[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 512345»
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Tokyo Insomnia (NC-17 - Aggy/Leda, Kazuki/Manabu [Deluhi, Screw, Lulu])
Tokyo Insomnia
KsinnДата: Суббота, 20.07.2013, 12:38 | Сообщение # 1
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline

Название: Tokyo Insomnia

Автор: Ученик драммера
Контактная информация: tivu.kai@yandex.ru , twitter
Соавторы: Katzze
Контактная информация: kattzzee@rambler.ru , diary, vk, twitter
Беты: Jurii

Фэндом: Deluhi, Screw, Lulu
Персонажи: Aggy/Leda, Kazuki/Manabu
Рейтинг: NC-17
Жанры: Слэш, Романтика, Ангст, Драма, Мистика, Экшн, Даркфик, AU
Размер: Макси
Статус: закончен

Описание:
Он – тень, и он не хочет, чтобы его поймали. Вы – двое неудачников, которые должны вернуть мерзкую пакость на место. Все ясно? А теперь искать!

Посвящение:
Satori: Тем, кто хотел еще фик от нашего творческого союза, и тем, кому жаль было расставаться с персонажами "Уродов". А так же тем, кто плевался и не хотел всего этого. Всем!
Katzze: Читателям! Особенно тем, которые найдут в себе силы прочитать до конца!

Публикация на других ресурсах:
Да забирайте

Примечания автора:
Satori: Это опять мы!
Katzze: Низкий поклон и благодарности Mikan Kotori за консультации и Jurii, которая прекрасно зная, с кем имеет дело, рискнула вступить в нашу творческую группу

В списке использованной литературы засветился небольшой трактат неизвестного автора по магии теней, и еще пара книжек по мелочи

Альбом (vk) какаякрасота
 
KsinnДата: Суббота, 20.07.2013, 12:39 | Сообщение # 2
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Prologue

Мне снился бесконечный путь,
Пронзающий миры.
И в том пути таилась суть
Загадочной игры,
Игры, чьи правила - стары,
Игры, чьи игроки - мудры,
Они не злы и не добры...
И я кричал во сне.

Мне снился обнаженный меч,
Похожий на меня,
И яростно-кровавый смерч
Масудова огня,
И бились о клинок, звеня,
Копыта черного коня,
Что несся на закате дня...
И я кричал во сне.

Мне снилась прожитая жизнь -
Чужая, не моя.
И дни свивались в миражи,
Как сонная змея.
И шелестела чешуя,
Купался лист в воде ручья,
И я в той жизни был не-я...
И я кричал во сне. (с)




Два года назад.

Это была плохая ночь.
- Рукожопые идиоты!
Можно сказать, что это была "не его ночь".
- Ни на что не способные жалкие неудачники!
Может, Марс был не в Козероге, или еще что.
- Никчемные, безмозглые кретины!
Пламя свечей подрагивало от сквозняка, слабо шевелившего легкие белые шторы и всюду разбросанные листочки с неведомыми письменами. Точнее, троим присутствующим в комнате эти письмена должны были быть понятны – по крайней мере, Бё так думал. О, как жестоко он ошибался.
Стекло из выбитого окна жалобно хрустнуло под его ботинком, но Бё не обратил внимания, целиком сосредоточившись на том, что он называл "воспитанием". Он кричал, швырял в них подворачивающиеся под руку предметы и едва сдерживался, чтобы не применить реальную силу. Он мог бы сказать, что никогда прежде так не орал, но на самом деле так бывало каждый раз: они выводили его из себя по нескольку раз в день. Однако сейчас Бё действительно был зол.
Светловолосая голова ударилась о стену, а ногти бессильно скребнули по ней: Джин не стал бы защищаться, даже если бы от этого зависела его жизнь. Кожа под глазом на его лице треснула и разошлась, а Бё еще сильнее сжал пальцы на его горле, прекрасно зная, что если не прекратит, то Джин снова - в который уже раз - лишится кожи на лице: она всегда трескалась, когда он нервничал. И поделом ему.
- Так ошибиться мог только недоучка, - зашипел Бё, чувствуя, как от ярости жжет пентаграмма в глазу. Он не для того жертвовал глазом, чтобы его путь сильнейшего из известных оккультистов закончился по вине одного из этих придурков, которых он вечно таскал с собой. Его помощников, его слуг, мальчиков на побегушках, его любимых учеников.
Да, Бё любил их обоих и учил, несмотря на бестолковость. Они были сильны, его мальчики.
- Стоило оставить вас ненадолго… Ты видел, что творишь? – продолжал злобно шипеть он, чувствуя, как дрожат от ярости и бессилия обожженные руки. Не так уж дорого ему далась бесплодная попытка остановить тварь, которую они призвали по ошибке. По ошибке этих идиотов, которым он доверил чертить Печать. – Что вам велено было сделать?!
Джин не ответил, он и дышал-то с трудом, но было и так ясно, что нарисованный на полу знак мало напоминал Изгоняющую пентаграмму земли. Впрочем, на знак вызова тени он тоже не был похож, но твари были хитры и могли найти лазейку, чтобы просочиться в этот мир даже без специальных ритуальных слов.
Шаркнув ногой по линии, начерченной на полу, Бё взглянул в испуганные глаза, и ему захотелось удавить этого гаденыша, который даже не оправдывался, понимая, что виноват. Джин ухитрился ошибиться, и благодаря ему они получили гадко ухмыляющегося монстра из тьмы, тень, бесшумную, невидимую, перетекающую, с первых минут пребывания в этом мире почти всесильную. Имя тени не было вписано в Печать, как имена демонов в пентаграммах при вызове, но оно все равно оказалось выжжено, вытравлено в темном линолеуме: хотя бы с элементарными предосторожностями у них было все в порядке, потому что Бё лично этим занимался. А вот с защитой они прокололись.
Мизраит.
Пусть тень и сбежала, но Бё теперь знал ее имя, и он непременно поймает тварь и вернет на место. Но сперва проведет со своими ребятами работу над ошибками. В который уже раз? В который раз он едва сдерживался, чтобы не придушить Джина, в который раз тот виновато хлопал ресницами? Проще убить, чтоб не мучился и Бё не мучил, дрянь бесполезная. Он уж и не помнил, где взял этого придурка, из каких глубин тьмы вытащил. Джин был сильным, действительно сильным, круче него в экзорцизме и каббале был только сам Бё. Но при этом Джин был совершенно бестолковым, неуклюжим и беспомощным. Он в одиночку стоил целой армии магов, но запросто мог проиграть, нарисовав неправильную закорючку в пентаграмме или споткнувшись на ровном месте.
Окружающий мир не любил Джина. Он будто бы тлел и сворачивался от его прикосновений, в присутствии Джина портилась еда, у него постоянно трескалась и облезала кожа под глазами, он не любил, когда к нему притрагивались, будто это причиняло боль.
Обычно Бё использовал своих помощников как бесплатную рабочую силу, не доверяя работу мозга. Они носили тяжелые книги, всяческую утварь, свечи, баночки – все, что нужно было Бё для работы. Сегодня он не планировал ничего серьезного, и надо же было в недобрый час доверить им такую простую работу…
- Я тебя удавлю, мелкая пакость, а если не удавлю, то точно всю оставшуюся жизнь будешь делать грязную работу, больше я тебе и куска мела не доверю! – пообещал он своему бестолковому ученику, и теперь настало время начать потрошить его и ломать кости, чтобы знал свое место, но его остановил голос, тихий, дрожащий от страха и волнения, голос Джури:
- Бё-сама… Отпусти его.
Угроза, точнее ее слабые зачатки, прозвучавшие в этом голосе, Бё не напугали, не того полета Джури был птицей. Он выпустил горло Джина и медленно обернулся. И чем это Джури собрался удивить его сегодня?
Тот сидел на корточках возле замысловатого рисунка, прижимая ладони к полу, и тянул остатки энергии из Печати. Между пальцами проскакивали искорки: Джури был идеальным проводником для любого источника силы, чем Бё беззастенчиво пользовался, потому и таскал его за собой всюду. Хотя это было не единственной причиной: Джури преуспел в оккультных науках не меньше, чем Джин – в своей сфере, разумеется. Именно Джури обеспечивал защиту при вызове демонов, и именно он налажал сегодня, дав тени уйти, выбить окно и растаять в ночи.
Еще один идиот.
И вот теперь он смел угрожать Бё, дрожа от страха, но все равно решительно прижимая к полу ладони, хотя, примени Джури силу, Джин пострадал бы еще вперед Бё. На самом деле Джури был готов защищать Джина ценой не то что своей жизни, а рискуя будущим всего мира: ему становилось безразличным абсолютно все, если дело касалось дорогого друга.
Бё давно убил бы обоих, ему силы мысли хватило бы, чтобы остановить их сердца или заставить зародыши мозга свариться в бестолковых черепушках, но они были нужны ему. В его работе не было ничего, что он не смог бы сделать сам и в одиночку, да и не так часто он поручал им действительно сложные ритуалы, но должен же был кто-то таскать за него тяжести!
Оставшись без опоры, Джин тяжело рухнул к его ногам, а Бё неторопливо направился к Джури, не сводящему с него глаз. Ради Джина он убьет кого угодно, но только не Бё – оккультист был уверен в этом так же, как в своих способностях. Джури тоже нужно было показать его место, а заодно и наказать за ошибку.
- Да что такое?! – ярость вспыхнула с новой силой, когда Джин ухватил Бё за ногу, в слабой попытке остановить, не подпустить к Джури. Стряхнув его ладонь, Бё с силой наступил на пальцы, ломая их и, не задерживаясь, двинулся дальше. Джури не пошевелился, даже не дрогнул, хотя знал, что его ждет.
Бё пнул под ребра, от души и со всей силы, отбрасывая в сторону от Печати. Покатились в разные стороны золотистые бусинки, с помощью которых Джури творил свое самое сильное колдовство, но оккультисту было плевать, даже если они все потерялись бы.
- Вставайте! – рявкнул он. Время уходило, и чем дольше они тут валяли дурака, тем дальше ускользала тень. А наказывать идиотов все равно было без толку. Ни один урок еще не пошел им на пользу.
Несмотря на полученные пинки, Джин и Джури быстро оказались на ногах и встали по обе стороны от замершего напротив окна Бё.
- Дело – дрянь, - сообщил тот мрачно. – Этот мир был обречен еще тогда, когда вы двое появились на свет, так что теперь будьте добры исправить свои косяки. Вы призвали тень, мерзкую дрянь. Пока она сильна и довольна жизнью, но скоро захочет жрать.
- И она сожрет всех людей? – шепотом спросил Джури, замирая от мысли о том, что они натворили.
- Темные силы, пошлите ему хоть каплю мозгов, - взмолился Бё. – Тени не жрут мясо! Это же тени, бестолочь! Но люди умрут. И чем дольше мы тут проторчим в безделье, тем больше их погибнет.
- Тогда мы должны немедленно!.. – вскинулся Джин, дернувшись вперед, но Бё остановил:
- Погоди! Пусть дохнут… - усмехнувшись, он выждал несколько минут, приводя в норму потревоженное душевное равновесие. Нет для оккультиста-демонолога ничего важнее, чем спокойствие и гармония с самим собой, но двое его помощников лишали и того, и другого, и вдобавок наградили расшатанными нервами и дергающимся глазом.
- Его зовут Мизраит! – рявкнул Бё так внезапно, что двое учеников подпрыгнули от неожиданности. – Он – тень, и он не хочет, чтобы его поймали. Вы – двое неудачников, которые должны вернуть мерзкую пакость на место. Все ясно? А теперь искать!
 
KsinnДата: Суббота, 20.07.2013, 12:41 | Сообщение # 3
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Chapter 1



Началу учебного года Леда был даже рад. Не то чтобы ему надоело отдыхать и захотелось снова приступить к занятиям, скорее он соскучился по ежедневному движению и переменам, по своему лучшему другу и одногруппнику Юуто, да и просто по студенческой жизни.
Вышагивая по широкому коридору консерватории незадолго до начала первой пары, Леда чувствовал нечто очень похожее на удовлетворение или даже счастье. Снова начиналась учеба и веселье, опять их ждали впереди безумные пьянки и гулянки, а заодно и большие достижения в музыке.
Леда был не просто студентом, Леда был гордостью консерватории. Он учился, как сам считал, на самой серьезной и престижной специальности, совмещавшей в себе композицию и фортепьяно, всегда получал наивысшие баллы, представлял их учебное заведение на различных конкурсах и симпозиумах и поражал окружающих тем, как легко схватывал материал и как быстро осваивал новые предметы. Леда учился только на третьем курсе, но наслышаны о нем были уже все: и старшие, и младшие. Леда нравился девушкам, его уважали преподаватели, Леду любили одногруппники. Ну, почти все любили, кроме тех, кто завидовал.
Леда всегда выглядел отлично, а именно в этот день, первый день занятий, постарался на славу и поражал проходящих мимо девушек своей элегантностью и ухоженностью. В одежде Леда старался придерживаться несколько творческого стиля – в конце концов, музыкант он или кто? – но отнюдь не дешевого. Простые, но дорогие синие джинсы дополняла белая рубашка навыпуск, а изюминку в образ добавляли очки в дизайнерской оправе и длинный светлый шарф, не носивший никакой практической нагрузки и являвшийся просто аксессуаром. Одним словом, Леда выглядел неброско, но очень стильно.
Сам Леда пока не работал и, разумеется, ничего не зарабатывал, но недостатка в деньгах не испытывал благодаря весьма обеспеченным и, главное, любящим его родителям. Его отец был владельцем небольшого, но весьма прибыльного бизнеса, и только горько вздохнул, когда единственный сын пожелал связать свое будущее с музыкой. Но противиться воле любимого ребенка не стал.
- Все равно предпринимателя из тебя не выйдет, - только покачал головой он, наблюдая, с каким усердием Леда воспроизводит на домашнем пианино что-то из Бетховена. И дал добро.
Что касается матери Леды, так она вообще была счастлива, что сын воплотит ее детскую мечту. Мама мечтала связать свою жизнь с музыкой, но ее родители настояли на экономическом образовании, в результате чего она стала счастливой обладательницей прибыльной, но нелюбимой профессии. Потому, вспоминая, видимо, свой горький опыт, перечить желаниям Леды она не стала.
- Плохо только, что музыкой много не заработаешь, - сетовал его отец, когда Леда, окончив школу, отправлялся на учебу в столицу. – Да и дело мое передать будет некому…
- Я заработаю, - уверял его Леда. – Я стану успешным и известным композитором.
Отец скептически качал головой, мать умиленно прижимала руки к груди, а Леда безоговорочно верил в собственные слова.
С первых же месяцев учебы Леда понял, что не ошибся: преподаватели быстро разобрались, насколько толковый им попался студент, пророчили ему большое будущее и признавали за ним талант. А Леда приумножал полученный от природы дар собственным усердием и достигал все новых и новых высот.
Родители радовались успехам сына, теперь уже не волнуясь, что он не добьется ничего, а вскоре купили ему большую трехкомнатную квартиру в хорошем районе и не самый дорогой, но вполне подходящий на первое время "Ниссан". В деньгах они ему тоже не отказывали, лишь бы Леда не вздумал искать подработку, забросив учебу, потому в консерватории у всех сложилось впечатление о Леде, как о золотом мальчике его любимых родителей.
И чаще всего таких как Леда в студенческой среде не любили, вот только сам Леда своей доброжелательностью, трудолюбием и веселым нравом располагал к себе окружающих, потому ни презрения, ни какого-либо неуважения к себе со стороны студентов и педагогов не испытывал.
Леда был счастливым молодым человеком, жизнь которого если еще не удалась, то, несомненно, удавалась, чем дальше, тем больше. И сам он прекрасно понимал это, радуясь каждому прожитому дню…
- В общем, на Ибице отдыхать было неплохо, - вещал его лучший друг Юуто, шагая рядом с Ледой и периодически отвлекаясь на то, чтобы поприветствовать кого-то из знакомых. – В последний день я решил, что ни виски, ни текилу пить не буду, а то уже печень побаливать начала. Сказал: буду пить пиво, и не уговаривайте меня. Так они и не уговаривали! Но приперли два ящика пива, и так как пил его только я, прикинь, что потом было…
Юуто громко рассмеялся, вспоминая о своих летних похождениях, но тут же взмахнул рукой, будто вспомнил о чем-то, и затараторил снова:
- А какая у меня девушка там была! Если б ты только видел!
- Неужели девушка? – изобразил недоверие в голосе Леда. – Всего одна?
- Да нет, не одна, конечно! – неподдельно возмутился Юуто, чем вызвал у Леды тихий смех. – Девушек было много, но одна была ну такая… Ну вообще просто!
И Юуто вновь принялся вдохновенно делиться воспоминаниями, а Леда только слушал и улыбался.
С лучшим другом Леде повезло: в первый же день в консерватории он познакомился с Юуто. Юуто был тощий, длинноногий, очень подвижный и веселый. Он постоянно улыбался, крутил по сторонам головой и знакомился со всеми, кого только встречал. Но несмотря на такую общительность, по-настоящему он сдружился только с Ледой. Хотя они были не слишком похожи, почему-то находиться вместе им было удивительно комфортно. Леда был более рассудительным и серьезным и в их союзе отвечал за учебу: в случае чего он мог подтянуть Юуто по каким-то предметам, если тот увлекался, прогуливая пары, и всегда давал списывать на контрольных. Со своей стороны Юуто был ответственен за развлекательную программу. Он регулярно устраивал веселые вечеринки и постоянно придумывал, чем им с Ледой занять себя во внеурочное время.
Юуто тоже был из обеспеченной семьи, намного более богатой, чем семья Леды. Однако отношения с родителями у него не складывались. Говорить о них он сам не любил, потому Леда не расспрашивал, но он вынес из немногих коротких реплик и пояснений, что семья Юуто ворочала в своем городе неплохим бизнесом, а от сына-музыканта была, мягко говоря, не в восторге. Юуто называл родителей пренебрежительно "маменькой" и "папенькой" и обсуждать лишний раз свою семью не желал. Но при всем при этом в финансовой помощи родственники ему никогда не отказывали, потому зажигал и мотал деньги Юуто круглый год.
- А еще этим летом со мной произошли мистические события, - вдруг изменился в голосе Юуто, заговорив внезапно тихо и загадочно, а Леда с любопытством поглядел на него:
- Это какие же?
- А такие, - совсем вкрадчиво и полушепотом произнес друг, будто собрался делиться какой-то невиданной тайной, и только веселые искорки в глазах выдавали его. – Познакомился я как-то раз в баре с большой компанией. Мы выпили за знакомство, потом за встречу, потом еще раз за знакомство…
- Потом еще раз за встречу, - со смехом поддержал его Леда. – Пока я мистики не вижу. Мистика была б, если бы ты с ними пить не стал.
- Не перебивай меня! – строго потребовал Юуто. – Так вот, ни хрена не помню, что было потом. Все же многовато мы выпили. Припоминаю только, что была рядом со мной прекрасная девушка, просто невероятно шикарная. С такими буферами и ноги от зубов, а улыбка – как из рекламы, вот честно!
Леда предчувствовал, что эта якобы мистическая история закончится очередным приколом в исполнении Юуто, и уже заранее улыбался. У девушек Юуто пользовался просто бешеной популярностью, менял их так часто, что, наверное, сам не успевал запоминать имена, и ничего удивительного не было в том, что большинство веселых историй крутилось именно вокруг его любовных похождений.
- И все! Потом провал! – продолжал вещать его друг. – Что было дальше – не помню. Хотя судя по тому, что проснулся утром без трусов, было все. Представь, разлепляю я глаза: голова, как дом, во рту кошки срали. Вот, думаю, хорошо вчера погулял. Поворачиваю голову, а рядом тако-о-ое…
- Какое? – шепотом спросил Леда, с трудом сдерживаясь, чтоб не рассмеяться.
- А такое, что словами не опишешь! Толстое, плоское и кривоногое! Представь!
Леда только расхохотался в голос, видя, как перекосило от одних воспоминаний Юуто, а друг с мнимой обидой надул губы.
- Ничего смешного! Меня чуть не вывернуло там же, когда я представил, что делал ночью с этим, - но тут же забыв обижаться на веселье Леды, он тоже рассмеялся и добавил: - Видишь, какая магия! Весь вечер была красавицей, а утром оказалась чудовищем.
- Магия алкоголя, - сквозь смех выдавил Леда. – Пить меньше надо.
- При чем тут пить! – возмутился Юуто. – Просто есть такие женщины, которые после полуночи превращаются в тыкву!
Леда хотел что-то ответить на это, даже рот успел открыть, когда Юуто, позабыв о своей мистической истории, встрепенулся и заорал в голос через весь коридор:
- Руи! Привет, старый засранец! Как отдохнул?!
Леда перевел взгляд в ту сторону, куда смотрел Юуто, и тоже увидел Руи. Тот стоял посреди коридора, здоровался с одногруппниками и благосклонно поглядывал на первокурсников.
Руи был старостой их группы, и Руи не любил Леду, причем чувство это было взаимным. Впрочем, Юуто Руи не любил точно так же, только друга Леды такая антипатия ничуть не смущала, он наоборот обожал цепляться к старосте и доводить его до тихого бешенства.
Как и Леда, Руи был успешным студентом и отличником. Но между ними имелось одно крайне существенное различие: Леда был талантлив и одарен от природы, а Руи – нет. Всех своих достижений он добивался кропотливым трудом, сидел ночами над учебниками и часами репетировал концкласс. На то, что Леда схватывал и запоминал за час, у Руи уходил день, и, несмотря на большую прилежность и старательность, догнать Леду Руи никогда не светило, что сильно мешало ему жить и вызывало самую настоящую зеленую зависть, которую он никак не выражал, но которую Леда отлично чувствовал.
А еще Руи был из бедной семьи, не имел возможности так роскошно отдыхать и так отлично выглядеть, как отдыхали и выглядели Леда, Юуто и их друзья. Только это отнюдь не смущало Руи – наоборот: он считал, что морально выше деток богатеньких родителей и всего в жизни добьется сам, о чем не уставал твердить направо и налево, пока эти самые детки не слышали. Леда считал подобные рассуждения смешными. Он никогда не делил людей на богатых и бедных, среди его друзей было немало студентов из необеспеченных семей, а родители Леды с первых же лет жизни не уставали вбивать в его голову, что ко всем надо относиться одинаково, потому как не ровен час – и кто угодно может остаться без штанов.
Но Руи свято верил, что неприязнь отдельных одногруппников – следствие его собственной необеспеченности, и гордо нес свою бедность как знамя, не предпринимая ничего, чтобы поправить ситуацию.
Перед началом каникул Руи, гордо вздернув подбородок, рассказывал, что отдыхать не планирует, будет работать, ведь не такой он человек, чтобы праздно тратить время. И теперь, услышав вопрос Юуто, как Руи отдохнул, Леда почувствовал, что сейчас начнется веселье.
- Замечательно, Юуто-кун, - с самой приторной миной поприветствовал их Руи, а Леда почувствовал, как у него вполне реально сводит скулы от слащавости, изображенной на лице старосты. – Лучший отдых – познание и открытие нового.
- Мда? – изобразил неподдельное удивление на лице Юуто. – А я думал, что лучший отдых – это трах, бухло и рок-н-ролл.
- Не все мы здесь люди, некоторые как животные до сих пор, - чуть заметно поморщился Руи, и Леда догадался, что хотя общаются они всего с полминуты, сдерживается Руи уже с трудом.
- Ну зачем ты так о себе, – фамильярно хлопнул старосту по плечу Юуто. – И ты очеловечишься однажды, не переживай!
Глаза Руи заметно потемнели, между бровей залегла вертикальная складочка, и Леда понял, что если он не хочет начать учебный год с ссоры, надо вмешаться.
- Руи-кун, нам бы расписание получить и узнать, куда идти на пару, - встрял в перепалку он, скорее неосознанно вставая между холодным, как лед, Руи и искрящимся позитивом Юуто.
- И новостей! И новостей нам хороших! – не желал униматься его друг.
- Расписание заберете на кафедре, - окатил презрением Леду холодный взгляд старосты. – А новостей хороших нет. Вы же по-прежнему здесь.
- Скучно с тобой, - демонстративно зевнул Юуто, не дав ответить рассердившемуся на такое хамство Леде. – Лето прошло, а ты стал ничуть не симпатичней.
- Пошли уже, - толкнул друга локтем в бок Леда, не желая продолжать ту пустую бессмысленную беседу, когда Руи неожиданно рассмеялся.
- Да уж посимпатичней некоторых. Увидите, какой у нас новенький, прозреете. Детей им пугать можно.
- Новенький? – тут же подскочил Юуто, мгновенно забыв, что с Руи он не разговаривает, а только издевается. – А ты говоришь, нет хороших новостей!
- Целых два новеньких, - с непонятной гордостью, будто прибытие этих студентов было его собственной заслугой, произнес Руи.
- Не факт, что новости хорошие, - скептически заметил Леда, поглядев на Юуто. – Ты ж пока не знаешь, какой длины ноги у этих новеньких, и какой размер груди…
- Вот тут не повезло тебе, - рассмеялся Руи, с явным злорадством поглядев на Юуто. – Девушка такая, что ты и не взглянешь. А второй вообще парень.
- Очень жаль, - опечалился из-за девушки Юуто, но тут же приободрился. – А парень – это очень даже ничего. Может, он любит гонять на картах?
- На картах? – с неожиданным единодушием в один голос спросили Руи и Леда.
- Ну да, на картах! На картинге, в смысле, - поспешил объяснить Юуто. – Я полюбил гонять на картах, когда несколько дней отдыхал в Дюссельдорфе.
- Ты был в Германии? – удивленно моргнул Руи.
- А где ты не был этим летом? – в свою очередь поинтересовался Леда.
- Ну да, был, меня друг пригласил, - поспешил объяснить Юуто. – Я с ним на Ибице познакомился, и он предложил съездить к нему в гости. Я и поехал. Что, думаю, домой возвращаться…
Слушать, как Юуто кружил по миру и, естественно, сорил деньгами, Руи спокойно не мог. Он возвел глаза к потолку, наверняка опять подумал о том, что такие, как друг Леды, животные еще те, и поспешил ретироваться.
А Юуто, позабыв о чудесной новости о новеньких, в красках рассказывал Леде, как здорово кататься на картинге, и что они обязательно должны сходить туда вместе.
…В аудитории было душно и шумно, на лекцию собрался весь поток, и у Леды даже голова загудела, едва он переступил порог. Получив расписание, друзья узнали, что первая пара была историей современной музыкальной культуры, а, стало быть, на лекции должна была присутствовать не только их группа, а третьекурсники со всех специальностей.
Новенькую девушку они заметили сразу: она стояла в углу, скромно опустив ресницы, и отвечала на вопросы окруживших ее девчонок. Юуто лишь скорбно вздохнул – невзрачная одногруппница была явно не в его вкусе. Порой Леда задавался вопросом, осталась ли в их консерватории хоть одна симпатичная девушка, не побывавшая в объятиях Юуто, и приходил к выводу, что, видимо, нет. Потому понять надежды друга на вновь прибывшую было можно.
- Ладно. Еще первокурсниц до фига, - объявил Юуто и отправился к самым дальним партам, а Леда поспешил за ним следом.
Студенты здоровались, воодушевленно делились новостями, кто-то даже обнимался и целовался. К Леде и Юуто тоже подходили их друзья и приятели, рассказывали, как отдохнули летом, восхищались бурной программой, которую выполнил Юуто, объездив чуть ли не полмира, и договаривались, когда проведут уже ставшую традиционной вечеринку в честь начала учебного года.
- Я думаю, сначала в клуб пойдем, а потом с самыми избранными закончим у тебя дома, - объявил Юуто, как всегда ничуть не смущаясь приглашать всех на свете в гости к Леде.
Леда за время общения с ним уже привык, что это нормально, когда друг распоряжается его квартирой, как своей, и не видел в этом ничего плохого: друзья на то и друзья.
- Не вопрос. Но чтобы в уборке потом все участвовали, - все же решил уточнить Леда, и Юуто замахал руками:
- О чем речь! Конечно!
В шуме и гаме время летело быстро, и вскоре все расселись по своим местам, а в аудитории появился преподаватель, чинно прошествовавший к трибуне.
- Интересно, что такой старый гриб понимает в современной музыке? – тут же развеселившись, зашептал Юуто, но Леда поглядел на него строго, призывая замолчать и слушать.
- Нет, ну правда, - не сдавался его друг. – Современная музыкальная культура родилась вместе с его внуками. Я считаю, что такие предметы должны преподавать молодые лекторы, которые… Ого.
Не договорив реплику до конца, Юуто во все глаза уставился куда-то за спину Леды, и тот сразу оглянулся, чтобы тут же открыть рот от удивления.
У входа в аудиторию топтался опоздавший незнакомый парень, видимо, тот самый новенький, которым Руи предлагал пугать детей. Внешность незнакомца была действительно фееричной. Сам он был совсем тощим, ростом не намного выше Леды, с чуть смуглой кожей. При этом на голове его красовалась целая охапка чуть приподнятых и завязанных в немыслимый хвост дредов – назвать иначе, кроме как "охапкой", Леда эту композицию не мог. Кроме того, глаза его были сильно подведены карандашом, из-за чего парень приобретал совсем зловещий вид. Безусловно, в таком творческом месте, как их консерватория, Леде часто доводилось видеть самых разных неформалов, но этот поражал воображение своим вопиющим несоответствием месту. Таких людей чаще можно встретить на каких-нибудь фестивалях, в Вакене, например, или еще где, но никак не в высшем учебном заведении.
Вопреки своей воинственной внешности, парень оглядывался по сторонам несколько растерянно. На его появление никто не обратил внимания, все уже слушали начавшуюся лекцию, и потому он неуверенно шагнул вперед, прошел два последних ряда и опустился на скамейку за партой прямо рядом с Ледой.
Неожиданное соседство неподдельно обрадовало Юуто. Он заерзал на месте, шепнул Леде: "Классный чувак!" и тут же чуть перегнулся через своего друга, чтобы поздороваться с незнакомцем:
- Привет. Я – Юуто.
Парень повернул голову, неуверенно улыбнулся и представился:
- Агги.
- Привет, Агги, - зашептал Юуто, еще больше подаваясь вперед, отчего его макушка оказалась прямо перед носом Леды. – Рад знакомству. А это – Леда.
Юуто хотел кивнуть в сторону своего друга, но из-за положения получилось несколько неловко: Леда вовремя успел отклониться, чтобы не получить в зубы головой Юуто. А Агги, тем временем, внимательно посмотрел на него, слабо, едва заметно улыбнувшись.
Изучающий взгляд новенького Леде не понравился: казалось, будто Агги пытается разглядеть что-то, чего сразу не увидишь. А еще Леда заметил, что у того были разноцветные линзы: из-за них левый глаз казался темным, почти черным, настолько, что зрачок сливался с радужкой, а правый был светло-карим, будто с оранжевым оттенком. Зрелище выходило жутковатым.
- Ты на какой специальности? – выяснял тем временем Юуто.
- Из струнников, - тоже шепотом произнес Агги, а Юуто в ответ понимающе закивал.
- А мы композиторы, - с готовностью поделился он.
- Молодые люди, мы вам не мешаем? – раздался вопрос лектора, и Юуто шарахнулся в сторону, принимая нормальное положение.
- Простите, пожалуйста, - с самым невинным видом обратился он к преподавателю, стремясь не накликать большего гнева.
После этого Юуто сидел смирно и слушал. Или делал вид, что слушает. А Леда, в свою очередь, попытался проникнуться скучной лекцией, но взгляд его против воли все время возвращался к новенькому, который сидел всего в полуметре от него.
Смотреть в лицо Агги было неудобно, хотя Леду очень тянуло разглядеть внимательней необычные линзы, из-за которых выражение глаз казалось страшноватым. Зато Леда отлично рассмотрел, что на парне были старые, потрепанные, не слишком чистые джинсы и черная, видимо, чуть растянутая от времени майка. Черный лак на ногтях местами заметно облез, из чего Леда сделал вывод, что новый одногруппник был не слишком склонен следить за собой. Хотя пахло от него замечательно: Леда потянул носом воздух и понял, что слышит запах осеннего леса, дыма и опавших листьев. Это было странно, ведь, в самом деле, не из пригорода же парень приехал, а и, по сути, лето еще не закончилось. Но факт оставался фактом.
Еще Леда не сразу понял, что смущает его в руках одногруппника, а когда сообразил, удивленно распахнул глаза. На руках Агги были часы, причем на обеих. На правой красовались самые обычные: круглый золотистый циферблат и широкий кожаный ремешок. На левой были маленькие часики, крепившиеся на тонком черном браслете, который дважды закручивался вокруг запястья. Прежде Леде не доводилось видеть людей, которые таскали бы часы на каждой руке, и теперь он разглядывал Агги с неподдельным изумлением.
- Одни отстают на пять минут, другие спешат на столько же, - пояснил Агги, и Леда вздрогнул, догадавшись, что новенький заметил, как он его рассматривает. Стало неудобно, Леда почувствовал, как к щекам прилила кровь, а Агги произнес: - Если хочу прийти раньше, смотрю на правую руку, а если надо немного опоздать, смотрю на левую. Круто я придумал?
- Это не ты придумал, - сердито отрезал Леда, не глядя на Агги. В эту минуту он ненавидел свою дурацкую особенность краснеть по поводу и без и сердился больше на себя, чем на догадливого новенького. – Это Льюис Кэрролл такое написал.
В последнем Леда не был уверен. Он точно слышал нечто подобное о часах, которые спешат и отстают, но где именно – не помнил. А Агги ничуть не смутился от того, что его находчивость поставили под сомнение, и заявил:
- Да ну? А я книжки не читаю.
- Оно и видно, - огрызнулся Леда, на что новенький с неподдельной веселостью в голосе ответил:
- Не сердись. Я не знал, что ты такой умник.
Почему-то когда нечто подобное заявлял тот же Руи, Леде было все равно. Но теперь из уст Агги слова прозвучали обидно, и Леда, закусив губу, чтобы не выдать достойный ответ, отвернулся и до конца пары на нового одногруппника даже не взглянул.
 
