[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 3 из 4«1234»
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Сто дней после детства (NC-17 - Kazuki/Manabu, Taa/Reno[Screw, Lulu, Aldious])
Сто дней после детства
KsinnДата: Вторник, 13.08.2013, 10:50 | Сообщение # 31
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
***

Отправиться в лес покататься на велосипедах предложила Сава, и впервые Манабу вынужден был признать, что ее идея была отличной. В последнее время ему казалось, что жизнь идет по кругу: дом – место их встречи – обсуждение убийства Минамото – дом, и так снова и снова. Единственным отвлечением в этой круговерти было его общение с Казуки, но все равно Манабу чувствовал, что нуждается хоть в какой-то хотя бы временной перемене.
- Замечательно придумано, - обрадовалась задумке подруги Рами, а Джин изобразил важное лицо, что со стороны казалось крайне забавным:
- Правильно. Когда в делах нелады, надо отвлечься, сменить обстановку.
- В сериале каком-то слышал? - добродушно рассмеялся Юуто.
- Ага, - отчего-то довольно засиял Джин. - Мама смотрела дораму. Главная героиня меняла обстановку после развода. Во как!
- Все, не рассказывай мне дальше! - в ужасе замахал руками Юуто, и теперь засмеялись все друзья.
Уже через полчала они снова встретились на окраине деревни, каждый со своим велосипедом, и отправились в путь по неширокой дороге, по которой мало кто ездил, и которая использовалась больше для пеших прогулок в сторону бора, где местные жители устраивали пикники или просто моционы.
- Офигенный велик, - прокомментировал Юуто, увидев на каком монстре приехал Казуки. Манабу тоже внимательно пригляделся к нему и невольно улыбнулся: средство передвижения – назвать его именно велосипедом получалось с трудом – было старым и изрядно побитым, будто побывавшим в боевых действиях.
- Сам знаю, - гордо ответил Казуки, усиленно круча педали, а едущий рядом Джин хихикнул.
- На нем во время Второй мировой кто-то ездил? – все не унимался Юуто.
- На нем ездил Таа, и этим все сказано, - все также невозмутимо пояснил Казуки. – Удивительно, что старичок еще в принципе сдвинулся с места.
На этих словах Казуки решительней заработал ногами, и старый велосипед, несмотря на свой дряхлый вид, понесся вперед с невиданной скоростью. Юуто сразу принял вызов и изо всех сил закрутил педали, желая догнать наглого новенького. Уже через полминуты они оба исчезли из поля зрения остальной компании.
- Велик хоть и старый, а работает ничего так, - хмыкнул Джин, на что Манабу покачал головой:
- Если он выжил после того, как им пользовался Таа, велик явно крут.
- Да уж, наверняка велосипеду доставалось не меньше, чем всей Сиракаве, - улыбнулась Рами, и на этом разговор на время прекратился.
Еще перед тем, как отправиться в путь, друзья договорились не поднимать тему их расследования, даже если кому-то есть что сказать. Подобные беседы изрядно надоели, а еще портили настроение. Тем более, пока они не разобрались с так называемыми алиби родителей, мусолить тему не имело смысла. Манабу пообещал себе именно сегодня вечером собраться с духом и позвонить матери, задавая ненавязчивые вопросы, в духе "куда можно сходить в Сиракаве вечером? а вот ты куда ходишь обычно?" Как он ни пытался вообразить себе этот разговор, получалось не очень хорошо – казалось, что его намеки будут достаточно прозрачны для Аруто. И он решил просто действовать по обстоятельствам. Выдать себя Манабу не слишком боялся – вряд ли мать заподозрила бы, что единственный отпрыск считает ее убийцей и пытается проверить, где она был в момент смерти соседского деда.
…Друзьям пришлось проехать еще достаточно немалое расстояние, прежде чем они увидели Юуто и Казуки, поджидающих их на развилке. Юуто запыхался и раскраснелся, а довольный Казуки с видом победителя – гордо выпрямленной спиной и чуть запрокинутой головой – глядел по сторонам.
- Что я вижу! Казуки выиграл! – засмеялась Рами, оценив внешний вид приятелей, на что мигом помрачневший Юуто буркнул:
- Это адский велик! Другого объяснения нет.
- Это кое-кто лучший велосипедист, чем ты, - в тон передразнил его Казуки и, видимо, на всякий случай отступил немного в сторону, на случай если Юуто решит устроить потасовку.
- Требую матч-реванш! – выпалил тот, и по виду друга Манабу не смог бы определить, серьезно ли он огорчился из-за проигрыша или же просто хотел еще погонять по лесу.
- Да без проблем, - солнечно улыбнулся ему Казуки, но тут в разговор вмешалась Рами.
- А я требую привала, - строго объявила девчонка. – Джин и Сава уже устали, мы больше часа катаемся.
- Я не устал, - заверил всех присутствующих Джин, однако его раскрасневшиеся щеки и влажный лоб прямо свидетельствовали об обратном.
- Да не вопрос, сейчас подкрепимся, и я тебя обгоню, - хмуро сообщил Казуки Юуто и тут же перевел взгляд на Саву. – Нам же есть, что поесть, да?
- Конечно… - сразу смутилась Сава и опустила глаза. На багажнике ее велосипеда Манабу еще перед отправлением заметил небольшую корзинку и еще тогда подумал, что там припасены угощения – в первую очередь для вечно голодного Юуто.
- Тогда предлагаю еще немного проехать и выбрать поляну, - предложил Казуки, снова усаживаясь на велосипед. – Ай-да за мной!
- Чего это за тобой? Тебя главным никто не назначал.
- Да успокойся ты, Ю…
- Главным – нет, а то, что я тут самый быстрый, сомнению не подлежит!
- Казуки, ты дорвешься у меня!..
Слушая в пол-уха дурашливый спор своих друзей, Манабу расслабленно крутил педали и вертел головой по сторонам. Настроение в этот день у него было особенно благодушным и хорошим, а лес вокруг них, с зелеными лужайками, пронизанными солнечными лучами, которые пробивались сквозь кроны деревьев, располагал не думать ни о чем плохом и наслаждаться отличной погодой и компанией.
"Надо почаще выбираться из Сиракавы", - подумал про себя он, бездумно глядя на тропинку перед собой и не особо обращая внимание на то, что вырвался вперед, когда остальные друзья остались немного позади.
Вдоволь наспорившись с Казуки и пообещав ему страшные муки и кару в виде собственной победы в гонках, Юуто переключил внимание на Рами – теперь они спорили с девушкой о том, какую полянку выбрать для стоянки. Джин и Сава плелись где-то в хвосте, а Манабу, отстраненно думая обо всех своих друзьях, некстати вспомнил о скором дне рождения и задался вопросом: как бы так отметить, чтобы пригласить всех, да еще и Казуки?
Насчет остальных друзей он не слишком волновался – хотя его бабушка любила поворчать и рассказать о том, как ее напрягает полный дом шумных детей, она не стала бы противиться, пригласи Манабу самого громкоголосого Юуто или ту же неугодную ей Рами. Но вот что надо было предпринять, чтобы зазвать новенького, на семью которого ополчилось полдеревни, Манабу не представлял.
"Может, отметить не дома?" – гадал он, не замечая, что голоса друзей доносились уже значительно глуше. – "Например, сказать бабушке, что хочу пойти к озеру… Хотя она, скорей всего, возмутится…"
- Красная шапочка, а Красная шапочка, а куда это ты направляешься? – раздался у самого уха веселый голос Казуки, и только тут Манабу вынырнул из своих мыслей.
- Ого… Кажется, я задумался, - остановившись и опершись одной ногой на землю, произнес он и поглядел назад. Теперь даже голосов их друзей не было толком слышно, а густые кусты скрывали тропинку вплоть до самого поворота, который Манабу миновал и не обратил внимания.
- Я заметил, - улыбнулся Казуки, останавливаясь рядом и снимая закрепленную на руле бутылочку с водой, чтобы сделать несколько глотков. – Все ехал и думал, когда ты опомнишься, но потом решил, что так мы через весь лес перемахнем. Воды хочешь?
На этих словах он протянул Манабу бутылку, и тот охотно принял ее, тут же прикладываясь к горлышку. Лишь в этот момент он понял, что, сами того не желая, они с Казуки остались наедине. Друзья отстали и, судя по тишине вокруг, которую нарушало только пение птиц, они были еще далеко. Что-то подобное пришло и в голову Казуки – протянув вперед руку, он погладил Манабу по щеке, а после провел ладонью по изгибу шеи.
- Чего творишь? – улыбнулся он, отрываясь от бутылки и закручивая крышечку, но отстранять руку Казуки не стал. – Сейчас увидит кто-нибудь…
- Они, похоже, сильно отстали, - тихо и как-то слишком серьезно произнес тот, и Манбау почувствовал, как глубоко в груди нарастает внутренняя дрожь. Такое выражение глаз у Казуки было в тот день, когда они позволили себе чуть больше, чем поцелуи, и воспоминание об этом было до того волнительным, что Манабу невольно сглотнул.
- Как думаешь… - начал Казуки и бросил быстрый взгляд в сторону тропинки, откуда могли появиться остальные друзья. – Они скоро догонят, но если мы немного свернем с дороги, они все равно не заметят и проедут мимо. А потом, попозже, созвонимся с ними и скажем, что потерялись.
Примерно таких слов Манабу и ожидал, но его все равно на секунду бросило в жар. Однако в этот раз он не сомневался и решительно кивнул, давая согласие на неожиданную авантюру. От одной мысли о том, что сейчас будет, низ живота потянуло в приятном предвкушении, и Манабу подумал, что его чувства к Казуки становятся похожими на зависимость.
О чем в этот момент думал Казуки, Манабу не мог знать, но тому, похоже, не терпелось даже больше, и прежде чем свернуть с дороги, он подался к Манабу, все также сжимавшего одной рукой руль велосипеда, а второй – бутылочку с водой, крепко обнял за пояс и поцеловал. Манабу сразу ответил ему, размыкая губы и целуя в ответ. Глаза он привычно закрыл, наслаждаясь прикосновением, и чуть не выпустил из пальцев бутылочку, когда вдруг услышал непонятный шорох сбоку.
В стороны друг от друга они шарахнулись одновременно и синхронно, но было уже поздно, потому что ровно через долю секунды Манабу встретился глазами с ошалевшим взглядом Юуто, который замер на тропинке прямо у поворота и смотрел на них так, словно увидел привидение.
Время застыло: наверное, прошло всего несколько секунд, но они были какими-то чересчур долгими, и Манабу показалось, что он слышит, как стучит кровь в его ушах: гулко и замедленно.
Юуто же приоткрыл от изумления рот, и Манабу ничуть не удивился, когда спустя мгновение его лицо перекосило от брезгливости.
- Да вы… Вы охуели! – первую половину фразы он еле выдохнул, а конец второй едва ли не выкрикнул.
- Так. Только спокойно, - неожиданно твердо и уверенно произнес Казуки – в отличие от Манабу, он явно не испытывал ужаса от того, что их засекли за непотребством.
- Блять. Да вы свихнулись! Оба! – рявкнул Юуто, а Манабу с какой-то необъяснимой отстраненностью подумал: "Ну и зачем так бурно реагировать…"
- Ю… - начал было он, сделав неуверенный шаг вперед, и сам поразился, как несчастно звучит собственный голос, но друг уставился на него с таким отвращением, что Манабу моментально осекся и замер.
Губы Юуто дрогнули, как будто он хотел сказать какую-то гадость, но в последний момент передумал. А после он резко повернул велосипед и, едва ли не заскакивая на него на ходу, крутанул педали.
- Юуто, мать твою! – неожиданно рявкнул Казуки, и Манабу вздрогнул от неожиданности – показалось, что тот сейчас бросится вдогонку. Но в последний момент Казуки передумал и остановился, а после медленно повернулся к Манабу.
- Прости, - коротко и неэмоционально произнес он, чем навел на мысль, что не очень-то расстраивается. Может быть, Казуки даже хотел, чтобы кто-то узнал, но теперь переживал из-за того, что об этом будет думать Манабу, который в ответ только медленно покачал головой, но быстро сообразив, что Казуки может неправильно расценить это, ответил:
- Мы оба виноваты, не извиняйся, - он потерянно смотрел в ту сторону, в которой скрылся лучший друг, теперь, наверное, уже бывший, безразлично представляя, как сейчас сюда явятся все остальные друзья, чтобы воочию убедиться в том, что им только что рассказал Юуто. И им нужно будет что-то ответить. Но если Манабу и хотел признаться в своих чувствах к Казуки, то точно не перед всей их компанией. – Как думаешь, что теперь будет?
- Они ведь не станут рассказывать всем подряд, - пожал плечами Казуки, все еще стоя в нескольких шагах от него и больше не пытаясь обнять, хотя Манабу начинало трясти. – Расстроился? Хочешь, я поговорю с ним?
- Он не станет с тобой разговаривать, - мотнул головой Манабу. – И со мной тоже. Вообще никогда.
- Ты преувеличиваешь. Он успокоится, и…
Договорить Казуки не успел – кусты зашуршали, и из них выбралась Рами, злая, растрепанная и почему-то без велосипеда.
- Вы что тут творите?! – рявкнула она, угрожающе надвигаясь на них и вытаскивая на ходу застрявшие в волосах листочки.
"Ну вот, началось…" - равнодушно подумал Манабу, заметив маячивших позади девушки Саву и Джина, перепуганных и тоже без велосипедов.
- Ничего, - холодно ответил Казуки, вставая ближе к Манабу и даже будто загораживая его собой на случай, если Рами решит засветить тому в глаз.
- Да уж конечно! Гребаные шутники, что вы сделали Ю?
- Ничего, - хором повторили Казуки и Манабу, с недоумением переглянувшись. Вероятно, выглядели они глупо и неубедительно, потому что у Рами от гнева побледнели губы, а глаза так опасно прищурились, будто она и в самом деле собралась драться.
- Мы нашли классную полянку, которую вы двое проехали, и я отправила Ю, чтобы он вас вернул. А вместо этого он вылетел из кустов как на ракете, чуть не переехав Джину ногу, и уехал в неизвестном направлении! И как это, по-вашему, называется?! Удачная шутка?! – голос Рами все повышался и последнюю фразу она почти выкрикнула. Манабу приходилось видеть ее злой прежде, но чтобы настолько – никогда.
"Юуто ничего им не сказал", - подумал он с облегчением, хотя и понимал, что, скорее всего, это ненадолго. Если Рами пристанет с вопросами, друг наверняка с радостью поделится подробностями увиденного.
- Юуто сам виноват, - хмуро ответил Казуки. – Думаю, он еще захочет извиниться за свое поведение и за свои слова.
- А что он сказал? Вы что, поссорились? – полюбопытствовал Джин, но Манабу, которому совсем не хотелось это обсуждать, решительно прервал разговор:
- Я поехал домой.
- Да уж, не удалась поездочка, - фыркнула Рами, смерив его злым взглядом. – Нас будете ждать, принцесса, или уедете в гордом одиночестве?
"Какая разница, если вы все равно скоро перестанете со мной общаться?" - с горечью подумал Манабу, украдкой глядя на Казуки, который тоже с волнением ожидал от него ответа, опасаясь, что он злится и на него тоже.
- Я… с Казуки поеду, - произнес Манабу, краем глаза замечая, как тот расслабился после этих слов.
- Как хочешь, - Рами решительно развернулась и направилась в ту сторону, откуда пришла, всем своим видом демонстрируя, что разозлилась окончательно. – Сава, Джин, пойдемте за великами. Наши друзья сошли с ума и переругались. Но учти, Манабу, я хочу, чтобы вы с Ю завтра же помирились. Иначе пеняйте на себя оба.
- Ты это… - прежде чем пойти за девушкой, Джин бросил на Манабу умоляющий взгляд. – Не сердись только, нам сейчас не надо ругаться, у нас же секта.
- Пойдем, Джин, - вздохнула Сава и подтолкнула его к тропинке. – Это не он сердится, а Юуто. Мы сейчас с ним поговорим. А секта никуда не убежит.
Когда ветки кустов сомкнулись за их спинами, Манабу выдохнул и крепко сжал руль велосипеда. Он чувствовал, как кружится голова и опасался, что не сможет ехать никуда прямо сейчас, но не хотел, чтобы Казуки заметил, как случившееся выбило его из колеи сильнее, чем казалось. Но как бы он ни старался выглядеть максимально спокойным, Казуки все равно с тревогой спросил:
- Ты в порядке? Если нет, давай посидим здесь, не обязательно ехать прямо сейчас.
Манабу медленно кивнул, сам не зная, на какой вопрос отвечает, однако Казуки все понял – отнял бутылку с водой, пристроил на траве велосипед и подошел к нему, сжав его ладони и заглядывая в глаза.
- Ну чего ты?..
- Мне страшно, - признался Манабу, подаваясь вперед и прижимаясь лбом к его плечу. – Страшно, что меня заставят отказаться от тебя, а я пока не готов. Страшно, что я останусь совсем один, когда ты уедешь. Мы ведь с Юуто всегда дружили, что без него делать, я не знаю.
Крепко прижав Манабу к себе и поглаживая по волосам, как в тот раз в саду Татсуро, Казуки успокаивающе произнес:
- Я все равно буду звонить тебе каждый день, обещаю. Мы не потеряемся насовсем.
- Перестань обещать то, чего не сможешь выполнить. Это мне будет легко ждать тебя здесь, а ты… Со мной как с той девчонкой, которая у тебя в Токио осталась. Уехал и забыл, - Манабу отстранился и, стараясь не глядеть на него, потянулся, чтобы поднять свой велосипед.
- Ты не прав, - негромко произнес Казуки. Манабу затылком чувствовал, что тот он не сводит с него растерянного взгляда, но не знал, как объяснить, что ни в чем его не винит: ни в том, что Юуто все узнал, ни в том, что Казуки быстро забудет о мальчике, которого тискал во время летнего отдыха в деревне. Но вопреки его мыслям тот продолжал горячо уверять: – Я не забуду тебя. Ты же мне сразу понравился – в грязи и с травой в волосах. И мне тоже страшно, что ты откажешься от меня, если Юуто пригрозит всем рассказать. Поэтому я поговорю с ним и…
- Не надо. Поехали по домам, - перебил Манабу и коснулся его руки. – Если придется признаться бабушке, я признаюсь. Я ведь не принцесса все-таки.
 
KsinnДата: Вторник, 13.08.2013, 10:50 | Сообщение # 32
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
***

Вопреки собственному смелому заявлению, подъезжая к дому, Манабу начинал чувствовать панику. Казалось, что бабушка уже все знает, и стоит ему войти в дом, как она тут же набросится с обвинениями, хоть он и не думал, что Юуто сразу направится к нему домой, чтобы наябедничать.
Но волновался Манабу зря: бабушка кивнула на осторожное "привет" и спросила, не хочет ли внук кушать. Отказавшись, он поднялся в свою комнату, тут же написал Казуки сообщение о том, что пока все спокойно, и обессиленно упал на кровать, бездумно уставившись в потолок.
Конечно, с Юуто нужно было поговорить, но сейчас совсем не хотелось. Манабу чувствовал себя несчастным, но даже это не мешало задумываться о том, что в очередной раз личные проблемы затмили другую, которая все еще казалась важной. Джин был прав: время для ссор они подобрали неподходящее, а секта, может, никуда и не убежит, только со смертью Минамото кое-что в ее привычном распорядке поменялось, и это могло сказаться на всей деревне.
"Я должен выяснить, где была моя мама в момент убийства", - твердо решил он, садясь на кровати. Решимости позвонить ей не прибавилось, зато голову посетила другая замечательная идея – поговорить с бабушкой более настойчиво. Уж она наверняка помнила, была ли мать дома в тот вечер.
"Когда мы вернулись, она преспокойно сидела на кухне", - припомнил Манабу. – "Значит, вернулась незадолго до меня, если считать, что уходить – она точно уходила, как делала это каждый вечер".
Спустившись в гостиную, он нашел бабушку за просмотром телепередачи. Манабу присел рядом и выждал несколько минут, едва сдерживая позыв зевнуть – передача была очень скучной.
- Ты звонила маме? – наконец не выдержал он, придавая своему лицу самое несчастное выражение. Это было несложно - стоило только подумать о Казуки, которому сейчас наверняка тоже было невесело, как настроение моментально портилось.
- Звонила, - сдержанно ответила бабушка, разумеется, не догадываясь, в чем истинная причина скорбных вздохов Манабу. – Поругалась с ней немного. Аруто заявила, что все для твоего же блага, но не волнуйся: я на твоей стороне и больше не пущу Токи в дом.
- Спасибо, - искренне поблагодарил ее Манабу. – Мама так дружит с Токи-сан. Наверное, с ней она проводила времени больше, чем со мной.
- Да, - бабушка сердито кивнула. – И это просто непозволительно для матери. Она встречалась с ней каждый день, ну о чем можно столько разговаривать?
Манабу с ехидством подумал о том, что со своими подружками бабушка обсуждает что-то гораздо чаще и дольше, но благоразумно умолчал об этом, а вслух невинно заметил:
- А в тот день, когда мы разыграли всех с мертвецом, она была дома весь вечер. Иногда они все-таки отдыхали друг от друга.
- Очень редко, - бабушка фыркнула и покачала головой. – Но в тот день, когда вы так недостойно себя повели, Токи сама к нам пришла, незадолго до твоего прихода, но почти сразу ушла по своим делам. Ах, они еще в детстве ни дня не могли провести отдельно друг от друга. Когда Аруто начала встречаться с твоим отцом, я думала, что Токи ходит на свидания вместе с ними!
Поняв, что бабушка вот-вот ударится в воспоминания, Манабу торопливо уточнил:
- А мама весь день была дома? И вечером тоже?
- Она выходила куда-то утром, но потом до вечера работала, уткнувшись в ноутбук. Прервалась только тогда, когда пришла Токи. Хотя я могу и путать дни. Какая, в сущности, разница? У меня все равно сложилось впечатление, будто она приехала к подруге, а не к сыну!
"Вполне возможно, что так и есть", - мрачно подумал Манабу. – "Но кое-что становится ясно. Например, то, что она приехала не для того, чтобы убить Минамото. Или, по крайней мере, не для того, чтобы убить его в одиночку. Если мама и замешана в убийстве, то без Токи-сан здесь точно не обошлось".
… - В общем, в тот вечер она сидела дома, - торопливо говорил он в телефонную трубку спустя пятнадцать минут. – Зато Токи-сан пришла к ней как раз накануне моего возвращения. Если у моей матери и была причина убить старика, она сделала это не сама. Возможно, Токи ей помогла.
- А кто тогда спрятал труп? – возразил Казуки. – Если Токи была у вас дома, то это должен был сделать кто-то еще.
- Татсуро? – предположил Манабу. – Например, он был третьим в их плане. А может быть, он услышал шум в саду, выглянул в окно и увидел, как мы удираем. Решил нас догнать, выбежал во двор и заметил мертвяка.
- Тогда проще было вызвать полицию, а не прятать его. Первый вариант правдоподобнее. Может, они убили его вдвоем с Токи, а потом она доложила об этом твоей матери.
- Мать выглядела удивленной… - сунув в зубы последнюю сигарету, оставленную ему Казуки, Манабу щелкнул зажигалкой и оперся локтями о подоконник, задумчиво глядя в темнеющее небо. – Конечно, она и разыграть все могла, но она казалась действительно озадаченной.
- Я понимаю твое желание оправдать мать… - осторожно начал Казуки, но Манабу его перебил:
- Нет смысла обсуждать это вдвоем, когда мы еще не знаем, чем занимались остальные. Встретимся завтра и все обсудим.
- Надеюсь, Юуто все еще с нами. Без его помощи сложно будет узнать, что там с этим амулетом. Кстати, я постараюсь поискать в интернете, что это вообще за хреновина.
- Да, я тоже надеюсь, что он успокоится, - вздохнул Манабу, потому что веры в собственные слова было немного. – Спасибо тебе, Казу. Мы можем… встретиться завтра пораньше?
- Конечно, - судя по голосу, Казуки улыбнулся, и Манабу стало немного спокойнее. Из-за испорченного настроения сегодня у них не получилось провести время вместе, но завтра он собирался наверстать упущенное. – Знаешь, Манабу… Я очень хочу тебя поцеловать. Как тогда, у меня дома. Ты позволишь мне снова?
- Тебе не обязательно спрашивать, - тоже улыбнулся Манабу. Ему нравилось, когда Казуки действовал решительно, но даже в случаях, когда тот спрашивал разрешения, это было так трогательно, что Манабу готов был позволить все что угодно. Раздавив сигарету в используемой в качестве пепельнице чашки, он отвернулся от окна и, опираясь одним коленом о кровать, начал расстегивать свой ремень.
"Здорово было бы делать это, слушая его голос", - вдруг подумал Манабу, и тут же устыдился собственных мыслей. С приездом Казуки он перестал узнавать сам себя, но не сказал бы, что такие изменения его очень напрягают. Было что-то еще более возбуждающее в том, что теперь ему было, о ком мечтать, и что мечты эти не были абстрактными и несбыточными.
- Казуки, а ты… - начал Манабу, поглаживая себя сквозь белье, жмурясь от удовольствия и стыда, и понимая, что если срочно не свернет разговор, то выдаст себя стоном, громким вздохом – чем угодно, и тогда друг поймет, о чем Манабу так часто думает.
"Но разве это плохо?"
- Что? – переспросил Казуки.
"А ты думаешь обо мне, когда делаешь это?"
- Н-ничего. Спокойной ночи. Завтра в десять, хорошо?
- Хорошо. Сладких снов.
Отложив телефон, Манабу опустился на кровать, наконец позволяя себе выдохнуть, и с досадой думая о том, что нужно было позвать Казуки сегодня к себе, и будь что будет.
 
