сам парень считал себя скорее верным слугой Вдохновения, чему скоро нашлось подтверждение: молодой автор опубликовал свой первый роман. Книга не принесла славы и денег, но подарила парню популярность в литературных кругах и уверенность в собственных силах. Теперь Руи твердо решил посвятить себя творчеству.
Правда, отойти от журналистики он пока не мог: по весне тетя тяжело заболела и уже не могла работать, поэтому, чтобы поддерживать родственницу и содержать дом, молодому человеку был необходим постоянный доход. А за творчество, увы, деньги платят нерегулярно... Тяжелая мысль о том, чтобы продать дом и перебраться в столицу, не раз посещала Руи, но осуществить ее он так и не успел: летом тетя умерла, оставив племянника последним владельцем старого «имения». Потеря единственного родного человека тяжело ударила по Руи, разломав его прежнюю счастливую жизнь. Понимая, что теперь ему не о ком заботиться, кроме любимой кошки, парень ушел из газеты и переехал за город, чтобы работать здесь, в тишине и глуши, над своими книгами, лишь иногда выезжая к редактору в ненавистный шумный Токио. Он вернулся в этот дом, думая, что все закончилось. На самом же деле все только начиналось...
 
JuliaSДата: Вторник, 06.08.2013, 10:38 | Сообщение # 4
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline
Нагнувшись, Руи осторожно взял кошку на руки и, усадив себе на колени, бережно погладил по шелковистой шерстке. Мерное урчание действовало успокаивающе, и мужчина, вздохнув, подумал о том, что жизнь, впрочем, продолжается.
- Ладно, давай будем надеяться на лучшее, - мирно озвучил он свой главный принцип, спасающий ото всех неудач, даже когда становится совсем тяжело, совсем больно, совсем тоскливо. – Пойдем, Мару-сан, приготовим что-нибудь на ужин из того, что мы привезли. Завтра нужно будет отправиться на разведку – проверить местные магазины на предмет наличия продуктов, дабы не чесать в город ради каждой бутылки пива, - недолго подумал, глядя на муркающую любимицу, в шутку прихватившую его зубами за палец: небольно, но достаточно, чтобы он вспомнил о ее пищевых пристрастиях. – Или банки паштета.
И, отпустив кошку, молодой человек покинул комнату, а Мару неотступно последовала за ним: не оставлять же кухню на мужчину. Мало ли что он может натворить там без ее чуткого женского руководства.

В тиши и глуши время шло быстро. Постепенно Руи навел в доме порядок, избавившись от старья и прикупив кое-что новое, переставил поудобней немногочисленную мебель, обустроив в спальне тети кабинет: здесь было так тепло и уютно, здесь тетя занималась рукоделием, так что лучшего места для творчества просто не отыщешь. Мару-сан облюбовала гостиную – самую светлую комнату в «имении», а также чердак – там кошка с хищническим азартом гоняла мышей, превращаясь из мирной домашней любимицы в опасного охотника. Нередко трофеи с гордостью демонстрировались хозяину, так что скоро Руи привык не испытывать шок, обнаруживая по утрам на подушке задушенную мышь, полмыши или мышиный хвостик. Дом ожил, его окна и двери открывались чаще, впуская свежий воздух, молодивший старые стены – парень делал все, чтобы обитель соответствовала возрасту своего нового владельца.
Руи обожал лес, знал во дворе каждое деревце и, как в детстве, любил бродить по окрестностям в поисках вдохновения. Вдохновение не подводило: за зиму он издал сборник коротких фантастических рассказов, написанных по-журналистски емко и дерзко. Книга неплохо продавалась, а одно из литературных изданий даже поставило ей высший балл: сто из ста. Руи, в то время как раз работавший над вторым романом, искренне радовался успеху и мечтал о большом будущем.
Незаметно подкралась новая весна, распугав зимние холода и прогнав метели. Теплое солнышко разбудило землю, под окнами писателя шелестела молодая листва, а по утрам щебетали птицы, больше не нуждающиеся в кормушках, заботливо развешенных им по осени. Руи любил весну, весной ему всегда казалось, что, несмотря ни на какие невзгоды, жизнь продолжается. Помимо творческого вдохновения, мужчина ждал и начала сезона сбора лекарственных трав: переняв от тети знания о полезных свойствах растений, Руи тоже стал травником, однако, скорее любителем, время от времени дающим советы соседям и заботящимся о собственном слабом здоровье.
Однажды утром, проснувшись пораньше, парень привычно отправился в лес за травами для своей больной поясницы: на днях у него снова обострился пиелонефрит, и Руи собирался заварить лекарство для почек. Увлекшись, он зашел слишком глубоко и даже не заметил, как оказался в дикой части леса. Наконец его усиленные поиски увенчались успехом: нужная трава росла на маленькой поляне возле обрыва, где обрадованный Руи насобирал целый мешок. Забросив поклажу на плечо, травник уже собирался отправляться в обратный путь, как вдруг его взгляд зацепился за нечто блестящее в овраге у подножия холма. «Что это?» – удивился мужчина, прищурился, но стекла очков не помогли слабому зрению. Спустившись вниз, писатель подошел ближе, чтобы едва не грохнуться от ужаса, открывшегося его не в меру любознательному взору: под ворохом прошлогодних листьев виднелась окровавленная человеческая рука, а на одном из ее многочисленных браслетов беззаботно играл солнечный луч.
Руи почувствовал, как мелкие мурашки побежали по спине, но сильный укол совести не позволил поддаться приступу малодушия и смотаться с жуткого места. «А вдруг это заблудившийся путник? Или жертва насильника? Нужно убедиться, что он мертв, и как можно скорее сообщить в полицию», – решил парень, подобрав отломанную ветку, и осторожно разгреб жухлую листву. Картина, представшая глазам Руи, заставила его сердце подпрыгнуть: под завалом в неестественной позе лежало изуродованное тело странного существа – с первого взгляда, человека, но со второго...
Журналист сглотнул. Черты лица лежащего мало напоминали человеческие, будучи слишком яркими, острыми, правильными и красивыми, но если присмотреться – даже пугающими... Русые волосы, измазанные в запекшейся крови, разметались по худым плечам, тонкая рука страшно вывернута, на шее характерные следы удушения, одежда изорвана и запачкана в земле. Казалось, парня переломали пополам – слишком уж четко было согнуто неподвижное тело.
Присев на корточки, Руи с осторожностью осмотрел незнакомца, наряд которого удивлял несовременностью: простые штаны и рубашка коричнево-зеленых оттенков, приталенный расшитый жилет с чудным переплетением на груди, ворох браслетов на запястьях, пальцы украшены кольцами, а шея – разнокалиберными подвесками. Обуви не было, как не было и живого места: все тело покрывали свежие ссадины и кровоподтеки, свидетельствующие о том, что прежде чем оказаться в овраге, жертва подвергалась бесчеловечному избиению.
Больше всего писателя удивили уши незнакомца: заостренные, увешанные грудой сережек и отмеченные тремя насечками – двумя длинными и одной короткой – ровными, точно вытатуированными. Точно такие же черточки виднелись на скулах, придавая лицу слегка враждебный вид.
- Силы небесные... – выдохнул Руи, похолодев от внезапной догадки, и не выдержал, чтобы ее не озвучить: – Это же... лесной эльф...
О загадочных жителях леса он слышал еще в далеком детстве: тетя рассказывала мальчику немало легенд, большая часть которых, конечно, носила исключительно воспитательный характер. По словам тети, эльфы не любят людей и при встрече так и норовят устроить им какую-нибудь пакость: увести подальше в чащу, сбросить на голову шишку или затушить костер. Сказки сказками, но внешность незнакомца странным образом совпадала с описанием из легенд, особенно эти черточки... «Фирменные насечки», как говорили местные.
Конечно, ни в каких эльфов, демонов, духов и прочих нереальных существ Руи давно не верил, хотя временами писал о них в своих рассказах. Но сейчас перед его глазами лежал тот, кто так и напоминал выходца из народных преданий... «Ерунда какая-то», – парень отогнал от себя дикую мысль, тронув шею незнакомца.
- Он жив! – воскликнул журналист, прощупав под бледной кожей слабый, но ровный пульс. Не теряя больше ни секунды, снял рубашку и кое-как перевязал страшные раны, стараясь действовать как можно решительнее. «Нужно отнести его в дом, – подумал Руи. – Вызвать «скорую» и, пока она приедет, оказать помощь». Приноровившись, мужчина осторожно взял раненого на руки, поразившись, что высокий парень практически ничего не весит, и направился в обратный путь – благо, несмотря на заброшенность этого места, Руи умел быстро ориентироваться в лесу. И совершенно не заметил, как легкий ветерок качнул сероватую ленточку дыма, опоясывающую одну из веток – легкую, почти незаметную в дневном свете.

На пороге мужчину встретила заинтересованная кошка, по запаху тут же узнавшая, что хозяин вернулся с прогулки не один. Запах был чужой, но не враждебный, и выражать недовольство пушистая красавица не стала, на всякий случай забравшись на спинку кресла, чтобы оттуда наблюдать за событиями.
- Мару-сан, я нашел в лесу раненого, – пояснил Руи, занося в дом безвольное существо и устраивая его в гостиной на низком диване. – Так, где наша аптечка? – мужчина поспешил принести все необходимое для оказания грамотной помощи.
Первой сложностью стали многочисленные украшения, коими незнакомец был увешан не хуже рождественской елки. Недолго поразмыслив, журналист осторожно снял с рук и шеи пострадавшего кольца, браслеты, подвески и сложил их в тарелку, решив, что лишние вещи только помешают: травм у предполагаемого эльфа хватало. Многочисленные переломы, разбитая голова и вывихнутое плечо дополнялись кровавыми ссадинами и следами ударов, явно полученных не от падения в овраг... Вздохнув, Руи искренне пожалел парня, освободив его от одежды, аккуратно промыл раны и перебинтовал их. Затем, приведя тело несчастного в относительный порядок и отыскав одну из своих футболок и мягкие штаны, переодел раненого. Постелил ему Руи тоже здесь, в светлой гостиной, чтобы как можно меньше перемещать больного с места на место: среди травм, полученных незнакомцем, самой страшной был сломанный позвоночник – писатель уже сто раз мысленно отругал себя за то, что неправильно переносил пострадавшего. А низкий диван легко раскладывался, превращаясь при желании в полноценное спальное место.
Наконец, безвольный найденыш был уложен в постель, умытый и перевязанный. Избавившись от следов земли и крови, его расслабленное лицо показалось Руи еще более красивым, правильным, но и по-своему пугающим: черты волевые и четкие, выдающие гордую, независимую, сильную личность если не аристократа, то точно воина, для которого слова «честь» и «совесть» далеко не пустой звук... Долго смотреть на эльфа Руи почему-то не мог, ощущая, как ему неизбежно делается не по себе. В том, что перед ним не человек, журналист был теперь уверен на все сто процентов: не бывает людей с такими лицами, с настолько гибкими телами, легкими, точно перышко. По крайней мере, высокий парень не выглядел истощенным и должен был весить куда больше. Конечно, Руи сомневался, что в его доме гостит именно эльф, но звонить в «скорую» все же не решился.
«Пусть он очнется, и я сам спрошу его, кто он такой», – рассудил мужчина, наблюдая, как Мару, покинув насиженное местечко, осторожно приблизилась к дивану, вспрыгнула на него и, обнюхав перебинтованную руку незнакомца, подозрительно прищурилась. Посмотрев на хозяина с явным сомнением, кошка медленно вернулась на свой пост. От раненого пахло лесом, ветром и сырой галькой – этот запах не был человеческим, не был и однозначно враждебным, но раньше Мару не приходилось встречаться с ним. Подойдя к любимице и ласково погладив ее, Руи подумал, что она наверняка почуяла нелюдское происхождение существа и узнала куда больше, чем он. Жаль, Мару не умеет говорить...
- Мы должны позаботиться о нем, – проронил Руи, почесывая теплое кошачье ушко. Раньше парень нередко приносил домой больных животных и птиц, выхаживал их и отпускал на волю. Конечно, потенциальный эльф мало напоминал питомца, но, недолго поразмыслив, Руи решил поступить с ним так же. «Когда он поправится, встанет на ноги, я отведу его в лес, может быть, на ту же поляну, – озадаченный взгляд волей-неволей остановился на неподвижном бледном лице. – Надеюсь, если мы будем добры с ним, он не станет причинять нам вред».
И Руи задумчиво потер витиеватое изречение, вытатуированное на своем предплечье. Замысловатые латинские буквы странным образом напоминали эльфийские письмена.
 
JuliaSДата: Вторник, 06.08.2013, 10:39 | Сообщение # 5
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline
Глава 2 На новом месте


Целых пять дней предполагаемый лесной эльф провел без сознания, а Руи, не зная, что ему теперь и делать, маялся сомнениями: стоило ли вообще уносить домой полумифическое существо?.. Нередко усевшись возле низкого дивана, журналист внимательно всматривался в расслабленное лицо мужчины, пытаясь заметить хотя бы какое-то изменение, но ночи сменяли дни, а на бледном лике не дрогнул ни один мускул. Эльф спал, однако сон его не был обычным: тело оставалось неподвижным, расслабленным, со стороны казалось, что существо вовсе не дышит – настолько редким и незаметным было дыхание. Пару раз Руи даже специально прислушивался, чтоб выяснить, жив ли еще найденыш, и успокаивался только после того, как прощупывал на хрупком запястье медленный слабый пульс. «Вдруг это и есть эльфийская смерть?..» – со страхом думал хозяин дома, но всякий раз старался отогнать скверную мысль.
Впрочем, один факт позволял верить в хорошее: несмотря на то, что пострадавший не приходил в себя, его раны постепенно зарастали, причем практически без лечения и в разы быстрее, нежели это происходит у людей. Такой скорой регенерации можно было лишь позавидовать.
Но странное дело: при этом эльф не просыпался, не просил есть, продолжая мирно спать в чужом доме. В принципе, никаких проблем его присутствие Руи не приносило, однако столь долгое пребывание в краю Морфея начинало пугать. «А вдруг он так и останется вечной статуей? – не единожды сам себя спрашивал писатель. – Тоже мне, украшение гостиной... Или однажды утром помрет? Что мне тогда делать, нести тело обратно на поляну? Да зачем я вообще сюда влез и правильно ли я поступаю?..»
Шли дни. Заботливый хозяин дома старался во всем угодить странному гостю, почаще проветривая комнату, время от времени перестилая постель больному, умывая его и меняя повязки. Но насколько его действия помогают раненому, он не мог оценить: повреждения, казалось, затягивались вне зависимости от сторонних действий, а высказать мнение бесчувственный парень был попросту не способен. Стараясь не думать о плохом, где-то на четвертые сутки Руи заметил, что странным образом привык к загадочному существу... Хотя объяснение нашлось сразу же: одинокому человеку просто хотелось заботиться о ком-то, только и всего. Никакой мистики.
Тогда же с журналистом из чисто профессионального любопытства случилась оказия: привычно высиживая возле спящего, Руи бросил взгляд на тарелку, доверху наполненную украшениями, еще в первый же день снятыми с шеи и рук бедняги. Недолго подумав, писатель вынул из блестящей кучи массивный перстень и, покрутив, с интересом рассмотрел пару таинственных рун, начертанных на поверхности увесистого темно-вишневого камня. Парню захотелось примерить артефакт, но здравый смысл в последнюю секунду напомнил, что надевание чужих колец обычно заканчивается «веселенькой» поездкой к спасателям. Поэтому, оставив перстень в покое, Руи извлек из мини-склада тонкий кожаный браслет и, решив, что это милое чудо точно не принесет вреда, сдуру надел украшение на запястье.
Чтобы через мгновение вскрикнуть от резкой пекущей боли: кожаная змейка, словно живая, больно сжала руку, а в комнату, с громким стуком распахнув окно, ворвался горячий, неизвестно откуда взявшийся ветер. Глаза тут же залепило песком, и Руи, резко сдернув очки, принялся тереть покрасневшие веки. А полоска браслета, нагреваясь, жгла все сильней и сильней...
- Черт, – выругался Руи, прибавив несколько непечатных эпитетов и пытаясь сорвать дурацкую штуковину. С досады ему хотелось выть – ну говорили же умные люди: не трожь магические вещи, никогда, ни при каких обстоятельствах! – и на тебе, попался как идиот! Сначала браслет не поддавался, но после десятого мата застежка, щелкнув, лопнула – украшение покатилось по полу, а Руи, судорожно дуя на натертое запястье, беспомощно взглянул на бессознательного эльфа. Тот даже не шелохнулся. Зато странный ветер мгновенно стих, точно его и не было.
- Чтоб я еще раз... – пробурчал журналист, осторожно подбирая укатившийся браслет с помощью шариковой ручки – мало ли, вдруг неживая змейка вновь удумает его цапнуть? Затем, стряхнув ремешок в тарелку с прочими артефактами, снова внимательно взглянул в неподвижное лицо раненого и, вздохнув, отодвинул эльфийский склад подальше, зарекаясь больше никогда не трогать чертову бижутерию.