KsinnДата: Суббота, 20.07.2013, 12:50 | Сообщение # 4
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
~ ~ ~

Это было то отвратительное состояние, когда валишься с ног от усталости, только и мечтая о том, чтобы рухнуть в постель и проспать целые сутки. У Казуки была возможность упасть, он даже думал, что вынужден будет это сделать, и хорошо, если произойдет пренеприятное событие не на улице.
А вот со сном получалось сложнее.
Рабочая смена закончилась гораздо лучше, чем началась: увидев его усталую физиономию и приметив, что Казуки двигается не быстрее дохлой мухи, босс велел отдохнуть недельку.
- Что-то ты бледный, Казу, - обеспокоенно говорили коллеги.
- По-моему, ты приболел, - качал головой босс.
- Уходи ты с этой работы, - хмурилась его девушка. – Совсем тебя там загоняли.
- Не выспался, - вымученно улыбался тот, отвечая на все вопросы одно и то же.
Слабо сказано.
Кое-как добравшись до машины, Казуки почти ввалился в нее, умудрившись приложиться лбом о дверцу. Боль тупо отдалась во всем теле, но он не обратил на нее внимания. В последнее время он почти потерял чувствительность.
Теперь нужно было добраться до дома, и это могло стать самой настоящей проблемой. Утром по пути на работу Казуки трижды чудом не разбился, опуская голову на руль и забывая, где вообще находится. Со стороны могло показаться, будто он действительно не выспался или просто очень устал – доля правды в этом была.
"Нужно позвонить Карехе", - вяло подумал Казуки, вставляя ключи в зажигание. – "Сам я вряд ли доеду".
Со своей девушкой он встречался уже почти год – для Казуки срок достаточно большой. Высокая, почти с него ростом, до невозможности хорошенькая, стройная и с внушительным бюстом, Кареха казалась просто подарком судьбы, ведь помимо внешних достоинств она отличалась невероятным кулинарным талантом. И Казуки думал, что когда-нибудь обязательно женится на ней, не глядя даже на то, что девушка порой смахивала на стереотипную блондинку.
Но мысль попросить о помощи Кареху тут же была отметена: стоило показаться ей в таком виде, и она точно не отстала бы, всю выходную неделю проторчала бы рядом с ним, убеждая, что ему нужно поспать. Но в этом и была загвоздка: он не хотел спать.
Первые трое суток это не было проблемой, только Кареха недовольно поглядывала, пока не вернулась к себе домой, а потом звонила каждый день, спрашивала, хорошо ли он питается. Но с едой у Казуки проблем не было.
Он слабо помнил, в какой именно момент это произошло, и что стало причиной, просто однажды он перестал спать, резко и без всяких предпосылок. Сначала это удивляло, потом начало пугать: Казуки пил снотворное лошадиными дозами, но толку от этого не было никакого.
- Ну, с богом, - пробормотал он и завел мотор.
Шла третья неделя его бодрствования. Пожалуй, нужно было обратиться к врачу, но Казуки, как любой человек, не думающий ничего хорошего о медицине, молчал и терпел, таращась по ночам в потолок пустыми глазами.
Не то чтобы он действительно не доверял врачам или боялся их – пожалуй, он их не любил. С детства эти люди в белых халатах ассоциировались у него с чем-то нехорошим, мерзким. Вдобавок, был один человек, хотя и не совсем врач, но который точно помог бы Казуки, вот только обращаться к нему совсем не тянуло. Этот парень и так был причиной его ночных кошмаров, и Казуки решил, что лучше уж не спать вовсе, чем снова обратиться к нему.
Но чем дальше, тем хуже ему становилось, и, кроме того, Казуки уже был в курсе странных слухов, которые ходили по Сэтагае.
"Люди умирают, представляете! Сначала они перестают спать, а потом…"
"Один парень покончил с собой, а школьница сошла с ума. Все потому, что они перестали спать!"
"…и эта женщина просто упала посреди улицы! Умерла от переутомления!"
Сначала Казуки только фыркал, считая эти истории глупыми сплетнями, и свою бессонницу к ним никак не относил. Но время шло, а ночи становились все длиннее и длиннее.
Дорога перед ним, освещенная светом фар, казалась такой же бесконечной. Именно в этом районе было безлюдно, а машины, к счастью, встречались редко. Казуки устал, безумно устал, но по-прежнему не хотел спать. И он старался даже не думать – это отнимало последние силы.
Еще давно Казуки читал, что в средневековье или еще когда-то существовала такая изощренная пытка – не давать жертве спать. Казуки знал, что без сна человек начинает сходить с ума к исходу первой недели. Казуки не спал уже две, но отчетливо осознавал, что пока еще прибывает в своем уме, будто природа его бессонницы носила не совсем обычный характер.
Сложившееся положение вещей изрядно надоело, но не настолько, чтобы обратиться к специалистам. Правда собственное состояние пугало, лишая покоя и заставляя видеть и слышать странные вещи, звуки, чувствовать кожей темные липкие прикосновения взглядов. Будто тот, кто лишил Казуки сна, вылизывал его длинным склизким языком, мерзко хихикая при этом и касаясь холодными пальцами. Ему нужно было поспать хотя бы для того, чтобы избавиться от этого странного неприятного ощущения.
Когда-то, будучи еще совсем молодым и наивным, он мечтал о такой способности: не тратить время на сон. Сколько всего тогда можно было бы успеть! Сейчас Казуки душу готов был продать хотя бы за час крепкого сна. Вот, может, прямо сейчас? Если опустить голову на руль и полежать так немного, может, удастся заснуть?
А потом это случилось. Это должно было случиться, ведь беда никогда не приходит одна. Его неприятности начались с бессонницы, и очень глупо было полагать, что она останется его единственной проблемой. Казуки и сам не мог понять после, как он в таком состоянии ухитрился настолько отчетливо запомнить все произошедшее и, главное, уследить уставшими глазами за каждой мелочью.
Темная изломанная фигура, которая будто бы игнорировала осветившие ее фары, оставаясь неясной и размытой черной тенью, резко обернулась к оставшейся без управления машине. Темные волосы хлестнули по бледному лицу, и разноцветные глаза расширились в безмолвном испуге.
Возможно, Казуки все же удалось заснуть, и все это ему приснилось? За секунду до удара он очень хотел, чтобы это было сном, потому что произошло то, чего больше всего подсознательно боится любой водитель: Казуки сбил человека.
Удар был такой силы, словно он врезался во что-то огромное и тяжелое, машину даже развернуло, но каким-то чудом не выбросило с дороги, а вот хрупкая фигурка совсем пропала из виду – видимо, ее откинуло слишком далеко.
В этот момент усталость как рукой сняло. Казуки не уследил, как приложился многострадальным лбом во второй раз, и не обратил внимания на кровь, тут же закапавшую на футболку. Он даже не помнил, как выскочил из машины, и совершенно не мог понять после, как ухитрился отыскать в темноте изувеченное тело.
И вот тогда его накрыло оглушающей тишиной и осознанием того, что он натворил. Нужно было раньше обратиться к врачу, и совершенно точно нельзя было садиться в таком состоянии за руль: страшно, когда кто-то погибает по твоей вине.
Ослабевшие ноги больше не держали его, и Казуки опустился рядом с изломанным телом, таким тщедушным, будто это была девочка-подросток. В темноте не представлялось возможным толком разглядеть, кого именно он сбил, но это было даже к лучшему. Последним, что Казуки хотел сделать в своей жизни, являлось убийство человека.
С такими травмами точно не живут, и хотя было темно, Казуки даже поразился, насколько сильно покалечено худенькое тело: неестественно вывернутое, со слипшимися от крови волосами, похожее на брошенную на дороге куклу. А еще, кажется, у него торчали кости…
Казуки мутило, но не от ужасной картины, ведь ему случалось видеть вещи и похуже, а от осознания того, что натворил. Когда-то в пылу ссоры он поклялся своему отцу, что никогда не причинит никому вреда, а главное, он пообещал это себе. Не становиться таким, как его родитель, отрицать свое отвратительное происхождение и всегда оставаться человеком. А теперь он сам перечеркнул свое обещание, да еще как красиво – хоть сейчас на выставку тельце невезучего пешехода.
Но в этот миг "тельце" пошевелилось, а затем раздался тихий всхлип. Казуки замер на секунду, а затем его озарило: пациент скорее жив, чем мертв! Вот только долго ли он продержится?
Всхлип повторился, и Казуки тут же отмер: к черту сомнения, он спасет свою случайную жертву, если только успеет. Одного взгляда на потерпевшего было достаточно, чтобы понять: вызывать скорую поздно. Потому Казуки принял отчаянное решение: он прекрасно знал, что к людям, получившим такие страшные травмы, ни в коем случае нельзя прикасаться и, тем более, двигать и поднимать их на руки, если ты не врач и у тебя нет носилок и прочих необходимых для оказания первой помощи инструментов. Но у Казуки не было выбора.
Осторожно, будто бы боясь, что тело вот-вот рассыплется, он взял его на руки, поразившись малому весу, будто ребенка или собачку держал, и это при том, какой страшный и тяжелый был удар, словно его автомобиль врезался в нечто огромное.
В машине Казуки уже удалось рассмотреть: вроде бы это был мальчик в странной черной одежде, обтягивающей, но изорванной в клочья. На вид сложно было определить, сколько ему лет, но Казуки очень надеялся, что тот хотя бы совершеннолетний – почему-то стать причиной смерти ребенка не хотелось вдвойне. А в том, что парень не жилец, Казуки убедился сразу, как только смог рассмотреть его получше. Сквозь порванную одежду были видны глубокие раны, торчащие кости, а одного глаза тот, кажется, лишился совсем.
"Я не мог этого сделать", - подумал Казуки, с ужасом глядя на дрожащего мальчика. Того трясло, он всхлипывал и периодически дергался, заливая кровью салон машины. – "Я не мог так сильно покалечить его, это невозможно…"
С первого взгляда стало ясно, что ни один врач его не спасет, а это означало, что Казуки все же придется наведаться в мерзкое жилище отвратительного существа, как бы он того не хотел бы. Но сейчас не было времени на сомнения или неприязнь, и, захлопнув дверцу машины так, чтобы не потревожить сломанные ноги, он снова сел за руль. И в этот раз Казуки уже не имел права разбиться или врезаться во что-то, усталость отступила, но руки все равно дрожали – теперь уже от страха.
Район, в который он направлялся, был совсем безлюден: он не был жилым, вдобавок, о нем ходили неприятные слухи, поэтому люди побаивались ошиваться там после наступления темноты. Пожалуй, Казуки был единственным человеком, который спокойно мог заявиться туда хоть посреди ночи, если бы у него вдруг появилось такое желание. Сегодня его погнала в это место необходимость, но обычно он так же сторонился пустынной промзоны, как и остальные горожане.
У одного из немногочисленных в этой местности жилых домов Казуки выпрыгнул из машины едва ли не на ходу. Он не был уверен, что парень жив, тот затих еще пару минут назад. Может, и правда умер, а может, просто сознание потерял – Казуки не знал, но его все равно трясло.
Он вытащил парня из машины, хотя это оказалось совсем нелегко, и, вероятно, от острой боли тот снова пришел в себя, что-то пробормотав.
- Тише, все хорошо будет, - заверил его Казуки и пинком захлопнул дверцу машины, потревожив громким звуком устроившегося на заборе кота.
Зверь вскочил на лапы, и Казуки готов был поклясться, что тот проследил за ним взглядом. Впрочем, ему некогда было разглядывать котов, да и кто знал, что за тварей хозяин дома тут разводит? Казуки давно здесь не был…
До крыльца дома оставалось буквально два шага, когда перед ним возникла фигура, загораживая дорогу. Казуки даже не взглянул на парня, который стоял перед ним, а сразу попытался обогнуть его, но тот не позволил.
- Саюки, пошел вон! – зарычал Казуки. – Я по делу!
- Таа-сама занят, - последовал холодный ответ. Парень сложил руки на груди и уставился на Казуки с видом человека, который не уйдет с дороги даже под страхом смерти.
И неудивительно: они испытывали друг к другу неприязнь еще с тех времен, когда были детьми. Казуки – потому что Саюки был своего рода врачом, а Саюки – потому что Казуки не любил его обожаемого Таа-сама. Это оскорбляло его куда больше, чем личная неприязнь.
- Саюки, впусти хозяина! – а вот Манами всегда был на его стороне. Манами был добрым и улыбчивым, и его Казуки даже уважал немного, несмотря на то, что тот тоже был счастливым обладателем белого халата. Сейчас Манами по пояс высунулся из окна и, хотя в темноте было видно лишь его силуэт, Казуки догадался, что тот улыбается.
- Он труп приволок, - буркнул Саюки. – А Таа-сама слишком занят.
- Это не труп, но если ты немедленно меня не пропустишь, он им станет, и это будет твоя вина! – рявкнул Казуки и с радостью врезал бы ему, если бы руки не были заняты.
Он действительно не понимал, как обычные люди могут так самозабвенно тратить свою жизнь на такого, как Таа, даже если они обязаны ему жизнью. Казуки тоже по-своему был обязан, если уж на то пошло, но это вовсе не означало, что он должен был поступать на медицинский только для того, чтобы порадовать сумасшедшего ученого.
- Что это ты там принес, Казуки? – удивленно пробормотал Манами, видимо, тоже поняв: то, что Казуки держит на руках, еще дышит. Они же должны интуитивно чуять жизнь в человеческом теле, так почему же не могут понять?
- Позовите Таа, - тихо произнес Казуки, чувствуя, как от усталости подкашиваются ноги, а руки просто отнимаются, несмотря на то, что мальчик почти ничего не весил. А потом он перестал воспринимать происходящее: сказалось нервное напряжение, Казуки просто подчинялся происходящему.
Хлопнула входная дверь позади Саюки, и раздался удивленный голос:
- Казуки-сама? Какой внезапный визит! Почему вы держите хозяина на пороге?
Услышав произнесенные слова, Казуки почувствовал, что готов обнять выскочившего навстречу Юки, единственного здравомыслящего человека в этом доме.
Никто не попытался отобрать у него сбитого парня, но Казуки и не отдал бы, не доверил бы его никому, кроме Таа. Его провели в дом, но дальше гостиной он не отправился – в подвал, где обычно трудился хозяин места, которое и жилищем назвать можно было с натягом, больше никогда не хотелось спускаться.
- Я позову Таа-сама, - сообщил Рюуске, не задавая лишних вопросов. Уж он-то знал, что просто так Казуки к ним не пришел бы с умирающим человеком наперевес, поэтому направился прямиком вниз, начиная завывать издалека: - Ваше Величество!
Непонятно было, называет ли он Таа так всерьез или в шутку, но слыша подобное обращение, Казуки непроизвольно возводил глаза к потолку, мысленно интересуясь у бога, за какие грехи он оказался в этой компании.
Таа обитал в этом доме с четырьмя воспитанниками, которых буквально вернул к жизни, когда те были еще детьми, и так было всегда, сколько Казуки себя помнил. Рядом с Таа были преданные ему помощники, но иногда они исчезали. По крайней мере, когда Казуки был ребенком, в этом "Клубе некрофилов", как он их про себя называл, был совсем другой состав. А еще он с малолетства знал, что подвал этого дома забит мертвецами. Нет, разумеется, живые там тоже были, но обычно им оставалось немного.
Таа занимался вивисекцией, что само по себе уже звучало неприятно, а если прибавить к этому слово "человеческая", то и вовсе волосы дыбом вставали. А еще – некромантией, что, на взгляд Казуки, к медицине вообще никакого отношения не имело. Воскрешение – не лечение, зачем поднимать тех, кто отжил свое, даже если смерть их была слишком уж преждевременной? Но Таа все равно старался, хотя пока так и не смог воскресить ни единого человека, чтобы тот был похож на живого. Так, зомби слюнявые…
Юки предложил чаю, но Казуки только вяло помотал головой. Время уходило, а парнишка на его руках снова потерял сознание. Теперь, на свету, Казуки смог разглядеть его внимательней, но лучше бы не делал этого: слишком страшно выглядели его раны. Так, будто его, как минимум, танк переехал.
Худой, черноволосый мальчик, бледный от потери крови. Не младше шестнадцати и не старше двадцати, наверное, – с определением возраста у него всегда были проблемы.
Казуки только еще раз вздохнул: и как им обоим это удалось? Жаль будет, если погибнет.
- Ка-азуки! – к этому голосу невозможно было привыкнуть, он всегда до костей пробирал, возможно, благодаря "теплым" интонациям, которые Таа безуспешно пытался придать своей речи, разговаривая с ним. – Какими судьбами?
"Его Величество" поднимался по ступенькам, спотыкаясь и путаясь в полах длинного халата, когда-то бывшего белым, но теперь перепачканного кровью. Казуки лишь оставалось надеяться, что этот мерзкий тип не полезет к нему с объятиями.
- Спаси его, - не тратя время на приветствие, произнес он, и Таа, будто бы только сейчас заметив, что Казуки держит кого-то на руках, перевел взгляд на изломанное тело. Насколько Казуки знал Таа, тот должен был прийти в бурный восторг от такого "подарка". Но тот лишь скривился, словно в его дом принесли что-то в крайней степени отвратительное.
- Господи Иисусе, Иосиф и Дева Мария, что ты приволок, мальчик… Брось, брось, - замахал рукой он. – Только не на ковер, вон там, за дверью положи.
- Таа… Бросай свои шутки и спаси его, - Казуки готов был начать применять физическое насилие. И хозяин дома, и его помощники стояли и спокойно смотрели, как мальчик умирает, но никто не пытался помочь.
"Почему он до сих пор жив?" - мелькнула запоздалая мысль. Казуки так долго добирался сюда, и теперь прошло столько времени, но парень действительно еще дышал и вполне ощутимо дрожал, хотя и было очевидно, что он умирает.
- Не хочу, - спокойно произнес Таа, как ни в чем не бывало, чем окончательно сбил Казуки с толку. – Мерзкая тварь, где ты ее подобрал?
- На дороге, я сбил его случайно…
- Выглядит так, будто ты его туда-обратно десяток раз переехал, - подойдя вплотную, он присмотрелся и сморщил нос. – Черт знает, может, и регенерирует, а может, и подохнет.
- Да о чем ты говоришь? – вспылил Казуки. У него все ощутимей болели руки, и еще захотелось прилечь где-нибудь в тишине и покое, подальше от людей в белых халатах. – Он умрет!
- А тебе что за печаль? – в тон ему ответил Таа. – С каких пор ты приносишь в дом первую встречную полудохлую нечисть? Лучше бы ты щенков брошенных таскал, чем теней!
- Теней? – переспросил Казуки и еще раз оглядел свою жертву. Парень как парень. Один глаз, ноги сломаны. А так вполне обычный. – С чего ты взял, что он…
- А с того, - перебил Таа сердито, - что ни от одного человека так не несет чистой человеческой энергией, как от тварей, что ею питаются. И знаешь, что происходит с человеком, если лишить его хоть частички этой энергии?
Таа ткнул в Казуки пальцем, едва не попав по носу, и тот опасливо отшатнулся.
- Что?
- Он перестает спать, мой мальчик! Совсем. А потом сходит с ума и дохнет. Было бы так гуманно выпить человека досуха и убить сразу, но нет, тени забирают только вишенку, а само пирожное оставляют сохнуть на тарелочке.
- Постой, что значит "перестает спать"? Как перестает? – напрягся Казуки.
- А вот как ты, - внезапно успокоившись, Таа слабо улыбнулся и рухнул на диван, устало потирая лоб.
- Откуда ты знаешь?
- А ты себя в зеркале видел? Казу, меня ведь не обманешь. Сколько ты не спал? Неделю? Две? Не удивлюсь, если именно эта крошка и лишила тебя сна, и при своей неземной любви к людям ты должен быть рад, что переехал мразь. Брось ее, она еще пару часов умирать будет.
- А… - уставший мозг Казуки отказывался воспринимать информацию, но все же главное он ухватил. – А можно как-нибудь вернуть… вишенку на пирожное?
- Чего? – переспросил Таа, удивленно уставившись на него, а позади кто-то хихикнул, кажется, Манами.
- Можно сделать что-нибудь с этой энергией… И чтобы я мог выспаться наконец? – сдерживая вспыхнувшее раздражение, терпеливо пояснил Казуки.
- Сама восстановится, но, скорее всего, ты умрешь раньше, чем это случится.
- И ничего нельзя сделать?
- Ничегошеньки, - Таа улыбнулся так зловеще, будто был рад этому. Хотя Казуки не удивился бы, если б так и было.
- Ты врешь, и я это вижу, - процедил он. – Но если я сдохну, я сделаю это где-нибудь подальше от тебя, чтобы ты не добрался до моего мертвого тела, некрофил поганый.
- Неблагодарный ублюдок, - мурлыкнул Таа почти ласково, разглядывая свои ногти, а потом кивнул на тень, которую Казуки продолжал держать на руках, не рискуя куда-то перекладывать. – Он может тебя восстановить. Обладают тени таким свойством, не только жрать могут. Но лечить его я не буду, ненавижу теней. Сам придумаю что-нибудь. Пришел бы ты ко мне раньше…
Парень снова всхлипнул, и Казуки, как-то позабыв, что тот, возможно, является причиной его несчастий, вздохнул:
- Он же страдает.
- А я? – возмутился Таа, вскакивая с места и прижимая руки к груди. – А я разве не страдаю? Мой любимый мальчик пришел ко мне в гости в кои-то веки только для того, чтобы отвлечь меня от дел и залить кровью мерзкой тени паркет! Все, уходи! Я придумаю, что с тобой делать и без всяких теней!
Хозяин дома решительно направился обратно в свой подвал, и Казуки понял, что если Таа сейчас уйдет, больше его ничем оттуда не выманишь, а мальчик точно умрет. Почему-то Казуки было жаль его, несмотря на все сказанное. Может быть, он просто чувствовал свою вину в том, что произошло с тенью, а может, "мерзкая тварь", как называл его Таа, была слишком похожа на невинного подростка, чтобы бросить ее умирать такой мучительной смертью.
И тогда Казуки решил испробовать последний способ, против которого Таа точно не устоял бы, ведь он все-таки любил своего мальчика. Проклиная на все лады эту жизнь и свое невезение, Казуки сделал жалобные глаза и умоляющим тоном протянул:
- Ну па-ап…
 
KsinnДата: Суббота, 20.07.2013, 14:07 | Сообщение # 5
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Chapter 2



