[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Black Dove (R - Umi/Rui [Vistlip])
Black Dove
KsinnДата: Вторник, 23.07.2013, 22:06 | Сообщение # 1
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline

Название: Black Dove

Автор: Alice_Redrose (Grey-September)
Беты: kodomo_no_tsuki

Фэндом: Vistlip
Персонажи: Umi/Rui; Tomo, Yuh, Tohya
Рейтинг: R
Жанры: Слэш, Романтика, Мистика
Размер: Мини
Статус: закончен

Описание:
Подарок от любимого человека - это всегда нечто особенное...

Посвящение:
Уми/Руи

Примечания автора:
Новая история со старыми героями)
Предыдущие можно прочесть здесь:
1)サイコ
2)Apple Green Ice-Cream
3)Вирус счастья
4)House Of Cards
5)Flirt [With Me]
6)[Head]Ache
7)Hana Matsuri
 
KsinnДата: Вторник, 23.07.2013, 22:07 | Сообщение # 2
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
***

Tori Amos – Black Dove
Tori Amos - China

- Мы их никогда не найдем, - отплевывая дождевую воду, что уже три часа как неумолимо поливала головы жителей забытой богом деревушки, изрек Тоя. Он был прав: в сгущающемся сумраке, наполненном биением беспощадного дождя, да еще среди леса найти человека было практически невозможно. А если этот человек не хотел быть найденным - тем более.
У них таких было двое.
- Интересно, они друг друга поубивают или, все же, нам не придется искать нового басиста и гитариста? - Прокашлявшись, задал насущный вопрос Томо, оглядываясь по сторонам.
- Учитывая, в каком настроении был Руи, первый вариант вероятней, - Ю прыгал на месте, пытаясь согреться. Тонкая спортивная куртка не защищала от пронизывающего дуновения ветра. Тот налетал, окутывал тело, пробирал его насквозь и уносился прочь, теряясь в кронах запредельно высоких деревьев.
Лес был смешанный, укрытые листьями ветви путались в хвойных лапах, превращая сумеречный вечер в непроглядную ночь.
- Может, а ну их? Пойдем в гостиницу и там подождем - должны же они когда-то вернуться? - Томо замерз и уже чувствовал, как простуда подбирается к горлу. Болеть вокалисту строго-настрого запрещалось. Тем самым идиотом-гитаристом и по совместительству (а скорее - страшному недоразумению) еще и лидером группы. То, что Уми его закопает (если останется жив после психов басиста), вокару знал на двести процентов, поэтому сейчас решил включить благоразумие и ретироваться с поля боя под защиту гостиничных стен.
- Кто согласен забить на идиотов и пойти греться в номер? - Томо первым вскинул руку. Остальные присоединились через секунду, хоть Ю и сделал это с явной неохотой: патологическое стремление всех оберегать было у него в крови, и поэтому сейчас гитарист чувствовал себя предателем, бросившим друзей на произвол судьбы посреди незнакомого места.
- Ничего с ними не случится, - видя его нерешительность, бросил Тоя. У него и самого на душе скреблись кошки, причем - активно так, но переживать раньше времени он не собирался. - У них есть мобильные...
- Только толку от них - ноль, ибо сеть не ловит, - Ю явно не хотел, чтобы его утешали и переубеждали.
- Да тут три сосны: не заблудятся.
- Только среди этих сосен еще и болотце имеется, а зная удачу этих двоих - они точно в нем искупаются.
- Не искупаются. А если и так: не сахарные - не растают.
- Ну-ну...
- Ладно, немножко раскиснут, но они даже после купания в зимнем озере остались живы и практически здоровы.
- Ага, а Уми просто так неделю общался с нами посредством бумаги и карандаша...
- Ю, я не пойму, ты хочешь и дальше мокнуть? Ну валяй. Только без нас, - Тоя сдался, хоть ему и претила мысль о том, что придется оставить под дождем еще и лид-гитариста. Но тот упрямился и все не хотел уходить, растерянно вертя головой и надеясь, что кусты вот-вот по-хоррорски зашуршат и из них выползут мокрые, замерзшие и от этого дико злые друзья.
- Бросите меня, значит? - В голосе Ю слышалось недоверие и подкрадывающаяся обида.
- Да, - не смутившись, отрезал Тоя, после чего лид-гитарист перевел вопросительный взгляд на Томо. Тот от ответа воздержался, отворачиваясь.
- Ок, бросайте, - Ю пожал тонкими плечами, порывисто развернулся и, поскальзываясь на жидкой грязи, начал взбираться вверх по склону, углубляясь в лес.
- Я с тобой, - Томо, застегнув молнию куртки под горло, бросился следом. Тоя, матерясь, последовал за ним.
***