А на шестое утро все изменилось. И не просто так – причиной тому, наверно, оказался свежий ветер, приоткрывший незапертую створку окна и робко заглянувший в комнату. Час был ранний, рассвет только-только начинал светлить небо на востоке, ночью прошел дождь, и теперь воздух наполняли ароматы сырой травы и умытых цветов. Осторожно пробравшись в бывшую гостиную, ветер заметил спящего и, решив, что негоже лесному жителю так долго пребывать в царстве снов, ласково потрепал спящего по нечесаным волосам. И эльф услышал.
Первым, что он почувствовал, был запах – яркий и пьянящий аромат весенних трав. Затем тьма, безраздельно владевшая сознанием, принялась медленно оседать, словно песок под ногами, – в голове светлело, вещи занимали предназначенные им места, воспоминания, поначалу подобные разноцветному темари, выстраивались в хронологическом порядке. Вздрогнув, Воин Ветра сделал судорожный вдох и открыл глаза.
Сперва перед взором зависла белая пелена, но, проморгавшись, эльф вернул себе зрение. Повертев головой, он с небывалым удивлением заметил, что его окружают отнюдь не деревья и не родной лес, и даже не злополучная поляна, а совершенно незнакомая комната. «Где это я?» – растерянно подумал мужчина, пытаясь размять тело, затекшее от долгой неподвижности, но справиться с этим простейшим заданием оказалось куда трудней, чем можно было представить: предательская слабость тут же дала о себе знать. Эльф негромко выругался – витиевато и экзотично, судя по всему, используя непечатный лексикон жителей леса, что прозвучало не слишком вежливо, зато правдиво: суставы ныли, как будто по ним проехалась тяжело груженая повозка, голова трещала, точно с жуткого перепоя, серьезные раны, еще не успевшие затянуться, зудели так, что эльфу хотелось яростно расчесать их прямо сквозь бинты. Впрочем, что он и сделал, поплатившись за несдержанность усилившейся пекущей болью.
«Черт бы побрал того гребаного демона и вообще всех демонов вместе взятых, - замучено подумал лесной житель, еще раз осмотревшись, убедился, что зрение не обманывает его, и с жутким сожалением закатил глаза. – Утопи меня, озерная богиня, час от часу не легче: это же людская берлога! Боги леса, за что вы меня так?! – с досады эльф едва не расплакался, но, вовремя спохватившись, принял единственно верное решение: – Надо выбираться».
Правда, секунду спустя житель леса замер, похолодев и не решаясь принимать жуткое настоящее: он совершенно не чувствовал ног... «Нет, только не это», – пробормотал несчастный и совершил ряд попыток сесть на постели. Увы, безуспешных. «Нет, боги леса, нет...» – то и дело повторял не на шутку перепугавшийся эльф, напрягая остатки своих магических способностей и приказывая пальцам на ногах согнуться. Ноль. Безрезультатно. Тщетно.
- Да что это за маразм-то такой!.. – в отчаянии взвыл лесной житель, потирая онемевшие конечности, но, к сожалению, даже самомассаж чувствительности не возвратил. «Магическая травма, – бедняга в изнеможении откинулся на подушки. – Магическая травма, мать ее!!..» Под смачную эльфийскую ругань воин лихорадочно припомнил события злополучной ночи, битву со слугой тьмы и роковой удар, после которого сознание спешно распрощалось. Все факты красноречиво свидетельствовали лишь об одном: поганый хищник перебил эльфу позвоночник, вогнав в тонкое тело колоссальную порцию черной магии. «Теперь, милостью этого засранца, я не смогу ходить... Да лучше бы я сдох в ту чертову ночь!.. – горячие слезы против воли выкатились из красивых, миндалевидных глаз цвета стали и неслышно впитались в ткань. – Боги леса, за что вы меня караете? За что?..»
Ответом несчастному была утренняя тишина да негромкое тиканье часов. Замученный лесной житель отрешенно уставился в пустоту, не скрывая душащих слез: еще никогда ему не было настолько плохо, еще ни разу он не чувствовал себя таким слабым, таким беспомощным...
И, отдавшись своему горю, эльф даже не подумал, что за тонкой раздвижной дверью сейчас спит тот, кто сыграет в его судьбе отнюдь не последнюю роль – ничего не подозревающий хозяин дома. Пятнистая кошка, утомленная ночной охотой, клубком дремала на теплой подушке. Важный день только начинался, и ветер не спешил будить Мару и Руи – пусть отдохнут.
 
JuliaSДата: Вторник, 06.08.2013, 10:40 | Сообщение # 6
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline
Когда на экране мобильного высветилось «08:59», хозяин дома проснулся и обыденно выключил будильник, готовый вот-вот прозвонить. Пробуждаться за несколько минут до звонка у Руи вошло в устойчивую привычку с тех самых пор, когда рабочий день журналиста был еще строго регламентирован. Приятно потянувшись, молодой человек улыбнулся светлому утру и мысленно прикинул дела на сегодня. Прежде всего, нужно закончить десятую главу, а уж затем – сгонять в магазин за продуктами, протереть пыль на веранде и, наверно, прогуляться в лесу в поисках вдохновения для новой части будущего романа. Куча дел. Приятных дел.
Чуть выше на подушке заворочилось нечто мягкое, по свесившемуся полосатому хвосту мужчина не мог не узнать Мару, видимо, устроившую ночью гнездо прямо на голове хозяина. Аккуратно поймав гибкий кончик, писатель с дружеским укором заметил:
- Мару-сан, я же просил не делиться со мной чердачной пылью.
В ответ кошка мяукнула, ловко выдернув хвост из его пальцев, перевернулась другим боком и, пихнувшись, позволила своей шерстке дикого окраса смешаться с мелированными прядками Руи. Хозяин коротко вздохнул, невесело рассудив, что невидимые жители чердака уже успели перебраться в его лохматую шевелюру.
Полежав еще какое-то время, он все-таки уговорил себя покинуть уютное гнездышко. Мару, оставшись единственной владелицей подушки, с нескрываемым удовольствием смачно помяла ее коготками и свернулась урчащим калачиком.
- Ладно, твоя взяла, – сдался Руи, на ходу снимая футболку. – Можешь распоряжаться моей кроватью, пока я принимаю душ.
И, распахнув скользящую дверь, вышел из комнаты... чтобы тут же едва ли не грохнуться от шока: прежде бесчувственный гость, чуть приоткрыв глаза, сверлил его фигуру недобрым взглядом. Сглотнув, похолодевший Руи не нашел ничего лучше, чем вновь натянуть футболку и, осторожно подойдя к дивану, присесть на край табуретки. Какое-то время парни молча смотрели друг на друга: предполагаемый эльф – враждебно и настороженно, журналист – испуганно и с искренним удивлением.
На самом деле душу Руи терзали в тот момент противоречивые чувства: с одной стороны, пробуждение лесного жителя не могло не пугать возможными последствиями, но с другой – лелеемая на протяжении долгих пяти дней мечта наконец осуществилась. Он жив. Он не умер. Он пришел в себя...
- Э... – Руи, откашлявшись, сглотнул и слабо улыбнулся. – Привет.
- Привет, – буркнул незнакомец. Его голос звучал низко и хрипловато, немного глухо, но вполне по-человечески.
- Очень рад, что вы проснулись, - пробормотал писатель, поспешив вежливо поклониться. И, заметив на лице гостя некое подобие скептичной ухмылки, улыбнулся шире и дружелюбно протянул руку. – Меня Руи зовут.
- Бё, – отозвался лесной житель, пожимая протянутую ладонь с плохо скрываемой неприязнью. Как понял журналист, так следует величать его нового знакомого – конечно, имя звучало несколько странно, но Руи поклялся ничему не удивляться: не с человеком же он разговаривает, в самом-то деле! Нужно быть готовым к сюрпризам.
- Как вы себя чувствуете, Бё-сан? – осведомился хозяин дома, вспомнив, о чем следует прежде всего справляться у тех, кто столько времени провел без сознания.
- Хреново, – без обиняков выдал эльф, и Руи прикусил язык, грешным делом подумав, что ошибся насчет расы своего гостя: не могут представители мудрейшего народа так выражаться... – Как будто по мне телега прокатилась, – добавил тот в подтверждение предположений писателя. – Кстати, Руи или как там тебя, где это я и какого лешего тут делаю?
- Ты у меня дома, - вздохнул журналист, решив все-таки перейти на «ты»: слишком грубой оказалась речь нового знакомого. «Возможно, это просто житель соседней деревни, раскрашенный неформал, что по пьяни в овраг забурился. А я сказок насочинял: эльф, лесной хранитель... Дурак», – обиженно подумалось Руи, но вслух он произнес куда более простое: – Я нашел тебя в чаще леса, в овраге, ты был весь изранен, и сперва мне даже показалось, что мертв. Ты пять дней без сознания провел, я уж думал, погибнешь...
- Не на тех напали, – невежливо оборвал назвавшийся Бё. – Пять дней... – прикинул он. – Нехило. Первый раз меня так угораздило, а все из-за этих гребаных демонов, мать их... – и почесал рану на предплечье, недовольно поморщившись и тихо ругнувшись на непонятном языке. – Ненавижу демонов, – признался он, а затем, хитро прищурившись, осведомился: – А ты, как я понимаю, человек?
Внутри Руи что-то екнуло: нет, такие вопросы деревенский алкаш вряд ли бы стал задавать своему спасителю, пусть даже после жуткого перепоя.
- Да... я человек, – пробормотал журналист, подбирая на руки подошедшую Мару. – А это Мару-сан, она кошка, – нашелся он.
- Ну, насчет нее я не сомневаюсь, – хмыкнул Бё, загадочно улыбнувшись. – Идеальное существо, приручившее людей и заставившее их поверить, будто они приручили его. Как не узнать, – сделал благодушную паузу и добавил: – А я лесной эльф.
От этого заявления сердце Руи даже сжалось: он был прав. На все сто двадцать процентов. Но... почему это эльфы такие невежливые?..
Кошка, мягко оттолкнувшись лапками, покинула колени хозяина и, вспрыгнув на диван, обнюхала руку лесного жителя, дружелюбно муркнула, потерлась о тонкую ладонь. Бё лучисто улыбнулся – и в комнате как будто тут же стало светлее. Прошептав одними губами что-то на ухо Мару, эльф ласково почесал ее холку – кошка ответила нежным урчанием. Недолго посидев на постели, она спрыгнула вниз и совсем скоро покинула бывшую гостиную. Настроение у маленькой хищницы было прекрасным.
- Спасибо за заботу, человек, – произнес Бё, убирая со лба мешавшую прядь русых, слегка вьющихся волос. – Если честно, даже не думал однажды встретить кого-то из ваших, знающих слово «честь». Забавно.
- Почему же? – возразил Руи. Насмешливый тон гостя начинал его нервировать. Терпение терпением, но... – Ничего необычного тут нет, на моем месте любой бы поступил так же.
- Не смеши, – эльф страшно ухмыльнулся, и писатель вновь убедился, что красота лица Бё настолько же привлекает, насколько и отталкивает. – Люди и эльфы – враги. Мне хватает повода ненавидеть тебя только за то, что ты человек, и лишь твоя доброта останавливает мою руку. В другое время я бы с радостью придушил такого, как ты, – последнюю фразу он почти прорычал.
- За что? – вот теперь Руи действительно обиделся. Нет, ему не нужны были никакие благодарности, он действительно помог пострадавшему от чистого сердца, но выслушивать ничем не обоснованные обвинения вовсе не собирался.
- Он еще спрашивает, – эльф вскинул брови. – Сойдет за ответ то, что я просто ненавижу людей?
- Нет, – хозяин дома покачал головой. – У любой ненависти есть причины.
- Хорошо, поясню, – прищурился Бё. – Эльфы давно вас терпеть не могут, потому что вы, расплодившись по всей земле, превратили ее в подобие помойки. Ваше отношение к природе нас бесит. Кроме того, у меня имеются и личные счеты.
- Но я ни разу в жизни не встречал эльфов! – возмутился Руи. Нет, писатель решительно не понимал, почему он должен отвечать за все человечество. Глупо как-то.
- Это ты не встречал! – огрызнулся гость. – А моему брату один из ваших ни за что плечо прострелил! Это, по-твоему, как называется? Мать и сестры все силы на лечебные чары положили, недели две потом ходить не могли, еле спасли беднягу, - пробурчал Бё, опустив глаза. – А я выследил эту банду и наслал на них снежную бурю, – вновь устремил на Руи сверлящий взгляд. – Грохнул пару деревьев, поломал пару конечностей – будут знать, как наезжать на эльфов.
В комнате повисла кислая тишина. Наверное, сейчас лесной житель проклинал себя за лишнюю откровенность, впрочем, что творилось в его нечесаной голове, для Руи было таким же темным лесом, как тот, в котором он почти неделю назад наткнулся на бесчувственного эльфа. А вот на душе у писателя после услышанного стало невыносимо гадко: во-первых, ему было искренне совестно за бестолковые поступки незнакомых ему представителей собственной расы, а во-вторых, теперь он совершенно не представлял, как дальше общаться с Бё. Хотелось по-доброму выходить его и расстаться друзьями, но беспочвенная злоба эльфа путала все карты...
- Слушай, ты прости меня, если я что-то не так сделал, – выдохнул Руи, понимая, что иначе компромисс достигнут не будет.
- Проехали, не столь важно, – отмахнулся эльф, оглядываясь в поисках чего-то. Писатель мысленно выругался, понимая, что парится над сказанным здесь только он, а Бё, настроение которого менялось как погода осенью, уже и думать об этом забыл. «Хамло какое-то», – окрестил Руи своего гостя, но тот не обратил на хмурый вид оппонента никакого внимания и, прищурившись, поинтересовался: – Руи, ты скажи лучше, куда мои талисманы дел?
- Талисманы? – опешил парень. – Какие еще талисманы?
- Мать озерная богиня... – Бё театрально возвел взор к потолку. – Браслеты, кольца, подвески... Не видел?
- Твои побрякушки, что ли? – хмыкнул Руи, наконец понимая, чего от него хотят. – Да здесь они, – подал эльфу тарелочку с украшениями. – Снял, чтобы не мешали. Как девчонка прям, – фыркнул, все еще сердясь на наглого представителя древнего народа.
- Я не девчонка, – эльф деловито закопался в своем богатстве, осторожно трогая каждую вещь и время от времени принюхиваясь, что со стороны смотрелось до ужаса забавно. – Наши девчата почти не носят их, им леди удача всегда подставит плечо. Женская солидарность. А эти, как ты выразился, «побрякушки» совсем не для того, чтобы модничать, – хихикнул он, но вдруг мгновенно помрачнел и, демонстративно крутанув на пальце одно из украшений, понизил голос. – Какая жопа мне всю ауру испоганила?
Руи вздрогнул: в руке эльфа маячил тот самый браслет, в свой час обжегший и едва не передавивший его запястье. Журналист покраснел до корней волос, даже не представляя, на что способен Бё в гневе. «Только бы не надел на меня эту хрень», – мелькнула шальная мысль. А ведь может. Еще как может. Руи сглотнул.
- Я просто хотел посмотреть... – признался парень, опустив взгляд.
- Че посмотреть? Самому себе в задницу посмотреть? – грубо брякнул рассерженный Бё.
- Посмотреть, как на руке будет... – почти шепотом пробормотал журналист, зажмурившись в ожидании удара.
- Вот же ж дурья башка! Боги, в кого люди такие кретины!!.. – эльф схватился за голову, выдав пару незнакомых человеку выражений.
- Да ничего ж не случилось! – запротестовал Руи, но Бё посмотрел на него как удав на кролика, и журналист прикусил язык.
- Это пока не случилось, – грудным голосом проговорил эльф. – Знаешь, что это за браслет? – покрутил в руке кожаную мирную змейку. – Не знаешь? В нем запечатан шарав, пойманный мною во время путешествия по Израилю. Надев украшение на свою лапу, ты бездумно испортил ауру и снял печать, теперь эту хрень нужно по новой заговаривать.
- А... – начал было Руи, но эльф грубо прервал его.
- Цыц, не мешай мне.
С этими словами Бё, закрыв глаза, откинулся на подушки и, плотно вцепившись в браслет, принялся вводить себя в транс. Со стороны картина чем-то отдаленно напоминала действия шаманов, однако лишенное ритуальных танцев и раскачиваний: лесной житель до поры до времени не двигался. Затем, пару раз стукнув себя по голове, эльф заговорил на неведомом языке до ужаса низким, грудным голосом, растягивая гласные и нараспев проговаривая замысловатые фразы. Не на шутку перепуганный Руи на всякий случай отодвинулся от греха подальше, с опаской наблюдая за мистическим представлением. Открыв глаза, эльф нечитаемо уставился на лежавший на ладони браслет, повторяя одно и то же длинное заклинание, принялся водить пальцем свободной руки над украшением, выписывая в воздухе диковинные знаки. Журналист, сжавшись в комочек, не мог оторвать взгляда от его рук: сначала еле заметно, а затем все ярче и ярче в уплотняющемся пространстве из ниоткуда появлялась светящаяся нить, складывающаяся в руны, рисуемые над браслетом и тут же осыпающиеся на него золотым песком... Ничего подобного раньше Руи видеть не приходилось. Движения пальцев завораживали, время замерло, стирая границы сегодня и вчера...
Внезапно все прекратилось. Сияние исчезло. Эльф, резко мотнув головой, сбросил с себя остатки транса и, витиевато выругавшись, безвольно откинулся на подушки.
- Черт, – по-человечески закончил он. В уголках серых глаз скопились горячие слезы. – Я не могу его заговорить. Сил не хватает...
- Ладно, оставь, – очнувшись, Руи мягко тронул гостя за запястье.
- Нельзя, – тот болезненно покачал головой. – Шарав злится, просится на волю, обломки печати продержат его еще два-три часа, но не дольше.
- И что потом?.. – журналист ощутил, как по его спине побежали злобные мурашки.
- Ничего особенного, – криво ухмыльнулся Бё. – Просто оголтелый ветер сметет пару ваших селений.
- Вот засада... – Руи схватился за голову. Никогда бы он не подумал, что его маленькая оплошность приведет к подобным последствиям!.. – Что же теперь делать-то?!..
- Что делать... – пробурчал Бё, с недовольством оглядев свое тело. – Жаль, оружие отобрали... – и, недолго подумав, вдруг выдал: – У тебя веер есть?
- Веер? – переспросил напуганный писатель. – Наверно, есть.
- Тащи, – распорядился эльф, и Руи, лихорадочно соображая, куда он при последней уборке запихнул старые тетушкины вещи, бросился на поиски. К счастью, один миниатюрный национальный атрибут был обнаружен в спальне, под кипой не менее старых журналов в резной тумбочке.
Вернувшись, Руи мимоходом вытер с веера пыль и протянул находку эльфу.
- Подойдет?
- А экземпляра для фей не нашлось? – съехидничал лесной житель, но, заметив отчаяние в глазах хозяина дома, поспешил заверить: – Ладно, в нашем деле главное не размер, а умение обращаться с предметом. Сейчас попробуем, – и, мастерски крутанув в руке веер, ловко поймал его на манер профессиональной гейши.
Проговорив несколько витиеватых фраз на эльфийском, Бё взмахнул веером над браслетом, раз за разом дуя на украшение и повторяя заклинание. Журналист, с интересом следящий за процессом, уловил порывы из ниоткуда взявшегося ветра, пролетевшего по гостиной и как будто засосавшегося в браслет. Затем все стихло. Эльф, удовлетворенно улыбнувшись, вернул веер хозяину.
- Спасибо, сгодился, – заметил он. – Все, я починил печать: правда, пока его не заговорю, носить нежелательно. Пусть полежит в банке с крышкой, главное – чтоб без доступа воздуха, – протянул Руи кожаную змейку и, заметив его нерешительность, легко рассмеялся. – Да не боись, не укусит.
Писатель принял дар молча и, с опаской поглядывая на прохладное украшение, отнес его в кухню, где положил в банку из-под солений, посильнее закрутив крышку. Саму банку он благоразумно поместил в самый дальний угол встроенного шкафа: уж где-где, но там воздух точно не колеблется. И только тогда, избавившись от опасной штуковины, Руи наконец-то сумел вдохнуть спокойно.
Вернувшись в гостиную, писатель вновь устроился возле дивана, миролюбиво взглянув на слегка уставшего, но удовлетворенного эльфа.
- У меня таких много, – зачем-то пояснил Бё и, разбирая браслеты с подвесками, по одному принялся показывать их мгновенно заинтересовавшемуся Руи. – Я ведь полсвета повидал, где только меня судьба не носила, какие только ветры не попадались в сети... Это влажный муссон, – Бё указал на толстое украшение из зеленоватых камней, – может что угодно залить. Когда совсем голодно, я его иногда тревожу, – хитро подмигнул новому знакомому. – Вот тройка бризов, помогают от головной боли, – вниманию Руи были представлены тонкие янтарные подвески. – Фён, оберегающий от сглаза, – журналисту продемонстрировали витой кожаный ремешок, надеваемый на руку. – Подарок из восточной Европы, – эльф погладил деревянный браслет, – полесский болотный ветерок, обладающий усыпляющим свойством. Есть также бора и несколько песчаных бурь, ураган вот... спящий, слава лесным богам, – на этом эльф остановился. – Дома еще до фига разных, но с собой всех сразу не возьмешь: перессорятся. Да и опасные некоторые, так и норовят печать содрать, – заметив во взгляде Руи искрящийся интерес, Бё разулыбался и добавил: – Как видишь, тут есть как жуткие образцы, так и довольно мирные, большинство – просто заговоренные талисманы, приносящие удачу, обереги от злых чар. И почему тебя угораздило вляпаться именно в шарав? – лукаво вопросил эльф.
- Такова, видимо, человеческая натура: искать неприятности на вторые девяносто, – поддержал веселье Руи.
- Интересно, как ты от него избавился, – засмеялся Бё. – Дай угадаю: ругался, небось?
- Испугался, что задушит... – слегка покраснел писатель, не ожидавший подобного вопроса.
- Поражаюсь чудодейственности человеческого мата, – хмыкнул Бё и, выдержав вежливую паузу, подытожил: – Ладно, извини. В общем, как ты понял, я – Воин Ветра, – в голосе эльфа мелькнуло искреннее смущение. – Милостью моих учителей развил свои способности и теперь защищаю лес, повелевая ветрами. А ты кто по жизни?
 