Таа обернулся и несколько секунд смотрел на Казуки с совершенно непроницаемым лицом, не моргая и, кажется, даже не дыша, а потом поинтересовался, устало и как-то обреченно:
- Может, лучше "поганый некрофил"?
- Па, серьезно, повыпендривался и хватит, - разозлился Казуки. – Спаси мальчика.
- Мальчика, - фыркнул тот. – Мальчик твой еще постарше меня будет. А может, и нет. Хрен с тобой, уговорил. Но ты…
В этот раз Казуки был готов к тому, что в него ткнут пальцем, и успел сделать шаг назад.
- Ты будешь мне должен. Наглый мальчишка! Приперся… От дел оторвал… Обзывается… А вы что встали?! – перестав бурчать, Таа прикрикнул на помощников, обведя их гневным взглядом вспыхнувших красным цветом глаз. – Готовьте место для операции. Тень – в подвал. Казуки – на кухню. И принесите мне мороженку из холодильника!
Раздав распоряжения, Таа отправился вниз, что-то обиженно бурча себе под нос, и Казуки тут же понял, что он все равно согласился бы, просто не ожидал, что сын применит "тяжелую артиллерию" и назовет его "папой", ведь он делал это крайне редко. Почти никогда.
…Казуки был не самым обычным человеком. Хотя, если посмотреть с другой стороны, ничего выдающегося в нем не было: от своего отца он не унаследовал никаких особенных талантов.
С раннего детства, когда его ровесникам бабушки читали сказки, Казуки уже понимал: мир не так прост, как кажется. Он доподлинно знал, что вампиры, вурдалаки, оборотни и прочая нечисть существуют в реальности, просто редко являют свое истинное обличье людям. Что тонкий мир существует, и что смерть – это далеко не конец.
В доме, в котором он родился и провел часть своего детства, порой творились такие чудеса, которые не описывались ни в одном самом фантастическом романе. И несмотря на свой достаточно молодой возраст, Казуки как никто другой мог убежденно заявить, что вряд ли в этом мире найдется нечто, что сможет его удивить…
Передав раненного парня Рюуске, он успел заметить, что тень бросил на него взгляд, полный такой беспросветной тоски, что стало не по себе. Будто бы просил не отдавать его или рядом быть. Но Казуки не смог бы заставить себя присутствовать на операции. Таа ушел не оперировать – творить; не лечить – создавать заново. И именно это пугало Казуки с малолетства, заставляя видеть кошмары по ночам, а потому оставалось только в очередной раз посочувствовать парню.
На кухне, смерив его презрительным взглядом, проскочил Саюки с мороженым для Таа, и скрылся за дверью. Скульптор и художник по человеческому телу не мог работать, не приговорив предварительно какую-нибудь вкусняшку. Как ребенок: вредный, капризный, жестокий и любопытный. Самые лучшие качества для вивисектора, но хреновые для отца.
Казуки сел за стол и опустил голову на сложенные руки. Неплохо было бы сейчас заснуть, но сна не было ни в одном глазу, только бесконечная усталость.
И как долго Таа будет колдовать над тенью? Может, было бы лучше уехать к себе? Не любил Казуки этот дом, с детства не любил. А детство его было необычным, не таким как у других нормальных детей, потому он всегда стремился к людям: к обычным, понятия не имеющим о всей этой чертовщине, людям. А все из-за Таа.
Никто не поверил бы, если бы Казуки в свои двадцать пять сказал, что этот высокий тощий доктор – его отец. А что будет через каких-нибудь десять лет, даже гадать не стоило. Таа выглядел едва ли не младше него и тянул разве что на брата. Казуки по сравнению с папашей казался просто пай-мальчиком. При ходьбе Таа звенел от пирсинга: в ушах, губе, брови, носу – везде. Этакий вождь какого-нибудь африканского племени: кость в нос и голой жопой на зебру хоть сейчас.
И волосы красил, да не так как Казуки, а в какие-нибудь ядреные цвета, и под халатом у него была потрепанная футболка с Мэнсоном да драные-передраные джинсы, уделанные в крови, наверное, еще динозавров. А настоящего возраста Таа никто не знал, даже, вероятно, он сам. Казуки никогда не спрашивал об этом, как и о том, кто его отец такой на самом деле. Но судя по тому, как презрительно тот отзывался порой о всяческой нечисти, фигурой он был солидной.
Казуки было наплевать, какая в нем течет кровь, главное, что половина ее являлась человеческой, ведь мать была обычной, ничем не примечательной девушкой. Она умерла, когда ему было десять.
Казуки никогда не спрашивал, а Таа не стремился рассказывать, почему, прожив столько лет, он решил связать себя узами с простой смертной женщиной. Может, это была не первая его семья, вот только ту невзрачную девушку – мать Казуки – Таа очень любил. Казуки знал, что ее фото в рамке стоит у него в подвале среди баночек с залитыми формалином органами.
Конечно, она знала, кто он и чем занимается, даже помогала немного, но Казуки к этому пристрастить не удалось. Когда она умерла, Таа, вероятно, никогда так сильно не жалел о том, что он не бог, или что некромантию не освоил в совершенстве. Он пытался что-то сделать с ней там, в подвале, и Казуки видел, что из этого вышло. Потом ему долго еще снились кошмары, а в подвал он с тех пор не ходил ни ногой. Таа создал монстра и сам же убил его после того, как то, что было прежде его любимой женщиной, сожрало одного из его воспитанников.
Казуки отцу этого так и не простил – это сейчас ему стало все равно, а в десять лет казалось ужасным. Он ушел жить к дяде – брату матери – и в родном доме не появлялся еще очень долго.
Таа эксперименты не бросил, хотя, казалось, должен был прекратить после всего случившегося.
"Не первая неудача и не последняя", - пожал он плечами и предложил Казуки шоколадку. Сейчас это казалось даже смешным, только отношения у них после того инцидента так и не наладились. Таа не был виноват в том, что мать Казуки умерла, но его отношение к ее смерти задевало сына до сих пор.
Может быть, проблема была в том, что монстры любят иначе, чем люди.
Казуки не знал, сколько прошло времени, прежде чем пришел Рюуске с водой и полотенцем.
- Казуки-сама! Казуки-сама, у тебя ссадина на лбу, – напомнил он, потеребив его за плечо.
- А? Ну и пусть… – хотелось снова притвориться спящим, но Рюуске, конечно же, уже знал, что Казуки не уснет, и снова принялся его тормошить.
Пришлось сесть прямо и позволить стереть кровь с лица. Ни с кем из живущей в этом доме четверки Казуки так и не подружился: когда они здесь появились, он уже переехал, да и отношение у них к нему было особое – единственный сын самого Таа-сама! И как он не просил не называть его хозяином, они все равно не слушались, только Саюки бросал язвительно "Казуки-доно".
Казуки было здесь неуютно, хотелось отобрать у Рюуске полотенце и сделать все самому, но тот смотрел так хмуро, что Казуки решил не спорить. А еще хотелось поторопить Таа, но ясно было, что это бесполезно, выше головы не прыгнет даже он.
Из подвала Таа выбрался только к утру. Все, кто не был занят, давно ушли спать, а Казуки сидел за столом на кухне, временами выходя покурить. К полуночи как обычно позвонила Кареха, и пришлось соврать ей, что он уже дома и ложится спать. Девушка вполне могла примчаться сюда, чтобы за волосы утащить Казуки домой. Вот уж чего ему точно не хотелось – так это показывать ее Таа.
"Милая, знакомься, это мой отец! Он хорошо сохранился, правда? Здоровье и спорт омолаживают! Нет, это не человеческая печень торчит у него из кармана… Таа, прекрати расчленять мою девушку!"
Брр… Казуки даже представлять себе эту сцену не желал.
Несколько раз он порывался уехать, даже до двери доходил, но тут же качал головой и возвращался обратно. Казуки не знал, почему хочет непременно дождаться конца операции. Может, чтобы убедиться, что парня устроили с комфортом, а не бросили в подвале рядом с трупами, или в том, что Таа действительно спас его.
Кем бы этот мальчик ни был, он мог умереть от чего угодно, что ему больше нравится, только Казуки в этом участвовать не собирался. Он сделал все, что мог, и мальчишка не должен умереть от ран, нанесенных им. Вот оклемается, выйдет из этого дома – и хоть потоп, хоть трава не расти, хоть горящий грузовик пусть упадет ему на голову…
- Не спишь? – ехидно поинтересовался Таа, входя на кухню, прерывая его невеселые мысли, а Казуки едва удержался от того, чтобы вскочить с места с вопросом: "Ну как?"
Таа выглядел таким усталым, будто тоже не спал пару недель, под глазами залегли глубокие тени, а еще его слегка пошатывало. Тяжело опустившись на стул, он изобразил кривую улыбку и с наслаждением потянулся.
- Жив твой мальчик, - сообщил он, отвечая на незаданный вопрос, и взял с тарелочки печенье, которое Казуки не успел догрызть за эту бессонную ночь. – Я даже спас поврежденный глаз - как новенький будет!
- Я и не сомневался… - пробормотал Казуки, от всей души надеясь, что Таа не пустится описывать подробности проделанной работы. Но тот уже сменил тему:
- Сразу хочу обрадовать: так искалечил его не ты. То есть, ты, конечно, лишил его всех шансов на благополучную регенерацию, поэтому мальчишка чуть и правда коньки не отбросил. Но ничего, оклемается.
Казуки удивленно моргнул, ожидая продолжения, но Таа увлекся разглядываньем печенья и, кажется, совсем забыл о том, что рассказывал.
- А кто это сделал? – спросил Казуки, напоминая о себе, на что Таа зевнул и, подперев голову рукой, сообщил:
- Ну а я откуда знаю? Кто-то достаточно могущественный, не человек, стало быть. Не людское это дело – тягаться с тенью. Его здорово потрепали еще до того, как вы столкнулись на дороге. Он, наверное и барьер-то поставить не смог?
- Какой барьер?
- Защитный. Тени хрупки и уязвимы без своей защиты, - Таа вздохнул так печально, будто ему было и правда жаль их, а Казуки подумал, что изначально его машина действительно будто бы врезалась в какую-то стену, но тени это не помогло.
- Что это за существа? – спросил он. За его недолгую жизнь в этом доме Казуки навидался разной нечисти, которая появлялась здесь по своей воле или будучи жертвой страшных экспериментов, но про теней слышал впервые. Даже в мифологии если и упоминалось это слово, то явно имелось в виду что-то другое.
- Тени, мальчик мой, это паразиты, - Таа постучал пальцами по столу и, прищурившись, уставился в точку над плечом Казуки. – Они существуют в своем мире, похожем на ксерокопию этого. Мы называем его миром грез, снами, если хочешь…
Таа нахмурился и замолчал на секунду, а Казуки тут же стало не по себе и от его прищуренного взгляда, и от новости о том, что в его снах живут какие-то сомнительные личности, которые выпрыгивают оттуда прямиком ему под колеса.
- Пока тени там, в своем мире, они не опасны. Тени питаются человеческими снами, и никому не причиняют вреда. Но иногда они пробираются в наш мир, и чтобы выжить здесь, забирают людскую энергию… Мне кажется, или кто-то переклеил обои на кухне? – вдруг начал озираться Таа, а его взгляд смягчился и морщинки на лбу разгладились. Кажется, именно этот вопрос волновал его куда больше присутствия теней в городе. Казуки пожал плечами, и он продолжил:
- Чем дольше тень находится в этом мире, тем больше ей нужно энергии. Смею предположить, что наш покалеченный друг здесь уже давно, я слышал о повальной бессоннице в городе. Возможно, кто-то посчитал, что он охотится на чужих угодьях, вот и покусали бедняжку. Ты уверен, что его стоит оставить в живых?
- Я не собираюсь никого убивать и тебе не позволю, раз уж я сам привез его сюда, – решительно отрезал Казуки. – Раз я виноват в том, что он не может оклематься сам, придется ему помочь, не так уж часто я прошу тебя о помощи. А потом ты отправишь его в этот мир снов, или как там…
- Я еще не оккультист, я только учусь, - обиделся Таа, но Казуки никогда не велся на его жалобный тон.
- Значит, найди оккультиста. Я знаю: среди твоих знакомых такие есть. Сколько этой тени нужно времени, чтобы восстановиться?
- Месяц, может, два, - устало ответил Таа, отчаянно зевая и не обращая внимания на то, как расширились глаза Казуки.
- А я что буду все это время делать? – опешил тот. – Я столько не продержусь без сна.
- Возможно, тень сможет помочь тебе и раньше полного выздоровления, - флегматично заметил Таа, а Казуки, нахмурившись, спросил:
- Кстати… А как именно тень может помочь?
- Понятия не имею, - пожал плечами Таа, и Казуки теперь рассердился по-настоящему.
- Врешь, - холодно процедил он и хотел добавить все, что он думает о Таа, но тот посмотрел на него таким пронизывающим взглядом, что желание спорить тут же пропало.
- Мальчик мой, я не творец, чтобы знать ответы на все вопросы, - торжественно произнес Таа и, прежде чем Казуки успел ответить что-либо, добавил: - На самом деле, о природе теней мне мало что известно. Как и всем остальным в этом мире. Но поверь мне, если он смог забрать твою энергию – он сможет и вернуть. И хотя ты переехал его машиной, тень в долгу перед тобой. А значит, ты можешь попытаться уговорить его помочь тебе.
- Пока он очухается, я рискую помереть от бессонницы, - обреченно заметил Казуки, понимая в этот момент, что Таа не врал, а стало быть, требовать от него еще какой-либо помощи было бессмысленно.
- На всякий случай попробую что-нибудь придумать, поищу какие-нибудь способы, - слабо улыбнувшись, Таа опустил голову, пряча лицо за отросшими волосами. – Не бойся, я не дам тебе умереть…
- …спокойно, - ворчливо продолжил фразу Казуки. – Придется брать отпуск. И Карехе все рассказать. Черт, я точно отправлюсь в психушку раньше, чем эта тень поправит свое здоровье и будет хоть на что-то способна. А я туда не хочу, так что шевели мозгами активнее!
Таа не обиделся и не разворчался, как обычно, он даже не шевельнулся, и Казуки понял, что тот просто уснул сидя. Обычно Таа мог запросто бодрствовать несколько суток, и если его так вырубало на ходу, значит, он уже давно не отдыхал.
Вздохнув, Казуки окинул его любопытным взглядом: не так уж часто ему доводилось видеть, как отец спит. Он бы не удивился, если бы Таа опочивал на потолке, повиснув вниз головой – нечисть, что с нее взять – но ничего подобного тот, кажется, не делал. Во сне черты его лица немного заострялись, как у трупа, и казалось, будто он действительно мертв: совсем тощий, бледный, ручки-веточки… Сложенные на столе кисти в скудном освещении казались совсем старческими, будто эти короткие предрассветные часы выдавали истинный возраст сидящего перед Казуки существа.
Совсем бесшумно на кухню вошел Саюки и бережно коснулся плеча Таа.
- Пойдем спать, - тихо произнес он, будто в противоречие своим действиям боялся разбудить его. И никаких "Таа-сама", никаких "вам нужно отдохнуть". Казуки показалось, что на рассвете все в этом доме преображалось.
Пальцы Таа дрогнули и сжались в кулаки, когда он проснулся от этого прикосновения и непонимающе огляделся, словно забыл, где находится, а потом позволил Саюки помочь ему подняться.
- Манами отнес тень в твою машину, - бросил тот на ходу, собираясь на этом и распрощаться, но Казуки вскочил с места и заорал так, что Таа проснулся окончательно:
- Как это в машину? Зачем? А что я с ним делать буду?!
Такое положение вещей его решительно не устраивало. Это что же выходит, ему придется забрать тень к себе домой и выхаживать… Сколько там Таа говорил? Два месяца? Но Казуки впервые сталкивался с этими существами, а что, если его забота вообще убьет гостя из мира грез?
- Кормить, перебинтовывать и оберегать от попадания прямых солнечных лучей, - сухо отозвался Саюки, даже не поворачивая головы в его сторону, а вот Таа обернулся и мирно улыбнулся:
- Мы в ответе за тех, кого не добили. Ухаживай за ним хорошо, его помощь может тебе пригодиться. И будь осторожен: вдруг он захочет тебя убить.
- Таа! – возмущенно зашипел Казуки. – Ты издеваешься?
- Нет, нисколько, - заверил его тот и трогательно прижался к плечу Саюки. – Казу, я устал. Приходи ругаться завтра. Кстати, после операции парень немного не в себе, и, раз ты уже проявил сострадание, притащив сюда, будь добр заботиться о мерзкой твари и дальше, если хочешь когда-нибудь снова нормально спать. Доброго дня!
Вяло махнув рукой, Таа позволил Саюки увести себя, а Казуки, проклиная неудачный день и недобитых теней, и поняв, что ругаться бессмысленно, направился к машине, у которой его уже ждал Манами.
- Я поведу! – бодро сообщил тот, и Казуки только кивнул, даже не думая возражать.
Забираясь в собственную машину, Казуки заметил, что невдалеке, буквально в десяти метрах от автомобиля, на обочине сидел черный кот, видимо, тот самый, которого он видел, когда приехал сюда. Зверь пристально глядел на него, и Казуки на секунду стало почему-то неприятно, словно в самом обыкновенно животном могла таиться какая-то угроза. Но Казуки тут же приказал самому себе выбросить дурь из головы и отвел взгляд.
Он сел рядом с водительским местом, чтобы не тревожить лежащего позади парня, только бросил на него быстрый взгляд. Никаких признаков жизни гость из другого мира не подавал, да и вообще с ног до головы был замотан в белую простыню, на которой кое-где проступили пятна крови. Что ж, салон машины все равно был безнадежно испорчен.
Манами вел осторожно и неторопливо, и к дому Казуки они подъехали, когда солнце уже поднялось над городом. Большую часть пути они молчали, но один раз Казуки все же не выдержал и поинтересовался:
- А что, Таа и Саюки… кхм… вместе?
- А? – Манами даже от дороги отвлекся, чтобы удивленно на него посмотреть. – В каком месте?
- Показалось просто, - ответил Казуки, с облегчением вздохнув, что не укрылось от глаз его спутника.
- А ты что, гомофоб? – усмехнулся тот.
- Нет, просто мне не хочется, чтобы однажды Таа попросил называть Саюки "мамой", - проворчал Казуки, и Манами так заразительно расхохотался, что он тоже не смог сдержать смешка. А потом зачем-то добавил: - Я вообще не понимаю, как можно любить парня… Нет, любить еще куда ни шло, но хотеть… Девушки, они же такие мягкие, а парни… Что может быть приятного в том, чтобы щупать мужика?
- Может, еще доведется узнать, - хихикнул Манами.
- Да не дай бог!
- Кто знает, два месяца в квартире с таким милым мальчиком… - он снова отвлекся от дороги, чтобы кивнуть на заднее сидение.
- А что, он хорошенький? – Казуки тоже обернулся, но под бинтами, скрывающим лицо тени, ничего нельзя было рассмотреть.
- Как куколка, - улыбнулся Манами. – Что, заинтересовался?
- Ну конечно, - фыркнул Казуки. – Я беспокоюсь, чтобы девушка моя не заинтересовалась. Ничего, не буду снимать с него бинты, а на тощих подростков Кареха не зарится.
- Подростков… - Манами покачал головой. – Таа-сама сказал, что тень – совсем мальчишка, но это может означать в равной степени и пятнадцать, и сто пятнадцать лет. Что в понимании Таа-сама "мальчишка"?
Казуки пожал плечами, не зная, что ответить, а Манами, помолчав немного, произнес:
- Впрочем, он же тень. Он может принять любой облик.
- В смысле? – Казуки повернул голову и внимательно поглядел на своего собеседника.
- А ты не в курсе? – удивился Манами. – Теней потому так и называют, что они могут принимать любую форму.
- Я об этой нечисти сегодня впервые услышал, - ворчливым голосом заметил Казуки. – И не могу сказать, что открытие меня радует.
- А, вот оно что, - понимающе закивал Манами и, видимо, посчитав своим долгом ввести Казуки в курс дела, объяснил: - О природе теней мало что знают, на самом-то деле. Даже Таа-сама вряд ли тебе расскажет больше общеизвестных фактов. Одно можно сказать точно: тени очень древние и могущественные существа. Если прорываются в наш мир, то становятся крайне опасными для людей…
- Как они могут прорваться к нам? – перебил его Казуки. – Я вот не представляю, чтобы человек взял и попал так просто в мир снов.
- А такое, кстати, тоже бывает, - подмигнул ему Манами. – Правда, это совсем непросто, и случается не чаще, чем тени попадают к нам. На самом деле вариантов немало, ткань реальности прочная, но очень тонкая, и путешествие между мирами не выдумка. Думаю, ты в курсе об этом.
- Благодаря моему счастливому детству я в курсе и не о таком, - хмыкнул Казуки, а Манами рассмеялся, чтобы тут же продолжить свой рассказ:
- Так вот, тень может принимать любой облик, только это достаточно энергозатратно для нее, и, скорей всего, попав в этот мир, тень будет постоянно оставаться в одном обличье. А выдают тень только глаза – они всегда разноцветные.
- Это почему же? – удивился Казуки.
- А черт его знает, - усмехнулся Манами. – Я же говорю, тени – большая загадка для людей. Слышал, что глаза – зеркало души?
- Это просто так принято говорить.
- Да, просто принято. Но, тем не менее, с глазами своими тень ничего не может сделать, они обязательно будут оставаться разноцветными.
- Тоже мне проблема, - Казуки потянулся, насколько это было возможно, сидя в кресле автомобиля. – Думаю, могущественные существа слышали о линзах.
- Ну это само собой, - хмыкнул Манами.
Говорить больше было не о чем, и оставшуюся часть пути они провели в молчании.
…Добравшись до собственной квартиры, Казуки понял, что ноги его уже не держат. Он завалился бы еще в прихожей, но совестно было оставлять больную тень валяться рядом с ним, поэтому он сперва донес легкое тело до дивана, а уж потом устроился сам, прямо на полу. Сколько он так пролежал, Казуки не заметил, но почувствовав, что ему немного лучше, он приподнялся на локте и бросил взгляд на своего гостя.
Можно было сказать, что парень пришел в себя, если бы в его взгляде было хоть чуточку осмысленности. Но тот только смотрел в одну точку, изредка моргая.
Единственный уцелевший глаз тени – второй скрывала плотная повязка – был таким пронзительно голубым, что на него было больно смотреть, и, невольно улыбнувшись, Казуки спросил:
- Эй, ты дырки взглядом не прожигаешь?
Парень ничего не ответил, даже виду не подал, что услышал, и Казуки осторожно поинтересовался:
- Как ты себя чувствуешь? Хочешь пить или чего-нибудь еще?
На самом деле, он понятия не имел, нуждаются ли тени в воде, и как за этим чудом ухаживать. Но тень, еще не отойдя от операции, явно была не настроена общаться. Неизвестно было, что Таа с ним творил, а заглядывать под простыню, укутавшую тело парня, совсем не хотелось.
Решив оставить пока гостя в покое, Казуки принес из комнаты одеяло и укрыл его, а сам отправился на кухню. Прицепив на холодильник лист бумаги, он написал: "1. Спросить у Таа, едят ли тени яичницу" и, решительно кивнув самому себе, принялся готовить завтрак.
Ближайшие два месяца обещали быть вдвойне трудными.
 
KsinnДата: Суббота, 20.07.2013, 14:10 | Сообщение # 6
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
~ ~ ~

- И в заключение утреннего выпуска новостей тревожные сведения от медиков нашего города…
- Твою ж мать! – выругавшись в голос, Леда полез под стол за тостом с медом, который он имел неосторожность уронить. Разумеется, хлеб приземлился сладким прямо на пол, оставив после себя на линолеуме липкий след.
- Как уже неоднократно сообщалось в наших предыдущих выпусках, в городе наблюдается пока еще не объясненная учеными тенденция, в результате которой за последний год существенно возросло количество пациентов с нервными расстройствами, в частности, с нарушением сна.
Леда выбрался из-под стола, уселся на табурет и покрутил в руках испорченный тост, чтобы не без некоторого сожаления отложить его в сторону и потянуться за новым.
Каждое утро в жизни Леды начиналось примерно одинаково. Леда не имел привычки спать до последнего, как это делало большинство его знакомых, он любил вставать пораньше, долго с удовольствием отмокать в душе, потом плотно завтракать и лишь после этого, бодрым и отлично выглядящим отправляться на занятия. Впрочем, в идеальном распорядке порой случались сбои, когда к Леде вваливалась догулять какую-нибудь пьянку целая толпа одногруппников, или когда у него самого появлялась постоянная девушка. Хотя с этим самым постоянством у Леды были некоторые сложности: девушки ему успевали надоесть за месяц-другой. Но Леда не печалился и не помнил за собой, чтобы хоть раз серьезно переживал из-за проблем на личном фронте.
В любом случае в настоящий момент у Леды не было девушки, как и не было гостей, да и утро вышло не самым обычным, а субботним. Потому Леда никуда не спешил, неторопливо пил кофе, уплетая за обе щеки тосты, и краем глаза смотрел новости. Рука сама уже потянулась к пульту, чтобы переключить на что-то поинтересней, когда Леда замер и прислушался.
- Участились случаи самоубийств… Показатель превышает значение за аналогичный период прошлого года в несколько раз… Бессонница…Никакой связи между пациентами, страдают люди обоих полов, любого возраста и социального положения… Бессонница…
- Рехнулись они все, что ли? – пораженно пробормотал Леда и все же щелкнул кнопкой пульта, переключая на музыкальный канал.
В бессонницу, как в заболевание или его симптом, Леда не особо верил и про себя считал ее чем-то вроде блажи бездельников. Сам он всегда спал отлично, отключался, едва голова касалась подушки, а все от того - как считал сам Леда - что он успевал хорошенько потрудиться и сильно вымотаться за день. Умом Леда понимал, что нарушение сна может происходить вследствие каких-то серьезных причин, даже болезней, но что касалось здоровых людей, Леда был убежден: если сильно устанешь, уснешь как миленький. А кому не спится – у того совесть нечиста.
Однако в последнее время все чаще ему приходилось слышать о том, что десятки, а то и сотни людей страдают нарушением сна. Об этом трубили на всех углах, искали причину, винили во всем магнитные поля, плохую экологию, пятна на солнце, военных и, как водится, стресс. Леда даже слышал, что пара человек из их консерватории угодила в больницу с аналогичными симптомами, но тех ребят он не знал лично, потому не воспринял произошедшее всерьез. Как не запоминаются сведения о каком-то дорожно-транспортном происшествии или пожаре, в котором погибли незнакомые люди: вроде и жалко пострадавших, но через пять минут уже и не помнишь о них.
Пожав плечами, Леда решил не брать дурного в голову, хотя и подумал о том, что если журналисты решили что-то раздуть – делать они это будут старательно и скрупулезно, и о необъяснимой бессоннице придется еще долго слушать, пока это событие не вытеснит нечто более существенное. Война, например, или извержение вулкана.
В предстоящий вечер Леду и его друзей ждало традиционное веселье в честь начала учебного года. Как обычно, группа вернулась с отдыха, переждала пару первых недель, пока все раскачивались и втягивались в учебный процесс, и решила устроить небольшой праздник, разумеется, предварительно дождавшись ближайших выходных, чтобы ничего не мешало отрываться на полную. Всю организацию взял на себя Юуто, отыскал какой-то в меру дорогой и небольшой клуб, чтобы его закрыли для них, обо всем договорился, всех предупредил и пригласил. От Леды требовалось только предоставить во всеобщее распоряжение свою квартиру на случай, если особенно дружная часть компании решит продолжить отмечание. А то, что найдутся желающие не останавливаться на одном клубе, Леда даже не сомневался, но ничего не имел против: он сам любил повеселиться, да так, чтобы с вечера и до утра.
Потянувшись и оглядевшись по сторонам, Леда решил, что прибирать в квартире перед нашествием толпы не имеет смысла, и пришел к выводу, что у него в запасе предостаточно времени, чтобы немного поработать над новым учебным материалом, чем он незамедлительно и занялся.
…Первая пара недель учебы пролетела для Леды как обычно незаметно и радостно, однако в его жизни, скрашенной счастливыми событиями, встречами со старыми друзьями и планированием будущего, внезапно появилась неприятная деталь. И звали деталь Агги.
Леда не мог объяснить это словами, но с Агги было что-то не так. Точнее, даже не с самим Агги, а с отношениями, которые с первой же встречи установились между ними. И уже через несколько дней Леда понимал, что рядом с новым одногруппником ему некомфортно. Его появление вызывало в душе Леды нечто схожее с впечатлением, которое оставляет облако, внезапно закрывшее солнце в погожий летний день. И через минуту нет уже этого облака и тени, которое оно отбрасывало, а настроение подпорчено.
Леда, конечно, в жизни не смог бы объяснить это словами, но чувствовал интуитивно и подсознательно старался держаться подальше от нового знакомого. Вот только не тут-то было: Юуто неожиданно проникся симпатией к новенькому, призывал Леду приглядеться внимательней, увидеть, какой же Агги интересный, и кругом приглашал его: и на обед в перерыве между парами, и выпить пива после занятий, и на ежегодную пьянку в честь нового учебного года, разумеется, тоже.
- Не понимаю, чем он тебе не нравится? – недоумевал Юуто. – Ну на вид странный, да, еще эти глаза разноцветные… Ну так у нас и не на таких насмотришься.
Леда только вздыхал от понимания, что возразить ему нечего.
На второй же день занятий, когда Леда подъехал к главному корпусу консерватории, он еще издалека увидел, что прямо возле входа стоит Агги и неторопливо курит, явно задумавшись о чем-то. Народу вокруг кишело видимо-невидимо, но Агги все равно было сложно не заметить. Леда с иронией подумал о том, что сегодня одногруппник, отправляясь на пары, посмотрел на часы, которые на пять минут спешат – уж слишком рано он приехал.
- Привет, Агги, - бросил он на ходу, не желая останавливаться для того, чтобы переброситься парой фраз: Агги ему не нравился, и он не видел повода искать лишние точки соприкосновения с новеньким.
- Здравствуй, Заяц, - ответил Агги, даже не взглянув на него, и снова затянулся.
- Чего?.. – Леда сам не заметил, как резко затормозил и обернулся, замерев на месте наверняка с очень растерянным выражением лица.
- Доброе утро, говорю, - произнес Агги и улыбнулся, почему-то по-прежнему избегая смотреть на него.
- Как ты меня назвал? – холодно уточнил Леда, и только теперь Агги взглянул исподлобья своими разноцветными глазами и с неприкрытой иронией спросил:
- Зайцем?
По необъяснимой причине Леда почувствовал, как в его душе поднимается волна неприкрытого недовольства. Пока еще не гнева, нет, но Леда был откровенно сердит.
- У меня есть имя, - сухо напомнил он и скрестил руки на груди, но Агги только головой покачал:
- Есть. Но оно тебе не подходит. А вот Заяц – самое оно.
- Да какой я тебе заяц! – взорвался Леда, а Агги, отбросив окурок в урну и уперев руки в бока, с готовностью пояснил:
- Самый обыкновенный. В очках, умный такой, как на картинках в книжках. И который носом шевелит, когда разговаривает.
От такой фамильярности со стороны едва знакомого человека Леда растерялся и не нашелся сразу, что ответить. А Агги, поправив небольшой рюкзак на плече, направился ко входу в здание.
- Называй меня по имени, - запоздало потребовал Леда, но тот его, видимо, уже не услышал.
Как и следовало ожидать, кличка, показавшаяся Леде весьма обидной, прицепилась, и теперь Агги звал его только так и никак иначе. Спорить не имело смысла: Агги выглядел совершенно невозмутимо и насмешливо поглядывал свысока, когда Леда требовал обращаться к нему как положено. И Леда тихо радовался, что хотя бы все остальные одногруппники не подхватили заданную новеньким моду называть его зайцем. По крайней мере, пока что.
Но, несмотря на внутренний барьер, который с первых минут встречи возник между ним и Агги и который Леда ощущал постоянно, справедливости ради приходилось признавать, что новый знакомый оказался весьма интересным субъектом.
Болтливый и общительный Юуто быстро выведал, чем Агги занимается и как живет. Оказалось, что Агги был из неблагополучной семьи – что именно там было не так, выпытать не удалось. В отличие от большинства студентов, получавших хоть какую-то поддержку от родителей, Агги финансово не помогал никто, потому он обеспечивал себя сам и по возможности экономил: брался за любую простую работу, в выборе которой был совершенно непритязателен, снимал крохотную комнатушку чуть ли не за чертой города, гонял на стареньком мотоцикле, который собрал сам едва ли не из запчастей.
Не сказать, чтобы Агги был каким-то особенным или выдающимся, но знакомых, похожих на него, у Леды не было. С одной стороны, Агги был простым и приземленным: слишком простым и слишком приземленным для профессии, которую все они выбрали. С другой – было в нем что-то непонятное, загадочное, и Леда всегда терялся и отводил взгляд, когда Агги задумчиво и пристально смотрел на него.
"Это все из-за дурацких линз", - объяснял собственное смятение Леда, с досадой осознавая при этом, что истинная причина странной реакции крылась глубже.
- Слушай, неужели ты даже вагоны разгружал? – расспрашивал Юуто Агги во время очередного обеда, когда они втроем отправились в кафе. Юуто, которому никогда в жизни не приходилось работать, глядел округлившимися глазами и даже вперед подался, желая узнать все подробности жизни одногруппника, которому не так повезло с семейным благосостоянием.
- Разгружать вагоны – не лучшая идея для музыканта, потом руки будут дрожать от перенапряжения. Но я, например, когда-то улицы подметал, если тебя это не шокирует, - негромко рассмеялся в ответ Агги, а Юуто пару раз моргнул и протянул:
- Кру-уто…
Что бы ни думал о Юуто и его друзьях Руи, считавший, что зажравшиеся дети богатых родителей не будут общаться с теми, кто им неровня, очевидно, это было неправдой – с Агги Юуто достаточно быстро нашел общий язык. И хотя Леда, не принимавший участия в разговоре и все это время ковырявшийся палочками в еде, понимал, что с таким, как Агги, точек соприкосновения у них совсем мало, невольно он отмечал, что новенький заслуживает большего уважения, чем такие раздолбаи, как он сам и его друг.
- А чем зайцы промышляют, когда не учат уроки? – вывел его из размышлений насмешливый голос, и Леда сердито поглядел исподлобья.
- Грызут морковку, - отрезал он и снова уставился в тарелку.
Агги от души рассмеялся, даже голову запрокинул, и Юуто тоже тихонько фыркнул, толкнув при этом Леду локтем в бок, будто призывая не обижаться. Но Леда ничего не мог с собой поделать: даже на самые безобидные подколы Агги он реагировал непривычно остро. Это было даже странно, ведь Агги не был другом, мнение которого являлось бы важным для него, но почему-то прежде необидчивого, почти непробиваемого Леду новенькому постоянно удавалось задевать. Ядовитый сарказм того же Руи никогда не достигал своей цели, Леда лишь пожимал плечами и проходил мимо. Жалкие попытки спровоцировать ревность бывшей девушки Аи, с которой Леда имел несчастье учиться в одной группе, тоже разбивались о глухую стену равнодушия. А вот из-за очередного глупого вопроса или насмешки Агги настроение портилось на целый день.
Как выяснилось через некоторое время, самым поразительным качеством у Агги была не внешность и не его нетипичная для простых студентов жизнь. Агги оказался невероятно одаренным музыкантом и в первую же неделю поразил преподавательский состав и учащихся.
Когда Юуто и Леда узнали, что Агги играет на скрипке, они хохотали едва ли не до слез, а сам Агги поглядывал на них украдкой и качал головой, скривив губы в привычной ухмылке, которая так раздражала Леду.
- Скрипач? Ты? Да не гони! – Юуто даже руками обхватил собственный живот, будто тот успел разболеться от хохота.
- И все же я скрипач, - заверил его Агги и полез в карман за сигаретами.
А через пару дней Леде и Юуто стало не до смеха, когда они узнали, какой шум поднял Агги, продемонстрировав талант перед своей группой. Сами они не присутствовали при этом, но судя по восхищению, а порой и зависти, с которыми о новом студенте заговорила вся консерватория, играл Агги великолепно.
- Как в той легенде о дьявольском скрипаче, - поделилась впечатлениями подруга Леды, учившаяся с Агги в одной группе. – Ну, помнишь? Он еще продал душу за талант.
Легенду Леда не помнил, по приятельнице своей был склонен верить. А та только вздохнула и передернула узкими плечиками.
- Мне никогда так не научиться, - пожаловалась она. – Даже если буду из года в год тренироваться по десять часов в сутки.
Кто был действительно неописуемо рад появлению нового гения в консерватории, так это Руи. Несколько дней он ходил в приподнятом настроении с выпяченной вперед грудью и улыбался так счастливо, как никогда прежде.
- Чего это наш индюк искрится? – не оставил без внимания перемены в поведении старосты Юуто. В тот день они с Ледой пришли на пару раньше времени, устроились за одной из парт и лениво рассматривали поочередно одногруппников, потолок в аудитории и вид за окном.
- Хрен его знает, - зевнул Леда. – Может, наконец своего Моцарта доучил.
Юуто, оценив пусть уже достаточно избитую шутку, громко расхохотался. История о том, как Руи учил Моцарта, давно стала притчей во языцех и предметом постоянных насмешек со стороны одногруппников. Дело было в том, что творения Моцарта запоминались очень легко, в свое время Леда выучил почти всё наизусть за один день. А вот Руи почему-то именно Моцарт никак не давался, а учитывая, что сыграть было намного сложней, чем заучить, Юуто не уставал острить на тему того, как через пять лет Руи выучит, а еще через пятьдесят – сыграет с оркестром.
Юуто смеялся невероятно заразительно, и Леда тут же присоединился к нему, чем тут же привлек внимание старосты. Обычно, глядя на них, Руи менялся в лице, моментально скисал и хмурился, но в этот день он, видимо, был в благодушном настроении, потому лишь шире улыбнулся и направился в их сторону.
- Все ржете, да? – не без злорадства поинтересовался он, и по блеску в его глазах Леда понял, что сейчас последует очередная попытка задеть их.
 