KsinnДата: Понедельник, 19.08.2013, 16:41 | Сообщение # 33
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Часть 16

Триггер, радостно лая, кинулся к Манабу, и тот, опасаясь, что пес попросту собьет с ног, опустился на корточки, чтобы его погладить.
- Привет, приятель. Тебя не выпускают побегать?
- Там такая грязь, что мы его вовек не отмоем. Тем более, мыть предстоит мне, потому что Таа и Рено слишком ленивы для этого, - хмыкнул Казуки, с насмешкой наблюдая, как Триггер пытается вылизать лицо Манабу.
- Ну а для чего я тебя рожала, по-твоему? – оттолкнув пса, мать Казуки сгребла гостя в объятия и вздохнула: - Ах, только когда на улице ливень стеной, ты посещаешь нашу скромную обитель, а мы так скучали!
- Рено, завязывай, - Казуки подергал мать за край черной майки, в которую та была одета, но Рено не обратила внимания.
...Когда Манабу утром проснулся и обнаружил, что за окном идет дождь, то сразу понял, что встретиться на улице не удастся. Не успел он взгрустнуть по этому поводу, как получил сообщение от Казуки: "Приходи ко мне. Родители, правда, дома, но Рено спрашивает, почему мой симпатичный и ужасно милый мальчик больше к нам не заходит. А чуть позже можно позвонить остальным и пригласить их, Таа пригрозил приготовить что-нибудь вкусное".
А вслед за этим сообщением пришла смска от Рами: "Ю так и не признался, что вчера было, у Савы какие-то новости, а на улице дождь! У меня есть предложение напроситься к Казуки в гости, вдруг Таа угостит нас чем-нибудь вкусным? Заодно и Ю подобреет".
Таким образом, дальнейшие планы были определены, и Манабу осталось только соврать бабушке о том, что он идет к Юуто в гости, и умчаться туда, где его и в самом деле ждали.
Было немного приятно от того, что его назвали "симпатичным и ужасно милым", но одновременно с этим Манабу чувствовал себя глупо, а еще не сомневался, что мать Казуки уже знает о том, что Таа их застукал.
И теперь, едва дыша в объятиях Рено и поглядывая на отца Казуки, который, прислонившись к косяку, насмешливо на него смотрел, Манабу готов был провалиться сквозь землю.
- Таа, забери свою женщину, она ведет себя странно, - нахмурился Казуки, оставив попытки оттащить Рено, и сложил руки на груди.
- Не могу, это такое трогательное зрелище, что я сейчас расплачусь, - всхлипнул тот, правда, скорее, от смеха. – Рено впервые одобрила твою пассию, я должен их сфотографировать.
- Это потому, что Манабу мальчик, а она всегда завидовала моим подругам, ведь они, в отличие от нее, еще молоды и красивы, - фыркнул Казуки. Таа было рассмеялся, но быстро умолк под взглядом Рено, которая, перестав тискать Манабу, отвесила Казуки подзатыльник.
- А малой сегодня остался без обеда, - сообщила она. Триггер радостно гавкнул, будто это означало, что порция Казуки достанется ему.
- Да ладно тебе, - вступился за сына Таа. – Не так уж он не прав. К тому же…
- И ты тоже! – отрезала Рено.
- Вообще-то, готовлю я, так что…
- Ты готовишь, мы с Манабу обедаем, а малой моет посуду. Обязанности распределены!
- Перестаньте меня так называть! – попытался возмутиться Казуки, но его не услышали.
- Погоди, женщина! Мне кажется, в твоем грандиозном плане есть несколько упущений!
- Хорошо, я пойду на уступки. Мы можем заняться сексом на столе, чтобы я смогла накормить тебя любовью, но тогда придется уговорить детей пойти поиграть на улице, а там дождь.
- К тому же Триггер будет кусать нас за задницы – это его любимая игра.
- Да, отстой, на столе не получится.
Таа и Рено синхронно вздохнули, а Манабу, краснея от смущения, перевел жалобный взгляд на Казуки.
- И с этими людьми мне приходится жить под одной крышей, - сокрушенно покачал головой тот и взял его за руку. – Пойдем пока у меня в комнате посидим.
- Развлекайтесь, детишки, и не забудьте про презервативы, - напутствовал Таа им вслед, отчего Манабу едва не споткнулся на ступенях. Несмотря на то, что родители Казуки ему нравились, он не представлял, что когда-нибудь перестанет краснеть в их присутствии.
- Ты с ума сошел? – Казуки обернулся, и Манабу показалось, что друг пытается убить отца взглядом, за что, в принципе, осуждать его было нельзя. – Перестань нести херню и смущать Манабу, пока он вообще не отказался к нам приходить!
- Папка прав: Манабу не может родить тебе мелкого неблагодарного засранца, но… - поддержала было Рено, но Казуки сердито буркнул: "Не продолжай", и потащил Манабу вверх по лестнице.
В его комнате было немного сыро и прохладно, а дождь стучал по крыше так оглушительно громко, что Манабу в первый момент даже не понял, от чего такой шум. Закрыв дверь, Казуки опустился на кровать и виновато улыбнулся.
- Ты извини их. Вот такие придурки у меня родители.
- Они правы, - пожал плечами Манабу, имея в виду, что вряд ли у парней все бывает так безоблачно, как у обычных пар, но Казуки, видимо, подумал о другом и удивленно распахнул глаза, а Манабу тут же снова смутился и прошептал: - Немедленно перестань думать.
- Не могу, я уже думаю, - пожаловался Казуки и так обезоруживающе улыбнулся, что тот позабыл сердиться.
- Да уж, - немногословно прокомментировал Манабу то ли излишне теплый прием родителей Казуки, то ли его поведение, и опустился на кровать рядом с другом, а тот тихонько фыркнул.
- Рено своими ужимками сбила с настроения, - объявил он, и Манабу не мог с ним не согласиться. С каким именно настроением он шел в гости, Казуки угадал безошибочно, однако теперь Манабу действительно чувствовал безграничное смущение, а еще – удивление.
- И чему она так радуется-то? - недоуменно спросил он. - Все мамы мечтают о том, что их сыновья начнут встречаться с какой-нибудь хорошей девочкой, вроде той же Савы, а потом...
- Ну только не Рено! - от души рассмеялся Казуки, перебивая Манабу на полуслове. – Она… Она, скажем так, особенная. Зачем ей хорошая девочка? Если бы я встречался с такой, Рено посчитала бы это скучным.
- Что значит "особенная"? – недоуменно спросил Манабу, отказываясь верить собственному подозрению.
В голову пришла мысль о том, что матери Казуки даже нравится то, что сын встречается с мальчиком, но ведь подобного просто быть не могло. Ладно еще если бы родители отнеслись со снисхождением, понадеявшись на то, что дети перебесятся. Но чтобы радоваться…
- Да то и значит, - Казуки кивнул, будто услышал все мысли Манабу и подтвердил его безумные предположения. – Мне вообще странно, что она сегодня не вышла в футболке "I love yaoi" – есть у нее такая...
- Обалдеть… - пробормотал ошеломленный Манабу и уставился на собственные сложенные на коленях руки.
- Да уж, нарочно не придумаешь, - согласился Казуки, после чего в комнате повисла тишина.
"Порадовал мамочку, ничего не скажешь", - ни с того ни с сего сердито подумал Манабу. Он сам не понимал, что возмутило его во всей этой ситуации, но настроение стремительно упало ниже минимального показателя. Если до этого Манабу казалось, что звать друзей в гости к Казуки ему так и не захочется, то теперь он подумал, что самое время пригласить их, лишь бы не касаться таких дурацких тем.
- Ну не злись, чего ты, - прошептал Казуки, обнимая его за плечи и притягивая к себе. – Я же шучу. И Рено тоже – она несерьезно, просто ты ей нравишься...
"Ага, как же", - мог бы пробурчать Манабу, но с трудом сдержался, а Казуки, вдруг прикоснувшись губами к его уху, прошептал:
- А хочешь... Я для тебя на гитаре сыграю, - вдруг предложил он, и Манабу поднял на него изумленный взгляд, настолько неожиданно прозвучало это предложение.
Пару раз в голову Манабу приходили мысли о том, что они с Казуки только и делают, что зажимаются – просто разговаривать приходилось значительно реже, а единственный раз, когда они решили поиграть в приставку, закончился тем же, чем и обычно. Не хотелось уподобляться девочке, которая думает "ему только одно и нужно", да и справедливости ради Манабу признавал, что сам хотел того же. Но все же порой было немного не по себе от такой односторонности их отношений: не надоест ли Казуки через пару дней или неделю такое общение?
- Хм… Если тебе особо не хочется, я ж не настаиваю, - Казуки смутился и поспешил на попятную, неправильно расценив молчание Манабу, да и его рассеянное выражение лица тоже.
- Нет, мне очень хочется, - торопливо помотал головой Манабу. – Я просто удивился. А вообще я давно хочу послушать.
- Так чего ж ты молчишь? – притворно возмутился Казуки и сразу вскочил на ноги, направляясь к стойке с гитарами. – Сейчас я тебе задвину офигенное соло…
Только теперь Манабу заметил, что на стойке кроме той единственной, поразившей его в первый раз гитары было еще две новые: одна какой-то невероятной остроугольной формы, а вторая – обычная акустика. Именно последнюю вполне ожидаемо и предпочел Казуки: Манабу не знал, есть ли у того в доме усилители, но если и были, подключать электрогитару друг явно не собирался.
С инструментом в руках Казуки выглядел очень круто, и хотя держал он простенькую гитару, а не какую-то невероятную и накрученную, как у горячо любимых Манабу рок-звезд, все равно отвести глаз от него было просто невозможно.
"Надо, чтобы никто из девчонок не увидел его таким", - с совершенно неуместной ревностью вдруг подумал Манабу. – "Не хватало еще, чтобы в него кто-то втрескался. Будет еще Сава таскать свои завтраки по новому адресу…"
Но додумать мысль он не успел, потому что Казуки легко коснулся струн, и комнату заполнили первые звуки незнакомой Манабу мелодии.
Отношение к музыке Манабу имел весьма косвенное: он просто любил ее слушать, хорошо разбирался в направлениях тяжелого металла и, в общем-то, на этом его познания заканчивались. Определить, насколько умелым и талантливым был его друг, он вряд ли сумел бы, но лишь одно мог сказать точно: музыка Казуки нравилась ему настолько, что перехватывало дыхание. Хотя, быть может, причиной тому была не только мелодия, но и внимательные взгляды, которые Казуки бросал на него исподлобья, когда отвлекался от созерцания собственных пальцев на грифе.
В тему Манабу вспомнилось, как однажды они поспорили с Юуто, который был настоящим меломаном и мог слушать все подряд, от действительно стоящих команд до какой-нибудь бледной попсы. Манабу возмущался и спрашивал, как у Юуто уши не вянут от очередной незамысловатой песенки, на что друг тогда ответил: "Вся музыка делится всего на два вида – "нравится" и "не нравится", и только дебилы слушают всего одно направление, Принцесса".
На "дебила" Манабу обиделся, на само заявление лишь презрительно усмехнулся, и больше тему музыкальных предпочтений они не поднимали. Но лишь теперь, вспомнив тот давний эпизод, Манабу понял, что Юуто был совершенно прав. Манабу не знал, какой группе принадлежала композиция, которую воспроизводил Казуки, однако если бы внезапно выяснилось, что изначально ее исполнил кто-то из презираемых Манабу музыкантов, он был бы вынужден признать: мелодия все равно отличная. По крайней мере, в исполнении его нового друга.
- Ну как? - с тревогой спросил Казуки и неуверенно улыбнулся, пытливо заглядывая в глаза Манабу, как будто действительно предполагал, что тому может не понравиться.
- Ты еще спрашиваешь? - с искренним недоумением выдохнул тот. - Это вообще офигенно круто!
Казуки ничего не ответил, теперь улыбнулся уверенней, польщенный похвалой, и, не выпуская гитару из рук, немного склонился к Манабу, как будто раздумывая – поцеловать или просто полюбоваться немного.
- А что это за мелодия? - задал тот мучивший с первых секунд исполнения композиции вопрос.
- Это моя мелодия, - еще шире улыбнулся Казуки, а Манабу на секунду приоткрыл рот от изумления: такого ответа он точно не ожидал.
- Твоя? Ты пишешь музыку?
- Ну... - сразу же смешался Казуки и на секунду отвел глаза, отчего Манабу сразу догадался: Казуки безбожно лгал. - Не совсем моя. То есть, моя отчасти.
- А чего врешь тогда? - рассердился Манабу, представив, как забавно выглядел, когда секунду назад повелся на такой глупый розыгрыш.
- Да я не вру! - эмоционально махнул рукой Казуки. - Я просто пытаюсь писать музыку, но получается хреново. Рено говорит, что это придет со временем. Или не придет никогда, если я бездарь. Очень меня радует ее оптимизм, но все же надеюсь, когда-то у меня станет лучше получаться...
- Кто музыку написал? - хмуро перебил его Манабу, которому уже стал неинтересен ответ на этот вопрос, но смотреть, как выкручивается Казуки, было почему-то неприятно.
- Рено, - тут же покаялся тот. - На восемьдесят... Ну ладно, на девяносто процентов. А остальные десять мои! Я придумал небольшой проигрыш...
- Теперь я должен поверить, что твоя мать – великий композитор? - скептически поглядел на друга Манабу, но тот изобразил такое искреннее возмущение, что сомневаться в правдивости его слов сразу расхотелось.
- Слушай, ну ведь я и правда сам написал эту мелодию! Маленький кусочек!
- Десятипроцентный, - фыркнул Манабу, однако голос теперь против воли прозвучал вполне дружелюбно: в этот момент он подумал о том, что Казуки так искренне расстроился из-за такой мелочи, что стало одновременно и жалко, и забавно на него глядеть.
- Нет, он еще и издевается, - снова догадался о его истинных мыслях Казуки и подался всем корпусом ближе к Манабу, явно намереваясь поцеловать. - А ну иди сюда!
Но ответить ни словом, ни действием Манабу не успел – дверь неожиданно распахнулась, а на пороге комнаты возникла Рено с большой тарелкой в руках и сияющей улыбкой на лице. За ее плечом маячил крайне недовольный Таа.
- А я вам принесла вкусненького! - объявила мать Казуки, переводя счастливый взгляд с сына на его друга. - О, малой, ты играешь Манабу на гитаре. Это та-ак мило...
- А ты пришла на это поглядеть! - тут же ощетинился Казуки и решительно отложил инструмент в сторону. - Вы чего сюда притащились? Еще и без стука! Я сколько раз говорил...
- Бля, ну начинается... - возвел страдальческий взгляд к потолку Таа.
- Не матерись при детях! - одернула его Рено и сунула тарелку с какими-то маленькими, но аппетитными на вид пирожками в руки Казуки, который как раз подошел к ней вплотную.
- Твои дети тут такое вытворяют, что мне и не снилось, - заявил в ответ Таа. - Насмотрелась? Теперь пошли...
- Я хотела просто угостить Казуки и Манабу...
- Мы вам не мешаем, а? - попытался вклиниться в разговор родителей Казуки, пока Манабу переводил растерянный взгляд с одного представителя странного семейства на другого.
- Мелкий, она меня заставила, - будто только теперь вспомнил о сыне Таа, но тут же взгляд его стал озадаченным. - Хотя чего я оправдываюсь? Я же у себя дома – где хочу, там и хожу...
- Так, все... - выдохнул Казуки, и по его голосу Манабу понял, что терпение друга иссякло, и если бы не тарелка в руках, с него сталось бы начать выталкивать родителей за дверь насильно. - Спасибо за угощение. Как жаль, что вы уходите. Уходите еще.
- Ты что себе позволяешь?.. - глаза Рено широко распахнулись в негодовании, но тут опять вмешался Таа, который, схватив за руку, потащил ее прочь из комнаты сына.
Казуки, не теряя времени и перехватив тарелку одной рукой, второй решительно захлопнул дверь, будто опасался, что с родителей станется вернуться. Впрочем, Манабу уже не был уверен, насколько такие опасения безосновательны.
- Прости, пожалуйста, - пробормотал Казуки, отставляя блюдо на громоздкий стол. Голос его звучал так расстроенно, словно случилось что-то действительно плохое. - Они у меня сумасшедшие. С этим ничего нельзя сделать, можно только смириться.
- Да ничего, - пожал плечами Манабу и постарался изобразить самое беззаботное выражение лица. - Может, Рено-сан и правда хотела принести нам вкусняшку...
- Рено-сан полюбоваться хотела, что тут делается, - сердито перебил его Казуки. - Еще, поди, расстроилась, что ничего интересного не обнаружила. Завтра же щеколду прибью к двери.
На этих словах он опустился на кровать и завалился на спину, как будто сцена с Таа и Рено измотала его до предела. Манабу только вздохнул. Его не особо огорчило поведение родителей друга, в конце концов, он пытался настроить себя на то, что они необычные и не такие, как все, а стыдиться их, как делал это сейчас Казуки, он не мог. Но в эту минуту Манабу хорошо понимал, что необыкновенный миг, когда Казуки, сыграв ему, хотел поцеловать, утрачен, и настроение уже было совсем не романтичным.
"Значит, пора подумать о деле", - решил он и произнес вслух:
- Может, обзвоним наших? Пусть подтягиваются.

***

Уже через час вся компания была в сборе. Точнее, почти вся – пришли все, кроме Юуто.
Оправляя друзьям сообщения с приглашением в гости, Манабу замялся, когда дело дошло до лучшего друга.
- Хочешь, я ему напишу? - предложил сидящий рядом Казуки. - Я все же к себе приглашаю, так даже правильней будет вроде…
Но Манабу только головой покачал.
- Он все же мой друг. Что он, теперь вообще со мной разговаривать не будет? - неуверенно возразил он.
Однако в результате все указывало на то, что Юуто как раз придерживался мнения, что общаться с Манабу теперь не стоит. На сообщение он не ответил, хотя отчет о доставке пришел сразу.
- Я хочу знать, что случилось в лесу! - вместо приветствия потребовала Рами, едва переступив порог комнаты Казуки.
В отличие от Савы и Джина, которые с любопытством и даже восхищением озирались по сторонам, по достоинству оценивая необычную и уютную комнатку нового друга, Рами особенности интерьера интересовали в последнюю очередь. Она переводила сердитый взгляд с Казуки на Манабу и обратно, однако если накануне она выглядела просто злой, то теперь нельзя было не заметить, что ко всему прочему девушка еще и изрядно расстроена.
- Не знаю, что случилось, но на сообщения он не отвечает, - как можно равнодушней пожал плечами Манабу.
- Да как же! Все ты знаешь! - выпалила Рами, делая шаг вперед. - Вы оба знаете!
- Рами, не надо кричать, - спокойно попросил ее Казуки. - Почему бы тебе у него не спросить, что случилось? Все же это не мы его игнорируем, а он нас.
- Думаешь, я не спрашивала? - дернула подбородком Рами, но голос ее зазвучал уже не так резко – вкрадчивые слова нового друга, видимо, заставили взять себя в руки. - Он как воды в рот набрал, а сам аж зеленеет, когда я задаю вопрос. Такое чувство, что он увидел еще один труп!
Наверняка непроизвольно на последней фразе Рами снова повысила тон, из-за чего Джин подскочил на месте, а Сава испугано прижала палец к губам.
- Тише ты, - потребовала она у подруги, и Манабу кивнул, соглашаясь. Хотя родители Казуки были еще теми пофигистами, да и вообще вряд ли могли подслушать, разбрасываться подобными словами не стоило ни при каких условиях.
- Не думаю, что он увидел труп, - поражая своим хладнокровием, спокойно произнес Казуки и для пущей убедительности пожал плечами. – Когда Юуто успокоится и вернется к нам, тогда и поговорим обо всем этом. Может быть. А пока давайте все же о деле. Мы и так уже три дня ничем полезным не занимались.
- У Савы есть новости, - поспешил сообщить Джин, желая уйти от неприятной темы.
- У меня тоже, - поделился Манабу, а Казуки сделал неопределенный жест рукой, скорей всего означавший приглашение располагаться.
- Места немного, поэтому устраивайтесь, как угодно – можно на кровати, и на полу. Таа тут пирожков каких-то налепил, а я пока схожу за лимонадом.
…На время все споры были оставлены, и, немного подкрепившись, друзья принялись обсуждать главную волнующую их тему.
- Мне удалось выяснить, что у моего отца алиби вроде как есть, - несмело начала Сава, когда все собравшиеся выжидающе уставились на нее.
- Что значит "вроде как"? – поинтересовался Манабу.
- Ну, я не могу быть точно уверенной, но… - Сава вздохнула, подбирая слова, и наконец принялась объяснять. – В тот день, когда я уходила на озеро, чтобы встретиться с вами, он вернулся с работы и решил красить беседку. Он очень торопился, потому что хотел успеть до темноты. Темнеет сейчас поздно, но и беседка у нас не маленькая. Когда же я вечером вернулась, уже стемнело, но он все еще красил ее при свете садового фонаря.
- Ну и? – спросил Казуки, когда Сава умолкла. – Он мог отлучиться, а потом вернуться и продолжить работу.
- Дело в том, что немного позже, когда мы с мамой смотрели телевизор, он вошел в дом очень довольный и объявил, что все-таки успел закончить, - пояснила Сава. – Сколько я ни пыталась за эти дни выведать, отлучался ли он куда-то, узнать ничего не смогла. Мать отмахивается, да она может и не знать, она ж в доме была все это время. А у отца… я боюсь его спрашивать. Но мне кажется, он бы просто не успел, если бы уходил куда-то. Убить да еще и следы замести – это все же не так мало времени нужно…
Смутившись, Сава замолчала и исподлобья обвела взглядом друзей, наверное, желая понять, о чем те думают.
- Сдается мне, это не совсем алиби, - первым нарушил молчание Джин. – Алиби – это когда есть точное доказательство.
- Это да, - задумчиво покивал головой Казуки. – Только если Руи-сан красил беседку в саду и никто его не видел в этот момент, вряд ли именно такое, правильное алиби у него будет.
- Но беседка у вас в саду и правда огромная, - поддержала подругу Рами. – Он ее целиком выкрасил?
- Целиком, - подтвердила Сава. – Даже крышу – лазал там со стремянкой. И стол, и скамейки.
- А с работы во сколько пришел? – уточнил Манабу.
- Часов в семь. Но красить начал немного позже, конечно.
- Получается, на всю работу у него было часа три примерно, - прикинул Казуки. – Не так уж много, как для беседки. Таа когда-то заставил меня красить дверь в его комнату, после того как мои друзья написали на ней пару неприличных слов, так я и то полчаса провозился, не меньше. А это всего-то дверь.
- Наверно, тогда надо считать, что мы знаем, где был Руи-сан в момент убийства, - подытожила Рами, и когда Джин хотел возразить что-то, наверняка напоминая, что алиби должно быть точно подтверждено свидетелем или доказательством, не позволила ему это сделать: - У нас и так путаница и неразбериха, потому давайте считать, что алиби все же есть и Руи-сана из списка подозреваемых вычеркнем. Если что-то узнаем дополнительно, тогда подумаем об этом снова.
- Ну давайте так, - сдался Казуки и развел руками. – Если мы узнаем, что кто-то видел Руи-сана в этот вечер вдали от его сада, тогда и будем гадать, почему он отлучался.
- Ладно, пусть так, - пробормотал Джин, хотя весь его сердитый вид показывал, что алиби отца Савы ему не нравится. Манабу в эту минуту показалось, что Джин воспринимал происходящее как игру в детективов, потому и понять серьезность происходящего в Сиракаве не хотел.
- Рами, а как с алиби у твоего отца? – спросил Казуки, на что девчонка неопределенно махнула рукой.
 
