[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 3 из 4«1234»
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Неделя в Токио (R - [j-rock])
Неделя в Токио
KsinnДата: Среда, 17.07.2013, 18:15 | Сообщение # 31
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Глава 37. Сочувствие
Нацуки. Ночь вторая.



Темнота уже давно окутала гостиную. Я лежал на скрипучем диване и размышлял о прошедшем дне. Много чего случилось. И очень хорошо, что сегодня никаких особо неприятных моментов не было. Даже поцелуй с Клахой я бы не назвал ужасным событием.
К слову, Масаки сейчас лежал на полу, закутавшись в мягкий плед, и очень неспокойно спал, изредка что-то еле слышно бормоча. Ему явно снился не очень приятный сон.
«Надеюсь, я по ночам так не болтаю».
Глубоко вздохнув, я поднялся на ноги и, перешагнув через спящего вокалиста, подошел к окну. На улице было совершенно пусто.
Вдруг я почувствовал страшную тоску. Это разъедающее уныние буквально впечаталось мне в душу и теперь тянуло, как говорят старики, на дно. Странно, но раньше меня никогда не посещало это скользкое ощущение, по-другому я никак его назвать не могу. Противное чувство какой-то безысходности.
Я прислонился лбом к стеклу.
«Еще так долго…»
Где— то тикали часы, капала вода из крана.
Я лениво смотрел на улицу, цепляясь взглядом за любые образы, ища в них какой-то зловещий знак. И не видел ничего плохого в скрытых тенью деревьях, и в слабом блеске окон домов, стоящих напротив.
— Не спится?
Голос Рами заставил меня вздрогнуть. Не оборачиваясь, я кивнул:
— Да, есть немного. Вот думаю о том, что буду делать, когда вернусь домой.
— А я даже об этом не задумываюсь, — тихо ответила она. — Не могу привыкнуть к этому месту.
Мой взгляд вновь тоскливо скользнул по спящей улице.
— Я тоже не могу привыкнуть. И не надо. Надо продержаться еще пять дней и все. Этот кошмар кончится.
«Это место такое чужое и… страшное. К нему невозможно приспособиться. Это настоящий ад, не меньше».
— А мне кажется, нет, — загадочно сказала она, и я услышал, как девушка направилась в свою комнату.
Время покажет, что нам преподнесет реальный мир. Главное— дожить до того момента, когда я вновь попаду домой. И у меня хватит на это сил.
Мне уже хотелось последовать примеру Рами и вернуться на свой диван, но тут я заметил за окном какое— то движение. Напряг зрение.
По серой дороге скользили две фигурки. Я не мог разглядеть физиономии, но эти двое были людьми. Они спокойно шагали по темной улице, не смотря по сторонам. Как я ни пытался – их лиц не разглядел.
— Рами, ты еще не спишь? – спросил я.
— Нет, а что? – послышался её голос из темноты.
— Пойди— ка сюда, — ткнув пальцем в стекло, я наивно спросил. – Обрадуй меня, это ведь не глюки?
Рами предсказуемо закивала головой, заметно затаив дыхание:
— Нет, не глюки. Это люди.
— Буди всех, — спокойно приказал я, вновь пристально вглядываясь в прохожих.
Двое уже были совсем близко от крыльца того дома, где мы прятались. И я опять наивно предположил, что они пройдут мимо, спокойно игнорировав нашу дверь. Но мои ожидания не оправдались. Парочка повернула к дому.
— Что такое? – сонный голос Иваике вновь спустил меня с небес на землю.
Я резко обернулся и тут же отдал приказ, подначиваемый каким-то истеричным волнением:
— Все аккуратно сложить, расправить, и живо куда-нибудь прячьтесь.
— Устроим засаду? – даже в темноте я видел, как заблестели глаза Рами.
— Именно.
Рами и Каз забрались в кладовку, наступая друг другу на ноги.
Клаха, справившись со своим заданием, забрался под маленький стол, скатерть которого свисала до пола. Я только и увидел, как единственная катана исчезла вслед за музыкантом.
— Ты чего, заснул что ли? – послышалось его нервное шипенье.
Я огляделся. Шторина… Спрячусь за неё, вроде не должно быть заметно.
Замок щелкнул. Тут же в квартире загорелся свет. Я зажмурился, не сразу привыкнув к яркому освещению. Так как обычные люди спят в темноте, нам он прошлые часа четыре нужен не был.
В гостиной почти сразу появились два человека. Все-таки, это оказались двойники. Ведь, насколько я знал, у Рами сестры— близняшки не было. Да и Токаи здесь быть не могло.
«Удачно же мы нарвались!»
Двойники, совершенно беззвучно зайдя в гостиную, уселись на диван. Джунджи держал в руках пистолет. Рами-двойник немного поерзала на своем месте, словно пятой точкой чувствуя, какой-то подвох, но почти сразу успокоилась.
— Мне нужно найти настоящего Токаи… — усмехнулся двойник, безразлично разглядывая пистолет. – Не составишь мне компанию?
— Делать мне больше нечего, — от её холодного голоса меня словно пробило, я полез в карман и достал оттуда свое оружие. Так, на всякий случай.
Джунджи положил свои рельсы на стол, под которым парился Клаха, и вдруг лениво произнес:
— Не знаешь, сколько нас погибло?
— Мне плевать, — ответила она, медленно оглядываясь. – И сейчас меня больше волнует другое: тут кто-то был.
— У тебя паранойя, — безразлично ответил её собеседник и лениво потянулся. – Знаешь, я хоть и… В общем, я хочу спать. Было непросто найти моего парня.
Девушка не ответила.
— Не переживай, и твою красотку отыщем.
— Думаю, она сама к нам наведается, — тихо проговорила девушка, и вдруг резко встав, обернулась в сторону кладовки. – Можешь выходить, я чувствую тебя.
Мне оставалось только недоумевать, но как двойник определил, что Рами прячется именно там? Похоже, эти копии чувствуют наше приближение, точнее, только приближение своих оригиналов. Потому что иначе найти нас было бы почти невозможно.
Дверь тихо заскрипела, и из кладовки вышла Рами. Каз маячил за ее спиной. Она держала в руках пистолет, но почему— то его дуло было направленно в грудь Токаи, а не в себя саму, если можно так выразиться.
— Мы ничего не сделали, — поспешно заверил настоящую Рами поддельный Джунджи.
— Помалкивай, — предупредил его я, появляясь из-за "декораций".
— Что? – опешил Токаи, не ожидая такого поворота событий.
Раздался выстрел. Пуля вонзилась в пол всего в нескольких сантиметрах от ног лже— драммера. Он испуганно посмотрел на девушку, но в этот раз воздержался от комментариев.
Зато Рами заверила его наверняка, направляя пистолет прямо в голову:
— В следующий раз не промахнусь.
Я даже не знал, что она может быть настолько… В общем, девушка меня приятно удивила.
— Кто вы? – спросил я, аккуратно приближаясь к двойникам. – Отвечайте же!
Парень не выдавил ни слова, косясь на пистолет Рами. Зато двойник вдруг закрыла лицо руками и очень правдоподобно заплакала:
— Мы ни в чем не виноваты… Это все они. Не мы.
Тут даже мое сердце дрогнуло, я глядел на этот свернутый комочек страданий и не мог подумать о том, что это существо способно убивать: такой хрупкой и беззащитной казалась девушка.
Медленно опустил пистолет.
Тут Токаи сделал какой-то непонятный жест рукой, я даже ничего не успел подумать, как его пистолет уже смотрел в мою грудь. Выстрела было не миновать, но почему— то гитарист замялся. Одновременно взлетел стол и с грохотом упал около меня, развалившись надвое.
— Даже не думай… — слегка лохматый и помятый Клаха приставил лезвие к горлу гитариста, так удачно разгромив половину гостиной. – Отдай мне это.
Он быстро выхватил из рук Токаи пистолет.
— Плохая игрушка, — заверил он Джунджи, будто тот и сам не подозревал об этом.
— Мы не станем вас убивать, если вы будете себя вести очень хорошо, — через силу выдавил я, принципиально сделав акцент на последнее слово.
— Что?! – все трое уставились на меня как бараны на новые ворота.
— Я не думаю, что это…
— Остынь, Харуна. Мы же не звери какие, — неожиданно поддержала меня девушка. – Но если будете дергаться…
— Хорошо, мы поняли, — мигом закивал её двойник, жалобно смотря девушке в глаза. – Я обещаю, что ничего плохого не сделаю. Мне так страшно…
— Поднимись с колен, — безжалостно приказал я. – Рами, проверь, не спрятано ли где у неё оружие.
Девушка кивнула.
«Ох, чувствую, зря я принял такое решение: тащить за собой этих людей… Не самая хорошая перспектива быть убитым именно по своей же глупости», — мне еще точно попадет за такое благородство. Печенкой чую.

Каз. День третий.

Это был один из самых ужасных дней, что я провел здесь. Невыносимо жарко, ноги в мозолях, оружие постоянно скользит в мокрых руках, так еще и не затыкающийся двойник Токаи сводил сума. Я был готов пристрелить его! Разве можно столько болтать?
И что странно, никакие угрозы на него не действовали, услышав возмущения со стороны Рами, он понимающе кивал головой и на время замолкал. Проблема только в том, что это время длилось минут пять, не больше.
Пленники шли впереди нас, со связанными руками и под прицелом. И хотя им некуда было бежать, излишняя осторожность не помешала бы. Все-таки их цель убить нас как можно быстрее.
Меня еще удивило то, что они почти не устали за этот день. Токаи не затыкался, двойник Рами шла спокойно, ни разу не ссутулив спину. Они не просили пить, не ели, даже если мы предлагали. А еще их руки были постоянно холодны. Я это прекрасно помню, потому что сам обматывал их кисти веревкой.
Странно, но мне почему— то не хотелось их убивать. Было бы, конечно, гораздо проще, если б эти… назовем их людьми, не тащились с нами по пыльному городу. Все-таки, мы и так все были на нервах, а напряженка с этими двоими оптимизма никак не прибавляла.
— Ну так вот, — начал двойник свой очередной рассказ.
Рами измученно застонала, похоже, у девушки уже голова трещала от этого парня. Она подошла поближе и стукнула прикладом по затылку ни о чем не подозревающему беззаботно лепечущему болтуну. Тот грохнулся на асфальт.
— Что такое? – Нацуки остановил всю группу.
Он строго посмотрел на девушку, но та лишь пожала плечами, мол: «это не я, это моя рука».
— Ладно, привал, — согласился наш лидер, вымучено потерев виски. — Иваике— сан, будь другом, затащи его под тень.
Я кивнул.
Вскоре мы уже привалились спинами к теплому зданию, осушая запасы воды, что набрали с собой.
Потерявший сознание двойник Токаи не шевелился, ненастоящая Рами сидела с ним рядом, но она смотрела на небо, так и не сказав ни слова. Девушка вообще не проявляла никаких эмоций, она не разговаривала и, казалось, находилась в некотором оцепенении.
— Так дело не пойдет, — решил Нацуки.
Он присел прямо перед ней на корточки, стараясь заглянуть в лицо.
— Кто вы? – начал лидер уже сотый, наверное, за день допрос, который и сейчас обещал с треском провалиться. – Хватит играть в молчанку, мне уже это надоело.
Двойник Рами даже не шевельнулась, она продолжала невинно рассматривать багровые небеса, словно это занятие было куда более интересное.
— Я сказал, отвечай! – заорал он, хватая её за плечи.
Тут девушка злобно зашипела, как кошка, на которую напала собака.
От неожиданности Нацуки отклонился назад, слегка испугавшись. Одновременно Рами направила на нее пистолет, готовая вот-вот выстрелить. Она была единственной, кто ни на секунду не расслаблялся.
Но её двойник и не собиралась нападать. Она только вновь посмотрела в небо, равнодушно скользнув взглядом по нашей героине.
— А не все ли равно? – ровно зазвучал её голос.
— Нет, не все равно, — Рами, кажется, потеряла на какое-то мгновенье самоконтроль, она была готова стукнуть ее, но я, вскочив, схватил девушку за плечи, вовремя удержав от нападения.
— Рами-сан, успокойся, сейчас не до этого.
— Да, действительно, — поддержал меня беззаботный Харуна, попивая воду из бутылки. — Кого мы будем допрашивать, если ты и её вырубишь?
— Значит так, — Нацуки вновь вернулся в исходное положение, поедая глазами девушку. – Если ты не будешь отвечать на мои вопросы, мы отрежем тебе вначале один палец, потом другой. Будь уверена, я выбью из тебя правду.
— И че? – эта фраза, способная разрушить любую уверенность, просто прижала смелость парня к земле.
Девушка его совсем не боялась. Не просто не боялась, она даже не пыталась скрыть свое раздражение. Её ничего не пугало, ничего не могло ввести в ступор. Хоть это и был двойник Рами, характеры их явно отличались.
Меня очень удивляла стойкость двойников, как физическая, так и эмоциональная. Тот концерт, что она устроила в квартире, был просто игрой, которая увенчалась успехом. Мы ведь так и не убили их, поведясь на эти слезы.
У меня вообще было двойственное чувство. С одной стороны я совсем не доверял этим ребятам, скажу даже больше, побаивался их, а с другой… Возможно, они в таких же условиях, что и мы. Они убивают нас, а мы их. Они так же как и мы ждут этот несчастный восьмой рассвет, с таким же страхом и трепетом.
— Разве ты не боишься боли? – внезапно спросил я её каким-то слегка заботливым голосом.
Все вопросительно посмотрели в мою сторону, я слегка смутился, но все-таки взял себя в руки, чтоб не казаться размазней.
— А смерти?
Рами, точнее ее двойник, посмотрела на меня слегка испуганными глазами. Я впервые видел такое выражение на лице человека, казалось, её взгляд забрался в самую душу. Такой проницательный.
— Не боюсь, — сказала она тихо, даже не моргнув. – Боль проходит, а после смерти начинается новая жизнь. Её не надо страшиться…
Наступили какое-то тягостное молчание. Казалось, только один человек понимает, о чем идет речь, и это была именно эта девушка.
— Ты несешь бред, — вновь начало потряхивать Рами— сан. – Отвечай по существу! Кто ты? Что вам нужно? И что вы еще придумали нам, чтоб мы могли красиво умереть?
Но та вновь не обратила ни малейшего внимания, она почему-то смотрела на меня, слегка жалобно. У меня реально появилось такое чувство, будто мы мучаем несчастное животное, и без того настрадавшееся от людских рук.
— Рами— сан, перестань, — попросил я её.
— Иваике, что с тобой? – в свою очередь спросил Нацуки, несколько удивившись моей мягкости.
— Мы… отпустим вас, если ты расскажешь всю правду, — решился я.
Ну не мог смотреть я на это! Не мог я мучить человека, и пусть повязка на голове Нацуки напоминала мне о той нехорошей ситуации с другим двойником, я просто… не мог сделать больно именно этому существу. Я впервые задумался о том, что, может быть, они страдают не меньше нашего, не смотря на то, что их лица, поведение и разговоры не назовешь выразительными.
— Иваике, ты сума сошел! – накинулся на меня Клаха, на этот раз не поддержав мои намерения. – Они пристрелят нас при первой же подвернувшейся возможности!
— Видишь, твои друзья с тобой не солидарны, — прозвучал голос девушки. – И лучше уж умереть, чем рассказать вам всю правду. Хотя, если честно, разгадка куда более проста, чем вы думаете…
— Я так и знал, все это коллективные глюки, — мрачно пошутил Клаха.
— Это все бесполезно, — совсем успокоившаяся Рами села на свое место.
— По-моему, она тебя зомбирует, — сказал мне Нацуки и повернулся к девушке. – Ну так что, не хочешь мне ничего рассказать?
Та вновь проявила безразличие.
-Убить их и все, — почти без эмоций проговорила Рами. – Незачем таскать их по городу, ожидая, когда они воткнут нож в спину. У них нет ни чести, ни достоинства. Подкрадываются, притворяются, да еще и ночью нападают.
В её словах была доля здравого смысла и рассудка, но там же была и жестокость, я так и не смог понять, серьезно ли она сейчас предложила такой вариант или нет. Хотя какие в нашем положении могут быть шутки?
— Это игра…
— Иваике— сан, пойми, это не отговорка! — не сдавалась она. — Ты посмотри на них, — девушка ткнула в двойника пальцем. – Они даже не люди. Кто тогда? Призраки? Клоны, твою мать? Кто? Или это всего лишь мираж? «Коллективные глюки»? Такого не бывает.
— Ага, плод воображения, который разрезает тебя тесаком, — саркастично буркнул Нацуки.
— Вы не о том беспокоитесь, — вдруг сказал двойник. – Какая разница, кто мы? Разве это имеет значение? Убейте нас и все. У вас не будет никаких проблем.
Я лишь вздохнул. Просто это как— то не по-людски. Возможно ведь пройти Игру, никого не убивая? Возможно, я знаю это… Не хочу уподобляться этим зверям и потерять себя как человека. Ну хотя бы только ради защиты, я бы смог выстрелить, или еще что, но не как нападающий.
-Ты слишком мягкий…
— А вы перестали быть людьми! — вдруг заспорил я, чувствуя, как что-то очень не хорошее закипает во мне.
Это было так странно ощущать. Я пытался спокойно доказать свою правоту, разъяснить точку зрения, но мое мнение расходилось со здравым рассудком, от того я и злился.
— Но ведь это ты пристрелил обоих двойников, что напали на нас, — напряженно произнес Харуна, покрепче сжимая свою катану.
— Можно подумать, я от этого кайф словил! — вышел из себя я, со злостью глядя в их ошарашенные лица.
Все стали такими нервными, пугаными. Можно подумать! Они, конечно, тоже не в восторге от происходящего, а может, я просто преувеличиваю. В любом случае, мне было не очень приятно смотреть на то, как эти люди звереют… Что мы, что двойники.
— Простите, ребята, — вдруг легко сдался я. – Во мне говорит усталость.
— Да, это скорее нервы, — невесело засмеялся Нацуки. – Ничего страшного, мы сами на пределе. Ну что, надо приводить в сознание этого чудика и топать дальше, — сказал он, поднимаясь на ноги и бодро потягиваясь.
— Харуна— сан, поднимай свою пятую точку, он на твое попеченье остается.
Тот вздохнул и нехотя поперся к лежачему.
Я же посмотрел на двойника-девушку. Но она вновь только пялилась на облака.
«Нет, это действительно не люди. Но мне их жалко…»
 