KsinnДата: Суббота, 20.07.2013, 14:10 | Сообщение # 7
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
- А с чего бы нам плакать, Руи-кун? – в тон ему с сахарным добродушием в голосе спросил Юуто.
- Ну как же? – изобразил неподдельное изумление староста и даже руками для большей театральности развел. – Кое-кого потеснили на пьедестале. Неужели не слышали?
На этих словах Руи уставился на Леду, пытливо, почти жадно вглядываясь в его лицо, явно желая разглядеть признаки оскорбленного достоинства или гнева. Но Леда только глаза к потолку возвел и подпер щеку рукой, демонстрируя полное равнодушие. Последнее не было наигранным, Леда действительно плевал на то, что кого-то в консерватории посчитали одаренным – сам-то он от этого не становился хуже.
- Действительно, печально, - тяжко вздохнул Юуто, и Леда подумал, что если бы он сейчас стоял рядом с Руи, обязательно обнял бы его. – Получается, кое-какой староста спустился со второго места на третье?
Хотя улыбка не исчезла с лица Руи, Леда заметил, как изменилось выражение его глаз. Прежде Леда думал, что "сверкнуть глазами" – это фигуральное выражение, но в этот миг ему почудилось, что в зрачках Руи мелькнули нехорошие огоньки.
- Этот новенький только смычком орудует бодро, а в остальных науках он – полный ноль, - блеснул осведомленностью Руи, позабыв о том, как недавно радовался достижениям человека, сумевшего потеснить ненавистного ему Леду.
- О, так благодаря философии и истории ты все же сможешь его перегнать? – с нескрываемым весельем уточнил Юуто и, пока Руи не успел ответить, добавил: - Замечательно! Это ведь самые важные для музыканта науки.
- Да пошел ты! – вся напускная сдержанность слетела с Руи в одну секунду, он чуть подался вперед, сжимая кулаки, но тут же, словно собравшись, выдохнул и отстранился, чтобы резко развернуться и уйти.
- Ну вот, испортил человеку настроение, - флегматично заметил Леда, глядя вслед удаляющемуся старосте.
- Это не я испортил, это Агги, - не без ехидства ответил Юуто и добавил. – Хороший у нас староста, только узко мыслит, не понял сразу, какое горе приключилось. Раньше ненавидел только одного гения, а теперь придется двоих.
- Так уж прямо гения, - иронично хмыкнул Леда и полез в сумку за конспектом: перерыв заканчивался, вот-вот должна была начаться пара.
- Гений, гений ты, - закивал Юуто. – И наш разноглазый друг, по-видимому, тоже. Пусть я сам и не слышал, как он играет, но слухи такие на ровном месте не появляются. Видишь, у вас есть что-то общее, а ты не хочешь с ним общаться. Скрипач он! Рехнуться можно. Я его когда увидел, ну, в первый раз, думал, дементор адресом ошибся…
Юуто продолжал безостановочно трещать и в очередной раз делиться впечатлениями о новом друге, а Леда слушал в пол-уха, пытаясь сосредоточиться на собственных записях в конспекте, но почему-то воображение рисовало перед мысленным взором разноцветные глаза, а еще – тонкие кисти со странными часами… Интересно, как выглядели эти руки, когда держали скрипку?
…К клубу, в котором он ни разу не бывал прежде, но адрес которого предварительно сообщил ему Юуто, Леда приехал с получасовым опозданием. И дело было не в том, что он решил оставить машину дома, отправиться на метро и после не отказывать себе в выпивке и прочих удовольствиях, а в том, что Леда знал – как раз первые полчаса одногруппники будут неторопливо подтягиваться, собираться и звонить друг другу с предупреждениями, что опоздают. Всегда аккуратный Леда терпеть не мог подобную ленивую возню и потому решил прибыть на место как раз к реальному началу праздника.
Каково же было его удивление, когда переступив порог клуба, Леда увидел, что гости, число которых перевалило за несколько десятков, успели не только собраться, а уже немного поднабраться и даже натанцеваться. Впрочем, долго оглядываться по сторонам ему не дали.
- Леда-а! Ну наконец-то! – Юуто, привстав с мягко диванчика у одного из столиков, активно махал ему рукой и широко улыбался, как показалось Леде, уже не совсем трезво.
- А во сколько мы собирались-то? – поинтересовался он, подойдя поближе и поздоровавшись со всеми.
За столиком расположилось человек восемь их друзей, в том числе пара девушек, которых Леда не знал и мог только предполагать, что на праздник Юуто умудрился зазвать первокурсниц, с которыми активно знакомился первые несколько дней занятий. Одну из девушек Юуто обнимал за плечи, а когда Леда посмотрел другу в лицо, тот выразительно указал глазами на вторую красавицу, явно намекая, чтобы и Леда не зевал. Леда только улыбнулся, почувствовав, что и без того отличное настроение стремительно поднимается.
- Ну, в девять же, - неподдельно удивился такому вопросу Юуто. – Я же тебе говорил.
- Ты говорил в десять, - с деланной укоризной в голосе покачал головой Леда, усаживаясь между другом и незнакомой девушкой, которая кокетливо опустила ресницы, едва Леда взглянул на нее.
- Быть такого не может, - заявил Юуто, но тут же хлопнул по колену и рассмеялся. – Или может? Да, похоже, может! Иначе ты бы никогда так не опоздал.
Кто-то из их приятелей ответил что-то в тему, кто-то засмеялся, а прямо перед Ледой появился невесть откуда взявшийся высокий бокал с коктейлем. Праздник закружил вокруг привычной каруселью – самая обыкновенная студенческая пьянка, которых было так много, и которые по неизвестным причинам совершенно не надоедали и дарили массу удовольствия. Уже через пятнадцать минут Леда обнимал сидящую рядом девушку и смеялся в голос едва ли не громче самого Юуто.
И все же что-то было не так. Несмотря на непринужденность обстановки, присутствие старых друзей и хорошее настроение, Леда чувствовал, как глубоко в груди шевелится не совсем понятное ему чувство. Что-то неуловимо изменилось с последней вечеринки, которая имела место аж в прошлом учебном году, но что именно, Леда не знал. Пару раз он невольно оборачивался и оглядывался по сторонам, не осознавая, зачем делает это, а когда начал озираться в третий раз, его новая подружка обеспокоенно спросила, не случилось ли чего. Леда заверил ее, что все в порядке, и приказал себе перестать вертеться.
"Просто такое чувство, что за мной наблюдают", - неожиданно понял он, но сразу же попытался выбросить глупую мысль из головы и решил, что надо просто больше пить и меньше думать.
Девушка, представившаяся как Инэ, казалась не слишком умной, а может, просто стеснялась и не могла толком связать пару слов. Но в данный момент Леду меньше всего волновали ее умственные способности. У Инэ были большие сияющие глаза, фарфоровая кожа и длинная шея. На Леду она с самых первых минут смотрела с восхищением, сразу позволила обнимать себя и не имела ничего против, когда всего через полчаса Леда опустил руку на ее колено. Мысленно Леда поздравил себя: впереди его ждало приятное продолжение вечера: в том, что Инэ не откажет, он был почти уверен.
Музыка гремела так, что услышать, о чем переговариваются соседи по столику, не представлялось возможным. Когда заиграла какая-то баллада, Леда вознамерился пригласить свою барышню потанцевать, но та неожиданно встала и, склонившись так, что перед носом Леды оказался ее роскошный бюст в обтягивающей майке, шепнула, что отойдет ненадолго. Слова сопровождались таким недвусмысленным взглядом, что Леда сглотнул от неожиданности – на столь быструю победу он даже не смел рассчитывать. А Инэ, тем временем, отошла от столика и, виляя бедрами, направилась, как Леда мог предположить, в сторону туалетов, бросив на него украдкой через плечо еще один хитрый взгляд.
Намек был слишком однозначным, чтобы растолковать его как-то иначе, чем приглашение. Лишь секунду Леда медлил: все же в такой спонтанной связи, да еще и в туалете клуба, было что-то невыносимо пошлое и даже неприятное. Более того, подобного опыта в его жизни еще не было: наличие собственной квартиры давало возможность приглашать к себе кого угодно и когда угодно. Но несколько выпитых коктейлей давали о себе знать, Леда уже чувствовал легкость и задор, а Инэ была слишком уж хороша, да еще и в его вкусе.
Выждав для приличия несколько минут, чтобы лишний раз не привлекать внимание друзей к совместному побегу с малознакомой девушкой, Леда поднялся из-за столика и направился вслед за Инэ.
Узкий коридор, куда, как показалось Леде, свернула девушка, был настолько темным, что ему пришлось замереть на несколько мгновений, ожидая, пока привыкнут глаза. Леда не задался вопросом, почему в клубе, где полно людей, нашлось такое неосвещенное место, тем более, он в принципе не мог похвастаться хорошим зрением.
Покрутив головой, Леда толкнул ближайшую дверь и, определив, что вроде бы не ошибся, шагнул вперед.
В туалете клуба было тоже не слишком светло. И стены, и пол с потолком не страдающие хорошим вкусом дизайнеры выложили вычурной бордовой плиткой, и в слабом освещении оттенок ее казался почти кровавым. Едва за ним захлопнулась дверь, грохот музыки стал тише в десяток раз, и после шумного зала Леде показалось, что он очутился едва ли не в полной тишине. Вправо длинным рядом уходили дверки в кабинки, такие же красные, под цвет плитки, и Леда присмотрелся внимательней, силясь понять, есть ли там кто-то.
- Инэ? – неуверенно позвал он и чуть не подпрыгнул на месте, когда слева от него раздался насмешливый голос:
- Вечер добрый, Заяц.
Леда резко обернулся и с трудом сдержался, чтобы не выругаться в голос из-за того, что Агги так напугал его. Одногруппник стоял возле умывальников, располагавшихся сбоку от Леды, прислонившись плечом к стене, и, как обычно, курил, неторопливо затягиваясь и больше мусоля сигарету в пальцах, чем вдыхая дым. Эту странную особенность Леда успел заметить прежде и теперь увидел снова: похоже, Агги наибольшее удовольствие доставлял сам процесс курения, а не вкус сигареты.
- Придурок, - сам того не желая совсем невежливо обронил Леда, но увидев, как удивленно поглядел на него Агги, поспешил извиниться. – Прости. Не ожидал тебя увидеть. Я тут девушку ищу…
Объяснение одногруппника откровенно позабавило, он рассмеялся, правда, не слишком естественно, а скорее вымучено, и с неприкрытым ехидством поглядел на Леду:
- В мужском туалете? Ну да.
- Я ошибся, - сквозь зубы процедил Леда, тут же чувствуя, что из-за очередной насмешки в нем закипает раздражение.
- Еще бы. Заяц сегодня без очков, - даже предварительно не затушив окурок, Агги бросил его в раковину и сделал шаг в сторону Леды, весело улыбаясь и зачем-то скрещивая руки на груди.
На вечеринку в клуб Агги оделся примерно так же, как ходил каждый день. Черные джинсы казались достаточно потертыми, футболка болталась на тощей фигуре и выглядела на пару размеров больше необходимого, а дреды в хаотичном беспорядке торчали во все стороны.
- Очки в ночном клубе смотрелись бы странно, - с некоторым опозданием автоматически произнес Леда, отмечая удивленно, что несколько секунд зачарованно разглядывал Агги, будто в нем было что-то интересное.
- Линзы надо надевать, - широко улыбнулся тот. – Тогда, может, увидел бы, какие шалавы вокруг вьются, и подумал бы лишний раз, прежде чем совать в такое свой член.
От произнесенной фразы Леда сперва оторопел и, как ему самому показалось, мгновенно протрезвел. Подобное хамство ему не приходилось слышать никогда прежде, и хотя умом он прекрасно понимал, что нахальный одногруппник совершенно прав, злость, поднявшуюся в его душе, удалось обуздать только после нескольких глубоких вдохов и выдохов.
Оправдываться было глупо, Леда не был подотчетен Агги ни в чем, а в особенности – в вопросах своей половой жизни. Хамить в ответ Леда посчитал ниже собственного достоинства, а глядя в самодовольную рожу одногруппника, который с ехидством наблюдал за ним и явно ждал реакции, Леда понял, что ни за что не доставит тому удовольствия демонстрацией собственного негодования.
- Я стараюсь не носить линзы. Особенно в клубах. Из-за дыма потом глаза болят.
Если бы Леду сейчас услышала английская королева, она обязательно поаплодировала бы такой выдержке и холодному ответу. На этом разговор можно было считать оконченным, а поверженного оппонента, который ничего не добился своими выпадами, оставить наедине с его дурными мыслями.
Вот только Агги не был английской королевой.
На его лице не отразилось ни капли недовольства или разочарования от того, что его удар не попал в цель. Наоборот, он заулыбался еще шире, будто восхищаясь таким ответом, и сделал еще один шаг в сторону Леды, который растерялся от такого поведения одногруппника и неосознанно отступил немного назад.
- Тебе видней, Заяц, - неожиданно миролюбиво заявил Агги. – Я никогда не носил линзы. Вообще не представляю, как можно засовывать что-то себе в глаз.
- Как не носил? – удивился Леда и внимательно вгляделся в его лицо, тут же позабыв, что на Агги он злится, а из-за его хамства откровенно негодует. – Ты же всегда в линзах. У тебя глаза…
- Они у меня от рождения такие, - пожал плечами Агги и зачем-то засунул руки в карманы джинсов.
Сообщение о том, что у нового приятеля такие странные глаза от природы, Леду не на шутку удивило, он даже на время забыл и о девушке, к которой спешил, и о том, что одногруппник его бесит.
- Тебе повезло, что ты родился в двадцатом веке, а не в шестнадцатом, - произнес Леда и почувствовал, что мысль об Агги, таком несуразном, тощем и с дредами, скачущем на коне в доспехах лет эдак четыреста назад, его позабавила. Он даже улыбнулся невольно, что явно не укрылось от Агги, и тот посмотрел на Леду с каким-то странным выражением лица.
- А то что? – спросил он.
- А то сожгли бы тебя на костре. Как чернокнижника, еретика или кого там еще…
- С чего бы это? – хмыкнул Агги. – Я бы вел себя прилично и тихо, прямо вот как сейчас.
Он откровенно развлекался и снова ухмылялся, как делал это почти постоянно, а настороженный и напряженный Леда осознавал, что немного расслабляется даже несмотря на его присутствие, а злость, которую всего несколько минут назад спровоцировал новый приятель, по неизвестным причинам померкла и отступила.
- Хватило бы разноцветных глаз, - заявил Леда вслух. – Этого было бы достаточно, чтобы посчитать тебя колдуном.
- Вот как?
- Угу.
А то, что произошло после, Леда даже осознать толком не успел, впоследствии лишь вспоминал смутно. Выражение лица Агги изменилось, из беззаботно-насмешливого стало неожиданно серьезным. Он вынул руки из карманов и сделал еще шаг вперед, сокращая расстояние между ними до минимума.
- Ты веришь в колдовство, Заяц? - почему-то негромко произнес он, и Леда, словно зачарованный, даже не понял, как удивительные разноцветные глаза оказались так близко.
Следующая секунда пусть не длилась вечность, как принято фигурально выражаться, но тянулась для Леды очень долго. В этот миг он действительно чувствовал себя зайцем, загипнотизированным змеей, у которого на самом краю сознания бьется паническая мысль, что надо что-то делать, но почему-то нет сил даже пошевелиться.
Зрачки Агги были расширены, заполняли собой почти всю радужку, и из-за этого глаза даже не казались разноцветными – они будто затягивали своей чернотой, и Леда был не в состоянии отвести взгляд. Сердце колотилось как бешеное, мысли наоборот ползли вяло, а во рту пересохло, и Леда неосознанно попытался облизать губы.
Это неосмысленное действие стало решающим. Агги подался вперед, с силой приложил Леду о стену, вжимаясь в него всем телом, и прижался своими губами к его.
Леда чуть не задохнулся. От Агги опять пахло странно, но приятно, осенью и лесом, а еще – сигаретами. Назвать поцелуем то, что с ним в этот миг делал одногруппник, не смог бы никто, и никогда прежде Леду не целовали так. Он сам не понял, как так получилось, что послушно открыв рот, он позволял Агги глубоко проникать внутрь языком, терзая, едва ли не кусая его губы. Руки Леды отказались слушаться, все происходило словно во сне, но он еще осознавал, что надо оттолкнуть и даже врезать. Только почему-то не было сил пошевелиться и привести в движение свои конечности, которые будто парализовало. Не получалось даже открыть глаза, которые Леда зажмурил в ту самую секунду, когда Агги прикоснулся к нему.
Как долго продолжалось это безумство, Леда не знал: Агги целовал его так страстно и глубоко, будто исследовал и никак не мог насытиться. Но в какой-то момент Агги чуть отстранился, замер на мгновение, а после медленно провел языком по нижней губе Леды, тут же несильно прихватив зубами.
Этой секундной передышки Леде хватило, чтобы взять себя в руки. Голова немного кружилась, только он точно знал, что это не от выпитого, и первым среагировало именно тело, а не мозг. Упершись ладонями в грудь Агги, Леда с силой толкнул, а когда тот, от неожиданности покачнувшись, отступил назад, он, замахнувшись, ударил.
Голова одногруппника мотнулась в сторону – кулак Леды пришелся по скуле, но наверняка не причинил сильного вреда: он не настолько пришел в себя, чтобы вложить в удар всю силу. Однако этого хватило, чтобы Агги отступил еще немного и сразу же поглядел на Леду исподлобья. Почему-то бить в ответ Агги не стал, а прижал ладонь к щеке и замер на месте, хотя Леда, стоящий перед ним и сжимавший кулаки, был готов дать отпор любому выпаду. Но его одногруппник не собирался драться, вместо этого он улыбнулся, и зрелище показалось Леде жутковатым: губы растянулись в улыбке, а кажущиеся черными в полумраке глаза не выражали ни капли веселости.
Глядя на Агги, Леда не знал, что тот предпримет в следующую минуту, и умом понимал, что надо уходить. Встревать в настоящую потасовку ему не хотелось.
- Чтобы больше никогда, - отчеканил по слогам он и наконец разжал кулаки.
- Как скажешь, Заяц, - спокойно произнес Агги и, отняв руку от пострадавшей щеки, поднял голову и снова улыбнулся.
- Меня зовут Леда, - бросил тот, повернувшись к двери и потянув за ручку.
- Как скажешь, Заяц Леда, - повторил Агги, и в голосе его теперь послышалось уже привычное неприкрытое веселье, необъяснимое и совершенно неуместное в этой ситуации.
Но Леда уже не стал смотреть на своего одногруппника, поспешно покинув помещение.
 
KsinnДата: Суббота, 20.07.2013, 14:14 | Сообщение # 8
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Chapter 3



