[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » House Of Cards (NC-17 - Umi/Rui [Vistlip])
House Of Cards
KsinnДата: Вторник, 23.07.2013, 21:46 | Сообщение # 1
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline

Название: House Of Cards

Автор: Alice_Redrose (Grey-September)
Беты: kodomo_no_tsuki

Фэндом: Vistlip
Персонажи: Umi/Rui; Tomo, Tohya, Yuh
Рейтинг: NC-17
Жанры: Слэш, Романтика
Размер: Мини
Статус: закончен

Описание:
К чему может привести дикое желание проиграть в покер с фулл-хаусом на руках...

Посвящение:
Уми/Руи и только им *О*

Примечания автора:
Автор продолжает мучить басиста и гитариста vistlip! Новая история является самостоятельным продолжением фанфика "Вирус счастья"

1)サイコ
2)Apple Green Ice-Cream
3)Вирус счастья
 
KsinnДата: Вторник, 23.07.2013, 21:48 | Сообщение # 2
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
***

BUCK-TICK – Passion
BUCK-TICK – Brilliant
Zeromancer – House Of Cards


Огонек свечи затрепетал, доживая последние мгновения. За окном, словно вторя этому мистически-минорному действу, завыл ветер. В комнате перестали дышать, а затем зловещий голос начал медленно отсчитывать секунды:
- Десять, девять, восемь, семь, шесть... минус сорок пять, минус сорок шесть...
Не выдержав, Уми протянул руку и пальцами загасил фитиль.
- Спасибо, - с искренней благодарность произнес Томо, а Тоя, которому не дали досчитать, обиженно засопел где-то в завывающей темноте.
- Ну что, по номерам? - Предложил Ю, зевнул и первым поднялся на ноги. Тоя, сидящий рядом с ним, тут же ухватился за его руку, чтобы не потеряться во мраке. Нервно ее сжимая, он засеменил следом за Ю к выходу, дрожащим голосом желая оставшимся спокойной ночи.
Уми бросил вдогонку нечто,скорее напоминавшее пожелание не заблудиться, а Руи выполз из-за стола, отправляясь на поиски карманного фонарика.
- Я тоже пойду. Надеюсь, заряда батареи хватит, - последние слова Томо адресовал себе, в сотый раз за вечер отвечая на сообщение. О том, кто закидывает вокалиста письмами, никто не интересовался, а Томо не считал нужным посвящать кого-либо в свою личную жизнь.
Оставшись одни, Уми и Руи какое-то время молчали, давая ветру за окном выговориться. Начало марта выдалось дождливым и еще более холодным и промозглым, нежели три месяца зимы, вместе взятые.
Руи был занят поиском фонарика, Уми, привыкнув к полумраку, разбавленному смутным сиянием вышки, подпитывающейся автономным генератором, убирал со стола остатки ужина и разбросанные вокруг плошки с огарком свечи карты.
- Нашел! - Руи победоносно вскинул руку с фонариком. Вспыхнул мягкий, мигающе-белый свет. Батареек должно было хватить часа на три, а если выставить экономный режим - то и до самого утра. Уми не понимал, зачем он вообще нужен - они ведь собирались спать, хотя, стоило признаться, сна не было ни в одном глазу.
Собрав карты, Уми быстро их пересчитал и поднялся на ноги, принимаясь тасовать колоду. Карты были холодные, гладкие и тонкие.
- Сыграем еще разок? - Предложил он, приближаясь к Руи и заглядывая ему в глаза. Те в свете фонарика казались голубовато-черными и непроницаемыми. Мысли, что ютились за их завесой, оставались нетронутыми пониманием.
На его предложение Руи лишь пожал плечами. Можно было и сыграть. Бросив фонарик на средину кровати, парень с ногами взобрался на покрывала, сбивая их в мягкие складки. Уми последовал его примеру, забираясь на постель и умащиваясь по ту сторону подернутого глаукомой фонаря. Мигнув, он удивленно посмотрел на Уми, и тот, не выдержав пристального взгляда, повернул фонарик так, что единственный его глаз уставился в стену. Сразу стало интимно-сумеречно, но чтобы рассмотреть масть, света вполне хватало.