KsinnДата: Понедельник, 19.08.2013, 16:41 | Сообщение # 34
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
- Я точно знаю, что его не было дома, - вздохнув, она ответила будто нехотя. – В тот день он ушел еще задолго до меня – я это точно помню, а вернулся намного позже. Было столько событий, что я хорошо это запомнила. Но где он был, я вообще ума приложить не могу. Он все время где-то ходит, но где – мне даже спрашивать неловко.
- Ясно, у Бё-сана алиби нет, - простодушно объявил Джин, и девушка метнула на него сердитый взгляд.
- Это еще не значит, что он – убийца, - с трудом сдерживая гнев, огрызнулась она.
- Это значит только то, что его просто не было дома, - примирительно произнес Казуки, тут же пресекая начинающийся спор. – Ты попытайся еще, может, все же удастся выспросить, где он был именно в тот день?
- Попытаюсь, - несчастным голосом ответила та. – Но вы сами знаете, какой у меня отец. Он вообще лишнего не болтает. А если в тот вечер занимался чем-то, связанным с делами секты, уж точно и словом не обмолвится.
- И все же, вдруг получится, - тихо произнесла Сава, которая наверняка сочувствовала подруге и хотела, чтобы с ее отца сняли подозрения так же, как до этого сняли с Руи.
- Ты говорил, у тебя тоже новости есть, - вместо ответа Рами перевела взгляд на Манабу, и тот кивнул:
- Да, я поговорил с бабушкой, и оказалось, что она хорошо помнит тот вечер. Наверно, из-за того, что потом на всю деревню грянул этот скандал с мертвецом.
- О, и что она сказала? – заерзал на месте Джин, глаза которого засияли в предвкушении дальнейшего расследования.
- Бабушка точно помнит, что мать весь вечер сидела дома. Обычно она ходила в гости к Токи, но именно в тот раз Токи ненадолго наведалась к ней. Я помню, что до этого мать отлучалась, но теперь получается, что, когда убили деда, она торчала дома, и бабушка ее видела.
- Вот! Это настоящее алиби! – обрадовался Джин, и Манабу показалось, что тот сейчас от восторга захлопает в ладоши. – Потому что есть свидетель.
- Это говорит только о том, что Аруто-сан не делала этого своими руками, а вовсе не о том, что она не имеет отношения к смерти Минамото, - процедила Рами, и Манабу сразу стало неприятно от одного звука ее голоса.
- Даже если бы она это сделала своими руками, сомневаюсь, что ей хватило бы сил сначала врезать граблями, а затем оттащить труп, - язвительно произнес он. – Она все же не мужчина. Не мужчина без алиби, который неизвестно где шатался полночи…
- Ты сейчас получишь, Принцесса! – взвилась Рами, вскакивая с места, и точно так же резко поднялся на ноги Казуки.
- Вы что, совсем охренели! – рявкнул он, вставая между ними, чтобы Манабу и девчонка не сцепились. – Что вы устроили?! Нам надо разобраться в деле, а не подъебывать друг друга! А вы что творите? Рами?
- Что Рами? – огрызнулась девчонка. – Он первый начал! Я сказала только, что это якобы алиби еще не говорит о том, будто Аруто-сан вообще не причастна!
- Да так про всех можно это сказать, - сердито перебил Казуки. – Может, они Минамото всей сектой завалили! Просто грабли держал кто-то один, а причастны все до последнего участника!
- Тебе легко рассуждать! Твоя семья точно не при чем! – огрызнулась Рами, и Манабу с удивлением понял, что глаза девчонки как-то странно блестят, будто та вот-вот расплачется.
"Быть такого не может", - подумал Манабу и почему-то испугался: он был уверен, что видеть Рами рыдающей совсем не готов.
Если еще накануне Манабу сам был склонен подозревать мать в непосредственной причастности к убийству Минамото – о чем и говорил Казуки по телефону – то теперь девчонка вывела его из себя прямыми намеками. Повестись на слова обиженной Рами было даже глупо, и теперь Манабу понимал это. Его поведение было чем-то сродни тому, как ведут себя некоторые неразумные люди, которые сами себя готовы обругать последними словами, но если упрекнет кто-то другой, полезут в драку с кулаками. И теперь ситуацию надо было срочно спасать, вот только признавать, что сам подозревает Аруто, Манабу был не готов.
- Ладно, Рами, ты это… Прости, - несмело произнес он, тоже вставая на ноги. – Я сдуру ляпнул. На самом деле, я не думаю, что это Бё-сан виноват. Мне вообще кажется, что это Татсуро…
Конец реплики прозвучал совсем неуверенно, и Манабу замолчал, глядя исподлобья на девушку и ожидая, что та все равно в запале продолжит ругаться. Однако Рами только пробормотала что-то неразборчиво и уселась на свое место, тут же отворачиваясь. Про себя Манабу понадеялся, что инцидент можно считать исчерпанным.
- Хорошо, я предлагаю тогда согласиться, что у Аруто-сан есть алиби, так же, как оно есть и у Руи-сана, - будничным тоном подытожил Казуки, как будто ничего и не случилось. Очевидно, таким образом он хотел настроить компанию на рабочий лад и дальнейшее обсуждение действительно важных вопросов. – Но теперь мне кажется, в список подозреваемых надо добавить Токи-сан.
- Почему ее? – встрепенулся Джин.
- Потому что она как-то слишком уж часто мелькает вокруг наших подозреваемых. А еще мы точно знаем, что примерно в момент убийства Минамото она шаталась по Сиракаве. Кто ее знает, куда она направилась после того, как попрощалась с Аруто-сан.
- Токи как-то не особо похожа на убийцу, - задумчиво протянула Сава. – Она такая… Неумная, что ли?
- Чтобы размахивать граблями, много ума не надо, - возразил на это Казуки. – И я предлагаю проверить ее алиби тоже. Манабу, как думаешь, у тебя получится сходить к ней в гости и поговорить, например? Найти какой-то предлог, она ведь дружит с твоей матерью…
- Честно говоря, очень не хочется, - поморщившись, признался Манабу. – Но кроме меня вряд ли кто-то это сделает… Я попробую. Только сначала обсудим, что мне говорить, чтобы она ничего не заподозрила.
- Конечно, обсудим, - с готовность кивнул Джин и не без гордости добавил фразу, наверняка до этого услышанную где-то. – Разработаем план.
- Вот и договорились, - бодро подытожил Казуки. – Теперь нам надо бы еще узнать, что Юуто узнал насчет алиби своей матери, но пока его нет, я расскажу, что мне удалось нагуглить про амулет.
После этих слов все дружно придвинулись ближе к нему, будто Казуки собирался поведать какую-то страшную тайну, но Манабу это не рассмешило. Почему-то подумалось, что, несмотря на то, что они в комнате не вдвоем, Рено снова может радостно распахнуть дверь, чтобы поглядеть, чем таким интересным дети занимаются на чердаке, и услышать то, что ей слышать не полагалось.
- В общем, я полночи просидел в интернете и нашел целую кучу вещей с похожими символами, - тем временем рассказывал Казуки, даже не понижая голоса.
- И что же это за символы? – требовательно переспросила Рами, которая явно была не в настроении выслушивать долгое вступление.
- Они из культа демона Марбаса, - ничуть не опечалился этим Казуки и обвел всех вопросительным взглядом, приходя к выводу, что никто из присутствующих о таком демоне никогда не слышал.
- А я видел это имя в одной компьютерной игре, - внезапно произнес Джин, радостно улыбаясь, но тут же сник. – Хотя он там просто боссом был, так что это неважно.
- Я тоже играл в эту игру, - улыбнулся Казуки. – Но игра игрой, а я прочитал про него целую кучу ненужной информации и выяснил, что знаки на амулете – это сигил. Ну, то есть, печать Марбаса. О самой печати толком ничего не сказано, только то, что носить такое нужно в основном перед вызовом демона, а в культе Марбаса наносится на какую-либо вещь, и тот, кто этой вещью обладает, считается главным.
- То есть, наш амулет – это что-то вроде символа власти, - догадался Манабу, а Казуки согласно закивал.
- Да, именно так. Это чисто формальный символ, и нужен, скорее всего, для поддержания авторитета. Кто угодно может нацарапать такой простой рисунок хоть на ложке.
- И теперь этот символ оказался у Йоши-сан. Почему у нее? – поинтересовалась Сава, будто об этом тоже можно было прочитать в интернете.
- Ну, тут есть два варианта, - с умным видом произнес Джин. – Либо она убила Минамото-сана и забрала амулет себе, чтобы стать главной, либо тот, кто это сделал, спрятал его у Йоши-сан так же, как Юуто потом спрятал его у Рами.
- Тогда понятно, почему она так переполошилась, когда он пропал, - Рами недовольно дернула плечом и нехотя добавила: - Вот только если символ этот формальный, то ничего ей не даст. Минамото хотел назначить главным моего отца, значит…
Девочка замолчала, невесело разглядывая покрывало на кровати Казуки, и Манабу закончил за нее:
- Значит, не было смысла воровать амулет у старика, потому что, сколько им ни тряси, власти это не даст. С другой стороны, у них сейчас такая неразбериха, что первый, кто найдет амулет, мог объявить себя главным.
- Выходит, это мой отец отдал ей амулет, - сердито произнесла Рами. – Помните, Манабу и Ю подслушали его разговор с Татсуро? Из этого разговора выходило, что папа с кем-то вынес все из дома Минамото на случай, если полиция нагрянет или еще кто.
- Может, даже Йоши-сан ему помогала, - кивнула Сава, бросив осторожный взгляд на подругу. – Их имена часто мелькают в одном контексте.
Вопреки опасениям, Рами с ее словами спорить не стала и нехотя согласилась:
- Скорее всего, так. Они влезли в дом, обнаружили, что кто-то был там до них… Кто-то, кто искал ежедневник и амулет, наверное. Ежедневник забрал Казуки, а амулет папа и Йоши-сан. Но у них не было мотива убивать Минамото!
- Да, если Бё-сан хотел встать во главе секты, выгодней было подождать, пока дед сам помрет, - кивнул Казуки. – Хотя кто их разберет. В любом случае, подозревать их по отдельности нет смысла. Бё-сан и Йоши-сан объявляются одной боевой единицей!
- Но мы не знаем точно, кто дал Йоши-сан амулет, - неуверенно возразил Джин, хотя новая теория ему явно нравилась. – Может, она понадеялась на авторитет символа власти и сама замочила дедушку Минамото?
- Ох и повезло тебе, что Ю не пришел, - буркнула Рами. – Вздул бы он тебя за такие слова.
- Немного грубовато прозвучало, но Джин прав: мама Юуто могла и одна убить, только от тела в одиночку избавиться она бы не успела.
- То есть, ты все-таки обвиняешь моего отца? – нахмурилась Рами, а Сава тут же смутилась:
- Нет, может, ей и Татсуро-сан помогал…
- Стоп, так мы совсем запутаемся, - прервал их Казуки. – Давайте верить тому, что знаем точно. Пока мы знаем только то, что секта поклоняется Марбасу, и это никак не помогает раскрыть убийство…
- Что это за демон вообще? – мрачно поинтересовалась Рами, чтобы хоть как-то отвлечься от спора. – Зачем ему поклоняться?
- Если предположить, что демоны и правда существуют, этот очень даже полезный. В христианской демонологии Марбас – губернатор ада, правит тридцатью шестью легионами духов. Изображается в виде льва, но может принимать и форму человека. Призвавшему его может рассказать правду обо всех секретах, наслать и вылечить любую болезнь. А еще, он шарит в механике вроде бы…
- О, тогда давайте вызовем его и спросим, кто убил Минамото? – радостно перебил Казуки Джин.
- Да нет никакого Марбаса, наши родители сумасшедшие, - раздраженно отмахнулся Манабу. – Некого вызывать. Что еще?
- Еще он может – цитирую: "изменять и преобразовывать людей в другие формы и существа". Но вряд ли Минамото на самом деле превратился в грабли и живет теперь в сарае Татсуро, - пожал плечами Казуки. – Ничего действительно стоящего про этого демона не написано. Даже в ежедневнике его имя упоминается всего пару раз, да и то – я бы не догадался, если бы не прочитал об этом на одном форуме. Марбаса еще называли "Барбас" – так старик его и упоминал. Имя вроде бы связано с латинским названием чемерицы, это такая трава, использующаяся для колдовства и вызова демонов.
- Мы знаем, - расслабленно кивнула Рами, снова уставившись в покрывало с таким видом, будто ее уже ничего не могло удивить или шокировать, и Манабу это слегка пугало. – У нас в саду такая растет. И у Ю тоже, его мать выращивает.
- И у нас, - тихо призналась Сава. – А у тебя, Манабу?
- Вроде бы нет, - пожал плечами он. – У бабушки только розы всякие. Но когда я был маленьким, мама выращивала какую-то некрасивую траву. Бабушка все время хотела ее вырвать и насажать цветов, но вмешался папа, и она смирилась. Я не уверен, что это была именно чемерица, но когда родители уехали, бабушка тут же избавилась от нее.
- Наверное, у Татсуро тоже есть, просто вы не обратили внимания, - сказал Джин, заерзав на месте. Наверное, ему не терпелось отправиться домой и спросить, есть ли такая трава в его саду. Но Манабу был уверен, что родители Джина, которых не было в списке, вряд ли стали бы засаживать сад растениями для вызова демонов.
- Я тут вспомнила… - Сава обвела всех смущенным взглядом, но все-таки продолжила: - Как-то мать купила яблок, а я тогда была маленькая и не знала, что их сперва нужно мыть. Я взяла яблоко и хотела съесть его, но она сказала, что если его не помыть, я могу заболеть, как те люди во время эпидемии. И рассказала, что когда она была маленькой, по деревне ходила какая-то болезнь, несколько человек даже умерли. Почему-то я запомнила эту историю, и всегда теперь вспоминаю ее, когда собираюсь съесть какой-нибудь фрукт…
- Ну и что? – перебил Манабу, чувствуя, что вот-вот начнет зевать, если девочка не перейдет к сути.
- Просто сейчас я вспомнила кое-что еще… Мама тогда улыбнулась и сказала, что болезнь прошла так же внезапно, как и появилась, а Минамото-сан, будто безумный, бегал по деревне и кричал, что это он всех излечил. А папа почему-то разозлился и сказал ей не забивать мне голову старыми сплетнями. Я думала, что Минамото-сан просто чудаковатый старик, но он мог думать, что в самом деле помог жителям, если молился этому своему Марбасу. Его убийство это, конечно, не раскроет, но…
Манабу не знал, что на это ответить, молчали и остальные. Вывалив друг на друга кучу новостей, они только запутались еще больше. По сути, не было никакой разницы, кому там молится секта, хотя теперь, когда они знали, что за амулет умудрился стащить у матери Юуто, дело все же немного прояснилось.
- Хорошо, - нарушил молчание Казуки. – По плану у нас остается узнать, где были в день убийства Йоши и Токи. Этим и займемся в ближайшее время. А потом надо подумать, как проверить алиби Татсуро…
- Я поговорю с Ю, - вздохнула Рами. – Раз он больше не ходит на наши сходки, придется самой к нему отправиться.
- Я сам поговорю, - твердо произнес Манабу. Хотя решимость заявиться к Юуто домой и объяснить ему то, что он случайно увидел в лесу, так и не появилась, но необходимость этого никуда не делась. – Попробую вправить ему мозги.
- Нечестно, что вы не делитесь с нами секретами, когда такое творится, - обиженно заявил Джин, на что Манабу только фыркнул:
- Нет у нас никаких секретов, уймись. Я беру на себя Токи и Юуто, а вы продолжайте наблюдать. Нам еще нужно выяснить, кто побывал в доме Минамото до нас с Казуки. Это мог быть убийца.
- И как мы это выясним? – поинтересовалась Сава, но в ответ все только растерянно переглянулись.
"Плохонькие из нас детективы", - с тоской подумал Манабу, безрадостно глядя в окно, где сквозь завесу ливня все еще ничего не было видно. В эту минуту ему казалось, что лето подойдет к концу, а они так и не сдвинутся с места со своими догадками. Казуки уедет, потянутся скучные дни учебы, и на умершего старика всем уже будет плевать. А Манабу просто сделает вид, что нет никакой секты, и продолжит жить дальше. Без Казуки, без лучшего друга и без доверия к родителям.
Эти мысли были такими печальными, что он еле подавил тяжелый вздох, но Казуки вдруг протянул руку и потрепал его по волосам, ласково улыбнувшись. Манабу поверить не мог, что тот сделал это на глазах у всех, хотя ничего особенного в жесте и не было, но одергивать не стал.
- Не кисни. Налегай лучше на пирожки. И вы все тоже – Таа не выпустит никого отсюда, пока мы все не съедим, - заявил Казуки. – Это не шутка!
- А может, мы их Юуто отнесем? – предложила Сава. – А то он там, наверное, опять голодный.
- Я отнесу, - решил Манабу, поднимаясь с места, хотя соблазн предоставить все девчонкам и отложить наверняка неприятный и тяжелый разговор был очень велик. – Пойду к нему прямо сейчас и заодно поговорю. Может, ради пирожков он сменит гнев на милость.
- Да, пора по домам, - вздохнула Рами. – Давайте вечером еще соберемся, можно у меня дома.
Решив так и сделать, вся компания отправилась вниз. Задержавшись, чтобы подождать, пока Рено упакует еду в пластиковый контейнер, Манабу устало прислонился к двери, прикрыл глаза и улыбнулся, почти сразу почувствовав дыхание Казуки на своей щеке.
- Хочешь, я с тобой схожу? – спросил он, и Манабу покачал головой, не открывая глаз.
- Не, я сам. Но спасибо. Я зайду к тебе, когда соберемся к Рами? Пойдем вместе.
- Не боишься, что нас вместе увидят? Мы и так часто бродим по деревне в компании, - Манабу почувствовал, как его обняли за пояс, а горячее дыхание переместилось со щеки на шею. По спине побежали мурашки, а когда губы Казуки коснулись кожи, Манабу позволил себе громко выдохнуть от удовольствия.
- Да плевать, - прошептал он, жмурясь и неосознанно подставляя шею под поцелуи. – Я хочу быть с тобой.
- О, какая прелесть! Однажды Таа поцеловал меня в доме моих родителей, и отец выбил ему зуб, – от громкого голоса Рено Манабу вздрогнул и открыл глаза, а Казуки неохотно выпустил его из объятий и обернулся.
- Врешь. Таа сломал его, когда наступил в темноте на Триггера и стукнулся лицом об кровать, - раздраженно пробурчал он.
- Да не, это был другой зуб. У твоего папки ни одного своего не осталось, - развела руками Рено, а из гостиной донеслось возмущенное:
- Женщина, я все слышу!
- Манабу, беги, - прошипел ему в ухо Казуки, сунув в руки пакет с едой, отобранный у матери, и тот, решив послушаться его совета, поспешно выскочил за дверь, пока Рено не пришло в голову обнять его на прощание.
 
KsinnДата: Пятница, 23.08.2013, 18:40 | Сообщение # 35
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Часть 17

Когда Манабу подходил к дому Юуто, дождь уже почти закончился, но противная холодная морось все еще заставляла прятаться под зонтом.
О чем говорить с другом Манабу плохо представлял – извиняться было не за что, оправдываться не хотелось, а упрашивать не злиться было как-то глупо. Поэтому он решил не думать заранее, что скажет, а действовать по обстоятельствам. В конце концов, Юуто мог вообще не пустить его на порог.
Йоши-сан работала медсестрой и дома появлялась очень редко, оставляя сына предоставленным самому себе, потому Манабу был уверен, что в такое время друг будет дома один. Остановившись перед его домом, он замялся на несколько секунд, но топтаться на месте под дождем было еще хуже, чем зайти и поговорить, потому Манабу поднялся на высокое крыльцо, хотя и чувствовал неуверенность, а постучав в дверь, даже малодушно понадеялся на то, что друга не окажется дома.
Но дверь распахнулась почти сразу, и Юуто оторопело уставился на своего гостя, словно не ожидал, что Манабу осмелится заявиться к нему. Несколько секунд они, не мигая, глядели друг на друга, но когда Манабу раскрыл рот, чтобы поздороваться, Юуто нахмурился и попытался захлопнуть дверь. Манабу понимал, что если они не поговорят сейчас, то потом он сам уже не заставит себя прийти сюда снова, поэтому потянул ручку двери, прежде чем та захлопнулась перед его носом, а не ожидающий этого Юуто не успел среагировать.
- Ты охренел?! – рявкнул он, когда Манабу решительно перешагнул через порог, отталкивая друга в сторону. – Че ты ломишься?
- Ты один? – проигнорировал его гнев тот.
- Выметайся!
- Надо поговорить.
- Ты оглох, что ли?
- Тебе не удастся меня выставить, пока мы не поговорим, - максимально спокойно произнес Манабу, хотя на самом деле ему очень хотелось врезать негостеприимному хозяину по голове и уйти. Дальше прихожей проходить он не стал, подозревая, что разговор будет не очень длинным.
Юуто снова нахмурился и прислонился плечом к стене, сложив руки на груди. Его взгляд говорил о том, что он просто мечтает вышвырнуть гостя из дома, но что мешало ему схватить тщедушного Манабу за шкирку и выставить за дверь, было непонятно. Может, в глубине души он и сам сожалел о глупой ссоре и готов был поговорить.
"А может, ему просто неприятно теперь ко мне прикасаться, даже чтобы пинка дать", - мрачно подумал Манабу, понимая вдруг, что все еще понятия не имеет, что нужно сказать.
- Тогда говори живее и выметайся, - Юуто совсем не собирался помогать ему и начинать первым, на что Манабу так надеялся, поэтому, вздохнув, он все же тихо произнес:
- Спасибо тебе.
Юуто удивленно моргнул, явно не ожидая, что услышит именно это, но тут же взял себя в руки, изобразил равнодушное выражение лица и недовольно дернул плечом.
- За что? – без интереса спросил он, хотя Манабу уже догадался, что это простое притворство, и терпеливо пояснил:
- За то, что не рассказал никому.
- Поклоняйся мне теперь, - фыркнул Юуто, выпрямляясь и переставая подпирать стену. – Это все?
- Нет, не все, - рассердился Манабу и заговорил резче, чем собирался: - Я хотел сказать, что ничего не изменилось. Я остаюсь таким же, как и был, понял?
- Что-то я не припомню, чтобы ты до его появления зажимался в кустах с другими парнями. Или я что-то упустил?
- Ты ведешь себя как дебил. Мы дружим черт знает сколько, ты знаешь меня лучше всех, а у тебя случилась истерика только потому, что человек, который мне нравится – парень.
- Истерика случится у твоей бабушки, когда она узнает! – обозлился Юуто, взмахнув рукой, и Манабу на секунду показалось, что его сейчас ударят. – Как ты собираешься ей все объяснить? Скажешь, что она воспитывает тебя хрен знает сколько лет, да только воспитала урода?
- Заткнись, - сквозь зубы произнес Манабу, решив, что если даже Юуто его не ударит, то он сам врежет другу. – Тебе не понять, но… Казуки очень хороший.
- И как ты объяснишь это всем остальным, особенно если Казуки уедет и забудет о тебе как о страшном сне? Думаешь, ты первый такой, кто его хорошим считает?
- У него не было других парней… - зачем-то попытался объяснить Манабу, но тут же одернул себя, правда, было уже поздно.
- Да что ты! – издевательски рассмеялся Юуто. – Это он тебе сказал?
- Его родители подтвердили.
- Боже, они все там ебнутые, - широко распахнув глаза в притворном шоке, Юуто сокрушенно покачал головой и толкнул дверь, делая приглашающий жест в сторону улицы. – Но тебе, видимо, это нравится, так что не смею больше задерживать.
- Ладно, - сдался Манабу. Было так обидно, как никогда прежде, но он изо всех сил искал Юуто оправдание, понимая, что если не найдет его, то обозлится и сам будет не готов идти на примирение.
Юуто еще никогда не прогонял его, и даже самые серьезные ссоры в конце концов заканчивались миром. Впрочем, еще ни одна из них не была настолько серьезной, и все, что случалось с ними раньше казалось теперь совсем детским и глупым.
- Я думал, что ты злишься, что Казуки так легко влился в компанию, и я провожу с ним время, потому что он лучший друг, чем ты, - негромко произнес Манабу, прежде чем выйти. – Но ты, оказывается, просто козел. Можешь ненавидеть нас сколько угодно, но ты нужен нам, чтобы разгадать, что происходит в деревне. Без твоей помощи нам не обойтись, поэтому засунь свое отвращение подальше и помоги нам.
- Помогу, чем смогу. Но надеюсь, при этом мне не придется видеть ваши рожи, - Юуто прищурился в ожидании, когда Манабу соизволит уйти, но тот и не собирался больше задерживаться.
Шагнув было к выходу, он остановился и поставил на пол у порога пакет с едой, а затем вышел на крыльцо, где пахло дождем и сыростью. Некстати Манабу вспомнилось, что после дождя они с друзьями всегда выходили на улицу, высматривали радугу и мечтали отыскать то место, откуда она начинается. Сейчас эти забавы казались такими далекими и безвозвратно утерянными, что стало ощутимо больно в груди.
- Я тебе пожрать принес, придурок, - произнес он и, прежде чем за спиной захлопнулась дверь, услышал:
- Да подавись, урод.
Впрочем, пакет с едой остался по ту сторону двери, и Манабу, решив, что сделал здесь все, что должен был, отправился к Токи.

***

Разговор с подругой матери обещал быть еще более импровизированным, чем с Юуто. Манабу слабо представлял, с какого бока подойти, чтобы выспросить, чем та занималась в вечер смерти старика Минамото, но, как ни странно, волновался меньше, чем перед визитом к другу.
- Вот, возьми, - порывшись в сумке, Рами вытащила на свет солнечные очки и сунула ему в руки, когда друзья прощались в прихожей дома Казуки. – Забыла выложить их со вчера. Скажешь Токи-сан, что нашел это у себя дома и решил, что они ее. Она скажет, что впервые видит эти очки, а ты ответишь, что, наверно, Рами забыла, когда была в гостях, и извинишься за беспокойство.
- Отлично придумано, - похвалил девчонку Казуки. – Наверняка Токи решит угостить тебя чаем или еще чем, а ты не отказывайся. Может, в разговоре что-то и всплывает важное.
- Манабу, а как ты собираешься выпытать, где Токи-сан была в тот вечер? – полюбопытствовал Джин, и Манабу не нашелся, что на это ответить. Остальные тоже озадаченно замолчали, и он понял, что так будет потрачена еще уйма времени, а никакого решения они не придумают.
- Давайте по обстоятельствам, - махнул рукой Манабу, голова которого в этот момент была занята предстоящей беседой с Юуто, а визит Токи казался далеким и не слишком важным. – Я подумаю, пока буду идти к ней. Вряд ли тут изобретешь что-то гениальное.
На том и порешили, а Манабу отправился в путь. Теперь же, стоя перед домом подруги Аруто, он думал, что напрасно они с друзьями ничего не сочинили заранее – идти к Токи во второй раз, если их осенит какой-то догадкой, мягко говоря, не хотелось. Постояв еще немного, переминаясь с ноги на ногу, Манабу подумал о том, что его могут заметить: с Токи станется выглянуть в окно, например, и озадачится, почему он не заходит – чего доброго, еще заподозрит что-то. Потому снова пообещав себе разобраться со всем на месте, Манабу смело шагнул к двери и нажал на кнопку звонка.
- Манабу, какая неожиданность! – взмахнула руками хозяйка дома, увидев, кто пришел к ней в гости. – Заходи скорее, не мокни.
- Здравствуйте, Токи-сан, - изобразив самое ангельское выражение лица, Манабу переступил порог, попутно складывая зонт, и кротко потупился: по опыту он знал, что когда ведет себя так, взрослым он кажется еще юнее и наивней. А притупить бдительность Токи было самым правильным шагом в этой ситуации.
- Как ты здесь оказался? – тем временем недоумевала Токи, забирая у него из рук зонт, и Манабу мысленно порадовался, что так просто его явно не отпустят, а значит, будет шанс поговорить по делу. – Ноги не промочил?
- Нет, что вы, все в порядке, - зачастил Манабу и тут же принялся вдохновенно врать. – Сегодня погода плохая, потому мы с друзьями гулять не пошли, а бабушка вообще не хотела выпускать меня из дома. Но тут я нашел ваши очки и сказал, что отнесу. Вдруг они вам нужны? Да и не хотелось сидеть в четырех стенах…
На последних словах Манабу вытащил из кармана куртки очки Рами, и Токи вполне ожидаемо уставилась на них в недоумении.
- Это не мои, - сразу заявила она, и Манабу по запланированной программе продолжил играть.
- Как не ваши? – захлопал ресницами он. – Вы уверены?
- Конечно, уверена, - убежденно заявила Токи. – Что ж я, свою вещь от чужой не отличу?
- А чьи же тогда?
- Ну откуда мне знать, Манабу…
- О, наверное, тогда это очки Рами! – сделал вид, что догадался, Манабу. – Она тоже недавно заходила к нам, как и вы. Значит, надо отнести ей…
Манабу с наигранной решительностью повернулся к двери, на миг успев заволноваться, станет ли Токи удерживать его, но та оправдала ожидания и повелась на разыгранную сценку.
- Не думаю, что Рами срочно нужны солнечные очки в такой дождливый день. А тебе, прежде чем идти к ней, не помешало бы согреться, - тоном, не терпящим возражений, объявила Токи. – Да и Аруто меня не простит, если узнает, что ты приходил в непогоду, а я отпустила тебя, даже ничем не угостив.
- Мне как-то неудобно, - снова нерешительно замялся Манабу и то ли скрестил руки на груди, то ли обнял сам себя, надеясь, что со стороны это будет похоже на смущение. – Мало того, что помешал из-за ерунды, так теперь вам еще угощать меня придется…
- Это даже не обсуждается, - твердо ответила Токи. – Разувайся и проходи.
Через две минуты Манабу сидел за столом и ожидал, чем его угостит хозяйка. Дом Токи не отличался от остальных в Сиракаве, но украдкой поглядывая по сторонам, Манабу поражался, до чего же по-разному можно оформить одни и те же стены. Если в гостиной Казуки был беспорядок и старая мебель, принадлежавшая еще его дедушке, у бабушки Манабу все было вычищено и аккуратно расставлено, то у Токи творилось нечто невообразимое. Гостиная с кухней были переоборудованы в современную кухню-студию, однако на этом все хорошее заканчивалось. На окнах красовались ажурные занавески с розовыми бантиками, стол покрывала поросячье-розовая скатерть с рюшами, и даже кухонный гарнитур был выполнен в коралловом цвете, который почему-то все равно выглядел пошловато, как и все в этой комнате. Да и сама Токи, щекастая и улыбчивая, исподлобья глядящая своими маленькими глазками, в этот момент как никогда напоминала Манабу свинку.
"Я скорей поверю в то, что моя мать грохнула Минамото, чем эта розовая хрюша", - размышлял он, осознавая, что все меньше верит в причастность Токи к печальным событиям. Если бы он не слышал своими ушами ее разговор с Руи, а также беседу с Аруто по телефону, однозначно свидетельствовавшие о заинтересованности Токи во всем происходящем, он бы развернулся и ушел. Слишком уж сложно было представить Токи членом загадочной секты.
- Вот, угощайся, это глинтвейн, - радостно улыбаясь, объявила Токи и поставила перед ним большую чашку.
- Ой, - снова изобразив кроткий вид, пролепетал Манабу. – Глинтвейн – это же с вином. Бабушка будет ругать…
- Ну что ты, какое вино! – возмутилась Токи. – Специально для тебя сделала глинтвейн на виноградном соке. Это так же вкусно.
- Ну ладно, - будто с опаской покосившись на чашку, Манабу взял ее в руки и сделал первый неуверенный глоток, тут же признавая, что напиток и правда получился отличный. Вероятно, если Токи что-то и умела делать, так это готовить – других талантов Манабу за ней не замечал.
- Расскажи, как твои дела, - тем временем потребовала Токи, тоже усаживаясь за стол и опираясь на столешницу локтями. – Что у тебя нового?
"…Не ходил ли ты к Бё-сану?" - мысленно закончил за нее Манабу и поспешил ответить, пока Токи не начала мусолить эту тему.
- Да что может быть нового, когда такая погода за окном, - покачал головой он. – Все лето пройдет, а мы и не нагуляемся, если так и дальше будет…
- Да ладно тебе, - махнула рукой Токи. – Сегодня чуть ли не первый дождливый день за все лето, а ты уже так расстраиваешься, будто ливни на месяц зарядили.
- Лето уходит быстро, это ж не осень и не зима, - философски заметил Манабу, и Токи неизвестно почему рассмеялась.
- Да, помню, когда я училась в школе, мне тоже так казалось, - мечтательно протянула она, а ее взгляд затуманился от приятных воспоминаний. – Когда становишься взрослым, все времена года одинаковы…
- Ну и еще хочется побольше пообщаться с друзьями, - невпопад встрял Манабу, понимая, что его подозреваемая уходит от нужной темы: для себя он уже решил, в каком направлении надо двигаться, чтоб выведать хоть что-то, и теперь собирался гнуть свою линию. – Когда уроки целыми днями, на веселье времени не остается. А некоторые вообще после лета уедут…
На последней фразе Манабу резко закрыл рот, сделав вид, что осекся, сболтнув лишнего, и торопливо отвел глаза. Однако его расчет оказался верным: Токи не упустила эту обмолвку.
- Это ты о сыне Таа и Рено сейчас говоришь? – прищурилась она. – Разве ты с ним общаешься?
- Ну… - деланно замялся Манабу. – На самом деле, нет, мне ведь бабушка запретила. Но вот Сава приглашала его на день рождения, и отец Рами тоже не против того, чтобы она дружила с Казуки. Мне просто пришлось с ним познакомиться.
На последних словах Манабу развел руками, показывая, что он не виноват, да и сам не рад, но что теперь поделаешь, а Токи понимающе кивнула.
- Ну что ж, в чем-то даже мудро. Не стоит сторониться чужаков, - нейтрально прокомментировала она слова Манабу.
- Мне тоже так кажется, - старательно закивал головой тот. – И еще я думаю, бабушка просто рассердилась из-за того, что Казуки устроил переполох, пошутив про труп в саду Татсуро-сана.
- А он тебе что-то рассказывал об этом? – как будто беззаботно спросила Токи, и только ее пальцы, крепче сжавшие горячий бок стеклянной чашки, которую она как раз взяла в руки, выдали чуть большую заинтересованность, чем Токи хотела продемонстрировать.
- Да мы особо не расспрашивали. И так понятно, что он пошутил… - беспечно отмахнулся Манабу, но тут же он внимательно поглядел на свою собеседницу и заговорщицким шепотом произнес: – Токи-сан, скажите… А вы ходили тогда посмотреть, что там творилось, когда полиция приехала?
Токи только возвела глаза к потолку и пожала плечами. Судя по всему, она поверила в заверения Манабу о полной неосведомленности о приключениях Казуки в саду Татсуро. И о том вечере она действительно вспоминала с какой-то необъяснимой досадой.
- Ходила, куда деваться, - недовольно произнесла она. – Акияма-сан мне позвонила, подняла на уши, будто там невесть что произошло, и потребовала, чтобы я пошла с ней посмотреть.
Акияма-сан была соседкой Токи, такой же одинокой и глуповатой – Манабу был едва знаком с ней, но вроде бы в деревне у нее была именно такая репутация. В то, что соседка могла позвать Токи поглазеть на в кои-то веки случившийся переполох, Манабу охотно верил.
- И что же там было? – спросил он, широко распахнув глаза, словно в ожидании каких-то невиданных чудес.
- А ничего, - отмахнулась Токи. – Сбежалась куча народу, полиция, но шум, как выяснилось, был на ровном месте. Только я пропустила свою дораму.
В последних словах Токи прозвучала почти детская обида, а Манабу насторожился.
"Если понять, что она смотрела, и удостовериться, что действительно торчала дома перед телеком, а оторвалась от него, только когда Таа вызвал полицию, это может стать нормальным алиби", - догадался Манабу и понял, что теперь должен выпытать все что получится.
- А что же за дорама? – нейтральным голосом поинтересовался он, но Токи только отмахнулась:
- Тебе будет неинтересно такое. "Лунная тропа" называется. Акияма-сан позвонила мне как раз на самом интересном месте, когда Маса признался, что любит Йорико...
Токи мечтательно уставилась куда-то в потолок, а Манабу с трудом сдержался, чтобы не покрутить пальцем у виска. Подруга матери, как оказалось, по части сериалов была еще похуже его бабушки. Но следом пришла мысль о том, что если установить точно, по какому каналу шла дорама, какая была по счету серия и пересмотреть ее, чтобы определить точное время, когда Токи позвонила соседка, тогда можно было бы понять, действительно ли ее рассказ правдив. На первый взгляд это казалось слишком сложным, но с другой стороны, Манабу неоднократно видел, как в детективных сериалах именно так и вычисляли убийц.
- Но ведь потом можно было посмотреть в сети эту серию, - осенило его, и он произнес догадку вслух до того, как сам успел обдумать ее.
- Ну разумеется! Это я и сделала, но впечатление все равно было испорчено, - заявила Токи.
Манабу искоса скептически поглядел на нее. Можно было предположить, что та специально подгадала себе алиби, уже позже посмотрев дораму он-лайн, но эта версия была слишком невероятной. Нечто подобное мог предположить полицейский, допустив, что его умышленно водят за нос, но возомнить, будто Токи сочинила сложное алиби, чтобы оправдаться в глазах сына своей подруги, не получалось.
"Скорей всего, не врет", - решил Манабу, а заодно отметил, что глуповато хлопающая ресницами Токи похожа на кого угодно, только не на убийцу. Манабу сомневался, что да в своей жизни держала в руках что-то тяжелее собственного ридикюля – куда уж такой засаживать грабли в голову старика. Да и зачем ей это вообще?..
- Может, тебе еще глинтвейна? - спросила Токи, и Манабу охотно кивнул: он был рад смене темы разговора, а заодно подумал о том, что пора сворачиваться и прощаться.
- Только мне пол-чашки, - попросил он. - Бабушка уже, наверно, заждалась...
- Конечно, Манабу, о чем речь, - подмигнула Токи, вставая со стула. - Только я отлично помню, что ты теперь собираешься к Рами, а вовсе не домой. Может, заждалась девушка, а?
Токи глупо хихикнула и весело прищурилась, глядя на него. Манабу же на секунду растерялся, не понимая, о чем та говорит, потом смутился, а после разозлился.
"Ну не идиотка ли?" - хмуро подумал он, наблюдая, как Токи, прыснув от смеха, повернулась к плите, наливая в кастрюльку еще сока, наверняка думая о том, как ловко подловила Манабу. - "Теперь матери донесет, что у меня с Рами первая любовь..."
Впрочем, это было не худшее, что могло случиться, как тут же вспомнил Манабу, и прикусил язык, решая, что в их с Казуки ситуации будет даже лучше, если Токи кому-то растрещит глупость о его привязанности к девушке.
- Куда вы с друзьями обычно ходите развлекаться? - спросила его Токи, продолжая готовить напиток.
- На озеро, - не задумываясь, буркнул Манабу. - На днях в лес ездили, а вообще по-всякому бывает...
- Озеро – это замечательно, - сообщила Токи. - Когда мне было столько лет, сколько тебе, озеро было совсем диким, так сказать, даже берега пологого не было...
Токи пустилась в пространные воспоминания, а Манабу, слушая краем уха, поднялся из-за стола и сделал из стороны в сторону пару шагов. Только теперь он почувствовал, что отсидел ногу, а поднявшись, поймал себя на том, что уже не хочет садиться снова – выяснив все необходимое, он почувствовал острое желание сбежать из этого дома в розовых рюшах и по возможности не возвращаться сюда никогда.
- Ты любишь плавать? - спросила его Токи, помешивая глинтвейн в кастрюльке.
- Угу, - немногословно ответил Манабу.
- Молодец, я тоже люблю. Когда мне было двенадцать, я еще не умела плавать, и Аруто, твоя мама, сказала, что научит меня. И тогда мы с ней...
Манабу подавил зевок и уставился за окно: по стеклу позли дождевые капли, оставляя длинные дорожки, серое небо не думало светлеть. Сам не зная зачем, Манабу сделал шаг к окну, ступая на пушистый палас, и вдруг не столько услышал, сколько почувствовал, как под его ногой, скрипнув, прогнулась доска.
Это было странно как минимум потому, что в чистеньком, недавно отремонтированном домике цвета новорожденного поросенка все было настолько идеально, что поверить в скрипящий пол просто не получалось. Да и кроме того, пол был застелен красивым светлым ламинатом, который по определению не мог продавливаться. Стало быть, под ногами Манабу был вовсе не ламинат, а доски, что в свою очередь могло означать одно из двух: или во время ремонта Токи оставила часть старого пола, или же под ковром скрывался тщательно замаскированный люк. Почему-то в первый вариант Манабу слабо верилось.
- Поначалу я очень боялась, но Аруто пообещала, что будет рядом и не отойдет ни на шаг... - продолжал рассказывать Токи, колдуя над кастрюлей.
Манабу понял, что та не заметила, какое открытие сделал ее гость. Потому, набравшись смелости, он снова решительно наступил на то место, где подозрительно скрипнуло, и звук тут же повторился. Обнаглев окончательно, Манабу несильно топнул ногой – звук удара сгладил палас, а сам Манабу однозначно понял, что под ним пустота.
"Все же подвал?" - озадаченно спросил сам себя он. - "Но в наших домах подвалов нет..."
В последнем Манабу был доподлинно убежден: не единожды его бабушка удовлетворенно отмечала, как замечательно то, что в Сиракаве дома строили без подпола.
- Там заводятся мыши и вредные насекомые, - поучительно талдычила она, словно внуку было интересно это слушать. - Намного правильней, когда в доме есть чердак. А погреб вообще ни к чему, и никому он не нужен.
И вот теперь Манабу топтался посреди гостиной Токи, понимая, что в этом доме какой-то подвал все-таки имелся. Что в нем может находиться – коллекция гадостей, вроде той, что они с Казуки видели в доме Минамото, подземный проход в какие-нибудь невиданные катакомбы или же еще что похуже – Манабу мог только гадать. Но с невероятным любопытством, а заодно и необъяснимым страхом он понял, что все это более чем странно, и наверняка в подвале будет нечто, непосредственно касающееся секты и их расследования. О том, что подвал могли построить прежние жильцы с обычной хозяйственной целью, Манабу сейчас не думал. Если в подполе не прятали ничего запретного, было странно, что Токи хорошо замаскировала вход. А если погреб ей был просто не нужен, почему она тогда не заложила его во время ремонта?
- Готово, угощайся, - сообщила Токи, поворачиваясь к Манабу лицом и ставя чашку на стол, а тот поспешно отошел от загадочного места и снова уселся на свой стул.
Теперь надо было как можно скорей покончить с угощением и отправиться прочь из этого дома, чтобы поделиться с друзьями своими открытиями. Манабу вымученно улыбнулся Токи и взял в руки чашку.
 