KsinnДата: Среда, 17.07.2013, 18:17 | Сообщение # 32
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Глава 38. Праздник жизни
Рёске. День четвертый, день пятый.


Эта глава даже эпиграфом разжилась) Что— то подсказало мне, что он тут будет в тему

Жизнь переменчива. Рано утром никто не может знать, что ждет его вечером.
В.Пелевин. Чапаев и Пустота

То, что уследить сразу за всеми невозможно, я понял сразу, но все равно пытался. В результате, никакой пользы от меня не было: я метался из стороны в сторону, не зная, то ли Саяко защищать, то ли от мертвяков отбиваться. Я смог каким-то чудом поджечь троих, но толку от этого было немного, ведь несмотря на то, что они пылали, аки олимпийские факелы, боеспособности не потеряли.
Такахиро слабо отбивался тесаком, что тоже пользы не приносило, так что нас двоих быстро оттеснили к стене одного из магазинов. Саяко жалась к моей ноге, с любопытством рассматривая зомби. Удивительно, как ее до сих пор никто не сожрал?
Рядом матерился Такахиро: его тесак все время застревал в гниющем мясе. Несмотря на то, что его единственный противник был уже изрядно покромсан, он все равно тянулся к Асаги длинными кривыми пальцами.
— Да сдохни ты уже, ушлепок! — шипел Такахиро. — Нао! Твою мать, Нао, где ты там ходишь?! Нас же сожрут сейчас!
Я бросил взгляд на басиста, чтобы убедиться, что он еще жив, и оторопел: вихрем промчавшись между тремя нападающими и сделав по одному точному удару в голову своей ножкой от стула, он разделался с ними всеми.
— Да подождите вы... Я сейчас...
Как? Как у него это получилось? Удары были такой силы, что он буквально разнес их головы на части. Как он это сделал? Невозможно так быстро двигаться с раненой ногой. Невозможно так быстро двигаться в принципе!
В душу закралось нехорошее предчувствие, что это вообще не он.
— Рёске, не спи! — вдруг взвыл Такахиро, а Саяко нетерпеливо задергала меня за штанину.
Я опомнился и посмотрел перед собой. Оказывается, один из мертвяков подобрался совсем близко.
Вот блядство!
— Рёске! — рявкнул Такахиро, пытаясь вытащить свой тесак из тела противника, но тот засел прочно.
— Да знаю я! — направив на мертвеца баллончик с газом, я щелкнул зажигалкой, но ничего не произошло. Я щелкнул еще раз— тот же результат.
Костлявая рука вцепилась в мое горло, и я заорал от ужаса, выронив бесполезную зажигалку и баллончик. Мысленно готовясь к мучительной смерти, я пропустил момент, когда цепкие пальцы отпустили меня. Ноги больше не держали, и я медленно сполз по стеночке, непонимающе глядя на лежащего на земле зомби, у которого из виска торчал знакомый тесак. Подняв взгляд вверх, я увидел злое лицо Такахиро.
— В чем дело, Рёске?! — зарычал он.
— Зажигалка поломалась, — прошептал я, едва двигая языком.
— Вот и надолго дураку стеклянный хуй?! — фыркнул он, наклоняясь за тесаком.
— Не выражайся при детях, — вяло возмутился я и вдруг увидел, как позади Такахиро появился недокромсанный им мертвец. Я хотел было заорать, чтобы Асаги обернулся, но не успел: мертвеца впечатало в стену какой-то немыслимой силой.
— Блин, вы хоть по сторонам смотрите, — недовольно сказал Нао, стряхивая с ножки от стула мозги. — Бежать надо, вон еще идут.
Я огляделся и замер: все восемь мертвецов с пробитыми головами лежали рядом. Некоторые печально догорали, освещая сгущающиеся сумерки. Никаких других противников я не видел, но решил поверить нашему зомборадару на слово.
— Поднимайся, — бросил Такахиро. — Надо сваливать.
Я кивнул и поднялся на негнущихся ногах, подобрав выроненный баллончик и, зачем-то, зажигалку. Рассовав их по карманам, я подхватил Саяко на руки и побежал за скрывшимися в темноте Нао и Такахиро.
— Я знаю безопасное место, — сказала Саяко. — Там еда есть. Хотите, покажу?
***
Я проснулся от того, что меня кто-то трясет за плечо.
— В чем дело? — пробормотал я, увидев в сероватом рассветном свете личико Саяко.
— Я в туалет хочу, — смущенно сказала она.
— Ну так иди.
— Я боюсь.
Я хотел было фыркнуть, что монстров не бывает, но вовремя прикусил язык.
— Ладно, пойдем.
Когда мы проходили мимо спящего у выхода Нао, Саяко прижалась ко мне.
— Я боюсь его. Давайте уйдем без него?
— С ума сошла? — слабо улыбнулся я. — Мы не можем его бросить.
— Он странный.
— Не то слово. Ему пришлось пережить смерть друга. Наверное, это ужасно.
Саяко скрылась за дверью туалета и спросила уж оттуда:
— Поэтому он такой сильный?
Я пожал плечами, забыв, что она меня не видит.
— Я не знаю. Мне вот тоже очень интересно, что с ним произошло...
Когда Саяко вышла из туалета, она недовольно пробурчала:
— Нужно съесть его, пока он не съел нас.
Я только рассмеялся.
В магазинчике действительно оказалась еда, ее было так много, что мы решили устроить себе пиршество. Праздник жизни, так сказать. Когда все проснулись, мы вчетвером принялись за готовку. Это было весело, и я даже забыл, что происходит за стенами нашего временного убежища. Саяко резала овощи, что-то напевая, Такахиро ворчал и командовал, Нао ухитрился сжечь омлет и теперь тер сковородку под бдительным руководством Асаги, а я заводил тесто на блинчики. Саяко откопала где-то для всех по фартуку. Мне достался розовый в цветочек, что было тут же осмеяно Такахиро.
— Да твой с дельфином вообще как у детсадовца, — обиженно фыркнул я.
— Зато он не такой бабский, — глумился Асаги.
— Рёске-нии-сан, надень еще косынку, — Саяко протянула мне белую ткань.
— Бваха-ха-ха-ха-ха! — согнулся пополам Такахиро, когда я невозмутимо принял ее и повязал на голову.
— Чего ржешь? Зато волосы мои из блинов потом доставать не придется, — пробурчал я. — Тебе бы тоже не помешало.
— Нет уж, — усмехнулся тот, шаря в шкафчиках. — О, я варенье нашел. Нао, ты там со сковородкой разобрался?
— Почти-и.
— Ух ты, варенье! — взвизгнула Саяко и кинулась к банке, которую Такахиро тут же поднял вверх на вытянутых руках. — Дай! Дай!
— Так, руки прочь, маленькое чудовище! Потом с блинами поедим! Иди режь свою капусту!
— Но я хочу-у!
— Отстань, малявка! Иначе вообще ничего не получишь! И вообще, иди доставай своего папашку!
— Чего? — возмутился я и кинул в него ложкой.
Такахиро ловко пригнулся, и ложка угодила прямиком в затылок Нао.
— Ты чего?! — обиделся он под дружный смех Асаги и Саяко.
— Прости, — захихикал я.
— Вот тебе! — вдруг заорал Нао и, направив на меня бутыль с моющим средством, нажал на него. Зеленая струя выстрелила далеко, но до меня все же не достала, равномерно распределившись поверх нарезанных овощей.
— Мои помидорки! — взвыла Саяко и, схватив один, швырнула почему-то в меня.
Наверное, даже не стоит браться описывать эпическую битву, которая разыгралась на кухне после этого. Из всех "холиваров", в которых мне довелось поучаствовать на своем веку, этот был самым зрелищным. К тому времени, как мы, перепачканные в муке и моющем средстве, опомнились, есть было уже нечего.
— Красота, — пробурчал Асаги, протирая глаза от теста, которому уже никогда не стать блинчиками.
Саяко хихикала, сидя на полу и доедая варенье из банки. Я улыбнулся, глядя на них. Здорово, что даже в нашей гавяшной ситуации мы не теряем присутствия духа. Я чувствовал такое необъяснимое счастье сейчас, мне было так легко и хорошо, что я радостно рассмеялся.
— Чего ржешь? — недовольно спросил Такахиро, пытаясь продрать перепачканные волосы.
— Я обожаю вас, ребята. Правда. Я так рад, что мы встретились.
Нао опустил голову, но я успел увидеть счастливую улыбку на его лице. Такахиро смущенно фыркнул, а Саяко довольно улыбнулась, вытирая мордашку липкими пальцами.
С таким настроением мы точно выживем здесь. Я не сомневался в этом.
***
После обеда решили выдвигаться, но Саяко вдруг стало плохо. Ее жутко тошнило, поднялась температура, и нам пришлось остаться. Мы уложили ее на широкий прилавок, накрыв его простыней, и старались сделать все, чтобы ей полегчало, но наши попытки ни к чему не приводили.
— Это все из-за варенья, — ворчал Такахиро, встряхивая градусник. — Нельзя столько жрать!
— Ну куда там, — укорил я его. — Причем здесь варенье? Нао, да перестань мельтешить!
Басист наворачивал уже миллионный, наверное, круг по комнате, нервно встряхивая волосами и что-то бормоча.
— Она не сдохла там еще? — резко спросил он. — Воняет ужасно.
— У тебя глюки, — строго ответил я. — Я ничего не чувствую.
— Я тоже, — поддержал меня Такахиро.
— А я чувствую! Меня сейчас стошнит!
— Так выйди! — рявкнул Асаги, поднимаясь с места и отшвыривая градусник в сторону. — Ты меня уже бесишь! И малявка эта бесит! И ты, Рёске, бесишь! Достали вы меня! Мы тут коньки отбросим, если провозимся с девчонкой!
— Ты предлагаешь ее бросить? — разозлился я.
— Ему лишь бы бросить кого-нибудь, — ехидно заметил Нао.
Если бы взглядом можно было убивать, он бы уже умирал в ужасных корчах: так страшно Асаги на него глянул.
— Я тоже себя плохо чувствую, — продолжал Нао. — Меня тоже бросишь?
— Я есть хочу... — вдруг простонала Саяко.
— Нельзя, малышка, — я погладил ее по волосам. — Тебя же тошнит.
— Но я хочу...
— Такахиро, свари ей какой-нибудь бульон.
— Из чего? Нет у нас никаких ингредиентов для бульона. Кроме воды.
— Я так давно не ела ничего... — продолжала бормотать Саяко.
— Что ты говоришь, мы же недавно совсем ели...
— Ага, банку варенья в одно рыло приговорила...
— Нет! — резко выкрикнула она, выгнувшись дугой. Я едва сдержался, чтобы не отскочить от нее, но все же схватил ее за запястья, удерживая на месте.
— Саяко, ты что?! Перестань! Да помогите вы, чего встали! — крикнул я, поражаясь ее силе.
Нао почему-то попятился, а Такахиро возвел глаза к потолку.
— Одни проблемы с этой малявкой.
Внезапно Саяко замерла, посмотрев на меня огромными глазами, и четко сказала:
— Я устала здесь находиться. Я. Хочу. Есть.
А потом произошло нечто совсем невероятное. Маленькое детское тельце дернулось в сторону, выпуская откуда-то из-за спины длинное острое щупальце. От неожиданности я упал с табуретки, на которой сидел. Наверное, только это меня и спасло: щупальце мелькнуло над самой макушкой.
— Твою мать! — заорал Такахиро, за шкирку оттаскивая меня от прилавка, на котором в неестественной позе выгнулась Саяко. Несколько лишних конечностей, что у нее отросли, угрожающе извивались, собирая простынь в комок.
— Ненавижу это место! — шипела Саяко. — Ненавижу эти Игры! Хаяши, чертов ублюдок, даже не спросил, хочу ли я здесь находиться! Двойники здесь по своему желанию, мертвецам без разницы, где охотиться, а я? Я тут при чем? Бесит, как же бесит! Я так давно не ела, ну не хотела я за вами охотиться! На зло Хаяши не хотела! Но я сдохну с голоду, если не сожру кого-нибудь!
Я с трудом сглотнул, глядя, как по ее телу начинает струиться какая-то слизь. Она давно потеряла облик милой девочки и сейчас не походила ни на одно из известных мне существ, в том числе и мифических. Где вообще Йошики ее отрыл?
— Я же говорил вам, что от нее трупами несет, — прошептал Нао.
— Надо сваливать, — Такахиро дернул меня за воротник, поднимая на ноги, и чуть не придушил им же.
— А ну стоять! — заорала Саяко и спрыгнула с прилавка, путаясь в щупальцах и лишних руках. К сожалению, на ее пути я оказался первым.
"Нужно съесть его, пока он не съел нас", — вспомнилось мне вместо мелькающих картин прожитой жизни, когда я смотрел, как, будто в замедленной съемке, ко мне приближаются ее пальцы с кривыми толстыми когтями.
Тычок в бок стал для меня неожиданностью: я ждал удара с другой стороны. На несколько мгновений черные волосы, ударившие меня по глазам, закрыли обзор, и я не увидел, что именно произошло. От неожиданности я вцепился в кого-то и, потеряв равновесие, упал на пол. Выплюнув чьи-то длинные волосы изо рта, я попытался сесть, но это оказалось невозможно из-за навалившегося на меня тела. К моему огромному удивлению, это оказался Асаги, и именного его волосы сейчас лезли мне в рот, нос и глаза, мешая оценить обстановку.
— Такахиро, слезь с меня! Что за дела?!
Тот только слабо вздрогнул. Я лихорадочно оглядывался, пытаясь увидеть, где Саяко. К моему удивлению и ужасу, она отвлеклась на Нао. У меня даже сердце замерло, кода он, схватив наш многострадальный тесак, кинулся на нее. Силы были явно неравны, поэтому я снова толкнул Такахиро в спину.
— Чего разлегся?! Поднимайся, нужно помочь Нао!