Уми, тяжело дыша и стараясь не споткнуться, быстрым шагом пробирался между деревьев. Те, соскучившись за живыми существами, не хотели так быстро отпускать мужчину, то и дело цепляя его острыми ветвями или подставляя подножку узловатым корнем.
Налетая на шершавые стволы, сейчас мокрые и скользкие, как слизни, мужчина сдавленно матерился, и с его губ срывались облачка прелого пара.
Спина Руи мелькала где-то недалеко впереди. Даже в темноте можно было рассмотреть его яркий шарф.
Басист психовал, отчего шаги его все время меняли скорость, заставляя то ускоряться, переходя едва ли не на бег, то немного пришпоривать коней, позволяя легким хоть пару раз сделать полный вдох.
Уми злился не меньше Руи. Его раздражало, что он должен бегать за ним по чертовому лесу, мокрый, уставший и злой. Раздражало, что Руи его не станет и слушать, что, по сути, он сейчас попросту тратит время и нервы. Потому что если басисту в голову что-то стукнуло, то пока его не треснет по ней что-то другое, - он не успокоится. Уми не хотел быть этим "другим", но иного способа остудить любовника не знал.
- Руи! - Гаркнул он, не выдержав чавкающей тишины. - Руи!
Руи дернулся и обернулся, сквозь дождь прожигая Уми уничтожающим взглядом, давая понять, что его предположения были верны.
Уми вспыхнул, задохнувшись негодованием и новой волной злости. Та, сокрушительная, прокатила по телу, испепеляя вены, в которых кровь пылала лавой, загустевая и пузырясь. В висках бешено пульсировало, ноги дрожали от напряжения, а ладони - мокрые и холодные - невольно сжимались в кулаки. Хотелось догнать это капризное чудовище и придушить на месте, но внутри что-то тоненько попискивало, умоляя немного подождать и не идти на криминал. Уми был с этим полностью не согласен. Сейчас он был готов подписаться на удавку, лишь бы добраться до шеи Руи и... Мысли моментально сменили русло, становясь неприлично-возбуждающими. Уми застонал, пытаясь думать лишь о том, как он эту шею душит, а не о том, как...
- Уми, не смей! - Рыкнул он на себя, нервно дернувшись и, таки, споткнувшись, поцеловал ближайшее дерево. То ответило взаимностью, угрожающе накреняясь в сторону гитариста.
Уми, вновь принимаясь выражаться непечатными словосочетаниями, выбрался на протоптанную его нерадивым любовником тропинку. Руи, заметив, что он замешкался и отстал, приостановился. Видимо, поговорить он таки хотел. Точнее, в сотый раз поскандалить.
Уми, пытаясь пробудить в себе буддийское спокойствие, перевел дыхание, заткнулся и решительным шагом направился прямиком через бурелом к Руи. Тот окончательно остановился и теперь ждал, когда Уми приблизится. Сложив руки на груди, он представлял собой вселенскую обиду. В груди снова что-то зашевелилось, но Уми тут же одернул жалобно скулящее сердце, приказав ему заткнуться. С ним у него еще будет долгий разговор, и уж тогда Уми точно не станет сдерживаться и выскажет все, что думает о глупой мышце, которую угораздило так плотно залипнуть на столь невыносимом существе, как басист vistlip.
- Ну? - Руи вскинул голову, выжидающе глядя на Уми.
- Что "ну"? Ты в своем уме? Почему я должен бегать за тобой по болотам среди ночи?
- А я тебя не заставлял.
- Ну конечно. Ты просто так демонстративно развернулся на пороге гостиницы и бросился в ближайшие кусты.
- Ну, это я. Ты-то чего поперся, раз не любишь гулять под дождем?
- Гулять? Ты забеги по лесу называешь прогулками?!
- Именно.
- Руи!
- Не ори на меня!
- А если иначе до тебя не достучишься!
- И не надо.
- Ну, конечно... - Уми вспыхнул, но тут же заставил кровожадного монстра внутри себя угомониться. Тот, недовольно нахмурившись, дернулся на привязи, но вынужден был занять привычное место в самом темном уголке сознания.
- Уми, я уже все сказал...
- А я тебе в сотый раз повторю, что я не специально терял твой подарок!
Руи, поджав привычно губы, отвернулся. Шмыгнул носом и бросил дрожащим от обиды голосом:
- Меня задевает не то, что ты потерял его, а то, что тебе плевать на это.
- Мне не плевать, господи. Сколько раз мне еще это повторить?!
- Ты ее даже не искал.
- Я весь дом перерыл. Что мне еще делать? По всему Токио носиться в поисках подвески? Да ей давно уже ноги сделали!
- Ты даже не пробовал...
- И не собираюсь! Руи, это же пустая трата времени! Это все равно, что искать иголку в стоге сена! Я в тот день был в сотне мест!
- Мог бы побывать там еще раз!
- Руи!
- Что, Руи? Я твои подарки не теряю!
- Да если бы и потерял - я бы понял!
Руи вопросительно вскинул бровь. В его взгляде, вновь обращенном на любовника, читался вызов. Подавшись чуть вперед, он склонил голову к плечу и, прищурив недоверчиво глаза, спросил:
- Так бы и все равно было?
- Да, Руи, - Уми с трудом, но находил в себе силы говорить спокойно. - Я понимаю, когда человек физически не может что-то сделать. Вернуть время назад, оббегать пол-Токио в поисках вещи, размером с пуговицу, вырвать себе сердце и сожрать его, лишь бы ты успокоился!
- О, боже... - Руи закатил глаза, подставляя лицо под трепещущую на ветру вуаль дождя. Та тут же накрыла его, заставляя кожу блестеть в приглушенном полумраке. День еще не полностью опустил свои веки, его бесконечно-длинные ресницы еще отбрасывали свои тени на мокрую землю. Та, тихо дыша, отвечала теплом. Нежными прикосновениями. Объятиями сумерек.
- Руи...
- Уми, ты можешь просто сказать прямо, что тебе похер на эту подвеску?
- Не могу! - Уми сорвался, но тут же прикусил язык, утихомиривая вспыльчивую натуру. - Потому что мне, Руи, не похер. Я просто не могу ее найти, понимаешь? Я не знаю, где ее искать!
- Я уже говорил...
- Я слышал. Руи, я - человек. Я не...
- Значит, тебе все равно, да? Говоришь, поймешь, если я вдруг потеряю свою?
- Да, Руи, именно...
- Отлично, - мокрые пальцы нырнули за ворот такой же мокрой футболки, нащупывая мокрую же подвеску. Черный нефрит, гладкий и мягко-теплый, приятно ласкал кончики пальцев. Те, не удержавшись, погладили крохотного голубка, вечно стремящегося в небо, а затем резко дернули тонкую цепочку, срывая ее с шеи.
Уми замер, понимая, что собрался сделать Руи. Сердце пропустило один удар, затем – второй; третий - сорвался, а затем в груди стало холодно и пусто.
- Руи... - умоляюще проговорил мужчина, делая незаметный шаг вперед. Но Руи его не слышал. Его взгляд еще секунду был прикован к Уми, а затем, развернувшись, он прицельным броском забросил маленькую подвеску в гущу сиреневого мрака.
- Ну и как? Все еще понимаешь меня? - Голос Руи дрожал от едва сдерживаемых слез. Обида душила его, злость - клокотала в груди, а руки дрожали то ли от холода, то ли от пронизывающей их боли.
- Руи... - выдохнул Уми. Ситуация из истерично-агрессивной стала смиренно-отчаянной. Все слова были сказаны, все мысли - развеяны, вся боль - сжата в кулак.
Руи молча смотрел на Уми; дыхание его было тяжелым и таким мучительно-надрывным. Он задыхался в этом дожде, в этой тишине ему было плохо, а затем он всхлипнул и сорвался с места, бросаясь туда, куда вечность назад его рука забросила бесконечно-дорогой подарок.
- Я найду, найду его... - шептал он, и Уми не понимал, к кому он обращается. Кого он убеждает, кому обещает...
- Руи! - мужчина замешкался, теряясь, еще не совсем понимая, что собирается сделать, а затем метнулся следом за любовником. - Руи, я куплю тебе другой, слышишь?! Не лезь туда, Руи! - Земля под ногами стремительно превращалась в воду. Уми видел, что впереди, застыв в немом ожидание, за старым пролеском раскинулось тихое болото. Стоячие воды были спокойны, неподвижны и кто знает, что хранили под своей толщей.
- Руи!
Но Руи лишь отмахнулся от него, упрямо пробираясь вперед.
Пара повалившихся деревьев отделяли его от вожделенной цели, каждый шаг вперед все дальше и дальше уводил его от безопасной почвы. Он уже проваливался по щиколотки, но, казалось, даже не замечал этого. Руками разгребая себе путь, он брел все дальше и дальше, продолжая шептать о том, что найдет его...
Уми, проклиная все на свете, повторял каждый его шаг, чувствуя, как холодная жижа пробирается под отвороты джинсов, как мертвая вода наполняет ботинки, отчего чавкающие звуки доносились теперь и изнутри.
Дождь не унимался. Он слепил, он делал все таким болезненно-размытым и сеял такое глубокое отчаяние, что Уми начал задыхаться, проникаясь им насквозь.
- Руи, вернись! - Упрямился и он, продолжая окликать любовника, надеясь, что тот услышит, что вернется. Сам он в это не верил, но надежда так не хотела умирать...
