[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » PG (Parental Guidance), G (General) » Лучший фильм на свете (G - Manabu/Kazuki [SCREW])
Лучший фильм на свете
JuliaSДата: Суббота, 03.08.2013, 21:55 | Сообщение # 1
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline

Название: Лучший фильм на свете

Автор: JuliaS
Контактная информация: JuliaS_87@mail.ru , vk

Фэндом: SCREW
Пейринг: Manabu/Kazuki
Рейтинг: G
Жанр: романтика, драма
Размер: мини
Статус: закончен

Описание:
«Я хотел сказать, что люблю тебя, но забыл слова. Ты меня прости»...

Посвящение:
Манабу.

Публикация на других ресурсах:
Только с разрешения автора.

Примечания автора:
Прав не присваиваю, сюжетами не торгую. За вдохновение кланяюсь SCREW и автору стихотворений, цитаты из которых попали в текст и стали эпиграфом.

Первый фанфик 2013 года. О чувствах, о настоящих чувствах.
 
JuliaSДата: Суббота, 03.08.2013, 21:56 | Сообщение # 2
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline
«Приходи смотреть лучший фильм на свете:
Вот мы сидим,
Ты живешь здесь сейчас, и я рядом с тобой живу».
(с) Рибике, «Простые вещи»


Шум проезжающих машин отчего-то казался особенно громким, наверное, ветер дул с моря, усиливая звуки столичной жизни, происходящей далеко внизу. Там, вдоль береговой линии, было проложено широкое шоссе, движение на котором не прекращалось даже в предрассветные часы, чего уж говорить про полдень. А здесь, на высоком пригорке, тишина маленького, но уютного парка окаймлялась поясом из старых лавочек. Отсюда открывался прекрасный вид: панорама города, бескрайнее море... Если подойти к перилам и глянуть вниз, обязательно закружится голова. Кого только тут обычно не встретишь... Но сегодня не та погода.
Даже странно, что эти двое – темноволосый хмурый парень, закутанный в теплый шарф, и его непричесанный сосед в черной куртке, - сидят на одной из скамеек вот уже который час. Говорят редко, все больше задумчиво следят за проезжающими внизу машинами, время от времени ежась и стараясь не смотреть друг на друга. Ветер беззастенчиво играет прядками их непослушных волос, приносит с собой колючую влагу.
- ...Как он называется? – хрипло нарушает тишину парень в черном, делая очередную затяжку и не отрывая глаз от далеких городских очертаний.
- Кто? – красивые пальцы собеседника буднично стряхивают пепел.
- Город.
- Та’мпере*, - незнакомое слово скатывается с языка и тонет в возникшей паузе. Пасмурное небо угрожает расплакаться, но своих обещаний так и не выполняет.
- Тебе не пора?
Короткий взгляд на экран мобильного, чуть заметная улыбка и отрицательный жест:
- Нет. Еще рано. Казуки...
- Что? – их глаза встречаются.
- Ты придешь меня проводить? – Манабу рефлекторно потирает шею и освобождает из-под шарфа застрявшие волосы. Его низкий голос звучит отстраненно, точно он собрался к родственникам в деревню, а не за океан. Казуки сглатывает и совершает попытку улыбнуться: старая привычка относиться к жизни легко, не более.
- Нет, не смогу, нужно в центр заехать, потом к стоматологу, а еще я сегодня вечером еду к троюродной сестре по материнской линии, у них хомячиха рожает и... – он запнулся, видимо, понимая абсурдность наспех придуманных оправданий. Но Мана не разозлится, а только улыбнется и мягко потреплет по плечу:
- Понятно, наш лидер опять нарасхват. Тогда давай прощаться сейчас.
- Я не люблю прощаться.
- Я тоже.