KsinnДата: Пятница, 23.08.2013, 18:40 | Сообщение # 36
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
***

Вечером того же дня Казуки создал чат в скайпе, а Рами добавила в обсуждение всех друзей, включая Юуто. Ник друга светился зеленым, что указывало на его присутствие, однако ни слова, ни смайлика на общие приветствия он не отправил.
Причиной виртуального общения стала снова непогода: Манабу уже казалось, что в Сиракаве за один день решила выпасть годовая норма осадков. Гулять под дождем мало кому улыбалось, обсуждать тему расследования при родителях казалось просто опасным, а снова напрашиваться к Казуки, видимо, все негласно посчитали неправильным.
"У меня новости", - первой написала в чат Сава, опередив даже Манабу, от которого все ждали известий. - "Мой отец настойчиво спрашивает, почему я не приглашаю Казуки в гости. Что говорить?"
"Пффф", - ответил на это Манабу и плечами передернул: проблемы Савы его искренне веселили.
"Скажи, что приглашала, а мне все некогда", - проигнорировал его иронию Казуки.
Манабу отметил, что даже такое небольшое сообщение тот умудрился написать с парой орфографических ошибок, но почему-то эта особенность, которая наверняка разозлила бы, будь она у кого-то другого, теперь вызвала только улыбку. Отчего-то Манабу было приятно видеть эти мелкие недостатки и любоваться ими.
"Манабу, что там у тебя?" - требовательно перешла к самому главному Рами: похоже, проблемы Савы, которая не знала, как избавиться от настырного папаши, ее не особо впечатляли.
"Долго писать", - быстро набрал ответ Манабу.
"О! Ты выведал что-то?" - тут же поинтересовался Джин, долепив к своему сообщению с десяток удивленных смайликов.
"Звучит угрожающе", - одновременно с ним ответил Казуки и тоже дорисовал улыбку в конце сообщения.
Манабу начал было писать краткий ответ, чтобы хотя бы в общих чертах рассказать о том, что выяснил, но в этот момент окошко скайпа замигало входящим сообщением. Не глядя, Манабу переключился и раскрыл рот от удивления, когда понял, что это Казуки пишет ему в личку. А еще через секунду его бросило в жар.
"Что на тебе сейчас надето?" - спрашивал Казуки. Сообщение сопровождалось смайликом в виде ангелочка. И следом вылетело следующее: - "Как ты можешь догадаться, я очень соскучился".
"Надето, что обычно! Нашел время!" - даже в письменном сообщении умудрился огрызнуться Манабу.
"Я все время вспоминаю, как ты ко мне пришел, и мы играли в приставку", - проигнорировал его негодование Казуки. - "Помнишь, что потом было?.."
Манабу, разумеется, помнил, а теперь, когда Казуки еще и напомнил, тут же почувствовал, как возбуждается. Момент был, мягко говоря, неподходящим: в чате друзья ждали ответа на вопрос, да и в любой момент могла войти бабушка – время было непоздним, и Манабу еще не пожелал ей спокойной ночи.
"Я хочу повторить", - не дождавшись ответа, снова написал ему Казуки. - "А ты?"
Ответить Манабу ничего не успел: повторить он, конечно, хотел, но в этот момент почувствовал, что у него уже стоит – одних воспоминаний хватило, чтобы отреагировать так бурно. Тонкие домашние штаны никак не скрывали стояк, и потому, если бы бабушка захотела нанести визит в его комнату, больших неприятностей было не избежать.
Требовательно замигал значок чата, и Манабу переключил диалог.
"Манабу, ты что, уснул там?" - даже от напечатанных Рами символов веяло негодованием.
"Да бабушка отвлекла", - быстро соврал Манабу.
"Бабушка... Кто-то маленький врунишка, но мне это даже нравится", - снова в личку написал Казуки, сопроводив сообщение смайликами, и Манабу, сжав зубы, подавил сердитый стон.
"Позвони мне сегодня", - торопливо настрочил он Казуки, надеясь, что этого хватит, чтобы тот перестал отвлекать.
"Ого. Что-то мне уже интересно. Неужели ты тоже соскучился? Я позвоню", - ответил тот, и хотя Манабу не мог его видеть, понял, что Казуки улыбается.
"Лучше я при встрече подробно расскажу, как и что", - вернувшись в чат, набрал сообщение он. - "А если кратко: у кого-нибудь из вас есть в доме подвал?.."
Друзья переписывались еще минут сорок. Манабу вкратце пересказал диалог с Токи, изложил, как можно косвенно проверить ее алиби, а заодно выяснил, что никто из друзей не слышал, чтобы в домах в Сиракаве были подвалы. То есть, теоретически все предполагали, что где-то они могут быть, но своими глазами никто не видел.
"Подвал сам по себе еще ничего не означает", - написала Сава. - "Может, она там хранит овощи? А может, вообще никак не использует".
В чате всегда скромная девочка становилась более разговорчивой – видимо, то, что она не видела собеседников, добавляло ей смелости.
"Это так", - не стал спорить с ней Казуки. - "Но вот лично мне интересно. Я бы заглянул в этот подвал".
"Как?" - поинтересовалась Рами. - "Ты вроде не научился еще видеть сквозь стены и землю. Сама Токи-сан хрен нас туда пустит. Даже если там всего лишь морковка с капустой..."
За весь разговор Юуто не написал ни полслова: Манабу периодически поглядывал на окошко с его аватаркой, но друг, если и читал переписку, никак ее не комментировал.
"Надеюсь, завтра будет хорошая погода, и мы встретимся на нашем месте", - написала на прощание Рами.
"Хорошо бы", - ответил на это Манабу. - "Я хотел еще и не по делу с вами поговорить. У меня ж день рождения вот-вот. Хотел всех пригласить".
"Самая лучшая новость!" - обрадовано ответил Джин. - "Я точно приду".
"Даже не сомневался", - написал Манабу и хотел было закрыть скайп, когда в отдельном окошке высветилось сообщение от Казуки:
"Манабу, жди звонка".
"Ок", - коротко ответил он, но Казуки не желал униматься – он опять что-то принялся набирать в ответ, а Манабу спешно закрыл программу. Из-за чего так сильно разволновался, он сам объяснить не мог.
Всякое общение с Казуки заканчивалось тем, что он начинал вспоминать о его ласках и поцелуях, которых, как теперь ему казалось, было слишком мало. И на фоне общей неудовлетворенности эти мысли заставляли забывать о более важных вещах.
Вот и теперь: одно короткое воспоминание о том памятном визите в гости к Казуки – и Манабу почувствовал, что разрядка просто необходима.
"Я слишком часто стал это делать", - подумал он, приглушая свет настольной лампы, чтобы не бил в глаза и нерешительно касаясь себя пока еще через неплотную ткань одежды, словно размышляя, стоит ли удовлетворить себя или лучше отправиться в душ и попробовать отвлечься. Но в этот момент тишину нарушила громкая мелодия звонка, и Манабу подскочил на месте от неожиданности, будто его застали на месте преступления. Он не думал, что Казуки позвонит так быстро, и даже немного расстроился, понимая, что от возбуждения не только не выйдет избавиться прямо сейчас, но состояние еще и усугубится, потому как голос его собеседника по телефону звучал более чем волнующе.
"Обыкновенно он звучит – это у меня просто крыша едет", - сердито одернул себя Манабу и, забравшись на кровать с ногами, резковато ответил:
- Слушаю тебя очень внимательно.
- Ты какой-то недовольный с тех пор, как от меня ушел, в чем дело? – Казуки произнес это серьезно, без насмешки, и Манабу немного расслабился, сообразив, что его не станут подкалывать.
- Это из-за Юуто, - вздохнул он, чувствуя неловкость от того, что перекладывает всю вину за свое состояние на друга, но просто признаться в том, как на него действует Казуки, Манабу пока не был готов. – Он не захотел со мной разговаривать.
- Я мог бы…
- И с тобой тоже не станет, поверь мне, - перебил Манабу, прекрасно зная, что в очередной раз предложит ему друг.
- Хорошо, что он только поцелуи увидел, - вздохнул Казуки, но тут же добавил: – Хотя мне немного жаль, что в тот раз мы совсем ничего, кроме них, не успели.
И снова Манабу бросило в жар – ему тоже было жаль, а еще все-таки хотелось избавиться от штанов, поэтому он приподнялся на коленях и, подцепив свободной рукой за пояс, потянул вниз, неловко стягивая их вместе с бельем, но выпустить телефон так и не решился.
- А что ты хотел тогда сделать? - совсем смутившись, пробормотал он, и Казуки мечтательно протянул в ответ:
- Ну-у, много чего… Можно было бы повторить то, что мы делали у меня дома, а можно было бы и продолжить… Если бы ты позволил. А ты бы позволил?
Коротко выдохнув, Манабу провел ладонью: от шеи, по груди, царапнув ногтями по чувствительной коже живота, к паху, наконец касаясь своего члена. Казуки мог довести до состояния болезненного возбуждения, даже не подозревая об этом и не находясь рядом, и Манабу позволил бы ему что угодно, но произнести вслух это оказалось гораздо сложнее. И так хотелось, чтобы тот сам знал обо всем, не спрашивая лишний раз.
- Казуки… Не задавай таких вопросов, - пробормотал он, дрожа всем телом от желания двигать рукой хоть немного быстрее.
Ему было страшно, что бабушка внезапно зайдет и увидит его в таком виде, а еще – что Казуки узнает, но одновременно с этим страхом он даже немного хотел, чтобы тот догадался, чем занимается Манабу, разговаривая с ним.
- Прости, - вздохнул тот. – Я не буду настаивать, пока ты сам не захочешь.
- Да нет же… - почти беззвучно всхлипнул Манабу, догадываясь, что вряд ли Казуки его услышит, но говорить громче просто не мог. От удовольствия сводило все тело и казалось, что оно может быть еще острее, только если сам Казуки прикоснется к нему. Представляя себе это, Манабу чувствовал, как дрожат колени и становится трудно удержаться, чтобы не простонать его имя. Даже такие невесомые ласки, которые он мог сейчас себе позволить, заставляли забываться, но он все же помнил, что они ни в какое сравнение не идут с настоящими прикосновениями и, в подробностях воспроизводя в памяти каждый поцелуй и каждое касание, Манабу понимал, что ноги его больше не держат.
Откинувшись на подушки, он стащил штанину с одной ноги, чтобы было удобнее, и до боли прикусил указательный палец, чтобы немного унять тяжелое дыхание.
- Просто мне нравится проводить с тобой время, - продолжал тем временем Казуки, и его голос зазвучал немного смущенно, хотя наверняка такие слова ему приходилось говорить раньше, но в этот раз они были по-настоящему правдивы. – И мне нравится то, что ты нравишься моим родителям, и что я нравлюсь тебе тоже… И целовать тебя мне очень нравится. Тебе говорили, что ты классно целуешься?
- Да я ни с кем, кроме тебя, не целовался, - ответил Манабу, выпуская палец изо рта и снова сжимая рукой член.
"Зачем Казуки говорит о таком именно сейчас?" - думал он, в этот раз позволяя себе двигать ладонью немного резче и уже не пугаясь своего шумного дыхания в тишине комнаты. – "Почему мне хочется делать это каждый раз, когда я с ним говорю по телефону?"
Спросить об этом было не у кого, но сам Манабу мог ответить на этот вопрос - не иначе как "просто хочется". Хочется, и ничего с этим не поделаешь. И ни взрослые, ни Юуто не убедят его в том, что это неправильно.
- Правда? Здорово… Знаешь, я немного ревновал, когда думал об этом, - наверное, Казуки улыбнулся, а его голос зазвучал мягче, но совершенно внезапно, будто подслушав мысли Манабу, он сменил тему: - Кстати, у тебя ведь скоро день рождения. Что-то мне подсказывает, что я не смогу прийти к тебе.
Манабу невнятно промычал в ответ, надеясь, что этот звук можно принять за сокрушенный вздох, а Казуки тут же продолжил:
- Но если у тебя нет какой-то особой программы, то, может, поедем все вместе в Токио? Я уговорю Таа отвезти нас в какой-нибудь развлекательный центр, он их целую кучу знает. Тогда мы сможем провести время вместе… Но если ты не хочешь именно в этот день, тогда я приглашу тебя в другой…
- Нет, я хочу… - конец фразы оборвался на выдохе, когда Манабу провел кончиками пальцев по головке члена, чувствуя, что дальше приятную ласку растягивать больше не может, и слабо застонал, с силой сжимая в руке телефон, о котором успел даже позабыть. Ему казалось, будто Казуки находится рядом и вот-вот поцелует его, скажет что-нибудь приятное…
- Манабу, - вдруг совершенно серьезным голосом произнес тот. – Ты не рассердишься, если я спрошу тебя… Только честно ответь, что ты сейчас делаешь?
Уже готовый кончить, Манабу замер, испуганно уставившись перед собой. Кажется, Казуки понял, чем он занимался, но решил уточнить, потому что поверить не мог, что тот способен вот так просто дрочить, пока общается с ним по телефону. Еще совсем недавно Манабу и сам бы в такое не поверил.
"Я отвратительный, испорченный…" - подумал он, закрывая глаза и мечтая о том, чтобы все это оказалось только сном. Но Казуки ждал ответа.
- Манабу?
- Я… Я просто… - начал он, не зная, как вообще можно сказать о таком. – Просто очень много о тебе думаю, и…
Манабу замолчал, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Теперь он был рад, что Казуки здесь нет, и он не видит его смущения. Хотелось немедленно завершить звонок и ничего не объяснять, но пальцы, которыми он держал телефон, будто свело, и Манабу не мог даже пошевелить ими.
- Ух ты, - выдохнул Казуки. – Так это… Ты обо мне думал?
- О ком же еще, - раздраженно огрызнулся Манабу. – Перестань меня спрашивать!
- Хотел бы я быть сейчас рядом…
- Лучше не надо, - отбросив влажную челку со лба, Манабу хотел было сесть, но следующая фраза Казуки снова заставила замереть и покраснеть еще больше:
- Тогда продолжай. Я хочу послушать.
- Что ты собрался слушать?!
- Как ты дышишь, как ты стонешь. Пожалуйста.
Тяжело вздохнув, Манабу понял, что вспышка злости мгновенно погасла, а вот желание никуда не делось. Он поражался самому себе и тому, что, даже смущаясь, все равно не может остановиться, но откуда-то знал, что Казуки за это короткое время стал настолько "своим", что все стеснение отходило на второй план, уступая желанию удивить и сделать приятно.
- Тогда не задавай идиотских вопросов и вообще не разговаривай, - пробурчал он, включил громкую связь, положил телефон на кровать и склонился над ним, упершись одной рукой в подушку, а второй продолжил ласкать себя, негромко постанывая и уже не сдерживаясь, как Казуки и просил.
Делать что-то подобное было непривычно, но даже сам факт того, что Казуки его слушает, доставлял Манабу определенное удовольствие, поэтому, и без того доведенный до предела, он быстро кончил, застонав особенно громко и не осознавая, произнес ли он имя Казуки вслух, или оно прозвучало только в его голове.
Тяжело дыша, Манабу опустился на постель. Даже приглушенный свет лампы теперь казался слишком ярким, и он подумал, что никогда его фантазии еще не были такими же ослепительными. Что с ним будет происходить, если Казуки действительно окажется рядом в такой момент, он даже вообразить не мог.
- Манабу, ты потрясающий, - раздался голос Казуки после непродолжительного молчания. – И потрясающе бесстыдный.
- Казуки!
- Но мне это нравится, - рассмеялся тот. – Правда, очень нравится. Безумно хочу увидеть тебя.
- Только не сегодня, - испугался Манабу. После того, что вытворил, он не был готов сразу увидеться с Казуки, да вдобавок выглядел он совершенно неподобающим образом для приема гостей.
- Хорошо, буду с нетерпением ждать завтрашнего дня, - легко согласился тот. – А теперь мне нужно идти, пока душ освободился, иначе Рено там на полночи запрется. Но я буду думать о тебе.
- Казуки… - Манабу запнулся, не зная, возмущаться ли ему или воображение просто слишком разыгралось, уловив в его словах определенный намек.
- Я очень часто о тебе думаю, - загадочно добавил Казуки и снова рассмеялся. – Нам нужно чаще созваниваться. Спокойной ночи, малыш.
- Спокойной ночи, - сердито проворчал тот, хотя это "малыш" звучало ничуть не обиднее, чем "принцесса", особенно в его исполнении.
Отложив телефон, Манабу прикрыл глаза и вздохнул, снова подумав о ссоре с Юуто и о том, что друг заявил ему сегодня.
Пойти к нему, сказать, что это просто ошибка, просто гормоны взбесились, а на самом деле Манабу с радостью откажется от такой неправильной привязанности, которая заставляет его творить кошмарные, нехарактерные для него вещи…
- Ни за что, - мрачно произнес Манабу вслух и тут же сладко зевнул. Время было еще не очень позднее, но он решил, что после душа сразу ляжет спать. И пусть ему приснится что-нибудь приятное.
 