Еще через минуту тяжелого шага в ликвидном сумраке Руи вдруг остановился и, склонившись над очередным поваленным деревом, принялся шарить в воде руками, погружаясь в нее по локоть. Длинные волосы падали ему на глаза, он пытался их убрать, но они липли к щекам и губам, не желая сдаваться. Руи отплевывался от них, непослушными пальцами царапая кожу, но никак не мог справиться с чертовыми волосами. Вторая его рука все так же была под водой, погружаясь в нее все дальше и дальше. Ветви рухнувшего от древней усталости и сгнившего сердца дерева мешали, затрудняя поиски, но Руи не отчаивался, продолжая упорно исследовать недра болота, не находя дна под плотным слоем густой мерзости, так непохожей на ил.
Трясина медленно засасывала, и будь парень потяжелее, то уже давно провалился по пояс. Сейчас же коварная почва заглотила его лишь до колен, позволяя относительно свободно передвигаться.
Уми, испытывая непреодолимую ненависть к мирозданию, добрался до Руи.
- Руи, оставь, ты не найдешь его, - проорал он парню на ухо, но тот лишь дернул плечом, продолжая поиски. - Руи, я куплю тебе сотню голубей, слышишь? Каких захочешь.
Руи поднял голову и посмотрел на Уми, заставляя того судорожно вздрогнуть. Он еще никогда не видел Руи таким. Даже тогда, на озере, когда Уми тонул, он не выглядел настолько отчаявшимся.
- Я должен его найти... - прошептал он, не шевеля губами.
Уми всего передернуло, но он, стиснув зубы, заставил себя больше не спорить.
Руи вновь принялся сканировать дно болота на предмет брошенной в него подвески, а Уми стоял рядом и, отведя взгляд, ждал. Рисковать здоровьем и предлагать свою помощь он не стал. Знал, что Руи откажется.
- Уми, - спустя какое-то время окликнул тот негромко. Голос его при этом изменился, к отчаянию примешалось нечто новое, и Уми, холодея, понял, что это - страх. Опуская взгляд на любовника, он уже знал, что что-то случилось.
- Рука... застряла... - кривясь, проговорил Руи, и это прозвучало так виновато, что Уми понял – его простили, но сейчас на это уже было плевать.
Разбивая тихую воду, что язвами дождя блестела в наступающей слепоте ночи, Уми кое-как перебрался через поваленное дерево, поняв, что со своей стороны не сможет дотянуться до плененной чернотой руки.
Тело тут же провалилось в холодное и вонючее по пояс. Уми подавился дыханием, мысленно отмечая, что, похоже, купание в не самых теплых водоемах скоро войдет у него в привычку.
Руи не шевелился, прекратив попытки самостоятельно высвободить руку. Уми боялся даже предположить, каким именно образом он умудрился застрять. В воде. В чертовой черной воде, воняющей падалью, такой непроницаемой, что казалось - она не жидкая, а стеклянная.
Уми осторожно приблизился, опасаясь, как бы сам не наступил Руи на пальцы и, коснувшись его плеча, скользнул рукой вниз по руке парня и тут же наткнулся на что-то твердое и слизкое. Поросшая водорослями и еще какой-то гадостью, ловушка крепко держала плененную кисть. Уми коснулся запястья Руи, но в него что-то впивалось, причиняя боль, отчего от попытки выдернуть руку Уми отказался.
- Гребанная темнота, - сквозь зубы процедил мужчина, опускаясь чуть ниже. - Гребанное болото, - чувствуя, как увязают ноги, погружаясь еще глубже в жидкую грязь, добавил он. - Я когда-нибудь из-за тебя умру! - Бросил быстрый взгляд на Руи, а тот, всхлипнув, едва слышно попросил:
- Не говори так...
- А ты не заставляй меня это делать.
- Прости...
- Поздно - я уже по уши в дерьме. Так что молчи и дай мне выцарапать твою руку.
Руи послушно замолчал, чувствуя себя виноватым за все происходящее. Так оно и было, и Уми не думал его переубеждать. Угрызения совести любовнику шли только на пользу. По крайней мере, еще неделю он будет как шелковый, боясь лишний раз даже голос подать без надобности.
Такая покорность Уми в скором времени надоедала, но это, все же, было лучше, чем выслушивать беспочвенные претензии и пытаться успокоить необоснованные истерики. Обидчивость Руи очень сильно подрывала нервную систему Уми, и только огромное желание не терять этого человека заставляло его это терпеть, раз за разом находя причину, по которой он должен был его прощать.
Нащупав в ледяной пустоте край того, что держало Руи, Уми, плюнув на вещи, которые после подобных купаний уже явно никогда не отстираются, присел, погружаясь в воду по плечи.
- Сам будешь меня лечить, если я что-нибудь подхвачу, - предупредил он, пытаясь как можно более аккуратно надавливать на невидимый капкан, надеясь, что это просто синоним, а не действительно потерянная в болотистом лесу ловушка на зверя.
- Хорошо, - согласился Руи, уже не поднимая на Уми глаз. Ему было стыдно, психи улетучились, растаяв в кронах деревьев, и теперь он лишь влажно вздыхал и пытался не обращать внимания на болезненные судороги, прошивавшие широкое запястье.
У Уми рука была тоньше, но мешали рукав и часы, с которыми все равно пришлось бы попрощаться. Избавившись от помех, мужчина снова опустил руки в воду, на сей раз проскальзывая одной между краями капкана. Пальцы тут же нашарили руку любовника; на ощупь как камень, она показалась Уми не настоящей.
Поморщившись, он изнутри надавил на стенку ловушки и почувствовал, что та поддается. Второй рукой он коснулся запястья Руи, и когда край еще немного отошел в сторону, осторожно высвободил его.
Руи тут же выдернул руку из воды, прижимая ее к груди. На коже виднелись черные разводы, которые, скорее всего, были царапинами.
Главное, чтобы никакая гадость не попала в рану, подумал Уми. Среди багажа музыкантов имелась портативная аптечка, так что при случае царапины было чем обработать. Прививка от столбняка у Руи была, а антисептик должен помочь справиться с бактериями, которыми кишели здешние воды.
Задумавшись, Уми на секунду потерял равновесие. Поскользнувшись на нетвердой илистой почве, он рухнул вперед, едва не наглотавшись ряски. Пальцы, скользнув по дну, запутались в чем-то тонком и явно не бывшем растением. Ухватившись за это, Уми ощутил в руках знакомую тяжесть. Черный нефритовый голубок скользнул в ладонь, тут же прячась за плотно сомкнутыми пальцами.
Руи же, цепляясь за ствол поваленного дерева, уже протягивал любовнику здоровую руку. Уми не стал строить из себя героя и тут же за нее ухватился. Болото затягивало, и мужчине не улыбалось составить компанию обитавшей в его водах тишине.
- Ты - идиот, Руи, - грудью навалившись на сломленную сосну, выдавил из себя он и протянул ладонь, на которой среди жидкой черноты покоился и потерянный кулон.
Глаза Руи угрожающе округлились, а затем он медленно, словно засыпая на ходу, разжал кулак, демонстрируя Уми точно такое же украшение.
Повисла гнетущая тишина.
Мужчины с опаской поглядывали на двух нефритовых голубков, пытаясь найти хоть какое-то логическое объяснение тому, что произошло. Второй подвески не должно было быть! Она была потеряна далеко отсюда, в шумном Токио, где-то между студией и квартирой Уми. Сейчас же она преспокойно покоилась на его ладони, заставляя Уми холодеть от суеверного ужаса. Руи, видимо, испытывал аналогичные чувства, ибо зрачки его заполнили собой все, включая окружающий сумрак, что с каждой секундой становился лишь плотнее, а грудь его замерла, лишившись дыхания.
И Руи, и Уми еще какое-то время молчали, переваривая случившееся внутри себя, а затем Руи выпалил, находя долгожданное объяснение:
- Оно, наверное, было у тебя в куртке, а в воде выпало. У тебя в куртке миллион карманов, которыми ты не пользуешься! - Он с надеждой посмотрел на любовника, на что тот рассеянно кивнул. Было легче согласиться с натянутой за уши версией о подвеске, потерявшейся в кармане, нежели задумываться о других вариантах. Менее логичных. И более пугающих.
- Пойдем отсюда, - Уми быстро спрятал найденное украшение в тот самый карман, на который наговаривал Руи, и перелез через дерево, оказываясь в менее глубокой воде. Та показалась невероятно теплой после ледяных глубин по ту сторону поваленной сосны. Казалось, за высохшими хвойными лапами раскинул свои владения мир, полный тишины и бездыханного холода, от которого едва уловимо тянуло смертью. Едкий аромат гниения просачивался под широким стволом, но спокойные воды по эту сторону реальности размывали его, растворяя среди своих молекул.
- Давай, давай, Руи, шевелись - мне очень мокро и холодно, - подталкивая растерянного парня в спину, Уми направил его по нужному курсу, а сам в последний раз оглянулся назад, чтобы на мгновение уловить смутное отражение на потревоженной воде болота, принадлежащее явно не тонкостволым деревьям.
 