Глаза Манабу быстро темнеют, и взгляд становится недоступным к прочтению. Лидера всегда удивляла эта странная особенность: меняющийся цвет радужки, причем вовсе не от освещения, скорее, от состояния духа, – необъяснимо. Как, впрочем, необъяснимо все, что делает этот удивительный человек: течение его мыслей оставалось для Казуки самой большой на свете загадкой, жизненная позиция – тайной за семью печатями. Вот и сейчас нужно было что-то делать, но что именно – лидер не представлял.
- Я должен отдать тебе кое-что, - внезапно тон друга сделался деловитым, и Мана, недолго покопавшись в своей сумке, извлек на свет пачку исписанных страниц. Протянул Казуки. – Это мои последние измышления: опусы, наброски. Тут есть несколько готовых песен, я думал подарить их SCREW. Посмотришь потом, может, что-то и сгодится.
- Так много! - восхищенно произнес лидер, бегло пролистав врученное. – Не хочешь взять что-нибудь с собой? Для новой группы.
- Не хочу, - Манабу отрицательно мотнул головой. – Обойдутся. Это для нас.
- Мана, ты точно решил? – сглотнув, Казу решился задать товарищу, пожалуй, главный вопрос. – Не вернешься?
- Точно. Не вернусь, - четкие фразы отхватили добрый кусок лидерского сердца.
- Что ж, - выдохнул Казуки, стараясь не обращать внимания на неприятный холод, внезапно сжавший душу, и даже улыбаться, – уважаю твое решение.
Рукопожатие. Никаких лишних комментариев. Они понимали друг друга без слов: слишком много времени провели вместе.
- Ты там это, - лидер потер виски, лихорадочно пытаясь припомнить, что обычно говорят при прощаниях: желают удачи? обнимают? хлопают по плечу?.. – Береги себя.
- Постараюсь, - заверил Мана, поднимаясь на ноги. Лидер последовал его примеру, зачем-то откашлялся, прочищая горло. Нужно было сказать что-то еще.
- Помни, что у финнов правостороннее движение, - ляпнул Казуки, прекрасно зная, что его язык формулирует совершенно не то. Но главные слова как всегда забылись, а к горлу навязчиво подступал ком – и лидер в панике понимал, что просто должен говорить. Что угодно, только бы говорить... – Теплей одевайся: я слышал, там жуткий дубак. О нас не волнуйся – выплывем, никуда не денемся. И...
Он на секунду нахмурился, а затем решительно отодвинул манжет своей куртки.
- Возьми, Бу-чан, - его рука ловко расстегнула одну из фенечек. По-свойски оголив бледное запястье друга, лидер затянул на нем несильный, но крепкий узелок. Оглядев дело рук своих, довольно улыбнулся. – Ну вот, теперь все правильно.
- Но Казу, это же твой любимый браслет... – Манабу удивленно уставился на Казуки, тревожно потеребив одну из бусин. – Ты ж говорил, он удачу приносит.
- Ну да, - пожал плечами тот. – Тебе она важнее будет, а я уж как-нибудь справлюсь сам.
- Спасибо, - Мана закусил губу и аккуратно одернул рукав пальто, наилучшим образом размещая под ним фенечку. – Я буду его беречь.
Небольшая пауза заполнилась обменом дружескими взглядами.
- Давай обниму тебя, что ли! Как не родные, черт возьми! - не выдержал Казуки, заключая друга в крепкие объятья, как будто хотел закрыть от всего света. Манабу обнял его в ответ почти невесомо, но предельно искренне. – Ты звони, пиши, если что. Мне будет тебя очень не хватать.
- Мне тоже.
Наконец руки разжались, Бу сделал шаг назад, и его тонкие пальцы выскользнули из ладони Казуки, державшей их. Говорят, такие моменты не забываются. Ветер с моря усилился, но не сумел заглушить простые слова.
- До свиданья, Казуки.
- До встречи, Манабу.
Еще раз улыбнувшись своей неповторимой улыбкой, младший гитарист развернулся и уверенно зашагал к выходу из парка. Налетающие порывы играли незаправленными концами его шарфа, длинными прядями темных волос, превращали капли влаги на ресницах в крохотные кусочки льда. «Все проходит, и это пройдет, - мысленно повторял музыкант известное изречение, вытирая глаза замерзшей ладонью. – Я поступаю правильно».

