[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 5 из 5«12345
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Tokyo Insomnia (NC-17 - Aggy/Leda, Kazuki/Manabu [Deluhi, Screw, Lulu])
Tokyo Insomnia
KsinnДата: Суббота, 20.07.2013, 15:20 | Сообщение # 61
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Эпилог



Огоньки свечей дрожали от легкого сквозняка, заставляя метаться по стенам огромные рваные тени. В комнате были двое – они сосредоточенно что-то чертили на полу, заканчивая несложную, но трудоемкую из-за своих размеров, печать. Сидели рядом, не глядя друг на друга, выводя мелом ровные линии, и молчали. Однако каждый из них не любил подолгу хранить безмолвие, поэтому изредка они тяжело вздыхали, словно кто-то незримый мог наказать их за каждое произнесенное не по делу слово. Но, в конце концов, один из оккультистов не выдержал:
- Эй, Джин… А ведь это последний обязательный ритуал. Потом можно отдохнуть.
- Если Бё-сама не сказал, что остальные обязательные, это еще не значит, что он не свернет нам шеи, если мы не проведем их к его возвращению, - тихонько засмеялся второй оккультист, отложил кусочек мела и потянулся. Джину ужасно хотелось спать – в последнее время на сон приходилось выкраивать каждую свободную минуту. Он был рад, что Джури заговорил первым, инициируя негласный перерыв.
- Неизвестно, когда он вообще вернется… - протянул его друг, и в его словах отчетливо прозвучала недосказанная часть фразы: "…и вернется ли вообще".
Джин перестал улыбаться и принялся крутить в руках подготовленный для ритуала ореховый прутик.
- Не нужно в нем сомневаться. Он такое творил когда-то… Тени его не перехитрить. И не победить.
- Я не сомневаюсь, - помотал головой Джури, однако добавил с кислым выражением лица: - Четыре с половиной года прошло. А от него никаких вестей. Я просто волнуюсь.
- И я волнуюсь, - вздохнул Джин и обернулся к другу. – Но он вернется, раньше ведь возвращался.
- Может, позвоним ему?
- Ты что, Бё-сама сказал звонить только в экстренных случаях, если мы не можем справиться сами.
- А если с ним что-то случится, а мы даже не узнаем?
- Да что с ним может случиться? – искренне удивился Джин и развернулся уже всем корпусом.
Возвращаться к прерванному занятию пока не хотелось, он зевнул и потянулся. Плечевой сустав тут же подозрительно хрустнул, но Джина давно не пугал этот звук. Рука зажила и стала как новенькая, впрочем, как и прежде, только плечо иногда болело на погоду. Джин не делился мыслями с Джури, чтобы не беспокоить его, но сам думал, что регенерация стала даваться ему с каждым разом все сложнее. А удержать без Бё наложенные на него печати стало почти невозможно – этого Джури не заметить уже не мог: Джину делалось все хуже, и даже выпускать его на улицу стало попросту небезопасно. От его прикосновений постоянно что-то ломалось и рушилось, а следующим шагом должны были стать искривления энергии, которую Джури направлял на проведение ритуалов.
Но именно этот ритуал, который они должны были провести сейчас, был последним из огромного списка обязательных дел, которые Бё им оставил, а заодно и самым сложным. Джури планировал доделать его вместе с другом, а потом хотел что-нибудь придумать, чтобы тактично не подпускать Джина к работе. Он боялся, что печати, наложенные на него когда-то их учителем, сломаются, а имеющихся знаний не хватит, чтобы хоть как-то исправить положение. Возвращение Бё было жизненно необходимо для них обоих.
С того времени, как они в очередной раз упустили Мизраита, прошло более четырех лет. Не раздумывая, Бё последовал на его поиски, но своих учеников в этот раз с собой не взял, заявив, что справится сам. В ту ночь, когда он объявил им свое решение, к ним пришел Таа. И Джин, и Джури успели проститься с жизнью, увидев это жуткое существо на пороге. Он выглядел, как человек, но исходящая от него сила и отголоски энергии были чужими, непонятными, и обжигали, будто кислота. Ученики оккультиста не сразу поняли, почему они так плохо чувствуют его энергию, осознали лишь тогда, когда Таа скрылся за дверью комнаты Бё вместе с их учителем: присутствие Таа перестало так сильно давить, и они догадались, что не только сами окутаны опасными и неприятными флюидами – ими, словно ядовитым облаком, был объят весь дом.
О чем учитель говорил с Таа, они не знали, но отчетливо слышали множество голосов, слившихся в один и вызывавших такую панику, что Джури и Джин предпочли отсидеться в своей комнате, а не пытаться подслушивать. Они догадывались, что Таа пришел не для того, чтобы похвалить их троих, и что учителю угрожает опасность, но, закрывая за собой дверь, Бё приказал им сидеть тихо, и они не осмеливались нарушить его приказ.