- Нет, ну как так можно? Ле-еда… - канючил Юуто, даже позабыв об обеде и подавшись всем телом вперед, словно столик между ними мешал ему, а сам он всем сердцем желал приблизиться к другу. – Мы ведь договорились, а ты…
- Мне нужно было уйти, - жестко отрезал Леда и отвел глаза, словно ничто не интересовало его так, как пейзаж за окном кафе.
- Но что случилось-то? – Юуто в очередной раз предпринял попытку выяснить причины побега друга из ночного клуба в самый разгар веселья, однако снова не добился желаемого результата.
- Мне позвонили, и я должен был уехать, - сухо произнес Леда. – Не могу рассказать, куда и зачем. Извини.
- Но мы же договаривались, - опять начал причитать Юуто. – Что после клуба пойдем к тебе, ребята собрались…
- Я думаю, вы с ребятами неплохо повисели и у тебя дома, - произнес Леда, насмешливо подняв брови.
- Это само собой, - не смог не признать его друг, разводя руками. – Но хотелось все же с тобой. И Инэ ты бросил так внезапно, она растерялась и расстроилась, спрашивала, куда ты делся…
- Знаешь, я думаю, такая, как Инэ, не скучала долго, - с сарказмом заметил Леда, а Юуто только пожал плечами, невольно улыбнувшись при этом.
- Вообще, знаешь, и правда не скучала, - хихикнул он. – Но она была на все готова, я же видел, а ты сбежал.
- Может, мне не хочется совать свой член куда попало, - мрачно ответил Леда и почти физически почувствовал, как вдоль позвоночника пробежал холодок, когда перед глазами возник Агги, замерший перед ним в полумраке туалета и произносящий примерно такие же слова.
- Чего? – удивленно моргнул Юуто, уставившись на него во все глаза. В эту минуту Леда понимал, что друг больше удивился тому, как прозвучала фраза, а не ее содержанию: слишком уж нетипичными были такие слова для всегда интеллигентного и воспитанного Леды. Но тут же Юуто тряхнул головой и улыбнулся: - Это с каких же пор? Раньше ты был не слишком разборчив.
- С недавних, - отмахнулся Леда и бездумно поковырялся палочками в тарелке с рисом. Обсуждать инцидент дальше и спорить ни о чем не хотелось, потому, подумав немного, он произнес. – Извини. У меня правда были причины.
Его друг только обреченно вздохнул, явно огорчаясь из-за того, что Леда не хочет поделиться, но расспрашивать дальше не стал, только уточнил напоследок:
- Ну а почему все воскресение трубку не брал? – только и спросил он, и Леда пожал плечами, не зная, что ответить и решив просто промолчать.
…Из клуба Леда действительно просто сбежал, как бы глупо и по-детски это ни выглядело. По здравому размышлению причина казалось смешной даже ему самому: ну, подумаешь, зажали в туалете. Нехорошо, конечно, он же не девочка какая-нибудь, но он и сдачи дал за это, и потребовал у Агги, чтоб больше не смел так делать. Одним словом, ничего смертельного. Вот только чувства Леды не соглашались с доводами разума, и ощущал он исключительно внутреннее смятение, понимая, что при мыслях о случившемся кровь приливает к лицу, а по спине бегут мурашки.
Добравшись до дома, Леда выключил телефон и завалился в постель, желая поскорей отключиться, чтобы ужасный день наконец закончился. Но глядя невидящими глазами в потолок и ворочаясь до самого утра, Леда с горечью думал, что пресловутая бессонница, о которой трубили на всех углах, настигла и его: сон не шел ни в какую, а Леда постоянно облизывал губы, чувствуя, что их невыносимо печет, будто перцем присыпали.
Лишь к рассвету Леда забылся в легком бреду между сном и явью, который не принес ни малейшего успокоения растрепанным нервам.
В воскресение ему несколько раз звонил Юуто, но Леда не брал трубку, не желая отвечать на многочисленные вопросы. Он бесцельно бродил по квартире, будучи не в силах занять себя чем-либо: мысли постоянно уплывали в сторону, Леда периодически зависал на месте, глядя в одну точку, и с ужасом думал только о том, как на следующий день будет смотреть в глаза Агги. То, что он сам ни в чем не был виноват перед одногруппником, почему-то не успокаивало: Леда думал, что сквозь землю провалится, едва заметит ставшую ненавистной ухмылку.
Однако к понедельнику Леда чуть успокоился, приказал себе собраться, выкинуть лишнее из головы и перестать пугаться невесть чего. Самовнушение помогло, и к консерватории Леда подъезжал совершенно спокойный внешне, почти не переживая, да еще и раньше времени, ничуть не боясь столкнуться с Агги. По крайней мере, Леде так казалось. Может быть, Агги теперь самому неловко, и он вообще решит закосить от занятий? А Леда так переживает на ровном месте… Впрочем, тут же он одернул себя: глупо было думать, что Агги как прыщавый подросток не пойдет на пары из-за какого-то несчастного поцелуя в туалете.
Но, как оказалось в скором времени, Леда недооценил Агги и даже на сотую долю не смог предсказать его дальнейшего поведения.
В аудитории было пусто, Леда пришел самым первым и, взглянув на часы, ничуть не удивился. До начала пары оставалось тридцать минут. Сев за одну из парт, Леда сложил руки перед собой и бездумно уставился в окно, не желая ни на чем сосредотачиваться.
Видимо, Агги умел перемещаться совершенно бесшумно, потому что Леда не услышал ни как тот вошел, ни как подошел к нему фактически вплотную.
- Это тебе, – услышал Леда и резко повернулся. Впрочем, голос прозвучал совсем тихо, и Леда даже не вздрогнул, а просто удивился.
Агги стоял прямо возле его парты, смотрел сверху вниз своими разноцветными глазами – в этот миг Леда подумал о том, что никогда не сможет к ним привыкнуть – и сохранял совершенно серьезное выражение лица. Впрочем, картину несколько портил взгляд: он был веселым и даже немного насмешливым. Агги явно старался выглядеть серьезным, но выражение глаз выдавало его.
На щеке одндгруппника красовался едва заметный синяк, но, глядя на него, Леда не почувствовал укола совести: на самом деле, Агги заслуживал большего. Запоздало он перевел взгляд на стол, куда одногруппник положил что-то, к чему, собственно, относилась произнесенная им реплика, и увидел небольшую фигурку из шоколада, завернутую в прозрачную пленку с незамысловатым бантиком сверху. Пораженно моргнув, Леда снова поднял взгляд на Агги.
- Извини, я не хотел тебя обидеть, - произнес тот, и, как бы Леда ни пытался заранее рассердиться в попытке услышать за интонациями его голоса подвох, слова новенького звучали совершенно искренне и абсолютно спокойно.
- Я не обиделся, - скорее автоматически, чем осознанно, произнес он, и Агги наконец еле заметно улыбнулся.
- Да, ты не обиделся, ты разозлился. Я заметил.
- А что бы ты сделал на моем месте? – со слабым возмущением произнес Леда: сердиться по-настоящему у него почему-то не получалось, и виной тому, скорей всего, было неожиданное поведение Агги, который пусть и не выглядел виноватым, но по крайней мере не вел себя по-хамски, чего ожидал от него Леда.
- Лучше тебе не знать, - негромко рассмеялся тот, но тут же махнул рукой, будто отказываясь от собственных неосмотрительных слов. – Я не хочу с тобой ссориться, нам же еще учиться вместе не один год. Этого больше не повторится, обещаю.
Агги говорил вкрадчиво и спокойно, и слова его звучали рассудительно, вот только Леда почему-то не чувствовал удовлетворения и даже думать не хотел о том, что был разочарован. Он ожидал от Агги очередных выпадов и, быть может, даже новых посягательств, все выходные мысленно прокручивал, что язвительно ответит в той или иной ситуации. И тут на тебе, приходит невоспитанный хам Агги и с кротким видом просит прощения.
При этом непостижимым образом он умудрялся улыбаться одними глазами, и Леда не сомневался, что про себя Агги потешался и над ним, и над дурацкой ситуацией, в которую сам их загнал. Но не мог же Леда начать оскорблять его и сыпать колкими замечаниями из-за одного взгляда, когда в остальном Агги вел себя вежливо и даже почти учтиво.
- Конечно, - вопреки собственным мыслям миролюбиво произнес Леда, заставляя себя улыбнуться, и добавил. – Я не сержусь. Забудем.
- Вот и отлично, - вернул ему улыбку Агги, а после, взглянув на столешницу парты, повторил. – Это тебе. Заяц для Зайца.
Больше не сказав ни слова, Агги развернулся и вышел, а Леда, взяв в руки шоколадную фигурку, только теперь понимая, что она изображает зайца в очках и с книжкой в лапах, как рисуют в детских книжках.
В тот день на занятиях Леда больше не встретил Агги: видимо, после их разговора он отправился домой или куда-то еще по своим делам…
- Только когда в следующий раз тебе позвонят и срочно позовут куда-нибудь, будь добр, предупреди хоть кого-то, - вырвал его из размышлений сварливый голос Юуто. – Я вообще-то волновался.
- Не ворчи, мамочка, - насмешливо потребовал Леда. – Я уже взрослый.
- Ты-то взрослый, а предупреждать все равно надо, - хмуро заметил его друг.
- А я предупредил, - не подумав, ляпнул Леда, и Юуто посмотрел на него недоверчиво:
- Это ж кого ты предупредил?
- Агги.
- Агги?
- Ну да, - кивнул Леда. Нового одногруппника он назвал без какого-либо умысла, просто потому что видел его последним в клубе, прежде чем рвануть к выходу.
- Разве Агги приходил? – во все глаза уставился на него Юуто, и теперь пришла очередь Леды удивляться.
- Конечно. Я столкнулся с ним в туалете, - честно признался он.
- Странно, - пожал плечами Юуто. – Я почему-то за весь вечер его ни разу не видел.
- Это потому что ты не слишком старался, - рассмеялся в ответ Леда. – У Агги не четвертый размер груди, что на него смотреть?
- Ну не скажи, - улыбнувшись, хмыкнул Юуто. – Агги сложно не заметить в толпе…
Леда не знал, что на это ответить, более того, с другом он был совершенно согласен и не представлял, почему Юуто за всю ночь ни разу не столкнулся с их новым приятелем в маленьком клубе.
Но уже через минуту Леда не думал об этом, отвлеченный рассказом Юуто о том, как здорово они с одногруппниками погудели во время вечеринки и даже после нее.
…К концу недели студенты уже не спешили на пары, а ползли, лениво и не торопясь, и даже Леда, который всегда распределял нагрузку равномерно, успел устать от преподавательского произвола. С начала учебного года прошло не так уж много времени, но студентов уже успели нагрузить так, что ночами вместо крепкого, здорового сна приходилось доделывать какую-нибудь дурацкую, никчемную, по их общему мнению, работу.
"Вот откуда берутся слухи о бессоннице", – вздыхал Леда, но все равно старался не выглядеть вялым и помятым. А их староста Руи наоборот очень гордился выступившими от недосыпа синяками под глазами, полагая, что именно так можно отличить трудягу от бездельника.
- Вот посмотрите на Юуто, - говорил он с легкими нотками презрения в голосе. – Цветет и пахнет человек: сразу видно, что ничего не делает и Леду за собой тащит.
Леда на его слова внимания не обращал, а Юуто только пожимал плечами. Он действительно не сдал вовремя ни одной работы и не уставал повторять, что для него важны лишь практические занятия. Леда не ленился напоминать, что без рефератов и курсовых недолго попасть в списки на отчисление, но тот лишь отмахивался.
- Что у нас сейчас? – спросил он, перебивая пафосную речь Руи о праведном труде.
- Философия, - ответил староста, поморщившись. – Да будет тебе известно, сегодня очень важная лекция. На экзамене будет целых пять вопросов по этой те…
- А, лекция. Леда, давай закосим? – услышав то, что хотел услышать, Юуто повернулся к старосте спиной и потянулся. – Кушать хочется …
Если бы Руи мог, он прожег бы взглядом дырку в его затылке, и Леда, чтобы удержать смешок, постарался смотреть только в глаза своего друга.
- Сегодня важная лекция, - произнес он, изо всех сил делая строгое лицо, но мысленно уже соглашаясь. Они не так уж часто прогуливали пары, а лимит "не больше двенадцати часов в месяц" еще не был исчерпан.
 
KsinnДата: Суббота, 20.07.2013, 14:15 | Сообщение # 9
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
- Ну-у… - протянул Юуто, будто бы сомневаясь. – Ну-у и хрен с ней. Я голоден.
Леда усмехнулся и кивнул. Если друг испытывал голод, плохо было всем в прямом смысле этого слова: Юуто принимался так ныть и стонать, что у Леды начинала болеть голова. Поэтому сейчас лучшим выходом из положения было действительно отправиться в любимое кафе, а потом до следующей пары, может быть, удалось бы еще что-нибудь выучить.
Леда уже было двинулся в сторону выхода, но Юуто бодрым голосом предложил:
- Давай Агги с собой возьмем. В последнее время он выглядит кошмарнее, чем обычно, совсем, бедняга, заучился.
Леде это предложение не очень понравилось. Из-за усиленной учебы они почти не пересекались, и он успел успокоиться и даже почти забыть о недавнем инциденте, но стоило Юуто упомянуть новенького, как настроение тут же испортилось, и Леда даже не смог бы объяснить почему, ведь зла на него не держал. Правда возразить он не успел, потому что в разговор снова влез Руи:
- Его нет сегодня на парах, он и без вас очень удачно прогуливает, - фыркнул он и бросил взгляд на часы. – Пора идти. Кто не желает завалить экзамены, пройдемте в аудиторию.
Вместе с ним с места поднялись несколько девушек, а Юуто схватил Леду за рукав и потащил к выходу.
- Ну нет, так нет. Пойдем быстрее, я умираю с голоду.
Обычно студенты питались либо в студенческой столовой, либо в местной забегаловке, приторговывающей вредными для здоровья гамбургерами. Те, кто был побогаче, могли позволить себе посещать лучшее, по мнению Леды, кафе в городе. Там было дорого и уютно, а главное, тихо. Даже Юуто в этом заведении предпочитал не шуметь, молча наедаясь до отвала и каждый раз оставляя там значительную сумму денег.
"Время чая" - гласила вывеска над входом, и Леда, привычно бросив на нее взгляд, толкнул дверь. Из-за барной стойки им весело помахали знакомые официантки, Юуто пошел здороваться с девушками, а Леда сразу свернул к любимому столику у окна.
Чтобы скоротать время в ожидании заказа, он решил перечитать еще раз доклад по психологии, но мысли все равно то и дело возвращались к Агги. Часто ли он прогуливает? Леда и раньше замечал, что тот пропускает общие пары, и как его только не отчислили до сих пор? Может, потому что он действительно был хорошим скрипачом, а учебу пропускал из-за работы?
- Я заказал нам как обычно, - Юуто плюхнулся на соседний диванчик и с интересом поглядел на разложенные на столе листы. – Чем это ты занимаешься?
- Перечитываю доклад, который сегодня нужно рассказывать, и который ты, наверное, не сделал, - ответил Леда, не оставляя попыток прочитать хоть что-то.
- Сегодня? А я думал, на следующей неделе, - Юуто совершенно не расстроился из-за этого известия, махнул рукой и подался вперед, ставя локти на листы с докладом. – Ты послушай, что мне только что рассказала Касуми-тян…
- Боже мой, Ю, хватит лазить по труду всей моей прошлой ночи, - возмутился Леда, пытаясь подвинуть листы к себе, но друг проигнорировал его попытки вернуть доклад и вдохновенно продолжил:
- В общем, у нее есть младший брат, он живет на Окинаве, так вот…
- Мне не интересно…
- Этот брат, - повысил голос Юуто, - перестал спать! Совсем! Представляешь, сколько людей уже пострадало?
- Херней они страдают, - покачал головой Леда. – А тебя это, похоже, веселит.
- Ну, я-то сплю здоровым крепким сном, – Юуто легкомысленно махнул рукой и улыбнулся подошедшей официантке. – Спасибо, Касуми-тян!
Девушка одарила Юуто самой обворожительной улыбкой и поставила на стол перед ним и Ледой тарелки и чашки.
- Приятного а… О! – бросив взгляд за окно, Юуто даже привстал с диванчика, чтобы лучше разглядеть. – Да это Агги, смотри. Я позову его к нам.
- А может, не надо?.. – робко начал Леда, но Юуто уже сорвался с места, торопясь перехватить их приятеля, пока тот не ушел далеко.
В окно Леда видел, как он догнал новенького одногруппника и хлопнул по плечу с силой, а тот едва не ткнулся носом в землю. Что-то с Агги было не так, но разобрать с такого расстояния не представлялось возможным. Ясно было одно: шел он не в сторону консерватории, это точно. Вероятно, Агги тоже был не слишком рад присоединиться к их компании, но Юуто твердо вознамерился сделать жизнь приятеля лучше и красочнее, потому потащил его к кафе едва ли не силой.
- …правда, не надо, у меня и денег столько нет… Здравствуй.
Видимо, в обстановке дорогого кафе Агги чувствовал себя не шибко уютно, поэтому свои обычные шуточки не шутил, и Леда едва удержался от смешка, подумав о том, что его нужно сюда чаще приводить, чтобы стал покладистым и вежливым. Но вслух он не произнес ни слова, только благосклонно кивнул, не поднимая взгляда.
- Ничего страшного, я угощаю! – успокоил его Юуто и крикнул официанткам: - Девочки мои, еще три порции блинчиков и кофе!
Очаровательно улыбнувшись хихикающей Касуми-тян, он сел на свое место, пока Агги продолжал неуверенно топтаться рядом.
- Нет, спасибо… Не хочется мне здесь в таком виде торчать, - пробормотал он, и Леда наконец-то соизволил оторвать взгляд от своих бумажек, чтобы ехидно поинтересоваться, отчего Агги не стесняется появляться в учебном заведении в таком виде, а в кафе засмущался. Но вопрос застрял в горле, и выдать получилось только:
- Что с тобой?
Полюбоваться было на что: Агги и раньше выделялся из толпы своим неординарным внешним видом, а уж теперь, когда его лицо пересекала свежая царапина, а на скуле назревал здоровый синяк, он притягивал еще больше внимания, и сразу становилось понятно, почему он не пошел на учебу.
Агги дернул плечом и, бросив быстрый взгляд в сторону официанток, присел на самый край диванчика рядом с Ледой, ссутулившись и тут же уставившись в пол.
- А я сегодня особенно хорош, да? – усмехнулся он с привычной дерзостью в глазах, но поза все равно выдавала то, как ему неуютно находиться в изысканном дорогом кафе.
- А то! Очаровашка просто, - рассмеялся Юуто, ничему не удивляясь и не спрашивая. Хотя Леда отметил, что, может быть, Агги успел рассказать ему что-то, пока они шли сюда.
- Ты подрался? – строго спросил Леда, не разделяя веселья друга. За такое запросто могли отчислить, если это произошло на территории студгородка, и если пропуски ему еще сходили с рук, то в этом случае талант не помог бы. Леда хотел сказать все это вслух, но Агги насмешливо на него взглянул, подпер голову рукой и поинтересовался:
- Волнуешься, мамочка?
В этот момент принесли заказ, и Леда только фыркнул:
- Я тебя умоляю…
Но Агги не смутился от такого ответа, протянув руку, ласково погладил его по волосам и улыбнулся как будто немного грустно.
- Не беспокойся, Зайчонок, все у меня будет хорошо.
От возмущения перехватило дыхание, и все, что Леда смог, только процедить сквозь зубы:
- Убери руку, иначе сломаю.
Агги спорить не стал, а Юуто расхохотался, обращая на себя внимание остальных посетителей кафе.
- Вот видишь, ты его испортил, - Леда хмуро посмотрел на Агги, указывая вилкой на своего друга. – Раньше он сидел здесь тихо.
- Порчу все, к чему прикасаюсь, да? – пробормотал Агги, отстраненно поглядев в свою чашку с кофе, а Юуто, икая от смеха, произнес:
- Так, погоди, ко мне ты еще не прикасался. Ой, Агги, а сделай так еще раз! Леда такой умильный, когда возмущен.
- Иди ты! – пробурчал тот. – И хватит ржать, на нас все смотрят.
Сам не понимая, от чего так разозлился, Леда решил сменить тему на погоду, птичек за окном или еще что-то в этом духе, но Юуто, как назло, поинтересовался:
- Так, друг наш Агги, ты поведаешь нам захватывающую историю, где раздают такие красивые синяки?
- Таких, как я, не любят в этом мире, - будто бы притворно вздохнул тот, но Леда заметил, как сжались в кулак его пальцы. Впрочем, этот жест сам по себе мог еще ничего не означать. Бросив взгляд на часы, как вспомнил Леда, те, которые спешили, Агги вскочил с места и натянуто улыбнулся. – Спасибо за угощение, мне пора бежать. Дела, дела…
- Поешь хоть нормально, - крикнул вдогонку Юуто, но Агги только головой мотнул. - На парах-то завтра появишься?
- Не знаю!
Юуто вздохнул и, подперев голову обеими руками, задумчиво спросил неизвестно у кого:
- Интересно, куда он так спешит?
- Сдался он тебе, – фыркнул Леда, хотя отметил при этом, что в глубине души ему тоже было немного интересно.
- Глаза у него красивые.
- Друг, ты меня пугаешь.
Рассмеявшись, Юуто придвинул к себе тарелку и принялся за еду, бросив при этом на Леду хитрый взгляд:
- Но правда ведь, прикольные глаза. Никогда не встречал таких у людей. Я поначалу думал, линзы, а потом присмотрелся: нет, настоящие.
- Я заметил, - недовольно проворчал Леда, сам не понимая, почему ему неприятно слушать разглагольствования друга о прекрасности Агги.
- Эх, я б тоже такие глаза хотел, - тем временем мечтательно протянул Юуто.
- Линзы к твои услугам, - заметил Леда. – Тем более, ты и так их носишь. Купи разноцветные и радуйся. Можно вообще один глаз малиновый, другой – серебряный…
- Нет, линзы – это не то, - как будто сокрушенно вздохнул Юуто и рассеяно посмотрел в окно. – Я как-то без линз видел, когда один глаз голубой, а второй – карий. Безумно красиво.
- Тук-тук, - постучал по столу прямо возле тарелки друга Леда. – Ты уже путаешься. Сначала никогда не встречал, теперь вспомнил, что уже видел. Ты меня однозначно пугаешь.
Леда рассмеялся, а Юуто будто смутился на мгновение и открыл рот, чтобы ответить что-то, когда входная дверь приоткрылась, и в кафе вошли три симпатичные девушки – студентки с параллельного потока.
- О! Кого я вижу, - тут же воссиял улыбкой Юуто и подскочил с места, готовый пригласить красавиц за их столик.
Пока он здоровался и обнимался со знакомыми, Леда с непривычным раздражением подумал о том, что вопреки своим обычным настроениям, сейчас обедать в обществе симпатичных девушек ему не хочется.
"У меня доклад, готовиться надо", - сердито объяснил он сам себе причину. Вот только сосредоточиться на тексте не получалось, а в голове снова и снова звучала фраза, произнесенная Юуто: "Глаза у него красивые".
А ведь и правда, красивые…
 
KsinnДата: Суббота, 20.07.2013, 14:15 | Сообщение # 10
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
~ ~ ~

По утрам Казуки не просыпался – он будто стряхивал с себя накрывавшее его оцепенение. Невозможно проснуться, если ты не засыпал. Казуки сложно было объяснить, что он чувствует вместо желания спать, будто лишился не только этой способности, но и вовсе никогда не испытывал потребности в отдыхе. В какой-то момент ему стало страшно, что он вообще забудет, как это, если не сойдет с ума раньше.
Открыв глаза и увидев за окном серый рассвет, он вздохнул тяжело и безысходно: хотя ему и не нужно было сегодня никуда идти, валяться в предрассветном оцепенении тоже стало непозволительной роскошью. Казуки понял это, едва вспомнив о своем временном госте.
Поднявшись с дивана, на котором он обосновался, уступая кровать тени, и отряхнув мятую одежду, он толкнул дверь в соседнюю комнату и замер. Его гость сидел на кровати закутанный в простынь, которую Казуки так и не рискнул вчера у него отобрать, и бессмысленно таращился единственным глазом в стену. Со вчерашнего дня ничего не изменилось, кроме того, что парень ухитрился сесть. Возможно, это было знаком того, что он идет на поправку.
- Доброе утро, - вяло поприветствовал его Казуки, но тень не отреагировал, потому тот пожал плечами и отправился умываться.
Вернувшись, он заметил, что никаких изменений не произошло, мальчишка даже позы не сменил, а Казуки всерьез начал опасаться, что его шкаф задымится под пронзительным взглядом ярко-голубого глаза.
- Эй, тебе лучше? – спросил Казуки без особой надежды на ответ.
Сам по себе он никогда не был раздражительным, но две недели без сна не слишком благоприятно сказались на его психике, поэтому, не увидев никакой реакции на свой вопрос, Казуки фыркнул.
- Э-эй, - помахав ладонью перед лицом тени, он пожал плечами и вынес вердикт: - Идиот.
Было еще довольно рано, но он все равно решил позвонить Таа. Тот жил по какому-то своему графику, и ранним утром мог уже преспокойно обедать.
Трубку долго не брали, но в конце концов Казуки повезло услышать бодрый голос папаши:
- Только не говори мне, что тварь сдохла. А ты еще просил на день рождения щенка! Какой тебе щенок, если ты даже полубессмертную мерзость ухитрился угробить!
- Мне было семь лет, когда я просил щенка, - процедил Казуки сквозь зубы, не желая вспоминать тот наполненный болью и страданиями год. – А ты подарил мне химеру, придурок.
- Я сам ее создал, - оскорбился Таа, и Казуки тут же сменил тему, пока тот не ударился в воспоминания:
- Парнишка жив, и кажется, ему легчает, только ведет себя странно.
- Странно? – судя по звукам в телефонной трубке, что-то упало, а потом раздалось шуршание. – Ой… уронил. Саюки, подними труп! И в чем заключается странность? Он читает рэп? Рисует на обоях? Ест твоих рыбок?
- Нет, он просто сидит и ни на что не реагирует, - терпеливо пояснил Казуки. Если на дурость Таа не обращать внимания, в конце концов, к ней можно привыкнуть.
- А, ну это нормально. Небольшой побочный эффект, - ответил тот.
- Он что, насовсем таким идиотом останется? – подумав об этом, Казуки ужаснулся. Мало того, что он был в этом виноват, так теперь ему придется взвалить на себя ответственность за "растение" явно нечеловеческого происхождения, за которым черт знает, как нужно ухаживать. Показалось, что и правда гуманнее будет придушить тень.
- Нет-нет, - успокоил Таа, и от сердца сразу отлегло. – Завтра-послезавтра очухается. Не забудь только кормить его – человеческая еда полезна для восстановления физического здоровья. И неплохо было бы искупать. Бинты можешь снять, только повязку на глазу не трогай: глаза – часть теней, которую они не могут изменять, а значит, и восстанавливать быстро тоже.
- Погоди-погоди… - прервал его Казуки. – Как снять? У него такие раны…
- Да какие раны! – почему-то разозлился Таа. – Не отвлекай меня по пустякам! Если хочешь, чтобы тварюга выжила, холь и лелей ее, а мне звони, только если сам помрешь! Будь здоров.
- Вот сволочь! – зарычал Казуки, поняв, что Таа бросил трубку. – Ла-адно же…
Как кормить совершенно ни на что не реагирующего парня, он представлял себе весьма смутно, поэтому решил отложить эту процедуру на более благоприятное время. Тень не человек, без обычной еды не помрет. А вот что делать, когда он действительно проголодается, Казуки не знал. Вдруг сожрет его самого? Или еще кого-нибудь, Кареху, например?
Накарябав на листочке, прицепленном к холодильнику, "2. Уточнить у Таа, где брать энергию для тени", он вернулся в комнату и сел рядом с парнем, разглядывая, и не зная, с какой стороны к нему подступиться. В конце концов, покачав головой, словно убеждая самого себя, он нерешительно потянул за край простыни.
Под ней были бинты, много бинтов, будто бы Казуки пытался расчехлить мумию. На некоторых проступили пятна крови, но ее было совсем немного, что не могло не удивить. Вида крови Казуки не боялся никогда: учитывая особенности его невеселого детства, он скорее стал бы опасаться собственных игрушек, чем всего-навсего багрового следа на перевязочном материале. Казуки был готов к любой картине, которая могла открыться его глазам, но уж точно не к розовым едва заметным следам на коже тени.
- Что за… - чуть было не выругался в голос он и тут же прикусил язык. Под бинтами, которые Казуки аккуратно снимал сперва с рук, потом с ног парня, была исключительно здоровая, едва зажившая кожа. Памятуя, какие ужасные раны были на теле тени всего-то полтора суток назад, Казуки не оставалось ничего, кроме как снова покачать головой: или парень действительно очень быстро регенерировал, или Таа в очередной раз блеснул своим мастерством. А что самое вероятное, оба этих фактора сыграли свою роль.
Тень так и не пошевелился, продолжая безучастно смотреть перед собой, когда Казуки избавился от последней повязки на его теле. Добиться какой-либо реакции он уже не рассчитывал, поэтому, подхватив парня под коленями и за плечи, легко оторвал его от постели и направился в ванную.
В ярком свете он, наконец, впервые за эти дни, смог рассмотреть своего гостя. Парень был совсем худым, под кожей четко очерчивались косточки, ключицы и ребра, и сперва на вид ему можно было дать не больше пятнадцати лет. Однако опустив взгляд ниже, Казуки решил, что тот уже явно не подросток, и, по необъяснимым причинам почувствовав непонятное смущение, отвел глаза.
Единственные бинты, которые Казуки не рискнул снять, закрывали пол-лица тени. Таа говорил, что повязку на глазу не следует трогать, однако теперь Казуки увидел, до чего в плачевном состоянии были волосы парня, пыльные, слипшиеся от засохшей крови. Отметив, что своего папашу он не слушался и в более важных вопросах, Казуки решил не изменять традиции и осторожно избавился от последней повязки.
Ничего страшного он не увидел – левый глаз тени был плотно зажмурен, ресницы, как и волосы, склеились от крови, но каких-то явных повреждений заметно не было. Зато Казуки смог рассмотреть лицо своего гостя: черты его были тонкими, почти благородными, и вот так, без повязки, он уже не казался совсем юным – теперь Казуки предположил бы, что парню перед ним примерно столько же лет, сколько ему самому.
- Да ты симулянт, однако, - негромко рассмеялся Казуки собственной не слишком остроумной шутке. – Здоров как бык.
Тень, разумеется, никак не отреагировал, да и меньше всего на свете походил на здорового быка, потому, еще раз фыркнув от смеха, Казуки осторожно усадил мальчишку в наполнившуюся ванну.
Намыливать его и как-то нежничать Казуки не собирался. Брезгливости или каких-то иных негативных чувств к неведомому существу, принявшему человеческий облик, он не испытывал, просто не считал должным слишком усердствовать, учитывая то, что и так сделал для него немало. А вот голову решил все же вымыть, аккуратно и неторопливо, внимательно следя за тем, чтобы мыло не попало на лицо.
- Ты потом еще назад не захочешь, после такого-то обращения, - объявил Казуки и, несильно потянув за волосы, поставил парню ирокез, который, впрочем, тут же завалился набок: мокрые пряди были слишком длинными для такой забавы.
Казуки не мог это объяснить, но почему-то глядя на своего гостя, он не испытывал ни ненависти за то, что тот сделал, ни какого-либо отвращения из-за самой паразитической сущности существа перед ним. Вполне вероятно, что за последние дни Казуки настолько устал, что уже был не в состоянии переживать какие-то яркие негативные эмоции и просто уныло мечтал о том, чтобы все стало как прежде, вернулось на свои места.
Про себя он гадал, каково истинное обличие его гостя, памятуя, что твари "с той стороны", как порой говаривал Таа, по человеческим меркам имеют вид весьма непрезентабельный, и Казуки задавался вопросом, по какому принципу тень выбрала для себя именно такой, а не иной человеческий облик. Мальчик сам по себе был достаточно миловидным, и если бы не чрезмерная худоба, его даже можно было бы назвать красивым.
"Наверное, красивым", - уточнил про себя Казуки. В мужской привлекательности он не понимал ровным счетом ничего, и единственное, что мог однозначно признать – это то, что его гость не обладал какими-то отталкивающими чертами.
Прежде чем снова уложить гостя в постель, Казуки достал собственную чистую футболку и попытался натянуть ее на парня, что оказалось совсем непросто: бессильные руки не желали лезть в рукава, а сам мальчишка все норовил завалиться на бок.
- Не нанимался я пеленать младенцев, - недовольно проворчал Казуки. - Неудивительно, что у Таа, придурка, мертвецы вставать не хотят. Тут живые как овощи после его экзекуций.
Что именно его папаша делал в подвале с тенью на протяжении почти целой ночи, Казуки думать не желал, потому как слишком хорошо он знал своего родителя, чтобы предположить: от такой информации психика пошатнулась бы даже у каменной статуи. И если бы парень очнулся в течение ближайших дней, это стало бы неплохим достижением. Казуки был уверен, что будь на месте твари из параллельного мира обычный живой человек, после лечения Таа он уже никогда не стал бы адекватным.
…Часы показывали начало восьмого, Кареха уже должна была ехать на работу, и Казуки решил позвонить ей, узнать, как дела. Накануне вечером они разговаривали, и он ни словом не обмолвился о своем необычном госте, заранее мучаясь проблемой, как рассказать девушке о таком.
"Милая, это… Это будет жить с нами", - старая шутка звучала как нельзя актуальней в сложившейся ситуации, но Казуки было не до смеха. В действительности он плохо представлял, как объяснит Карехе, почему теперь в его квартире живет парень, издалека смахивающий на несовершеннолетнего тинэйджера, да еще и спит в его постели. Почесав макушку, Казуки понял, что со стороны это выглядит как минимум странно, если не сказать дико.
Но рассказывать правду было еще абсурдней. На известие о том, что он сбил и едва не убил человека, Кареха логично заметила бы, что теперь тому место в больнице, да и вообще было бы правильно, чтобы его забрали родственники. Вот только родственников у него в этом мире не было, а еще тень был нужен Казуки, раз он не хотел окончательно свихнуться без сна. Паразит, забравший его энергию, должен был вернуть ее назад, и хотя Казуки слабо представлял, как заставить его сделать такое, умом он понимал, что это, фактически, его единственный шанс. Выбирая, кому довериться, потусторонней твари или собственному отцу, Казуки однозначно выбирал первое, тем более, в успех Таа он не верил безоговорочно: все же казусы и провалы у талантливого вивисектора и некроманта случались достаточно часто.
Видимо, в силу собственной легкомысленности, а может, просто от отчаянности положения, Казуки старался не задумываться, что станет делать, когда тень вылечится и окрепнет. Пока парень был слаб, Казуки посмел надеяться, что тот не сожрет его самого, а заодно и всех соседей. Быть может, Казуки удалось бы договориться с тенью – опыт показывал, что порой нечисть оказывалась более сговорчивой и дружелюбной, чем иные представители рода человеческого. Но без энергии тень не мог жить в этом мире, и значит, как только он поможет Казуки, во что бы то ни стало следовало отправить его обратно. Вот только как? И что делать, если он не захочет?
Насколько Казуки было известно, призывом нечисти из других миров занимались оккультисты, и предполагалось, что отправить гостя обратно могли они же. Но где найти оккультиста, Казуки понятия не имел: специалисты такого вида деятельности нечасто дают рекламу собственных услуг в газетах, а те, которые дают, на деле не большие оккультисты, чем сам Казуки. Подойдя еще раз к холодильнику, Казуки приписал третьим пунктом на листе "3. Выяснить у Таа, как загнать тень назад", и отправился звонить Карехе.
- Доброе утро, дорогой, - прощебетала его девушка, взяв трубку после первого же гудка. Судя по гулу и звукам музыки, Кареха была за рулем, и Казуки поймал себя на том, что мысленно порадовался этому факту: значит, длительных расспросов о его состоянии удастся избежать, девушка просто не сможет отвлечься от дороги надолго.
Накануне вечером она позвонила Казуки, справилась о его здоровье и посетовала, что прийти не сможет: в девять вечера она еще была на работе, а поездка к нему через весь город заняла бы слишком много времени. Все чаще Кареха намекала, что им пора бы уже жить вместе, но Казуки всегда прикидывался мужланом, который намеков не понимает. Он сам не знал, почему так сильно противился этому, ведь когда Кареха оставалась у него ночевать, помимо отличного секса это еще сулило вкусный завтрак и выглаженную одежду. Но Казуки разделял два понятия "ночевать в одной квартире" и "жить вместе" и понимал, что у первого намного больше преимуществ, чем у второго. По утрам Кареха была суетливой и почти невыносимой, разбрасывала вещи и занимала ванную едва ли не на час, а еще интуитивно Казуки чувствовал, что когда отношения превратятся в рутину, готовить завтраки и гладить рубашки он будет сам.
- Доброе, - поприветствовал Казуки свою девушку. – Как спалось?
- Отлично, но мало, так устала, что сразу отключилась, - поделилась Кареха. – А ты как? Бессонница не мучает больше?
- Нет, не мучает, - соврал Казуки и добавил. – Сейчас завтракать буду. Схожу только за продуктами.
- Вот всегда ты так. В холодильнике пусто и ветер, - укоризненно произнесла Кареха и, почувствовав благоприятную почву для ставшего уже привычным подкола, заметила: - А вот если бы мы жили вместе, я бы проследила, чтобы у тебя в доме всегда был порядок.
Казуки мог бы ответить, что порядок и Кареха – вещи мало совместимые, а еще что у него в доме и так все неплохо, но сдержался, как обычно, легкомысленно заявив:
- Я даже не сомневаюсь. Ты у меня умница, - и тут же поспешно сменил тему. – Заедешь сегодня?
- Скорее всего, нет, - извиняющимся тоном ответила Кареха. – Завтра отчет сдавать, потому сегодня опять до ночи. Но, может, как раз завтра я смогу добраться к тебе, если справимся не слишком поздно.
Карехе было явно неловко от того, что она никак не выберется навестить своего приболевшего возлюбленного, а вот Казуки только порадовался про себя: завал на работе Карехи давал ему временную фору и надежду на то, что до визита девушки тень придет в себя.
"Тогда можно будет сказать, что это мой школьный друг приехал", - неожиданно осенило Казуки. – "Да, точно, друг, у которого срочные дела в Токио, и которому я не смог отказать…"
- …будешь делать?
- Что? – задумавшись, Казуки прослушал часть реплики Карехи, и та, раздраженно вздохнув, спросила:
- Казу, ты что, спишь до сих пор? Я спросила, чем ты весь день планируешь заниматься.
- Да ничем, наверно, - пожал плечами Казуки. – Буду отдыхать, телек смотреть… Мне вроде как именно для этого дали отгул.
- Вот это правильно, не вздумай работать, - строгим голосом потребовала Кареха. – Я тебе вечером позвоню узнать, как дела.
- Хорошо, буду честно бездельничать весь день, - согласился Казуки и сбросил вызов.
Никаких перемен с тенью за целые сутки не произошло. Парень не спал, а все так же, лежа на спине, таращился голубым глазом в потолок, и Казуки, периодически заходя в спальню и переминаясь с ноги на ногу у постели, с тревогой думал, не перестарался ли Таа, и действительно ли мальчишке станет лучше. Пока в пользу этого не свидетельствовало ничего, изменений в его состоянии Казуки не видел: тень не бодрствовал, но и не спал, хотя Казуки и не знал, нужен ли теням сон, когда грезы фактически являются их реальностью. Впрочем, учитывая, что пища человеческому телу тени требовалась, логично было предположить, что сон тоже являлся необходимостью. Может, тень спал с открытыми глазами?..
Ночь прошла в тревожном, ставшим уже привычным, бреду. Казуки не спал – в лучшем случае балансировал между сном и явью, и когда усталость, казалось, совсем затягивала его в объятия Морфея, Казуки вздрагивал и широко открывал глаза, чувствуя, что от сонливости опять не осталось и следа. Такое препровождение ночи уже становилось привычным, но теперь к неприятным ощущениям добавилась головная боль. Видимо, это был следующий симптом его умопомешательства, следствие потерянной энергии и недосыпа. На виски давило, затылок неприятно тянуло, и около шести утра Казуки выбрался из постели в крайне отвратительном расположении духа.
Открыв дверь в спальню, он даже не удивился, когда увидел, что тень в точности как накануне сидит на постели и бессмысленно смотрит перед собой. Прошлепав босыми ногами мимо него к окну, Казуки потянул за шнурок, поднимая жалюзи, и автоматически, не особо задумываясь о произносимых словах, недовольным голосом пробубнил:
- Утра тебе, малохольный.
И в ту же секунду едва ли до потолка не подскочил, когда парень ответил низким, чуть хриплым, совершенно не соответствующим его внешности голосом:
- Здравствуйте.
 