Асаги продолжал игнорировать меня, издавая странные звуки, поэтому мне пришлось выползать из— под него самостоятельно. В процессе я влез рукой во что-то вязкое и мокрое. Я посмотрел на свою ладонь и чуть не заорал от ужаса. Кровь. Глянув на пол, я обнаружил, что ее очень много вокруг, и я сам весь испачкан в ней. Почему-то только увидев кровь, я смог почувствовать ее запах, от которого у меня тут же сжался желудок, грозя выпустить все, что я съел, на свет божий.
Но откуда столько крови? У меня же ничего не болит даже... Ведь Саяко же не попала по мне...
Асаги закашлялся и тут же слабо застонал. Чувствуя, что сердце сейчас пробьет ребра и вывалится из груди, я осторожно перевернул его и в ужасе ахнул: разодранная грудная клетка Асаги судорожно поднималась и опускалась, окровавленные губы дрожали, выпуская порции крови изо рта. Сколько крови... Он весь был в ней...
Неужели все это Саяко сделала одним ударом?!
— Такахиро!!! — взвыл я, забыв о Нао и обо всем на свете. По щекам потекли слезы, я размазывал их по лицу окровавленными ладонями, сам весь пачкаясь в его крови. Как он был еще жив, я не понимал. Его слабая переносимость боли не давала шансов на то, что он выживет, ведь тут можно было от одного болевого шока отбросить тапки, но он не только не умер, но и был еще в сознании. Широко раскрытыми глазами он смотрел в потолок, вздрагивая всем телом.
— Такахиро... Подожди, я сейчас что-нибудь придумаю... — прошептал я, оглядывая в поисках хоть чего-нибудь, чем можно было перевязать раны. На глаза попалась простынь, на которой раньше лежала Саяко. Продолжая рыдать в голос, я сдернул ее с прилавка и вернулся к Асаги. Разорвав ткань напополам, я одним куском зажал кровоточащие раны, а второй стал рвать на широкие ленты.
— Только не умирай, понял? — зубы стучали так, что я рисковал прикусить себе язык, но молчать, слушая болезненные всхлипы Такахиро, не хотелось. — Не вздумай, сейчас я перевяжу тебя, и все будет хорошо. Мы опять пойдем в больницу. Все будет хорошо...
Как же так вышло? Как Асаги оказался на пути Саяко, ведь он был позади меня?! Как же так?!!
— Рёс-ске, осел... В-вечно тебя спасать н-надо... — прохрипел вдруг он, и я почувствовал, как у меня дрогнули руки.
Такахиро снова закашлялся, выплевывая кровь и, наконец-то, потерял сознание.
А я сидел, не шевелясь, тупо глядя перед собой.
Из-за меня. Так вышло потому, что я поволок с нами Саяко. А потом Такахиро меня защитил. Зачем? Лучше бы я умер... Лучше бы это я сейчас лежал тут, истекая кровью и страдая...
— Ты чего расселся?! — заорали у меня над ухом. Я поднял взгляд и увидел Нао. Он был весь в крови, но никаких ран, кроме нескольких царапин на его лице, я не увидел. — Дай сюда!
Он выхватил у меня простынь и принялся рвать ее сам. Швырнув одну ленту мне, он рявкнул:
— Перевязывай! Рёске, не тупи! Перевязывай же!
Я повиновался, дрожащими пальцами накладывая "бинты".
— Где Саяко? — спросил я мертвым голосом.
— Мертва, — буркнул Нао. — Я убил ее. Ты и сейчас собрался ее жалеть?!
Я помотал головой, ничего не видя из-за слез.
— Хватит реветь! Иди отсюда, я сам закончу. Найди на чем его перенести можно на прилавок.
— А?
— Не на полу же его оставлять! Живее! Какую-нибудь дверь, я не знаю... Что-то, из чего можно носилки сделать. И не реви!
Пошатываясь, я поднялся. Голова кружилась, и я тут же забыл, за чем Нао меня отправил. Ах да, носилки...
Но я снова забыл о них, когда увидел изломанное, окровавленное тело маленькой девочки у дверей. Одна рука валялась отдельно от него. Как Нао ухитрился вот так порвать ее на куски, меня даже не удивляло. Как можно было так зверски разделаться с ужасным монстром, который гораздо сильнее физически, меня тоже не волновало. Если честно, мне было на все наплевать.
 
KsinnДата: Среда, 17.07.2013, 18:21 | Сообщение # 33
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Интермедия
Хайд



Сигарета медленно тлела в моих пальцах. Рядом валялись еще четыре недокуренных, странно, но не могу осилить ни одной… Оказывается, мертвые тоже нуждаются в никотине— дурная привычка из прошлой жизни.
Мне не хотелось есть, не болела голова и зрение больше не подводило, но без сигарет я по— прежнему не мог обходиться. Правда, домучить ни одну сигарету до конца пока не удалось. Выбросил уже сорок пятую и задумчиво пригладил растрепанные ветром волосы. Ветер здесь немилосердный.
Я сидел на самом краю одного из высотных зданий, кажется, торгового центра. Не суть. Сидел, свесив ноги вниз, и плевать мне было на высоту. Она больше не пугала. Казалось, не было больше ничего, что могло испугать меня. Я уже перешагнул эту грань.
Город внизу ничуть не выглядел живым, и это теперь мое пристанище навсегда. Мое, и тех остальных, кому не повезет остаться здесь. Я знал о смерти каждого из них, я чувствовал их предсмертный страх. Я знал, где находится каждый из этих людей, моих коллег, друзей и тех, с кем я даже не успел толком познакомиться.
То, что рассказал мне Кагеяма— сан, позволило разобраться в ситуации и смириться с неизбежным исходом.
Я проиграл эту Игру с самого начала. И с самого начала им было известно: тот, кто открывает Игру, и есть первая жертва. Он останется вместе с остальными, будет участвовать в Игре и казаться живым. Будто он наравне с ними. Но это будет продолжаться лишь до того момента, пока открывающий Игру не погибнет во второй раз. Все просто. У меня есть привилегии. Есть выбор. Я могу продолжить сидеть здесь и переводить свой бесконечный запас сигарет или вернуться в Игру. И у меня есть выбор, сказать ли им правду… О том, что мне уже ни за что не вернуться домой.
В голове все еще звучал строгий голос Кагеямы:
— Ты стал одним из нас, но ты не можешь ничем им помочь. Это запрещено. Если вмешаешься, Игра заберет всех. Поэтому, если не уверен в себе, лучше держись от них подальше. Но если ты все же вернешься в Игру, хорошенько подумай, прежде чем объяснять им, почему ты не можешь вмешаться. Подумай, стоит ли им знать о том, что они уже потеряли тебя. Не будет ли кто-нибудь выбит из колеи твоим рассказом.
«Гаку— тян, что бы ты сказал, если бы узнал, что твоей вины в моей смерти нет? Что я остался бы здесь, даже если бы ты глаз с меня не спускал? Стало бы тебе хоть немного легче?»
Я не знал, что мне делать, просто не знал. Я не был уверен, что смогу спокойно смотреть, как они умирают у меня на глазах, но я чувствовал все эмоции Гакта, его ненависть к себе, его глухую тоску, и то, что он никогда не сможет простить себе того, в чем он даже не виноват. Как можно отпустить его домой в таком состоянии?
Решение пойти и рассказать ему все было принято мной еще после второй сигареты, но остановили слова Кагеямы: «Не будет ли кто-нибудь выбит из колеи твоим рассказом?».
Станет ли ему легче, если он узнает? Не лучше ли оставить все как есть?
— Ты знаешь, Хаяши— сан ведь обманул вас. Открывающих Игру здесь было только двое: я и Камимура— сан. Матсумото— сан не открывал Игру. Он был обычным игроком, разве что с одним отличием от всех остальных: он тоже выжил, как и Хаяши— сан. Последний рассвет они встретили вдвоем, как Хидэ и говорил.
— Но почему тогда…
— Когда Хаяши— сан проснулся в своей квартире, он сразу попытался связаться с Матсумото— саном, но тот не брал трубку. А через несколько минут ему позвонили и сказали, что Хидэ нашли мертвым. Самоубийство. Ни с того ни с сего он вдруг покончил с собой. И все недоумевали, почему он это сделал. И только Хаяши— сан знал, почему это произошло. Их ведь предупреждали, их тоже предупреждали, что это место не отпустит так просто. Хидэ даже пытаться не стал. Только— только вернувшись домой, он пожелал возвратиться обратно. Не сказав ничего своему другу, с которым они прошли этот путь целиком. Хаяши— сан так никогда и не смог понять его и простить. Его тоже тянет сюда, но он принял решение прожить эту жизнь так, как должен был. Правда, живет он с ненавистью и болью в сердце. Поэтому подумай, стоит ли тебе «воскресать» для них. Возможно, для кого— то это будет больнее, чем просто потерять тебя.
Я поднялся с места. Ветер трепал волосы, закрывая обзор, и я осторожно заправил их за уши.
Глупости. Никому не придет в голову уходить вслед за мной. А Гакт, по крайней мере, перестанет винить себя. Перед Тетсу надо успеть извиниться. Не выйдет починить балкон на даче его родителей, придется ему без меня этим заниматься… А нового вокалиста они найдут, обязательно. Жаль, конечно, что так вышло… Пора идти.
Спускаться по лестнице слишком долго. На мгновение я замираю на краю, чтобы отыскать их, четверых людей в этом огромном городе, а затем делаю шаг в пустоту. Я чувствую боль и страх остальных, но не могу броситься им на помощь. Просто игнорирую их. Так надо. Все, что я могу— молиться за их души.
***
Гакта найти было совсем просто: его черная, унылая аура чувствовалась издалека. Кавамура и Камиджо, удрученные смертью Ишикавы, тоже были неплохим ориентиром, хотя я предпочел бы найти их более привычным способом. Например, случайно. Но, увы…
Вся четверка находилась в огромном торговом комплексе неподалеку от того места, где я просидел почти сутки, размышляя о том, стоит ли мне идти к ним.
То, что они не одни, я почувствовал сразу. Кто-то из двойников не мог меня больше испугать. Отныне я— часть этой площадки, а значит: они на моей территории.
Я спешил, боясь опоздать, хотя и знал, что ничем не могу им помочь. Не могу вмешаться и убрать двойника, но все равно спешил как мог. Замедлил шаг лишь у самого входа в здание, в котором они находились. Сначала замедлил, а потом и вовсе остановился. Присутствие чужака ощущалось так сильно, что закололо кончики пальцев.
— Все— таки решил вернуться к ним? – Камимура подошел ко мне и остановился, глядя на окно третьего этажа. – У них там небольшая заварушка сейчас. А вмешаться-то нельзя…
— Знаю, — ответил я, тоже поднимая взгляд вверх.
— Не бойся. Всегда есть дорога назад. Никогда не поздно подставиться и умереть еще раз. Тогда они точно поверят, что ты мертв, и ты сможешь уйти.
— Я и не боюсь, — сухо ответил я. –Камимура, твои джедайские штучки на меня не действуют.
— О чем ты? – невинно спросил он.
Я очень надеялся, что отвращение не прозвучит в моем голосе, но, видимо, переоценил себя:
— Я знаю, чем ты здесь занимаешься. Знаю, почему погиб Такашима— сан. И я знаю для чего ты пришел сюда сейчас.
Камимура криво усмехнулся.
— А Кагеяма— сан болтливый…
— Да нет, просто я слишком любознательный. В любом случае, прекрати пытаться вызвать у меня чувство вины. Даже если я покончу с собой, ни для тебя, ни для меня ничего не изменится.
— Извини. Совсем забыл, что ты больше не игрок.
Я раздраженно выдохнул и, чуть повернув голову, выразительно посмотрел на него.
— И долго ты будешь здесь стоять? – прошипел я, едва сдерживая гнев.
— Ах, да. Пойдем к ним?
— Убирайся, Камимура. Уходи. Ты здесь не нужен.
Невинная улыбка жнеца выглядела как-то натянуто, будто далась ему с трудом. Скорее всего, я просто разозлил его своей невежливостью, но мне было плевать.
— У меня здесь работа.
— Отныне это— моя забота!
— Ты не понял, о чем я, — слова прозвучали холодно и отстраненно.
— Я прекрасно тебя понял! – повысил голос я. – Оставь Гакта мне!
— Ты слишком жаден для новичка.
— Я вернусь к ним! Твоя способность делать из людей самоубийц здесь не понадобится! Или тебе так не терпится утащить душу своего друга?!
Бывший ударник поджал губы. Кажется, я задел его за живое.
— Думаешь, мне это нравится?
— Да мне наплевать. Убирайся. Я сам займусь Гактом, — сказав это, я быстрым шагом пошел внутрь здания. В конце концов, у меня не так уж много времени.
— Ну хорошо. Не расстраивай его больше, во второй раз я не отступлюсь. Кстати, ты ведь в курсе насчет Сакурадзавы? Возможно, мне вскоре придется еще кое к кому заскочить…
Я резко остановился.
— Не тронь Тетсу.
— Не думай, что я получаю от этого удовольствие. Я ведь и сам самоубийца, привязанный к своей смерти. Я просто делаю то, что мне говорит Хаяши— сан.
Я повернул голову, надеясь, что мой взгляд достаточно красноречив.
— Теперь у этой площадки новый хозяин. Я запрещаю.
— Но ты не можешь изменить правила Игры.
— Тогда просто не возвращайся к Хаяши.
Камимура удивленно приподнял брови.
Изменить правила мы не можем, но мы придумаем новые. Только для нас.