KsinnДата: Среда, 28.08.2013, 10:21 | Сообщение # 37
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Часть 18

- Я составлю меню, а ты заранее обзвони друзей. Может быть, кто-то из них не сможет прийти, а я должна знать точное количество гостей, - сурово произнесла бабушка за завтраком, и Манабу с трудом подавил тяжелый вздох.
К праздникам она всегда готовилась заранее, потому что все угощения делала сама. До дня рождения Манабу был еще целый день, который бабушка собиралась посвятить подготовке, а сам Манабу должен был быть все время на подхвате, чтобы отправиться в магазин за чем-нибудь, что внезапно закончилось или было не куплено.
Но был в этом и плюс – Манабу был занят весь день, а значит, встречаться с Казуки и краснеть после вчерашнего, не придется. Хотя, учитывая, что с момента, как Манабу проснулся, прошло всего два часа, а он уже начал нетерпеливо поглядывать на телефон в надежде, что Казуки напишет сообщение, плюс автоматически превращался в минус.
"Доброе утро", - не выдержал он и написал первым. – "Извини, я сегодня занят весь день, собирайтесь без меня".
Казуки ничего не ответил, из чего Манабу понял, что тот, видимо, еще спит.
Отложив телефон, он лениво потянулся и осторожно произнес:
- Вообще-то, у меня были другие планы на завтра.
- Какие еще планы? – бабушка, сидящая за столом напротив, подняла на него строгий взгляд, от которого Манабу всегда хотелось спрятаться под стол, но желание провести этот день с Казуки пересилило страх перед ней.
- Я подумал, что… Нам с друзьями можно было бы поехать в Токио. На один день, до вечера.
- Зачем это?
- Ну… Там будет веселее, чем дома. Это ведь не очень далеко, мы поедем на поезде, - Манабу был уверен, что бабушку придется долго уговаривать, но к его радости и удивлению та, помолчав немного, взвешивая "за" и "против", хмуро произнесла:
- Ну, предположим, я-то согласна. А вот разве Джина и Саву родители отпустят? Я так понимаю, вы собираетесь ехать без взрослых.
На несколько секунд Манабу завис, не зная, что на это ответить. В том, что они поедут в сопровождении Таа, говорить не стоило, как и то, что Руи-сан вряд ли сейчас станет препятствовать общению дочери с Казуки, а вот насчет родителей Джина он так уверен не был. Манабу в принципе не подумал, что кого-то из его друзей могут не отпустить – все мысли занял Казуки, и то, что кто-то его праздник может не посетить, как-то позабылось.
- Уверен, я смогу уговорить их, - ответил Манабу и на всякий случай смиренно опустил ресницы, словно в ожидании бабушкиного приговора.
- Ну хорошо, в порядке исключения я позволю тебе провести день в Токио, - в конце концов произнесла она после недолго молчания. – Но, наверное, стоит попросить кого-нибудь сопровождать вас.
- Не надо! – слишком резко произнес Манабу, но тут же пояснил: - Ну кого ты попросишь, будний день же, все на работе. Мы не потеряемся, не дети ведь…
- Да уж, не дети! – фыркнула бабушка. – Тебе четырнадцать, Манабу. Я в твои годы и носа боялась одна в городе показать.
- Рами и Юуто уже пятнадцать, - пробормотал он. – Все будет в порядке, я буду звонить, если мы потеряемся или еще что…
- Наверное, мне все же стоит хотя бы предупредить твоих родителей. Правда, не думаю, что они будут против. Я позвоню Аруто, а ты сообщи друзьям, - бабушка поднялась с места и неторопливо направилась к телефону. – И в следующий раз строй планы заранее.
- Я так и сделаю, - пообещал Манабу ей вслед, едва не подпрыгивая на месте от радости, и в этот же момент его собственный телефон зажужжал, сигнализируя о новом сообщении.
"Только не это! Я надеялся увидеть тебя!"
"Это всего один день", - Манабу улыбнулся, набирая ответ, и подумал, что хотя он оказался освобожден от домашних дел благодаря поездке, все равно не против немного помучить Казуки за вчерашнее. – "Кстати, бабушка разрешила поехать в Токио, так что если все еще в силе, я сообщу остальным".
"Отлично! Уломать Таа не проблема! Очень буду ждать завтрашнего дня".
Дождавшись этого сообщения, Манабу расслабленно откинулся на спинку стула и улыбнулся. Через минуту вернулась бабушка, чтобы сообщить ему о том, что Аруто не против поездки. Это должен был быть лучший день рождения в его жизни.
…К обеду Манабу уже всех обзвонил, и только Юуто написал короткое сообщение. Он не сомневался, что друг не придет и даже вряд ли станет поздравлять, но не пригласить его все равно не мог.
Как и ожидалось, Рами и Сава сразу ответили согласием, Джин попросил дать ему пару часов на сочинение вдохновенного вранья родителям, а Юуто не написал ничего.
Закончив с этими делами, Манабу понял, что заняться больше нечем. Даже переворошив весь шкаф, как девица перед свиданием, и выбрав, в чем поедет завтра веселиться, он не смог занять себя надолго. Манабу часто ловил себя на мысли, что хочет позвонить Казуки, но одергивал себя, а когда тот позвонил сам, чтобы сообщить, во сколько они завтра выдвигаются, и вовсе струсил.
- Ты еще не освободился? – спросил Казуки. – А то если что приходи ко мне. Тебя не было, и ребята решили сходить к Юуто, так что я телепаюсь без дела и очень скучаю.
- Я… Еще очень занят, извини, - пробормотал Манабу. Скрываться от Казуки он не планировал, но все равно было немного не по себе, ведь тот так и не сказал прямо, что чувствует теперь, когда Манабу фактически признался, что хочет его. В настоящий момент он не знал, как быть дальше.
- Жаль. Тогда не отвлекайся от дел, может, быстрее закончишь, а я сам сообщу остальным, во сколько мы собираемся.
- Хорошо, - растерянно кивнул Манабу, понимая, что у него только что из-под носа увели последнее занятие, которое могло убить хоть немного времени.
Но, решив занять себя какой-нибудь компьютерной игрой, он вспомнил о том, что собирался проверить алиби Токи, и принялся искать в сети дораму, которую та смотрела в день убийства Минамото.
Нужная серия отыскалась довольно быстро, но была скучной до зевоты. Главные герои неимоверно раздражали своими наигранными терзаниями, и Манабу от души надеялся, что со стороны он не выглядит так же глупо. А в упомянутый Токи момент признания в любви, он с тоской подумал о том, что так пафосно и красиво бывает только в дорамах. Они с Казуки не говорили ничего возвышенного, но все равно понимали, что нравятся друг другу, а значит, должны быть вместе.
Досмотрев сцену с признанием, Манабу выключил видео и задумчиво уставился в потолок, а после открыл браузер и набрал в поисковике запрос на программу телепередач. Определив, во сколько начался показ, а потом отсчитав от начала серии время до горе-признания в любви, в момент которого Токи должна была позвонить Акияма-сан, Манабу понял, который был час. Объясняться в чувствах герои дорамы решили ближе к финалу, и получалось, что если все это время Токи сидела дома, мотаться с граблями по деревне, а потом еще и прятать труп она никак не могла. Выходило, что Токи не врала и действительно смотрела серию, сидя дома, а значит, не могла убить старика. С другой стороны, она действительно могла посмотреть ее позже или попросту спросить у своей подружки, о чем там шла речь. Однако эти подозрения Манабу тут же отмел – накручивать сверх того, что они и так имели в своем расследовании, не хотелось, к тому же, он четко усвоил, что истина, как правило, кроется в самых простых вещах. Да, веселой и всем сочувствующей Токи внезапно было плевать и на смерть Минамото и на то, кто его убил, но, вероятнее всего, она этого не делала.
"И кто же тогда его грохнул?" - вяло подумал Манабу, чувствуя, что эта загадка уже не волнует его с той же силой, что и раньше. – "Остались Бё-сан, Йоши-сан, Татсуро… И еще половина деревни. У кучи народу был мотив, если они все состоят в одной секте и делят власть, но проверить мы можем только наших родителей, да еще, быть может, Татсуро".
В конце концов, от размышлений разболелась голова, и Манабу махнул на расследование рукой, решив занять себя чем-нибудь более веселым, чем мысли о мертвом старике и его дурацкой секте.

***

Манабу не спалось, хотя утром нужно было рано вставать. Джин позвонил и сказал, что тоже едет, все было спланировано и утверждено, но легкое волнение все равно мешало уснуть. Время шло к полуночи, но Манабу и не думал ложиться, провисая перед компьютером за просмотром какого-то нудного ужастика.
Он знал, что друзья не станут его поздравлять сейчас – в их компании не было такого правила, чтобы успеть раньше всех написать или позвонить. Но непривычному к таким развлечениям Манабу очень хотелось, чтобы его поздравили именно в этот момент. Поглядывая то на часы, то на телефон уже за несколько минут до полуночи, он гадал, напишет ли Казуки хотя бы короткое сообщение, и нетерпеливо ерзал в кресле. Но когда время перевалило за полночь, а тот так и не дал знать, что помнит о дне рождения, Манабу стало совсем тоскливо.
"Наверное, он спать лег уже или за компом засиделся", - перебирал в уме он разные варианты. – "Или просто не посчитал нужным. Ну да, что тут такого, я сам так никогда не делал…"
Еще через десять минут бессмысленных мучений Манабу, расстроенный и уже не испытывающий праздничного настроения, выключил компьютер и собрался ложиться спать. День рождения уже не казался таким радостным, хотя ничего плохого и не случилось. Расстелив постель и выключив свет, он было потянул с себя футболку, но в этот момент услышал знакомый шум за окном и замер, боясь поверить своим подозрениям. Только уже через несколько секунд за стеклом заскреблись, и на подоконник взобралась темная фигура.
- Ты еще не спишь, слава богу, - раздался громкий шепот. – Я на это надеялся, мне было бы жаль тебя будить.
- Казуки? – пораженно пробормотал Манабу, резко оборачиваясь и от удивления позабыв говорить тише. – Ты что здесь…
- Пришел тебя поздравить, естественно, - тихонько засмеялся тот и протянул вперед руки. – Ну, иди сюда.
На такое поздравление Манабу и надеяться не смел, почему-то думая, что Казуки больше не станет заявляться к нему через окно без предупреждения и, совсем позабыв о своих сегодняшних волнениях, шагнул в его объятия. Непривыкшее к темноте глаза толком ничего не видели, лишь силуэт друга на фоне относительно светлого оконного проема, но сейчас это и не было нужно – сердце Манабу колотилось, как бешенное, и он зажмурился, на миг задержав дыхание.
- С днем рождения, - выдохнул Казуки, так крепко обнимая его, что у Манабу едва не выступили на глазах слезы умиления – в носу предательски закололо, и он тут же рассердился на себя за такую девчачью реакцию.
- Я так рад, что ты пришел, - произнес Манабу дрогнувшим голосом, с облегчением понимая, что был полным идиотом, когда волновался, не забудет ли Казуки его поздравить.
- Как я мог не прийти, - отстранившись, тот ласково погладил его по волосам. – У меня для тебя подарок, кстати.
С этими словами он вытащил из кармана что-то блестящее, при ближайшем рассмотрении оказавшимся металлическим браслетом из нескольких рядов широких звеньев. Даже в полумраке комнаты было видно, настолько круто выглядела вещь, и Манабу засмотрелся на то, как Казуки осторожно надевает подарок на его запястье.
- Нравится?
- Очень нравится, спасибо, - улыбнулся Манабу, нехотя отрывая взгляд от браслета.
- Но это не единственный подарок, - заверил его Казуки и, не дав опомниться, требовательно поцеловал. Соскучившись по нему за день, Манабу нетерпеливо ответил, снова обнимая за шею, и сразу почувствовал, как ладони Казуки соскользнули с его талии ниже. Манабу сдавленно охнул, когда они сжали его ягодицы.
- Думал обо мне? – прошептал Казуки, ненадолго разрывая поцелуй, и Манабу только успел кивнуть, как тот поцеловал его снова, чтобы через несколько секунд опять отстраниться. – Я столько о тебе думаю, что скоро с ума сойду… Манабу, как ты это делаешь?..
Ответить на этот вопрос было нечего, и он только улыбнулся в ответ, а потом решительно отступил на шаг назад, потянув Казуки за руку в сторону кровати. Спросить себя, что он творит и к чему приведет такое смелое поведение, Манабу не успел, приказав себе подумать обо всем позже.
Казуки сопротивляться не стал, и когда Манабу опустился на край постели, несильно подтолкнул его, заставляя лечь на спину, а сам навис сверху, опираясь на локти. При этом Казуки ни на секунду не переставал его целовать – скользнув губами по щеке, он коснулся мочки уха, а потом неосторожно, даже немного грубо поцеловал шею, опускаясь поцелуями от подбородка к ключице.
От нахлынувших ощущений Манабу задыхался, уже даже не отвечая на ласки, просто позволяя Казуки делать то, что он хочет, и стараясь хотя бы дышать ровно. Нетерпеливые прикосновения заводили куда сильнее фантазий, и не прошло и нескольких минут, как ему пришлось кусать губы, только бы не начать жалобно хныкать о том, как сильно мешает одежда. Манабу был возбужден, и Казуки, прижимавшийся животом к его паху, конечно, это чувствовал.
- Казуки… - позвал Манабу слабым голосом и, догадавшись, что так не сможет привлечь его внимания, протянул руку, погладив по щеке. – Казуки, слышишь?.. Я хочу…
- Что? – произнес тот, поднимая голову и глядя на него немного ошалевшим расфокусированным взглядом.
 
KsinnДата: Среда, 28.08.2013, 10:21 | Сообщение # 38
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
- Раздень меня, - хрипло приказал Манабу, сам испугавшись своего голоса. В этот момент он почувствовал необъяснимую смесь дикого смущения от собственного поведения и какой-то совершенно глупый восторг от понимания того, как по-взрослому прозвучали его слова.
Казуки на мгновение завис, будто осознавая произнесенное, но тут же опомнился и решительно потянул за край футболки Манабу, а тот покорно принял сидячее положение и поднял вверх руки.
"Ты тоже", - хотел потребовать Манабу, но Казуки опередил его: отбросив снятую футболку, он дернул через ворот свою майку. И у Манабу сердце пропустило удар то ли от открывшейся ему картины, то ли от осознания торопливости и напора Казуки – последнее немного пугало.
Казуки был очень красивым, просто невероятно. У него были широкие плечи, кожа в полумраке комнаты казалась удивительно гладкой, и Манабу очень хотелось прикоснуться, погладить по предплечьям, чтобы почувствовать под пальцами напряженные мышцы. Что он и сделал: недолго думая, протянул руку и провел раскрытой ладонью от самой шеи к локтю.
Это более чем невинное прикосновение оказало неожиданно сильный эффект: Казуки перехватил его руку за запястье и прижался губами к раскрытой ладони Манабу. Глаза уже давно привыкли к темноте, и Манабу отлично видел, как Казуки смотрел на него в этот момент. Восхищение – вот основное чувство, которое он смог выделить в безумной смеси эмоций, которые можно было разгадать во взгляде. Он почувствовал, как в груди что-то сжалось, и подумал, что надо обязательно сказать Казуки, как тот важен для него, и что он чувствует. Но не успел – спустя какую-то секунду Казуки вновь целовал его, прижав к постели.
Он будто и не торопился никуда – пока Манабу ерзал, сходя с ума от желания, Казуки неспешно целовал его шею, грудь, то прикусывая кожу, то тут же зализывая, и Манабу было уже почти физически больно от нежности, которая разрывала грудную клетку, и от желания, которое, казалось, рвалось наружу. В эту минуту он острее чувствовал не губы Казуки, прикасавшиеся к нему везде, куда тот мог дотянуться, а то, как едва ощутимо он царапал ногтями его голый живот. От этого по коже бежали мурашки, хотелось одновременно и уйти от дразнящей ласки, и сосредоточиться на ней, отдаваясь новым ощущениям.
И когда Казуки несильно прикусил его сосок, а пальцами правой рукой осторожно оттянул резинку штанов, не снимая их, а просто проводя ладонью по животу, опускаясь ниже, Манабу судорожно вздохнул и сжал волосы Казуки на затылке.
- Казу... - еле слышно прошептал он, сам не понимая, что хочет сказать. Было и волнительно, и приятно, Манабу даже в таком состоянии отметил, как его радует, что Казуки действует решительно, не задавая глупых и смущающих вопросов, вроде "можно или нельзя?". А еще было немного страшно: Манабу не знал, до чего они сейчас дойдут, но вопреки сводящему с ума желанию понимал, что к самым решительным действиям пока не готов – слишком уж неожиданной стала для него эта близость.
Казуки лишь сильней прижался к нему, а на слабый шепот никак не отреагировал. Может быть, он решил, что Манабу попросит остановиться, и не хотел этого, а может, и не услышал, как его окликнули. Ему было явно неудобно в такой позе, и двигать рукой не получалось толком, но все равно, когда его пальцы прикоснулись к члену Манабу, тот застонал сквозь сжатые зубы. Ощущения были просто фантастическими, никто и никогда прежде не прикасался к нему вот так, и он лишь заелозил на постели, пытаясь шире развести ноги, пока Казуки поглаживал ладонью вверх и вниз. Перед крепко зажмуренными глазами мелькали цветные пятна, и Манабу уже не соображал, что с ним происходит.
- Тише. Манабу, тише... - услышал он шепот, а через секунду губы Казуки прижались к его губам, прерывая беспорядочные стоны – он только теперь понял, что, позабыв обо всем, перестал себя контролировать.
Теперь его губы почему-то показались холодными, словно тот долго дышал открытым ртом. Или же это кожа Манабу стала настолько горячей, как в лихорадке – он не мог определить. Самым главным было то, что Казуки продолжал ласкать его, и больше ни о чем Манабу не мог думать.
Когда Казуки неожиданно выпрямился, убирая руку из его штанов, и посмотрел на Манабу сверху вниз, тот приподнялся на локтях и не сдержал протестующего стона, часто моргая и пытаясь понять, что случилось и почему Казуки остановился.
- Можно? - негромко спросил тот и медленно потянул вниз спортивные штаны Манабу.
Непроизвольно тот дернулся – воображение нарисовало, что сейчас будет, и показалось, что даже одной фантазии достаточно, чтобы тут же кончить. Но Казуки неправильно расценил его реакцию, подумав, что Манабу против, и подался вперед, склоняясь над ним.
- Я ничего не сделаю... Ничего, что ты не разрешишь, - голос его звучал непривычно хрипло, Казуки не хватало дыхания. - Я только посмотрю...
Последнее заявление прозвучало так глупо и даже забавно, что в какой-то иной ситуации Манабу наверняка улыбнулся бы. Но в этот момент ему было не до шуток. Говорить ничего он не стал, опасаясь, что просто не получится произнести ни слова. Вместо этого он снова откинулся на спину и, приподнявшись, оторвал пятую точку от постели, чтобы Казуки было удобней стащить с него последнюю одежду.
Воздух комнаты показался холодным, когда коснулся разгоряченной плоти. Манабу крепко зажмурил глаза и невольно мотнул головой. Смотреть на Казуки не было никаких сил, хотя почему – Манабу не объяснил бы. Смущения не было, оно исчезло, он и не заметил этого. Но вот сердце стучало как заводное, и даже горло перехватывало от невыносимых чувств – Манабу подумал, что оно вовсе остановится, если он сейчас откроет глаза и увидит самого себя, обнаженного и распростертого перед Казуки.
- Ты красивый. Ты такой красивый...
Голос прозвучал как-то странно, глухо и совсем непривычно, потому Манабу все же разлепил веки и повернул голову, чтобы посмотреть на Казуки.
Ничего удивительного он не обнаружил: Казуки полусидел на коленях прямо на постели рядом с ним и пристально, жадно скользил взглядом по обнаженному телу. В его глазах было так много всего – желания, восхищения, мучительной нежности – что Манабу, сглотнув, неуверенно развел ноги шире, позволяя Казуки любоваться.
- Что же ты творишь? - сиплым голосом произнес тот и перевел на Манабу такой несчастный взгляд, что впору было его пожалеть.
Создавалось впечатление, будто Казуки показывали некий волшебный подарок, на который можно только смотреть, но который никогда не отдадут в руки. И Манабу вдруг почувствовал, что начинает сердиться из-за такой неуместной нерешительности и даже робости.
- Ты тоже сними, - прошептал он, садясь на постели. Подсознательно он чувствовал, что больше всего на свете Казуки хочет сейчас прикоснуться к нему, но медлит, то ли не решаясь, то ли просто любуясь. Но требовать ласк Манабу не торопился – сперва он хотел посмотреть на Казуки. От одной мысли о том, что тот сейчас разденется именно для него, кружилась голова.
Просить дважды Казуки не пришлось: он резко дернул молнию на джинсах и потянул вниз, неуклюже путаясь в штанинах. Казалось, собственная нагота его ничуть не смущала: отшвырнув одежду на пол, он снова оказался на коленях рядом с Манабу, придвинулся чуть ближе, опираясь ладонью на матрас. Его взгляд был прикован к Манабу, глаза словно подернуло поволокой, сколько в них было желания, и возникали сомнения, соображает ли еще Казуки или уже полностью растворился в незнакомых, новых для него ощущениях.
"Если он сейчас начнет спрашивать, можно или нет, я его убью", - мысленно пообещал себе Манабу. Время застыло, секунды тянулись мучительно долго, пока Казуки, замерев на месте, рассматривал его. И зачарованно Манабу проследил, как тот сжал собственный член и сделал одно медленное движение, как будто не решаясь сразу задать быстрей темп. Ничего более возбуждающего Манабу в своей жизни не видел и только шумно выдохнул, а уже через секунду Казуки сомкнул пальцы свободной руки на его члене.
- Да, - то ли простонал, то ли прошипел Манабу, закрывая глаза и запрокидывая голову. Сзади он упирался на выпрямленные руки, а ноги согнул в коленях и развел еще шире в стороны.
Казуки подался к нему, ткнулся лицом в изгиб шеи и быстро зашептал какие-то бессмысленные нежности. Манабу не улавливал смысла слов – ему казалось, что громче всего он слышит биение сердца Казуки, запоздало понимая, что это стучит его собственное, и каждый удар гулко отдается в висках.
- Манабу... - повторял его имя Казуки – повторял снова и снова, целуя губы, опаляя своим горячим дыханием, но Манабу почти не замечал этого, растворяясь в наслаждении, какого не испытывал никогда прежде.
- Ну же, Манабу, - чуть более требовательно произнес Казуки, замедляя ритмичные движения, хотя по-прежнему крепко сжимая его член в своей руке, и это заставило Манабу наконец очнуться.
Сфокусировав взгляд на Казуки, он хотел спросить, в чем дело, потребовать, чтобы тот не останавливался, продолжал, но и слова произнести не вышло – в горле пересохло, Манабу почудилось, что теперь, кроме всхлипов, он не выдаст ни звука.
- Манабу, - снова тихо повторил Казуки: его лицо было совсем близко, Манабу затягивала чернота глаз, в которые он смотрел так пристально, как загипнотизированный. - Подрочи мне...
Фраза прозвучала до того неуместно и даже грубо, что Манабу даже сглотнул от неожиданности. На секунду он забыл, как сам хотел, чтобы Казуки был решительным, однако возмущения это требование не вызвало, напротив – низ живота скрутило сильным спазмом, и если бы Казуки продолжал ласкать его в бешеном темпе, как до этого, он точно кончил бы сразу.
Пауза, должно быть, затянулась, и, опомнившись, Манабу кивнул и уселся удобней, протягивая вперед руку, чтобы прикоснуться к Казуки.
Почему-то он думал, что Казуки не сдержит стона или хотя бы вздоха, однако тот лишь закрыл глаза, а выражение его лица стало каким-то отрешенным, когда Манабу сжал крепче, специально не торопясь двигать ладонью, наслаждая моментом и новым неизведанным ощущением.
- У тебя большой, - прошептал Манабу, невольно улыбаясь, когда Казуки только закусил губу и ниже опустил голову. Вряд ли он стеснялся в такой момент, но слова Манабу не оставляли его равнодушным.
Манабу хотел сказать еще что-нибудь, совершенно неважно что, лишь бы посмотреть, как Казуки реагирует на звук его голоса, но в этот момент сам Казуки сильней сжал пальцы на члене Манабу и резко дернул рукой. Разом все дельные мысли вылетели из его головы.
Прежде никто не прикасался к Манабу, кроме него самого, да и он не имел четкого представления, как доставить удовольствие другому человеку. Но почему-то в этот момент не возникло и сомнения, как поступить правильно, как и не было неловкости, которую раньше Манабу испытывал порой, задаваясь вопросом, что он будет делать, когда у них с Казуки дойдет до интимной близости.
Казуки ласкал его в каком-то совершенно бешеном темпе – Манабу понимал, что долго так не выдержит, а еще не успевал за ним. Тонкая кожа под пальцами казалась удивительно нежной на ощупь, и Манабу очень хотелось видеть своими глазами, как собственная ладонь ласкает член Казуки, но в настоящий момент это было невозможно. Поза была совершенно неудобной: Казуки уперся лбом в его плечо, часто дыша, а у Манабу еле-еле получалось оставаться в сидячем положении – Казуки казался очень тяжелым и вот-вот мог снова придавить его к постели всем своим весом. Но все эти мелочи существовали будто отдельно от Манабу, он отмечал их, но не обращал никакого внимания, потрясенный внезапной близостью Казуки.
 
KsinnДата: Среда, 28.08.2013, 10:21 | Сообщение # 39
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Как и следовало ожидать, Манабу кончил первым, сжав зубы и попытавшись приглушить стон. Наверное, все равно получилось громко, но в тот момент это не казалось важным. На пике высшего наслаждения он продолжал дергать рукой, не в такт, как придется, но Казуки хватило и этого. Он сорвался следом за Манабу, не застонав, но шумно выдохнув, и уже через секунду тот почувствовал горячую сперму на собственных пальцах, которой, как ему почудилось, было очень много.
Скорее по инерции, чем осознанно, Манабу еще несколько раз провел рукой по его члену, чувствуя, как тот слабеет, а после хотел посмотреть на свою перепачканную ладонь, но не успел – Казуки крепко стиснул его за плечи, прижимаясь своим лбом к его.
- Это офигенно, - невнятно прошептал он. – Мне так круто еще никогда не было.
Дыхание Казуки касалось губ Манабу, а сам он невольно улыбнулся. Казалось, что мир вокруг качается и кружится, Манабу еще не отошел полностью от невероятного по своей силе оргазма. Но даже в таком состоянии он вспомнил, что не далее, как днем, смотрел дораму, в которой герои возвышенными словами объяснялись в своих чувствах. В их лексиконе точно не было слов "офигенно" и "круто", и почему-то от мысли об этом Манабу совершенно неуместно захотелось счастливо рассмеяться.
- Тебе понравилось? – с едва заметной тревогой спросил Казуки, беря лицо Манабу в ладони и заглядывая в глаза.
Манабу же подумал, что Казуки пора давать медаль как чемпиону по самым глупым вопросам. Отвечать не хотелось, и потому Манабу, медленно прикрыв глаза, улыбнулся и тихо выдохнул:
- Я тебя люблю.
Слова дались легко и просто, потому что Манабу искренне верил в то, что говорил, а также не сомневался в том, что его чувство взаимно – Казуки испытывал такие же острые невероятные эмоции, как и он сам. Он даже не удивился, когда Казуки, на секунду притихший, снова обнял его, но теперь не сжимая и не тиская, а напротив – очень нежно, опуская подбородок на его плечо.
- Я тебя тоже, Манабу, - еле слышно произнес он. – Наверное, с первой встречи…
Их знакомство встало перед глазами, как наяву, когда Манабу, перепачканный и взъерошенный буквально выкатился Казуки под ноги из кустов. Не сдержавшись, он тихонько фыркнул от смеха.
- И ничего смешного, - с деланной обидой в голосе объявился Казуки, размыкая объятия и удобней усаживаясь на постель.
Впрочем, разрывать контакт с Манабу он не хотел, некрепко сжав его ладонь в своей, а сам весело поглядел из-под взмокшей челки. Теперь Казуки, растрепанный, с сияющими глазами и искусанными губами казался особенно красивым, и Манабу вдруг понял, что не хочет останавливаться, что мечтает продолжить прикасаться к нему, целуя и лаская, узнавая то, чего не знал прежде. Как Казуки больше нравится заниматься этим, где его кожа особенно чувствительная, как звучит его голос, когда тот стонет от наслаждения…
- Ты хоть дверь запер? – вернул его в реальность голос Казуки – друг слабо улыбался и внимательно рассматривал Манабу, словно видел его в первый раз.
- Нет… - пролепетал Манабу, вмиг отрезвленный этим открытием. – Забыл!
В ту же секунду он сорвался с места и бросился к двери, дергая щеколду, а Казуки негромко рассмеялся за его спиной.
- Сказать по правде, мы рисковали, - заметил он, тоже вставая и делая пару шагов в сторону замершего на месте Манабу, который только недоуменно потер лоб: в эту минуту ему было сложно поверить в собственную неосмотрительность. – Ты так громко стонал, что даже странно, как твоя бабушка не услышала.
- Сам ты громко стонал! – неподдельно возмутился Манабу, отмечая про себя, что безбожно врет – все же Казуки был сдержанней него – и чувствуя, что отступившее до этого смущение возвращается. К щекам прилила кровь, хотя вряд ли при таком освещении это было заметно.
- Мне это так понравилось, - доверительным шепотом сообщил Казуки, сокращая расстояние между ними и опуская руки на его плечи. – Я как услышал, чуть сразу не кончил…
"Заткнись же!" – мысленно взмолился Манабу, которому стало совсем неловко от таких признаний. Только смущение отошло на второй план, когда Казуки вдруг мягко развернул его за плечи и сделал еще полшага вперед, обнимая сзади, прижимаясь грудью к его спине.
- Слушай, а давай еще раз?.. Хочешь? – прошептал Казуки прямо на ухо, отчего по коже Манабу побежали мурашки.
Признаваться, как безудержно он хочет, Манабу не пришлось: Казуки провел рукой по его животу, опускаясь к паху, и тело Манабу ответило за него. В этот миг он чувствовал, что Казуки снова возбуждается, что его член упирается сзади в Манабу, и сам Манабу только зажмурился и выдохнул. Казуки обладал необъяснимой магией, какой-то невероятной властью, позволявшей творить с ним все что угодно, и если бы сейчас он предложил прыгнуть с парашютом или войти в горящий дом, Манабу, не раздумывая, согласился бы. С Казуки он был готов на все.
- Ты хочешь, - удовлетворенно выдохнул Казуки: Манабу не видел, но понял, что тот опять улыбается.
Кончиками пальцев Казуки легко касался головки члена Манабу, поглаживал круговыми движениями, размазывая выступившую влагу, и даже не дышал почти, наслаждаясь реакцией Манабу, который сам чувствовал, как начинает дрожать в предвкушении удовольствия. С удивлением он понял, что хочет так сильно, желает Казуки настолько остро, будто и не было перед этим всех поцелуев, прикосновений и сумасшедшего наслаждения. Будто они не виделись много дней и успели соскучиться друг по другу.
Но прежде чем вернуться в постель и продолжить начатое, свободной рукой Казуки погладил Манабу по пояснице, опустился пальцами ниже в ложбинку между ягодицами и не убрал руку, даже когда тот непроизвольно сжался.
- Манабу, скажи… - прошептал он, почти невесомо касаясь губами его шеи. – Когда-нибудь, не сегодня, конечно, но когда-то… Ты дашь мне?
От этого вопроса Манабу ощутил, как внутри что-то сжалось, невольно он ссутулился, но Казуки словно не заметил, продолжая осторожно, почти неощутимо ласкать его, терпеливо ожидая ответа.
Ноги Манабу стали ватными, во рту пересохло, а перед глазами замелькали такие картинки, что если бы можно было растеряться и смутиться больше, чем Манабу уже был смущен, он обязательно сделал бы это.
Но когда Манабу собрался с духом ответить, он верил, что говорил чистую правду – от всего сердца.
- Да, - то ли выдохнул, то ли всхлипнул он и опустил руку на ладонь Казуки, чтобы сомкнуть его пальцы на своем члене, и зачем-то повторил: – Да.
- Я буду ждать, - прошептал Казуки, убирая руку с его ягодиц и снова обнимая за пояс. – Очень-очень буду ждать.
 