JuliaSДата: Вторник, 06.08.2013, 10:41 | Сообщение # 7
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline
- Я? – удивился Руи, заслушавшись увлекательным рассказом лесного жителя и совершенно не думая, что волшебному существу будет интересно узнать о его непримечательной жизни. – Я писатель, книжки пишу, а по профессии – журналист.
- Журналист? – удивленно переспросил эльф, сделав круглые глаза. – Никогда о таких не слышал. Ты кем повелеваешь? Журналами?
- Скорее теми, кто их читает, – засмеялся Руи. – Но год назад я ушел из газеты, так что теперь повелеваю только теми, кто открывает мои рассказы.
- Непонятно, – заявил Бё. Руи едва удержался, чтобы не потрепать его по щеке: уж слишком по-детски сейчас выглядел храбрый воин.
- Ну я же говорю: я книги пишу. Хочешь почитать?
- Потом, – кивнул лесной житель. – Сейчас я не в лучшей форме.
Только теперь Руи вдруг спохватился, вспомнив, что его гость-то, провалявшись пять дней без чувств, наверняка голоден, а он до сих пор не предложил ему завтрак!..
- Прости, пожалуйста, Бё-кун, ты хочешь есть, а я сижу как дурак, – поспешил сказать хозяин дома. – Знаю, тебе трудно, но чтобы скорей поправиться, нужно хорошо питаться. Сейчас принесу чего-нибудь.
И, не выслушивая мнение эльфа, Руи направился на кухню, где по-быстрому соорудил легкий завтрак, дополненный нарезанными свежими фруктами: больному как никогда необходимы витамины.
- Я помогу, – заверил писатель, осторожно устраивая гостя на постели: так, чтобы не повредить еще не до конца залеченной спине. – Хочешь, покормлю тебя? Мне не трудно, – устроил перед Бё столик-поднос, на котором дымилась вкусная еда.
- Руи, угомонись, я не ем это, – вздохнул эльф. Писатель, растерявшись, непонимающе уставился на него.
- А... прости. А что ты ешь? – журналист изо всех сил попытался не выдать своего смущения, мысленно отчитав себя за неосмотрительность: ну кто ему сказал, что лесной народ употребляет человеческую пищу? Стыд-то какой...
- Мы черпаем силы в окружающей природе, – с кроткой улыбкой пояснил Бё. – Солнце и лес дают нам нужную энергию, а еще – вода. Эльфы не просто пьют, водой они и питаются. Руи, дай мне попить: еще какой-то час – и я просто помру.
- Конечно, подожди немного, я принесу, – встрепенулся Руи, направляясь на кухню, чтобы взять непочатую бутылочку питьевушки и принести ее Бё. – Держи.
Уставший воин сделал пару жадных глотков... скривился и вернул воду журналисту.
- Эта не пойдет: она мертвая, – вынес вердикт эльф.
- Какая ж мертвая? – возмутился Руи, повертев бутылочку. – Чистая питьевая вода из горного источника, – прочел на этикетке. – Чем тебе не нравится?
- Тоже мне, чистая, – пробурчал Бё. – Да ее перед тем, как разлить, чем только не обработали. Олухи.
- Значит, из-под крана ты тоже не будешь... – вздохнул писатель.
- Конечно, знаю я ваши водопроводы. Нужна природная, настоящая: прямо из источника, из реки или озера. Болото тоже подойдет, накрайняк, но только не ваша человечья муть, – пояснил лесной эльф. – Еще дождевую можно.
- Ночью прошел ливень, – просиял Руи, мгновенно вспомнив о бочке, в которой всегда собиралась лишняя вода с крыши. – Я сейчас.
Покинув дом, журналист спустился с низкого крыльца и направился к упомянутому сосуду, как нельзя кстати до краев наполненному слезами неба. Правда, на поверхности мирно плавало несколько прошлогодних листьев и мусор, поэтому Руи, собрав воду, выплеснул ее в траву, а эльфу наполнил следующую, уже более-менее чистую кружку. Бё принял дар и, одним махом опустошив сосуд, расплылся в блаженной улыбке.
- Хорошо, но мало, – откомментировал он, возвращая кружку ее хозяину.
- Как ты это пьешь?.. – Руи брезгливо оглядел мутный осадок на дне посуды.
- Привыкли уже к человечьему загрязнению матушки-природы, – пожал плечами эльф. – Правда, для меня сия чашечка совсем крошечная: обычно я литра три в день выпиваю, а сейчас, кажется, готов ухлопать и больше, – лукаво взглянул на Руи. – Принеси еще.
- Может, тебе сразу бочку прикатить? – нахмурился тот.
- Не, пока я еще не дошел до того состояния, чтобы жрать бочками, – беззаботно рассмеялся эльф, и журналисту ничего не оставалось, как, вздохнув, принести ему вторую кружку. А затем и третью.
- Ну что, бидон искать? – замучено вопросил Руи, видя, как лесной житель с жадностью ухлопал очередную порцию слез дождя.
- Хорош, спасибо, – утерся Бё. – Теперь мне куда лучше, я, пожалуй, даже покамест не помру. Руи, забирай свою стряпню, – слегка подковырнул лежащий в салатнице кусочек сочного персика.
- Ладно, – кивнул хозяин дома, собираясь взяться за ручки столика. – Но может, лесной житель все-таки отведает хотя бы фруктов? Знаешь, странно видеть, как кто-то, пролежавший в коме почти неделю, только пьет и ничего не ест.
- Ох уж эти люди со своим гостеприимством, – беззлобно проворчал Бё. – Так и быть, попробую твои фрукты, – и положил в рот ломтик персика. Задумчиво прожевал. Сглотнул. Руи, наблюдавший этот спектакль, едва держался, чтоб не заржать: лицо эльфа выражало святое удивление, казалось, он вот-вот выдаст нечто вроде «дайте мне еще столь дивного шербета». Но, вопреки ожиданиям, воин лишь сморгнул и потянулся за вторым кусочком.
- Пожалуй, миску с витаминами я пока уносить не буду, – резонно заметил журналист, вручая салатницу эльфу и забирая столик. – Попробуй все, Бё-кун, вдруг тебе еще что-то, кроме воды, придется по вкусу.
И, посмеиваясь, скрылся на кухне. Когда Руи вернулся, в салатнице лежали только надкусанные дольки апельсинов и грейпфрутов, остальные фрукты – яблоки, персики, абрикосы – исчезли. «Сладенькое любит», – улыбнулся хозяин дома.
- Ну что, вкусно? – прищурился он, усаживаясь у постели.
- Слов нет, божественно, – только и смог прошептать объевшийся эльф. – Почему я раньше не вкушал такого? Это невероятно!
- Вот и славно, буду тебя угощать, пока не поправишься.
- Спасибо, но вынужден разочаровать, – возразил Бё, возвращая салатницу и сталкиваясь с озадаченным взглядом Руи. – Погуляли и хватит. Мне домой пора.
- Но... – растерялся журналист. – Как ты доберешься до дома? Ты же еще слишком слаб.
- Ничего, не волнуйся, я – дитя леса. Подберут меня свои, а ежели случится мне погибнуть – значит, так тому и быть. Отнеси меня, Руи, туда, где нашел, – серьезно проронил Бё.
- Тебя сожрут дикие звери, – поставив посуду на тумбочку, возразил хозяин.
- Не сожрут, я же не человек, звери и птицы нас уважают и никогда не тронут.
- Тогда... – на языке писателя сам собой навернулся вопрос, что мучил его с первой встречи с загадочным существом. – Как ты, Воин Ветра, ловкий и хитрый лесной хранитель, оказался в овраге, покалеченный и избитый? Я думал, на тебя напала стая диких животных или еще кто.
- Скорее «еще кто», – помрачнел эльф, потирая забинтованное предплечье. – Ты слышал, что за правду всегда страдают? Так вот, перед тобой – самый ярый поборник справедливости в ближайших лесах.
- Это что... – сглотнул Руи. – Тебя свои так уделали?
- Не выдумывай, журналист, – отмахнулся Бё. – Свои меня всего лишь наказали, а уделал кое-кто другой. Впрочем, я его тоже нехило разукрасил, сложно даже сказать, кто сильней в бубен получил.
«Ну, судя по твоему прежнему состоянию, расквашен был лишь один бубен, и явно не твоего врага, Бё-сан», – подумалось Руи, но озвучивать свои мысли писатель благоразумно не стал, лишь коротко кивнув в подтверждение услышанному и поинтересовавшись:
- За что ж тебя, такого прыткого, наказали-то?
- За то, что высказал одному хрену из правящего рода, что я думаю о его тупой личности, – фыркнул Бё, даже не покраснев. – Эта балда давно напрашивалась, чтобы его опозорили, и получила причитающееся. Правда, меня опять неправильно поняли, – горько вздохнул он, – и ни за что ни про что упрятали под замок, даже мой отец, прежде всегда заступавшийся, позволил им это сделать. Обидно до ужаса.
- Тебя что, в тюрьму посадили? – видит небо, Руи не собирался спрашивать дальше, но журналистская натура взяла, видимо, свое.
- Зачем в тюрьму? У нашего народа нет тюрем. Но Совет Старейшин решил, видимо, проучить свободомыслящего эльфа, вот и выдумал до ужаса неприятное наказание, – еще более горестно вздохнул воин. – Меня отвели в закрытую комнату, выпороли розгами и посадили под замок на целых полгода! Где, спрашивается, справедливость?..
- Магическими розгами? – незаметно улыбнулся Руи, грешным делом подумав, что с таким вздорным субъектом поступили все же по совести. И невольно вспомнив, что на теле Бё не было ни следа, напоминающего о полученном наказании, а значит, представители древнего народа достойно подошли к делу.
- Ивовыми, – побагровел Бё, всем видом демонстрируя нежелание вдаваться в подробности печальной истории. – Правда, сидеть взаперти я совершенно не собирался, так что при первой же возможности обдурил идиота охранника и дал деру.
- Наверняка пустил в ход ветры, спящие в браслетах?
- Увы, в той комнате стены заговоренные – магия попросту не работала, да и все оружие у меня забрали. Пришлось идти на хитрость, – подмигнул эльф, – но чтобы обвести вокруг пальца того дремучего дурака на стреме, больших усилий не потребовалось, тем более мне – лучшему ученику Мастера Ветров. Так я обзавелся мечом и желанной свободой. Правда, потом леди удача от меня отвернулась... – заметив, что журналист искренне заинтересовался его историей, Бё с энтузиазмом повел рассказ дальше. – Эльфы не любят бродить ночью по лесу, особенно – в одиночестве, ведь время до рассвета принадлежит нашим кровным врагам – демонам, охотникам из Нижнего Мира. А мне пришлось одному пробираться по ночной чаще – сам понимаешь, больше всего на свете я молился не встретить ни одного из этих уродов. Не повезло.
- Постой... – Руи мягко тронул запястье эльфа. – Ты говоришь о демонах как о вполне реальных существах, но ведь всем известно, что они лишь выдумка, миф.
- Люди так считают, потому что демоны не слишком интересуются ими, – отозвался воин. – Слуги тьмы обитают в своем мире и не могут находиться на земле, пока не зайдет солнце. Под покровом ночи же они летают по свету, подталкивают вас к скверным деяниям, собирают мрачные мысли и ищут души... В Аду они следят за тем, как умершие отрабатывают наказания, а на земле не против кого-нибудь сожрать. Правда, души живых людей демонам недоступны, а вот душу живого эльфа ночные охотники вполне могут выбить из тела и проглотить. Для нас, как понимаешь, это верная смерть.
- Разве демоны не могут съесть человеческую душу? – усомнился Руи. – В легендах...
- То в легендах. А в жизни рогатые твари жрут только души умерших. Но это касается людей, эльфы для них – вечные жертвы, но и вечные враги, сильные и опасные. Время от времени мы сокращаем их численность, – со знанием дела пояснил Бё. – В общем, молитвы мои ушей богов не достигли: на поляне на меня напал один из крылатых демонов, пришлось пояснить ему, что я не добыча. Но удача вконец отвернулась от меня: сначала выяснилось, что меч того увальня принадлежит стихии Земли, а потому не сочетается с моей магией, а дальше, когда я уже почти уделал рогатого самоуверенного урода, судьба толкнула под его лапу. Помню только жуткую боль и страшный хруст в спине – затем тьма свалилась. Видимо, эта тварь не поужинала мной лишь потому, что рассвет близился, другого объяснения не вижу. Но если бы не ты, Руи-кун, подох бы я в том овраге от своих ран. Спасибо, человек, – закончил Бё, благожелательно улыбаясь.
Какое-то время журналист не знал, что и сказать: настолько необычной оказалась история его нового знакомого. Да не просто необычной – невероятной! В книге бы о таком написать!..
- Это похлеще любого фильма, – наконец признался он.
- Не знаю, кому как, – пожал плечами эльф. – Хотя вообще-то мне правда домой пора, там, конечно, меня за побег не погладят по головке, но ничего: посижу годок под замком, уму наберусь. Еще раз благодарю за помощь. Отнеси меня на поляну, мои меня подберут.
- Может... – запнулся писатель. – Еще рано? Только-только в себя пришел. Поживи у меня, поправься, – предложил он, в глубине души понимая, что каким-то нелепым образом за неполную неделю привык к полумифическому гостю. Пускай и такому вредному. – Скажи лучше, как ты себя чувствуешь, Бё-кун?
- В принципе, терпимо, – воин прислушался к ощущениям. – Эльфы вообще отличаются хорошим здоровьем, а благодаря твоим усилиям я скоро вернусь в норму.
- На кровати сесть можешь? – прищурившись, журналист буквально прочитал потаенные опасения своего гостя: слишком пугала сломанная спина найденыша.
- Нет, уже пытался, – и Бё впервые искренне покраснел. – У меня сломан позвоночник, я ног не чувствую... Руи, это магическая травма, такие могут вообще не зажить, но я не имею права обременять тебя, отнеси меня в лес, – под конец фразы он вконец стушевался.
- Чтобы тебя нашел тот демон и с удовольствием сожрал? – Руи по-дружески положил ладонь на худое плечо воина. – Э нет, в моем роду так не поступают. К тому же, что тебе с инвалидностью дома делать? Тебе там смогут помочь?
- Сомневаюсь, – эльф сокрушенно покачал головой. – Но жить здесь... Я же не человек.
- Ну и что, я буду заботиться о тебе, и тогда ты обязательно встанешь на ноги.
- Руи-кун, еще раз повторю: магические травмы практически не излечимы!.. – запротестовал житель леса, но Руи, привыкший думать о хорошем, лишь мирно улыбнулся и уверенно произнес:
- Давай будем надеяться на лучшее. Ты пока полежи, а то я из-за нашего разговора даже душ не принял и не позавтракал, а там видно будет. Не скучай, Бё-кун.
И, поднявшись на ноги, подмигнул эльфу, направляясь в ванную. Диковинный рассказ так и просился на бумагу, и только природная порядочность не давала Руи воплотить сей план. «Что-то подсказывает мне, точно все еще только начинается... Впрочем, что за страхи? Вдвоем мы обязательно справимся с любыми невзгодами. Втроем», – остановившись возле порога, присел, чтобы погладить спокойно урчащую Мару: с ней ребята точно не пропадут. И, заметив, как кошка дружелюбно тыкается в его расписную руку, Руи невольно улыбнулся.
 