Уми, перетасовав колоду еще раз, раздал по пять карт. Не сговариваясь, принялись играть в покер. В последнее время они пристрастились к этой игре, все свободные вечера проводя за карточным столом. Чаще он, конечно, был или обеденным, или кофейным в номере кого-то из музыкантов, но об этом не задумывались во время игры.
Покер был идеей Ю. Правда, для него не особо удачной. Парень с завидным постоянством проигрывал, и хоть суммы были небольшими, психовал. Лучше всех играли Томо и Руи; Тоя и Уми скорее поддерживали их, помогая обанкрочивать лид-гитариста, нежели пытались выиграть.
- Играем три замены и открываемся, - поставил условие Уми, который в игре хэдс-ап* не любил, когда партия затягивается. Руи прекрасно блефовал, а быть дураком не нравится никому.
- На что играем? - Руи согласился с введенным правилом, задав самый интригующий вопрос.
- На что хочешь, - Уми поймал на себе пристальный взгляд басиста, тут же ему улыбаясь.
- На тебя хочу, - выдохнул Руи, а Уми понял, что задыхается. Воздух застрял в горле, отчего в голове стало пусто и темно - как за окнами номера.
- Тогда уж на желание, - сдавленно проговорил Уми, силясь сделать вдох. Тот получился жалким и вызвал нервную дрожь. Быстро облизав губы, Уми потянулся за картами; Руи, не сводя с него довольного взгляда, взял в руки свои. Лицо его тут же окрасилось радостной улыбкой, давая понять, что выиграть Уми не светит, да тот уже и не хотел. Одного взгляда на Руи хватило, чтобы понять, какое именно желание будет загадано, если Уми проиграет. Тот был готов сдаться прямо сейчас, даже не глядя на свой расклад. Но он сам поставил условие, поэтому пришлось открыть карты и едва не убиться. Такой расклад ему еще никогда не выпадал. Ему не хватало одной карты для фулл-хауса. Но сейчас больше, чем когда-либо, Уми желал проиграть. Просто... то, как Руи закусил губу в предвкушении, заставило нервно заерзать на кровати, чувствуя, как горячая волна возбуждения подымается от низа живота к груди, где быстро билось сердце. От отчаяния захотелось сожрать свои карты, и Уми от сиюминутного исполнения желания удержало лишь то, что ламинат плохо переваривается. Руи же, не обращая внимания на его метания, попросил карту.
Уми, едва не роняя свои, выдал требуемое. Руи мельком взглянул на карту, что получил, и глаза его странно заискрились. Внутри Уми все заликовало, но стоило ему сменить свою шестерку, как в груди образовалась черная дыра, втягивающая в себя все чувства и эмоции. У него был полный дом. Судорожно сглотнув, он мельком взглянул на Руи, а тот, видя его замешательство, вдруг предложил:
- Мне скучно: давай повышать ставки?
- К-каким образом? - Уми впервые в жизни заикался, и это не скрылось от Руи. Тот подался вперед, заглядывая ему в глаза и так улыбаясь, что Уми примерился к острому краю бубнового короля, прикидывая, сможет ли перерезать им горло.
- Добавлять по желанию. Или парочке. М-м?
Уми едва не разрыдался от отчаяния. Почему он не оставил себе право пасовать? Сейчас бы, не открывая карт, позволил Руи выиграть и был бы самым счастливым человеком на земле, но нет же, у него на руках - три пятерки и два короля! Обыграть фулл было слишком сложно. У Руи максимум флеш, но... Что, если продолжить менять карты? Сбросить чертовы пятерки? Заманчивая идея, и Уми решил ею воспользоваться. Лучше уж он один раз пропустит феерическую победу над практически никогда не проигрывающим Руи, чем не услышит, как тот загадывает желание.
В груди сделалось тесно: воздух, попавший в легкие, превратился в густой сироп, а сердце окончательно свихнулось, начиная неистово грохотать.