KsinnДата: Вторник, 23.07.2013, 22:08 | Сообщение # 3
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
***

- Ю, ты кросс сдаешь или этих идиотов ищешь? - Задыхаясь, поинтересовался Томо, который с трудом поспевал за слишком уж активным гитаристом. Тот, оглянувшись, что-то ему ответил, но шум дождя сожрал все звуки.
Махнув рукой на друга, вокалист обнял первое встречное дерево, чувствуя, как разъезжаются ноги на палой листве. Скользкая, она противно разлезалась, превращаясь в приторно воняющую кашицу, что, смешиваясь с дождем, становилась опасной для жизни субстанцией.
- Я давно догадывался, что ты питаешь нездоровые чувства к древесным, но хоть бы постеснялся так открыто их демонстрировать, - не вовремя нарисовался за спиной Тоя. Хихикая, драммер на четвереньках взбирался по склону, проявляя больший интерес к камням и редко встречающимся пням.
- Объясни мне, как он это делает? - Доползая до Томо, выдохнул он и обнял дерево чуть выше широкого основания. - О, как я тебя понимаю - это так приятно, - щекой прижавшись к приятно пахнущему стволу, Тоя блаженно закрыл глаза и даже потерся об него, спровоцировав приступ истерического смеха у вокалиста.
- Он в Германии родился, его предки явно перед этим посещали Швецию. Может, мать с Карлсоном интрижку завела, и у нашего Ю теперь в одном месте этот, моторчик?
- Томо, ты что куришь? Я тоже хочу, - вполне серьезно выдал Тоя, не размыкая сладких объятий. - Я лично здесь остаюсь ночевать, а наутро, если выживу, закопаю и Ю, и его моторчик, и эту парочку. И мне плевать, что Уми потом восстанет из мертвых и закопает меня. Живьем. Б-р-р, - драммер поежился и плотнее прижался к дереву, которое хранило в своем сердце теплую память о весеннем солнце.
- Боже, какие придурки... - тяжко вздохнув, Томо попытался разжать пальцы, но тем больше нравилось держаться за кору, чем хватать пустоту в тщетной попытке удержать тело на ногах.
- Кто? Уми и Руи?
- Да нет, мы с тобой...
- Это чего вдруг?
Томо молча посмотрел на барабанщика, насмешливо вскинув тонкую бровь.
- Разве что немного...
- А разве это Уми с Руи сейчас признаются в любви к дереву? - поинтересовался вокалист, не догадываясь о том, что в этот самый момент лидер их группы не менее пылко обнимался с поваленной сосной, пытаясь не пойти ко дну жуткого болота.
- Это платоническое!
- Это кретиническое.
- Говори за себя.
Томо покачал головой, понимая, что более глупого разговора в его жизни еще не было. Взгляд его, отпустив пределы облюбованного ясеня, скользнул вверх по холму, цепляя среди размытых сумерек крохотную фигурку лид-гитариста.
- Я пойду - не хочу еще полночи потратить на поиски Ю...
- Ага, удачи, - Тоя решительно настроился ночевать под деревом. Земля под ним была теплой и относительно сухой, а тело так ныло от усталости, что от одной мысли, что снова придется куда-то идти, стало плохо.
Томо, прикрывая лицо от встречного ветра, вновь принялся взбираться вверх по склону, стараясь не думать о том, что будет, когда он окажется с незащищенной его стороны.
Ю потерялся где-то в текучей акварели сумерек, и в какой-то момент Томо подумал о возвращении в гостиницу, когда снизу, привлекая его внимание, донеслись приглушенным экраном дождя голоса. Он не узнавал их и вначале подумал, что приглушенный говор ему померещился. Дождь создавал иллюзии, равных которым не мог сотворить ни один фокусник. Казалось, мельком, что рядом кто-то присутствует, слышались шаги и тяжелое дыхание - такое же мокрое, как и касания пресной воды. Чем выше подымался Томо, тем ближе становилось небо. Тяжелое, словно раздувшееся от обиды, оно отворачивало свое лицо, глядя фиолетово-серым своим затылком на простирающийся под ним мир.
Но иллюзия странным образом копировала сама себя, повторяясь. Томо, опасаясь, как бы голоса не оказались настоящими, остановился и огляделся по сторонам. Тьма сгустилась, кремово-синие сумерки пастозно ложились на землю, опутывая корни деревьев сиропом тумана.
Дождь вдруг прекратился, и только с веток еще срывались звонкие капли, ударяясь о землю шорохом листьев.
Добравшись до мобильного, скрытого застежкой кармана, Томо включил подсветку. Той хватало всего на метр, максимум - полтора. В гулкой тишине замершего леса вновь раздался вибрирующий говор. Определенно - рядом были люди.
Хватаясь за ветви кустарников, Томо начал осторожно спускаться. Земля, прелая и теплая, не смотря на ночь и ветер, мягко опутывала своим дыханием дрожащие ноги; ботинки, утопая в травяном шелке, находили хрупкую опору. От напряжения звенело в ушах, а дыхание сбилось. Томо, тяжело сглатывая, чуть ускорил шаг и тут же поскользнулся, едва не упав. Расцарапав ладонь, он успел, таки, ухватиться за тонкий ствол молоденького деревца. Дрогнув, пальцы едва не выронили мобильный. Томо, успев поймать его на лету, прижал телефон к груди, ощущая, как сорвано грохочет под ним сердце.
Дойдя до того места, где он распрощался с Тоей, он обнаружил лишь примятую траву и пару нечетких следов. Видимо, драммер тоже услышал голоса и решил повременить с идеей ночевки под открытым небом.
Томо продолжил спуск. Хотелось верить, что идиот-гитарист тоже услышал голоса и теперь спускается с холма где-то у Томо за спиной. Возвращаться назад парню не улыбалось, но мысль о том, что Ю останется совсем один в темном лесу, пугала. Мало ли, что здесь водится, да и просто угодить в болото или сорваться с обрыва было делом плевым.
Как оказалось, ветер и лесная тишь сыграли с Томо странную шутку. Голоса все так же касались его слуха, но в обозримом пространстве не было видно и намека на их источник. Если люди где-то и были, то явно у самого подножия холма - там, где заканчивался лес, и начиналась деревенька.
Проклиная собственную неспособность ориентироваться на местности, Томо остановился, решая как поступить дальше. Если он сейчас спустится вниз, то ни о каком возвращении за лид-гитаристом и речи не будет, но вновь взбираться вверх в скользкой темноте, не зная, где конкретно искать Ю, было, по меньшей мере, глупо. Решить дилемму, как ни странно, помог сам гитарист. Томо, пытаясь отдышаться и решиться на что-то, плечом привалился к дереву, как позади, оглушая, раздался страшный треск, а затем, сбивая вокалиста с ног, в него шаром для боулинга влетел потерявшийся согруппник. Ближайший куст падение со склона остановил, после чего лес еще долгим эхом повторял все ругательства, которые вспомнились приваленному гитаристом Томо.
- Я споткнулся, - пытаясь оправдаться, повторял Ю. Встать у него не получалось: мешал тот самый спасительный куст и дрыгающиеся конечности согруппника. Томо же, пытаясь выбраться из-под Ю, не понимал, что тем самым этот процесс затормаживает, нежели ускоряет.
- О, и чем это вы тут занимаетесь? - Тоя обладал уникальной способностью появляться в ненужном месте в ненужное время. - Ты за этим отправился искать Ю? - Обращаясь к нижнему слою, поинтересовался он, нависая над живописной конструкцией из человеческих тел.
- Лучше помоги подняться! - Проигнорировав прозрачные намеки друга, прошипел Томо, наконец-то додумавшись прекратить попытки сделать это самостоятельно. "Фундаменту" было положено молча дожидаться, когда же ему позволит сдвинуться с места "крыша".
Ю, ойкая и постанывая, кое-как на ноги поднялся, используя драммера в качестве опорной конструкции. Тот не возражал, позволяя цепляться за себя всеми доступными конечностями.
- Кстати, я нашел этих идиотов. Точнее, они меня, - выдал он, когда уже и Томо, отряхивая налипшую на одежду листву, принял вертикальное положение.
- И где же они? - Ю, обняв себя за плечи, огляделся по сторонам.
- Я отправил их в гостиницу: Уми успел измерить глубину местных болот собственной тушкой, а Руи просто в туалет хотел, - покачав головой, с улыбкой отрапортовал Тоя. - А потом я услышал ваши крики и ринулся спасать кого еще можно.
- Понятно, - удостоверившись, что все кости целы, а одежда представляет собой своеобразный гербарий, ответил Томо.
- Я тоже в туалет хочу, - поделился интимными подробностями и Ю, и, приплясывая, первым направился в сторону просвета между деревьями. Среди черных стволов рождественскими огнями мерцали желтые фонари деревушки.
***