KsinnДата: Суббота, 20.07.2013, 14:16 | Сообщение # 11
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Intermedia



- Этого просто не может быть.
- Нам так не везло уже лет десять.
- Да, со времен вызова третьего демона из восьмого круга.
Два парня, чем-то неуловимо похожие друг на друга, оба невысокие и светловолосые, сидели за столиком в кафе со странным названием "Время чая" и смотрели друг на друга расширенными глазами, позабыв о тарелках с пирожными и о чашках с кофе, которые красовались перед ними. При этом все их внимание было приковано к соседнему столику, куда они, не сговариваясь, даже взглянуть боялись, лишь бы не спугнуть внезапную удачу.
С той проклятой ночи, когда они по ошибке вызвали тень и тут же упустили ее, прошло почти два года. Два года бесплодных поисков и постоянного унижения от наставника, который рвал, метал и вымещал всю злость на своих учениках. А те и возразить ничего не смели, потому что действительно были виноваты: один ошибся, рисуя пентаграмму, второй не смог удержать вырвавшуюся из потустороннего мира тварь.
Сперва тень затаилась, и сколько Бё ни искал ее, все было тщетно. Тени не зря получили такое название: найти их было совсем непросто, они будто таяли во мраке и растворялись при свете дня. Бё злился, Джури и Джин проклинали себя и ту злополучную ночь.
А через год что-то неуловимо изменилось. Первые известия о бессоннице в городе и об участившихся случаях умопомешательства обрадовали оккультиста до возбужденной дрожи.
- Проголодалась, тварь, - прошипел он, злорадно улыбаясь. – Теперь не уйдешь.
А потом он расхохотался так, что у видавших все на свете учеников побежали мурашки по коже. В этот миг ни один из них не завидовал тени, которая рано или поздно попадет в руки Бё. И не то чтобы древний оккультист болел душой за здоровье человечества и будущее этого мира, скорее он никак не мог справиться с чувством оскорбленного достоинства, когда могущественная древняя тварь одурачила его. Такое Бё не прощал никому, и его воспитанники справедливо подозревали, что возвращением в свой мир тень не отделается.
Однако прошел еще целый год, прежде чем Бё смог сузить ареал поисков до такой степени, чтобы можно было приступить к реальным действиям.
- Завтра вы оба отправляетесь в студгородок и роете носом землю, - холодно произнес он в один из вечеров. – Пока не найдете, назад не суйтесь.
- Но… - начал было Джин, тут же теряясь под мрачным взглядом наставника. – Но студгородок большой, где же искать…
- Радуйся, придурок, что тень все еще в этом городе, - одернул его Бё. – И что вам не пришлось отравиться куда-нибудь на Килиманджаро за ней.
- Ты почувствовал его, да? – полушепотом спросил Джури, восхищенно глядя на своего учителя, и глаза его едва заметно мерцали в полумраке. – Ощутил его силу?..
- Ой, деби-ил, - протянул Бё, демонстративно возводя глаза к потолку. – Я залез в интернет и составил статистику, откуда чаще всего поступали в больницу люди с расстройством психики. Наконец прецедентов стало достаточно, чтобы можно было делать выводы.
- Но чем тень занимается в студгородке? – недоуменно произнес Джин.
- Читал бы умные книги иногда, знал бы, - отрезал Бё, вставая и подходя к окну, тут же скрещивая руки на груди. Ученики переглянулись, одновременно подумав о том, что наставник не объяснит больше ничего, но они ошиблись: помолчав немного, Бё сухо произнес. - Жизнь среди людей дарит теням могущество. Они забирают столько энергии, сколько никогда не почерпнули бы в своем мире из людских снов. А еще в практике были случаи, когда теням просто нравилось быть среди людей. Им интересно.
- Интересно? – в один голос откликнулись Джури и Джин, а Бё чуть поморщился то ли от такого единодушия, то ли от каких-то своих мыслей.
- Почему нет? Тени не так сильно отличаются от людей, как может показаться на первый взгляд. Им может быть весело, грустно, они способны страдать, ненавидеть… Любить.
Раскрыв рты, ученики внимали своему учителю, но тот решил, что уже и так достаточно рассказал.
- Марш отсюда! – рявкнул он, резко оборачиваясь, но тут же опомнился и добавил, цедя слова сквозь зубы: - Когда отыщите, приближаться не смейте! Только спугнете, да еще и сами подохнете. Найдете тень – сразу ко мне.
…Откуда начинать поиски Джури и Джин даже не представляли. Два дня они бесцельно прошатались по территории студгородка, заходили в библиотеки, бродили по коридорам от аудитории к аудитории, сидели поочередно во всех кафе. И хотя зона поиска в масштабах мира, где могла скрыться тень, была не такой уж большой, искать ее было равносильно пресловутой иголке в стоге сена: студентов, преподавателей и обслуживающего персонала в студгородке насчитывались тысячи.
- Интересно, почему тень не удрала отсюда подальше? – спросил Джин, помешивая ложкой сахар в чашке, когда на третий день они устроились в одном маленьком, но уютном и дорогом кафе. – Я хотел у Него спросить, но побоялся.
- И правильно, Он бы тебя не пожалел за такой вопрос, - весело блеснул глазами Джури, но тут же будто стыдливо опустил ресницы, на самом деле просто опасаясь, чтобы окружающие не заметили необычного блеска в его зрачках.
- Складывается впечатление, что ты знаешь ответ, - насмешливо пробормотал Джин, а Джури только победно улыбнулся:
- Я знаю. Я нашел в Его библиотеке один трухлявый фолиант и вычитал много интересного.
Джури сделал эффектную паузу, а Джин замер с широко открытыми глазами. И так как его друг не торопился с объяснениями, потребовал:
- Ну и?
- Ну и то, что тень, сколько бы она не удалялась от места вызова – места, где в ткани между реальностями образовалась брешь, рано или поздно возвращается обратно. Это место влечет ее. Кроме того, для теней главное – могущество, а вдали от печати она чувствует себя более слабой.
- Круто… - прошептал Джин, с жадностью принимая новое знание. – Что ты еще узнал?
Джури, удовлетворенно улыбаясь, хотел продолжить свой рассказ и поделиться с другом всем, что он вычитал, когда неожиданно оба ученика великого оккультиста замерли, словно оглушенные.
Дверь кафе открылась, пропуская внутрь троих студентов, которые, весело переговариваясь о чем-то, уселись за столик у окна. Один из них был до невозможности смешливым, непрерывно хохотал и тараторил. Второй парень, с высветленными волосами и в очках, казалось, слушал отрешенно и улыбался в ответ больше из вежливости, витая где-то в своих мыслях. А третий…
Ученикам Бё даже не понадобилось вглядываться в разноцветные глаза тени – единственное внешнее проявление ее сущности, чтобы увериться: спустя два года они достигли цели. Они нашли сбежавшую нечисть.
Едва маленькая компания переступила порог, Джин, и Джури почувствовали, как повеяло человеческой энергией. Они были уже достаточно опытными, чтобы улавливать подобное: ощущение было похоже на горячий, сухой, бьющий в лицо ветер, пришедший из самой жаркой пустыни. За время, которое тень прожила среди людей, она стала в десятки раз сильней того монстра, которого в свое время по неосторожности призвали нерадивые ученики великого оккультиста. Разжиревшая на человеческой энергии тварь была уверена в себе, беззаботно посиживала за столом и говорила что-то очкастому парню, который смотрел на нее сердито. А магов-недоучек, благодаря которым она в этот мир попала, даже не замечала.
- Это будет сложно, - произнес Джури и с тихим стуком положил чайную ложечку на блюдечко.
- Да, - кивнул Джин. – Его сила просто сносит. Монстр вырос за это время.
- Бё-сама нас убьет, - неэмоциональным голосом заметил Джури, вставая с места, и друг последовал его примеру, суетливо отодвигая тарелку.
- Нет, - заявил он. – Учитель будет рад. Он будет рад принять достойный вызов – давно уже у нас не было никаких серьезных дел…
Торопясь вслед за Джури, который, видимо, решил не искушать судьбу и не попадаться на глаза тени, Джин резко вскочил со стула, неловко зацепив рукавом полупустую чашку. Как в замедленной съемке она сорвалась с края стола и ударилась об пол, разлетаясь в стороны десятками осколков и кофейных брызг. Испугано замерев на месте, Джин уставился во все глаза под ноги и физически почувствовал, как все посетители кафе синхронно обернулись в его сторону. Показалось, что смешливый приятель тени на мгновение нахмурился, а сам тень будто вопросительно поднял брови. Опомнится Джин не успел: чуть ли не схватив за шиворот, Джури потащил его к двери, на ходу швырнув на столик какие-то мелкие деньги.
- Простите нас, пожалуйста, - бросил он, выталкивая своего неуклюжего друга на улицу.
Выдохнув свободно, не чувствуя больше в воздухе обжигающей силы украденной человеческой энергии, ученики некоторое время стояли молча, после чего Джин сокрушенно покачал головой:
- Я как обычно. Теперь он нас заметил.
- Может, не узнал, - не слишком уверенно предположил Джури.
- Сомневаюсь, он же тень, - с отчаянием в голосе простонал Джин. – Бё-сама размажет меня тонким слоем по стенке…
- Ему необязательно знать, - торопливо произнес Джури и, как показалось Джину, застыл на месте от наглости собственного предложения не говорить ничего Бё.
- Он узнает, - прошептал Джин, испуганно глядя на друга. – Узнает, что тень нас заметил.
- Но не от меня, - серьезно заверил его Джури, и Джин кивнул. Признаться Бё сам он тем более никогда не смог бы.
Несколько минут ученики великого оккультиста стояли молча, думая каждый о своем, а потом Джин задумчиво протянул:
- Сколько же людей эта хрень сожрала?..
- Какая разница, - отмахнулся Джури. – Лучше подумай, как нам найти его потом. Ставить метки нельзя, он почувствует…
- Я уже подумал, - самодовольно перебил друга Джин, потирая руки от удовольствия. – У них был чехол со скрипкой. Это студенты консерватории, скрипачи, видимо.
- Отлично, - Джури дружелюбно хлопнул Джина по плечу, отчего тот недовольно поморщился, но его друг не обратил на это внимания. – А теперь к учителю. Начинается настоящая охота.
 
KsinnДата: Суббота, 20.07.2013, 14:17 | Сообщение # 12
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Chapter 4



Когда парень заговорил, Казуки не сразу сообразил, что нужно отреагировать как-то адекватнее, чем просто стоять и таращиться на него, будто тень начал делать что-то необычное. Но тот продолжал неподвижно сидеть на кровати, даже не повернув головы в сторону Казуки, и тому показалось, что переутомленный мозг начал подкидывать слуховые галлюцинации. Однако, на всякий случай, спустя почти минуту, он осторожно поинтересовался:
- Как ты себя чувствуешь?
- Так, будто меня переехал товарняк, - ответил парень, и Казуки удивленно моргнул, не ожидая такого сравнения от пришельца из другого мира. А тот тем временем слегка покачнулся, будто у него сильно кружилась голова, и продолжил. – Сны, в которых людей сбивают товарняки, неприятны. После них во рту остается привкус железа и песка. Сейчас у меня примерно то же самое.
И, немного помолчав, он добавил:
- Только без песка.
У Казуки в голове сгенерировался миллион вопросов, но озвучил он почему-то самый дурацкий:
- Вы сны ртом, что ли, едите?
На этот раз ему не ответили, и он тут же испугался, что тень снова погрузится в свое овощеобразное состояние, а то и останется в нем насовсем. Присев рядом, Казуки несколько минут разглядывал его в надежде увидеть какие-то положительные изменения, но тот молчал и не двигался, и когда Казуки уже собрался позвать его или сказать хоть что-нибудь, тень вдруг повернул голову и посмотрел на него пронзительно голубым глазом.
- Есть хочешь? – спросил Казуки, с трудом сглотнув, и тут же поспешно добавил: - Обычную еду, без этих ваших штучек. Учти, если я замечу, что ты кого-то жрешь, отдам тебя обратно Таа!
Глаз тени мгновенно потемнел, в нем заплескалась паника, а сам парнишка отпрянул в сторону и будто даже сжался немного.
- Я ничего не хочу, не отдавай меня этому монстру, - несмотря на то, что уже выдал себя с головой, тень пытался говорить ровным и спокойным голосом, который все равно дрогнул к концу реплики. Он был неслабо напуган, и Казуки мог понять его, но почему-то произнесенные слова разозлили.
- Этот монстр – мой родственник, и вообще будь добр отзываться с уважением о том, кто тебя спас! – строго произнес он, на что тень с непонятной горечью спросил:
- Зачем это тебе вообще было нужно? Любой, кто знает о моей природе, был бы рад убить меня…
- Но я не любой, - прервал его Казуки. – Вдобавок, мне нужна твоя помощь. Это ведь благодаря тебе я не могу спать?
Парень заморгал, немного глупо и забавно, не зная, видимо, что сказать. Потом опустил ресницы, помолчал немного и, в конце концов, едва слышно выдал:
- Я могу тебе помочь. Я все исправлю, только…
- Никто тебя не тронет, - успокоил его Казуки. – Ты поправишься и сделаешь все, как было. А потом вернешься к себе домой.
Тень поспешно закивал, подозрительно быстро согласившись на предложенный Казуки вариант, и тут же болезненно поморщился.
- Болит что-нибудь? – напрягся Казуки, готовый бежать звонить Таа, если тень соберется умирать. Но тот только смущенно ответил:
- Шрамы немного ноют, а глаз болит очень, будто его ложкой выковыривают.
Эти простые слова, жалобные и произнесенные будто нехотя, почему-то заставили Казуки немного расслабиться. Он ни на секунду не забывал, что перед ним древнее существо из другого мира, враждебное по сути своей и очень опасное, лишившее его покоя и вполне способное отобрать жизнь. Но этой характеристике никак не соответствовал внешний вид парня перед ним. Он выглядел как самый обыкновенный человек, был бледен и чувствовал себя нехорошо. А еще он вполне дружелюбно общался с Казуки, не проявлял агрессии и, казалось, даже требовал защиты.
Потому мысленно Казуки приказал заткнуться голосу разума, который настойчиво напоминал ему, что нечисть часто выглядит миролюбивой только лишь потому, что хочет втереться в доверие, и решил вести себя непринужденно. В конце концов, ему предстояло какое-то время жить с тенью, принявший облик человека, и в его же интересах было наладить хорошие отношения. Может, поправившись, тень не станет его жрать?
Когда удивление, вытеснившее все прочие эмоции, отступило, Казуки снова почувствовал, до чего он измотан, да и головная боль напомнила о себе тупой пульсацией в висках. Мучительно захотелось отправиться обратно в постель, прилечь и, пусть не уснуть, просто полежать еще какое-то время с закрытыми глазами. Но, не разобравшись со своим гостем, Казуки не мог себе позволить такую роскошь.
- Это пройдет, - успокоил он тень, а потом, развеселившись от того, что парень смотрел на него доверчиво, внимая с приоткрытым ртом, смело взъерошил волосы на его затылке. Впрочем, поймав недоуменный взгляд тени, он тут же отнял руку и поднялся с места. – Давай завтракать. Надеюсь, ты любишь тосты с вишневым джемом, у меня больше ничего нет. Кстати, меня Казуки зовут, а тебя?
Растерянность и боязливая доверчивость тут же исчезли из взгляда тени, он посмотрел на Казуки так возмущенно, словно тот спросил что-то неприличное или сокровенное, и фыркнул:
- Не скажу!
Но тут же, словно взяв себя в руки, в ответ на удивленный взгляд он негромко пояснил:
- У нас не принято называть свои имена существам из других миров, это плохой тон, и вообще… Примета плохая.
Казуки, услышав такое глупое объяснение, уставился на него во все глаза.
- Охренеть… Какие вы вежливые и суеверные.
- Дело не в этом, я просто попытался объяснить так, чтобы тебе было понятно. Чаще всего нам приходится контактировать с оккультистами, - пожал плечами тот, ничуть не обидевшись. – Зная твое имя, он всегда может призвать тебя из другого мира, в любой момент. Зная твое имя, он может заставить тебя сделать что-то для него. Зная твое имя…
- Я понял, - остановил его Казуки, мысленно отмечая, что при такой власти, которое дает знание имени призванного существа, скрывать их не такая уж плохая идея.
- Пока тень находится в одном мире с призывающим его, имя становится почти бесполезным, - продолжал пояснять тень. – Не совсем, конечно, но призвать так никого невозможно, все равно что просто стоять на улице и кричать – на такой зов можно отозваться, а можно и проигнорировать. Но проходя через грань реальности, которая разделяет миры, имя как будто становится… Ну не знаю, значимей, что ли, и потом невозможно воспротивиться этому зову.
- Ладно, ладно, дошло до меня, не дурак. Не нужно мне твое имя, - заверил Казуки, и тень удовлетворенно кивнул. Но тут же у Казуки задумчиво почесал лоб: - И как же мне тебя тогда называть?
- Не знаю, - снова пожал плечами парень. – Как хочешь. Можешь просто тенью, я не обижусь.
- Но это может вызвать вопросы, Кареха точно прицепится, - Казуки снова присел на кровать, задумавшись.
Гость выжидающе смотрел на него, изредка моргая, и Казуки, тяжелая от усталости голова которого соображала весьма натужно, подумал, что такой яркий голубой глаз вызовет не меньше вопросов, чем отсутствие имени. Внезапно он вспомнил, что когда был маленьким, по соседству с его дядей жила немного сумасшедшая женщина с котом. И у этого кота глаза были разноцветные: один был зеленым, зато второй таким же пронзительно голубым. Кажется, кота звали…
- Манабу! - широко улыбнувшись, Казуки едва ли по колену себя не хлопнул. – А что, тебе это имя пойдет больше, чем коту.
- Коту? – растерянно произнес тот. – А… Это хорошее имя?
- Хорошее, - заверил его Казуки. – Вполне человеческое, никто не придерется.
- Ладно, я согласен, - кивнул Манабу с самым серьезным видом, словно решался какой-то действительно важный вопрос, а Казуки, вспомнив, что гостя неплохо было бы приодеть, достал из шкафа джинсы и бросил на кровать.
- Вот, надень. Потом приходи на кухню, будем завтракать. А на обед я сделаю вкусняшку получше той энергии, - сказав это, он вышел, оставляя гостя одного. Неожиданно он констатировал, что настроение отчего-то улучшилось, чего уже давно не случалось, и даже усталость не чувствовалась так остро.
Манабу в комнате не задержался, явился почти сразу, рассмешив Казуки своим видом: одежда болталась на худощавой фигуре, как на вешалке, синие джинсы каким-то чудом держались на худых бедрах, а руки в широких рукавах серой футболки казались похожими на спички. Наверное, ему больше подошли бы по размеру наряды Карехи, но обряжать его в женские вещи было еще смешнее.
Подавив смешок, Казуки поставил перед Манабу чашку с кофе, а сам сел напротив и принялся намазывать джем на хлеб.
В голове Казуки крутились сотни вопросов, даже опостылевшее за последнее время состояние не смогло приуменьшить его природное любопытство, и толком не подумав, как это прозвучит, он вдруг поинтересовался:
- Значит, жрать энергию лучше, чем сны?
Манабу, который успел отхлебнуть из чашки с кофе, чуть было не выплюнул все обратно.
- Если ты ставишь вопрос таким образом, то да, энергия действительно лучше, - ответил он, вытирая губы тыльной стороной ладони и стараясь скрыть недовольство, но получилось неубедительно. – Она делает нас сильнее, в то время как сны просто поддерживают наше существование.
- Так ты пришел сюда, чтобы стать сильнее? – Казуки понимал, что рискует, задавая тени неприятные вопросы: кто знает, вдруг он разозлится? Хотя Манабу не был похож на монстра и на первый взгляд будто бы и не заслуживал презрения, с которым Таа говорил о нем. Но это только на первый, напомнил себе Казуки: то, что он фактически убил кучу народа, чтобы стать сильнее, характеризовало его не лучшим образом. А с другой стороны, имело ли смысл сейчас говорить о моральной стороне вопроса? Забирая энергию, тень убивал не себе подобных. Казуки тоже никогда не скорбел о съеденной рыбе или курице.
- Могу я не отвечать на этот вопрос? – раздраженно поинтересовался тень, отставляя чашку с кофе подальше.
- Почему? – удивился Казуки, про себя отмечая, что вопрос можно было не задавать: все было и так очевидно. Зачем еще парню прорываться в другой мир, где каждый, кто в курсе о том, что он такое, норовит убить его? Если тени выпивают энергию, даже не нападая, не так уж жестоко желать им смерти, ведь никогда не узнаешь, кто станет следующим и, как ни защищайся, в ближайшую ночь ты можешь просто не заснуть.
- Могу я иметь секреты?
- Почему ты так спрашиваешь? – Казуки рассмеялся и подвинул чашку обратно. – И ешь давай, ты такой бледный и худой, что на тебя смотреть жалко.
На щедрое предложение угощаться Манабу не отреагировал, а только отвел взгляд в сторону и пробормотал:
- Я слишком слаб, чтобы оказать сопротивление, если ты захочешь выбить из меня правду.
- Ой, не говори так, будто я тебя в плену тут держу и собираюсь пытать! – возмутился Казуки. – Ты вернешь то, что забрал, я сделаю все, чтобы ты поскорее поправился. А потом мы мирно разойдемся.
Манабу кивнул, будто соглашаясь, но в глаза смотреть не стал. Какое-то время они молча жевали тосты, запивая кофе и думая каждый о своем. Глядя на тень, Казуки поражался тому, насколько тот сейчас походил на обычного человека, так сразу и не скажешь, что тварь из тьмы. Странно, раз тени так опасны, почему он не слышал о них прежде? Что им действительно мешает прийти сюда и жрать всех без разбору? Есть ли у них какие-то слабости, которые мешают им? Кроме препятствия в виде барьера между мирами.
- Расскажи мне о тенях, - попросил Казуки. Того, что он узнал от Таа было недостаточно, чтобы понять существо, сидящее перед ним, а ведь им предстояло жить вместе еще черт-те сколько.
Манабу не был удивлен этим вопросом, будто бы ожидал, что его спросят о чем-то таком и наверняка даже подготовил ответ. Прикрыв единственный здоровый глаз, он спокойно поинтересовался:
- Что ты хочешь узнать?
- Можешь рассказать то, что пожелаешь, - усмехнулся Казуки, а сам подумал, что если он вздумает узнать о тени то, что Манабу предпочтет скрыть, всегда можно спросить Таа.
Тот молчал отчего-то долго, будто бы собираясь с мыслями, но Казуки подозревал, что он панически соображает, что можно поведать, чтобы рассказ не казался коротким, но и чтобы не выдать слишком много. В конце концов, Манабу неуверенно начал говорить, глядя в одну точку перед собой и совершенно не двигаясь, словно одно лишнее движение могло его сбить с мысли:
- Тени существовали тысячелетиями, испокон веков они жили в своем ограниченном пространстве. Их жизнь зародилась в первичном хаосе, как впрочем, и всякая жизнь. После создания света появились и тени, те, кто изначально представляли собой хранителей этого света, но они не просто охраняли его, а поддерживали равновесие, становились созданиями света из "материи", подобной тьме. Но они не могут жить ни в том, ни в ином мире, и им пришлось найти свое место – сумрак, момент, когда власть света нисходит, но еще не исчезает, и появляется тьма, но не полная сил. Через некоторое время тени создали свой мир. Теней становилось все больше, они хранили знание о всяком существе, которому они были подобны.
Манабу замолчал и перевел взгляд на Казуки, будто бы спрашивая, все ли ему понятно, и тот тут же закивал с умным видом, хотя здорово запутался в том, что ему говорили. Но Манабу это успокоило, и он продолжил:
- Есть две группы теней. Низшие тени могут жить лишь в своем мире, их невозможно призвать, они могут принять форму предмета или существа, но никогда не смогут действительно стать им. И Высшие тени или покровители, те, кто в основном появляются при вызовах, способны жить в любом мире и их сила распространяется на все внешние миры. Среди Высших Теней выделяют жрецов, которые следят за сохранением традиций, знаний и правил, а также проводят необходимые ритуалы. Хранители – наблюдают за библиотеками и другими зданиями, в которых находиться важная и опасная информация, Правитель – владыка теней, род которого тянется со времен создания первой тени, и четырнадцать Покровителей.
- И ты один из Высших, судя по тому, что ты здесь, - кивнул Казуки, начиная улавливать суть.
- Да, - тихо ответил Манабу, опустив голову, словно ему было за это стыдно. – Я не жрец и не хранитель, просто тень, и я здесь. На самом деле, вызов тени может занять много времени. Сперва на месте вызова появляется ее энергия – сила. В большинстве ритуалов, достаточно призвать только силу, для остального может не хватить психической и магической силы даже у подкованного в этих делах мага. Но есть настолько могущественные оккультисты, которые могут вызвать тень целиком даже… случайно.
- Тебя призвали случайно? – догадался Казуки, а Манабу кивнул, совсем спрятав лицо за волосами. – Я понял! Тебя случайно вызвали, и ты хочешь обратно?
Последовал еще один кивок, немного неуверенный, но Казуки не стал обращать на такую мелочь внимание, радуясь, что потом, когда Манабу поправится и вылечит его, у них не возникнет проблем с уговорами. Останется только найти оккультиста, который способен провести ритуал.
- Но почему ты хочешь вернуться? – осторожно спросил он, заметив в этой истории небольшую стыковку. – Если здесь так хорошо и много энергии…
Манабу повернулся к нему так резко, что волосы хлестнули по лицу, а случайно задетая чашка кофе чуть было не перевернулась на его колени. Но он не был зол, скорее, возмущен тем, что Казуки никак не может понять.
- Находиться здесь опасно! – произнес он, с трудом не повышая голос. – Я не хотел попасть сюда! А еще… Это запрещено, понимаешь? Запрещено выходить в этот мир без разрешения, запрещено питаться человеческой энергией! Ты же не убиваешь людей, хотя, наверняка, хочется иногда! Все потому, что нельзя…
- А какая разница вашему боссу, сколько людей вы убьете? – изумился Казуки. Конечно, он не верил кино и книгам, в которых злые монстры жили ради одной цели – поубивать мерзких людишек всех до одного, он и сам знал, что большинству из них просто наплевать. Но если живешь в закрытом мире, разве не логично хотеть вырваться из него?
Манабу вздохнул, будто не мог донести до ребенка простых истин, и принялся пояснять:
- Когда тень попадает в этот мир, она может не питаться еще некоторое время, но чем дольше она здесь, тем больше ей нужно энергии, которая копится, делая тень сильнее и сильнее. У нас строго следят, чтобы такого не произошло, потому что иначе тень становится настолько сильной, что может вернуться в наш мир сама и тогда всем будет очень плохо.
- И что вы делаете с теми, кто просочился сюда? – поинтересовался Казуки.
Манабу замер, правильно расценив этот вопрос как "что ждет тебя?".
- Их возвращают и наказывают, - прошептал он, запуская пальцы в волосы. Казуки не стал уточнять, как именно наказывают теней: судя по тому, как едва заметно дрожали руки Манабу, эта тема была ему не слишком приятна. И Казуки решил больше ничего не спрашивать.
- Ну, хватит на сегодня болтовни о твоей прекрасной, но далекой родине, - он поднялся с места, собрал пустые чашки и поставил их в мойку. – Сегодня вечером приедет моя девушка, и вас обоих нужно чем-то кормить, поэтому я схожу сейчас в магазин…
- Можно мне с тобой? – неожиданно Манабу посмотрел на него с такой мольбой во взгляде, что Казуки ничего больше не оставалось, кроме как согласиться. Да и не было ничего плохого в том, чтобы вывести его на прогулку. Манабу чувствовал себя уже лучше, по крайней мере, он способен был передвигаться, хотя и пошатывался немного от слабости. Но с другой стороны и Казуки не помешал бы спутник, который подхватит, если что. Мысль о том, что нужно куда-то идти, не грела, но заставлять Кареху тащить тяжелые сумки было совсем не по-мужски.
- Хорошо, хорошо, пойдем. Только оденем тебя поприличнее, - согласился он, и Манабу благодарно улыбнулся, будто Казуки не в магазин его с собой брал, а в Диснейленд.
Одежда подходящего размера все-таки отыскалась, старенькая, но чистая и, что удивительно, целая. Разглядывая потертые джинсовые бриджи, которые носил, когда ему было лет пятнадцать, Казуки удивленно хмыкнул и покачал головой: обычно вещи в целости у него долго не держались.
Дополнив их черной футболкой и старыми-престарыми кедами, он почесал в затылке и пообещал, что непременно приобретет для тени что-нибудь поприличнее. Хотя он и не был обязан, почему-то хотелось сделать парню такой подарок – слишком уж робким и неуверенным тот казался.
"Он едва не убил тебя", - снова начал робко внутренний голос, но Казуки только отмахнулся от таких мыслей, припомнив, что и сам чуть не раскатал мальчишку по асфальту.
Сделав ему новую повязку на глаз, Казуки не сдержал смешок, наблюдая за тем, как Манабу с сомнением разглядывает себя в зеркале.
- А со спины тебя можно было бы за девчонку принять, особенно если волосы в хвост завязать, - веселым голосом произнес он.
- Это нормально? – Манабу поглядел встревожено, явно начиная подозревать, что над ним попросту издеваются, и Казуки поспешил успокоить:
- Ничего страшного, правда. Если бы ты был девчонкой, я бы даже за тобой приударил.
Сказав это, он рассмеялся, но уже через секунду скис, представив, как отреагировала бы Кареха на девушку в его квартире.
- М-да, хорошо, что ты не девчонка. Ну, погнали?
Манабу, который до этого таращился на него со странным выражением в единственном глазу, кивнул и, поправив повязку, вышел за дверь вслед за Казуки.
- Давай немного пройдемся, если ты не против, - попросил Манабу, прежде чем они успели дойти до магазина. Наверное, ему хотелось немного размяться: все-таки несмотря на то, что явных ран на его теле больше не было, Манабу чувствовал не только слабость, но и некоторый дискомфорт. Казуки плохо представлял, как Таа это сделал, но знал одно: безумный папаша не бог и не мог так просто излечить тень.
Манабу наслаждался прогулкой, глазел по сторонам, будто не нагляделся за время своего пребывания в этом мире, и изредка задавал вопросы. Казуки заметил, что тени немного неловко спрашивать, поэтому говорил в основном сам: рассказывал о том, что они встречали по пути или какие-то собственные умозаключения об окружающем мире. Манабу, будто иностранец какой-то, слушал, затаив дыхание, и кивал, старательно запоминая любую мелочь.
От машин он предпочитал держаться подальше, наверное, еще были свежи воспоминания о том, как Казуки его сбил, а вот людей разглядывал с привлекающим внимание любопытством.
- Здесь так интересно, - говорил он, когда Казуки со смехом одергивал его.
Удивительно, но чем дальше, тем больше Казуки осознавал, что компания тени его ничуть не тяготила, было даже интересно рассказывать о том, что уже стало привычной нормой жизни. А Манабу иногда делился собственными выводами о том, что видел:
"На первый взгляд люди кажутся милыми, но это не всегда так".
"Небо ярче, чем мне казалось".
"А я думал, что динозавры бывают, они часто снятся людям".
Еще он рассказал, что представления о человеческом мире у теней складывается из людских снов, хотя им всегда было известно, что те не слишком достоверны. Но тени все равно хранили знания обо всем, что видели.
- Здесь все не совсем так, как кажется, - поделился Манабу, смущенно оглядываясь по сторонам. – Когда я был еще совсем юн, мы собирались вместе и рассказывали друг другу истории из снов, которые поглотили. Это было весело.
Еще, повертев по сторонам головой, он будто бы по секрету пояснил, что совсем не различает нечисти среди людей, хоть и чувствует, что она есть в толпе.
- Наверное, чувства притупились. Со временем все вернется, - добавил он, а Казуки усмехнулся:
- А я почти совсем не умею различать, да и не пытаюсь, если честно. Пока меня не трогают, мне все равно, кто эта женщина с коляской: человек или вампир какой-нибудь.
- А если нападет?
 