Глава 39. Как разозлить принцессу
Гакт. День четвертый.



Мне казалось, что на сегодня потрясений итак достаточно, но сюрпризы еще не кончились. Кто-то наверху окончательно решил добить меня, послав к нам очередное препятствие. И это препятствие было из таких, от которых не хочется избавляться...
Хайд стоял в дверном проеме, спокойно глядя на происходящее. Даже если в первые секунды у меня возникли какие-то сомнения, то теперь они отпали: тот, кто пришел сюда, не мог быть настоящим Хайдом, как бы мне того не хотелось. Ведь настоящий Хайд никогда не был таким... Я даже не знал, как это охарактеризовать, да и пытаться не стал. Некогда было. Но это был не его взгляд. Скорее уж, он был похож на Ками, на того Ками, каким он стал теперь...
Реакция двойника Маны удивила несказанно: вместо того, чтобы обрадоваться появлению подмоги, он испугался.
— Ты?! Пришел все-таки… — испуганно прошептал он.
Но даже такая реакция не могла сбить меня с толку. Да, я позволил себе расклеиться ненадолго, но больше этого не повторится. Хотя бы ради Маны и Камиджо, который... Даже думать не хочу о том, что с ним теперь будет. С того момента, как он ударил по настоящему Хизаки, он определенно был для нас потерян.
— Ну да, пришел, — отозвался Хайд, делая шаг вперед. — Как я мог не прийти? Ну и что ты здесь натворил?
— Н-ничего... То есть... Это не твое дело! Убирайся!
— Что за глупости. Я все еще в Игре.
— Неправда! — истерично закричал двойник, пятясь назад. — Неправда, уходи! Не мешай мне!
Где-то на границе сознания я отметил, что он все же здорово похож на настоящего Ману.
— Камиджо! — резко обратился Хайд к сидящему на полу вокалисту. — Поднимайся! Поднимайся и уходите! Гаку— тян, уведи их обоих отсюда!
Я вздрогнул, будто на меня вылили ведро ледяной воды.
Откуда? Откуда он знает, что Хидето так называл меня? Очередная ловушка? Новые двойники, знающие о нас все? И почему он говорит все это? Ловушка, наверняка...
А двойник Маны тем временем истерил еще больше:
— Не смей! Не смей вмешиваться! Ты же знаешь, что нельзя!
— Я и не собираюсь ничего делать, — пожал плечами Хайд. — Черт, Камиджо, вставай и убирайся отсюда! Гаку— тян, а ты что встал, как столб?
Признаться честно, я был в тупике. Драться с очередным двойником Хидето нет ни сил, ни желания. Мой пистолет у двойника Маны. Камиджо в прострации. Мана... А чем занят Мана?
— Сато!!! — вскрикнул я, когда этот идиот внезапно, воспользовавшись растерянностью и испугом своего двойника, кинулся на него и повалил на пол. — Сато, что ты делаешь?!
Я хотел было оттащить его от двойника, ведь тот явно был сильнее физически, но не успел. Они покатились по полу, и я тут же запутался: какой из них настоящий? Порезы от вороньих клювов и когтей были у обоих, и теперь уже я не мог различить их. Вдруг тот Мана, что оказался сверху, приложил второго головой об пол и вытащил что-то у него из-за пояса. Затем обернулся ко мне и резко крикнул:
— Сатору, лови!
В меня полетел пистолет, и я едва успел схватить его, прежде чем он попал мне в лоб.
Молодец, Сато!
Я быстро зарядил его и направил на двойника, который все еще лежал под настоящим Маной. Правда, его пальцы уже сомкнулись на горле Сато.
— Стреляй... — прохрипел Мана. — Быстрее...
Выстрел прозвучал, будто гром. Пальцы двойника разжались, и руки с глухим стуком ударились об пол.
— Ты в порядке? — я тут же оказался рядом, подавая Мане руку и помогая встать. — С ума сошел? Твое дело сумку с едой за нами таскать, а не драться!
— Ну уж извини, — сердито фыркнул Мана, но я все равно знал, что он доволен. — Вы стояли, как снеговики в поле, так и совсем проиграть недолго было. Хочешь что-то сделать хорошо, сделай это сам— вот мой принцип!
Я слабо улыбнулся и вдруг вспомнил о том, что это еще не все. Видимо, Мана тоже об этом подумал, потому что взгляд его стал злым.
— И этого пристрели! — прошипел он, с ненавистью глядя на Хайда, который стоял у дверей и слабо улыбался.
— Это было очень смело, Мана— сама, — произнес он. — Но в следующий раз постарайся слушать меня. Он мог и убить тебя.
— Вот еще! — фыркнул тот. — Слушать советы мерзких фальшивок! Сатору, пристрели его немедленно!
Хайд вздохнул, а я дрожащей рукой поднял направленный на него пистолет. Там оставался один патрон, всего один, но двойнику бы и этого хватило.
Сложив руки на груди, Хайд покачал головой:
— Гаку— тян, я тебя умоляю... Перестань тыкать в меня этой штуковиной, ты меня пугаешь.
— Почему вы не прекратите издеваться над нами? — процедил я сквозь зубы, едва сдерживая ярость. — Мало вам смертей? Хотя бы Хидето оставьте в покое.
— Да настоящий я! — в его голосе проскользнула нотка раздражения. — Настоящий, понимаешь?
— Мы видели настоящего! — крикнул Мана. — Видели! От него не осталось почти ничего! Он даже на человека весьма смутно был похож, а ты говоришь, что ты— это он?!
Хайд поморщился, заправляя за ухо прядь волос.
— То, что вы видели... Это была фальшивка. Это не был я. Вас просто хотели запутать. Я живой, Гаку— тян, правда, — он почти умоляюще посмотрел мне в глаза, и я опустил пистолет. Теперь он стал слишком похож на настоящего... Или просто мне слишком хотелось, чтобы он был настоящим?
— Сатору! — возмутился Мана.
— Это правда. Прошу вас, у нас нет времени спорить. Давайте разбудим Кавамуру— сана и уйдем.
— Ты бы хоть над Камиджо не издевался, — буркнул я. — Ему итак нелегко.
Я бросил взгляд на вокалиста. Он все так же, не двигаясь, сидел на полу, глядя перед собой. Я сомневался, что он вообще воспринимает происходящее.
— О чем ты говоришь? — теперь голос Хидето звучал устало.
— Кажется, самое время вмешаться, иначе вы так и будете здесь стоять, пока неделя не закончится...
Мы вздрогнули, когда в комнате появился еще один человек. Ками остановился позади Хайда, язвительно улыбаясь.
— Икё? — удивился Мана.
Я тоже был удивлен его появлению здесь, но это ни в какое сравнение не шло с бурей эмоций, что отразилась на лице Хайда. Смесь удивления, ненависти, ярости, в конце концов, сменилась на сухое раздражение.
— Что ты здесь делаешь? — спросил он, не оборачиваясь.
— Кажется, у меня здесь работенка появилась. Камиджо— сааан...
— Пошел вон, — просто сказал Хайд. — Камиджо не в чем себя винить. У тебя нет здесь никакой работы.
— Но ведь он-то об этом не знает, — пожал плечами Ками.
Я совсем растерялся. В который раз за эти гребанные пару дней я не понимаю, что происходит? Со счета я сбился еще в первый день... Мне кажется, или я один не в теме? Нет, вроде бы Мана тоже был не курсе происходящего: переводил удивленный взгляд с Хайда на Ками и обратно.
А Хайд тем временем не переставал удивлять. Все так же, не оборачиваясь, он сложил руку в интернациональном жесте, показывающем, что Ками сморозил глупость. Икё перестал улыбаться. Несколько секунд он созерцал средний палец Хайда, а затем вздохнул:
— Этак ты меня совсем без работы оставишь.
— Ты же говорил, что она тебе не по душе.
— Но больше-то здесь нечем заняться.
— Заметь, я даже в правила не вмешиваюсь. Ребят, честно, давайте уйдем отсюда?
— Кстати, если вы все еще сомневаетесь, этот Такараи— сан совершенно настоящий, — подмигнул нам Ками.
— Камимура, пошел вон! — рявкнул Хайд. — Без тебя разберемся!
— Ладно, ладно, я ухожу...
— Куда? — вдруг резко спросил Хидето, поворачиваясь к нему.
Ками усмехнулся.
— Не к Огаве, не беспокойся. Хотя Хаяши и отправил бы меня к нему. Но я помню твою просьбу. Я просто прогуляюсь по городу.
— Ты обещал... — буркнул Хайд, подходя к спящему двойнику Кавамуры. А дальше происходящее и вовсе стало напоминать сумасшедший дом на выезде. По помещению разнесся звук пощечины, затем еще одной: Хайд безжалостно хлестал двойника по щекам. Тут даже Камиджо отмер, удивленно глядя на него.
— Але! Кавамура— сан! Подъем!
— Кавамура мертв... — слабым голосом произнес Мана, на что Хайд только хмыкнул. Когда двойник вздрогнул и открыл глаза, маленький вокалист отошел от него и встал рядом со мной.
— Что... происходит... ? — начал было двойник и бросил взгляд на лежащего у него на плече мертвого Кавамуру. — АААААААА!!!!
Мана и я с перепугу резко дернулись назад. Хизаки орал, как ненормальный. В панике он оттолкнул мертвое тело, и оно завалилось на пол, в лужу крови.
— Юджи!!! — завопил Кавамура, заметив его. — Какого хрена?! Какого хрена, я тебя спрашиваю?! Ты, чертов идиот, ты специально это сделал, да?!
Подлетев к нему, он принялся молотить несчастного, невиновного ни в чем Камиджо по голове и плечам. От шока тот даже не мог сопротивляться.
Будто со стороны я услышал нервный смех и вдруг понял, что это я смеюсь. Вслед за мной тихонько захихикал Мана, и даже Хайд слабо улыбнулся.
Хизаки замер, удивленно глядя на нас, но вскоре его удивление сменилось на ярость.
— А вы какого черта ржете?! Разыграли, да?! Смешно вам?! Вот от кого я такой подлянки не ожидал, так это от тебя, Камиджо! Ты свинья, понял?!
— Масая? — слабым голосом произнес Камиджо.
Хизаки замер на секунду, но тут же взвыл:
— Нет, добрая фея, блядь! Ты еще и издеваешься, да?!! — и он с удвоенной силой заколотил его по голове, пачкая волосы кровью своего двойника.
— Кавамура...— сан... Прекрати... — с трудом выговорил я, покатываясь со смеху. На меня накатило такое облегчение, будто мы все пережили. Будто уже вернулись домой. — Камиджо не виноват, правда.
Мана издал какой-то слабый всхлип, пряча лицо в ладонях, но судя по его трясущимся плечам, он смеялся от души.
— Не виноват?! А кто виноват?! Кто придумал этот дурацкий розыгрыш?! Я нисколько не удивлюсь, если это именно в бестолковую голову Юджи пришла эта идиотская...
Он не договорил, потому что Камиджо вдруг резко поднялся на ноги и порывисто обнял его. Невысокий Кавамура беспомощно задергался в его объятиях, громко возмущаясь такими нецензурными словами, что я навсегда зарекся называть этого человека "принцессой".
— Масааа... — бормотал вокалист, не обращая внимания на его ругань. — Маса, настоящий... Прости, прости, я наугад бил, я так испугался...
— Да прощу, прощу, только ребра мне не сломай! — взмолился Хизаки, но Камиджо и не думал его отпускать.
Внезапно взгляд Кавамуры изменился: он заметил и стоящего рядом со мной Хайда, и мертвого двойника Маны на полу.
— А что здесь вообще произошло? — спросил он.
— Вот с этого вопроса нужно было начинать, — усмехнулся я. — Посмотри, до чего ты вокалиста своего довел.
— А? — удивленно захлопал ресницами Хизаки.
— Все хорошо, — тихо сказал Хайд. — Никто не умер.
Я повернулся к нему и почувствовал, как у меня слабеют ноги. Осознание того, что он здесь и он живой, только сейчас пришло ко мне.
— Хидето...
— Не говори ничего, — он загадочно улыбнулся, не глядя на меня. — Я все знаю.
— Я рад, что ты жив.
— Знаю.
— Я так испугался...
— Знаю. Прости меня.
— Не делай так больше.
— Не буду. Обещаю. Я до конца буду рядом. Никуда не денусь.
Я слабо улыбнулся.
— Ну все, хватит! — надул губы Мана. — Давайте уйдем уже, мне надоело в одной комнате с собственным трупом находиться! Все, голубки, хватит обниматься!
— Юджи, отвали от меня, извращенец! Ты меня задушииишь!
Впервые за это время Хайд засмеялся. Вспомнив про Ками, я обернулся к двери, но его уже нигде не было.
 