Когда Таа ушел, они это почувствовали – сразу стало легче дышать. Отчего-то Бё еще долго не выходил, чтобы привычно орать на них, называть тупыми бесполезными дрянями и швырять в них вещами. Перепуганные ученики почти ворвались в его комнату, обнаружив там не слишком утешительную картину: оккультист сидел за столом, запрокинув голову вверх и зажав платком кровоточащий глаз, тот самый, в котором была пентаграмма. Уже тогда они догадались, что глаза попросту больше нет, но ничего сказать не успели.
- Пошли вон, - хрипло и угрожающе произнес Бё, и им ничего не оставалось, как послушаться его и в этот раз, гадая и строя предположения, вырвал ли Таа драгоценную усиливающую и поддерживающую оккультиста печать в приступе ярости, или же это была такая своеобразная плата за жизнь мальчика – сына Таа.
Под утро Бё ушел, швырнув им длинный список дел и сообщив, что вернется, как только поймает Мизраита. О том, что оккультист с ним сделает, он умолчал, но было ясно, что и без того обреченной тени теперь точно не жить.
Ни Джин, ни Джури даже предположить не могли, по какой причине их не тронули, почему Таа не обрушил на них свой гнев, и что пообещал ему Бё, чтобы учеников оставили в живых, но понимали, что если они и раньше были должны своему учителю по гроб жизни, то теперь и вовсе стали его личными рабами до конца времен. Впрочем, они и так не собирались покидать его – несмотря на грубость Бё и его жестокость, ученики по-своему любили оккультиста и представить себе не могли иной жизни, когда не нужно куда-то бежать, подлетая на пинках и выполняя опасную и трудную, или же, наоборот, скучную и тяжелую работу.
Джин видел перед собой еще долгие годы такой жизни и не имел ничего против нее, а вот Джури ожидал для них иного финала, но молчал, не желая расстраивать друга. Когда-то давно он отыскал среди личной неприкосновенной библиотеки Бё старинную гравюру с изображением древнего оккультиста: некогда великого, но впоследствии якобы зверски замученного. Оккультиста, подозрительно сильно похожего на Джина. Заинтересовавшись, Джури прочел все, что нашел, узнав страшную правду об участи, неминуемо их ожидающей. И теперь его не покидала глупая надежда, что, когда история с Мизраитом закончится, Бё решит остановиться, не обрекая себя на неизбежную гибель, которая ждала всех особенно рьяных служителей оккультных наук, и станет жить спокойной жизнью. Тогда он обязательно позволит Джури и Джину остаться вместе с ним, и, может быть, они даже станут друзьями. В это Джури хотелось верить…
Задумавшись, он не сразу заметил, что Джин почти дочертил на полу буквы, которые должны были защитить их от вызванного духа, и удивленно моргнул: пока он мечтал, друг успел все закончить без него. Выглядел тот как-то странно: отстраненно улыбался и давил на мел слишком сильно. Джури прежде уже видел его таким – когда Бё впервые привел его в свой дом и познакомил со странным парнем, за которым велел присматривать, "чтобы херни не натворил".
Джури не был уверен, не творит ли Джин "херни" прямо сейчас, но проверить не успел: тот вдруг отбросил мел в сторону, так далеко, что дрожащего света свечей не хватило, чтобы выхватить из тьмы тот угол, в который вслед за мелом отправились другие, ненужные для призыва, предметы. Но приступать к ритуалу Джин не торопился, вдруг прижавшись лбом к плечу Джури и прикрыв глаза.
Моментально позабыв проверить, что друг там начертил, тот улыбнулся и потрепал его по волосам.
- Не засыпай, работы еще валом. Вот закончим, и можешь лечь, а я сам все приберу, - сказал Джури и поцеловал Джина в лоб, вызвав у него странную усмешку.
- Приступим?
Встав напротив друг друга, они приготовились произносить слова ритуала – Джин стоял в безопасной области печати, а Джури должен был защищать себя сам, что обычно у него выходило довольно неплохо, хотя почему-то теперь он нервничал немного, сам не зная отчего. Джин, наоборот, выглядел спокойным, как слон, а обычное, немного глуповатое выражение лица исчезло, оставив веселую, но зловещую усмешку – будто он сошел с той древней гравюры, которую прятал от них Бё. И Джури подсознательно чувствовал, что должен остановить это, отложить ритуал на завтра, на потом, но почему-то не сделал этого. Наверное, в глубине души ему невыносимо хотелось посмотреть на другого Джина – такого, каким он его ни разу не видел, но давно мечтал, начитавшись историй о сильном, мудром оккультисте, на которого когда-то мечтал быть похожим сам Бё.