JuliaSДата: Вторник, 06.08.2013, 10:42 | Сообщение # 8
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline
Глава 3 Дом, где живут эльфы


Так, волею судьбы и желаньем случая, одинокий дом журналиста стал новым местом жительства эльфа. Чтобы Бё быстрее привык к человечьему быту, Руи старался изо всех сил, и, надо признать, жителю леса было не на что жаловаться: его обеспечили и пищей, и крышей над головой, и теплым сухим ночлегом.
Комнату, что прежде служила гостиной и где тетушка любила устраивать мирные посиделки с подругами, угощая их травяными чаями, Руи переделал под спальню для Бё: эльф больше всего на свете любил свет и прохладу, а во всем доме не нашлось бы помещения светлей. К тому же из-за своей болезни Бё был вынужден проводить большую часть времени в постели, поэтому оборудовать достойную спальню писатель посчитал делом первостепенным. «Все равно гостиная мне не нужна: давно никто не проезжает мимо, да и не жду я гостей, – рассудил Руи. – Плюс – моя комната как раз за стеной, а значит, я всегда услышу, если Бё что-то понадобится».
Шли дни. Ворчливый эльф, несмотря на вечные придирки и непреходящее недоверие, волей-неволей привык к новому месту, а Руи, лучше узнав своего соседа, даже привязался к нему. Каждый день приносил открытия им обоим: эльф изучал быт людей, а журналист из общения с Бё открывал для себя доселе неведомый эльфийский мир. Незаметно последний перекочевал и на страницы романа: что греха таить – писатель не удержался от соблазна положить на бумагу хоть малую часть историй, с воодушевлением рассказываемых жителем леса. Впрочем, использовал сей материал Руи с большой осторожностью, подвергая множественным редакциям, чтобы совесть не нашла, к чему прицепиться. Так Бё, сам того не зная, стал «соавтором» и «вдохновителем» беллетриста.
Заботясь о госте, Руи никогда не забывал сменить ему постель или поменять одежду: к сожалению, выздоровление хотя и шло верным курсом, требовало времени, и эльф был еще слишком слаб, чтобы обойтись без чужой помощи. Хотя, конечно, гордый Воин Ветра с трудом терпел такую заботу, больше всего на свете мечтая поскорей покончить со своей нетрудоспособностью и покинуть «золотую клетку».
- Тебе, наверное, тяжело помогать мне? Скажи честно, – как-то раз не выдержал эльф, глядя, как Руи привычно накладывает чистую повязку на нежелающую зарастать рану на его предплечье: след вражеского кнута.
- Тяжело? – отвлекся писатель. – Да нет, что ты! Ты совсем не тяжелый! – светло рассмеялся он, видимо, только сейчас вернувшись из мира собственных мыслей.
- Почему? Я довольно увесистый, – фыркнул эльф. – Нехваткой веса никогда не страдал.
- А сколько ты весишь? – прищурился Руи, вспомнив, что уже давно хотел задать эльфу этот вопрос, но повод не находился. – Когда я беру тебя на руки, кажется, ты легкий точно перышко.
- «Перышко»? Ну скажешь тоже! Да во мне целых шестьдесят фунтов*, – подчеркнуто гордо заявил воин. – А полвека назад было пятьдесят пять, я малясь поправился.
- Так мало? – удивился журналист. – Боюсь спросить, из чего сделаны твои кости. Любой человек с подобной внешностью весил бы куда больше.
- Странно, вы, наверное, жрете не в себя, – ухмыльнулся Бё. – Впрочем, глядя на твои щеки, сомневаться не приходится.
- Неудачная шутка, – обиженно буркнул Руи, вспыхнув от негодования: тема полноты еще с детства, благодаря школьным хулиганам, была для него болезненной. Сколько горьких слез он выплакал, пока тетя старалась переубедить любимого племянника, повторяя «никакой ты не жирдяй» и гладя по голове? А после, повзрослев и достигнув более-менее нормального телосложения, Руи все равно не сумел до конца избавиться от детского комплекса, время от времени садился на всякие диеты, с осторожностью носил светлое... Бросив бинт в тумбочку, писатель недовольно захлопнул шуфлядку и негромко добавил: – Дистрофик.
- Чего?! – дерзкий эльф, не ожидавший от скромного парня подобной колкости, едва не подавился собственным ядом. – У меня нормальный эльфийский вес! Не зови меня дистрофиком, ты, мордастый!
- А ты не зови меня мордастым, – зло буркнул Руи.
Какое-то время они, набычившись, лупарились друг на друга. Странное дело, но первым не выдержал лесной житель: наверное, доселе похрапывающая совесть все же решила побеспокоить своего владельца. Неловко пихнув Руи в бок, Бё тихо промямлил:
- Ну прости, я не хотел. Просто мне не нравится, когда наезжают на мою внешность.
- Мне тоже это не нравится, – заметил журналист, намеренно дуясь: он знал, что подобные терки нужно пресекать в зародыше.
- Все, проехали, – кивнул эльф, но, прищурившись, поинтересовался: – Зачем ты вообще спрашивал про мой вес?
- Просто вспомнил, что когда нес тебя домой, ожидал ноши куда тяжелей, – улыбнулся Руи, оставляя обиду. – Шестьдесят фунтов – это слишком мало для взрослого парня, даже девушки больше весят.
- А девушки-эльфийки весят от силы сорок – сорок пять фунтов**, – рассмеялся Бё. – Все-таки мы с вами совсем разные!
- Да, есть такое дело.
- Впрочем, я же совсем не о том хотел сказать, – нахмурился Воин Ветра и, заметив, как журналист буднично возвращается к перевязке, вновь подошел к не самой приятной теме. – Я хотел узнать, не надоело ли тебе все это?
- Что? – вздохнул Руи, поправив на худом плече эльфа новый виток бинта.
- Нянчиться со мной, – Бё опустил глаза, и светлая челка красиво упала на лицо. – Свалился инвалид на твою голову... Тяжело, наверно.
- Не так уж и тяжело, – теплая рука писателя по-дружески крепко обняла ладонь эльфа. Их взгляды встретились – и воин с удивлением прочел в темных мудрых глазах правдивость и доброту. Чувства, которых, по его мнению, не должно быть у представителей человеческой расы. – Ты не виноват в том, что с тобой случилось. А мне приятно быть кому-то по-настоящему нужным.
Бё вздрогнул, в глубине его сознания мелькнула дикая догадка: «Вы созданы друг для друга», – но эльф тут же отогнал неясное видение и сморгнул.
- Спасибо, – по-глупому улыбнулся он, не зная, что еще и сказать.
- Пожалуйста.

* 60 фунтов – приблизительно 27 кг (в одном фунте около 0,454 кг). 55 фунтов – 25 кг.
** 40-45 фунтов – примерно 18-20 кг.
 