KsinnДата: Среда, 17.07.2013, 18:24 | Сообщение # 34
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Глава 40. Такая радостная встреча
Сакура. Ночь четвертая.



Соавторская глава, вызвавшая массовую истерию у всего моего окружения. *Автор неадекватен и улетает в сторону горизонта. Кчч, кчч!*

— Сакура… — голос Тетсуи дрогнул. Он был ранен и напуган, но, кажется, рад меня видеть. Однако сейчас меня это совсем не беспокоило. Я крепче прижал ладонь к собственной ране, чувствуя, что вот-вот сдамся…
— Привет… — даже для меня голос показался чужим.
Тетсу не обратил на это внимания, он расплылся в улыбке и бормотал всякую ахинею, видимо все еще не отойдя от шока. Я смотрел на его худенькое тело и ужасался, до чего может довести эта Игра. Запавшие глаза, дрожащие плечи... Я видел, какой он теплый… Мне нравилось смотреть на это тепло-оранжевое свеченье затуманенным взором.
— Сакура, — прервал он мои мысли. – как… Как ты выбрался?
— Хм, очень просто.
Я даже не пытался быть вежливым или многословным.
— Сакура? – в его глазах мелькнуло подозрение, я крепче зажал свою рану.
— Просто когда земля посыпалась, я откатился куда-то в сторону. Там был проход… А сзади все рушилось. Это ужасно, — у меня явно была идиотская улыбка на губах, я видел недоумение в глазах Тетсу, но ничего не мог с собой поделать.
Застыв, я смотрел и на него и сквозь него. Он не мог этого не заметить, хотя… В таком состоянии мало на что можно вообще обратить внимание.
А меня так и притягивало его теплое тело. Он, должно быть, очень вкусный…
— Я рад тебя видеть! – вдруг засиял тот в улыбке и, видимо, хотел было обнять, но я резко оттолкнул его.
— Не приближайся…
Меня и самого пронзила острая досада, что уж там говорить про Тетсую. Мы с ним не очень-то ладили в прошлом, но сейчас я был рад его видеть, хотя и не подпускал к себе.
— Что с тобой? Ты ранен? – он осторожно сел напротив и внимательно посмотрел на меня.
Даже на расстоянии я чувствовал его дыхание… Какой он притягательный… Кое-как справившись с собой, я все ж ответил:
— Это не страшно.
— Я ничего не понимаю… Как? Откуда?
— Да все очень просто! Когда земля перестала обваливаться, я пошел по коридору… И вышел вон в том доме напротив. Вот и все! У тебя есть оружие?
— Ну... Пара патронов еще есть.
Он встал и посмотрел вниз, за перегородку:
— Зомби ушли. А у нас столько всего случилось…
— Хм, и что же?
Меня раздражало, что он шевелится, я был готов сейчас же кинуться на этот тепло-оранжевый сгусток и разорвать его в клочья! Черт возьми! Еще и запах живого тела… которое дышит… живет… которое притягивает к себе своим дыханием…
— Умерли… Ямашита. Ишихара. Такашима.
— Не разъясняй.
Мне сейчас не хотелось думать о них. Но больше всего не хотелось вспоминать о том, что случилось в подземелье. Это самое неприятное воспоминание в моей жизни.
— Хватит со мной так разговаривать! – вдруг вспылил Тетсу и возмущенно посмотрел на меня. – Хватит прибедняться, живо говори, что тебе нужно!
Даже я не ожидал такого. Этот выпад случился так неожиданно, что я растерялся. «Ты, друг мой сладкий, совсем свихнулся….»
— Я хочу тебя…
Он застыл. А один глаз его нервно задергался. Спустя минуту он невыразительно засмеялся:
— Хаха, классная шутка. Я всегда говорил, что у тебя изощренное чувство юмора…
— Что ж так не весело? – верно подметил я, оскалив обострившиеся зубки.
— Ты это серьезно? – меня так раздражало его замешательство.
«Бедный паренек…»
Который, к слову, был готов вот-вот распрощаться с челюстью. А я вновь разозлился:
— Нет, бля, шучу!
Я кое— как усмирил свой гнев. В последнее время он особенно часто вспыхивал во мне неожиданно. Меня уже трясло от этого.
Я думал, что, придя сюда, спокойно умру… Но, видимо, судьбу не устраивал такой вариант. Она хотела, чтобы я мучился…
Внизу было все: и еда, и вода, и кровать. Но я каждый вечер проводил на крыше в размышлениях. Мне казалось, что моя судьба уже предначертана. Пока не ощутил странное жжение… Пока не стал странным.
— Чего?
— Сожрать я тебя хочу, идиот! Меня цапнула эта тварь. Видишь? – я показал слегка затянувшуюся рану от жала паука. — Смотри, идиот! Знаешь, что это значит? Яд внутри меня! Не отворачивайся, знаю, что ужасно.
— Сожрать? — пораженно прошептал он. — Что за глупости? Ты же не монстр какой-нибудь... Ты тот же Ясунори, что и раньше... Похудел только... И грязный весь. А так, никакой разницы нет. Совершенно.
Я на мгновение даже онемел.
Ох, Тетсу... Нашел на что внимание обращать, дурак несчастный...
Но потом, разразившись смехом, я заявил ему, слегка сверкнув глазами:
— Хаха… Да, похоже на то.
— Кхм, — Тетсу кинул в мою сторону проницательный взгляд. – Ты ведь не умрешь, нет?
— Я — нет. Ты — да. Потому что ты не прав. Все— таки я монстр.
— Это… не очень радует… — он опустил голову, но не расстроился, словно ожидал такого ответа. — Мы ведь можем оба спастись, понимаешь? Мы оба можем жить! Ты должен… просто справиться со своим… желанием… Я понимаю, что ты… перестаешь быть человеком. Но в тебе по прежнему тлеют людские эмоции. Не все потеряно.
— Ты хоть понимаешь, о чем говоришь? Я кое— как сдерживаюсь, чтоб не сожрать тебя.
— Да ты всегда жрал всякую дрянь, – саркастически улыбнулся он, нисколько не испугавшись.
— А ты, я погляжу, не теряешь чувства юмора.
Этот парень мог взбодрить. Я смотрел на него и прекрасно понимал, что у него мало шансов выжить, но я— то мертв вдвойне. И я решился… Раз и навсегда, я решился, когда увидел его.
Он бежал по улице, почти выбившийся из сил. Не помня себя, я затянул покрепче шланг и спустил его конец к земле… Все вышло слишком удачно. Значит… так придет моя смерть? Значит я сам её приму?
— Представь себе, я вижу, какой ты теплый… и не могу, понимаешь? Не могу справиться! Пара часов, и я перестану себя контролировать… Тетсу, я– чудовище! А мне не хочется быть полугибридным пауком! Я не хочу кромсать всех только потому, что мои инстинкты сбиты! У меня постоянно какой-то странный привкус во рту, а руки вечно липкие! Меня это бесит! И, черт возьми…
— Ну, руки— то можно и помыть….
— Тетсу-у-у!
— Прости… Просто… я…
— Сколько пуль у тебя в пистолете?
— Что? – внезапно оживился он, вскакивая на ноги. – Я не…
— Не мог бы ты сделать мне одолжение? По старой дружбе.
— Сакура, ты сума сошел?! Я не могу убить тебя!
— Можешь! Это я не могу убить себя…
Мое зрение обострилось, а слух напрягся. Я чувствовал, как что-то чужое закипает во мне. Какое-то гадкое чувство.
Это не объяснить, я просто хотел сожрать его, расчленить и валяться в кровавых органах словно в мягкой кровати, облизывая их от крови, вонзая жало в мышцы… Это не было даже похоже на желание как таковое, просто хотелось так делать, словно какой— то повседневный поступок.
— Меня тошнит от нормальной человеческой еды, мои раны быстро заживают, я терпеть не могу воду… И посмотри мне в глаза. Подойди! Не бойся, просто взгляни на меня.
Парень медленно двинулся в мою сторону, повнимательнее пригляделся и резко отшатнулся, приоткрыв рот.
— Что с тобой?
— Что, красиво? Страшно красиво, да? Вот такой у меня цвет глаз. Даже белок черный! Как у этой членистоногой твари! Такой же! Блестящий, мать его…
Не помня себя, я вскочил на ноги и стал расхаживать туда-сюда по крыше. У меня тряслись руки и я по-прежнему хотел жрать. Мне было противно от этих мыслей… Меня тошнило от себя самого.
— Успокойся, пожалуйста… — встревожено попросил испуганный парень.
Я понял, что разошелся не на шутку. Моя голова загудела, я бессильно свалился на землю.
— Тет-тян, сделай это. Прошу тебя! Посмотри на меня, ты видишь, в кого я превращаюсь?! Пожалуйста, не пожалей меня, потому что я потом тебя не пожалею! Друг… — я снизил голос почти до шепота. – Я знаю, что прошу слишком многого. Я знаю, что… для тебя это сложно. Ты добрый, очень добрый, Тетсу. Но иногда… Иногда нужно наступать на горло собственным принципам. Ради своей же жизни…
— Но…
— Если не хочешь жалеть себя, то хотя бы пожалей меня. Сейчас я прошу об услуге… Я никогда ничего у тебя не просил! Но у меня нет сил больше чувствовать это! Тет-тян, я не буду другим… Я… не хочу убивать друзей, я не хочу стать монстром…
К горлу подкатил горький комок, а грудь сжало. Вот-вот я готов был сорваться, навсегда потеряв облик человека, достойного человека!
Я почувствовал, как из глаз полились слезы. И к черту! Нет ничего плохого в этом! Это последние мои человеческие эмоции! Слезы – это достойные эмоции. Я рад, что чувствую их вкус. Я рад, что они горячие…
— Внизу, на первом этаже, есть еда и вода. Там есть ванна, туалет и кровать. Ты сможешь отдохнуть. Если ты меня не убьешь… то никогда больше не уснешь спокойным человеческим сном. Не ощутишь вкуса еды… Я кое-как сдерживаюсь! Черт возьми! Пожалей меня!
Я схватился руками за голову, пытаясь заглушить непонятный шум в ушах… Я почти ничего не слышал, кроме ударов своего сердца и пульса Тетсу. Человек во мне умирал. Но я хочу им остаться до конца. Этот конец должен наступить сейчас. И не часом позже. Я не умру монстром! Я умру человеком…
— Тет— тян…
— Ладно, — внезапно тихо произнес он.
Я медленно распрямился. Мой острый взгляд впился в дуло пистолета, который доставал Тетсу. Медленно-медленно…
Рука парня подрагивала. Он не хотел этого делать. Видно по глазам. Он и не осознает, что делает…. Пока не осознает. Видимо, мои слова затронули его сердце. Оно и к лучшему, главное, чтобы потом этот человек не винил себя ни в чем.
Щелчок, я легко вздрогнул. Всего лишь снял с предохранителя…
— Что ты чувствуешь? – внезапно спросил он охрипшим голосом. – Тебе страшно?
— Да… Мне страшно, — не стал спорить я. – Мне очень страшно, но я боюсь не смерти. Мне страшно стать… другим…
Моё сердце бешено гоняло кровь по телу. Сделав глубокий вдох, я распрямил спину и слегка наклонил голову, но при этом я видел пистолет. Видел свою смерть… И с какой-то мазохистской нежностью ждал этого момента.
— Мне тоже страшно… — внезапно произнес Тетсуя, выпрямив руку.
— Знаешь, что это значит: "смотреть смерти в глаза", Тет— тян? Нет, наверное. Я не желаю тебе зла. Ты обязан дойти до конца… — я мельком взглянул на него. – Не реви, ты поступаешь правильно. Поверь. Ты не обязан этого делать, я понимаю, но ты единственный, кто может мне помочь. Тетсу… Я правда этого хочу. Не бойся… Мне страшно вдвойне.
— Прости меня за все, — его рука дернулась, и раздался звук, похожий на всхлип. – Прости за то, что раздражал тебя.
— Тетсу, не тяни, пожалуйста…
Я закрыл глаза и слегка напрягся, стараясь не двигаться. Ногти впились в ладонь. Я собрал все мужество в кулак.
«Не бойся, Сакурадзава. Смерть – это всего лишь продолжение пути. Ты продолжишь свой путь человеком… Это главное….»
— Прости, Ясу, — последние слова, что услышал сквозь пелену собственных мыслей. – Прости...
И выстрел...
 