Уми дрожащим голосом принял предложение, и Руи едва ли не замурчал от удовольствия. От подобной реакции бросило в жар. Нервно дергая ворот футболки, Уми предложил сменить карту. Руи ответил, что ему хватит и повысил ставку на два желания. Уми же решительно сменил пятерку треф, чтобы, открыв карту, едва не рухнуть лицом в колоду. Вместо одной пятерки у него появилась другая, червовая. Небеса явно не хотели, чтобы он проигрывал, тогда как Уми мечтал, чтобы его поимели во всех смыслах этого слова – и удача, и Руи.
Он принял ставку, но поднимать не стал. Если он выиграет, то вряд ли сможет придумать столько способов самоубийства.
Руи, украдкой улыбаясь, все поглядывали на него, и от этого взгляда скручивало внутренности, а в паху так сладко ныло, что Уми едва сдерживался, чтобы не застонать в голос. Никогда еще он так не хотел Руи, никогда еще его дыхание не было настолько тяжелым, а близость с басистом - настолько волнительной и приятной. А тот вдруг подался вперед, кончиками пальцев прикасаясь к его колену и принимаясь медленно подыматься вверх, добираясь до изгиба бедра.
Уми замер, едва не обронив карты, и не дышал. В голову ударила кровь, а грудь разорвало на части взорвавшееся сердце. Руи издевался. Так, как еще никогда не издевался. Его провокация была настолько мучительно-сладкой, что Уми понял - он точно покончит с собой, если Руи не выиграет.
- Боже, ты не представляешь, как я хочу, чтобы ты выиграл, - невольно признался он, шепотом разгоняя собственных демонов по темным углам комнаты.
- О, ты не представляешь, как этого хочу я, - с придыханием ответил Руи, склоняясь еще ниже, выдыхая эти слова Уми в губы.
- О, черт...
- Тише, - Руи улыбнулся, опуская взгляд, а затем коснулся щеки Уми ладонью, оставляя на ней прозрачный след нежности. - Я еще не выиграл, - добавил он и отпрянул, возвращаясь на место. Уми же, разучившись думать и дышать, с восхищением смотрел на него.
- Ты только что поимел меня взглядом. В трех разных позах, - улыбка Руи была дьявольской.
- Вообще-то, в четырех, - выдохнул Уми, а басист покачал головой, продолжая улыбаться. Никогда еще он не был так прекрасен, как этим вечером, утонченно-бледный в свете обычного карманного фонарика, с адским пламенем на дне глаз и самой многообещающей улыбкой, которую Уми когда-либо видел, на идеальных губах.
Игра продолжилась. Уми мог еще раз сменить карту, тогда как Руи был полностью доволен своим раскладом. Он удобней устроился на кровати и бросал на Уми короткие обжигающие взгляды, от которых тот покрывался мурашками.
Уми не мог не заметить, что Руи возбужден. В таком состоянии он видел его лишь единожды, но память была благосклонна к нему, не давая забыть. Ни единой детали. То, как Руи дышит, как подрагивают его пальцы, когда он прикасается к нему, как тихо шепчут губы, роняя стоны, как прогибается тело, отвечая на ласки; как он теряется, когда становится слишком уж хорошо. Уми помнил его лицо в рассеянном свете ночника, там, два месяца назад, в своей спальне. Горячего, покорного и такого любимого, что сердце готово было остановиться от переполнявших его чувств. Помнил, каким отзывчивым был Руи, отвечая на поцелуи, уже после, как дрожали его ресницы, когда он зажмурился, улыбаясь рассеянно-счастливо. Помнил, как сам осторожно касался светлых волос, а Руи, примостив голову у него на животе, тихо дышал, засыпая. Но он помнил и утро, и короткий разговор, вывернувший душу наизнанку, заставивший осознать, какое он, Уми, ничтожество. Но сейчас все иначе, он знал это. Знал, что это утро будет не таким. Знал, что Руи уже никуда от него не денется. Что проснется в его объятиях и не захочет вставать. Будет придумывать отговорки, что-то сбивчиво шептать, щекоча Уми дыханием своих слов; будет таким же теплым и мягким, как и тогда, но только… он будет его.