Вымокшие до нитки, до костей продрогшие, уставшие после блужданий по местным лесам, все спали как убитые. Единственный номер в гостинице, а точнее - комнатка над ресторанчиком домашнего типа, - имел две двухместные кровати, на которых все и разместились. Водителю выделили спальное место за кухней, чему он был несказанно рад, ибо, в отличие от музыкантов, никто не закидывал на него ноги-руки и не выдергивал одеяло.
Томо и Тоя заняли одну кровать, а остальные ютились на второй. Ю, фривольно раскинувшись на своей половине, нагло толкался и пихался, когда Уми, пытаясь не уронить спящего на самом краю Руи, старался выбить себе хоть немного места. Распределение площадей ему изначально показалось несправедливым. Руи, хоть и был худым, но места занимал много, да и сам Уми не был Дюймовочкой, но Тоя заартачился, не желая двигаться, отчего Ю был распределен в их постель.
Томо, хохотнув, предложил положить его между лидером и басистом, но Уми одним взглядом дал понять, что следующими словами, произнесенными вслух, будет заупокойная речь по вокалисту, после чего шутить с ним отказались все.
Так и получилось, что рассвет первым настал для Уми, который всю ночь боролся с желанием спихнуть с кровати Ю и боялся уронить Руи. Тот, забросив на него и руки, и ноги, умудрялся в таком неудобном положении сладко спать, порой что-то невнятно шепча сквозь сон. Руи был родным и теплым, и обнимать его во сне было невероятно приятно, но лид-гитарист повадился отбить Уми почки, пиная его то локтями, то коленями в поясницу.
Ю так активно крутился и лишал остальных одеяла, что в итоге с кровати рухнул именно он. Так до конца и не проснувшись, взобрался сначала не на свою постель, но Томо быстро расставил все на свои места, снова отправив Ю в полет. Второй раз он уже не ошибся, умащиваясь на нагретом местечке.
Уми, надеявшийся, что Ю останется спать на полу, был вынужден смириться с тем, что эта ночь для него так и останется бессонной.
Рабочий день начинался в ресторанчике в восемь, но персонал приходил за полчаса до назначенного времени, а повар - и того раньше, чтобы начать готовить завтраки для местных завсегдатаев. Деревня располагалась в нескольких милях от довольно крупного города, поэтому местные жители, прежде чем отправляться по своим рабочим местам, забегали в данное заведение и заказывали завтраки и обеды с собой.
Уми, второй час глядящий в посеревшую стену и отплевывающий волосы Руи, что так и норовили забраться ему в рот, дернулся, когда прямо под ними грохнула, открываясь, крышка плиты, а затем воздух наполнила симфония сковородок, кастрюль и керамических чашек.
- О, мой бог, - застонал Томо, тяжело разлепляя опухшие веки. Тоя, спавший рядом, просыпаться не собирался: барабанщик так привык к подобным звукам, что на происходящее не реагировал. Руи тоже продолжал спать, а Ю, проснувшись было, решил, что ему кухонная серенада нисколько не мешает и, устроившись на другом боку, снова захрапел.
- Я в душ, - Томо сполз с кровати и, пошатываясь, двинул в сторону ванной. Уми, который представлял собой живую начинку для бутерброда, при всем своем желании не смог бы возразить вокалисту, хоть в туалет хотелось последние минут сорок так точно. Но встать, означало, разбудить Руи, а глядя на его умиротворенное лицо с подрагивающими веками и вечно приоткрытым ртом, Уми чувствовал себя чудовищем, желавшим потревожить сон такого чуда. Поэтому оставалось терпеть и ждать, пока Руи решит проснуться сам. Или пока его разбудит кто-то другой. Но Тоя продолжал дрыхнуть, получив в свое распоряжение целую кровать, Ю тоже пробуждаться не желал, Томо же был в душе, откуда уже доносилось жестокое журчание воды.
Первым сжалился вокалист. Закончив с ванными процедурами, он вернулся в номер и первым делом сдернул одеяло с лид-гитариста, после чего, не слишком церемонясь, стащил с кровати и его самого. Ю, проклиная его, был вынужден проснуться. Отбив себе копчик, он, прихрамывая, поплелся в ванную. Уми проводил его завистливым взглядом и перелег на спину. Онемевшая от долгого лежания в одной позе часть тела начала отходить, вызывая ни с чем несравнимые по красочности ощущения.
Руи, сопя и что-то приглушенно бурча себе под нос, удобней устроился у ритм-гитариста на груди, заставляя того едва не рыдать от отчаяния. Томо, наблюдая за этой идеалистической картиной, с трудом сдерживал смех, памятуя об участи, которая его ожидает, если он разозлит Уми.
Ю, вернувшись в номер, тут же был насильно одет и взят в плен вокалистом, который вознамерился сделать доброе дело и сходить за завтраком для всей группы.
Уми, рассеянно наблюдая за их приготовлениями и слушая, как мирно дышит ему на ухо Руи, незаметно для себя пригрелся и уснул.
Вновь о себе реальность напомнила громким хлопком двери.
Уми, дернувшись, резко вскочил, тут же хватая руками пустоту. Руи рядом не оказалось.
Растерянно оглядевшись, Уми заметил замершую в напряженной позе фигуру, что еще не успела отнять руку от входной двери. В комнате было открыто окно, и сквозняк решил немного поиграть, хлопнув дверью в тот момент, когда Руи хотел тихо ее прикрыть.
В номере было непозволительно пусто. Уми, еще не совсем поняв, что произошло, попытался собраться с мыслями, и задал первый пришедший на ум вопрос:
- Который час?
Руи, замешкавшись, ответил не сразу.
- Начало первого, - проговорил он через полминуты немого ожидания.