KsinnДата: Понедельник, 02.09.2013, 20:18 | Сообщение # 40
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Часть 19

Машина у Таа была достаточно вместительной, чтобы все, включая Триггера, смогли с комфортом расположиться, правда, рассчитана она была в основном на перевозку вещей, поэтому задние сидения в микроавтобусе попросту отсутствовали. Но так было даже веселее.
Отъехав подальше от Сиракавы, Таа включил музыку погромче, и сидящая рядом с ним Рено всю дорогу подпевала, ухитряясь при этом пританцовывать.
Манабу было весело и легко, с утра он был в приподнятом настроении, и теперь, сидя рядом с Казуки, пользуясь теснотой, прижавшись к нему бедром, он гладил Триггера по белой шерсти, рассеянно улыбаясь. Перед глазами все еще стояли воспоминания о прошлой ночи, и Манабу даже без всякого дня рождения чувствовал себя счастливым, хоть и не выспавшимся.
Заснул он довольно поздно. Когда они с Казуки кончили еще по одному разу и выкурили по сигарете у окна, тот без особого желания произнес:
- Ложись спать, а то уже вставать скоро. На завтрашнее веселье сил не останется.
- А мне уже не надо никакого веселья, - расслабленно улыбнулся Манабу, но когда Казуки нехотя спрыгнул с подоконника и принялся натягивать джинсы, вздохнул и тоже поднялся с места. – А ты уходишь?
- Иначе мы вообще сегодня не заснем, - тихо засмеялся Казуки. – Ух ты, а куда я футболку бросил?
Кое-как отыскав в темноте свои вещи, он оделся и напоследок еще раз поцеловал Манабу, который отстраненно заметил, что поцелуи с Казуки больше не заставляют сердце выпрыгивать из груди, но теперь его буквально распирает от нежности. Перемены не тревожили, наоборот, казалось, что их отношения стали немного крепче. И когда Казуки выбрался в окно и перелез на козырек, Манабу с улыбкой подумал, что нужно будет поставить ему лестницу.
Когда наутро Манабу пришел к его дому и обнаружил, что никого из друзей еще нет, то даже обрадовался. Триггер встретил его в саду, радостно лая, а Рено, еще не накрашенная и растрепанная, снова сграбастала в объятия, стоило Манабу переступить порог.
- Бу, милый, с днем рождения! – воскликнула она с такой неподдельной радостью, будто Манабу был членом их семьи или праздник был у нее самой. Но не успела Рено как следует придушить его, как с разных сторон донеслись два возмущенных крика:
- Отвали от него, женщина!
- Иди собирайся уже, все утро тут топчешься! Без тебя уедем!
- Собираюсь я, собираюсь… - проворчала Рено и почему-то побрела куда-то в сторону кухни.
- Бу? – жалобно спросил Манабу у вовремя подоспевшего Казуки, который тоже обнял, только гораздо осторожнее, и ответил, уткнувшись ему в шею:
- Не обращай внимания, они с Таа все утро спорят, как тебя называть – Бу или Мана.
- А можно просто Манабу? – осторожно спросил он, на что проходящий мимо Таа бросил короткое:
- Нет.
- Сегодня все как обычно: родители не в себе, - вздохнул Казуки. – Пойдем пока телек посмотрим. Кстати, выглядишь отлично.
- Как обычно, - пожал плечами Манабу, хотя, конечно же, немного приврал.
Никогда прежде он не крутился у зеркала так долго, стараясь выглядеть для Казуки особенно хорошо. На нем были черные матерчатые штаны с уймой карманов и такая же черная кофта на замке – без рукавов и под горло. Манабу не любил такие вещи, потому что они подчеркивали его худобу, но сегодня решил надеть, отчего-то уверенный, что Казуки понравится. Отросшие волосы он собрал в хвост, с удивлением понимая, что ему даже идет, и когда бабушка за завтраком заметила, что пора сходить к парикмахеру, Манабу решительно заявил, что его все устраивает. Конечно, бабушке это не понравилось, но почему-то спорить она не стала.
Манабу опасался, что утром она поинтересуется у него насчет подозрительного шума из спальни, но, видимо, она действительно слишком крепко спала и ничего не слышала. Однако так рисковать снова было опасно, и Манабу пообещал себе, что больше таких безобразий в своей комнате устраивать не станет. В конце концов, у Казуки есть своя отдельная комната и очень понимающие родители.
…Друзья начали подтягиваться спустя полчаса, воровато озираясь, прежде чем шмыгнуть в калитку. Манабу и сам думал, что было бы очень нехорошо, если бы кто-то заметил, как они все уезжают вместе с семейством Казуки, когда по легенде должны были давным-давно отправиться в Токио на поезде.
- Отец три раза предлагал довезти меня до станции, - пожаловался Джин, прислоняя свой велосипед к забору. – Пришлось соврать, что едем на великах, и тащить его сюда, хотя мне тут три шага пройти!
- А меня увез, пришлось потом обратно возвращаться, - пробормотала Сава. – Он еще проводить меня хотел, но я убедила его этого не делать. Ох, никогда еще столько не врала родителям…
- Такой возраст, что без этого никак, - усмехнулся Казуки, многозначительно посмотрев на Манабу, отчего тот моментально смутился и отвернулся, хотя собирался презрительно фыркнуть и сообщить Саве, что это далеко не предел, и сколько еще потребуется врать, никто точно не скажет.
Рами пришла последней. Удивительное дело, но сегодня она не стала завязывать хвост на макушке, а в ее волосах Манабу заметил знакомые заколки в форме бабочек. Рами была чем-то недовольна, но долго гадать, чем именно, не пришлось.
- Ю не придет, - сообщила она, почти насильно впихивая в руки Манабу подарок. – Тупой, бестолковый… Это я не про тебя, Манабу, ты крут, с днем рождения. А этот Мияги…
Глаза Рами опасно вспыхнули, и все предпочли сделать шаг назад на случай, если девчонке придет в голову сорвать злость на ком-то из них. Когда Рами называла друга по фамилии, она была действительно в ярости.
- Он хоть поздравил тебя?
- Да, - торопливо кивнул Манабу, испугавшись, что промедление даст ей повод усомниться в его словах. Впрочем, Юуто действительно поздравил. Проснувшись, Манабу обнаружил в телефоне короткое смс: "С др". Теплее на душе не стало, но, по крайней мере, это давало надежду на то, что злость Юуто не настолько велика. Однако все равно было ясно, что вместе со всеми он не поедет.
- Я заходила к нему утром, но он даже не открыл! – рявкнула Рами, будто в этом была вина кого-то из присутствующих, а Джин тут же хихикнул:
- Естественно, ему, небось, стыдно показываться перед тобой. Вообще, неудивительно, что он не придет. Еще неделю, наверное, будет дома отсиживаться.
- Почему? – не понял Манабу, но Рами вместо ответа нахмурилась и отвернулась. Сава издала вздох, полный вселенской тоски, а Джин снова произнес, едва сдерживая смех:
- Рами ему вчера врезала. Со всей дури прямо в глаз. У него сегодня такой фингал должен быть красочный, что я бы на его месте тоже дверь не открывал.
Казуки весело расхохотался, должно быть, представив себе эту картину, а Манабу перевел удивленный взгляд на Рами. В том, что она могла так поступить, он не сомневался, как и в том, что у нее хватит на это сил и смелости, но вот сам факт немного смущал.
- За что ты его?
- Он сказал, что не поедет с нами, и вообще больше в нашей компании появляться не хочет, хотя по делу кое-что сообщил, - Рами оглянулась, проверяя, нет ли по близости родителей Казуки. – В общем, об этом после поговорим…
- Короче, - прервал ее Джин. – Мы начали спорить, и Юуто сказал, что не хочет больше общаться с Манабу, а Казуки его вообще бесит.
- Ну вот это как раз не новость, - усмехнулся Казуки, правда, как-то невесело. Вряд ли его так огорчал тот факт, что он не нравится Юуто, а вот первая часть заявления внушала некоторые опасения, что так Юуто и поступит.
- А чего это ты ухмыляешься? – взвилась Рами. – Из-за тебя все! Я сказала, что у меня нет желания разрываться между ним и Манабу, а на праздник я все равно поеду, а он… А он….
- А Юуто сказал, чтоб она катилась куда хочет, - грустно закончила Сава. – И тогда Рами его ударила.
- Ну охренеть, - мрачно прокомментировал рассказ Манабу. – Пусть делает, что хочет. Будем считать, что фингал он заслужил. А по делу что?
- Говорю же…
- Мои родители не подслушают, - заверил начавшую возражать девушку Казуки. – Рено опаздывает, потому ей некогда, а Таа будет занят тем, чтобы ее подкалывать. Так что не бойся, рассказывай.
- Может, хоть в беседку пойдем? – пробормотала Рами, когда из кухни раздался грохот, и оттуда почти вывалился хохочущий Таа, тут же умчавшийся куда-то на второй этаж.
- Пошел вон, сам ты динозавр, понял?! – взвизгнула Рено, захлопнув дверь так, что зазвенели стекла в окнах.
- Ладно, - вздохнул Казуки. – Тут и правда покоя не будет.
Перебравшись в беседку, вся компания расселась на местах и с тревогой уставилась на Рами, хотя Сава и Джин наверняка тоже присутствовали во время рассказа Юуто и сами все слышали.
- В общем, он все время дома торчал в последнее время, поэтому ему удалось подслушать разговор Йоши-сан с моим отцом, - нехотя начала Рами. – Похоже, амулет действительно дал ей он, на сохранение.
- Почему именно ей? – поинтересовался Казуки, на что Рами неопределенно пожала плечами.
- Я не замечала, чтобы отец как-то особенно дружил с Йоши, может, в детстве только… Я подумала, что он мог нуждаться в ком-то, кто подержит амулет у себя на случай, если кто-нибудь захочет его выкрасть, чтобы оспорить власть, например. Хотя это бред, конечно, если символ действительно формальный, но ведь можно соврать, что Минамото передал его перед смертью, как бы назначая нового главу… Короче, я так подумала, потому что, похоже, Йоши-сан считает, что амулет действительно выкрали. Юуто сказал, что слышал, как она заверяла отца, что это не мог сделать ее сын, и предположила, что это Руи-сан.
Рами на секунду замешкалась и бросила виноватый взгляд на Саву, будто извиняясь за свои дальнейшие слова:
- Она сказала, что до такой низкой и подлой дурости больше никто не додумается. Это было вчера утром, поэтому кто-то из них должен был уже подъехать с вопросом к Руи-сану.
- Никто не приходил к папе, разве что на работе. А телефонные разговоры я стараюсь подслушивать, - вздохнула Сава и закрыла лицо ладонями, отчего ее голос прозвучал глуше и оттого особенно безрадостно. – Не знаю, что хуже: если они начнут трясти папу или узнают, что это Ю спер.
- Но есть и хорошие новости, - заявил Джин, торопливо перебивая ее. – Точнее, мы пока не знаем, насколько они хорошие… Юуто не уверен, что у его матери есть алиби – это первое.
- Что же в этом хорошего? – проворчал Манабу. – Думаешь, будет хорошо, если мы узнаем, что это Йоши-сан убила Минамото? Тем более, если это так, то действовать она должна была вместе с кем-то, а на примете только отец Рами!
- Ну… Мы ведь убийцу хотим найти, - растерялся Джин. – А какая разница, кто убил, если мы все равно никому об этом не скажем? Если это и они, их же не накажут…
- Хорошо так размышлять, когда твои родители тут не замешаны, - раздраженно буркнула Рами, бросив на него мрачный взгляд, но Казуки не позволил начаться спору, миролюбиво перебив:
- А второе?
- А второе, - сразу взбодрился Джин. – То, что Йоши-сан в разговоре упомянула, что скоро у них все равно сходка по поводу разбирательств со смертью дедушки Минамото. И сказала она: "Соберемся у Токи". А у нее, как вы помните, обнаружился намек на неучтенный подвал!
Джин радостно засиял, а Манабу, наоборот, разозлился:
- Что ж вы раньше не сказали?
- Потому что это не к спеху, - отрезала Рами. – Дату сходки мы пока не знаем, но, кажется, это на выходных будет, а сегодня я вообще не хотела говорить о делах! Праздник все-таки.
- Праздник или нет, а секта может начать действовать, - возразил Манабу. – А мы все пропустим, потому что в Токио укатим!
- Всего на день ведь, - мягко напомнил Казуки, осторожно касаясь его ладони, но только на несколько секунд, чтобы никто не обратил на это внимания. – Никуда секта не убежит. Постарайся не думать о плохом. Что касается этой сходки, то нужно узнать, когда она будет и по возможности…
- Эй, дети! – раздался внезапно голос Таа так неожиданно близко, что Манабу подумал, не подкрадывается ли он специально – уже во второй раз он смог подобраться так незаметно в самый неблагоприятный для его появления момент. – Чего расселись, марш в транспорт. Не то уедем без вас.
Таа забавно улыбался, хитро и с прищуром, поэтому сказать, слышал ли он что-нибудь, было невозможно. С равной степенью вероятности он мог веселиться и от того, что Рено его чем-то насмешила, и от того, что дети ведут глупое, никому ненужное расследование.
"А правда, что мы станем делать, когда узнаем?" - подумал Манабу, поднимаясь с места и направляясь вслед за остальными к машине. – "Когда все равно никому не скажем… Оставим все как есть?"
- Манабу, если хочешь подумать о чем-то, кроме своего дня рождения, - тихо произнес Казуки, наклоняясь к самому уху и улыбаясь в точности так же, как его отец. – То думай обо мне. Только не хмурься.
"Ты и так порядочно времени проводишь в моих мыслях", - мысленно вздохнул тот, хотя именно сейчас очень захотелось улыбнуться.
Казуки продолжал смотреть на него, ожидая ответа, но друзья уже забрались в микроавтобус и ждали только их.
- Я думаю только о тебе, - одними губами произнес Манабу, прежде чем последовать за ними, и все же не сдержал довольной улыбки, когда Казуки, поняв, на что тот намекает, с трудом сглотнул.

***

Остановившись у какого-то многоэтажного развлекательного центра, Таа велел всем выметаться из машины. Бывать в подобных местах друзьям приходилось нечасто, потому они без промедления выполнили приказ и рванули к стеклянным дверям.
- А как же Триггер? - озадачился Манабу, сообразив, что вряд ли им позволено будет зайти туда с такой здоровой собакой, но Казуки только отмахнулся:
- Посидит в машине, он привык. А Таа и Рено все равно каждые полчаса бегают курить, ну и выпускают его побегать ненадолго.
- Бедный пес, - покачал головой Манабу, искренне жалея его.
- Он предпочитает весь день сидеть в машине, чем оставаться дома один, - схватив за руку, Казуки потащил его вслед за всеми остальными. – Ты не представляешь, как Триггер боится этого, а когда мы возвращаемся, едва ли не с объятиями на нас кидается. Не волнуйся за него. Кстати, это очень классное место, мы с одноклассниками тут все время зависаем.
Весь грандиозный размах мероприятия Манабу оценил, как только они вошли. Оказалось, что друзья направились прямиком в аркадные залы, да там же и затерялись. От многообразия игровых автоматов Манабу даже опешил, но Казуки уверенно продолжил тащить за собой одному ему понятным курсом. Несмотря на то, что родители Казуки были легки в общении, Манабу полагал, что веселиться сегодня вся компания будет под их строгим надзором, но как только безумная парочка увидела интересную игру, глаза у обоих загорелись каким-то зловещим светом, и о детях они и думать забыли.
- Super Street Fighter! Кяяяя!
- Готовься, женщина, в этот раз я сделаю тебя как младенца!
Это были последние слова, которые Манабу услышал от сопровождающих их взрослых за добрые два часа проведенного там времени. Впрочем, он и не вспоминал о них – Казуки не оставлял ни на минуту, предлагая сыграть то в одно, то в другое, и Манабу некогда было задумываться о посторонних вещах.
- Честно говоря, я есть хочу, - признался Казуки, когда он в очередной раз проиграл Манабу в какую-то игру. Манабу подозревал, что тот немного поддается, но вида не подавал – сегодня ему совсем не хотелось спорить. – Мне нужно подкрепиться, тогда я махом всюду выиграю!
- Говоришь прям как Ю, - рассмеялся Манабу. – Давай постараемся собрать наших в одном месте: и правда, пора пообедать.
Он начал оглядываться в поисках своих друзей, но в этот момент услышал:
- О! Казуки-кун, я думала, ты в Сиракаву надолго уехал!
Забыв о друзьях и обернувшись, Манабу с интересом оглядел остановившуюся рядом девочку не старше его самого. В одной руке она сжимала ремень сумочки, в другой держала высокий стакан с молочным коктейлем, вероятно, потому и не кинулась на друга с объятиями.
- Я на один день только, - тепло улыбнувшись, пояснил Казуки.
- Там, наверное, скукатища…
- Наоборот, очень весело, и ребята классные. Собственно, я с ними и приехал.
- Вот как, - девочка захлопала длинными ресницами, а Манабу вздохнул – он даже сам себе не казался таким уж классным по сравнению с красивой городской подружкой Казуки, и решил под шумок улизнуть, чтобы пока собрать друзей вместе и дать возможность этим двоим обсудить свои дела, к которым он все равно не имел никакого отношения. Но в этот момент девчонка посмотрела на него.
- А это твой друг? Из Сиракавы? – спросила она, и Манабу мысленно пожелал провалиться сквозь землю под ее оценивающим взглядом. Ему казалось, будто девочка прикидывает, стоит ли он ее внимания, и когда она снова перевела взгляд на Казуки, понял, что не стоит. Это его не огорчило, но положение все равно показалось неловким.
- Это мой парень, - спокойно заявил Казуки, продолжая улыбаться, а Манабу от этих слов испуганно дернулся. Как можно было совершенно невозмутимо заявить о таком, он не понимал, но девушка не ужаснулась, а, кажется, лишь удивилась еще больше, переводя взгляд с Казуки на него и обратно, глуповато приоткрыв рот. – Его зовут Манабу. Манабу, это Мидори.
- Очень приятно, - пробормотала она, смерив его очередным взглядом, в котором теперь было на порядок больше любопытства. – Интересно… А как же Амая-тян? Я думала, вы снова сойдетесь, когда ты вернешься. Она сейчас встречается с Котори-куном, но…
В этот момент Казуки как-то зловеще захихикал, и Мидори тоже не удержалась от смешка, но тут же взяла себя в руки:
- Не смейся! Конечно, он ниже ее, но… Сам понимаешь, ей нужен кто-то нормальный, вроде тебя.
"Как она смеет говорить об этом при мне?" - мрачно подумал Манабу. Сбежать захотелось все больше, а интерес к этой девочке перерос в раздражение. Манабу сделал было шаг назад, чтобы незаметно сбежать, но и в этот раз не получилось – Казуки обнял его за талию и потянул к себе так, что Манабу, не ожидавший этого, неловко врезался в него и на ногах устоял каким-то чудом.
- Извини, Мидори, но если Амая ждет этого, придется тебе передать ей, что я уже безнадежно влюблен, - весело сообщил Казуки, продолжая прижимать к себе Манабу, который почувствовал, как стремительно краснеет.
 
KsinnДата: Понедельник, 02.09.2013, 20:18 | Сообщение # 41
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
- Но он же из Сиракавы…
- А я буду приезжать к нему на выходные. Манабу, ты ведь будешь ждать меня? – Казуки вопросительно посмотрел на него, хотя ответ требовался явно не ему, а Мидори.
- Д-да, - пробормотал Манабу. И хотя это было правдой, он бы сейчас все равно согласился с чем угодно, лишь бы от него отстали.
- Вот как…. Хорошо. Может, вы присоединитесь к нам? – поинтересовалась Мидори, отчего Манабу испытал дикий ужас – общаться с одной только подругой Казуки ему не понравилось, а перспектива знакомиться с остальными вообще не улыбалась. – Мы тут всей компанией гуляем.
- Мы тоже не одни, извини, - ответил Казуки, хотя никакого сожаления в его голосе не было. – В другой раз как-нибудь. Передавай всем привет.
Пожав плечами, Мидори отошла, а Казуки наконец-то выпустил Манабу из объятий.
- С ума сошел? – возмущенно зашипел тот. – Не тискай меня у всех на виду!
- Мне уже полдня хочется тебя обнять, это нечестно! Никто все равно не смотрит.
- Ну, и как же бедная Амая-тян? – поддел его Манабу, отворачиваясь и складывая руки на груди. – Неужели ты ее не утешишь?
- Я же сказал… - обиженно начал Казуки, но Манабу резко обернулся, прижимая палец к его губам.
- Не повторяй слишком часто! Звучит глупо.
- Хорошо…
- Что это вы тут делаете? – от голоса Рами Манабу едва не подскочил на месте и тут же убрал руку за спину, будто сделал что-то действительно запретное.
Видимо, друзья успели собраться без их помощи и теперь ожидали дальнейших действий. Сава прижимала к себе вытянутого из автомата розового медведя, Джин жевал желейных червячков из огромной прозрачной упаковки, и только Рами стояла с пустыми руками, но взгляд ее изрядно повеселел.
- Мы были в караоке! – заявила она. – В общем, я пою лучше Рено и Таа вместе взятых! Они так расстроились, что решили заесть это дело вкусной, но вредной пищей, так что мы идем в фаст-фуд! Вы с нами?
- Конечно! – в один голос заявили Казуки и Манабу. В этот момент Манабу от души порадовался, что с ним нет его бабушки, которая от одной мысли о такой еде приходила в ужас.
Манабу даже не удивился, когда увидел, что родители Казуки выбрали американский фаст-фуд:
- Особенно вкусно и особенно вредно, - заявил Таа и мечтательно добавил: - Даже не знаю, что меня радует больше.
В подтверждение своих слов он потянул за край футболки, демонстрируя надпись "Диабет, гастрит и рак – только это и МакДак". Над словами красовалась эмблема МакДональдса, и стоящий рядом с Манабу Казуки только фыркнул.
- Тебя все равно ничего не берет. Пойдем уж.
- Пойдем, - никак не отреагировал на подкол сына Таа. – Эх, что плохо в подобных заведениях, так это то, что пива не наливают…
- Ты же за рулем, дурень! – возмутилась Рено.
- За рулем на обратном пути ты, женщина, - торжественно провозгласил Таа. – А отец семейства – лежа горизонтально с бутылочкой пива в руках…
- Ты себя видел? Тоже мне отец выискался! – расхохоталась Рено, но что она сказала дальше, Манабу уже не услышал, потому что Казуки потащил его выбирать "самый толстый и красивый гамбургер", как он сам заявил.
Кафе было достаточно большим, потому даже при наличии толпы посетителей, друзья смогли отыскать подходящий им стол, за которым все и расселись.
- Как в тебя столько влезает, а? – проворчала Рено, наблюдая за Таа, который переставлял с подноса на стол массу коробочек с угощениями и целых два больших стакана с колой.
- Не завидуй мне, - удовлетворенно хмыкнул Таа. – Некоторые могут есть сколько хотят без ущерба для задницы… Ай! Ты что, сдурела?!
Последнюю шутку Рено не оценила и запустила в Таа скомканной салфеткой. Джин рассмеялся, а Манабу на секунду показалось, что сейчас родители Казуки и правда устроят перестрелку, швыряясь друг в друга едой, а то и подносами. Но начинающуюся драку предотвратил сам Казуки.
- Сели и успокоились! – рявкнул он. – У Манабу день рождения, а вы устроили беспредел! Сейчас нас выгонят, как в прошлый раз, и накроется весь праздник!
Манабу сомневался, что в иных ситуациях Казуки мог эффективно влиять на родителей, но, видимо, именно упоминание о его дне рождения заставило буйное семейство немного остыть.
- Это ты воспитала ханжу, - обиженным голосом пожаловался Рено Таа. – Теперь и не повеселишься…
- Сам виноват, - огрызнулась Рено. – Ты первый начал.
- Я?! Это ты начала швыряться в меня…
- Хва-тит, - хмуро протянул Казуки, которому происходящее явно не казалось забавным, хотя сам именинник ловил себя на том, что улыбается, глядя, как безбашенно развлекаются взрослые люди.
- А за что вас выгнали в прошлый раз? – с любопытством поинтересовался Джин, переводя взгляд с Казуки на его родителей и обратно.
- За то же, что и в позапрошлый. И в поза-позапрошлый, - буркнул тот. – Как-то раз Таа подрался с одним мужиком, в другой раз…
- Он сам виноват! – возмутился Таа. – Он жульничал, когда мы играли в…
- Ай, ну хватит уже! – решительно потребовала Рено и подняла свой стаканчик с соком. – Тут, конечно, не пиво, но все равно – с днем рождения, дорогой Бу! Будь веселым и прикольным! И радуй Казуки!
Улыбавшийся до этого Манабу почувствовал, как сердце ухнуло в пятки, когда в тот же момент вполне ожидаемо нахмурилась Рами:
- Почему именно Казуки?
На лицах остальных друзей тоже отразился вопрос: Сава озадаченно раскрыла рот, чтобы наверняка уточнить, правильно ли поняла произнесенный тост, и Манабу заметил, что глаза Казуки широко распахнулись, когда на выручку пришел Таа.
- Потому что для Казуки Манабу стал лучшим другом в Сиракаве. Что тут непонятного? – объявил он, заметно пнув Рено под столом ногой. – С днем рождения, Манабу!
- Ура! – торжественно провозгласил Казуки и поднялся с места, чтобы со всеми чокнуться стаканчиками, пока у перепуганного Манабу медленно отлегало от сердца. Даже думать о том, что Рено сейчас случайно чуть не сболтнула правду о них с Казуки, было страшно.
- А мои родители запрещают мне есть в таких фаст-фудах – говорят, очень вредно, - с полным ртом объявил Джин, однако его довольный вид свидетельствовал о том, что он ни в коей мере не разделяет мнение старших.
- Я считаю, что если что-то приносит удовольствие и радость, оно не может быть полностью вредным, - философски возразил на это Таа.
- Таа – яркий пример тому, что не стоит отказываться от вредных привычек, - заметила Рено. – Он всю жизнь бухает, курит, жрет всякую гадость. И посмотрите на него!
- Смотрим, - усмехнулся Казуки. – Таа сам стал страшный и вредный.
- Мелкий, ты у меня довыпендриваешься сегодня…
- Это правда, - не стала спорить с сыном Рено. – Но заметь, Таа никогда ничем не болеет. Даже когда в Сиракаве была эпидемия…
- Какая эпидемия? Уймись, женщина, - возвел глаза к потолку Таа, не забывая откусывать от гамбургера. – Кстати, ты тоже тогда не хворала. Видать, наш горизонтальный спорт и на тебя благотворно действовал…
В иной раз при обсуждении подобных вопросов Манабу точно смутился бы и покраснел. Но услышав про эпидемию, имевшую место в их селе, он понял, что родители Казуки говорят о чем-то более важном, чем оно может показаться на первый взгляд. Слышать о загадочной эпидемии им уже приходилось от Савы, родители которой не сильно хотели касаться этой темы, но Манабу решил разыграть небольшую комедию, надеясь, что друзья сориентируются и поддержат его.
- А что за эпидемия такая? – опередил его Казуки, который тоже заметно напрягся и явно не желал, чтобы Таа и Рено пустились в пространное обсуждение каких-то посторонних тем.
- Да было такое, - отмахнулся Таа. – Куча народу в Сиракаве перемерла…
- Как это? – с деланным удивлением, поддерживая друзей, уставилась на них Рами. – Никогда о таком не слышала.
- А что за болезнь была? – поддержала ее Сава, тоже изображая полную неосведомленность.
- Ой, да сдалось оно вам, - равнодушно пожал плечами Таа. – Это было лет пятнадцать… Нет, наверно, лет восемнадцать назад. Или шестнадцать? Короче, уже и не помнит никто. Да и не эпидемия это была вовсе.
- А что же тогда? – решил вмешаться в разговор Манабу. – И от чего умирали люди, если эпидемии не было?
- Да мы сами не очень помним, если честно, - вмешалась в разговор Рено, которая, в отличие от Таа, определенно не считала эту тему откровенно неинтересной, и принялась объяснять. – Нам тогда было не так много лет, и мы только-только начали… э… Зажигать с Таа. Наши родители были в шоке и так давали нам жизни, что все остальное нас не особо заботило. Но в действительности – да, как раз в это время в Сиракаве происходило нечто необъяснимое. Ни с того ни с сего начали умирать люди.
- Ого-о… - протянул Джин, во все глаза глядя на мать Казуки. – А мои родители ничего такого не рассказывали…
- Разумеется, - фыркнул Таа. – Потому что рассказывать нечего. Рено нагнала страху, а на деле ничего интересного в итоге не произошло. Да, человек двадцать тогда умерло, и врачи не могли понять, в чем дело. А потом приехали специалисты из Токио и установили, что партия удобрений, завезенных в Сиракаву, оказалась токсичной. Напортачили что-то при производстве, и вот когда огурцы или что там, я уж не знаю, созрело, и народ ими объелся, кое у кого от интоксикации сердце и не выдержало. Кстати, это не только в Сиракаве такое произошло – удобрений по всей стране разошлось немало. Вот и вся история.
- Только это не огурцы были, а яблоки, - уточнила Рено. – Многие и правда использовали это удобрение, вот и вышло, что до фига народу отравилось. В общем, испорченные продукты изъяли, несчастных похоронили, на том и успокоились. Вот и вся эпидемия.
- Да-а… Действительно, как-то неинтересно, - расстроено протянул Джин.
- Два десятка людей померло, а ему неинтересно, - усмехнулся Манабу. – Сиракава еще легко отделалась.
- А то! – почему-то тут же расхохотался Таа. – Могло же оказаться, что это действительно дьяволы и демоны кружили над селом, как верещал тот ненормальный…
- Какой ненормальный? – тут же негромко спросил Манабу, отмечая боковым зрением, как все друзья мгновенно насторожились, забывая жевать. Почему-то он был твердо уверен, что знает ответ на свой вопрос.
- Так этот же, который помер, как вы сами сказали, если не соврали, - развела руками Рено. – Минамото призвезденный.
На несколько долгих секунд за столом воцарилось молчание, и Манабу с трудом сдержался, чтобы не переглянуться с Казуки. Он даже не сомневался, что сумасшествие деда-сектанта уходило корнями в далекое прошлое, но кто знает, может, какие-то ответы о сущности секты сейчас могли бы рассказать им Таа с Рено. Вот только как спросить и не вызвать ненужные подозрения и лишние вопросы, Манабу не знал, однако Казуки по этому поводу напрягался значительно меньше него.
- Что еще за дьяволы кружащиеся, - вполне искренне рассмеялся он. – Таа, ты с ума сошел? И причем тут дед?
- Да все просто, - снова решила объяснить Рено. – Когда люди начали скоропостижно умирать, Минамото, который и тогда уже был изрядно старый и невменяемый, забегал по селу, вереща, что это какой-то демон раскрыл крылья над Сиракавой. Как-то так…
Манабу чуть было не произнес имя демона, которое предположительно мог выкрикивать Минамото, но вовремя прикусил язык, чтобы не блеснуть собственной осведомленностью. Да и подобные уточнения в принципе были лишними и несущественными в этот момент.
- А потом, когда приехали врачи и эксперты из Токио и за три дня разобрались, в чем причина, он опять принялся гонять по селу и горлопанить, что это он своими ритуалами всех излечил, - продолжил рассказ Таа, тут же делая вывод: - Если б снимали сериал про Сиракаву, Минамото был бы моим любимым персонажем.
- Ага, - соглашаясь с ним, закивала головой Рено. – Так что вы думаете? Многие ему верили!
- И как ни странно, не бабки всякие, а даже молодые жители нашего достопочтенного села. И тогда Минамото начал искать… последователей.
Последнее слово Таа произнес зловещим полушепотом, а после они с Рено дружно расхохотались, однако никто из детей их не поддержал: Манабу выдавил вежливую улыбку, Джин часто заморгал, Сава опустила глаза, будто боялась, что по ним можно прочитать все, что она думает по этому поводу, а Рами с Казуки переглянулись.
- Каких еще последователей? – наконец хмуро спросил Казуки, на что Рено, все еще продолжая смеяться, только плечами передернула.
- А хрен его знает. Ходил такой важный, как индюк, все рассказывал, что если объединиться и направить свои жизненные силы, чакры или хрен его знает что еще во имя великого демиурга, то будет Сиракаве и ее жителям благодать извечная, и даже сам страшный суд не страшен.
Последние слова Рено продекламировала, словно вспоминая абзац из какой-то книги или монолог главного злодея из мистического фильма, и Таа это рассмешило и того сильней.
- Рено, детка, надо было тебе тогда зазывать народ вместо Минамото. За тобой я, может, и пошел бы.
- А кто-то пошел за дедом Минамото тогда?.. – осторожно спросил Манабу, невольно понижая голос, словно резкими словами можно было спугнуть честный ответ, однако Таа и Рено здесь подсказать ничего не смогли – они лишь дружно пожали плечами.
- Понятия не имею, - заявила мать Казуки. – Нас дед особо не звал в свою… хм… организацию. Мы были еще слишком молодые, бешенные, от нас и так вся Сиракава шарахалась – вряд ли его интересовали последователи в пубертатном возрасте.
- Я думаю, что если кто и пошел за ним, то в любом случае их секта, или каким еще матерным словом это обозвать, не протянула долго, - добавил Таа. – И дураку понятно, что если демоны и были, то только на заводе удобрений.
На этом разговор был окончен. Вся компания наконец разобралась с едой, и Таа первый потребовал поскорей бежать к автоматам, заявляя, что должен отыграться – до этого, вполне ожидаемо, Рено сделала его во все игры. Было решено встретиться через два часа у кинотеатра и сходить на какой-то новый фантастический фильм, который на форумах хвалили все зрители, от мала до велика, а пока оставалось время, Казуки перехватил Манабу за запястье и потянул за собой.
- Подумаем обо всем этом позже, - ласково улыбнувшись, потребовал он. – У тебя день рождения. Надо веселиться.
- Да тут и думать нечего, - пожал плечами Манабу и осторожно освободил свою руку из захвата Казуки, пока кто-нибудь не заметил. – Теперь мы просто точно знаем, как началась история с сектой.
- Это да, - согласился с ним Казуки, послушно засунув руки в карманы и вышагивая рядом в сторону игровых автоматов. – Только странно: неужели даже теперь, спустя столько лет, кто-то действительно верит в какого-то демона, выполняет обряды и так далее? Это же полный бред! Сейчас же не средневековье…
- Не знаю, - пожал плечами Манабу, задумчиво покусывая нижнюю губу. – Я, правда, не знаю…
 