- Благодаря твоей мечтательности, я знаю, что у тебя фулл-хаус, - голос Руи вывел Уми из задумчивости.
- А? Что? - он встрепенулся, понимая, что выронил карты, мечтая о прелестях столь восхитительного создания, как Руи. - Проклятье! – тут же неловко их сгреб, а Руи громко рассмеялся, откладывая свою пятерку в сторону.
- Уже неинтересно играть. Ты выиграл, - проговорил он, умащиваясь на боку. - У тебя есть как раз четыре желания, - и подмигнул, заставляя Уми вновь выронить карты.
- Я не хочу выигрывать, - пробурчал тот, смешивая отбой и оставшуюся часть колоды. - Что у тебя?
- Какая разница. Все равно фулл-хаус не побью.
- Руи?
- Неважно. Я готов выполнить твои желания.
Уми замер, рассеянно сжимая карты в возбужденно подрагивающих пальцах.
- Я хочу, чтобы выиграл ты, - произнес он, а Руи перестал улыбаться, плавно садясь на кровати. - Это - мое желание.
- Есть еще три... - едва слышно напомнил басист, а Уми покачал головой:
- И второе, и третье, и четвертое мое желание - я хочу, чтобы выиграл ты.
- Как скажешь, - Руи, сминая покрывала, скользнул вперед, отчаянно целуя опешившего Уми. Те чувства, что плескались на дне его расширенных зрачков за миг до поцелуя, заставили Уми растеряться. На секунду показалось, что Руи готов разрыдаться. И каждое его прикосновение, и прерывистость дыхания в промежутках между поцелуями, больше похожими на ожоги, говорили, что Уми недалек от истины.
Руи задыхался. Руки его, казалось, не могли решить, где они хотят ласкать в первую очередь, отчего Уми ощущал их везде. Такая отчаянная ласка заставляла сжиматься, но откликаться, откликаться на нее, вжимая дрожащего от нетерпения басиста в себя, отвечая на поцелуи, кусая мягкие губы, чувствуя, как их вкус заполняет собой все, становясь молекулами безумия.
Как и в прошлый раз, они раздевали друг друга неловко, торопясь и мешая друг другу. Хотелось скорее коснуться нежной кожи, окунуться в тепло любимого существа с головой. Прижать его к себе, прижаться. Вдыхать его запах, осыпать поцелуями, прикосновениями исследовать каждый изгиб, сжимая, так сильно, в объятиях, чтобы сделалось дурно.
Уми, осознавая близость Руи, сходил с ума. Ему было достаточно того, что Руи хочет его. Этого было даже много. Слишком много - понимать, что человек, которым ты так давно болен, так сильно тебя хочет, что задыхается; ловить на себе его восторженные взгляды, ощущать жадные прикосновения, когда от нетерпения ногти царапают кожу, когда губы, шепча нечто головокружительно-приятное, скользят по твоему телу все ниже и ниже...
Уми хотел остановить Руи, но тот не дал, отталкивая его руки, а затем и вовсе сжимая напряженные запястья, вдавливая их в ворох простыней. Постельное белье сбилось, спутываясь с одеждой. Фонарик, соскользнув с покрывала, закатился под кровать, стеля свой свет по полу.
Стало темно и в этой темноте прикосновения ощущались особенно остро.
Когда дыхание Руи остановилось, прикоснувшись к низу живота, Уми замер, перестав сопротивляться. Руи целовал медленно, трогая кожу кончиком языка. Дыхание его, смешиваясь со слюной, ложилось на нее прозрачным узором.
Уми перестал дышать, закрывая глаза и подчиняясь желанию Руи, а тот опускался все ниже и ниже, пока не коснулся особо чувствительного места.
Уми дернулся, но тут же взял себя в руки, заставляя грудь наполниться воздухом. Вдох получился резким и болезненным. В ушах звенело, а перед зажмуренными глазами плясали разноцветные точки.