JuliaSДата: Вторник, 06.08.2013, 10:43 | Сообщение # 9
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline
День ото дня, благодаря стараниям Руи, больному становилось лучше, что не могло не радовать журналиста, однако, поправляясь, Бё все чаще демонстрировал свой несносный характер... Например, спустя каких-то пару суток после пробуждения, наблюдая, как Руи кладет на диван чистую футболку, намереваясь переодеть его, эльф напыжился и недовольно пробурчал:
- Опять страшные человечьи шмотки...
Журналист непонимающе взглянул на него.
- Не надоело рядить меня в свое? – раздраженно бросил Бё. – Мне велико это, – подергал широкий воротник надетой на него руичкиной майки. – Я выгляжу хуже пугала на ваших угодьях.
- Ничего подобного, – возразил хозяин дома. – Что ж сделаешь, если ты такой тощий! У меня нет другой одежды, придется тебе пока примерить мою.
- Верни мне мои вещи, и дело с концом, – в серых глазах Бё мелькнул хищный огонек.
- Но, – запнулся Руи, вспомнив об эльфийском одеянии, – ты не сможешь их носить.
В холодно-пронзительном взгляде жителя леса читалась угроза, и мужчина, тяжело вздохнув, все же сдался.
- Ладно, принесу. Сам убедишься, что я хотел как лучше.
Выстиранная и отглаженная одежда, в которую был облачен эльф, когда Руи нашел его, хранилась во встроенном шкафу в аккуратно сложенном виде. Ее крой и материалы удивляли писателя: то, что она была пошита из экологичного сырья, сомнений не вызывало, но что это за ткани, человек даже не предполагал. Правда, битва с созданием тьмы неизбежно повредила наряд, так что носить его как прежде Бё вряд ли сумел бы. Вздохнув, Руи взял одежду и отнес упрямому эльфу. Тот, внимательно осмотрев ее со всех возможных сторон, искренне расстроился.
- Черт, даже если позашивать, не наденешь... Что ж делать теперь... – в его глазах стояли слезы, и Руи не на шутку перепугался за эльфа, настолько убитого такой мелочью, как порванная одежда.
- Давай мерки снимем, Бё-кун, – предложил он, направляясь к шкафу в поисках сантиметра. – Ты такой худенький... будет лучше, если заказать шмотки по сети, – добавил, увлеченно обмеряя обалдевшего лесного жителя и делая записи в блокноте, ранее валявшемся на тумбочке. Наконец дело было сделано, и Руи довольно оглядел написанное. – Ну вот и чудно, теперь осталось подобрать гардероб и сделать заказ. Хвала небесам, я еще не потратил гонорар с прошлого сборника рассказов.
Принеся из спальни ноутбук, писатель включил его и присел на край дивана, поближе к больному, но тот, внезапно дернувшись, вжался в подушку. На бледном лице эльфа застыл такой ужас, что если бы парень мог ходить, мгновенно бы выпрыгнул в приоткрытое окно и исчез в чаще. Сейчас он был готов умереть на месте...
- Что с тобой? – Руи непонимающе моргнул и, поправив очки, открыл браузер.
- Этто... – пробормотал эльф, дрожащей рукой тыкнув в сторону человека. – Оно... – добавив несколько непонятных эльфийских фраз, Бё отыскал в себе остатки решимости: – Убери это, или я призову Силы Воздуха!
- Ты чего? – выдохнул журналист. – Я просто хочу, чтоб ты сам выбрал, что тебе носить, а то опять вякнешь, что шмотки страшные, – нахмурился Руи, придвинувшись ближе и спровоцировав тем самым едва ли не истерику.
- НЕТ! Не подходи!! – завопил Бё, побелевшими губами бормоча начало какого-то заклинания. Над головой журналиста прошелестел ледяной ветер. – Оставь эту штуку, или хуже будет!
- Ноутбук? – наконец-то дошло до писателя. – Ты боишься ноута? – едва держась, чтобы не рассмеяться, мужчина на всякий случай отодвинулся от эльфа, как оказалось, дремучего, словно кроманьонец.
- Так-то лучше, – буркнул Бё, прекращая действие магии. – Вон там и сиди.
- Тогда я сам назаказываю тебе одежды, – пожал плечами человек. – И попробуй только потом сказать, что тебе что-то не нравится: голым будешь лежать, раз ты такой несносный, – и увлеченно порылся в ассортименте одного из известных магазинов.
- Это нечестно, – надулся эльф. – Плох тот воин, что использует против соперника неведомое оружие, да еще и исподтишка.
- Ты же не захотел смотреть в экран, – устало заметил Руи, – а носить мое не желаешь... Не могу же я тебя по городу таскать, правда? Давай в Инете найдем, это будет куда проще.
И чуть-чуть придвинулся ближе. Эльф завопил – громко, так громко, что журналист чуть не выронил ноут.
- НЕТ!! Убери свое оружие!
- Это не оружие, черт тебя возьми! – рассерженно бросил Руи. – Это ноутбук, портативный компьютер, чтобы в сеть зайти. Ты что, из леса вышел?
- Ну, вообще-то да, из леса, – эльф пожал плечами. – Но если быть точнее, то не вышел, а был принесен в бессознательном состоянии.
- Ладно, прости, – вздохнул писатель: только сейчас он наконец понял, что Воин Ветра никогда не видел привычных современным людям устройств. – Не бойся, Бё-кун, – осторожно взял эльфа за руку и повернул ноут к нему. – Довольно трудно описать весь механизм работы, но с помощью этой штуки можно посещать магазины и общаться с кем угодно на расстоянии.
- Это человеческая магия? – осведомился эльф, с опаской, но и с нескрываемым интересом поглядывая на экран.
- Вообще-то нет, скорее результат научно-технического прогресса, – по-дружески рассмеялся Руи. – Давай все-таки выберем что-нибудь, а потом я расскажу тебе про компы больше.
Правда, выбрать для эльфа что-то подходящее оказалось задачей непростой: настолько капризного и ершистого клиента нужно было еще поискать. Ему не нравилось все. Все, что нравилось Руи, и все, что ему не нравилось. «Что за дурацкие у людей портные?!» – не переставал возмущаться житель леса, отвергая предложение за предложением. С огромным трудом к исходу второго часа он все же остановился на нескольких вариантах, и журналист, умоляя всех богов не дать эльфу поменять мнение, совершил долгожданный заказ. Нет, вкус у Бё, определенно, был, но по человеческим меркам довольно странный... Впрочем, Руи с первого дня знакомства с эльфом дал себе зарок ничему не удивляться. Даже оригинальностью в выборе одежды. Хотя мысленно писатель не смог не порадоваться, что Бё не девушка: тогда бы они за два часа не управились. Это уж точно.
Пока заказ не прибыл, Бё пришлось носить вещи Руи – конечно, все они были велики Воину Ветра, но выбора не было. Зато когда покупки прибыли, журналист смог переодеть своего нового товарища и удивиться, насколько ему хорошо в человеческой одежде. По неведомой причине она вовсе не сделала Бё похожим на представителя расы Руи, скорее наоборот – еще сильней подчеркнула его нелюдское происхождение. Так или иначе, но писатель не удержался, чтобы не сообщить эльфу, что тот в новых вещах весьма и весьма симпатичный. Житель леса остался доволен.
Чего нельзя сказать о его восприятии нового жилища: первый вопрос об обстановке, заданный эльфом, звучал как «почему у тебя нет цветов?» В домах лесного народа, по словам Бё, растения занимают немаловажное место. «Они создают нужную энергетику, очищают воздух и приносят частичку Земли, охраняющую от внешних бурь», – мудро поведал эльф и попросил Руи найти побольше горшков и саженцев. От рук Бё растения начали буйно зеленеть, и совсем скоро дом писателя стал куда уютней. Заметив радость на лице друга, Руи навестил столицу и привез цветы, купленные в магазине, но Бё, увидев их, тут же схватился за голову, сказав, что все они больны. С помощью магии лесной эльф вылечил зеленых малышей, они прижились и хорошо разрослись по подоконникам и стенам. Воин Ветра был счастлив, Мару разделяла его мнение, ибо теперь в распоряжении охотницы появились мини-джунгли, Руи тоже: ему нравились перемены, превращающие старое «имение» в настоящий островок волшебства. В «дом, где живут эльфы», как любил повторять его молодой хозяин.
Не только Бё привыкал к новому, Руи с каждым прожитым днем узнавал все больше о лесных существах, о том, как они живут, что любят, во что верят. Ветреный эльф, например, не выносил душных помещений и продолжал питаться исключительно дождевой водой (для ее сбора Руи даже устроил под окнами несколько удобных бочек). Иногда воин был не прочь угоститься сладкими фруктами: персиками, абрикосами, яблоками иль дынькой, – а также ягодами и шоколадом. А также эльф невероятно много спал, до ужаса напоминая при этом мертвого, ибо почти не дышал и практически не двигался. Потом Руи узнал, что эльфы в общей сложности около четырехсот лет проводят во сне, восстанавливая силы и видя много сновидений, но не запоминая их: говорят, таким образом, они общаются с душами умерших сородичей. В загробную жизнь Бё верил безоговорочно и почти каждый день по утрам молился своим богам – повелителям ветров, – произнося ритуальные фразы на замысловатом наречии.
Что интересно, эльф прекрасно понимал и японский, утверждая, что, как и любой представитель его расы, он знает все человеческие языки, но предпочитает думать и изъясняться на эльфийском. Последний же напоминал щебет лесных птиц, будучи безумно сложным и безумно красивым... Руи неоднократно жалел, что не владеет эльфийским, и успокаивал себя лишь тем, что среди людей подобных полиглотов вряд ли бы отыскалось много.
Как вскоре выяснилось, хитрый воин немало знает о людях, разбираясь в их культуре и истории, вот только в технической сфере он недалеко утопал от жителя темного средневековья: поначалу Бё впадал в панику при виде мобильного или телевизора и безумно страшился места, называемого Руи «кухней», где, по словам эльфа, «кишмя кишат страшные существа». Очередным «бедствием районного масштаба» стала, как ни смешно сказать, ванная.
 
JuliaSДата: Вторник, 06.08.2013, 10:43 | Сообщение # 10
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline
Когда раны Бё более-менее затянулись, Руи решил наконец-то искупать больного и с энтузиазмом приготовил горячую ванну с добавлением приятных эфирных масел. Новость о том, что его ждет банный день, эльф воспринял спокойно, даже меланхолично. «Мы любим мыться», – между делом брошенная фраза воодушевила писателя, поэтому, захватив с собой большое полотенце и чистую одежду, он бережно взял товарища на руки и отнес в ванную. Раздеть себя эльф позволил, усадить в воду тоже, но затем, как только он оказался в приятно пахнущей пене, с Бё случилась настоящая истерика.
- ААААА!! Демоны рогатые!! – на весь дом заорал перепуганный житель леса, расплескав мыльную воду по плиточному полу, окатив Руи и наградив его тирадой непечатных эльфийских ругательств. – Помогите!!
- Ты что, придурок, творишь! – возмутился журналист, поскользнувшись и больно ударившись локтем о косяк. – Мать твою... – прошипел он, потирая ушибленное место и добавляя к вышесказанному пару матерных эпитетов, имевших непосредственное отношение к несносному эльфу и его ближайшим родственникам. – Потоп, на хрен, устроил, дебил!
- Помогите, – повторил Бё, бледный как полотно, до белизны костяшек впившись в бортики. В его глазах застыл святой ужас, коего Руи ни разу не видел даже в фильмах. Злоба тут же исчезла, уступив место неприятной догадке: эльф никогда не мылся в ванне и до чертиков ее боится. Вот блин, не было печали...
- Спокойно, Бё-кун, все хорошо, – ровно проговорил хозяин дома, мягко взяв друга за предплечье.
- Я же утону!! – ошарашено брякнул тот, уставившись на человека округлившимися глазами. Руи еле удержался, чтобы не рассмеяться от этой трагикомедии.
- Это решительно невозможно, – улыбнулся он. – Ты уже замечательно сидишь, да и я тебя не оставлю. К тому же тут мелко.
- Тут ГОРЯЧО!! – взвизгнул эльф, по новой окатывая писателя. – Боги леса, умоляю, спасите меня, грешного!.. – и театрально закрыл лицо руками.
- Горячо? – Руи снял очки, чтобы протереть их пока сухим концом рубашки. – Но я сделал приятную воду, совсем не жаркую...
- Да это кипяток! Я сварюсь, человечий засранец! Или утону! Или... Проклятье на мою голову!.. – эльф горько разрыдался.
- Тише ты, послушай меня, – вздохнув, журналист бережно обнял Бё за плечи, ощутив, что того колотит крупной дрожью. «Вот же несчастье», – подумалось журналисту. – В ванне с тобой ничего не случится, она не опасна и ты не утонешь, – Руи попытался утешить лесного жителя, говоря как можно спокойнее, гладя эльфа, как маленького, по взъерошенной голове. – А еще говоришь, что мыться любишь.
- Так то мыться! В озере или под водопадом, не в кипятке же!!
- Давай тогда я тебя искупаю.
- Нет!! – Бё резко отпихнулся, устраивая на полу очередное озеро.
И Руи, вздохнув, поднялся на ноги, понимая, что осталось последнее средство.
- Ты куда?! – в страхе завопил эльф, видя, что человек собирается покинуть ванную. – Не оставляй меня тут! Руи! Умоляю!!..
- Я скоро, не истери, – хозяин дома был непреклонен.
Несчастный воин, экзотично выругавшись, в изнеможении откинулся в ванной, уже готовясь принять неминуемую смерть в объятьях мыльной пены... как вдруг почуял знакомый аромат. Открыв глаза, он с удивлением увидел, что вернувшийся писатель держит возле его носа розоватый румяный персик.
- Мохнатый плод... – прошептал эльф, потянувшись к фрукту, и, схватив его, с поистине детским восторгом вгрызся в сочную мякоть. Руи же, облегченно вздохнув, с улыбкой подождал, покуда приятель объест шершавую косточку и, расплывшись в умилительно блаженной улыбке, позволит потереть его спину. Верное средство – персик – в очередной раз доказало свою действенность: после вкушения ароматного плода эльф странным образом становился послушным-послушным, точно кот, дорвавшийся до валерьянки... Вытирая махровым полотенцем распаренное плечо лесного жителя, Руи подумал, что сравнение весьма уместно: фрукты лучше всего помогали от слез избалованного эльфа, ради лакомства он был готов на многое, прямо как кошки ради душистых трав... В этот момент неслышно проходившая мимо Мару остановилась, ступив в лужу, брезгливо тряхнула лапой и бросила на хозяина недовольный взгляд: ох уж эти мужчины, вечно во что-то вляпаются, оставь одних только на минутку... Как дети.