KsinnДата: Понедельник, 02.09.2013, 20:20 | Сообщение # 42
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
***

Такого замечательного дня рождения у Манабу не было ни разу в жизни. Он думал об этом, когда порядком уставший пытался удобней устроиться в машине, которая неслась по направлению к Сиракаве. На обратном пути за руль села все же Рено, заявив, что не доверит свою жизнь и жизни детей такой усталой развалюхе, как Таа, и включать музыку она не стала, отчего всю компанию сразу потянуло на сон. Таа, как и обещал, развалился на полу, потягивая пиво из бутылки, Джин дремал, привалившись к спинке водительского сидения с обратной стороны, и только девчонки о чем-то тихо перешептывались.
Манабу очень хотелось опустить голову на плечо Казуки, но приходилось сдерживать себя – он не был уверен, что Рами и Сава не подумают чего-то не того, пронаблюдав такую идеалистическую картину. И в чем-то он даже завидовал Триггеру, который завалился на пол и без зазрения совести устроил свою массивную башку у хозяина на колене.
О том, чтобы развести всех по домам, не могло быть и речи, потому прощались друзья в саду у Казуки, когда уже начинало смеркаться.
- Классно было… - мечтательно протянул Джин, блаженно закатывая глаза, и тут же испортил впечатление, добавив: - Дурак Ю, что не поехал с нами.
- Это его личное дело, - проворчал Манабу, отворачиваясь, а Рами шумно вздохнула.
- Попробую еще раз завтра зайти к нему, вправить мозги, - негромко произнесла она, отчего Сава искренне перепугалась.
- Только не бей его больше, - попросила она, и голос ее прозвучал так жалобно, словно подруга могла покалечить Юуто.
- Посмотрим на его поведение, - не стала ничего обещать Рами.
На этом друзья и расстались, от души поблагодарив Таа и Рено за то, что поддержали их в общем веселье и еще раз пожелал Манабу всего самого-самого. Когда Джин, уходящий последним, махнул рукой, выкатывая велосипед на улицу, Манабу обернулся к Казуки, который тут же не терпящим возражения тоном заявил:
- Я тебя провожу.
- Не слишком хорошая идея, - без особого энтузиазма возразил Манабу. – Еще увидит кто-нибудь и донесет бабушке…
- Ну, до этого как-то не доносили же, - Казуки улыбнулся так, что у Манабу сразу пропало желание спорить.
И в тот же момент заиграл его телефон – по мелодии он понял, что звонит никто иной, как только что упомянутая им бабушка.
- Ты скоро будешь? – немного недовольно поинтересовалась она, и Манабу поспешил заверить:
- Я уже в Сиракаве. Думаю, через полчаса, не больше.
- Тогда зайди в магазин и купи кое-какие продукты к ужину, - ответила на это бабушка, тут же добавив: - Родители передали тебе подарки, так что когда придешь, тебя ожидают сюрпризы.
Манабу не особо ждал каких-то особо чудесных презентов от отца с матерью, тем более на фоне веселого праздника, который, несомненно, удался, все это теперь казалось сущей мелочью, но он горячо заверил бабушку радостным голосом, что уже бежит со всех ног, и постарался запомнить, что именно нужно купить к ужину.
По дороге к дому они с Казуки шли молча. Друг что-то весело насвистывал, с улыбкой глядя в небо, вместо того, чтобы смотреть под ноги, а Манабу с грустью подумал о том, что замечательный праздник закончился так быстро, едва успев начаться. Следом за одной невеселой мыслью пришла другая, и он сердито нахмурился, вспомнив о своем лучшем друге, который, впрочем, таковым себя уже скорей всего и не считал.
Узколобость Юуто с одной стороны поражала Манабу, который не понимал, как можно быть настолько старомодно мыслящим в современном мире. Но с другой стороны он припоминал, как когда-то давно они с другом смотрели порнушку у Манабу дома – делать это у себя тот лишний раз не решался, опасаясь, что мать засечет – и случайно попали на видео, где один парень усердно ублажал второго. Манабу помнил, что Юуто тогда едва ли не вырвало от увиденного, и сам он постеснялся сказать, что ничего отвратительного не заметил. Позже, когда его приятель отправился домой, Манабу зашел на тот самый сайт и пересмотрел ролик. А еще через некоторое время он поймал себя на том, что подобное видео смотрит намного чаще, чем традиционное.
Очевидно, увидев целующихся Казуки и Манабу, Юуто испытал примерно те же чувства, что и при просмотре фильмов для взрослых, и Манабу самому становилось тошно, когда он думал о том, какие чувства вызвал у друга.
- Ты чего скис? – вернул его в реальность голос Казуки: повернув голову, Манабу увидел, что тот недоверчиво глядит на него, будто не веря в такую быструю перемену настроения.
- Про Юуто подумал, - не стал отнекиваться Манабу и поморщился, на что Казуки только сердито выдохнул.
- Ты уж извини, но друг твой полный дебил, - объявил он. – Тоже мне, гомофоб выискался! Это вообще не его дело, чем мы с тобой занимаемся!
- И, тем не менее, я ему теперь явно противен, - хмуро заметил Манабу. – А он, кстати, еще почти ничего и не увидел.
- Ну и пусть идет на хер тогда, - вконец рассердился Казуки. – Будет еще портить тебе настроение в твой же день рождения. Каждый человек имеет право заниматься сексом с кем угодно, если всем от этого только хорошо становится…
- Тс-с! – зашипел на него Манабу, бросив испуганный взгляд в сторону магазина, к которому они как раз подходили – к счастью, в этот момент из дверей никто не выходил. – С ума сошел, орать такое!
- Я не ору, - мрачно, но на порядок тише буркнул Казуки. – Я просто злюсь…
- А нечего злиться. С Юуто разберусь как-то, все же он мой старый друг, - возразил на это Манабу. – И да, тебе, наверное, лучше у магазина переждать, чтобы никто не заметил, как мы вместе ходим…
- Манабу, мы шли через всю деревню вместе, а у магазина ты вспомнил, что нас кто-то может увидеть, - устало возвел глаза к небу Казуки. – Пойдем уже. Мне кажется, еще подозрительней будет выглядеть, если кто-то заметит, как мы изображаем секретность.
У Манабу не было настроения спорить, тем более, он решил, что в доводах Казуки есть разумное зерно. Потому, пожав плечами, он решительно толкнул дверь, и тут же замер на пороге, отчего Казуки врезался в его спину, толкая внутрь.
- Ты чего… - начал было он, но тут же осекся, понимая, почему Манабу так странно ведет себя: прямо у прилавка стоял никто иной как Татсуро, о чем-то разговаривающий с продавщицей.
Татсуро так увлекся беседой, что не заметил сразу новых посетителей, как не заметила их и продавщица. А Манабу, сперва неловко замявшийся на пороге, уже через секунду решительно шагнул вперед – в конце концов, каждый раз бежать от Татсуро как от огня было глупо, да и бабушка не оценила бы, если б он заявился к ужину без покупок.
- Сейчас вообще разлад и упадок везде, - вещал тем временем Татсуро, не замечая, что Казуки, вошедший следом за Манабу, буравит его затылок пристальным взглядом. – Я помню раньше, вот это были времена! И дома строили на совесть, и дороги. А что теперь?
- Вас послушать, так рассуждаете, будто старик какой-то, - улыбнулась ему продавщица, которая, конечно, уже заметила вошедших детей, но пока те ни о чем не попросили, не обращала на них внимания.
- Не надо быть стариком, чтобы видеть все это. Достаточно иметь глаза, - возразил на этот Татсуро. – Когда я включаю телевизор, такое впечатление, что все средства и силы страны уходят на развлекательные передачи и тупые дорамы. В наши дни не создается ничего достойного!
"Как тебя от самого себя, достойного, не тошнит?" - хмуро подумал Манабу, слушая краем уха возмущенный монолог Татсуро, а стоящий рядом Казуки насмешливо фыркнул – очевидно, его негодование злейшего врага только забавляло.
- Да что там достойное, - продолжал разоряться хронически всем недовольный Татсуро. – Паршивый пляж на озере – и тот сделать не смогли нормально. Вы видели, что там творится? Песок медленно сходит в воду – уже через год озеро превратится в грязную лужу.
"С каких пор ты на озеро ходишь?" – иронично спросил бы его Манабу, если б набрался смелости – Татсуро отличался нездоровым бледным цветом кожи, и при виде его складывалось впечатление, что на пляже тот если и бывал, то только в прошлой жизни.
- Но это еще что! – поднял вверх указательный палец Татсуро и набрал в легкие побольше воздуха, готовый выдать очередную порцию негодования, когда продавщица не выдержала.
- Дети, что вы хотели? – обратилась она к Казуки и Манабу, и Татсуро вполне ожидаемо заткнулся, резко оборачиваясь.
Его глаза на миг потемнели и сузились, а губы искривила неприятная усмешка, но готовый к такой реакции Манабу даже не дрогнул – вместо этого он подумал о том, что с такой гримасой Татсуро напоминает жабу.
- Здрасти, - невпопад поприветствовал его радостным голосом Казуки, и Манабу, хотя и стоял спиной, почувствовал, как тот лучезарно улыбается.
- Пожалуй, пойду я, - не отреагировал на приветствие Татсуро и, даже не попрощавшись с продавщицей, которую мучил до этого своим трепом, развернулся и направился к выходу.
- Совсем заговорил, - негромко и ни к кому не обращаясь, пожаловалась продавщица, провожая Татсуро недовольным взглядом, но тут же, словно опомнившись, повернулась к новым покупателям. – Так чем вам помочь?..
Манабу растерянно принялся перечислять необходимые ему продукты, а про себя в этот момент думал о том, что будет дальше. Всегда ли теперь Татсуро будет перекашивать при его виде? И что делать, если они поймут, что именно он является убийцей Минамото? И если убил Татсуро, не представляет ли он реальной опасности для всей их маленькой компании. Ответов на эти вопросы Манабу не знал.
…Как и следовало ожидать, так просто отпускать Манабу Казуки не захотел, и еще некоторое время они целовались возле его дома, надежно скрытые сгустившейся темнотой. Манабу мог провести за этим делом не один час, но следовало поторопиться, пока обеспокоенная бабушка не начала снова ему названивать.
- Манабу… - выдохнул Казуки, когда поцелуй наконец удалось разорвать. – Я приду к тебе сегодня?
Казуки крепко обнимал его, и Манабу чувствовал, что даже от таких простых ласк у него уже стоит. Впрочем, сам Манабу испытывал не меньшее желание.
- Нет, не надо… - тоже шепотом ответил он, прижимаясь своим лбом ко лбу Казуки. – Вчера нам повезло, но если бабушка услышит… Это будет конец всему. Реально всему. Она меня в психушку отправит.
- Психушка, как романтично, - фыркнул Казуки, хотя веселости в его голосе было немного.
- Вот именно, - вздохнул Манабу и жалобно добавил. – Давай лучше у тебя, а? Твои родители нормально относятся…
- Да уж куда нормальней, - тихо рассмеялся Казуки и дурашливо потерся кончиком носа о нос Манабу. – Таа уже третий тюбик смазки мне вручил с наставлением "не покалечить мальчика".
Он снова засмеялся, а Манабу, которому казалось, что его уже ничто не смутит, почувствовал, как кровь приливает к щекам. Из-за ощущения собственной неловкости он тут же рассердился то ли на себя, то ли на Казуки, и хотел заметить что-то язвительное в ответ, но тот его опередил.
- Ну так что, придешь завтра утром? – спросил он, мгновенно посерьезнев, и Манабу лишь кивнул, позабыв, что хотел возмущаться невесть из-за чего.
- Как только позавтракаю, - ответил он, и Казуки потянулся за очередным поцелуем.
Отстраненно Манабу подумал, что пора уже поторопиться домой, но решил дать себе небольшую отсрочку на еще один поцелуй – очень уж хотелось, чтобы волшебный день рождения не заканчивался подольше.
 
KsinnДата: Вторник, 03.09.2013, 07:12 | Сообщение # 43
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Часть 20

Манабу не слишком нравилась идея отправиться с утра пораньше на озеро с Казуки – намного больше его порадовало бы просто остаться в уютной комнате под крышей и провести время вдвоем. Но Казуки позвонил ему, когда тот только собирался идти завтракать, и невесело сообщил, что Таа и Рено затеяли ссору, и, следовательно, лучше было не попадаться им на глаза.
- Такое бывает редко, но если случается, тесно становится всем, - добавил Казуки и сопроводил историю парой красочных примеров о том, как он сам попал под горячую руку и потом был вынужден месяц мыть посуду или больше часа слушать причитания Рено о том, как Таа загубил ее жизнь. Что было хуже – первое или второе, – Казуки не мог сказать.
- Очень жаль, - искренне расстроился Манабу.
После умопомрачительного дня рождения и прощальных горячих поцелуев Казуки он полночи не мог уснуть, с нетерпением ожидая утра, чтобы отправиться к нему в гости и остаться вместе наедине. Хотелось повторить то, что они делали до этого, и при этом было очень волнительно – Манабу казалось, что очередная близость будет не похожа на предыдущую, и чувства, которые они испытают вместе, будут отличаться от пережитых до этого.
- Не расстраивайся, - жалобно протянул Казуки, когда огорченный Манабу замолчал. – Давай… Давай на озере встретимся.
- Ну это само собой, - уныло согласился Манабу. Озеро оставалось единственным местом, куда можно было пойти погулять. Сиракава в принципе была небогата достопримечательностями и уголками, где подростки могли бы хорошо и весело проводить время.
- Я имею в виду, пойдем вдвоем, - заговорщицки прошептал Казуки, и было несложно представить, каким хитрым стало у него выражение лица. – А с остальными попозже созвонимся.
Это предложение немного взбодрило Манабу: провести время вот так было все же лучше, чем совсем не встретиться. Однако ничего не опасаться и не оглядываться лишний раз по сторонам не получалось: все же на озере их мог увидеть кто угодно.
- Только ты ко мне не приставай, - строго потребовал Манабу, когда они подходили к пляжу, и Казуки тут же фыркнул от смеха. – Эй, чего ты ржешь?
- Ну… Ты мне сейчас напомнил такую благородную барышню из одного старого голливудского фильма, который когда-то смотрела Рено… Стой! Не надо!
Последнюю реплику Казуки уже прокричал, потому как Манабу с силой толкнул его, и тот чуть было не свалился в придорожную канаву.
- Манабу, да ты чего! – беззлобно возмутился Казуки, и тот хмуро посмотрел на него исподлобья.
- Я тебе не барышня, понял? Не называй меня так.
- Да не буду, не буду я, - поспешил заверить его Казуки и поднял руки, будто сдаваясь. – Я же пошутил!
- Я посмотрю, как ты будешь шутить, если кто-то увидит нас вдвоем, - огрызнулся Манабу. – Кто-нибудь из взрослых. Это тебе не Юуто – донесут бабушке и все, хана мне. Да и тебе тоже. Бабуля умеет портить жизнь, не сомневайся.
- Ну не сердись ты, я об этом не подумал, - задумчиво потер лоб Казуки, но тут же на его лице появилась несмелая улыбка. – Слушай… А может, не пойдем на пляж?
- Как не пойдем? - растерялся Манабу.
- А вот так. Обойдем с другой стороны, где заросли. Купаться, конечно, не так приятно, зато там нас точно никто не увидит.
Решение было до того простым, что Манабу удивился, как сам до него не додумался. После того, как на озере был сделан какой-никакой городской пляж, редкие желающие искупаться только на него и ходили. И если бы Казуки с Манабу сделали небольшой круг и обошли озеро, то на другом берегу, поросшем камышами и кустарником, они оказались бы невидимы для посторонних глаз.
- Мы будем совершенно одни, - негромко добавил Казуки и, когда осознавший его слова Манабу непроизвольно сглотнул, весело рассмеялся. – Манабу, ты… Ты такой классный!
- Придурок, - буркнул Манабу, понимая, что Казуки веселится из-за его реакции на неоднозначные намеки. Но сердиться долго все равно не получилось: когда Казуки широко улыбнулся и взлохматил его волосы, Манабу невольно вернул улыбку и решил выбросить лишнее из головы.
Однако стоило им свернуть с дороги и углубиться в нехоженые заросли, Казуки посчитал лишним сдерживаться и с силой дернул Манабу на себя, тут же крепко обнимая и целуя. Подстилка, которую предусмотрительный Манабу захватил из дома, выпала из рук на землю, но он даже не заметил этого, обнимая Казуки за шею.
- Мы же купаться собирались… - только и пробормотал он, когда тот оторвался от его губ и принялся покрывать поцелуями шею.
- Собирались, - прошептал Казуки, дергая пряжку его ремня. – Вот, я для этого тебя и раздеваю.
Манабу не смог сдержать короткого смешка, но желание веселиться тут же пропало, когда Казуки решительно запустил ладонь под его белье. Действовал он непривычно напористо, и Манабу сам не мог понять, какого чувства в его душе сейчас больше – волнительного предвкушения или острого желания.
- А давай купаться голыми! – вдруг выпалил Казуки, размыкая объятия и заглядывая Манабу в лицо. – Я когда-то так делал. Это очень здорово.
- Д-давай… - немного оторопело произнес тот: к этому моменту он почему-то решил, что до купания вообще дело не дойдет.
- Супер! Кто последний, тот исполняет желание! – выпалил Казуки и дернул через голову свою футболку, со всех ног бросаясь к воде.
- Э… Эй! Так нечестно! – возмутился Манабу. Потеряв несколько драгоценных секунд на изумление, он кинулся следом, но момент был упущен: Казуки уже избавлялся от джинсов, прыгая на одной ноге у самой кромки воды.
- Я люблю, когда ты исполняешь мои желания! – провозгласил он, теперь стаскивая с себя белье, совершенно не стесняясь Манабу, который уставился на него во все глаза.
Уже через секунду Казуки бултыхнулся в воду, поднимая фонтан брызг, а замерший на месте Манабу опомнился и принялся стягивать с себя одежду.
"Очень красивый", - пришло в его голову в этот момент, и Манабу даже зажмурился на мгновение. Сердце заходилось, когда он думал о Казуки, что-то дрожало в глубине его груди, и потому, тряхнув головой, Манабу стащил с себя последнее белье и рванул к воде, не желая ни о чем лишний раз размышлять.
День был солнечным, а вода – теплой, и потому лишь влетев в нее по пояс, Манабу резко затормозил, чувствуя, как ноги увязают в противном иле: с тех пор, как на этом берегу перестали купаться, дно сильно поросло. Казуки, казалось, не замечал никаких неудобств и так шумно нырял и плескался, что больше походил на довольного жизнью дельфина, чем на обыкновенного мальчишку. Манабу подумал о том, что если друг не успокоится хоть немного, их точно кто-нибудь заметит с пляжа.
- Здорово, да? – то ли спросил, то ли заявил Казуки и медленно оплыл вокруг Манабу, который только в этот момент решил последовать его примеру и поплавать. Однако тот не позволил ему сделать это и ловко перехватил за пояс, сразу прижимая к себе.
- Казуки… - Манабу растерялся от неожиданного прикосновения и почувствовал уже знакомое волнение: близость Казуки не только возбуждала его, но и необъяснимо тревожила. Одновременно хотелось довериться ему, ни о чем не думая, и сбежать куда подальше, пока тот не догадался о его истинных чувствах.
- Что Казуки? Казуки выиграл спор, - гордо объявил его друг, разворачивая Манабу к себе лицом и подхватывая под бедра, из-за чего тот сам не сообразил, как поддался, обнимая Казуки ногами за пояс.
- Это было нечестно, - без особого энтузиазма возразил Манабу, прежде чем Казуки поцеловал его.
Необыкновенные ощущения едва ли можно было описать словами, но Манабу нравилось вот так обниматься в воде, прижиматься всем телом к Казуки и целоваться. Быть застигнутым врасплох он уже не боялся, просто позабыв обо всем лишнем, и теперь почему-то чувствовал себя очень взрослым – героем какого-то невероятного фильма. Еще месяц назад он представить не мог, что будет вытворять такое с другим парнем.
- У тебя стоит, - удовлетворенно сообщил Казуки, когда через несколько минут перестал целовать. Руками он поглаживал его бедра под водой, и Манабу хотелось закрыть глаза и получать удовольствие от этой простой ласки.
- У тебя тоже, - не остался в долгу Манабу и несильно пошевелился, специально задевая член Казуки. Сам же Казуки в ответ на это крепче прижал Манабу к себе, то ли от нежности, то ли не желая, чтобы тот лишний раз провоцировал его.
- Ты мне должен желание, - негромко напомнил он, несильно отклоняясь, когда Манабу потянулся за новым поцелуем.
- И какое же оно, твое желание? – улыбнулся Манабу, прижимаясь своим лбом ко лбу Казуки.
- Я еще не придумал, - серьезно ответил тот. – Но я думаю, что это будет что-то вроде "я делаю, что хочу, а ты не сопротивляешься".
Одной этой фразы хватило, чтобы низ живота Манабу потянуло еще сильней, но вместе с тем в его голову пришла мысль о том, что Казуки очень часто что-то делает для него, ласкает и проявляет инициативу, в то время как Манабу больше принимает то, что ему дают, и наслаждается. В тот же миг его посетила сумасшедшая идея, и чтобы не испугаться собственного решения и не передумать, он поспешил ее озвучить.
- У меня есть идея получше, - Манабу пытался говорить спокойно, даже весело, но его голос совершенно неуместно охрип. – Я буду делать, а ты не будешь сопротивляться.
Такого поворота Казуки не ожидал, и Манабу знать не ведал, о чем тот подумал, но желание улыбаться у него пропало, а глаза широко распахнулись.
- Это было мое желание, - неуверенно напомнил Казуки, делая ударение на слове "мое", однако Манабу почувствовал, что особо возражать тот явно не собирался.
- А стало мое, - весело ответил он, снова целуя Казуки в губы и приказывая себе собраться и не волноваться.
Как делать минет, Манабу имел весьма смутное представление и теперь запоздало пожалел, что не пробил эту тему в интернете заранее. Следом пришла мысль о том, как глупо он выглядел бы, разбираясь с таким вопросом в теории, и потому, рассердившись на себя, он решил вообще ни о чем не задумываться, а полагаться на интуицию. Манабу сомневался, что сможет довести Казуки до разрядки, и немного успокаивало лишь то, что тому не с чем было сравнивать.
Подстилку второпях они расстелили кое-как, и когда Манабу решительно развел колени Казуки в стороны, устраиваясь поудобней на локтях, тот шумно выдохнул.
- Ого, - только и произнес он, а Манабу весело поглядел на него из-под челки.
- Похоже на твое желание? – несмешливо спросил он, хотя разговаривать хотелось меньше всего: так Манабу пытался справиться с волнением и нерешительностью.
Казуки ничего на это не сказал, даже не кивнул, а Манабу, бросив на него украдкой взгляд, отметил только, до чего сильно расширены его зрачки, словно Казуки был напуган.
О том, что он вообще не представляет, с чего начать, Манабу понял только теперь. У Казуки был большой член – Манабу не был уверен даже, что сможет взять его целиком в рот, и потому зажмурился, сначала осторожно прикасаясь губами к головке, а после – чуть увереннее слизывая языком солоноватую влагу. Больше всего Манабу хотелось посмотреть, как реагирует Казуки, но показалось, что он будет выглядеть глупым, если начнет постоянно на него поглядывать.
- Манабу… Манабу, это офигенно… - словно подслушав его желание, сдавленно прошептал Казуки, опуская ладонь на затылок.
Манабу отметил, что такого голоса у Казуки еще не бывало, а еще предположил, что тот сейчас заставит его двигаться быстрей, как часто делали герои порнофильмов, хватая и дергая партнеров за волосы. Но Казуки лишь неуверенно поглаживал его по волосам, застыв наверняка в неудобной позе, опираясь локтем одной руки на землю.
Ободренный такой реакцией, Манабу попробовал действовать решительней, принимая глубже и чувствуя, что член достает ему едва ли не до горла. Кожа Казуки приятно пахла речной водой, а чуть приоткрыв глаза, Манабу заметил, как напряжен его живот. Казуки замер и, казалось, даже не дышал, ожидая, что Манабу сделает дальше.
О том, что ему самому неудобно в таком положении, а заодно и том, как развратно выглядит сейчас, он и думать забыл, сосредоточившись на своем занятии. Манабу попробовал двигаться ритмично, потом и вовсе обхватил член Казуки пальцами. Как Казуки будет приятней, он слабо представлял, потому попробовал сделать круговое движение языком вокруг головки, отчего Казуки судорожно сжал его волосы и еле слышно прошептал:
 