Руи все так же сжимал запястья, не давая к себе прикасаться. Лишенный этого, Уми в отчаянии комкал простыни, не понимая, как сильно это заводит Руи. Его дыхание сбилось и уже не ласкало - обжигало, заставляя остро реагировать на влажные прикосновения. Обволакивающие, заставляющие пульс ускоряться, вторя бешеному ритму сердцебиения.
Уми старался держать себя в руках, не сходить с ума от столь невинных ласк. Руи не делал ничего особенного, но почему же от одурманивающего удовольствия хотелось кричать в голос?
Руи, видя, что что-то не так, остановился. Его дыхание вновь касалось живота, дразня воспаленные нервы редкими, мимолетными поцелуями.
Пальцы разомкнулись, но Уми не нашел сил пошевелить руками, продолжая безвольно лежать на спине, подчиняясь воле любовника. Руи плавно приподнялся; ладони его - горячие и чуть влажные, - со сводящей с ума медлительностью заскользили вверх по рукам. Подчиняясь общему движению, подался вперед, и Уми задохнулся, когда Руи перекинул через него ногу и опустился на бедра. Руки остановились на плечах, несильно их сжимая.
Уми открыл глаза, с трудом различая в светящемся мраке очертания обнаженной фигуры. Руи смотрел на него; его грудь едва заметно подымалась и опадала, лицо скрывала завеса волос. Спутанные, они падали на лоб и глаза, касались губ, и Руи мотнул головой, пытаясь избавиться от столь плотной вуали. Это движение жарким импульсом разнеслось по нервам, заставляя Уми вздохнуть громче. Он чувствовал, какой Руи горячий, чувствовал его липкие от пота бедра, то, как они, подрагивая, сжимают его бока. Руи не двигался и не дышал. Взгляд его терялся в темноте, но Уми чувствовал его прикосновения.
Ладони, лежащие на плечах, ослабили хватку и теперь просто касались. Нежно, запредельно, поглаживая кончиками пальцев, убирая налипшие на кожу волосы, незаметно продвигаясь вперед,к шее, вынуждая Уми откинуть голову и приподняться, прогнувшись в спине.
Руи вздохнул так громко, что заложило уши. Уми замер, окончательно перестав что-либо ощущать: любовник, восхищенный подобной отзывчивостью, принялся губами отсчитывать удары его сердца, прожигая кожу на груди.
- Прикасайся ко мне, - едва слышно попросил он, останавливаясь на мгновение. В темноте его шепот был таким же громким, как и звуки ветра, стегавшего насквозь промокшие стекла. Стихия и жар дыхания, смешиваясь, проникали под кожу.
Уми, вздрогнув, подчинился, осторожно прикасаясь к напряженным бедрам, поглаживаниями добираясь до узких боков, чуть выше, на спину, а затем - к плечам, и уже в конце, путаясь в мягких волосах, - к шее, сжимая ее несильно. Гладил, не понимая, что делает это именно он - тело не желало ощущать ничего, кроме влажных касаний языка: к груди и ключицам, реже - к шее, там, где особенно приятно - за ухом, а потом - к лицу, порой даря внимание губам. И Уми ловил эти сладкие, слишком вкусные поцелуи, чувствуя в них свой собственный жар и дрожь, переполнившую тело Руи. Басист весь, весь дрожал, плавно прогибаясь под его ладонями, двигаясь на его бедрах, ногами сжимая бока, отчего становилось невыносимо тяжело.
Уми уже не понимал, дышит ли он, в сознании он или нет. В голове все смешалось, сердце давно не билось, и только дыхание Руи, срывающееся на тихие вздохи над ухом, говорило, что это - часть реальности, о которой больно даже мечтать.
Уми знал, что не сможет удерживать в себе эмоции долго. Он так давно копил их, так давно хотел, задыхаясь, делить их с этим человеком, что готов был сорваться прямо сейчас.
Руи вел себя еще более странно. Его сумасшествие имело характер настолько мучительный и сложный, что Уми его не понимал. Он мог лишь чувствовать, как его любовник напряжен, как натянут каждый нерв в его теле. Как он реагирует на самое обычное касание. Так, что Уми становилось дурно.