KsinnДата: Среда, 17.07.2013, 18:34 | Сообщение # 35
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Глава 41. Изнутри
Нао. Ночь четвертая.



Мне снился какой-то бред, навеянный, очевидно, мыслями о событиях прошедшего дня. Перед сном я размышлял о том, что все здешние монстры не плод воображения Хаяши. Они все настоящие... Гневные слова Саяко о том, что она здесь так же, как и мы, против своей воли...
От того— то мне и снилась какая-то невнятная чушь. Снилось, что Хаяши, сидя в кресле с надписью "режиссер", лениво листает сценарий, иногда брезгливо морщась. Матсумото, Кагеяма и Камимура с блокнотиками стоят рядом, готовые записать каждое его слово.
— Хочу, чтобы здесь зомби были! — капризно заявляет Хаяши, тыкая пальцем в страницу.
— С ума сошел? Нынче зомби дорого стоят, — фыркает Хидэ.
— А я хочу! Хочу! Хочу, чтобы зомби!!! — кричит Хаяши и топает ногами.
— Ладно, ладно, — примирительно говорит Ю и что-то пишет в своем блокнотике. — Будут тебе зомби. Штук пять...
— Мало! — возмущается Йошики.
— Пять...десят, — ворчит Жасмин, приписывая к пятерке нолик.
— Совсем спятил?! — шипит Хидэ. — Наш бюджет этого не покроет!
— Да ладно, пусть ребенок порадуется.
— А еще хочу ужасного монстра! В виде кавайного элемента!
— Где же мы тебе его возьмем? — удивляется Ю, а Хидэ перебивает его:
— На кавайный элемент нам точно денег не хватит, — но его никто не слушает.
— Она откажется, — убежденно заявляет Ками.
— Мне плевать! Дайте ей все, что она попросит! — Хаяши швыряет им в лицо белые листы сценария, которые разлетаются по моему сну, будто огромные перья невиданной птицы.
Вздрогнув, я проснулся.
За окном было темно, значит, еще ночь. Я с трудом сел. Жутко болела спина: сказывался сон на полу. Потянувшись, я прислушался к ощущениям.
Я видел каждый предмет в темной комнате так же хорошо, как днем. Я слышал каждый шорох в пределах нашего убежища и далеко за его пределами. Я чувствовал страх Рёске и то, что Асаги не становится лучше. Скорее наоборот, над ним будто повисла черная вязкая аура боли и смерти.
Почему он спас Рёске? Мне казалось, что он терпеть его не может... Но нет: метнулся наперерез Саяко, оттолкнув басиста в сторону и получил причитающуюся ему пайку. Если бы Рёске не потерял равновесие и не вцепился от неожиданности в Огаву, упав вместе с ним, тот умер бы на месте. Но, по крайней мере, он бы не страдал так.
О да, я чувствую, как пахнет его кровь. Этот запах пропитал все помещение.
Смотри, Рёске, как умирает твой друг. Быть может тогда ты поймешь, как больно было мне. Впрочем, я не хочу злорадствовать. Мне жаль Огаву, правда.
Тяжело вздохнув, я тряхнул головой, отгоняя прочь посторонние мысли, и задрал штанину. С тех пор как тот пес цапнул меня за ногу, я только один раз перевязал ее, потому что рана больше не беспокоила. Она не только не болела— я даже хромать перестал.
Чуть дрожащими пальцами я стал разматывать бинт. Отбросив его в сторону, уставился на совершенно здоровую ногу. Только несколько белых шрамов напоминали о ране. Судорожно вздохнув, я опустил штанину обратно.
Так и знал. Так я и знал, черт возьми!
Обострившиеся чувства, невиданная физическая сила... То, как я разделался с Саяко... Я был быстрее ее, сильнее... Может быть, если бы она не была голодной, я не справился бы с ней, но тем не менее... Не помню, как это случилось, не помню, как момент "я кидаюсь на нее с тесаком, чтобы отвлечь внимание от Рёске и Асаги" сменился на "я стою над ее разодранным телом, сжимая окровавленными пальцами ее оторванную руку".
Давай смотреть правде в глаза, Нао: ты стал монстром. Не знаю, что это был за пес, но после его укуса во мне что-то изменилось. Я перестал быть человеком, сначала изнутри, а скоро перестану быть им и снаружи.
Подойдя к небольшому пыльному зеркалу, что висело на стене, я даже не вздрогнул. Моя кожа стала почти белой, глаза тоже посветлели. И ногти на пальцах стали тверже... Господи, хоть бы Рёске не заметил... А что скажет Нацу?! Смогу ли я показаться ему на глаза в таком виде? Что же мне теперь делать?
Ответов на эти вопросы не было, как не было и желания думать об этом. Пусть будет, что будет, а там посмотрим. Нужно скрывать свои изменения до последнего, нужно просто выжить, и когда я вернусь домой, уверен, все будет в порядке. Я снова стану прежним собой.
Не глядя больше на свое отражение, я пошел в торговый зал, где находились Асаги и Рёске. Огава спал, хрипло дыша, а басист сидел рядом и тупо глядел в одну точку.
— Как он? — спросил я, и так зная ответ на этот вопрос.
Рёске вздрогнул, отвлекшись от своих мыслей. А может быть, заметил, как кошмарно я выгляжу.
— Давай отнесем его в больницу, — хриплым голосом произнес он, жалобно глядя на меня.
Я вздохнул и посмотрел на него как на идиота. Ну сколько можно объяснять?
— Это невозможно, Рёске. Такие раны не позволят нам никуда его перенести. И, кроме того, если по пути на нас нападут, мы не сможем отбиться. И сбежать не сможем тоже. Все, что нам остается— это сидеть здесь, ждать последнего рассвета и надеяться, что он не умрет.
Губы Рёске задрожали.
— Его нужно заново перевязать. Нужно обезболивающее. Он очень плохо переносит боль. Он же умрет...
— Тогда он умрет в любом случае, — жестко ответил я, отворачиваясь. — Иди поспи. Ты устал.
— Не хочу, — буркнул он, подавляя зевок.
— Иди. Я посижу с ним. Ему все равно в чьем присутствии спать.
Рёске нерешительно поднялся, с сомнением поглядывая на Асаги, но видно было, что он вырубается на ходу.
— Все же будет хорошо, правда? — тихо спросил он. — Мы ведь сможем когда-нибудь вернуть сегодняшнее утро, правда?
— Разумеется, — я фальшиво улыбнулся, стараясь не делать глубоких вдохов носом, ибо запах крови и смерти стал просто невыносимым.
Но, кажется, мои слова успокоили Рёске, и он ушел. Я подошел к прилавку, склоняясь над Асаги.
Такой бледный... Продержится ли он несколько дней? Столько крови потерял... Рёске прав, его нужно перевязать заново...
Я решил поискать какую-нибудь ткань, и вскоре мои попытки увенчались успехом: где-то в недрах кладовки я откопал старую скатерть. То, что есть, всегда лучше, чем совсем ничего, поэтому я быстро порвал ее на ленты и принялся осторожно разматывать старые повязки. Асаги едва слышно застонал, но в себя не пришел. Перевязать его будет сложно без помощи Рёске, но думаю, я справлюсь...
Когда в нос ударил более сильный запах крови и чего-то еще, будоражащего сознание, у меня потемнело в глазах. Ужасно захотелось есть, а внутренности скрутила неясная боль. Я тихо зашипел сквозь зубы, когда понял, что хочу мяса. Сырого окровавленного мяса. Еще теплого.
Дыши, Нао, дыши. Все хорошо. Нужно закончить с перевязкой и пойти чего-нибудь поесть. Набить желудок хоть чем-нибудь...
Повязка намокла, когда я прикоснулся к ней и надавил. Асаги снова застонал, его веки дрогнули, и на меня уставились два затуманенных болью глаза.
— Нао... — произнес он, и я, испугавшись его голоса, непроизвольно сжал руку, впиваясь когтями в свежие раны.
Он раскрыл рот, чтобы заорать от боли, но я был слишком напуган своими действиями, чтобы дать ему разбудить Рёске и позволить тому увидеть, что я творю. Так и не родившийся вскрик потонул в хрипе, когда из его рта хлынула кровь. Я крепко сжимал клыками его горло, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.
Я тоже люблю вас, ребята. Когда-нибудь мы еще повеселимся все вчетвером.

Рёске. Ночь четвертая

Кажется, я не проспал и часа. Проснувшись от какого-то неясного ощущения тревоги, я вскочил со своей импровизированной лежанки и помчался проверить как там Такахиро. Тревога за него не оставляла ни на минуту. Я понимал, что Нао прав, и что Такахиро нельзя переносить с места на место, но и так все оставить было нельзя. Внезапно мне в голову пришла замечательная мысль. В какой-то степени она была бредовой, но... Как же мне сразу это в голову не пришло?
Радостный, я выбежал в торговый зал.
— Нао! Нао! Я придумал! Давай я схожу в больницу и все принесу! Я не умру по дороге, обещаю! Нао?
Я остановился, наблюдая странную картину: басист наклонился над лежащим на столе Такахиро и... Что он делал я даже не разобрал. До меня донеслось тихое хлюпанье и чавканье. Такахиро не шевелился.
— Нао?
Он резко обернулся, и я попятился, широко раскрыв глаза. Его глаза разве что не светились в темноте, но они совершенно точно были желтыми. Лицо было в крови, а в руках он сжимал что-то... Я почувствовал, как к горлу подступила тошнота, кода я понял, что это были какие-то органы.
Все как-то сразу встало на свои места. Его сила, его поведение... Даже то, что он перестал хромать.
Что же такое с нами происходит? Сперва Саяко, теперь Нао... Почему они все превращаются во что-то страшное? И Такахиро... Такахиро!
Его мертвые глаза испуганно глядели в потолок. Дышать стало так больно, что я тихонько заскулил. А может быть, я сделал это от страха.
Взгляд Нао выражал один лишь испуг, будто это перед ним стояло окровавленное чудовище.
— Рёске... — хрипло проговорил он и испуганно отбросил в сторону то, что держал в руках.
— Нао, ты что... — никогда раньше мой голос не был таким тонким и не дрожал так сильно. — Ты... сожрал Такахиро?
— Нет, я... Рёске, прости... Понимаешь...
— Ты... сожрал Такахиро... — тупо повторил я.
— Да он все равно бы умер!!! — вдруг заорал Нао, и я с перепугу попятился, наткнувшись спиной на шкаф. С полок тут же посыпалась всякая мелочь.
Глаза Нао полыхали желтым огнем. Он сделал шаг ко мне, вытирая кровь с лица, но лишь еще больше размазывая ее.
— Он не выжил бы, я это чувствовал... И я вовсе не хотел его убивать, но я был таким голодным... А он хотел закричать... — каждое его слово било, будто плеть. Не в силах слушать это, я закрыл уши руками.
— Замолчи! — взвизгнул я. — Как... Как ты мог...
По щекам снова потекли слезы. Как он мог сожрать моего друга?! А я? Такахиро спас мне жизнь, рискуя своей, а меня даже не было рядом, когда он умирал... Я оставил его наедине с чудовищем...
— Прости... Но зато теперь мы можем двигаться дальше. Мы можем уйти в безопасное место! — на лице Нао появилась несмелая улыбка.
— Что? — мне показалось, что я ослышался. — Никуда я с тобой не пойду! Ты... Ты чудовище, я никуда с тобой не пойду!!!
Я орал, как припадочный, позабыв, кто передо мной. Во мне говорила лишь ярость, а испуг отошел на второй план. Очень зря, потому что я не заметил, как своими словами разозлил его. В несколько быстрых шагов он оказался рядом со мной.
— Не подходиии!!! — завизжал я, резким движением выхватывая из кармана зажигалку и баллончик с газом. Не знаю, на что я рассчитывал, ведь зажигалка больше не работала... В его глазах снова появился испуг, и он резко выбросил руку вперед... Все мое тело обожгло страшной болью. Воздух вышибло из легких, и стало нечем дышать. Одновременно с этим я щелкнул зажигалкой.
Где— то за багровой пеленой, закрывающей глаза, я увидел вспышку огня: каким-то чудом зажигалка все же заработала... Впрочем, было уже поздно. Когда пламя охватило волосы Нао, я увидел, что его рука едва ли не по локоть вошла в мой живот. Нао орал, мотая головой и пытался выдернуть руку, но она, видимо, застряла. Я ничего не слышал и почти ничего не видел от боли. Вскоре огонь перекинулся на меня. Почему-то, несмотря на боль, прежде чем упасть на пол вместе с Нао, я успел подумать о том, что уже светает, о том, что нехорошо оставлять Такахиро вот так лежать... А еще о том, что вышло так, как хотел двойник Тамы. Мы действительно развалились изнутри. Убили друг друга.
Эй, Такахиро... Знаешь, наверное, мы больше никогда не будем вот так же дурачиться и смеяться, как вчера утром. Единственным звуком, который я теперь буду слышать вечно, будет плач по нашим душам.