- Ты в порядке? – спросил Джури и сунул ему в руки книгу с текстом – на всякий случай. Они знали текст призыва наизусть и могли читать его даже с конца, но сейчас поведение Джина не вызывало доверия, однако книгу тот принял, взяв ее в одну руку, а во вторую – ореховый прут.
Они начали одновременно, но уже через пару предложений Джин стал читать текст быстрее, и, поняв, что не успевает за ним, Джури поднял удивленный взгляд. Джин усмехался, глядя на него, и даже не смотрел в книгу. Зачем он продолжал держать ее, было непонятно, но даже теперь Джури не остановил обряд, как завороженный уставившись на своего друга и даже забыв о тексте. Пара золотистых бусин, вплетенных в его волосы, засветилась ярким светом и тут же погасла, но никто не обратил на это внимания. Широко распахнув глаза, Джури глядел перед собой на то, как Джин дочитал заклинание до конца, и только тогда понял, что уже поздно останавливать его. Страницы книги в руках разлетелись в прах, осыпаясь на пол сквозь пальцы, но Джин будто не видел этого, улыбаясь, как только что заметил Джури, уже совершенно безумно.
"Джин может запороть любой ритуал", - вдруг отчетливо вспомнил он слова Бё, сказанные им давным-давно, когда Джури был еще ребенком. – "Не потому что он дурак, хотя и это тоже играет огромную роль. Просто мироздание больше не любит его. Оно будто выталкивает его из себя, поэтому Джину так необходимы защитные печати. Иначе энергия, которую ты направляешь в заклинание или печать может преломиться куда угодно. Никогда нельзя угадать, что произойдет".
"Почему же Вы так надолго оставили нас?" - жалобно подумал в этот миг Джури, попятившись назад, когда пол внутри нарисованного ими треугольника потемнел и прогнулся внутрь, а затем и вовсе провалился, позволив вырваться наружу потоку горячего воздуха, растрепавшего волосы и разметавшего остатки развалившихся страниц. Следом за ним из провала вверх взметнулось нечто, рассыпая вокруг красноватые искры и, пробив крышу, умчалось куда-то в закатное небо Токио.
- Джури… А что происходит? – услышал он удивленный голос Джина и перевел на него хмурый взгляд.
- Закрой это, - Джури кивнул на дыру в полу, а сам кинулся к дверям. Не хватало им только еще одной страшной нечисти, вырвавшейся наружу. Почему не сработала защита?!
"Ubinihil, nihil", - был написано у основания треугольника вместо защитных слов. "Где нет ничего, там нет ничего". Слова, которые Джури, засмотревшись на своего друга, неосмотрительно не перепроверил. Совсем не те, что полагались по ритуалу.
- Смотри! – вдруг вскрикнул Джин, испуганно глядя в дыру в потолке, и даже протянул руку, дрожащим пальцем указывая куда-то в небо.
Но Джури и сам заметил, насколько стало темно вокруг, поэтому, не добежав до двери, вернувшись назад и схватив друга за руку, он поволок его к выходу, пытаясь сообразить, как устранить последствия своей дурости. Джин не сопротивлялся, но и прежним не стал: под его ногами провалились две ступеньки прежде, чем они смогли достигнуть первого этажа и выскочить на улицу. Защитные печати, наложенные их учителем, были сломаны.
Небо над Токио потемнело и стало зловеще-красноватым, а тяжелые багровые тучи грозили вот-вот пролиться чем-то гораздо более неприятным, чем дождь. Люди испуганно задирали головы вверх, гадая, не наступил ли преждевременный конец света. Одни разбежались, прячась по домам, другие, наоборот, повыскакивали на улицу, а оба оккультиста понимали, что еще немного – и начнется настоящая паника, потому что в этот раз они выпустили кого-то пострашней тени. Гораздо страшней.
Джин, ладонь которого Джури сжал так крепко, что заболели собственные пальцы, внезапно рассмеялся, невесело и как-то нервно, и друг готов был поддержать его: действительно было смешно, если бы не было так грустно.
Прямо над их головами раздался оглушительный грохот, словно небо раскололось, оказавшийся всего лишь раскатом грома, и сразу за ним послышался первый панический визг. А затем с неба грязными бурыми потоками хлынула вода.
Моментально промокнув, Джури перевел взгляд на такого же взъерошенного Джина и машинально облизал губы, сразу почувствовав во рту мерзкий привкус тухлятины. А Джин жалобно поглядел на него в ответ, и когда первый людской крик поддержало множество других, они в один голос испуганно прошептали:
- Бё-сама нас убьет.
 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Tokyo Insomnia (NC-17 - Aggy/Leda, Kazuki/Manabu [Deluhi, Screw, Lulu])
Страница 5 из 5«12345
Поиск:

Хостинг от uCoz