В какой-то миг он подумал, что это и все. Что они доведут друг друга поцелуями и болезненно-нежными прикосновениями. И он был не против. Ему было настолько хорошо, что ничего другого и не хотелось. Но у Руи срывало крышу. В нем бушевало, еще скрытое, черное пламя – такого накала страсть, что, узнай о ней Уми, он бы окончательно свихнулся.
Уми не сразу понял, что что-то изменилось. Только открыв глаза, осознал, что больше не чувствует сорванное дыхания на своей груди, что шепот сменился тишиной непогоды.
Руи поднялся на колени; его мокрая кожа поймала отблеск огня, что ровным алым светом стелился над поглощенным мраком городом. Слегка запрокинув голову, он смотрел в потолок и странно улыбался. И эта улыбка вместе с нежным касанием пальцев к плоти Уми ответила на все вопросы.
Уми приподнялся, понимая, что собрался сделать Руи, но тот не дал ему себя остановить, резко опуская голову и глядя так безумно, что он замер, а затем плавно опустился на кровать.
- Все будет хорошо, очень хорошо... - пообещал Руи, а Уми понимал, что не будет, ибо знал, каково это - чувствовать чужое тело без подготовки. Но Руи был мазохистом или садистом, или всем сразу, ведь ему это нравилось. Он осторожно опустился, так замирая. Узость и тепло его тела выбили последний воздух из груди. Зажмурившись, Уми так сильно сжал бедра Руи, что ногти впились в кожу, наверное, причиняя новую боль.
- Дыши, - шепнул Руи, и Уми резко выдохнул, открывая глаза, горящие таким восторгом, что пришла очередь Руи замереть на вдохе.
Все, происходящее между ними, имело столь колоссальную силу, что мир вокруг перестал дышать вместе с ними. За стенами номера уже не бушевал ураган, ветер утих, а с неба не падали осколки дождя, и лишь темнота была столь же неизменной, как и пульсирующий свет далекой вышки, проникающий в комнату через плохо занавешенное окно.
К Руи первому вернулась способность дышать и чувствовать. Он застонал и плавно двинул бедрами, позволяя себе полностью ощутить Уми. Так глубоко. Внутри.
А Уми с трудом держался за край реальности, поглаживая грудь любовника, его живот, часто задевая сережку в пупке. Он хотел прикасаться и ниже, но Руи не позволял. Дав понять, что хочет чувствовать лишь его, он вновь и вновь возвращая его руки на грудь или прижимая к влажному животу.
В какой-то момент тяжелое дыхание и короткие вздохи сменились более откровенными звуками: Руи стонал и вскрикивал, а Уми слушал его, не издавая ни звука. Он не мог даже дышать нормально: хватал сухой воздух губами, постоянно забывая его выдыхать. Чудом не теряя сознание, он улавливал лишь смутные обрывки происходящего. Невероятное по силе действо, участником которого он стал, уже перестало быть обычным занятием любовью. Это было волшебство, таинство которого навсегда останется сокрытым темнотой потерянного во времени гостиничного номера. И только шепот тел мог рассказать, украдкой, что происходило между ними этой ночью.
Руи, не выдержав, сорвался первым, утягивая за собой и Уми. Ни один из них не мог сказать, сколько прошло минут или часов, прежде чем они смогли понять, что все кончено.
Уми помнил лишь, как тихо шептал задыхавшемуся в его руках Руи: "Тихо, тихо...", - а тот, дрожа, целовал его шею. А к ногам и бедрам, таким же мокрым и горячим, как и дыхание Руи, липли разбросанные по постели карты, и, наверное, среди них была пятерка червей, не давшая Уми проиграть.
_______________________________
*Heads Up – в покере: игра один на один.

OWARI

10/01/13
 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » House Of Cards (NC-17 - Umi/Rui [Vistlip])
Страница 1 из 11
Поиск:

Хостинг от uCoz