Казуки немигающим взглядом смотрел вслед удаляющейся фигуре друга, пока та не исчезла за поворотом, вернувшись к скамейке, без сил опустился на нее, плотно сжимая переплетенные пальцы рук. Вот, в принципе, и все. Обжигающие слезы переполнили глазные яблоки, проложив на обветренной коже две тонкие дорожки. Вот и все.
И почему самые верные мысли приходят только тогда, когда уже слишком поздно? Если бы можно было проснуться позавчера, если бы можно было пожить назад... Он бы все исправил, он бы обязательно сказал Манабу, как дорожит им. И пусть тот делает что захочет: принимает или нет, разбивая тем самым сердце Казуки. Главное – между ними больше не было бы лжи!.. Не успел. Ничего не успел – даже намекнуть, даже попытаться. А теперь поздно.
Очень скоро самолет унесет Манабу из Токио, из Японии, от дома и друзей: он отправится в далекую Финляндию и вряд ли когда-нибудь вернется. Что скрывать: Бу действительно гениальный музыкант, невероятно одаренный гитарист. Однажды после концерта менеджер SCREW познакомил ребят с влиятельным финским продюсером, знатоком современной рок-индустрии, и тот бесконечно долго расхваливал таланты младшего участника. Неудивительно, что уже спустя пару дней ему поступило приглашение переехать в Тампере. От такого не отказываются: работать на родине настоящих рокеров – заветная мечта любого гитариста. Казуки не имел права стоять на пути у своего друга и знал: они больше не увидятся.
«Я скучаю по тебе, Мана, - лидер поднял затуманенный взгляд на хмурое токийское небо. – Ты еще не уехал, а я уже скучаю, и даже не иду провожать: боюсь, что сорвусь и не сумею отпустить... Ты даже не представляешь, сколько места занимаешь в моем сердце, тебя так много, что трудно отыскать хоть что-то не связанное с тобой. Не знаю, как забыть все это, как жить дальше... Но я желаю тебе счастья, Манабу. Пускай и без нас, пусть и без меня».
Небо, конечно же, не ответило.

«Уважаемые пассажиры! Наша авиакомпания желает вам счастливого пути!..» - вежливый безжизненный голос гармонично вписался в суетливое окружение. Устроившись возле иллюминатора, младший гитарист еще раз перебрал в памяти список взятых вещей и, успокоившись, снова взглянул на родную землю. Совсем скоро его самолет поднимется в воздух и разрежет жизнь на «до» и «после». «До» останутся радости и печали прошлого, его родная группа, лучшие друзья, поздние репетиции и бесконечное ощущение ни с чем не сравнимого удовольствия от только что состоявшегося выступления. «После» будет новая страна с незнакомыми людьми, небезынтересные уроки финского и проект, в который он искренне надеется вписаться. Еще «после» будут красивейшие здания и низкое европейское небо, суровая природа, северное море, а «до» останется Казуки. Воспоминание о лидере отозвалось в сердце Манабу болезненным тяжелым уколом. «Я правильно поступил», - в утешение повторил он. В памяти снова возникла картина их прощания, и Бу невольно поежился: от его внимательных глаз не утаились ни отчаяние взгляда, ни чуть заметное дрожание пальцев. Нет, все это отчаянно глупо.
«У него будет еще много таких, как я, - отмечал Манабу, автоматически потирая бусины на браслете. – Что во мне особенного? Ничего. А что бы случилось, если б я признался? Он, конечно, принял бы предложение, поиграл какое-то время, да и бросил с разбитым сердцем и растоптанной дружбой... На кой черт мне лишние проблемы?» Младший гитарист слишком хорошо знал Казуки и вовсе не собирался становиться для него очередным развлечением.
Вздохнув, Манабу поправил попавшую под воротник прядь, потеребил ее и с горечью подумал, что никуда бы не поехал, если бы был уверен в себе самом. «Куда мне рассуждать о Казуки, если я понять не могу, готов ли сделать этот шаг? Может, я просто-напросто все сочинил, может, и нет ничего на самом-то деле? Не хочу врать ему».
Решив так, Манабу невольно улыбнулся тут же пришедшей мысли, как же вовремя ему предложили уехать в Финляндию. Вот он – тот самый шанс разобраться в себе, взглянуть иначе на свои чувства... Мана не любил принимать решения наспех.
Самолет незаметно начал движение, и гитарист, прикрыв глаза, отклонился в удобном кресле. «Я буду скучать, Казуки, - искренне подумал он. – Даже если тебе все равно». Затем наступило «после».
 