- О, боже... Почему меня никто не разбудил? - Уми перевернулся на живот, затем - снова на бок, и уже потом - опустил ноги на пол, с трудом отрывая от подушки и голову.
- Ну... ты же спал, - как-то неуверенно проговорил Руи и покраснел, когда Уми смерил его насмешливым взглядом, а затем не сдержался и застонал: голова раскалывалась на части, словно вчера мужчина не местные болота исследовал, а продегустировал содержимое всех винных погребов в радиусе нескольких километров от деревеньки.
- Боже, как же херово, - поделился он своими ощущениями с любовником, заставляя того, шагнувшего было к нему, замереть на месте.
- Что такое? - Голос Руи дрогнул, когда он рискнул и задал столь важный для него вопрос.
- Водные процедуры здесь - не самые оздоровительные.
- Уми...
- Я хочу в душ. И проблеваться. Потом поговорим, - Уми, цепляясь за стенку, поволок свое тело в сторону вожделенной двери.
- Я чем-то могу помочь? - Руи не пытался скрыть волнение.
- Да. Сядь на кровать и подожди минут двадцать. Если я за это время не выползу, можешь начинать паниковать.
Руи открыл рот, чтобы что-то возразить, но Уми его уже не слышал. Добравшись до ванной, он кое-как преодолел возвышенность порога и неловко прикрыл за собой дверь, оставляя Руи где-то за безмолвием стены.
Теплая вода и общение с керамическим другом слегка привели мужчину в чувства.
Вернувшись в комнату, он застал Руи нервно расхаживающим от окна к кровати и обратно. Маникюр его был окончательно испорчен зубами, которые грозились вот-вот перебраться с ногтей на пальцы и сгрызть их.
- Успокойся, - Уми обогнул угол постели и, поймав Руи за руку, притянул парня к себе. В висках угрожающе запульсировало, заставляя подавиться дыханием и на мгновение зажмуриться.
- Уми...
- Все хорошо, - Уми даже улыбнулся, прежде чем осторожно коснуться губ Руи поцелуем, подтверждая правдивость своих слов на практике.
Руи моментально на поцелуй ответил, незаметно перенимая инициативу. Уми понимал – таким неловким способом он пытается извиниться за вчерашнее. Получалось у него неплохо. В любом случае, минут через пять Уми уже было плевать, что там произошло на болоте – он и само болото помнил с трудом, и то, что там говорилось или делалось. Головная боль, как и дурнота, отступили на второй и третий план, мысли спутались, а в висках теперь пульсировало от накатившего желания.
- Ты зря это, - с трудом отрываясь от любовника, нашел в себе силы произнести Уми. То, что в номере никого не было, - дело времени. А сколько его у них, он не знал. Друзья могли в любой момент вернуться, а быть застигнутым в самый пикантный момент гитаристу не улыбалось. Он старался не демонстрировать свои чувства на людях, избегая лишний раз даже прикасаться и слишком откровенно смотреть на Руи. То, что происходило между ними в момент близости, было слишком сокровенно, слишком трепетно и дорого, чтобы Уми мог поделиться даже толикой этого таинства с другими.
- Знаю, - Руи понимал его как никто другой. В вопросах их взаимоотношений и публичной демонстрации чувств он был толерантен с Уми как никогда. Правда, на сон это не распространялась, ибо стоило Руи задремать или уснуть в непосредственной близости от Уми, как все их старания сдерживаться летели к чертям. Во сне Руи принадлежал Уми даже больше, чем в реальности. Тело его, подчиняясь желанию подсознания, чутко откликалось, прижимаясь, опутывая, едва ли не погружая в себя без остатка. Это было невыносимо, это было приятно и так правильно, по сути, что спящему Руи Уми не перечил, позволяя обнимать себя и невесомо целовать, ловя порой неодобрительные и смущенные взгляды согруппников.
Но сейчас они оба бодрствовали, отчего близость становилась более волнительной, а желание – неуемным.
- Но мы можем уединиться в ванной, и если кто-то вернется… - Руи склонялся все ниже и ниже, последние слова тяжело выдыхая Уми в губы.
- Это будет очень некрасиво, - ответил он, завороженно глядя на томную улыбку любовника.
- Но это будет очень хорошо…
- Руи, не надо…
- Но я так хочу…
- Руи…
- Я скучал…
- Мы всю ночь спали в обнимку, - Уми пытался придумывать отговорки, хоть и понимал, что это тщетно: Руи уже не слышал его, погрузившись в мир, которым правило лишь горячее дыхание их тел, что, смешиваясь, рождало влечение, которому невозможно было противостоять.
- Я не так скучал, - губы, шепчущие так сладко, опустились ниже, осторожно прикасаясь к шее. Уми подавился воздухом, невольно закрывая глаза. – Пожалуйста, - вдох обжег сильнее, чем если бы кожи коснулась раскаленная сталь. – Хочешь, я встану на колени? – Улыбка, невесомая, приторно-порочная, коснулась мочки уха. – Хочешь?
- О, черт, хочу! - Уми сорвался. Схватив Руи за руку, он рванул в ванную. Дверь в комнату так громко хлопнула, что по потолку пробежали тонкие змейки трещин, но на это никто не обратил внимая. Пусть даже он сейчас рухнет им на головы – они этого не заметят.
Стоило замку защелкнуться, как Руи перенял инициативу, за секунду уже прижимая Уми к стене, стремительно опускаясь перед ним на колени. Когда ноги коснулись холодной плитки пола, он замер на миг, поднимая взгляд на переставшего дышать любовника, улыбнулся ему и принялся торопливыми поцелуями осыпать кожу живота, что тонкой полоской приоткрылась над краем штанов, которые ловкие пальцы медленно потянули вниз…