— Рёске, что это ты приволок?
— Это не я, идиот!
— Кто здесь идиот?! Что это за конверты?
— Я-то откуда знаю? Впервые их вижу. Открой и посмотри.
— Тут бред какой-то...
— Это же письма смерти!
— Чего?
— Это значит, что мы скоро умрем...
— Ты что, веришь в эту глупость? Рёске, дубина...
— Ничего это не глупость! Люди и правда умирают! Ты мне не веришь?
— Верю, верю... Не беспокойся, я буду рядом, чтобы защитить беспомощного бестолкового Рёске...




иллюстрация первая из цикла "оделатьбылонечего")
 
KsinnДата: Среда, 17.07.2013, 18:35 | Сообщение # 36
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Глава 42. Человек на дороге
Клаха. Ночь третья.



Холодно. Удивительно, но сегодня мой сон потревожил сквозняк, хотя раньше я бы даже не обратил внимания на такую мелочь, как легкий ветерок. Пустое, темное помещение тут же давит на психику. А ведь я только открыл глаза!
Сегодня нам все-таки удалось найти себе подходящее место для ночлега. Почти подходящее. Гараж... да, это, конечно, безумно круто, особенно если учесть, что здесь нельзя было нормально прилечь и отдохнуть.
Зато внутри стояла машина! Реально, как только мы кое-как справились с дверью, нашему взору предстал самый настоящий серебристый красавец— внедорожник. И в этой машине, на заднем сидении сейчас спала Рами, свернувшись буквой «зю». Но все же, это было лучше, чем отдыхать, сидя на обдуваемом со всех сторон полу, облокотившись на холодные стены. Меня уже начали бесить неудобства этого мира.
Я встал на ноги и сладко потянулся, хрустя всеми позвонками. Мой взгляд упал к выходу, но… неожиданно для себя я заметил стоявшего там Каза в одиночестве.
— Какого черта?! – бросился я к нему, мигом справившись с сонливостью. – Где… эти?
Я смотрел на пустой пол, где должны были находиться наши пленники. Но их не было!
— Только не говори, что ты отпустил их в туалет… — тихо зашипел я, пытаясь заглянуть в глаза парню.
Каз лишь пожал плечами, не смотря на меня. Он странно дернул головой, а потом, осмелившись, заявил:
— Я их просто пустил.
— Что?!
Я кинулся за своей катаной и одновременно дернул спящего Нацуки.
— Вставай, пленники сбежали!
— Что…
— Харуна— сан, успокойтесь, пожалуйста, — слишком официально проговорил Каз. – Они нас не тронут.
— Идиот! – разозлился я, хватая свое оружие. – Иваике, ты понимаешь, что натворил?! Они же нас прирежут при первой же возможности!
Нацуки, в это время наскоро пришедший в себя, сорвал с головы повязку и кинул её в сторону.
— Молчать всем! Рами разбудите. Спокойно, сейчас вы остынете и основательно объясните, что и как.
— Спокойно? – кипятился я, подначиваемый внутренней тревогой. – Спокойно?! Отпустил двойников!
— Иваике?!
— Мы не должны уподобляться им. Я верю, что они честные… — начал он таким тоном, будто сам верит в то, о чем говорит. – Они не станут нас убивать. Все-таки мы пощадили их…
— Они нас не пощадят!
— Харуна, успокойся, — видимо, Нацуки все еще не проснулся. Он слишком спокойно воспринял «побег» пленников. – Видимо, здесь… есть свои причины. Иваике— сан, неужели тебя разжалобили глаза двойника Рами?
— Неправда.
— А вот и правда, — я и сам не понимал почему вдруг вспылил.
Честно, самому не хотелось причинять боль этим двоим и уж тем более убивать. Но чтобы отпустить их…. Это надо быть полным идиотом!
— Они что-нибудь говорили?
— Нет, только убежали и все. Они не вернутся.
— Вернутся, и еще как. Вот увидишь: не наступит и рассвета, как эти падлы притащат за собой свору таких же, как они!
— Прекрати, — слегка прикрикнул на меня Нацу. – Да, Иваике проявил естественную человеческую слабость. Но это не значит, что надо паниковать. Конечно, не очень хорошо, что мы лишились ночлега, но никогда не поздно найти новый.
— Ночью? – я не верил своим ушам.
Нацуки действительно проявлял качества лидера сейчас, но так рисковать… Хотя, если разобраться, мы рискуем большим, оставаясь здесь. В принципе, все планы Нацуки были какими-то дикими! Но, черт возьми, они в большей степени срабатывали. Вспомнить хотя бы ситуацию в той квартире. Но всегда… с таким риском. Из него никудышный стратег… Ох. И бойцы из нас отвратительные! Есть хоть один положительный момент? Хоть один?!
Мы как черепахи, которые перевернулись на спину – ничего сделать не можем. Только защищаться, и то… как— то неумело.
— Харуна, водить умеешь? – вдруг спросил Нацуки.
Я оказался в некотором ступоре. А потом медленно кивнул.
***
— Я ничего не понимаю, — кипятилась Рами, подпрыгивая на заднем сидении от волнения, когда мы неслись по пустой улице Токио, подальше от того гаража. – Почему мы убегаем? Что случилось?
— Эти двое сбежали, — Нацуки, сидя рядом со мной, внимательно смотрел вперед, время от времени направляя наше движенье.
О том, что в их побеге виноват Каз, он как— то деликатно промолчал. Неудивительно, ведь в данном случае Рами— тян разнесла бы в пух и прах бедного доброго паренька, узнав о том, что её двойник сбежал по его вине.
— Как? Ты же должен был следить!
— Я…
— За ними не уследишь, — не дал я вымолвить и слова Казу. – Куда теперь?
— Налево, отъедем подальше от Roppongi Hills, а то там, скорее всего, не спокойно.
Да чего ж ты проницателен, Нацуки! Впрочем, как всегда.
Резко свернул влево, вылетая с главной трассы. Вдруг я увидел перед собой человеческую фигуру. Машину слегка занесло, я в суматохе попытался схватить руль, нога соскользнула с педали, машина подпрыгнула. Нацуки застонал от боли.
— Харуна— сан! – орала Рами, хватаясь за спинку кресла и оттягивая её назад, пыталась сохранить равновесие.
Я кое-как схватил руль и резко затормозил, остановившись всего в нескольких сантиметрах от подобия высокой клумбы на ножках.
— Мы на что-то налетели… — тихо проговорил Каз.
Все почему-то притихли.
— Нацуки— сан? – позвала Рами.
Изо рта парня потекла струйка крови… Он раскрыл глаза и посмотрел перед собой.
— Язык прикусил… — коряво проговорил лидер.
Облегченно вздохнули.
Я глянул в зеркало заднего вида. Там, позади нас, прямо на дороге что-то или кто-то лежал. Тело не шевелилось.
— Это был… человек? – спросил я, пытаясь понять, что же на самом деле увидел за этим резким поворотом. Сердце бешено билось в груди. Хорошо освещенная улица словно умерла. Все было тихо и спокойно…
— Похоже на то, — тихо проговорил Каз, оборачиваясь и пытаясь рассмотреть «самоубийцу», выскочившего на дорогу.
— Может, очередной двойник? — у Рами почему-то дрожали пальцы, впившиеся в обивку моего кресла. Но она не казалась напуганной, скорее всего на нее так подействовал эффект неожиданности.
— А может, это кто-то из наших? — предположил я, пытаясь припомнить одежду на одиноком страннике.
Это точно был человек. По крайней мере, не зомби, но вероятность того, что это мог быть двойник, оказывалась слишком велика.
— Надо посмотреть…
— Иваике! Ты уже сегодня проявил героизм… — кое-как проговорил Нацуки.
— А вдруг это кто-то из наших? Вдруг он еще жив? Мы не оставим его умирать!
— Твоя доброта меня раздражает, — слегка повысил я голос и завел машину. – Мы уезжаем!
— Надо посмотреть!
— Иваике— сан…
-Я посмотрю! Я во всем виноват. Я не прощу себя, если мы оставим умирать человека!
Громкий голос обычно тихого парня удивил меня. Он с такой яростью боролся за жизни окружающих, что у меня даже не оказалось слов. Какое-то смешанное чувство заполняло изнутри… Я не хотел, чтобы он выходил из машины, но я не мог ему помешать.
Не слушая возражений, парень выскочил и бегом направился к лежащему. Я видел, как его силуэт медленно склонился над ним.
— Харуна… — тихо промолвил лидер.
— Я понял, — сдав слегка назад, съехал с бордюра и дал задний ход, подбираясь ближе к Казу.
— Что там? – высунувшись из машины, крикнула девушка.
— Не могу понять, — отозвался Каз. – лицо слишком изуродовано… Но он дышит.
«Кто бы ты ни был, лучше б ты сдох!» — мелькнула живодерская мысль в моей голове. Не хватало только тащить с собой обузу.
— Мощно ты его переехал! – тихо проговорила Рами, бесстрашно выбираясь из машины.
— Мне не хватало только убийцей стать!
— Харуна, успокойся, — Нацуки же смотрел вперед, пытаясь что-то различить в темноте. – Кто-то идет!
Он подскочил на сидении, дернув мой руль, будто я и сам не заметил движения!
— Твою мать! Рами, Иваике… Живо в машину! – крикнул, чувствуя, как дернулось сцепление.
Еще ближе подобрался к ребятам.
— В машину его, — вдруг скомандовал Каз, хватая за шиворот рубахи сбитого мной человека.
— С ума сошел?!
— Уже поздно, — девушка первая забралась в тачку и помогла втащить внутрь раненого.
— Харуна, не паникуй, — вовремя остановил очередной мой приступ гнева Нацуки. – Иваике?
— Я на месте!
Хлопнула дверца.
— Вперед.
— Может, это люди? – Рами.
— Нет, люди так не ходят, — отозвался я, теперь прекрасно различая впереди толпу странно шатающихся существ.
— Давай вперед, — скомандовал лидер.
Очередной нелепый план в его голове. Но я все же нажал на газ и, вырулив, направился вперед, прямо на серокожих существ с худыми телами.
— Гони! – крепче взялся за поручень Нацуки, ошалевший от адреналина.
Вжал педаль в пол…
Дальше – лишь чьи–то мозги на лобовом стекле.
 
KsinnДата: Среда, 17.07.2013, 18:36 | Сообщение # 37
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Глава 43. Берег красного озера
Рами. День четвертый.


У меня большое горе. Сегодня в 17:45 я наконец-то выкинула целый пакет того, что любила в школьные годы больше всего на свете... по крайней мере, больше, чем джей-рок. От этого я так страдаю, что буду приписывать почти к каждой главе трагические эпиграфы))

Кто спасёт тебя сегодня — выбор не велик.
Все линии оборваны, некому звонить.
(Fist — Некуда звонить)