JuliaSДата: Суббота, 03.08.2013, 21:59 | Сообщение # 3
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline
год спустя
Шум проезжающих машин отчего-то казался особенно громким, наверное, ветер дул с моря, усиливая звуки столичной жизни, происходящей далеко внизу. Здесь, на высоком пригорке, тишина маленького, но уютного парка окаймлялась поясом из старых лавочек. Кого только тут обычно не встретишь... Но сегодня не та погода.
Даже странно, что этот непричесанный тип сидит на одной из скамеек вот уже который час. Курит, время от времени стряхивая пепел сильными красивыми пальцами. Ветер беззастенчиво играет прядками его непослушных волос, приносит с собой колючую влагу. Есть вещи, которые не меняются.
«Мы часто приходили сюда вдвоем, - печальная мысль заставила Казуки еле заметно вздрогнуть и сильней закутаться в негреющий шарф. – Ему нравилось сидеть в этом парке, смотреть на город и слушать шум машин. Он говорил, что в каждом звуке окружающего мира живет своя особая музыка... Почему я снова о нем думаю?»
Он давно не приходил сюда: слишком много воспоминаний хранил унылый осенний пейзаж, слишком многое знал. Но вчера, убираясь на студии, Казуки нечаянно наткнулся на помятые листы с нотами и стихами, набросанными не слишком разборчивым, но до боли родным почерком... И воспоминания снова нахлынули на него. Он убил весь вечер, всю ночь и утро на то, чтобы сыграть мелодию – единственную песню из оставленных Манабу, так до сих пор и не исполненную ими. SCREW, теперь оставшиеся без второго гитариста, не взялись за нее лишь потому, что она не получалась. Совсем. «Ее должен играть Манабу», - думал Казуки, изучая красными после бессонной ночи глазами очертания домов.
Мысли о бывшем коллеге разбудили незаживающую рану, скрытую от посторонних. Шли дни, все менялось, Казу делал вид, что все хорошо, но не мог не скучать по своему родному Бу, милому Бу, умному Бу... По все тому же Бу из прошлого – единственному и дорогому. Каким он стал сейчас, Казуки даже не представлял: Мана ни разу не связался с ними, ни сообщением, ни звонком. Сколько раз лидер собирался написать ему письмо, но рука испуганно замирала над экраном, чтобы опять нажать на «закрыть»... Малодушие, от коего тошнит. Но нежелание получить ответное «ты мне не нужен» было сильней.
Наверное, Манабу действительно все равно, раз он не пишет. Наверное, он счастлив, раз забыл поздравить Казуки с Днем рождения. Наверное, так и должно быть.
Провожая взглядом ползущие облака, лидер думал о том, что пора бы уже, конечно, и забыть, и он бы обязательно забыл, вот только что-то мешает – что-то невероятно сильное, незнакомое...
- Terve*, Казуки-сан, - мягкий голос за спиной заставил вздрогнуть и покрыться испариной: где-то он его уже слышал...
Медленно повернувшись, Казу не только не поверил, что не спит и не видит какой-то нелепый сон, но и справедливо решил, что у него глюки: перед ним, слегка склонив голову, улыбаясь светло и чисто, стоял Манабу. Настоящий.....................................................................
Лидер потер глаза, стараясь отогнать видение, но оно не исчезло. Мысли запутались совершенно, все слова потерялись – точно завороженный, Казуки уставился на друга, не в силах произнести ни звука. Заметив оторопь товарища, бывший гитарист SCREW улыбнулся еще шире и подошел ближе. Внешность Манабу претерпела немало изменений: волосы приобрели более темный насыщенный оттенок, стали длиннее, сам гитарист держался куда уверенней, чем прежде, и даже его тонкая фигура казалась теперь плотнее и мужественней. Одет по европейской моде, за плечом – новый чехол с гитарой, черноту натурального цвета глаз не скрывают прозрачные линзы. Наверно, увидев Манабу в толпе, Казуки не узнал бы его. Вот только что-то еле заметное, незримое, нематериальное в этом человеке не давало даже усомниться: перед ним его Бу.