 
KsinnДата: Вторник, 23.07.2013, 22:08 | Сообщение # 4
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline

- Это было… вау, - Руи слегка поерзал, пытаясь понять, осталась ли еще на его спине кожа, или она вся успешно прилипла к стене, что своей шершавой поверхностью была призвана снимать эпидермис любой толщины.
Уми как всегда ничего не ответил, лишь улыбнулся, прикрывая глаза и оставляя невесомый поцелуй на чуть влажной шее любовника. Руи довольно мурлыкнул, переставая дергаться.
Уми весь дрожал, еще не совсем отойдя от оргазма; его руки с трудом удерживали вес тела Руи, заставляя того задуматься о том, что стоит наконец-то принять более подобающее, а главное – безопасное положение.
- Отпусти меня уже, - тихо попросил он, кончиком носа потершись о нежную кожу у уха Уми. Тот, медленно погладив сжимавшие его бока бедра, осторожно отпустил Руи, позволяя его ногам коснуться пола. Взгляд, еще слегка затуманенный, мазнул по губам, заставляя Руи невольно податься вперед, отвечая на него поцелуем.
Было слишком хорошо, им, вдвоем, чтобы можно было так быстро друг друга отпустить. Руи был готов еще раз испытать все прелести секса у стены, когда неровная штукатурка так и норовит разодрать спину в кровь, но вновь почувствовать полную власть самого важного человека в мире над своим телом, над всеми его ощущениями, над эмоциями и прочими нематериальными аспектами восприятия, которые рождают в душе нечто поистине неповторимое. Руи был счастлив принадлежать Уми. Он был готов вытерпеть все, понимая, что ради него готовы пойти на такую же жертву. Руи уже не был влюблен в Уми – он его любил. Да, они ссорились, часто, они раздражали друг друга, доводили до ручки, но Руи знал, что никогда они не смогут причинить друг другу настоящую боль, что никогда они не смогут предать, оттолкнуть. Уми любил его даже слишком, и хоть никто из них не произнес этого вслух, но Руи знал об этом. Уми был тем человеком, который мало говорит, но который много делает. Это было главной чертой его характера, и Руи ценил это превыше всего.
- Интересно, кто из нас скажет это первым? – Уже практически одевшись, вдруг выдал Руи, поднимая взгляд на Уми. Тот, пристроившись на бортике ванны, молча за ним наблюдал.
- Что скажет? – Нахмурившись, спросил он.
- Ты знаешь, - Руи смущенно улыбнулся и ойкнул, защемив кожу живота зубчиками молнии.
Уми усмехнулся и тихо проговорил:
- Ты скажешь.
- Почему я должен говорить это первым?! – Возмущенно поинтересовался Руи, аж замирая от негодования. Чувство несправедливости требовало ответа. Аргументированного. Способного убедить его в том, что этот вариант – единственно верный.
- А разве ты меня не любишь?
- Люблю…
- Вот, я же говорил, что скажешь первым!
- Ты сволочь, Уми!
Уми лишь рассмеялся на это и едва не рухнул в ванну.
- Ты – ужасный человек, Уми!
- Какой уж есть, - справившись с координацией движений, ответил гитарист и поднялся на ноги.
- А ты не собираешься…
- Нет.
- Но почему? – Руи был скорее удивлен, чем обиделся такой несправедливости: он только что признался Уми в любви, и пусть это было сделано неловко и совсем не романтично, но хотелось услышать хоть что-то похожее в ответ.
- Потому что сейчас не время и не место. К тому же, это будет банально и пошло, да и ты прекрасно знаешь, КАК я к тебе отношусь…
- Я хочу, чтобы ты это сказал!
- Не капризничай, Руи… - Уми уже был рядом, беря обиженно надувшееся лицо Руи в свои ладони. Ласково его погладил, касаясь смуглой кожи кончиками пальцев. И Руи, хотевший было вырваться, просто не смог себя заставить это сделать. Уми так на него смотрел, так прикасался, что замерла душа, как замерла и грудь на вдохе, и время, несшееся куда-то в необозримое будущее, тоже слегка притормозило, прокравшись мимо неслышным шагом. Лишь бы не спугнуть, не нарушить тонкую гармонию – биение двух сердец в унисон.
Руи, чувствуя, как дыхание становится болью, все смотрел в лицо любимого человека, заглядывая в его глаза: такие глубокие, черные, полные неясных мыслей, что, он знал, никогда не станут понятны кому бы то ни было еще. Уми был слишком странным, был не таким. Он был сложнее, он не поддавался понимаю, его нельзя было проанализировать и разложить по полочкам. Его нужно было принимать целиком, полностью – со всеми его демонами. И Руи ничего не оставалось, как сделать это. Потому что отпустить он боялся, боялся даже подумать, что Уми может не стать в его жизни. Потому что он был больше, чем просто ее частью – он медленно занимал ее всю.
А Уми в этот момент думал о том, что Руи еще никогда не был таким красивым, и что сам он никогда не был настолько… счастлив. Он никогда не позволял себе мечтать. Он мог только хотеть Руи, находясь рядом, но не имел никакого права даже мысленно представлять его своим, не позволял себе фантазировать о нем, ибо это было принуждением. Даже его фантазия оставляла Руи право выбора. Она никогда не рисовала себе картины, где Руи признается ему в вечной любви, ей запрещалось даже о прикосновениях его мечтать. И когда то, о чем было заказано даже думать, стало действительностью, Уми оставалось только поверить в это. Просто принять. Просто жить. Этой реальностью. Позволяя себе любить Руи по-настоящему. Получая в ответ его всего.
Ладонь, лаская, коснулась волос. Чуть ломкие и спутанные, они были теплыми и, как и все в этом мире, пахли Руи. Уми сам уже пах Руи. Он весь был в нем. В каком-то пошлом и возвышенно-прекрасном смысле.
Погладив нежно за ухом, он опустил руку Руи на затылок, привлекая парня к себе. Губы, ощущая, как полнится дрожью воздух, вдруг приоткрылись, беззвучно произнося два слова. И Руи улыбнулся, читая их. Так счастливо, как еще никогда не улыбался, и от этого стало хорошо и так мучительно. И Уми понял, что ради этой улыбки готов пожертвовать некоторыми принципами и, как бы банально это не звучало, по сто раз на дню повторят это короткое: «Люблю тебя».
Руи не поцеловал, да и Уми не настаивал. Было хорошо просто находиться рядом, обнимая друг друга, щекой снимая частички тепла с чужой-родной щеки. И молчать, вот так громко, сходя с ума от счастья. Просто молчать. В тишине друг друга.