К счастью, любые проблемы однажды становятся историей: со временем эльф привык и к ванне, и к фену (после первого купания подвергать несчастного Бё еще и такому приключению Руи попросту не решился), и к другим благам человеческой цивилизации. Вспомнив, что новый товарищ – писатель, ветреный эльф упросил дать почитать его работы, правда, оценил их Бё не слишком высоко, а критика даже обидела ранимого творца. Но злиться на друга долго Руи был просто не в состоянии. Какие-то моменты из рассказов лесного жителя в видоизмененном варианте перекочевали на страницы произведений молодого автора, эльф тут же признал их, однако, на счастье скромного Руи, не стал винить его, а лишь кое-что поправил. Предложениям Бё писатель следовал беспрекословно: все же многое из того, что ему поведал Воин Ветра, стало для человека открытием. И, слушая товарища, Руи не переставал восхищаться, насколько же мудрым и знающим был древний народ.
Нравились журналисту и их песни – немного странные, немного замысловатые, – что нередко напевал эльф, пребывая в хорошем настроении. Бё оказался очень музыкальным, а его голос – красивым, слегка глуховатым, но мягким и невероятно приятным. Руи любил, сидя в своей комнате и привычно сочиняя очередную главу, слушать, как Бё что-то тихо напевает себе под нос. В такие минуты человек сожалел, что совсем не знает эльфийского. Впрочем, однажды эльф удосужился объяснить заинтересованному товарищу, что его песни народные и что их можно условно разделить на три группы: философские, посвященные тайнам бытия, любовные, где обязательно поминается война с демонами, а заканчивается все гибелью главного героя, и неприличные, о содержании которых лучше умолчать.
Однако не все музыкальные вечера Бё были вокальными: среди многочисленных подвесок, что по мере выздоровления эльфа постепенно возвращались на его тело, отыскались маленькие глиняные свистульки, с помощью которых лесному жителю каким-то неведомым способом удавалось наигрывать занимательные мелодии. Руи честно пытался повторить хоть что-то, но ничего, кроме пронзительного свиста, из пухленького тельца он извлечь не мог. Зато принесенной гитаре Бё радовался, точно ребенок, тотчас же заявив, что видел сей дивный инструмент у людей, но так его и не освоил. Конечно, он тут же попросил журналиста сыграть ему что-нибудь, а затем, прослушав одну из известных мелодий, наигранных Руи, бесконечно расхваливал его способности, чем, безусловно, смутил скромного парня.
Впрочем, в глубине души Руи не мог не обрадоваться тому, что наконец-то угодил привередливому эльфу. Каким-то образом журналист привык к своему новому товарищу, даже к его сварливому характеру и далеко не всегда учтивому поведению... Может, потому что судьба, наконец, подарила ему друга?.. С Бё было хорошо говорить о чем-то и ни о чем, петь песни и дурачиться, просто молчать, курить, распахнув настежь окна...
Первый раз упомянув о курении и получив из рук Руи сигарету, Бё поморщился, заметив, что для него эта палочка слишком маленькая и недостаточно крепкая: обычно эльфы курят высушенные травы, причем эта привычка считается у них отнюдь не вредной и повсеместной. «Разве что детям неполезно, а так это просветляет ум и способствует мышлению», – с последним утверждением писатель не мог не согласиться, зная, как перекур порой помогает собрать разрозненные мысли и вернуть вдохновение. Повздыхав о том, что придется «вкушать твое баловство», воин таки раскурил человеческую сигарету, составив Руи компанию. С тех пор они нередко курили вместе, прямо в комнате: благодаря магии, эльф легко проветривал ее, уничтожая все следы дыма. И Руи, если честно, не мог не благодарить его за такую простую, но важную вещь: подымить вместе, – ведь парень со времен своего студенчества и последующей работы в газете уже и забыл, что значат совместные перекуры. Как они объединяют... Ну, кто курит, тот поймет.
Наверное, только сейчас Руи по-настоящему осознал, каким одиноким был все это время, после смерти любимой тети, лишь теперь, встретив загадочное существо, увидев, как оно нуждается в нем, он понял, насколько сия встреча изменила его привычную скучную жизнь. Хотя Воин Ветра обладал невероятно скверным характером, Руи все равно привык к нему, к его капризам, закидонам... «Пусть Бё вредный и часто невыносимый, пусть закатывает скандалы на пустом месте, а временами так и норовит получить хорошей затрещины, – он не злой, а даже милый. Ранимый такой. Забавный», – думал Руи, глядя, как эльф спит, и ветер, гуляя по бывшей гостиной, напевает ему неслышную колыбельную.
- ...Знаешь, Бё-кун, – проронил журналист однажды вечером, привычно сидя у постели товарища. Мару-сан, уже давно свернувшись теплым калачиком на его коленях, слегка повела ухом, прислушиваясь к разговору мужчин. – Мне сейчас подумалось, что нам стоит связаться с твоими родными: прошло уже много времени с твоего исчезновения, они наверняка волнуются...
- Ничего, – эльф мягко улыбнулся, – я уже позаботился об этом, в первый же вечер отправив родителям ветреное послание. Правда, пришлось слегка приврать, не сообщив про свои раны да про тот нелепый факт, что снюхался с человеком, – он легко рассмеялся. – Все думают, будто я в очередной экспедиции в Аризоне пытаюсь поймать торнадо, – но вдруг Бё посерьезнел и опустил глаза. – Не стоит им знать о моих травмах.
- Не горюй, вылечим мы тебя, уже ведь лучше, правда? – Руи по-дружески потрепал товарища по плечу.
- Правда. Спасибо. Скорей бы поправиться: не люблю, когда за меня переживают, – признался воин.
- А мне было бы приятно, если б за меня кто-то переживал, – журналист задумчиво почесал за ушком урчащую кошку. – Ты хороший сын, Бё, раз не хочешь тревожить свою семью.
- А где же твоя семья? – поинтересовался эльф, поудобней устроившись на подушке.
- У меня никого не осталось, кроме Мару-сан, – грустно проронил писатель. – Подержи ее, пожалуйста, – поднявшись на ноги, аккуратно пересадил любимицу на руки эльфу, от чего полосатая хищница сначала выпустила коготки, а после, помяв одеяло, удобно устроилась в новом «гнезде».
Руи же принес из спальни фотографию в тонкой рамке, бережно хранимую в ящике письменного стола, и протянул Бё. С пожелтевшего снимка на эльфа светло смотрели две женщины и мужчина, державший на руках маленького упитанного мальчика.
- Этому фото 25 лет, – с теплотой пояснил Руи. – Здесь мне четыре года, а вот мои родители и тетя. Мы как раз гостили у нее, видишь окна сзади? Снимал тогдашний тетин сосед на фоне этого дома, за год до трагедии... – он сделал пауза и тяжело вздохнул. – Мои родители разбились в аварии, тетя забрала меня сюда, здесь я вырос под ее крылом. Уже почти год ее нет на свете, некому обнять меня, встретить у калитки, сделать чай, – голос Руи дрогнул, на глаза набежали горячие слезы: слишком сильной была скрытая боль, слишком свежими душевные раны... Да и затянутся ли они? Уж вряд ли...
- Прости, Руи-кун, – Бё мягко тронул его запястье, и от прикосновения журналисту захотелось расплакаться: давно никто не дотрагивался до него так нежно. – Я не хотел бередить воспоминания.
- Ничего, все в порядке.
- Все равно прости, – эльф покачал головой и, присмотревшись к снимку, попытался перевести тему: – Это правда ты? Такой карапуз? Прошло ведь каких-то 25 лет!
- Целых 25 лет, – поправил Руи.
- Выходит, тебе сейчас всего лишь 29? – Бё вскинул брови. – Да, быстро люди растут! Мы и за 200 еле созреваем, и то у некоторых в головах долго еще ветер гуляет. Забавно.
- А ты, как я понимаю, уже взрослый эльф? – прищурился Руи, забирая дорогую сердцу фотографию.
- Конечно, – кивнул новый товарищ. – У меня в семье все уже взрослые, а семья моя для эльфийского общества немаленькая: нас пятеро у родителей, я, между прочим, самый младший, а потому – самый любимый.
«И самый избалованный», – едва не вырвалось у Руи, но журналист вовремя прикусил язык, подарив Бё вежливую улыбку.
- У тебя есть братья? Или сестры? – спросил Руи, втайне завидуя эльфу: сколько он себя помнил, всегда мечтал быть не единственным ребенком.
- Два брата и две сестры, – с нескрываемой гордостью произнес Воин Ветра. – Между прочим, у нас разные управляющие стихии: мой старший брат в дедушку пошел, Земля его защищает, второй брат и сестра, как и мать – огнепоклонники, а я и еще одна сестра – в отца, ветреные эльфы.
- Интересно, – признался журналист, с энтузиазмом слушая очередной рассказ. – Получается, вас охраняют разные боги?
- Получается, да. Такой вот семейный секрет, – хитро подмигнул Бё.
- Завидую я тебе, – признался Руи, погладив Мару. – У вас в доме всегда весело.
- И жутко шумно, – прибавил эльф, посмеиваясь. – Хотел бы я снова их всех увидеть... – внезапно посерьезнел он, тоже почесав кошку за ушком, и та ласково ткнулась в его тонкую руку, украшенную тяжелыми перстнями.
- Увидишь, – Руи вновь похлопал друга по плечу, – обязательно увидишь.
И, глядя в уверенные глаза человека, эльф, который поначалу терпеть не мог занудливого представителя ненавистной ему расы, впервые почувствовал, что доверяет ему. Доверяет и – верит.
А Руи, уловив скромную улыбку на пухлых губах полумифического существа, на мгновенье задумался: сколько же все-таки лет Бё? Каков его «человеческий» возраст? Сколько ему по-нашему: двадцать? около тридцати? за сорок?.. Иногда он ведет себя как сущий ребенок, но иногда его речи поражают вековой мудростью... Не зная, «сверстники» ли они, Руи не мог решить, как строить общение. «А вдруг эмоционально Бё меня в разы старше? Смогу ли тогда я по-настоящему подружиться с ним?..» – уже в спальне, ненадолго оставив эльфа в обществе Мару, пряча фотографию в шуфлядку, писатель задумчиво потер округлую металлическую ручку. Отвлек его недовольный голос из бывшей гостиной:
- Руи-кун, ты куда пропал?
- Иду-иду, – громко ответил журналист, отогнав подальше ненужные сомнения. «Пусть все будет так, как будет».
Резвый ветер, ворвавшись из приоткрытого окна, одобрительно разметал светлые волосы Руи, и, улыбнувшись, хозяин дома вернулся к своему нетерпеливому собеседнику.
Так, волею судьбы и желаньем случая, началась новая глава одной общей истории, а эльф и человек сами не заметили, как подружились.
 
JuliaSДата: Вторник, 06.08.2013, 10:44 | Сообщение # 11
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline
Глава 4 Болезнь


Незаметно прошел год. Человек, эльф и кошка замечательно пережили лето, осень и холодную зиму, длинными темными вечерами греясь у камина и слушая, как ветер поет за окном свои дивные песни. С детским восторгом молодой писатель внимал витиеватым рассказам Бё, а тот, возомнив себя едва ли не самым лучшим рассказчиком, иногда увлекался, переходя с правды на небылицы, коих лесной народ за века сочинил немало. Особенно красивые легенды эльф старательно маскировал под предания из жизни собственного семейства и врал даже не краснея, хотя, конечно, нестыковки в событиях помогали находчивому журналисту вывести обманщика на чистую воду.
- Да выдумал ты все это! Не летал твой дядя ни на каких драконах! – возмущался Руи, но на лице Бё тут же появлялось святое недоумение.
- Я не выдумал, я сам их видел: красно-коричневых с золотистыми гребнями и острыми шпорами на лапах!
- Почему же тогда еще пять минут назад они у тебя зелеными были?
- Ну... – растерялся эльф. – Покупались в радуге, вот и перекрасились, – нашелся он.
- Ах ты врун! – рассмеялся Руи. – Твои уши тебя выдают! – журналист по-дружески пихнул товарища.
- Не трожь мои уши, бестолочь! – Бё смешно закрыл ладонями свои заостренные органы слуха, заставляя соседа еще сильнее залиться смехом.
После таких вот дружеских перебранок Мару обычно демонстративно покидала комнату, всем видом показывая, что ей, взрослой хищнице, стыдно смотреть на подобное ребячество. Впрочем, совсем скоро Руи отправлялся за ней, чтоб принести обратно и, усевшись на диван к Бё, уложить любимицу на колени другу.
- Не убегай, Мару-сан, нам без тебя грустно! – на такое заявление кошка не находила контраргументов, а потому позволяла себя гладить и ласкать, но исключительно из снисхождения.
За приятными посиделками минула зима, проснувшийся лес зазеленел, запели птицы, мир за окном ожил, радуясь теплому солнышку и новой весне. За прошедший год вдохновение Руи не покидало: он написал две части своего романа и выпустил новый сборник рассказов – понятное дело, фэнтезийного направления. Его редактор даже удивлялся, насколько красочны описания неведомых стран и их мифических жителей. «Словно вы на самом деле общались с ними», – как-то раз заметил он, на что Руи лишь загадочно улыбнулся. Мару избавилась от зимнего подшерстка и теперь щеголяла обновленной пятнисто-полосатой шубкой. Мыши на чердаке все так же боялись хищницы и, чуя ее пришествие, замирали глубоко в норках. На днях на подушку хозяина была возложена очередная придушенная жертва... А Бё постепенно оправился ото всех ран, мог самостоятельно сидеть на постели и не мучиться от зудящих зарастающих повреждений. В память о ночной битве на его предплечье остался лишь еле заметный шрам.
Правда, одно обстоятельство огорчало гордого воина: в результате страшного приключения Бё остался инвалидом, не способным ходить. Ног он по-прежнему не чувствовал... Но ни Руи, ни сам лесной эльф не могли ничего поделать: последствия магической травмы, нанесенной демоном, как и говорил Бё, излечиваться не желали...
- Я обречен, – безнадежно вздыхал житель чащи. – Никогда больше мне не пройтись по росистой траве, не залезть на дерево, не отправиться в путешествие, желая изловить строптивый ветер... Какой я теперь воин? Да лучше бы я сдох, чем...
- Не говори ерунды, – прервал его Руи. – Нет ничего дороже жизни, нельзя так словами бросаться. А я тебя не оставлю.
И, обняв друга за плечи, уверенно добавил (хотя, конечно, уверенность эта была скорее напускной: он сам плохо верил в свои слова, просто привык думать о хорошем):
- Давай будем надеяться на лучшее, а пока... – на секунду журналист задумался, а затем, отпустив эльфа, подошел к корзинке, стоящей на низкой тумбочке, и, покопавшись в ней, вынул один из красочных темари. – Вот, это тебе от меня, – Руи с улыбкой протянул товарищу красно-золотой вышитый шар. – Пусть он приносит счастье.
- Заговоренный талисман? – осведомился житель леса, бережно принимая дар и внимательно разглядывая узоры на его поверхности. По традиции эльф в обязательном порядке обнюхал полученное.
- Нет, он совсем не волшебный, – покачал головой человек, – но его вышивала моя тетя. А теплота и любовь, вложенная в то, что создают родные руки, куда сильней магических артефактов. Уж поверь.
Эльф удивленно посмотрел на товарища, но не нашел достойного возражения: слишком уж ясно прозвучала последняя фраза. И, прижав к груди яркий темари, одними губами прошептал простое:
- Я верю.

К весне Руи купил для друга специальное кресло, чтобы катать лесного воина вокруг дома: свежий воздух имел особую важность для ветреного создания. Несмотря на свою «дремучесть», с полученной в пользование техникой Бё разобрался довольно быстро, уже к вечеру отлично разъезжая по дому с настолько довольным видом, будто бы он приручил ураган. «А все-таки у него вполне технический склад ума, да и руки растут из нужного места», – одобрительно думал журналист, глядя, как Воин Ветра, увлеченно подкрутив что-то в своем средстве передвижения, благополучно преодолел маленький порожек перед выходом в коридор.
Теперь мир Бё заметно расширился: кроме поднадоевшей бывшей гостиной, эльф мог видеть другие части руиных владений и даже выезжать в лес, правда, не без помощи товарища: друг пока не отпускал его одного на улицу, боясь, что неосторожный сосед где-нибудь ненароком навернется. Впрочем, тот прекрасно умудрялся наворачиваться и в стенах жилища: нередко писатель, сидя за ноутбуком и обдумывая неуклюжую фразу, вздрагивал от страшного грохота в глубине «имения». Дальше, безусловно, следовал приглушенный мат, коего, как вскоре убедился Руи, в «древнем языке благородных созданий» было пруд пруди, и бурчание из серии «какого хрена тут это навалено?». Обычно журналист лишь вздыхал и с виноватой улыбкой осведомлялся:
- Бё, ты цел?
- Я-то цел, – отвечал расстроенный эльф, – чего не скажешь про твои коробки. Когда ты вообще их вынесешь? Повернуться негде, клянусь степными ветрами!
Журналист сам хотел бы знать, когда: будучи человеком домовитым, ему всегда было тяжело расставаться с вещами, пусть и больше ненужными. В свой час генеральная уборка старого «имения» принесла немало душевных ран, так что... Вздохнув, мужчина покинул уютное кресло и, оставив героев своего романа в раздумьях, направился туда, где когда-то мирно темнела аккуратная башня из коробок: нужно же кому-то усадить «лихача» обратно в транспортное средство. Да и вещи сложить.
Так или иначе, но эльф не слишком любил человечий дом: в помещении Воину Ветра часто бывало душновато, стены давили на психику, а теплый воздух казался спертым. Поэтому писатель старался почаще гулять с ним, к счастью, в той части поселка, где стоял дом, прохожие были редкостью, так что никто не стал бы расспрашивать Руи, почему его товарищ такой странный и откуда он вообще появился в этих местах. Журналист вывозил друга в лес, где Бё давал ему массу ценных советов о сборе целебных трав: как оказалось, эльф разбирался в них даже лучше, чем молодой травник.
Все немногочисленные пороги и лестницы Руи снабдил пандусами, чтобы товарищ мог самостоятельно путешествовать по дому, чем тот незамедлительно воспользовался. Однако посещать кухню он по-прежнему не соглашался, с опаской поглядывая в сторону наиболее технически оснащенного помещения и повторяя, что «лесным жителям там не место», чем ужасно смешил Руи. Увы, но в некоторых вопросах эльф был непреклонен.
Когда весна окончательно вошла в свои права, состояние Бё улучшилось настолько, что друг разрешил ему ненадолго покидать помещение и даже выезжать в лес, но не в чащу, конечно, а так, недалеко. В ближайших окрестностях «имения» эльф облюбовал одно примечательное место: рядом с дорогой поляна заканчивалась резким обрывом, достаточно глубоким, с кочками и корягами, отсюда открывался прекрасный вид, что кружил голову, но приковывал взгляд. Особенно красивой лесная панорама становилась утром, ведь зеленая поляна смотрела прямо на восток, а значит, лучшим образом подходила для любования восходом солнца. Бё нередко приезжал сюда, смотрел, как небо нежно розовеет – сначала скромно, тихо, а затем все ярче и смелей, – как первые лучи, еще холодные, полупрозрачные, гладят кроны деревьев, путаются в ветвях, как проснувшийся ветер негромко шелестит в молодой листве... Руи в такие минуты старался не мешать эльфу, думая, что тот, глядя на утреннюю чащу, скучает по дому, по своим... И тогда писателю становилось невероятно грустно: он вспоминал, что если бы Бё был здоров, если бы он мог ходить, то давно бы покинул странного одинокого человека, что здесь полумифический гость задержался только из-за своей инвалидности. В глубине сердца Руи мечтал, чтобы эльф привык к нему и остался с ним из дружбы, а не от безысходности... но приходилось мириться с тем, что есть. Давно свыкшийся с одиночеством парень утешал себя, что теперь где-то далеко в чудном эльфийском мире у него будет друг. А это хоть что-то, да значит.
 