KsinnДата: Вторник, 03.09.2013, 07:14 | Сообщение # 44
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
- Классно…
Сообразив, что он на верном пути и все делает правильно, Манабу немного расслабился и продолжил так, как начал. Лишь теперь он подумал о том, что тоже может получать удовольствие от этого процесса, слушая, как неровно дышит Казуки, и видя, как он сжимает свободной рукой ткань подстилки. Отстраненно Манабу отметил, что было бы еще неплохо подрочить себе, но прерываться и менять положение не захотел.
Он думал, что еще долго сможет ласкать Казуки вот так, то проводя языком по всей длине члена, то касаясь только головки, пробуя двигать рукой быстрей и медленней, но неожиданно Казуки дернул его за волосы, буквально отрывая от себя, и обомлевший Манабу не сразу понял, что произошло. Первой мыслью было, что он сделал что-то не так, и лишь с запозданием почувствовал горячую сперму на своих пальцах, которыми продолжал прикасаться к Казуки.
Подавить стон Казуки удалось явно с трудом – он несколько раз толкнулся в руку Манабу, отрывая бедра от подстилки, а после, выдохнув, откинулся на спину, только теперь отпуская волосы Манабу, которые продолжал сжимать к руке.
- Вот это да… Манабу, черт… - разлеживаться долго Казуки явно не планировал, тут же сел, выпрямляясь, а Манабу, который зачем-то уставился на свою перепачканную ладонь, поднял на него глаза. – Ну ты… Ты вообще…
Формулировать мысли в предложения Казуки явно разучился за те несколько минут, что Манабу делал ему минет, и теперь, запутавшись в словах, он только выдохнул.
- Это так круто… Спасибо.
- По-идиотски звучит, - честно признался Манабу, невольно улыбнувшись: в такой ситуации что-то более глупое, чем вслух произнесенные благодарности, представить было сложно.
Но Казуки, как показалось, уже не услышал. Еще толком не отдышавшись, он посмотрел на Манабу странным, незнакомым взглядом и тут же перехватил его запястье, с силой сжимая.
Манабу думал, что тот произнесет еще какую-нибудь глупость, но Казуки молчал: в его глазах застыло упрямое выражение, будто бы он что-то для себя решил, и когда Манабу хотел спросить, в чем дело, решительно потянул его на подстилку.
Сопротивляться Манабу не собирался, однако когда Казуки подтолкнул его, сам приподнимаясь, почувствовал неприятное беспокойство. Он не сообразил, как тому удалось так ловко поставить его на колени, а самому оказаться сзади.
- Наклонись, ну, - тихо произнес Казуки, подталкивая его в спину, и Манабу послушался, с замиранием сердца представляя, как выглядит со стороны, стоящий на коленях и упирающийся на локти. Поза была откровенной и развратной: Казуки теперь видел его во всей красе, и Манабу захотелось напомнить ему, что он обещал ждать, пока не разрешат. А Манабу не был уверен, что готов позволить ему все прямо сейчас.
Только говорить что-либо Манабу показалось неуместным, а еще не хотелось снова вызвать ассоциацию с благородной девушкой – запуганной девственницей, которая начинает верещать, когда с ней еще ничего не делают. Казуки медлил: стоя на коленях позади Манабу, он легко, почти невесомо поглаживал его бедра, и Манабу кожей чувствовал, что тот рассматривает его.
Когда пальцы Казуки сомкнулись на его члене, тут же крепко сжимая, двигаясь быстро, почти жестко, Манабу не стал сдерживать тихого стона и опустил голову на скрещенные руки. Возбуждение нарастало с сумасшедшей скоростью, будто волной поднималось в животе, и он мог бы кончить почти сразу, но специально сжимал зубы, сдерживая себя изо всех сил, лишь бы продлить удовольствие.
В тот момент, кода до разрядки оставались едва ли не секунды, Манабу почувствовал, как свободной рукой Казуки провел пальцами между его ягодиц, сперва надавливая несильно, почти неощутимо. Показалось, что температура собственного тела мгновенно зашкалила – Манабу хотел сорваться на стон, но вместо этого он сделал судорожный вдох. Вероятно, он кончил бы тут же, перед закрытыми глазами замелькали цветные пятна, но в этот момент Манабу ощутил, что давление пальцев Казуки становится сильней, и почувствовал, как тот вторгается в его тело.
Умом Манабу понимал, что ничего невероятного Казуки не делает, что это проникновение будто бы пробное, словно Казуки боялся сразу переходить к серьезным действиям. Манабу знал, что однажды до этого дойдет, готовился морально и часто думал об этом. Но теперь совершенно неожиданно для себя понял, что ему это не нравится. Было неприятно, даже почти больно, и в эту минуту Манабу представил, как плохо станет, если Казуки возьмет его.
Жалобно застонав, Манабу двинул бедрами, не найдя в себе сил попросить вслух прекратить это, но Казуки и так догадался, сразу убирая руку и крепче сжимая его член. А еще через пару секунд Манабу кончил, чуть ли не падая обессилено на подстилку.
Оргазм был такой сильный, что на несколько показавшихся долгими мгновений он дезориентировался в пространстве, а когда разомкнул веки, увидел, что перед глазами все плывет. Следующее, что почувствовал Манабу, это как Казуки, вытянувшийся на подстилке рядом, ласково поглаживает его по спине. Если бы Манабу повернул сейчас голову, он мог бы заглянуть в его глаза, но вместо этого лишь сжал подстилку в кулаки, утыкаясь в нее лицом.
- Манабу, - прошептал Казуки, и голос его звучал с такой нежностью, что даже стало как-то не по себе, а по коже побежали мурашки. – Тебе совсем не понравилось?
- Мне понравилось, Казуки, - попытался ответить как можно беззаботней Манабу, однако сил оторвать голову от подстилки не нашел. – Подо мной целая лужа, если ты не веришь…
- Я не об этом, ты же знаешь, - перебил его Казуки, а после смело потянул за плечи, заставляя перевернуться на спину.
На всякий случай Манабу зажмурился – обсуждать случившееся ему вообще не хотелось, но Казуки и не стал настаивать. Вместо этого он легко коснулся губами щеки, провел по скуле и лишь потом прижался к его губам. Казуки целовал так осторожно, словно это был их первый поцелуй, а не очередной после таких сумасшедших ласк. И вопреки всем тревогами Манабу отметил, как же обалденно Казуки целовался.
- Если ты не захочешь, ничего не будет, - негромко произнес Казуки, разрывая поцелуй и склоняясь над ним. Приоткрыв глаза, Манабу увидел, что тот удивительно серьезен. – Честное слово. И без этого с тобой так классно, что…
Что именно – Казуки не договорил, почему-то осекся и сглотнул, а Манабу недовольно нахмурился.
- Я не говорил, что не захочу, - сердито ответил он, но посчитал нужным добавить: - Когда-нибудь.
Казуки только слабо улыбнулся и склонился ниже, чтобы снова поцеловать его снова.

***

- Где вас двоих носит?! – голос Рами дрожал от гнева, и Манабу, глядя на нее, невольно отступил на полшага назад.
- А в чем, собственно, дело? – невозмутимо поинтересовался Казуки, отчего девчонка чуть ногой не топнула.
- Тут срочные новости, а мы не могли вас отыскать, - спокойно пояснила Сава, и Джин старательно закивал головой.
- Новости про секту, - шепотом доложил он. – Мы были у Юуто, ему опять удалось подслушать кое-что.
- Хоть какая-то польза от того, что он теперь не выходит из дома, - сердито огрызнулась Рами, из-за чего Манабу сделал вывод, что успокаиваться она пока не собиралась.
Своих друзей Казуки и Манабу нашли на их привычном месте у озера: те были настолько взбудоражены, что не оставалось сомнения – случилось что-то из ряда вон выходящее. Рами теребила в руках сигарету, а Джин катал во рту палочку от чупа-чупса, но судя по тому, что на покрывале не были разложены ни карты, ни очередные угощения Савы, компании было не до развлечений.
Только Манабу неожиданно поймал себя на странной апатии. Проблемы Сиракавы, с которыми они вплотную столкнулись в последнее время, померкли и отошли на второй план. Больше его заботила личная жизнь, волновал Казуки и то, что их связывало – на фоне этого, как ни странно, даже убийство Минамото казалось чем-то не столь жизненно-важным. Он сам понимал, что рассуждать так неправильно, но ничего не мог с собой поделать.
После купания на диком пляже – если это так можно было назвать – Манабу с Казуки еще долго лежали на подстилке, лениво целовались и даже почти не разговаривали. Манабу казалось, что его другу, как и ему самому, нужно было осмыслить случившееся. А еще через некоторое время Казуки рассмеялся и сказал, что если так дальше пойдет, они просто уснут.
- Будет не очень хорошо, если вдруг нас кто-нибудь найдет здесь, голых и в обнимку, - подмигнул он, и Манабу опять смутился. Хотя стесняться теперь, казалось, уже нечего.
После этого они оделись и отправились к ближайшему магазину, где накупили газировки и всяких снеков, которые "и едой нельзя назвать", как часто повторяла бабушка, а потом пошли гулять в противоположную от озера сторону – к лесу. Сперва Манабу не слишком хотелось идти туда: перед глазами как наяву стояла сцена, как именно там их с Казуки застал Юуто. Но выбор мест для прогулок в Сиракаве был невелик, потому и перебирать не приходилось.
Только опасения Манабу относительно того, что настроение будет испорчено неприятным воспоминанием, оказались напрасными. Хорошая солнечная погода, общество Казуки, который не прекращал болтать и шутить, и настоящее счастье, поднимавшееся в душе, позволили Манабу забыть обо всем. Тогда же он отключил звук на телефоне, решив, что бабушка звонить ему в течение дня вряд ли станет, а что касается всех остальных – пускай подождут. Казуки последовал его примеру и вообще выключил мобильный, хмуро заметив, что если до него достучится нервная Рено или разгневанный Таа, хуже будет всем.
- Потому пока предки не успокоятся, пусть считают, что сотовый разрядился, - подытожил свое объяснение Казуки.
Прогулка удалась на славу, а время пролетело удивительно быстро. Найдя уединенную поляну, они опять расстелили подстилку, и все повторилось вновь. Кончая в третий за этот день раз, Манабу задавался вопросом, нормально ли это вообще, так сильно желать другого человека и быть не в состоянии насытиться. Где-то он слышал, что неутомимые в постели женщины называются нимфоманками. Теперь Манабу искренне озадачился, нет ли какого-то определения для парней с аналогичными наклонностями…
- Манабу забыл телефон дома, а мой разрядился, - на ходу соврал Казуки, вырывая Манабу из воспоминаний о прошедшем дне, и поспешил сменить тему, тут же усаживаясь на подстилку рядом с Рами. – Рассказывайте, что там у вас.
Рами открыла рот, явно желая задать следующий вопрос, например, о том, где это они шатались весь день и почему не позвали остальных, но ее опередил Джин. Младшего члена их компании распирало от желания поделиться имеющимися сведениями, и досуг друзей волновал его в последнюю очередь.
- Сегодня будет сходка секты! – торжественно и громко объявил он, и Сава тут же цыкнула на него, воровато озираясь по сторонам.
Впрочем, опасения ее оказались напрасными: у озера не было посторонних. Сумерки накрывали Сиракаву и окрестности, и хотя Манабу давно не смотрел на часы, он подумал о том, что время уже не раннее. Темнело в это пору достаточно поздно, и учитывая, что минут через тридцать-сорок вечер грозил перейти в ночь, Манабу предположил, что уже около девяти.
- Откуда вы знаете? – удивился сообщению Казуки, а Манабу во все глаза уставился на Джина.
- Юуто подслушал, - вмешалась в разговор Рами. – Йоши-сан в обед уходила на смену, а Юуто, так как теперь сидит дома, постоянно прислушивается к тому, что она делает и с кем говорит.
- Знала бы она, что за ней шпионит собственный сын, была бы осторожней, - неуместно хихикнул Джин, за что тут же получил осуждающие взгляды девчонок и осекся. – Чего?.. Я ж просто правду сказал…
- А где будет происходить сходка? – в свою очередь поинтересовался Манабу.
- Этого Йоши-сан не сказала, - развела руками Рами. – Но в прошлый раз она упоминала Токи. Может быть, там и будет?
- Зато она сказала во сколько, - заметила Сава. – Кто-то, может, Бё-сан, хотя и не обязательно, сказал ей, что в одиннадцать вечера нужно быть на месте.
- Она что, по громкой связи разговаривала? – скептически хмыкнул Казуки. – Как-то много подробностей удалось подслушать Юуто.
- Юуто говорит, что его мать начала негодовать – вроде как надо предупреждать заранее, и зачем вообще такая спешка, - пояснила Рами. – И сказала о том, что ей придется отпрашиваться со смены.
- Но ее слушать не стали, - добавил Джин, ерзая на месте – определенно ему не нравилось, что девочки все рассказали за него. – И в итоге она ответила, что придет, куда ж деваться.
- Круто, - озадаченно ответил Казуки и почесал макушку, а Манабу, которого в первый момент тоже впечатлило известие, задумчиво хмыкнул:
- Ну и что нам дает эта новость? Теперь мы знаем, что у секты собрание, и… И что?
- Что вообще Юуто по этому поводу думает? – поддержал Манабу Казуки.
- Юуто ничего не думает, у него демра, - многозначительно сообщил Джин.
- Депра, а не демра, - хмуро уточнила Рами. – Он нас вообще пускать не хотел, Сава его еле уговорила.
- У него синяк фиолетовый, - добавил отчего-то довольный Джин. – Тот, что Рами ему оставила.
- Рами не захотела его уговаривать, и потому пришлось мне, - вздохнула Сава и посмотрела куда-то в сторону. – Но и то мне кажется, он согласился нас пустить только для того, чтобы рассказать новости про Йоши-сан. Кажется, он на всех нас обижен…
- Да не обижен он! – почему-то сердито перебила ее Рами. – Я была у него вчера вечером, и он…
На этих словах девушка запнулась, но было уже поздно. Сава, раскрыв рот, посмотрела на нее так, будто услышала нечто невероятное, а Манабу, прищурившись, медленно произнес:
- Ты успела к нему после моего дня рождения? Но ты же сказала, что пойдешь в гости завтра. То есть, получается, сегодня…
 
KsinnДата: Вторник, 03.09.2013, 07:15 | Сообщение # 45
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
- Да, успела! Ну и что? – голос Рами звучал раздраженно, а она сама сердито дернула подбородком. – Мне было по пути. И вообще, какое тебе дело, Принцесса?
- И что вы вчера делали? – неуверенно и совсем тихо спросила Сава, но тут в разговор вмешался Казуки.
- Да что вы устроили, в конце концов? – возмутился он, и все друзья разом замолчали, как один переводя взгляды на него. – Какая разница, кто куда успел? Что мы теперь делать будем, вот что важно!
- А что мы должны сделать? – растерялся от такой постановки вопроса Джин.
- Вы весь день пытались нам дозвониться и возмущались, почему мы не отвечаем, а сами не придумали никакого плана? – глаза Казуки широко распахнулись – смотрел он в этот момент на Рами, как будто та оставалась здесь за старшую.
- А какой план ты бы хотел? – в свою очередь взмахнула рукой девчонка. – Подпалить дом, пользуясь тем, что все сектанты собрались в одном месте в одно время?
- Замечательная идея, - проворчал Манабу. – Мне вот кажется, самый лучший план – это расходиться по домам…
- Да ты что, Манабу! – Казуки посмотрел на него с таким выражением лица, словно тот сморозил несусветную глупость. – Да и вы все тоже! Это же такой шанс!
- Какой такой? – не понял совсем смутившийся и ничего не понимающий Джин.
Казуки набрал воздуха в легкие и собрался выдать длинную тираду, а Манабу почувствовал, как у него внутри все холодеет от одного понимания, что тот сейчас озвучит.
- Нет, Казуки, не вариант, - мрачно заявила Рами, даже не позволив ему сказать вслух страшные слова. – Мы не пойдем туда.
- Не пойдем куда? – ужаснулась Сава, в голову которой, очевидно, просто не могло прийти такой крамольной мысли.
- Рами права, - проигнорировал вопрос девушки Манабу. Ему очень хотелось взять Казуки за руку, чтобы тот внимательней его слушал, но, конечно, он благоразумно удержался от опрометчивого порыва. – Это опасно, нам лучше вообще не приближаться ни к дому Токи, ни… Ни вообще никуда. Лучше расходиться по домам и сидеть тихо.
- За тобой и так вся секта охотится, каждый норовит узнать, что ты видел и что знаешь на самом деле, - поддержала Манабу Рами – она тоже не сводила глаз с Казуки. – Если честно, у меня самой была мысль… Но лучше не стоит.
- Какая у тебя была мысль? – уцепился за последнюю реплику Казуки, пропустив все предыдущие увещевания мимо ушей.
Манабу только зубами скрипнул от досады. По блеску в глазах Казуки он понял, что как бы пугающе и абсурдно ни выглядело еще не сформулированное предложение отправиться к месту проведения сходки, новый приятель загорелся им. Как обычно, Казуки не видел или не желал видеть опасности, и Манабу только бессильно кусал губы, не представляя, как его можно остановить.
- У меня была мысль пойти к дому Токи, но не заходить внутрь, конечно, а посмотреть со стороны, - нехотя сообщила Рами, накручивая выбившуюся из хвостика прядь волос на палец. – Семейство Мидзуто, живущее с ней по соседству, как раз на днях укатило в отпуск – я точно знаю, потому что Мидзуто-сан просила мою маму заходить кормить кошку. Если забраться в сад Мидзуто и притаиться у забора, наверняка будет неплохо видно, кто входит и кто выходит из дома Токи-сан…
- Так, стоп, - решительно перебил ее Манабу, поднимаясь на ноги и глядя на друзей сверху вниз. – Мне кажется, или вы окончательно ебнулись? Забыли, чем в прошлый раз закончились вечерние прогулки по чужим огородам?
- Ты думаешь, в саду Мидзуто тоже будет труп? – нервно хихикнул Джин, за что Манабу метнул на него свирепый взгляд – быть снисходительным к их маленькому приятелю в такие ответственные моменты у него не получалось.
- В пустующем саду никого не будет, и никто нас не заметит, - задумчиво проронил Казуки, словно не замечая негодования Манабу. – А вот нам будет видно все…
- Что – все? – сразу же огрызнулся Манабу. – Казуки, включи мозги! Ну увидишь ты, как кто-то заходит в дом Токи. Может даже, несмотря на темноту, тебе удастся разглядеть, кто именно из жителей Сиракавы пришел. А дальше-то что?
- Ну, по крайней мере, мы будем знать, кто точно в этом участвует, - неуверенно ответила Рами, и ее рассеянный тон очень не понравился Манабу. Было ясно, что девчонка колеблется – ей тоже, как и Казуки, хотелось пойти посмотреть, как собирается секта, и кто знает, может, узнать что-то полезное: подсмотреть или подслушать. Только здравый смысл удерживал ее от этого шага, и именно за эту последнюю соломинку постарался ухватиться Манабу.
- Мы и так знаем, кто в этом участвует. Откройте ежедневник старика и освежите в памяти, если забыли, - вкрадчиво начал он, снова опускаясь на подстилку. – Подумайте сами: максимум, что мы узнаем – это кто придет на сходку. Больше ничего. Но что будет, если нас заметят или поймают? Допустим, тебе, Рами, ничего не сделают, потому что твой папаша большая шишка, это уже все поняли. А вот что будет с Казуки – неизвестно. Его родители вообще не в секте.
- Никто ничего Казуки не сделает, - холодно отчеканила Рами, уже привычно принимая любые обвинения в адрес религиозного сборища как личное оскорбление ее отцу. У Манабу было с десяток веских и едких отповедей на это ничем не обоснованное заявление, но сказать он ничего не успел, потому что заговорил Казуки.
- Я думаю, нам с Рами вдвоем нужно отправиться в сад Мидзуто, - вынес свой вердикт он, и Манабу поперхнулся на полуслове.
- Почему это вам с Рами? – не поверил своим ушам он.
- Потому я хочу пойти – вдруг и правда удастся выведать что-то полезное? Как-никак я больше всех пострадал от этой истории с убийством Минамото. А Рами знает, что там и как, покажет, где находится дом Мидзуто, да и лучше меня рассмотрит в полумраке односельчан.
От растерянности Манабу только рот раскрыл, в то время как остальные друзья притихли, переваривая услышанную информацию.
- Мне надо что-нибудь соврать, - наконец нерешительно проговорила Рами. – Отца дома не будет, это хорошо, а мама проверять не станет. Я скажу, что останусь ночевать у Савы…
- Вы гоните… - выдохнул Манабу, закрывая глаза.
- А мне вообще можно никого не предупреждать, - кивнул девушке Казуки. – Таа с Рено были в ссоре, когда я уходил, так что может им до сих пор не до меня. А если они и помирились, то решат, что у меня романтическое свидание или еще что. Рено нравится рассуждать, что возраст у меня самый подходящий для таких дел, и все в том же духе…
- Вы… Вы уверены? – перепуганная Сава переводила взгляд с подруги на Казуки и обратно, а Манабу в этот момент почувствовал, что теперь даже не боится, а просто злится.
"Вот так возьмет и попрется куда-то с ней, и моего мнения даже не спорит", - обиженно подумал он. А следом в голову пришла мысль, что если бы он действительно был девчонкой – был принцессой, как его любили называть, – то надул бы губы или разревелся. Но Манабу не являлся сопливой девицей, кто бы что ни думал по этому поводу, и потому, решительно тряхнув волосами, он выпрямил спину.
- Я иду с вами, - безапелляционно заявил он, и теперь все взгляды друзей оказались прикованными к нему.
- Лучше не стоит, - мягко произнес Казуки: Манабу показалось, что его рука дрогнула, словно он хотел прикоснуться к нему, но в последний момент передумал. – Это может быть и правда опасно.
- Значит, девчонке не опасно, а мне – очень даже, - Манабу сердито кивнул в сторону Рами.
- Представляешь, что будет, если нас поймают и доложат твоей бабушке? – возразил на это Казуки.
- Если нас поймают, думаю, бабушка будет меня волновать в последнюю очередь, - решительно выпятил подбородок Манабу. – Это не обсуждается. Или я иду с вами, или не идет никто.
- Я не могу пойти, - жалобно пискнула Сава, на что Казуки махнул рукой.
- Вам с Джином и не надо идти. Большая толпа будет слишком заметной и шумной. Лучше вам быть на подстраховке. Мало ли что…
- Что значит "на подстраховке"? – встрепенулся Джин – в этот момент его глаза были широко раскрыты, а волосы взлохмачены из-за того, что он слишком часто запускал в них пятерню. Некстати Манабу подумал о том, что Джин ему напоминает совенка.
- На подстраховке – значит, что если вдруг мы не вернемся, или позвоним и попросим о помощи, вы… - на секунду Казуки замолчал, но тут же продолжил: - Ну не знаю. Пойдете к Таа, например, и все расскажете. Но до такого не дойдет, я уверен.
Последнюю реплику Казуки произнес с нажимом, заметив, какой ужас отразился на лице Савы.
- Вот и договорились, - вынесла свой вердикт Рами, смело поднимаясь на ноги. – Теперь надо шевелиться. Лучше прийти пораньше и найти подходящее место, откуда все будет видно. Так меньше шансов, что нас заметят. А маме я по пути позвоню.
- Манабу, а как ты от бабушки отделаешься? – спросил Казуки, тоже вставая.
- Было бы хорошо прийти домой, пожелать спокойной ночи, а потом тихо удрать из своей комнаты… - неуверенно пробормотал Манабу, но Рами сердито топнула ногой.
- Принцесса, ты совсем обалдел? У нас нет столько времени.
- Ладно, позвоню ей по пути, - кивнул Манабу, отряхивая джинсы, пока Сава складывала подстилку. – Скажу, что ночую у Юуто. Надеюсь, она не додумается позвонить Йоши-сан.
- Йоши-сан все равно не будет дома, - отмахнулся Казуки и, замерев на секунду на месте, строго спросил. – Ты точно уверен, что хочешь идти?..
- Да вы задрали! – теперь уже рассвирепел по-настоящему Манабу. – Хватит со мной носиться, как с целкой! Если я сказал, что пойду, значит, я пойду!
- Как с кем?.. – оторопело переспросил Джин, а Рами приложила палец к губам.
- Ты чего орешь? – сердито спросила она. – Решили идти, значит, идем. Казуки, отстань от него.
Казуки только плечами пожал, но внимательного взгляда от Манабу не отвел. Видимо, ему не слишком нравилось, что тот решился на такую опасную авантюру.
А сам Манабу в этот момент думал лишь о том, до чего невероятный сегодня выдался день. Еще утром он расслабленно целовался с Казуки, делал первый в своей жизни минет, а теперь, спустя половину суток, словно герой детективного сериала, отправляется сидеть в засаде и шпионить за опасными людьми, среди которых точно есть убийца. События утра казались далекими и нереальными, и некстати Манабу отметил, что за всю его жизнь с ним не случилось столько приключений, сколько за последние несколько недель.
 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Сто дней после детства (NC-17 - Kazuki/Manabu, Taa/Reno[Screw, Lulu, Aldious])
Страница 3 из 4«1234»
Поиск:

Хостинг от uCoz