KsinnДата: Суббота, 20.07.2013, 14:18 | Сообщение # 13
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
- Сэтагайская нечисть точно не нападет, - сообщил Казуки с невеселой ухмылкой. – Местные все знакомы с Таа, а если кто пришлый… Ну, не завидую я их участи, если удастся меня убить. Таа, конечно, пытался научить меня защищаться, но я слишком уж хотел навсегда отгородиться от этой стороны своего "я". Я – человек, такой же ни о чем не подозревающий, как и все эти люди.
- Это глупо, - нахмурился Манабу.
- Это бережет мои нервы, - улыбнулся Казуки. – Вот отправлю тебя домой и снова обо всем забуду.
- А этот Таа… твой отец? – осторожно спросил Манабу. Казуки даже показалось, будто он содрогнулся: вероятно, ему неприятно было вспоминать о нем.
Как же Казуки был рад наконец пообщаться с тем, кто его понимал. Никакого обожания в глазах и придыхания: "Таа-сама!"
- Да, отец, но я предпочитаю называть его так пореже, да и видеть тоже. Не очень приятно думать, что твой папаша – монстр, ввергающий в ужас других монстров. А у тебя какие отношения с родителями?
Манабу растерянно улыбнулся и, поморщившись, опустился на удачно подвернувшуюся скамейку. Ему еще тяжело было много двигаться, поэтому останавливаться приходилось довольно часто. Казуки был даже рад этому, у него у самого от усталости дрожали ноги.
- У теней нет семей. Мы рождаемся на границе света и тьмы, они и есть наши родители, и другого отношения к ним, кроме почтения, мы не приемлем, - пояснил Манабу, а Казуки тут же согнулся от хохота, быть может, впервые за последние несколько недель.
- Так ты, выходит, самозародился? – с трудом справившись со смехом, поинтересовался он, а Манабу нахмурился и отвернулся.
- Типа того, - буркнул он.
- Не дуйся, - хлопнув его по плечу, Казуки немного не рассчитал силу, и тень едва не ткнулся носом в свои колени. Затравленно посмотрев на него, Манабу пробормотал:
- Не буду, только не делай так больше.
- Пойдем лучше дальше, - Казуки поднялся со скамейки и обернулся к нему. – Такое чувство, что раньше ты не был в Сэтагае. Я тебе здесь все покажу, когда еще доведется.
Слабо улыбнувшись, Манабу кивнул, а Казуки показалось, будто его глаз вспыхнул еще ярче.
…Нагулявшись, они вернулись домой уже к вечеру, и Казуки с удивлением заметил, что хотя он устал и валится с ног, но все равно чувствует себя лучше, чем в последнее время. Ненамного, но лучше. Может быть, присутствие тени так сказывалось? Он уже не мог дождаться, когда Манабу восстановится полностью, чтобы наконец-то и ему удалось выспаться как следует.
Казуки уже заканчивал с готовкой ужина, когда раздался звонок в дверь. Краем глаза он заметил, что Манабу, который сидел рядом и наблюдал за ним, подскочил от неожиданности.
- Не бойся, это просто моя девушка, - улыбнулся он и отправился отрывать. Кареха, порядком уставшая за день на работе, шагнула в прихожую, на ходу сбрасывая туфли, и мечтательно протянула:
- Как вкусно пахне-ет… Наконец-то еда! Казу, ты чудо, я просто умираю с голоду.
Чмокнув его в щеку, она решительно, по-хозяйски направилась прямо на кухню, и Казуки со вздохом последовал за ней. Появление Карехи всегда предвещало много шума и суеты.
Сюда она приехала прямо с работы, поэтому выглядела солидно и немного непривычно: все же, обычно, собираясь к нему, девушка забегала домой, чтобы заново навести марафет и переодеться.
Но сегодня на ней был черный костюм, пиджак и юбка, и белая рубашка, а вот длинные, крашеные в светлый цвет волосы как всегда рассыпались по плечам и были немного растрепаны. Казуки понял, что на ночь она не останется: утром ей пришлось бы ехать домой переодеваться – появления на работе два дня подряд в одном и том же наряде Кареха категорически не терпела, – но вставать раньше положенного тоже не любила, предпочитая из дома отправляться сразу на работу. Однако Казуки не сказал бы, что очень расстроился: не хватало еще ей узнать о том, что его бессонница никуда не делась.
Он ожидал, что сперва девушка захочет переодеться в домашнюю одежду и принять душ, но Кареха держала курс прямо на кухню и явно не желала отвлекаться ни на что другое.
Но увидев сидящего за столом Манабу, она тут же замерла на месте и перевела удивленный взгляд на Казуки, ожидая, когда ей пояснят, что это за смешной субъект настороженно таращится на нее таким необыкновенно ярким глазом.
- Кареха, познакомься, это Манабу, мой друг, - вдохновенно начал врать Казуки. – Он тут проездом и остановился у меня ненадолго.
- О… - глубокомысленно выдала она, снова переводя взгляд на внезапного гостя. – Привет.
- Здравствуйте, - глухо пробормотал тот, и Кареха удивленно моргнула: вероятно, она готова была услышать женский голос или что-то вроде того.
- Садись, я уже заканчиваю, - подтолкнув девушку в сторону стула, Казуки принялся собирать грязную посуду, а Кареха, устроившись напротив Манабу, дружелюбно улыбнулась и спросила:
- Ты откуда?
Манабу молчал несколько мучительно долгих секунд, и Казуки решил прийти ему на помощь, пока это не стало подозрительным.
- Он с Окинавы. Детка, не грузи Манабу вопросами, он только что приехал и очень устал с дороги.
- Ой, будто бы вплавь добирался, - со смехом отмахнулась та и, подперев подбородок рукой, с интересом уставилась на Манабу. – Ты по делам в Токио?
- Я… - неуверенно начал тот. – Я приехал к другу. Но он не очень был рад меня видеть, и Казуки предложил остаться у него.
- Очень мило с твоей стороны, Казу! Ой, Манабу-кун, а что у тебя с глазом? – ахнула Кареха, будто только теперь заметила повязку, хотя, вероятно, это было первое, что бросилось ей в глаза.
- Он же сказал: друг был не очень рад, - поставив перед ней чашку с рисом, Казуки сел за стол. – Приятного аппетита.
Манабу ел медленно, не очень уверенно держа в руках палочки, а Кареха, будто нарочно изводя его, только и делала, что глазела на то, как он мучается со столовыми приборами. Но стоило Казуки задать ей вопрос о работе, как она тут же отвлеклась, на чем свет стоит ругая начальника и коллег.
Слушать о ее коллективе было не очень интересно, и Казуки задумался, вспомнив о том, что забыл снять с холодильника список с вопросами для Таа, и что получится не очень нехорошо, если Кареха его заметит.
- Казу! Ты меня слышишь? Казу, ты что, опять не высыпаешься? – девушка помахала рукой перед его лицом, и Казуки тряхнул головой, подумав, что выглядит сейчас в точности как Манабу еще вчера – отрешенно и потеряно.
- Что ты! – испугался Казуки. – В последнее время я сплю, как убитый. Этот отгул пошел мне на пользу.
- Хорошо бы, - недоверчиво прищурилась Кареха и придирчиво оглядела его, словно на глаз можно было определить, сколько часов в сутки Казуки тратит на сон. – А то ходят странные слухи о каком-то массовом психическом расстройстве, в результате которого люди перестают спать и сходят с ума…
- Нашла, что слушать, - отмахнулся Казуки, а Манабу заметно напрягся, на мгновение замерев на месте и тут же ссутулившись. – Сплетни… Еще про Лохнесское чудовище любят потрындеть, и про зеленых человечков. С ума все сразу не сходят, одновременно только гриппом болеют.
На этих словах Казуки протянул руку и шутливо нажал на кончик носа Карехи, будто на кнопку. Девушка сразу заулыбалась, позабыв о своих тревогах о здоровье Казуки, а Манабу даже голову поднял, во все глаза уставившись на них, будто произошло что-то невиданное.
"Наверное, тени не жмут друг другу на носы", - сделал про себя вывод Казуки. – "А зря. Были бы веселей и добрей. Нажимать на нос очень полезно".
Улыбнувшись своим мыслям, Казуки перевел взгляд на Манабу, и тот, будто смутившись, снова уставился в свою тарелку.
 
KsinnДата: Суббота, 20.07.2013, 14:19 | Сообщение # 14
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
~ ~ ~