***

Руи был занят поиском подвесок, которые, он точно помнил, они вчера оставили просыхать на подоконнике, когда в номер вернулся Томо. Уми в это время был внизу, говорил с водителем, пытаясь выяснить, насколько крупная поломка произошла и сколько времени уйдет на ремонт.
Увидев друга, Руи, успевший перевернуть полномера, спросил, чихнув:
- Ты случайно не видел мою подвеску? Я вчера ее оставил на подоконнике…
- С голубком? – Уточнил Томо, а когда Руи кивнул, вновь чихая, ответил. – Нет, может, кто из ребят переложил?
- Да может, - Руи поднялся с колен, отряхивая налипший на джинсы сор. – Где вы полдня пропадаете?
- Да гуляли, смотрели местные достопримечательности.
- Ну и как?
- Да ничего примечательного, - Томо усмехнулся, сделав это как-то натянуто. В нем чувствовалось тщательно скрываемое напряжение. Казалось, он хочет с Руи о чем-то поговорить, но не знает, с чего начать. Тот, скорее ощутив это, нежели поняв, ждал, пытаясь не торопить, хоть внутренне и изнывал от любопытства.
- Ты это… - Руи оказался прав: выждав немного, Томо прошел к плохо заправленной постели и, опустившись на ее край, спросил, не глядя на парня. - …я видел, у Уми точно такая же подвеска. Это же что-то… ну, значит, да?
Руи внутренне напрягся, пытаясь понять, чего это друг вообще завел этот разговор. Никто из согруппников не лез в их с Уми личную жизнь, предпочитая делать вид, что ничего не происходит, нежели создавать столь неловкие моменты. Прежде всего – для них самих.
- То есть? – Руи, действительно не понимая, на что так неловко намекает вокалист, задал наводящий вопрос, надеясь, что ему или ответят прямо, или плюнут на неловкий допрос и оставят его в покое.
- Ну… они одинаковые. У тебя и у него. И вы начали носить их одновременно, и…
- Это ничего не значит, - подозрительно ответил Руи, пытаясь скрыть растерянность. – Мне Уми подарил его, и так получилось, что я… - вдруг замялся, не понимая, с какой стати должен объяснять кому-то, почему они с Уми носят одинаковые подвески и что они для них значат. Это было их личное дело, не касающееся никого. Но взгляд Томо, блуждавший по комнате, его голос и напряжение, сковавшее, казалось, каждую мышцу тела, говорили о том, что спрашивает он не из праздного любопытства. Руи, который всегда этим самым любопытством отличался, не мог утерпеть, хоть подобные разговоры его порядком раздражали.
- Я случайно увидел в «Нефритовом мире» эту подвеску, а потом оказалось, что она была не одна такая, и до меня ее купил Уми. Такое вот совпадение.
Томо ничего не сказал, недоверчиво глядя на басиста.
- Можешь спросить у Уми, если мне не веришь, - тут же вскинулся Руи, понимая, что его слова прозвучали не очень убедительно, хоть так на самом деле все и обстояло. Он действительно купил голубка в подарок для любовника, а потом выяснилось, что Уми выбрал точно такую же подвеску для него. Да, это выглядело немного странно и явно тяготело к разряду мистических совпадений, но Руи видел в этом нечто иное и надеялся, что и Уми – тоже. То, что они в один день в одном и том же месте купили единственное украшение, которое имело пару, - было очень символично. К тому же, голубь имел определенное значение, символизируя душу и ее единство в любви. Влюбленный человек видит в подобном подарке куда больше смысла, чем тот, чей разум не затуманен иррациональностью данного чувства.
- Я верю, почему же, – Томо окончательно стушевался и с трудом находил слова, хоть Руи и видел, что разговор далеко не закончен. Что-то тяготило вокалиста, но он никак не мог решиться и спросить, сказать, хотя бы просто намекнуть на то, что его волнует. – Просто это так… понимаешь…
- Нет, - честно ответил Руи, пристраиваясь у подоконника.
- Ты любишь его?
- Э? – Руи опешил.
- Ну, Уми… ты его любишь или вы просто… ну… спите…
- Я не понимаю… - Руи подавился от возмущения. Какое кому дело, что его связывает с Уми?!
- Ну… эти голубки… я подумал, что если двое делают друг другу подобные подарки, то это говорит о… чувствах? Ты же… это же Уми, понимаешь – он такой…
- Какой он? Ты договаривай, - Руи чувствовал, что еще пара подобных слов – и он сорвется.
- Странный он, Руи! И ты сам это понимаешь. Он же всегда был психом и всегда им будет. А ты… не такой, и я подумал, что должно быть что-то большее, если вы… вместе.
- Томо… - Руи не находил слов, чтобы выразить свои чувства. Его захлестывали эмоции. Не самые светлые и радужные. Он сгорал от негодования, от злости его начало трясти, а в груди клокотало непонимание на пару с растерянностью, ибо Томо продолжал смотреть на него, как потерянный ребенок, который сотни лет блуждал во мраке, ища путь домой, и вот увидел проблеск света, но не может до него дотянуться, потому что он высоко и вечно убегает от него. Куда-то так запредельно далеко, что его невозможно поймать, даже если ребенок этот вдруг научится летать…
- Что происходит, Томо? – Попытался успокоиться Руи. Глядя на ТАКОГО друга, ему становилось стыдно, а злость отпускала, позволяя дышать и говорить без желания убивать.
- Ничего… такого… просто… я… тебе с ним хорошо, с Уми? Тебе с ним хорошо? Вот… рядом быть и так… когда вы…
- Когда мы трахаемся?
- Ну, я хотел сказать – «любовью занимаетесь», но раз уж так, то да: когда вы трахаетесь – тебе приятно? Или ты…
- Что я? Я не настолько мазохист, Томо. И вообще, это моя личная жизнь, и то, с кем я трахаюсь, когда и как, прости, тебя не касается, - на самом деле Руи был удивлен, он был разве что не ошарашен подобными вопросами. То, что Томо затронул тему личного, было само по себе удивительно и странно: вокалист принадлежал к людям, которые не разглашают подробности своей интимной жизни направо и налево и не лезут в чужую. Сейчас же его словно подменили, и Руи не мог не заметить, что эта подмена не осталась незамеченной и для самого Томо.
- Просто… - Томо явно чувствовал себя неловко: он отвел взгляд, а лицо его осунулось. Сейчас он словно вел внутреннюю борьбу, и тот демон, что терзал его душу, явно одерживал победу.
Руи ничего не отвечал. Он боролся с собственными чувствами, желая одновременно и пожалеть друга, и дать ему по морде за подобные вопросы.
- Как так получилось, что вы… вы же такие разные, да и… я как-то не замечал за вами интереса к… мужчинам…
- Я не испытываю интерес к мужчинам.
- Но Уми…
- Я испытываю интерес к нему. Не только сексуальный, если уж на то пошло, - Руи говорил резко, выдавливая по слову. – Мне важен именно Уми. Как человек. Со всем, что к этому понятию прилагается.
- Ты его любишь…
- Да. Это кажется тебе странным?
- Нет. Нисколько. А когда ты понял, что… любишь… - Томо вдруг шмыгнул носом, заставляя Руи дернуться, опуская на него взгляд. Вокалист, опустив плечи и голову, сидел на самом краешке кровати и едва не плакал. Руи окончательно потерялся в этом мире, не понимая, что с ним, черт возьми, происходит. Казалось, вселенная сошла с ума, разбрасывая липкие частицы хаоса повсюду. Везде, где могла проникнуть, всюду, где была жизнь, чей размеренный ход можно было нарушить.
- Когда Уми на моих глазах провалился под лед. Поверь, не лучший способ понять, что ты кого-то любишь.
Томо поднял глаза: такие чистые, слишком яркие, с грустью в расширенных глазах и надеждой, застывшей на кончиках ресниц. Он смотрел на Руи, словно готовясь сделать шаг вперед, но оставался неподвижен. Внутри, эта борьба шла внутри него, а потом что-то произошло, что-то сломалось, и он, мягко поднявшись с кровати, медленным шагом пошел прочь, на пороге комнаты сталкиваясь с Уми. Тот бросил на вокалиста удивленный взгляд, но вовремя прикусил язык. Видел, что лучше его сейчас оставить в покое.
- Это что сейчас было? – Тихо спросил гитарист, когда дверь за Томо закрылась.
Руи, рассеянно глядящий в пустоту перед собой, встрепенулся и посмотрел на Уми.
- Понятия не имею, - выдохнул он тихо, проходя вперед и тяжело опускаясь на постель, что совсем недавно занимал друг. – Но он какой-то… странный…
- Да я заметил, - Уми невольно оглянулся назад, но стены успели стереть даже воспоминания о виденном.
- Он расспрашивал о нас.
Уми вскинул бровь, немо требуя подробностей.
- Спрашивал… разное, - Руи было неловко. Он не привык говорить о своих чувствах с тем, кто был их причиной. Уми же, понимая его, лишь улыбнулся, проскальзывая вперед и опускаясь на противоположный край кровати.
- Знаешь, ко мне сейчас Ю подходил и тоже парочку странных вопросов задал. Личного характера. Я себя практикующим сексологом почувствовал, - Уми улыбнулся шире, протягивая руку и касаясь потерянного лица любовника. Руи тоже улыбнулся, щекой прижимаясь к его ладони. И так хорошо было. Вот так, вдвоем. Просто говорить, невесомо прикасаться, чтобы просто почувствовать тепло – такое важное, родное, и поделиться своим. Рассказать что-то… кончиками пальцев. То, что нельзя облечь в слова. То, что никогда не сможет передать музыка или краски. Только тепло рук, нежность дыхания – любовь, что согревает даже в самые лютые холода.
- Я не могу найти голубков, - тая в тишине, убаюканный касанием любимых рук, признался Руи в полголоса.
- Найдутся сами, - Уми произнес это так, словно знал больше, чем говорил. Руи открыл глаза и посмотрел на него.
- Они вернутся сами, - вновь повторил Уми, отвечая на немой вопрос. – У них сейчас другая миссия, - подмигнул вдруг игриво и, приобняв Руи за шею, мягко притянул его к себе, заставляя затихнуть вновь. Так близко, на его груди, вбирая его запах, слушая, как бьется под щекой его сердце, вдыхая воздух, которым дышал он.
- Странные какие-то голубки…
- Дикие, Руи.
- Ага, на тебя похожи.
Уми так привычно ничего не ответил – обнял чуть сильнее, начиная размеренно раскачиваться из стороны в сторону, словно убаюкивая. И Руи засыпал, того не желая, думая о черных голубях, что несли на своих крыльях любовь…
OWARI

18-20.01.13
 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Black Dove (R - Umi/Rui [Vistlip])
Страница 1 из 11
Поиск:

Хостинг от uCoz