- Мана-чан... – прошептал Казуки, поднимаясь на ноги и делая шаг навстречу.
- Ну здравствуй, - тихо проронил пришедший. – Давно не виделись, друг. Я не звонил тебе... Anteeksi*.
- О Боже, - только и смог выдать лидер, по-родному обнимая Манабу и понимая, что это действительно он, он реален, не снится и не кажется... Разжимая объятья, экс-коллега дарит Казуки очередную улыбку, после которой тот уже не сомневается: чудеса бывают. А еще он ненароком отмечает, что при всех новшествах его друг все тот же, его глаза остались прежними, его руки, осанка, движения... всё-всё. Есть люди, которые не меняются.
- Как забавно: я оказался прав, предположив, что найду тебя здесь, - произнес Манабу, усаживаясь рядом с другом на старую знакомую лавочку. – Это же наше место, помнишь?
- Помню, - тепло улыбнулся Казу. – Прости, я не ожидал...
- Понимаю, - кивнул Бу. – Но, как видишь, мы снова вместе. Я только-только приехал, Казу, никто еще не знает, что я здесь.
- Мне тебя очень не хватало, - признался лидер. – А тебе?
- Kyllä*, мне тоже, - сглотнув, младший гитарист отвел глаза. – Ты мне не писал.
- Ты же знаешь, Бу-чан, я не умею писать красивые письма... – начал было Казуки, но тот оборвал его, рассмеявшись.
- Забудь, мои умения ничуть не лучше, - и вдруг, спохватившись, спросил: - Как тут наши? Все в порядке?
- Да работаем потихоньку, - пожал плечами Казуки, понимая, что пришло время задать товарищу основной вопрос. – Манабу, ты надолго к нам?
- Навсегда, - сорвавшееся с языка слово как будто поставило происходящее на «паузу». Казуки не верил своим ушам. Так значит...
- Ты не уедешь?
- Нет. Теперь я буду снова играть в SCREW, - уверенные четкие фразы заставили лидерское сердце затрепетать. Манабу прищурился. – Ну если, конечно, меня возьмут. К слову, мне есть чем поделиться: мы неплохо поработали в Европе, опыт будет полезен...
- Даже не парься: конечно, возьму, - решительно прервал лидер его излияния, по-дружески хлопнув по плечу. – Только тебя финны искать не будут?
- Нет, - рассмеялся Мана, привычным жестом одернув шарф. – Я же не сбежал, я принял взвешенное решение, и руководство поддержало меня.
- Как там, кстати, в Финляндии-то? – Казуки заинтересованно наклонил голову.
- Хорошо, - хмыкнул младший гитарист. – Много классных музыкантов, люди красивые, светловолосые. Так что на их фоне я не казался таким бледным, - смеясь, отметил он. – Только холодно и в группе я был самым низкорослым.
- Прикольно.
- Ага.
Они замолчали, какое-то время просто глядя друг на друга и не веря, что этот момент все-таки наступил: они снова вместе, они снова вдвоем.
- Ты больше никуда, надеюсь, не смотаешь? – усомнился лидер, с подозрением посмотрев на товарища: очередную потерю он точно не перенесет. Как бы глупо это ни прозвучало.
- Нет, - глаза Манабу потемнели, скрывая даже поверхностные мысли, а сам гитарист мягко взял ладонь Казу и, понизив голос, уверенно произнес: – Больше никуда. И никогда. Rakastan Sinua*, Казуки.
- Чего? – парень непонимающе моргнул, а Манабу отпрянул, весело рассмеявшись. Деланно обидевшись, лидер недовольно пихнул друга в бок: – Хорош выпендриваться, японский финн!