JuliaSДата: Вторник, 06.08.2013, 10:45 | Сообщение # 12
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline
Однажды во время обыденных посиделок Бё внезапно тронул запястье Руи, тем самым остановив его широкий жест: писатель как раз разоткровенничался о перипетиях судеб героев своего романа. Вздрогнув, Руи непонимающе уставился на эльфа, а тот, в свою очередь, – на розу, украшавшую человечью руку. Бледные пальцы осторожно погладили рисунок, как будто стараясь понять: он выведен под кожей или лежит на ее поверхности, – а затем Бё тихо вопросил:
- А что это, Руи-кун?.. Я давно заметил, все никак не спрошу.
- Это? – запнулся тот, не до конца уяснив, к чему клонит собеседник. – Татуировка. Готическая роза.
- У тебя их так много... – нахмурился эльф, продолжая ощупывать руку товарища и залезая под широкий рукав его футболки, тем самым заставив Руи смутиться. Прикосновения лесного жителя были мягкими, красивые пальцы еле заметно касались кожи, оставляя странное ощущение тепла, точно сквозь подушечки проходили неведомые токи... Эльф усмехнулся. – Ты гляди. Прямо не тело, а холст, вот только художника перед работой хорошо головой приложили.
- Почему это? – покраснел журналист, начиная обижаться: свои татуировки он очень любил и гордился каждой из них.
- Рисунки по смыслу плохо сочетаются, не видно единой картины.
- Я делал их в разное время, – потупился Руи. – Поэтому у каждой свое внутреннее содержание, - негромко заметил он.
- Похвально, – прищурился Бё. – Но все равно странно, ведь любой знак на теле чреват последствиями, а подобное буйство фантазии делает тебя в глазах нашего народа если не легендарным воином, то точно чернокнижником.
На последних словах голос эльфа ощутимо помрачнел, и Руи даже показалось, что в комнате запахло грозой. Поежившись, журналист поспешил отсесть от въедливого товарища, чтобы тот прекратил ощупывания: Руи никогда не испытывал удовольствия от того, что его трогают. Особенно с подобными речами.
- А есть и такие среди лесной расы? – недоверчиво покосился он.
- Есть-есть, – заверил воин. – К счастью, нечасто приходилось встречать их: субъекты, надо сказать, далеко не приятные, – и, уловив во взгляде друга немой вопрос, пояснил: – Те, кто практикует черную магию, наносят на свое тело знаки, и каждый такой знак – это проклятие, плата за сверхспособности. Чернокнижников многие не терпят.
- А ты?
- Мне глубоко фиолетово, чем они занимаются, – пожал плечами Бё, – но стараюсь зря не связываться: на хрена лишний геморрой?
Возразить такому резонному замечанию было нечего, и Руи лишь кратко кивнул, а эльф, довольно прищурившись, продолжил:
- Вернемся к татуировкам. Если ты не почитатель темных дел, получить отметину можно лишь пройдя тысячи сложных испытаний и став легендарным воином. О них обычно истории слагают да песни поют. Видишь: у меня нет ни единой татуировки – даже лучшему ученику Мастера Ветров к обретению знака еще идти и идти. Ибо носить отметину – большая честь, но и огромный риск, – со знанием дела закончил он. – А люди темные: рисуют на теле что попало и не знают, что, возможно, медленно убивают себя.
- И вовсе не что попало... – буркнул Руи, собираясь уже было заступиться за вытатуированную на его коже красоту, но Бё не дал ему договорить, внезапно заметив на предплечье друга еще один рисунок: витиеватое изречение. И, конечно, вновь схватив отодвинувшегося Руи за руку.
- А это что? «Spero meliora», – задумчиво прочел лесной житель. – Хм... Латынь, да? Мертвый язык.
- Да, латинское крылатое выражение, – с улыбкой пояснил журналист и бережно погладил надпись. – Означает «надеюсь на лучшее». Это моя первая татуировка, я сделал ее на совершеннолетие и долго к ней готовился. Мой главный жизненный принцип.
- Хороший принцип. И буквы красивые, – Бё отпустил чужую руку и, тоже улыбнувшись, заметил: – Мне сначала померещилось, что вообще эльфийские письмена. А из тебя, кстати, вышел бы неплохой эльф... – в серых глазах мелькнул хитрый насмешливый огонек.
- Побойся Бога, Бё! Какой из меня эльф? – отмахнулся Руи. Бросив взгляд на часы, он схватился за голову. – О нет, в кого ты такой болтун: целый час лясы точим! Мне же нужно редактору позвонить!
На пороге комнаты писатель, однако, остановился, зацепившись за внезапную идею: «Кто знает, может, в словах Бё есть резон, и я действительно... Стоп. Что за ерунда? Нельзя же, в самом деле, быть эльфом и не знать этого?»
Последняя мысль даже повеселила писателя, и, слушая призывные гудки в трубке, он невольно улыбнулся. Не предполагая, что однажды об этом вспомнит.

Их мирная жизнь нарушилась в обычное, ничем не примечательное утро под самый занавес весеннего сезона. Проснувшись, Руи как всегда принял душ, позавтракал и собирался отправиться будить лежебоку-эльфа, но, на его удивление, житель леса не откликнулся на привычное «Бё, хорош спать, давно рассвело». В ответ журналист не услышал ни звука, только ветер гулял по кухне и лениво трепал тонкую занавеску.
«Странно», – подумал Руи, прекрасно зная, что чуткие уши должны были уловить его слова. Вернувшись в бывшую гостиную, мужчина присел на край дивана и дружелюбно ткнул худое плечо воина.
- Эй, Бё-кун, просыпайся. Уже утро... – окончание фразы он так и не договорил: нездоровый румянец на щеках спящего тотчас стер хорошее настроение. – Ты что, заболел?.. – Руи осторожно коснулся лба друга, убирая непослушные волосы, и едва не одернул руку. – Да ты весь горишь!
Не на шутку перепугавшись, журналист все-таки растормошил эльфа, и тот, глядя на товарища совершенно замутненным взглядом, признался, что ему правда плохо. Сначала Руи решил, что лесной житель простудился, и попытался оказать посильную помощь, прикладывая к голове друга смоченное в воде полотенце и рассуждая, какие из человеческих лекарств подойдут эльфу, но Бё, чуть не плача от осознания страшной правды, остановил его. Глядя на писателя болезненно и виновато, воин признался: то, чего он опасался больше всего, все же свершилось. Его магическая травма, лишившая эльфа возможности ходить, набрала силу и совершила рецидив...
- Я говорил тебе, что они практически не излечимы... – прошептал Бё, прикрыв веки: свет в комнате казался больному излишне резким. – Большинство обладателей рано или поздно умирает. Прости меня, Руи-кун, я не должен был тешить себя глупой надеждой и настоять на том, чтобы еще год назад ты избавился от меня.
- Хватит, Бё, – человек резко прервал его печальные речи. – Ты прекрасно знаешь, что я не бросил бы тебя и сейчас не брошу. Ты поправишься. Ты обязательно поправишься.
Бё горько вздохнул: спорить с другом на эту тему было бесполезно. Мучаясь от беспомощности, эльф мечтал умереть прямо сейчас, чтобы не приносить товарищу еще больше проблем... «Какого дьявола я такой слабый?! Какого?..» – повторял он, но ответа на этот вопрос не находилось.
А после, несмотря на все старания Руи, Бё стало только хуже: жар не спадал, сам лесной житель впал в полусознательное состояние. Журналист места себе не находил, даже не предполагая, как лечить эльфов – созданий, которые, по словам Бё, и не хворают-то никогда! А тем временем Бёше с каждым днем плохело... У него сильно ныли мышцы, болела голова, сердце, а больше всего – спина, особенно в месте повреждения. Он почти все время плакал, скулил, словно маленький подбитый зверек, ни на что не реагировал... Наблюдать страдания друга для Руи было просто невыносимо.
Журналист перерыл, казалось, весь Интернет в поисках хотя бы каких-то сведений о больных эльфах и магических травмах, но ничего подходящего, увы, не нашел. Прошла почти неделя, а состояние Бё только ухудшалось – ему не помогало ни одно из испробованных средств, даже прием человеческих препаратов, которыми его журналист все-таки напоил, взвесив все «за» и «против»...
Утром в четверг Руи принял решение ехать в столицу, чтобы поискать в библиотеке неотсканированные старые книги: возможно, там хранился ответ. Надежда, конечно, не отличалась жизнеспособностью, но... Соглашаться, что все потеряно, писатель ни в какую не желал, продолжая искать, не сдаваться... Глядя на него, Воин Ветра тяжело вздыхал и читал про себя молитвы о спасении, кое он теперь видел лишь в скорой гибели. Смерти он, конечно, боялся, но выздоровление было слишком мифическим, слишком невозможным, чтобы в него поверить. А человек верил. Несмотря ни на что. «Люди вообще странные существа», – думал Бё.
- Я скоро вернусь, – оставляя друга на попечение Мару, Руи напоследок поцеловал спящего эльфа в висок и, бережно погладив по тонкой руке, простился с товарищем. На тумбочке у дивана он оставил чистый стакан и графин с дождевой водой, на случай, если эльф захочет пить, а также парочку персиков на маленькой керамической тарелке.
«Не думать, не думать о плохом», – приказал себе Руи. И по пути к железнодорожной станции мысленно повторял лишь одну молитву: только бы успеть.
 
JuliaSДата: Вторник, 06.08.2013, 10:45 | Сообщение # 13
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline
Глава 5 Помощник


Книга за книгой откладывалась на край большого стола, постепенно образуя высокую стопку: Руи изучал редкие тома уже битый час, но никаких полезных сведений о болезнях полумифических существ или хотя бы о травмах, нанесенных с помощью магии, найти не мог. Надежды писателя угасали с каждой минутой, проведенной в тщетных поисках, страх того, что когда он вернется, найдет Бё уже мертвым, все сильнее сжимал горло. Окончательно отчаявшись, Руи подошел к высокому стеллажу и задумчиво взял с полки очередной трактат. Вылезать из плотного ряда фолиантов тот совершенно не хотел, пришлось приложить усилие – и вот, наконец, книга покинула полку, а в воздухе закружилась туча понятой пыли: похоже, последний раз эти работы читали едва ли не в прошлом веке.
- Простите, вы интересуетесь мифологией Средневековья? – негромкий голос заставил журналиста вздрогнуть, точно рядом с ним из ниоткуда возник призрак. Обернувшись, Руи удивленно сморгнул и уставился на подошедшего: встретить кого-то в пустом зале писатель никак не ожидал, особо странным было столкнуться здесь с представителем своего поколения, давно и надежно пойманного мировой сетью.
Напротив стеллажа, деловито сложив на груди руки, стоял молодой человек в элегантном костюме и ярко-бордовой рубашке с модным узором, приятно разбавляющей строгий наряд. Его каштановые волосы красиво обрамляли лицо и крупными волнами рассыпались по плечам, а зеленые глаза смотрели благожелательно и заинтересованно. Аристократичность черт и неазиатская бледность кожи, совместно со стройностью и даже хрупкостью фигуры придавали парню слегка инфернальный вид. Если бы дело было в лесу, Руи бы неминуемо принял его за лесного эльфа. Хотя, возможно, всему виной являлось тусклое освещение безлюдного зала.
- Я бы посоветовал вам обратить внимание на третий том этого издания, – улыбаясь, произнес незнакомец. – Там содержатся куда более интересные сведения, а здесь, в первом, – одни лишь всем известные истины.
- Спасибо, – только и смог произнести немного смущенный Руи, меняя книгу на такую же, но с золотой цифрой «3» на обложке. – Надеюсь, там будет хоть что-то из того, что я ищу, – вздохнул он, протирая ладонью пыльный фолиант.
- Вас интересует что-то конкретное? – молодой человек поправил стильные очки.
- Наверно, да, – писатель пожал плечами: точно сформулировать свой запрос перед посторонним он был не в силах. А действительно, что он ищет? Методы эльфийской медицины? Способы лечения магических травм? Все это слишком странно.
- Ну, если что, обращайтесь, – понимающе кивнул парень. Присмотревшись, Руи так и не обнаружил на его одежде бейджа, свидетельствующего о принадлежности к библиотечным работникам. «К чему тогда он вообще лезет?» – с недовольством подумал писатель, начиная сердиться на незнакомца, ворующего у него драгоценные минуты.
Тем временем мужчина, подойдя ближе, осторожно взял с полки толстый справочник и, открыв его, устроился за столом неподалеку. А затем, отвлекшись от своего занятия, подарил Руи еще одну мягкую улыбку и слегка смущенно заметил:
- Я просто давно изучаю подобную литературу и редко кого здесь встречаю: тема не слишком популярная, особенно сейчас, в пору Интернета. Простите, что вмешался.
- Ничего, все в порядке, – ответил писатель и хотел уже было вновь уткнуться в свое чтение, как вдруг его осенило: какого черта он лазает по пыльным томам, все равно же шансы найти желаемое к нулю стремятся! А этот парень вроде как в теме. Журналистское чутье явно подсказывало: нельзя терять ни секунды!
- Извините, – Руи, засунув книгу на прежнее место, решительно подошел к столу, за которым сидел незнакомец, и уселся на стул напротив. – Вы говорите, что разбираетесь в мифологии... Может, вы сможете мне помочь?
- Смотря что вас интересует, – собеседник расплылся в довольной улыбке: часами копаясь в пыльных фолиантах, он успел сильно соскучиться по общению с живыми людьми и сейчас был пресчастлив оказаться кому-то полезным. – Я вообще-то не культуролог и легенды меня беспокоят скорее как отражение реальных практик, но прочитать о них пришлось немало, – сделав паузу, он увлеченно прогладил раскрытый справочник, и Руи не мог не заметить стильного перстня с темно-фиолетовым камнем, украшавшего тонкую руку. Похожий он уже где-то видел. Внезапная догадка заставила его вздрогнуть и покрыться испариной: не «где-то», а у Бё! Это же так называемый «амулет озерной богини», эльф нередко ее поминает то с горя, то с радости! Откуда он тут?.. Может, похож просто?.. Сглотнув, Руи попытался отогнать лишние мысли, а незнакомец, поднявшись на ноги, вежливо поклонился поспешившему встать писателю. – Меня зовут Манабу, я врач-анестезиолог и пишу диссертацию по применению нестандартных методов лечения в современной медицине. Приходится копаться во всяких обрядах да рецептах.
На последней фразе он даже усмехнулся, а Руи, немало удивившись, как настолько юный парень (на вид он дал бы ему от силы лет двадцать) может уже вовсю лечить людей да заниматься наукой, уважительно пожал протянутую ладонь.
- Очень приятно, Руи, в прошлом журналист, а теперь – начинающий писатель.
- Писатель? – заинтересованно уточнил врач.
- Ну да, – смутился Руи, вслед за Манабу усаживаясь за стол.
- А что вы пишете?
- В основном рассказы в жанре фэнтези, но не только, – и прибавил несколько названий своих самых известных работ, правда, собеседник не был с ними знаком и даже растерялся, заметив, что, скорее всего, недостаточно следит за новинками. Желая вернуться к теме, Руи пару секунд поколебался, открывать ли Манабу свою тайну, но в конце концов все-таки решился: – Если честно, здесь я не по работе: ищу сведения о лечении магических травм. Травами, например...
- Магических травм? – глаза врача расширились от искреннего удивления. – Вы интересуетесь магией?
- Приходится интересоваться.
- И траволечением? – добавил не на шутку заинтригованный доктор. – Я как раз собираю сведения о нем и о тех, кто его практикует.
- Моя тетя травы знала, – вздохнул журналист, – и мне рассказывала, но теперь я, если честно, не представляю, что и делать... Возможно, вы, как знающий человек, сможете мне помочь, только... – он сделал краткую паузу, оглядываясь, дабы убедиться, что их никто не подслушивает. – Только обещайте, что никому не расскажете.
- Обещаю, – понимающе кивнул Мана, глядя на Руи прямо и всем видом выражая предельную заинтересованность.
- В общем, год назад я нашел в лесу раненого эльфа, – выдохнул писатель. – Настоящего лесного эльфа, живого, у него был позвоночник сломан. И теперь...
- Стоп-стоп-стоп, – молодой врач поспешил перебить рассказчика. – Послушайте, Руи-сан, я, конечно, знал, что журналисты любят насочинять, но не до такой же степени... Лесной эльф, говорите? Вы меня разыгрываете?
- И не собираюсь, – нахмурился Руи. – Можете мне не верить, Манабу-сэнсэй, но я встретил самого настоящего эльфа и еще сегодня утром разговаривал с ним как с вами. За год он более-менее оправился от своих ран, только что ходить не может из-за отбитых ног, но неделю назад бедолага заболел... – писатель тяжело вздохнул. – Это рецидив магической травмы, нанесенной демоном, от нее он погибнет, поэтому я и поехал сюда в поисках хоть каких-то сведений. Эльфу с каждый днем все хуже, а я боюсь за него, боюсь, что не успею, что будет поздно... – поднял на врача прямой взгляд. – Пожалуйста, помогите мне. Помогите спасти лесного воина.
Какое-то время они оба молчали. Мана, пытаясь переварить только что услышанное, ошарашено хлопал ресницами: его мозг плохо воспринимал подобные сказки. А Руи, выжидая, мысленно умолял нового знакомого о поддержке. Наконец молодой врач сделал шумный вдох и медленно произнес:
- Хорошо, я постараюсь, – его низкий голос звучал серьезно, в нем слышались нотки сомнения, – но если это такая шутка...
- Это не шутка! – не выдержал журналист, чуть не разрыдавшись с досады: ведь помощь была так близка... – Хотите, я познакомлю вас? Правда, – спохватился он, – придется поехать ко мне домой: у лесного жителя ноги не ходят, и в городе он не был никогда...
- Переться в глушь к первому встречному, конечно, идиотизм, – заметил Манабу, – но я всю жизнь мечтал увидеть живого эльфа... – доктор задумчиво почесал подбородок, прикидывая, как лучше поступить. – Не могу гарантировать, что смогу помочь: все-таки мне еще не приходилось лечить подобных существ, но попробовать можно. У меня на этой неделе три выходных, смена лишь в воскресенье, – выдохнув, молодой человек решительно посмотрел на Руи. – Что ж, давайте поступим так: если эльф согласится, завтра после обеда я приеду к вам его осмотреть. Вот мой телефон, – протянул журналисту аккуратную визитку, а тот, в свою очередь, подарил ему свою.
В голове врач уже приблизительно прикинул, как смотается оттуда при первом же подозрительном эпизоде, но внешне казался эталоном вежливости. Руи прекрасно понимал опасения Маны: на его месте любой бы нормальный человек триста раз подумал, прежде чем соглашаться пилить неизвестно куда неизвестно к кому, чтобы «посмотреть на эльфа». Поэтому вздохнул и, уговаривая себя, что внезапно нарисовавшийся помощник правда сможет выручить Бё, машинально уточнил:
- Завтра пятница?
- Да.
 