Через несколько дней после инцидента в кафе, куда Юуто внезапно затащил новенького, и откуда тот поспешно сбежал, Агги снова появился на занятиях.
- На мне все быстро заживает. Как на кошке, - усмехнулся он, правильно прочитав изучающий взгляд Леды, который высматривал следы синяков на его лице. И тот, досадливо поморщившись, отвернулся: что-то было неприятное в том, что Агги так легко разгадывал его мысли.
В консерваторию после этого Агги зачастил, появлялся каждый день и не пропускал даже самые никчемушные предметы. Юуто дивился такой перемене в его поведении, а Леда думал о том, что Агги, видимо, решил какие-то свои проблемы, либо же просто нашел другую работу. И как только Агги начал регулярно посещать пары, Леда и Юуто с удивлением обнаружили, что, почти не появляясь в консерватории, новенький успел обзавестись целой толпой приятелей и знакомых. Идя по коридору, Агги здоровался едва ли не с каждым третьим, девушки ему радостно улыбались при встрече, и даже с нелюбимым старостой он умудрился найти общий язык.
- Руи считает, что гений-оборванец достоин его общества. Не то, что гений – папенькин сынок, - хохотал Юуто, пока Леда недовольно хмурился, а на недоумение друга, откуда у такого странного типа, как Агги, насобиралось столько друзей, заявлял: - Харизма, друг мой. Есть такой тип людей, которым ничего не надо делать, чтобы вызывать всеобщую симпатию. Агги харизматичный, даже слишком. Мне он сразу понравился.
Леда только плечами пожимал. Никакой харизмы он за Агги не чувствовал и сам себя убеждал в том, что новенький-оборванец ему как раз сразу не понравился.
В одно утро, спеша на пару, Леда быстро шел по коридору, и внезапно его взгляду открылась занимательная картина: стоя чуть в стороне, ближе к одной из запертых аудиторий, Руи что-то вкрадчиво нашептывал Агги, а тот с широко распахнутыми глазами внимательно слушал. Выражение лица старосты Леде не понравилось – именно с такой миной тот обычно рассказывал гадости об одногруппниках, которые ему не нравились. А кто именно не нравился ему больше всех остальных, Леда прекрасно знал.
Его подозрения оправдались: едва он поравнялся с шепчущейся парочкой, Руи моментально закрыл рот и одарил Леду фальшивой улыбкой. А вот Агги улыбнулся ему вполне искренне, только, как обычно, насмешливо.
- Привет, - поздоровался он, но Леда, которого открывшаяся сцена разозлила, только нервно дернул головой, то ли приветствуя так, то ли снисходительно отмахиваясь – он сам не понял, что в большей степени выражал этот жест.
- Ну. Я же тебе говорил, - раздался за его спиной громкий шепот Руи.
Что ответил Агги, Леда не услышал. Останавливаться и выяснять отношения он посчитал ниже своего достоинства, да и тем более ему всегда было плевать, что плетет за его спиной сплетник и язва Руи, который по сути своей был хуже любой базарной торговки. Примерно такими словами и успокаивал себя Леда, но невольно все время возвращался в мыслях к неприятной сцене в коридоре. Что именно Руи наговорил о нем Агги?
…Перед лекцией в аудитории было шумно и многолюдно: собрался почти весь поток, и в этот раз даже Юуто не стал исключением, заявившись за пять минут до начала вместе с Ледой.
- Чудесатые чудеса, - насмешливо прокомментировал желание друга послушать лекцию тот, когда они усаживались за одной из парт в длинном ряду. – Что это ты вдруг решил почтить своим вниманием ничтожную психологию?
- Да пора начинать учиться, - Юуто поморщился, будто от лимона кусок откусил. – Еще и правда завалю сессию, папенька осерчают и перестанут давать мне деньги. А я без денег не могу.
- Маменька за тебя заступятся, - усмехнулся Леда, вспоминая истории, которые рассказывал о своих родственниках Юуто. Подобных разговоров за все время учебы было не так уж и много – Юуто не любил свою семью, считал, что семья не любит его, и говорил о родителях преимущественно пренебрежительно.
- Маменька уж позабыли, кто я, - усмехнулся Юуто. – Но ты прав. Если я ее заною насмерть, она замолвит папеньке словечко, и тот даст мне денег, лишь бы я отстал.
- Грех тебе жаловаться, - улыбнулся Леда, раскладывая перед собой конспект, учебник и ручки. – У тебя самые щедрые родители из всех, что я видел. Ты почти весь мир объездил, в твоем-то возрасте.
- Скажешь тоже, весь, - фыркнул Юуто. – Я побывал всего-то в пяти странах, кроме нашей. Но я не собираюсь останавливаться, нет.
- Ты бы мог вообще за границей учиться, - заметил серьезно Леда. – Твои родители потянули бы это, да и виделись бы реже, раз уж вы все друг другу так не нравитесь.
- Обижаешь! – неподдельно возмутился Юуто. – Я, может, патриот! Я, может, не хочу никуда уезжать и мечтаю лабать музыку к японским фильмам…
- …ужасов, - ехидно вставил Леда.
- Ужасов, - на автомате подхватил вдохновенный собственным рассказом о патриотизме Юуто. – Стоп! Почему это ужасов?
Леда рассмеялся и хотел ответить что-то в тему, когда Юуто встрепенулся и кивнул в сторону входа в аудиторию:
- Смотри, Агги. Зачастил наш друг.
Юуто встал, выпрямился в полный рост, собираясь позвать Агги, чтобы тот подошел к ним, но его опередили.
- Агги-кун! – во всю глотку заорал Руи из другого конца аудитории. – Иди к нам!
Юуто Агги даже не заметил и послушно направился туда, куда его позвал староста, а с ним еще пара ребят, собравшихся у одной из парт.
- Это чего сейчас было? – озадаченно спросил Юуто, плюхнувшись обратно на скамью и скорчив подозрительную мину. – Что это за диверсия?
- Руи записал Агги в друзья, - усмехнулся Леда. Он хотел, чтобы вышло насмешливо, но получилось не слишком убедительно. – Не заметил, что ли?
- Да ну! – неподдельно удивился Юуто и, вытянув шею, попытался рассмотреть, чем там Агги занимается со старостой и его приятелями. – Хотя неудивительно. У Агги нет ни машины, ни квартиры, как у некоторых зажравшихся сынков, он тут вообще самый облезлый из всех. Зато есть талант, потому вроде как и не отстойный мудак, и общаться с ним нестыдно. И при этом пары косит, левые предметы не учит и старосту никогда по среднему баллу не переплюнет. Идеальный друг для Руи.
Сделав такой вывод, Юуто сладко потянулся и улыбнулся – собственное умозаключение его ничуть не расстроило, а то, что новый приятель сдружился с самым отвратительным типом на их потоке, его совершенно не печалило. Леду по идее это тоже не должно было волновать, но с досадой он отмечал, что хотя плевать хотел на Агги и сам мечтал, чтобы тот держался подальше, сложившаяся ситуация почему-то его совсем не радовала.
- Яд с клыков не капает? – насмешливо спросил он у Юуто, и тот только рассмеялся негромко.
- Ну почему сразу яд? Я просто вывел формулу идеального друга для нашего старосты…
На этих словах Юуто осекся, потому что гам в аудитории перекрыл громкий смех Агги. Новенький хохотал, как ненормальный, радостно и заразительно, и в то же мгновение к нему присоединилось еще несколько одногруппников. Леда недоуменно уставился в сторону, где творилось неизвестное им веселье, а Юуто даже на месте заерзал.
- Что делается! Что делается, Леда! – зашептал он с шутливыми интонациями в голосе, с трудом сдерживая смех. – Руи! Руи-то каков засранец, посмотри! Он там искрометно шутит! Прикинь!
Леда в происходящем ничего забавного не видел, но веселость Юуто передалась и ему, потому, не сдержавшись, он фыркнул от смеха и прикрыл рот ладонью.
- Нет, ну ты представляешь, - все не унимался Юуто, и теперь его лицо из шкодливо-веселого стало шкодливо-скорбным. – Это что же получается? Руи… Он же никогда не шутит рядом с нами. Он что?.. Он не любит нас, Леда?..
На этих словах у Юуто вполне естественно задрожала нижняя губа, и Леда, сдавшись, расхохотался в голос.
- Твою мать, Ю… - давясь от смеха, произнес он. – Надо было тебе в театральный поступать.
- Хоть на физмат, - с деланным отчаянием махнул рукой его друг. – Теперь, когда я понял, что Руи не любит меня, мне все равно. Все не в радость!
- Ну вообще-то в обществе Руи ты ржешь еще погромче Агги, - заметил Леда, вытирая выступившие от смеха слезы.
- М-да? – изобразил удивление Юуто. – Получается, в моей компании Руи тоже шутит?
- Ага, просто не знает об этом, - кивнул Леда. – Точно так же, как играет на фортепьяно.
- Он играет, а фортепьяно не в курсе, и издает странные звуки… - подхватил было шутку Юуто, но тут за их спинами раздался голос:
- У вас тут незанято?
Моментально замолчав и дружно обернувшись, друзья увидели Агги, который застыл в полуметре от их парты, поглядывая сверху вниз с уже привычным озорным выражением в разноцветных глазах.
"Возле Руи незанято", - чуть было не огрызнулся Леда, вовремя успев прикусить язык, а искренне обрадованный появлением приятеля Юуто сделал широкий жест рукой:
- Конечно, занято! Специально для тебя и заняли.
Агги кивнул и тут же уселся рядом с ним, а тот сразу принялся обсуждать одновременно погоду, учебу и девушек за соседней партой. Леда предпочел уткнуться носом в конспект, не принимая участия в разговоре, но невольно прислушиваясь краем уха к тому, что обсуждал его друг с новеньким.
Косые солнечные лучи проникали в аудиторию сквозь высокие окна: подняв глаза, Леда как-то вяло отметил, что в них пляшут пылинки, и зрелище это по-своему красивое. Ему даже почудилось, что шум вокруг немного стих, как будто, щелкнув пультом, кто-то убавил громкость. А неприятное чувство, которое поселилось в душе всего несколько минут назад, когда Агги переступил порог и направился в сторону Руи, медленно уходило, не оставляя следа. Леда предпочитал не задумываться о своих странных эмоциях и о причинах их появления.
- Заяц, хочешь конфету? – перед его носом появился пакет с клубничными пастилками, и не успел едва очнувшийся от собственных мыслей Леда ответить, как Юуто с полным ртом заверил его:
- Офень фкуфно!
Пожав плечами, Леда вытащил одну конфету и сам не понял, как расплылся в благодарной улыбке, будто Агги преподнес ему неизвестно какой подарок.
- Спасибо, - поблагодарил он.
- Не за что, - подмигнул Агги. – Бери еще.
- Эй, мы не договаривались, что ты все ему скормишь, - возмутился прожевавший первую порцию Юуто, а Леда и Агги неожиданно дружно рассмеялись.
- Я что хотел спросить, - ни с того, ни с сего сменил тему разговора новенький. – Вы вообще с группой хоть иногда ездите куда-нибудь?
- Куда, например? – удивился Юуто.
- Например, на природу.
- На природу? – в один голос переспросили Леда и Юуто, тут же переглянувшись.
…Отправиться в небольшую однодневную поездку группа решила на ближайших выходных. Так как инициатором был Агги, он на себя и взял все организационные вопросы: выбрал живописное место, расположенное достаточно недалеко от города, подыскал там кемпинг и заказал автобус. Написание меню ему не доверили, потому составляли его всей группой. В процессе обсуждений Руи постоянно вертелся вокруг Агги и всячески делал вид, что принимает активное участие. Леда смотрел на это и только мрачно думал о том, что теперь Руи пора прекращать общаться с Агги – после того, как тот ловко и непринужденно собрал группу на необычное и новое для них мероприятие, в то время как старосте, которому по статусу положено было заниматься подобными вопросами, идея с поездкой и в голову не пришла.
Юуто предупредил заранее, что пригласит свою новую девушку. Леда не стал утруждать себя запоминанием ее имени, потому как был уверен, что увидит красавицу в первый и последний раз, зато приготовился подивиться длинными ногами и неописуемой красоты волосами – почему-то все подруги Юуто обладали шикарными локонами едва ли не до пояса. А принимая во внимание то, что друг будет весь день занят подругой и развлекать его своими шутками не сможет, Леда предусмотрительно взял свою зеркалку и приготовился гулять по округе и фотографировать.
К автобусу Леда пришел, когда половина группы была в сборе. Юуто уже расположился рядом с очаровательной красавицей, обнимал ее за плечи и что-то шептал на ухо, а появление друга даже не заметил. Однако Леду это никогда не обижало, он всегда думал, что в подобных ситуация сам поступал не лучше. А еще Леда увидел, что ближе к последним рядам сидений расположились вместе Агги и его бывшая девушка Ая, та сама, которая надоела ему за пару месяцев, но все никак не могла успокоиться, вылезая из кожи вон, чтобы привлечь его внимание к своей персоне.
"Замечательно", - подумал Леда, глядя на то, как два самых настырных студента в этой группе нашли друг друга, и заставляя себя поверить, что испытывает от этого удовлетворение. – "Теперь ни одна заноза ко мне не подсядет…"
- Заяц, привет, - обрадовался его появлению Агги и помахал рукой. – Иди к нам!
Надоедливый одногруппник хотел, чтобы Леда уселся к нему поближе, но тот только кивнул, одним взглядом говоря: "Ага, как же", и присел на одно из сидений у окна ближе к началу автобуса.
Только любоваться видом за стеклом Леде не дали. Едва автобус тронулся, кто-то с размаху плюхнулся на соседнее кресло, и ему даже не понадобилось поворачивать головы, чтобы догадаться, кого именно принесла нелегкая.
- Девушка заскучает, Агги, - заметил он, не отрывая взгляда от проносящихся за окном высотных домов.
- А Заяц не заскучает? – весело спросил одногруппник.
- Нет. Потому что зайцев тут нет, мы не в зоопарке, - ответил Леда, но в голосе его не было раздражения. За последнее время он привык к прозвищу и не мог заставить себя сердиться даже когда хотел.
- У тебя что-то со зрением. Я определенно вижу Зайца.
- Очки купи.
- А где твои очки? – невпопад ответил Агги, и Леда вздохнул, наконец поворачиваясь к нему лицом.
- Давай так, - максимально дружелюбно предложил он. – Ты, так и быть, сидишь рядом, но делаешь это молча.
- Молча – это скучно, - возразил Агги, а в разноцветных глазах заплясали искорки. – Давай в игру поиграем. Чтоб ехать было веселей.
Леда еще раз демонстративно вздохнул и окинул Агги изучающим взглядом: видимо, в честь поездки на природу тот оделся особенно небрежно. Серые джинсы местами протерлись до дыр, и Леда не был уверен, что это дизайнерская фишка. Еще Агги натянул кожаную куртку тоже весьма уставшего вида – прежде Леда видел такие только в фильмах про байкеров, искренне веря, что подобная одежда сохранилась лишь на складах с киношным реквизитом. И Леда не сразу понял, что невольно любуется таким необычным, ни на кого не похожим одногруппником: хотя невозможно было выразить словами и найти этому логическое объяснение, Агги выглядел… правильно. Да, именно правильно, так, как ему больше всего шло.
- Заяц, на мне что, цветы выросли? – отвлек его от созерцания голос одногруппника. – Или, может, морковки?
- Какую еще игру? – с деланным недовольством в голосе поинтересовался Леда, отвечая на предыдущую реплику, намеренно заставляя себя не воображать, как выглядел бы колоритный Агги, покройся он морковками. Чтобы просто не расхохотаться в голос и не выдать, что общество новенького не так уж сильно тяготит его, как он старается продемонстрировать.
- О, игра отличная, - Агги разве что руки удовлетворенно не потер и повернулся к Леде в пол-оборота. – И правила очень простые. Каждый из нас по очереди рассказывает о себе какой-нибудь интересный факт, который другой не знает.
- Не думаю, что в тебе есть что-то интересное для меня, - хмыкнул Леда.
- О, ты ошибаешься, - заверил его Агги. – Во мне целая куча всего интересного…
- Просто куча.
-…у меня, например, уши разной формы. Ты знал об этом?
- Н-нет, - растерялся от такой странной откровенности Леда.
- Вот, смотри, - Агги присобрал руками дреды, вызвавшие в свое время тихий ужас у Леды, и приподнял их вверх.
После этого он покрутил головой, а Леда, почесав кончик носа, кивнул:
- И правда, разные немного.
- Немного? Они абсолютно разные! – возмутился Агги.
- Да ты весь несимметричный, - задумчиво подергал себя за прядь волос Леда. – Нашел чему радоваться…
- А больше мне нечему радоваться. Пока, - теперь разноцветные глаза Агги хитро блеснули, и он потребовал: - Так, теперь твоя очередь, рассказывай что-нибудь.
- Что рассказывать? – оторопел Леда. – Стоп… Это про уши и был твой интересный факт?
- А то! Разве тебе было неинтересно? – если бы Агги сам по себе не выглядел так зловеще и не подвел к тому же черным карандашом глаза, выражение его лица можно было назвать "святая невинность".
- Ой, ну таких фактов можно мешок насобирать, - фыркнул Леда и сложил руки на груди.
- Давай хоть один, - решил Агги и немного подался вперед, всем своим видом показывая, что готов внимать.
- Ну-у… - Леда призадумался ненадолго и тут же сообщил. – Я – левша.
Брови Агги поползли вверх, потом он нахмурился, припоминая что-то, и отрицательно мотнул головой:
- Неправда.
- Правда. Меня просто переучили, потому пишу правой. Но от природы я – левша.
- Ого, круто, - восхитился Агги. – Это и правда интересно. И многое объясняет.
- Что объясняет? – строго спросил Леда, сразу чувствуя подвох.
- Почему ты такой.
- Какой?..
- А у меня один зуб ненастоящий, нарощенный, - проигнорировал вопрос Агги и, склонившись чуть ближе к Леде, так оскалился, что тот от неожиданности только пару раз моргнул, отметив при этом, что со стороны, заглядывающий в рот Агги, он наверняка смотрится удивительно глупо. При этом особой разницы между открывшимися взору зубами Леда не заметил, и какой из них нарощенный – не понял.
- Кто тебя собрал такого? – только и смог вымолвить он. – Конструктор.
- Есть такое, - добродушно рассмеялся Агги. – Все у меня не как у людей. Твоя очередь.
- Слушай, ты о себе такое рассказываешь, что ни фига неинтересно, - возмутился Леда. – Ну, буду я знать всю твою физиологию, и что?
- Рассказывай такое же. Я вот не против узнать от твоей физиологии, - Агги оперся локтем на поручень между ними, подперев подбородок рукой, и теперь глядел на Леду исподлобья.
- У меня нет заячьего хвоста, - заявил Леда и с трудом удержался, чтобы, как в детстве, не показать язык. – Уверен, ты считал, что он есть, так вот знай теперь. Нет его.
Агги захохотал, громко, на весь автобус, и даже гул на мгновение стих, когда всеобщее внимание привлек собеседник Леды. Впрочем, одногруппники тут же вернулись к своим разговорам, в стороне задних сидений затренькала немного расстроенная гитара, кто-то засмеялся, а Агги, выдохнув, снова придвинулся к Леде.
- Так нечестно, давай что-то настоящее.
Откинув голову на подголовник, Леда прикусил губу, задумавшись на мгновение, потом едва заметно улыбнулся и, скосив глаза на Агги, полушепотом, будто по секрету произнес:
- У меня есть пирсинг.
Глаза одногруппника широко распахнулись, а выражение лица стало до того растерянным, что Леда не сдержал смешок.
- Что, правда? – почему-то тоже шепотом спросил Агги.
- А то.
- Покажи.
- Еще чего, - усмехнувшись, Леда отвернулся к окну и уже не увидел, а физически почувствовал, как его сосед рассержено завозился на месте.
- Я же показал тебе зуб и уши! – неподдельно возмутился Агги.
- Я могу тоже показать тебе зуб и уши, - миролюбиво предложил Леда.
- А где у тебя пирсинг?
- Не скажу.
- Скажи. А то мне в голову лезут непристойности, - честно признался Агги.
- Они оттуда и не вылезали, - спокойно заметил Леда и даже не пошевелился, а Агги, помолчав немного, вздохнул:
- Так, я предлагаю менять правила игры. Задаем друг другу вопросы, говорить надо только правду. Один раз можно не отвечать, второй раз – проигрыш.
- И проигравший выполняет желание победившего, - насмешливо поглядел на одногруппника Леда. – Агги, сколько тебе лет, играться в такое?
- Ну я же не такой зануда, как ты, во что хочу, в то и играюсь, - развел руками Агги, широко улыбаясь при этом, но тут же его лицо стало шутливо-серьезным. – Говори, где пирсинг.
Прищурившись, Леда одарил одногруппника саркастичным взглядом и потянул за край футболки, обнажая кожу над ремнем джинсов. Агги непроизвольно – по крайней мере, как показалось Леде – наклонился вперед и уставился во все глаза, будто на его животе обосновалось нечто невиданное.
- Ой, да ла-адно, такое впечатление, что ты пирсинг никогда не видел, - прокомментировал поведение Агги Леда и расправил футболку, а тот поднял на него взгляд, в котором читались совершенно необъяснимые эмоции
- Похоже, действительно не видел, - деланно вздохнул Леда, испытывая при этом непонятное волнение: надоедливый одногруппник и правда как-то странно реагировал на демонстрацию проколотого пупка.
- Очень красиво, - заверил его Агги неожиданно серьезным голосом. – Не думал, что у таких, как ты, бывают проколы. А тату у тебя случайно нет?
Видимо, он снова возвращался к своему привычному поведению, настраиваясь опять потешаться над Ледой, и почему-то самого Леду это даже порадовало. Когда Агги находился так близко и настолько пристально вглядывался в его глаза, становилось не по себе, хотя он не брался объяснять причины собственной реакции.
- Моя очередь задавать вопросы, - в тон ему заявил Леда, и прежде чем Агги успел ответить, поинтересовался: - Скажи-ка мне, друг Агги, а кто твои родители? Кто собирает такие конструкторы?
Леда рассмеялся собственной шутке и вопросительно поглядел на одногруппника. Этот вопрос его интересовал уже давно, и какое-то смутное объяснение, которое удалось выпытать Юуто, что семья не совсем благополучная, ничего не раскрывало. Леде, привыкшему к семейному теплу и уюту и искренне считавшему, что о человеке во многом можно судить по его родителям, уже давно было любопытно, кем являлись родственники такого маргинального типа, как Агги.
Только Агги его веселья не разделил. На мгновение Леде показалось, что по его лицу пробежала тень, но тут же он будто в руки себя взял, покачал головой и улыбнулся уголками губ.
- У меня нет родителей, Зайчонок.
- Как нет? – оторопел Леда.
- А вот так. Ни родителей, ни семьи, - негромко ответил Агги. Голос его звучал абсолютно ровно и спокойно, таким тоном Агги мог говорить о погоде за окном, но Леде все равно послышалась за его словами хорошо запрятанная горечь. А может, он прочитал ее в разноцветных глазах.
- Извини, - поспешил попросить прощения Леда и уставился на собственные, сложенные на коленях руки.
Ситуация получилась из рук вон некрасивая – мысленно Леда ругал себя последними словами и вопрошал, как он сам не додумался, что у Агги там совсем все плохо и что не надо лезть в то, чего не знаешь. И теперь Агги молчал, задумавшись о чем-то, а Леда не знал, как быть, как поступить дальше и не ляпнуть еще чего-то лишнего. На секунду в душе вспыхнуло раздражение – в конце концов, Агги уже не десять лет, наверное, можно было успокоиться и примириться со своей судьбой и наверняка несчастливым детством. Но тут же он одернул себя: сытый голодного не поймет, как всегда говорил себе в подобных ситуациях Леда, и не ему, благополучному и счастливому, рассуждать, что чувствует человек, бывший всего несколько лет назад ребенком без семьи.
- Хорошая у тебя камера, - прервал тяжелое молчание Агги и кивнул в сторону фотоаппарата, который Леда все это время держал на коленях.
- О, это моя радость, - неподдельно обрадовался смене темы тот и вцепился в камеру, как в самое большое сокровище. – Я так хотел, и на прошлый день рождения мне подарили.
- Любишь фотографировать? – поинтересовался Агги, слабо улыбаясь при этом.
- Ну… Под настроение, - пожал плечами Леда, словно сам не был уверен в своем ответе. – Иногда из рук выпускать не хочется, а иногда лежит неделями. Но зеркалка классная, правда. КМОП-матрица и четырнадцать мегапикселей, представь! А еще я специально выбирал высокую чувствительность с большим увеличением, чтобы использовать короткие выдержки. Потому все фотки, даже динамичные, отличными получаются, четкими и резкими…
Даже не подумав спросить, разбирается ли Агги в фотоаппаратах хотя бы немного и понимает ли хоть что-то из его словесного потока, Леда вертел камеру в руках, жал на кнопки и дергал рычажки, показывая, какая она замечательная.
Он не замечал, что на любимую игрушку Агги даже не смотрит, а внимательно вглядывается в его профиль серьезными, без тени улыбки, глазами. Но если бы Леда посмотрел в лицо одногруппника, он не смог бы разгадать, о чем именно тот думал в этот момент.
 
KsinnДата: Суббота, 20.07.2013, 14:21 | Сообщение # 15
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Chapter 5



Место для пикника Агги выбрал хорошее, это было заметно даже из окна автобуса. Леда особо не задумывался о том, куда именно они ехали: отдых на природе был для него хорош и приятен в любом случае, но теперь, когда они добрались, не смог сдержать восхищенного вздоха. На поляне, окруженной деревьями и поросшей аккуратно подстриженной травой, стояли несколько окрашенных белой краской столиков, а в разные стороны от нее расходились ухоженные тропинки, присыпанные желтым песком и уводящие, видимо, куда-то в глубины парка.
- Круто здесь, да? Только красотищу эту все равно искусственно поддерживают, - разрушил все хорошее впечатление Агги, когда они начали выгружаться из автобуса.
- Какое это имеет значение? – изумился Леда. – Природа есть природа, и то, что здесь не построили какой-нибудь бизнес-центр, большая удача.
- Эх ты, а еще Заяц, называется, - укоризненно и как будто даже искренне вздохнул Агги. – Редко ты из города выбираешься, не понимаешь настоящей красоты нетронутой человеком природы. А ведь для творческих людей вылазки на воздух полезны.
- Это для любых людей полезно, - покачал головой Леда и кивнул на скачущего неподалеку Юуто. – Посмотри, творческий человек культурно отдыхает.
Агги рассмеялся, и Леда тоже не сдержал смешок, когда Юуто проскакал мимо него, размахивая двумя бутылками пива – по одной в каждой руке.
Несмотря на наличие удобных столиков, устроиться решили прямо на траве. По словам Агги, это должно было лучше поспособствовать единению с природой, и Леда задумался о том, не был ли приятель в недалеком прошлом хиппи или каким-нибудь растафари. Как ни странно, многие, в том числе и Руи, поддержали эту затею, видимо, поверив, что обещанное Агги "единение" поможет им лучше сдать экзамены, и, расстелив на траве огромное покрывало, с удовольствием на нем расположились.
Девушки занимались закуской: кто заказал уже готовую, а кто, блеснув кулинарным талантом, сделал угощения своими руками. Остальные бездельничали, откупоривали бутылки с выпивкой и болтали ни о чем.
Слева от Леды новая пассия Юуто кормила его едой собственного приготовления – то ли пирожными, то ли какими-то самодельными конфетами, – а тот одновременно пытался жевать и говорить, размахивая руками, так и норовя заехать рядом сидящему Леде по макушке. На всякий случай пригнувшись, он открыл бутылку пива и огляделся по сторонам, выискивая взглядом Агги, сам не зная, зачем ему это нужно, но того нигде не было видно, даже рядом с Руи.
"С лучшим другом Руи", - не без ехидства уточнил про себя Леда, не желая задумываться, почему дружба Агги с самым неприятным типом в их группе так его задевает.
Кто-то предложил тост, и одногруппники дружно выпили, а потом сидящая справа от Леды одногруппница завела с ним разговор, и он немного отвлекся, краем глаза заметив, что Агги стоит в стороне, оживленно о чем-то беседуя с Аей.
"Наверное, нужно было позвать с собой какую-нибудь подругу", - запоздало пожалел Леда, заметив, как бывшая девушка весело хихикает над неслышными ему словами новенького. Почему-то их разговор не оставил его равнодушным, и Леда решил для себя, что ему просто хочется позлорадствовать: так придурку и надо, нашел с кем связываться, она же потом от него еще полгода не отстанет! Да и Ае не повезло с таким другом: придумает ей дурацкое прозвище и будет показывать свои нарощенные уши, или что там у него…
После очередного тоста смысл разговора начал уплывать от Леды, будто он уже опьянел, хотя, конечно, это было не так: просто мыслями он был далеко, ерзая на месте и гадая, о чем таком интересном Агги мог рассказать Ае, что она сделала больше глаза и шутливо ткнула его локтем в бок, после чего они, заговорщицки перешептываясь, удалились в неизвестном направлении.
"Сам нас здесь собрал, а теперь не желает принимать участия в веселье", - сердито подумал Леда. – "Тем лучше. Самые раздражающие люди нас покинули. Еще бы Руи захватили с собой – настала бы идиллия".
Леда мог бы еще долго уговаривать себя, что исчезновение Агги с праздника его только радует, но тут его отвлек разговор одногруппников, который задумавшийся Леда услышал краем уха:
- …честное слово! Юрико-тян жаловалась на то, что спать не может, даже к врачу ходила, но все, что тот смог сделать – это прописать ей какие-то таблетки. Когда я видела ее в последний раз, Юрико ужасно выглядела… Такая слабая и уставшая… Недавно ее парень говорил, что она перестала отвечать на звонки.
- Думаете, она куда-то уехала? – спросил кто-то, и на него тут же зашикали, но одногруппница, заговорившая о набившей оскомину бессоннице, не успела продолжить: Юуто насмешливо фыркнул и даже рукой махнул, будто призывая не обсуждать проблемы на отдыхе:
- Какая разница, мы эту Юрико-тян знать не знаем, а среди нас все здоровы. Эта тема уже исчерпала себя. Неинтересно слушать одни и те же истории о том, как кто-то перестал спать.
- Ее парень домой к ней сходил бы, - проигнорировал его легкомысленные слова Руи. - А то я не удивлюсь, если девушка померла там уже от переутомления, или от чего там все мрут сейчас?
- Все мрут от твоего занудства, - проворчал Юуто. – А ты, наверное, хотел бы не спать совсем? Стал бы больше репетировать, глядишь, и догнал бы Леду по мастерству.
На этих словах кто-то из одногруппников не сдержал смешок, и Руи сердито нахмурился, смерив Юуто убийственным взглядом, но вопреки обыкновению промолчал, видимо, не желая ругаться при посторонних. А Леда ткнул друга в бок и в полголоса произнес:
- Ладно тебе, не так хреново Руи играет, как мы над ним ржем.
- Да я волнуюсь, - сделал большие глаза Юуто. - Переутомится наш староста, не над кем ржать будет.
- Уж ты найдешь, над кем, - улыбнулся Леда, в то время как одногруппники продолжали обсуждение:
- Это просто мистика какая-то!
- Да что ты говоришь…
- Ни одна зараза не может вызвать бессонницу. Но люди повально болеют!
- Скажешь тоже, повально!
- Пф… - фыркнул Юуто, снова влезая в разговор и прерывая бестолковый шумный галдеж. – Ну и что это, по-вашему?
- Это бог, - серьезно произнесла девушка, сидящая напротив Леды как раз в тот момент, когда он делал глоток. Дурацкое предположение вызвало смех, и Леда чуть было не выплюнул пиво обратно в бутылку. Юуто рядом с ним весело расхохотался, и многие его поддержали.
- Чиаса, это как-то уж слишком… - пробормотал Руи.
- Да нет же, вы не так поняли, - покачала головой та. – Я имела в виду другое. Давно, еще во времена Эдо, в некоторых деревнях почитали своих местных богов. На самом деле, это даже были не боги, а скорее духи какого-то определенного места. Но жители деревень относились к ним очень серьезно. Некоторые из этих духов, или богов, требовали кровавых жертв, и деревенские приносили жертвы, даже исполняли определенные ритуалы. В основном это было нужно, чтобы усмирить слишком разбушевавшихся духов. Со временем такие ритуалы забылись, христианство вытеснило грубое язычество, и о духах совсем забыли. Они потеряли свою силу и исчезли, но, быть может, какие-то из них остались…
- И на самом деле теперь они бродят где-то среди нас, – замогильным голосом закончил Юуто. Ответом ему стал дружный хохот одногруппников. – Чиаса, откуда ты столько знаешь? В учебниках о таком не пишут.
- Мой папа историк, - ответила девушка, ничуть не обидевшись. – Он изучал эту тему очень долго. Об этом не любят говорить, потому что погибло много людей, и пусть это было давно, звучит все равно плохо. Кому понравятся истории о том, что в нашей стране существовало такое варварство?
- Это не самое варварское, что существовало в нашей стране, - возразил Леда, хотя по лицу Чиасы было заметно, что спорить с ней бесполезно. – Ну хорошо, а как эти твои духи-боги связаны с бессонницей?
- Предания гласят, что некоторые духи наказывали людей за неуважение и невнимание хронической усталостью, лишая сна. На самом деле, я не могу знать, но только в Токио есть те, кто пытается усмирить такого бога, - Чиаса отхлебнула немного пива из своей бутылки и уставилась в пространство невидящим взглядом, будто наблюдая вживую то, о чем рассказывала. – Не так давно говорили о нескольких убийствах, когда жертву прибивали к стене и вынимали все органы.
- Впервые слышу, - фыркнул Леда. – Если бы в Токио творились такие страсти, в новостях бы только об этом и трубили, и бессонница показалась бы еще не самой страшной проблемой.
- А я слышал… Несколько месяцев назад, максимум полгода - сказал кто-то из одногруппников, и некоторые закивали, соглашаясь с ним, а Руи припомнил, что о подобном уже рассказывали.
- Я тогда подумал, что это слухи какие-то, - признался он. – Вроде городских легенд… Ужастиков, что ли?
- Это дело хотели замять. Вроде бы даже поймали одного из преступников, но шумиху устраивать не стали, - продолжила Чиаса, будто разговаривая сама с собой и не обращая внимания на остальных присутствующих. - Мой отец не мог пройти мимо таких новостей, он сказал, что это ритуал, позволяющий задобрить одного из духов… Имени я не запомнила.
- А еще оборотни жрут органы, - подхватил Юуто. – Может, это оборотни насылают бессонницу на город?
- Может, поговорим о чем-нибудь менее… мерзком? – предложил Руи, и Леда, наверное, впервые в жизни, мысленно согласился с ним.
- Может, это и не духи делают, - прошептала Чиаса, все еще таращась перед собой ничего не выражающими глазами. – Только кто-то приносит людей в жертву.
Покачав головой, Леда поднялся с места. В мифических существ он не верил, сказки о богах собирать не желал, и дискуссия ни о чем ему откровенно надоела.
Времени прошло совсем немного, а выпить он успел достаточно, и потому, чтобы не пропустить основное веселье, набравшись в хлам, он решил остановиться и прогуляться по округе. Леде не хотелось брать с собой кого-то: он планировал сделать несколько снимков – не зря же тащил с собой фотоаппарат. Да и что бы там ни говорил Агги, ему нравилось бывать на природе, он использовал каждую возможность выбраться из города. Впрочем, обращать внимание на слова нового одногруппника не имело смысла – что вообще Агги знал о нем?
Как вскоре обнаружил Леда, фотографировать вокруг было особо нечего: трава да деревья, но, когда он отошел подальше от места стоянки, наткнулся на небольшое, но живописное озерцо – вода в нем была совершенно чистой и казалась голубой из-за отражавшегося в ее глади неба. Леда подумал, что, должно быть, озеро тоже искусственно очищают, чтобы водоем радовал глаз окружающих, и тут же нахмурился, вспоминая слова Агги.
"Будто бы в этом есть что-то плохое",– сердито подумал он. – "Это озеро уже давным-давно заросло бы травой, если бы не люди. Главное, чтобы Юуто его не увидел, иначе точно сиганет в воду…"
У озера было тихо, смех и голоса одногруппников не достигали этого места, и Леда, сперва сделав несколько снимков, улегся прямо на траве, закинув руки за голову и уставившись вверх, где на фоне чистого, без единого облачка, неба парила какая-то неизвестная птица. Леда был уверен, что тут ему не помешают отдохнуть и побыть в одиночестве: хотя он приехал сюда веселиться вместе со всеми, настроение почему-то пропало, и захотелось ненадолго остаться одному.
Леда пытался сосредоточиться на какой-то отвлеченной теме или просто помечтать о чем-то, но мысли настойчиво возвращались к Агги, и против воли перед его мысленным взором появлялся настырный и раздражающий одногруппник.
"Уже в башке моей обосновался", - рассердился сам на себя Леда и вздохнул от собственного бессилия. Проблема была в том, что о новеньком он думал постоянно, не только сейчас, на природе, но и дома, и на парах, и на гулянках, и порой даже играя на фортепьяно. Это было похоже на какое-то наказание: Леда на дух не переносил Агги, его заносчивое поведение и нагловатая физиономия раздражали с первой минуты, но, как Леда прекрасно знал, не только положительные нежные чувства, но и яркие отрицательные эмоции иногда захватывают так, что ни о чем другом думать не можешь.
Агги был полной противоположностью Леды, это было видно даже невооруженным взглядом. Прежде Леда думал, что они с Юуто не похожи, и порой с улыбкой размышлял о том, что противоположности действительно притягиваются. И только теперь до него дошло, насколько они с Юуто были близки друг другу во многих чертах. Оба были талантливыми, успешными, из благополучных семей, занимались одним и тем же и любили примерно одинаковые развлечения. Просто Юуто был более взбалмошным, а Леда – рассудительным. Но все это он осознал лишь теперь, когда в их дружеском союзе появился третий постоянный приятель.
Агги выглядел вызывающе, вел себя вызывающе и, Леда был уверен, даже думал об окружающем его мире он так же – вызывающе. При этом Леда не смог бы дать точное пояснение, что именно значит такая формулировка, но интуитивно чувствовал, что она правильная. Агги целиком, от кончиков своих дредов, которые так не нравились Леде, до кончиков ногтей с ободранным черным лаком воплощал собой вызов обществу. Леда неоднократно поражался про себя, как его вообще в консерваторию приняли, и в который раз думал о том, что Агги, должно быть, действительно изумительно играет – это единственное, что могло стать причиной при таком-то поведении и такой внешности.
Глядя на Агги, Леда не уставал поражаться. Как можно так красить глаза, когда ты идешь в приличное общество? Как можно гонять на таком драндулете как его мотоцикл, если он вот-вот развалится? Как можно так громко смеяться в кафе? Как можно так фамильярно общаться с окружающими? Как он посмел пристать к нему в туалете с поцелуями?..
От последнего воспоминания Леда непроизвольно дернулся и даже глаза распахнул, снова уставившись в осеннее прозрачное небо.
Этот идиотский поцелуй, которому Леда по неведомым причинам не смог сразу воспротивиться, никак не желал идти из головы. И было бы с чего, но Леда почему-то каждый раз необъяснимо нервничал, думая об этом неприятном эпизоде. И вроде больше ничего не напоминало об этом, Агги сдержал слово и даже взглядом не показал ни разу, что сам помнит что-то, но память Леды почему-то не желала отпускать досадное событие.
Так уж получилось, что Леда по определению своему был отличником: идеальным сыном, чудесным другом, успешным студентом и просто положительным человеком. Леду ставили в пример, им гордились родители, и если кто и не любил Леду, так только из зависти. А на таких субъектов, как Агги, Леда даже не смотрел никогда, не удостаивал своим вниманием и прекрасно знал: будь он чуть младше, мама обязательно велела бы ему не связываться с таким типом и вообще держаться от него подальше.
И все же Леда думал о нем.
Родители с детства говорили ему быть вежливым и сдержанным, и Леда слушался. Говорили хорошо учиться, и он снова подчинялся. Воспитывали, оберегали и вырастили себе на радость. А вот Агги не воспитывал никто, как Леда выяснил сегодня, и, наверное, в этом и была причина такого порой даже оскорбительного поведения и хамоватого отношения ко всем вокруг.
Почему-то сравнивать себя с тем же Руи Леде никогда не приходило в голову, хотя староста тоже не был ни в чем на него похож. А вот глядя на Агги, Леда постоянно проводил параллели: "я бы никогда так не поступил", "я бы никогда так не оделся", "я бы никогда такого не сказал"… И казалось, раз нет ничего общего, отвернись и забудь. Но Леда не мог – не получалось.
 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Tokyo Insomnia (NC-17 - Aggy/Leda, Kazuki/Manabu [Deluhi, Screw, Lulu])
Страница 1 из 512345»
Поиск:

Хостинг от uCoz