Мана еще сильнее залился смехом, а когда нахохотался вдоволь, по-свойски положил ладонь на плечо Казуки и, отдышавшись, произнес:
- Kiitos*, Казу. То есть, спасибо: давно меня так не веселили! Никто не умеет лучше, - вдруг он замер, о чем-то вспомнив. – О, чуть не забыл: это твое.
Отодвинув рукав своего стильного бежевого пальто, гитарист развязал узелок и, приподняв манжет Казуки, надел ему на запястье неприметный, но памятный аксессуар... На глазах лидера волей-неволей навернулись слезы: это же...
- Мой старый браслет, - пробормотал он.
- Спасибо тебе, он правда приносит удачу и даже снимает мигрень, - Манабу поудобнее повернул наконец завязанную фенечку и деловито поправил рукав товарища.
- Никогда не слышал о последнем свойстве.
- Мне помогало. Ну вот, теперь все правильно, - вздохнул с видимым облегчением.
- Вечер возвращений, - мирно улыбнулся лидер, замечая, как Мана положил себе на колени чехол, открыл его и, достав гитару, поудобнее устроился на скамейке.
- Чего-то, кажется, не хватает, - пояснил он, поймав удивленный взгляд друга. Недолгая настройка – и из-под сильных пальцев резво выкатились до боли знакомые ноты... Это она – упрямая мелодия, оставленная перед отъездом, подаренная SCREW, но так пока и не исполненная ими. Та, о которой Казуки вспомнил вчера и которая никак не хотела удаваться... Ее должен играть Манабу – и Манабу играет ее. Просто и невероятно прекрасно. Сейчас. Рядом с ним.
Казуки сам не заметил, как, устроившись рядом с родным человеком, положил голову ему на плечо, как закрыл глаза, ощущая, что сил сопротивляться переливающимся через край чувствам не осталось. Бу незаметно начинает чуть слышно подпевать, наизусть воспроизводя те самые слова с измятой нотной страницы. Когда-то раньше, очень-очень давно лидер говорил ему, что у него замечательный голос, чем невероятно смущал скромного гитариста... А теперь он все же поет, хотя и не может скрыть от внимательного друга своего волнения. Поет для него. Свою самую лучшую песню. И из глаз лидера, вопреки всем правилам и законам, сами собой выкатываются горячие слезы...
Музыка стихает. Манабу осторожно касается рукой взлохмаченной макушки друга, гладит по волосам, тепло улыбается.
- Казу, ты чего, в самом деле? Ну как такое, по-твоему, называется? Не верю, просто не верю: и это ж наш сильный лидер, наш неунывающий оптимист, - в его голосе к дружескому укору слишком явно подмешана доброта.
- Так, чувак, ты ничего не видел, - бормочет Казуки, быстро вытираясь и размазывая влагу по щекам. Улыбнувшись, Мана протягивает ему салфетку и, пока тот наспех избавляется от следов своей слабости, смотрит на него серьезно и светло.
- Rakastan Sinua, Казуки, - повторяет Бу тихо-тихо и наконец-то дожидается в мокрых глазах друга искреннего понимания: не финских слов, а чувств, вложенных в них. Тонкие пальцы сами находят ладонь лидера и еле заметно сжимают ее. – Ikuisesti*.

Конец
Написано и отредактировано: 04–08.01.2013 г.


Примечания:

* Тампере (фин. Tampere) – город в провинции Пирканмаа на юге Финляндии, второй по значимости городской центр после Хельсинки.
* Terve (фин.) – Здравствуй.
* Anteeksi (фин.) – Извини.
* Kyllä (фин.) – Да.
* Rakastan Sinua (фин.) – Я тебя люблю.
* Kiitos (фин.) – Спасибо.
* Ikuisesti (фин.) – Навсегда.
 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » PG (Parental Guidance), G (General) » Лучший фильм на свете (G - Manabu/Kazuki [SCREW])
Страница 1 из 11
Поиск:

Хостинг от uCoz