JuliaSДата: Вторник, 06.08.2013, 10:46 | Сообщение # 14
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline
Всю дорогу до дома Руи думал о столь неожиданной встрече и о том, сумеет ли молодой врач помочь его несчастному другу, но глушил сомнения резонным «лучше что-то, чем ничего». У двери его встретила Мару, потерлась о ноги, приветствуя хозяина, и тот, погладив любимицу, поспешил в бывшую гостиную: липкий страх окончательно добил нервы. Картина, открывшаяся его взгляду, к счастью, не была удручающей, правда, радостной ее также нельзя было назвать: эльф спал. Точно так же, как утром, когда журналист прощался с ним. На бледных щеках играл болезненный румянец, закрытые веки еле-еле подрагивали, русые волосы разметались по подушке. Посмотрев на тумбочку, Руи горько вздохнул: вода в графине уменьшилась на каких-то полстакана, румяные персики лежали на тарелке нетронутыми. Подойдя ближе, журналист заметил, что от одного из фруктов был откусан маленький кусочек. «Всего раз куснул, не съел... – сердце Руи сжалось. – А ведь он их так любит...»
Присев на низкий диван, мужчина осторожно погладил друга по голове и проронил тихое:
- Здравствуй, Бё-кун. Как ты тут без меня?..
Эльф, похоже, услышав его слова, вздрогнул и, приоткрыв тяжелые веки, чуть заметно улыбнулся – совершая явное усилие.
- Привет, Руи. Ничего, сплю вот... сердце ноет, – поморщился, приложив ладонь к груди.
- Нужно выпить чего-нибудь, – журналист озадаченно покачал головой и, пощупав горячий лоб друга, отправился в кухню, чтобы приготовить для него отвар боярышника.
Немногим позже, в привычной беседе Руи, стараясь говорить как можно мягче, рассказал товарищу о своей встрече с Манабу и попросил принять врача, правда, как и ожидалось, больной воспринял услышанное в штыки и под эльфийскую ругань грубо отправил советчика куда подальше.
- Ну чего ты ерепенишься! – журналист возмущенно закатил глаза. – Это для твоего же блага, дикарь!
- Мне не нужен врач! – Бё, сжимавший чашку с напитком, грозно взглянул на Руи.
- Тебе же плохо!
- Ну и что. Человеческий эскулап не излечит эльфа.
- Пусть он и человеческий, но все же специалист, – вздохнул писатель, осторожно взяв товарища за руку. – Может, он подскажет, где искать лекарство.
На это заявление лесной житель не нашел достойного контраргумента: он и сам не знал, как оправиться от магической травмы. Попрепиравшись еще, для верности, пару минут, эльф все же согласился с человеком, правда, совершенно без удовольствия. А Руи, радостно обняв друга, мысленно помолился, чтобы его старания не пропали даром.

Тем временем Манабу, возвращаясь домой из библиотеки, где он после встречи с писателем так и не смог сосредоточиться на работе, думал о том, не ввязывается ли он в нечто опасное. При всей тяге к неведомому, молодой врач не собирался рисковать жизнью или карманами и при другом раскладе послал бы странного субъекта подальше со всеми его сказками, но известие о больном эльфе смешало все карты. Мана интересовался лесным народом сколько себя помнил, легенды о них были едва ли не первыми историями, услышанными им в детстве от отца, и теперь, изучая нетрадиционную медицину, он то и дело обращался к мифам о древней расе, живущей в чаще подальше от людских глаз. «Неужели мне повезет увидеть настоящего эльфа? Вот же удача», – доктор улыбнулся, аккуратно поворачивая руль верного авто.
Рассудительность Бу постоянно соперничала с авантюризмом, а к познанию тайн природы его тянуло с ранних лет, что, впрочем, не удивительно: отец Манабу был известнейшим травником, в уединенное жилище которого постоянно приезжали пациенты со всей страны. Мать парня умерла при родах, поэтому он совсем не помнил ее, но отец, растивший сына в одиночестве, много рассказывал о маме, часто повторяя, как мальчик похож на нее. Внешне Мана и вправду мало походил на темноволосого коренастого отца и выглядел как истинный потомок смешанного брака, зато характеры их практически совпадали. Манабу всегда мечтал научиться лечить людей так же, как отец, а потому, повзрослев, отправился в столицу, чтобы, с отличием окончив медуниверситет, посвятить себя спасению чужих жизней. Традиции и наука сплелись в сознании молодого человека, и скоро он поставил перед собой великую цель: открыть миру знания, таящиеся в древних рецептах, и, положив в основу достижения современной медицины, вывести ее на новый уровень. Возможно, идея звучала слишком пафосно, но для темы будущей диссертации подходила прекрасно, да и, чего греха таить, Бу-сэнсэй был еще молод и горяч.
Почти все свободное время доктор уделял исследованиям, а посменный график работы позволял ездить по библиотекам, посещать врачебные форумы, общаться со знающими людьми по обе стороны медицины. Травы, магия, древние рецепты, легенды и предания тщательно изучались Манабу, материал для диссертации накапливался, и молодой врач верил в скорый успех. А больше всего он верил в то, что его исследование поможет тем, кого он водил в страну медикаментозных снов и возвращал обратно, пока коллеги спасали жизнь. И ему доверяли, хотя порой сетовали на слишком уж молодой возраст доктора. Но дела и мысли Манабу говорили больше, чем дата в паспорте.
Остановившись на светофоре, врач задумчиво постучал пальцами по приборной панели: сегодня судьба подарила ему, пожалуй, самую странную и неожиданную встречу. Кто знает, что она принесет и чем все это закончится, но терять шанс исполнить невыполнимую мечту – увидеть живого эльфа – было просто кощунственно. «Это того стоит, – решительный взгляд Манабу зацепился за визитку бывшего журналиста. – Риск – дело благородное».
 
JuliaSДата: Вторник, 06.08.2013, 10:47 | Сообщение # 15
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline
Утро пятницы выдалось каким-то тусклым: тучи, за ночь затянувшие небо, окончательно заслонили свет, даже прошедший дождь не сумел облегчить их, и теперь они отвисшими серыми пузами задевали верхушки деревьев. Когда Руи открыл глаза, воздух в спальне показался ему настолько влажным, что впору было выжимать одеяло. Мару-сан, свернувшись в плотный клубок, тихо спала в кресле, и с кровати хозяин мог видеть лишь ее темнеющую спину. На тумбочке тикали часы. Занавеска у приоткрытой створки не двигалась.
На душе у писателя было неспокойно, причем он сам не мог понять, почему: вроде бы его окружал полнейший покой, а старый дом тонул в утренней тишине, но в сердце тупо ныло волнение, оставшееся с ночи как обломок неясного сна. «Нужно посмотреть, как там Бё», – почему-то подумал Руи, поднимаясь с постели. По босым ногам тут же пробежал мертвецкий холод, и журналиста бросило в дрожь от жуткого осознания: здесь кто-то есть. Причем этот «кто-то» вовсе не человек и даже не эльф, сей гость невидим и вездесущ. Сей гость ужасен.
Сглотнув, журналист попытался взять себя в руки: чего это он распсиховался, в самом-то деле! Ничего ж не случилось! Или... Толкнув скользящую дверь, Руи зашел в бывшую гостиную, чтобы тут же едва ли не упасть: то, что творилось в комнате, плохо укладывалось в сознание парня, пусть и привыкшего за год общения со сверхъестественным существом к такого рода сюрпризам. Бессильно откинувшись на подушках, Бё лежал на постели, его левая рука, украшенная приснопамятным амулетом озерной богини, покоилась поверх одеяла, черты бледного лица были расслабленны и подозрительно четки, а глаза закрыты. Казалось, эльф совсем не дышал, а камень в перстне, обыкновением поблескивающий, теперь был тусклым и матовым. Из распахнутого настежь окна (а Руи мог поклясться, что вечером, опасаясь дождя, прикрывал его) тянуло болотной сыростью, пронизывающей до самых костей, а по комнате летал ледяной ветер, наматывая круги под потолком... Давящая атмосфера полнейшей безнадеги заставила писателя побелеть и, выдохнув короткое «Бё-чан», кинуться к постели больного.
- Бё... – потрогав лоб эльфа, Руи с ужасом одернул ладонь: на ощупь это был чистый лед! – Бё-кун, очнись!! – не своим голосом вскрикнул писатель, хватая ртом воздух и ошарашено глядя на друга. – Пожалуйста, очнись!! – Руи схватил товарища за плечи, принялся исступленно трясти, бить по щекам, чтобы привести в чувство. – Бёша, Господи, Бёша... – прошептал перепуганный писатель, прижимая к себе безвольного эльфа и не желая верить в неизбежное, хотя в страхе понимал: в его дом заглянула Смерть. Это она, именно она принесла сюда болотную гниль и безнадежный ветер, оплакивающий безвременно погибшего хозяина. Это она разбудила Руи и теперь потешается, глядя, как обезумевший от горя мужчина прижимает к груди свою очередную потерю... последнюю потерю... Еще одной смерти он точно не перенесет.
Бё не дышал. Совсем. И уже давно. Лихорадочно соображая, что делать, писатель уложил эльфа на пол и, наклонившись, зажал ему нос, чтобы, набрав побольше воздуха, коснуться сухих пухлых губ. Выдох. Именно в этот момент где-то в подсознании журналиста отчетливо отложился вкус этого касания, ни с чем не сравнимое ощущение близости и интимности момента – странное, неловкое, новое... Выдох. Еще. Еще. Но сколько ни старался парень заставить товарища дышать, сколько ни пытался завести уставшее сердце – воин оставался недвижим. Спазм сдавил горло Руи, подступавшее отчаяние решительно обрезало пути надежде.
- Бё... зачем?.. – горячие слезы, выкатываясь из темных глаз, падали на лицо бездыханного эльфа. Руи плакал и, крепко обнимая тело друга, будто стараясь отгородить от всего на свете, не верил в эту страшную, в эту жуткую правду: эльф мертв. Он не слышит журналиста. Он не очнется и больше никогда не скажет Руи очередную колкость. Никогда не закатит нелепую истерику на пустом месте, не устроит скандал, не попросит персик и не улыбнется своей светлой улыбкой. Он... он...
- Какого хрена ты забрала его?! – громкий крик разбил могильную тишину старого «имения», заставив стонущий ветер испуганно удариться о раскрытую створку, а стекла в ней – задрожать. Руи показалось, что он видит, как карга с косой, победно ухмыльнувшись, выпрыгнула в зияющую дыру окна и скрылась в темноте чащи. Ветер, подлетев к эльфу, мягко погладил его по русым волосам и, прощаясь, поцеловал в лоб – и в этот момент тело Бё, вздрогнув, начало медленно исчезать, ускользая из пальцев человека, сливаясь с окружающим воздухом – сырым, будто бы дождь шел прямо в доме. Мир вокруг Руи поплыл, закружился, к горлу подступил ком, и парень, сильней сжав объятья, прошептал, давясь слезами и дрожью:
- Не... умирай...

...С силой вдохнув холодный воздух, журналист уселся на мятой постели, тяжело дыша. Страшная картина все еще висела перед глазами, пальцы до белизны костяшек впивались в ни в чем не повинное одеяло. «Твою мать... – ошарашено подумал Руи, растерянно оглядываясь. Легкий ветерок, сырой после мокрой ночи, трепал занавеску, в небе за окном клубились серые тучи, но ощущения безнадеги не было. – Это всего лишь кошмар». Мару, заметив, что хозяин проснулся, запрыгнула на его кровать и, забравшись на колени, потерлась о ладонь.
- Подожди, моя радость, нужно убедиться, что сны остались снами, – хрипло проронил Руи, аккуратно отсаживая любимицу и покидая спальное место. Распахнув дверь, писатель, съедаемый нехорошими предчувствиями, с облегчением выдохнул: в бывшей гостиной все было как всегда. Быстро подойдя к дивану и усевшись возле спящего эльфа, он прислушался к его тихому дыханию и искренне поблагодарил небо, но расшатанные нервы взяли все же свое: осторожно тронув теплый лоб друга, Руи ощутил, как по телу пробежала крупная дрожь. «Господи, какое же счастье...» – домыслить ему помешал Бё, ловко перехвативший его руку. Приоткрыв глаза, эльф очаровательно улыбнулся.
- Ты чего не спишь? – спросил он, усаживаясь на нагретой постели.
- Я это... – потупился Руи, но, чувствуя, как нарастающая дрожь угрожающе подступает, не выдержал подобного напряжения и, бросившись обнимать полусонного эльфа, дал волю слезам. – Боялся... ты... – бессвязно бормотал журналист, прижимая к себе хрупкого лесного жителя.
- Руи-кун?.. – эльф непонимающе сморгнул, но, видимо, догадавшись, что человеку пригрезился кошмар, утешительно погладил его по нечесаной шевелюре. – Ну хватит, – Бё по-дружески обнял товарища в ответ. – Все хорошо, перестань, – однако несчастный отчего-то никак не мог успокоиться: видимо, давно скрываемые волнения наконец обрели выход. Мягко улыбнувшись, Воин Ветра проговорил теплое «тише-тише» и, недолго поразмыслив, принялся негромко напевать какую-то забавную эльфийскую песенку. Странно, но факт: под повторяющиеся мелодичные фразы Руи действительно сумел взять себя в руки и постепенно прекратить всхлипывать. «Чего это я?» – покраснел он. Заметив, что товарищ успокоился и заворочался в объятьях, Бё завершил свою песню и, широко улыбаясь, миролюбиво положил ладонь на плечо Руи.
- Ну как, полегчало?
- Да вроде... – прокашлялся тот. – Прости, пожалуйста, Бё-кун.
- Брось, у всех бывает, – мудро заметил эльф. – Иди умойся и покорми Мару-сан: вон как смотрит, – и перевел взгляд в сторону замершей у порога кошки, принявшейся тут же увлеченно вылизываться, точно она ни на что не намекала.
Руи кратко кивнул, но, уже покидая комнату, вдруг остановился.
- Бё, а что это была за песня? Ты раньше ее не пел.
- Так, одна колыбельная, – улыбнулся воин, делая приятный глоток прямо из графина, стоявшего на тумбочке. – Мне ее мама в детстве пела. У нашего народа целый ворох таких, они состоят из заклинаний, помогающих утешать маленьких эльфов. Ну и людей, похоже, – хихикнул он, – причем, не только маленьких.
Руи ничего не ответил, лишь болезненно улыбнувшись и скрывшись в кухне: нужно было начинать обычный день. И поскорее забыть ночные глупые страхи.
 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » PG (Parental Guidance), G (General) » Spero meliora (PG-13 - Rui/Byo и др. [SCREW, the GazettE, Kiryu])
Страница 1 из 3123»
Поиск:

Хостинг от uCoz