Под пальцами чувствовалась грубая ткань. Парень, лежащий у меня на коленях, даже не дергался, но пульс все еще бился в его кисти. Я пригляделась, но не смогла понять, кто это. Волосы были перепачканы кровью настолько, что даже цвет не различался.
Непонятно, за что он мог зацепиться, падая, но его первоначального лица я, видимо, уже не увижу. Кроме того, огромная рана пересекала тело напополам. Он явно не жилец.
— Влево, вправо, прямо! – командовал Нацуки.
Он сам не знает, куда ехать! Твою мать, занесло же!
Машину болтало то в один бок, то в другой. Харуна пыхтел, пытаясь вырулить, рядом слегка подрагивал Каз, прилипнув к своему окну.
— Иваике-сан, помоги мне! Его надо перевязать! — крикнула я, так как было слишком шумно среди странных звуков за стеклом и непрерывного мата впереди сидящих парней. – Снимай рубаху.
Парень быстро разделся и попытался приподнять нашего страдальца. Машина вновь дернулась, я до потолка подпрыгнула на своем сиденье.
— Кто тебя водить учил?!
— Я учился водить машину по дорогам! – машина вновь подскочила. – Блядь! А не по людям!
— Это, мать вашу, не люди! – завопил Нацуки. – Черт, Харуна, влево давай!
— Какой «влево»?! Ты слепой?!
— Не ори на меня!
— Заткнитесь оба! – крикнула я, чувствуя, что назревает ссора. И почему сейчас?
— Ох… наконец— то…
Машину перестало дергать, я почувствовала, как увеличивается скорость. Сейчас мы удирали на внедорожнике подальше от того места, кишащего противными существами.
— Оторвались?
— И года не прошло! – Нацуки был слегка раздражен.
А потом, обернувшись, добавил, сверкнув в сумраке глазами:
— Ну, как ваш счастливчик?
Таких счастливчиков поискать надо. Я посмотрела на забрызганное кровью тело и сжала рукой кисть парня.
— Он еще живой. Мы его перевязали, но… не знаю, поможет ли.
— Черт, я все же убил человека, — послышалось с переднего сидения.
— Еще не факт, что это человек…
— Да какая разница? – опять благородство Каза. Он аккуратно перетянул рану и убрал липкую прядь волос с лица парня. – Похоже, ему совсем хреново.
— Кто это?
— Надо как-то смыть кровь с... лица... Тогда поймем, — предложил Нацуки.
— Ну, тогда ты этим и займешься, — вновь слегка вспылил Клаха. – Представляю, как это будет выглядеть.
Лидер лишь хмыкнул в ответ. Точнее, он, видимо, что-то хотел сказать, но прикусил больной язык.
Однако, мне было не смешно.
— Харуна-сан, заткнись, пожалуйста. Сейчас не до шуток.
— Что будем делать? Кататься по городу? – в свою очередь отозвался он.
— Придется, до утра покатаемся, — приказным тоном ответил Нацуки. – Там…
— Нельзя, — вновь подал голос Каз. – Надо его куда-то уложить. В машине ему не полегчает.
— Он и так мертвец!
— Харуна, не смей…
— Я молчу, просто меня бесит ограниченный обзор! Рами, не хочешь протереть стекло?
— Ты че до неё докопался? – рявкнул Нацуки.
— Просто у меня нервы, — буркнул тот.
Повисло какое-то тягостное молчание. Был слышен только негромкий звук мотора.
Вдруг я ощутила какое-то движение. Парень на моих коленях дернулся, и из его рта полилась кровь.
— Каз, — растерялась я.
Можно подумать, он был врачом, но все равно почему-то в этот момент я понадеялась именно на него.
— У него ребра сломаны… — со знанием дела проговорил он. – И, кажется, одно придавило легкое…
Клаха застонал:
— Только не говорите, что надо остановиться...
— Надо!
— Нацуки? – обратилась я к лидеру.
— Ну, раз Иваике так говорит надо, значит, надо.
— Твою мать! Чтоб вас всех..! – незлобно ругнулся Харуна, и машина со свистом затормозила посреди вновь пустой улицы.
Кажется, на горизонте поднималось… наверное, солнце. Что-то светлое начинало освещать небо в то время, как мы вытаскивали парня из машины. Полуголый Каз что-то колдовал над ним, вновь вправляя кости. Хотя мне больше казалось, что он всего лишь доламывает их.
— У тебя есть медицинское образование?
Склонившись над "пациентом" и "доктором", Клаха все пытался разглядеть в темноте хоть какие-то черты сбитого им человека. Но ему это явно не удавалось, он то оглядывался по сторонам, то вновь нависал сверху, загораживая свет.
— Нет, нету, — кажется, хладнокровный Каз даже не задумывался о том, что над ним висит такая ответственность. Он жестоко ломал кости, иногда заглушая хрустом все остальные звуки.
— Тогда почему ты это делаешь? – все не унимался Клаха. – Откуда ты знаешь, КАК это делать?
— Интернет – великое изобретение человечества.
Нацуки молча сглотнул, а Клаха вновь стал оглядываться по сторонам.
— До воды далеко? – вдруг поднял голову новоиспеченный хирург.
— В машине…
— Он не про ту воду, — верно заметил Нацуки.
— Ну… нет, — отозвался водитель, вспоминая недавно мелькнувшее рядом озеро. То самое, которое мы наблюдали с крыши Roppingi Hills. – Придется пройтись немного.
— Рами, сходишь?
— Я с ней, — Клаха решительно двинулся в сторону озера.
Но, как мне кажется, скорее всего, ему просто было тягостно находиться рядом с умирающим, почти убитым им человеком. Видимо, парню было не по себе при мысли о том, что он случайно натворил.
— Вперед, — коротко сказал Нацуки. – Канистру возьмите в багажнике…
***
Мы прошли метров пятьдесят по темному городу в непонятной суматохе, вздрагивая от любых звуков. Хотя, насколько я помню, дороги были достаточно пусты, и нас никто не преследовал, все равно не очень приятное ощущение не покидало меня. Сомнительное удовольствие: ходить с неуклюжим Клахой по городу в поисках воды, да еще и в ночное время. Хотя какое ночное, уже светает...
Нет, я ничего против Харуны не имею, просто… Что-то не кажется мне, что парень быстро среагирует, если на нас кто нападет. Вдобавок, он так и ходит босиком...
— Что это с Иваике? Он на себя не похож… Казался таким тихим, а тут глянь – герой нашелся! Всех спасти норовит, — видимо, Клаха пытался со мной поговорить, но в конечном итоге его монолог я бы назвала «мысли вслух». – Я вообще не представляю, как так можно… Поднять с дороги в этой ужасной Игре какого-то… Кого? Человека ли?
— Харуна-сан, лучше не думайте об этом, — устало попросила я, сжимая в руках канистру. – Меня больше волнует то, что мы со всем этим делать будем…
— В смысле?
— Когда вернемся, я… Неважно.
Видимо, тех небольших приключений хватило, чтоб я сломалась, по крайней мере, начала это делать.
— Всем страшно, — в голосе моего проницательного спутника чувствовались искренность и удивление. – Я тоже боюсь… очень. Но, если что случится, не оставлю вас в беде. Ни тебя, ни Нацуки, ни даже больного на всю голову Каза. Просто, мне… хочется, чтобы вы об этом знали. Я, конечно, ворчу иногда и совсем не умею стрелять но…
Я шла и слушала его непрерывную болтовню. Клаха, определенно, хороший парень. Только он не понимает ни себя, ни этот мир, только делает вид, что в курсе всего и вся. На самом деле, я тоже думала, что кое-что знаю о жизни и об этом месте, но после некоторых приключений – едва ли. Я не знаю ничего!
За долгое время я так и не почувствовала спокойствия: это невозможно, когда улицы полны опасности и неизвестно, что поджидает на каждом углу. Но надо держать себя в руках. Я это смогу!
Черт возьми, Клаха. Не думала, что когда-нибудь смогу подружиться с тобой. Ты очень странный человек, по крайней мере, мне не понятен. Все мы чудные, но надо же было паршивице судьбе связать нас одной нитью. В столь нелепом мире… И что меня так тянет на сентиментализм?
Определенно, хочу написать песню! Когда вернусь домой, так и сделаю.
— Мы пришли… — голос Клахи заставил меня вернуться с небес на землю.
И правда: прямо перед нами раскинулось то самое красное озеро, неизвестно откуда взявшееся посреди города. Оно тоже казалась безжизненным, как и все вокруг. Сначала можно был даже подумать, что это всего лишь болото, но ни запаха затхлости, ни тины… Просто озеро, такое, каким и должно быть в ночное время суток.. Прелестно, ничего не скажешь.
— Ммм… дамы вперед, — коротко произнес мой спутник, наверное, шутя. Мне было не до этого.
— Ты хочешь, чтоб меня первую сожрали? – я все равно засмеялась, но было не так уж и весело.
Если разобраться, мы впервые оказались вблизи воды таких масштабов. Неизвестно, что хранит её тень. Особенно сейчас, на рассвете, гладь была слегка розоватой, но дно… я не видела.
— Давай, — он взял из моих рук канистру и не спеша потопал по берегу, как бы размышляя, в каком месте ему набрать эту воду.
Я на всякий случай сжала пистолет, мало ли. Береженого бог бережет, говорят. Но в этом мире его нет. Так что надо о себе самим заботиться.
Парень, тем временем, наступая на сухие ветки, подошел к самому берегу и кончиками пальцев дотронулся до воды. Я видела, как задрожала гладь. По-прежнему было очень тихо.
Харуна, прошу тебя, будь осторожен!
Черт, до чего же меня трясет.
— Ну, чего ты тормозишь? Шевели колготками, — вырвалось у меня.
Но парень даже не обиделся. Он лишь посмотрел вдаль и медленно вступил в воду.
— С ума сошел? Куда полез? – я силой вытянула его из воды, вовремя подбежав к нему. – Умереть хочешь? Зачем так меня пугать?
— Я всего лишь хотел набрать воды почище, а не с песком, — смущенно и растерянно.
— С ума сойти, я вообще в шоке! Мы тут, понимаешь, смерти ждем со всех сторон! А он беззаботно за чистой водой полез! О себе не думаешь, так обо мне подумай!
Мой взгляд упал на поверхность. В принципе, я, наверное, зря подняла панику…
— Я сама.
— Рами, стой!
Но я уже шагала в воду, сжав в одной руке канистру, а в другой пистолет. На всякий случай….
Около берега все было мутным. Все в песке, который поднялся в верхний слой, как только я ступила в воду. Грязь слегка всасывала мои ботинки, но не настолько, чтоб я могла испугаться или не идти дальше. Правда передвигаться приходилось очень осторожно, чтобы не мутить слишком воду. Забравшись по пояс, я все-таки решила опустить емкость в воду… Ничего страшного. Больше я не дергалась, хоть и чувствовала, что все так спокойно не пройдет…
— Зачем так далеко зашла? – суетился на берегу Клаха, бегая из стороны в сторону.
Надо же, а я-то думала, что моя жизнь его не особо волнует. Все-таки он хороший человек.
— Да нормально, ничего страшного… Тут никого нет. А вода почище.
— Не нравится мне это.
Я лишь усмехнулась и опустила канистру ниже.
Вот что значит в одной лодке, мы все связаны друг с другом… Несмотря на мелкие перепалки, все мы дружны и беспокоимся о жизнях товарищей. Этот мир забирает жизни – да, но он дает и что-то другое. Более чуткое и прекрасное. Он дает понимание дружбы и помощи. Понимание некого сотрудничества, искреннего и бесхитростного. А в нашей жизни, по крайней мере, в моей, я такого раньше не чувствовала.
Тут какое-то движение отвлекло меня. Гребень приподнявшейся воды заставил мое сердце дрогнуть. Он приближался ко мне с такой скоростью, что я даже не успела толком сообразить...
— Твою мать, Харуна! Здесь кто-то есть! – заорала я и бросилась к берегу, волоча за собой канистру.
— Рами… — это все что я услышала, прежде, чем с головой оказалась в воде.
Что-то схватило за ногу. Потеряв равновесие, я упала, судорожно пытаясь освободиться. Слышался только плеск, а потом как будто заложило уши. Вокруг было темно, звуки казались приглушенными. Страх волной поднялся вдоль спины… или это что-то дотронулось до меня… липкое такое?! Пузыри струились вверх, я попыталась заорать, но вода заполнила и горло и нос… Опять толчок! Паника.
Меня тащили назад, крепко сдавив мою лодыжку. Я не видела ничего, не могла отбрыкаться, голова начала кружиться. Хватаюсь за ил… но он расплывается в моих руках. Воздух, мне нужен воздух! Опять боль. Что-то проскользнуло мимо, больно шеркнув по щеке.
Черт! Не хочу умирать… Где пистолет? Выронила! Волосы закрыли обзор, черт… Судорожно я схватилась за что-то…
Харуна?
Глоток воздуха подарил мне силы. Я кое-как разлепила глаза, которые слегка жгло от этой воды.
— Давай к берегу! — панически крикнул мой спаситель, подтягивая меня к себе.
Видимо, он кинулся за мной, как только я ушла под воду.
Ками-сама! Что происходит?!
Вода попала в рот, я пыталась откашляться, но вновь оказалась в ней. Что-то сильнее сжало лодыжку, вновь окунув меня в воду. Страшная морда зеленого цвета. Когти… Привкус крови в воде. Моей крови.
Страшная боль. Как же противно… Харуна, где ты?!
Панически шарю руками в надежде отыскать его.
Харуна!!!
Рядом что-то упало, я услышала плеск, заглушенный мат.
Страшные зубы перед глазами, в мутной воде что-то двинулось ко мне...
Только не умирать. Харуна, ты тоже не умирай!
Воздуха все не хватало, а мою ногу не отпускали.
Вновь боль, страшная боль в боку... Я закричала, пытаясь вырваться. Что-то острое впилось в плечо. Удар, рядом, не по мне. Сверкнуло лезвие. Горький привкус, что-то гадкое. Отцепилось...
Нет дна, не чувствую его! Вверх, надо вверх!
Глотнула воздуха.
В тот момент, когда я, наконец, вынырнула, Клаха исчез под водой.
О нет! Только не это!
Я, пытаясь справиться с болью, не могла даже нырнуть. Силы на исходе. Черт возьми, что ж происходит?!
— Харуна! Где ты? – и вдруг я поняла, что сейчас умру.
Вновь гребень, прямо ко мне.
В этот момент рядом всплыл Клаха. Вокруг кровь…
— Нет, только не это...
Подплыв к нему, схватила за руку. Гребень воды вновь движется на нас, парень кашляет.
— К берегу, — шепчет он. Я огляделась, кое-как разлепив глаза. Далековато… Мне тяжело, кажется, сейчас потеряю сознание. Боль, ужасная боль в животе!
— Девочка, очнись, — хватает меня и рывками пытается вытянуть из воды, подплывая к берегу…Суматоха и дезориентация сбивали меня. Я чувствовала панику.
Что-то не так… Он не плывет. Я с трудом вновь открываю глаза, так и не поддавшись обмороку.
Не хочу умирать.
Клаха громко дышит. Гляжу назад – еще один гребень.
Надо сваливать.
Третий гребень воды: кто-то вновь двигался к нам. Я снова оказалась с головой в воде. Опять кровь… Берег скоро будет… Ура, ногой нащупываю дно, отталкиваюсь. Воздух.
Клаха орет, зажмурив глаза, рядом что-то плавает.
— Рами, плыви!
Я вижу, как что-то тонкое пронзает его плечо, словно в замедленной съемке льется алая кровь. Ужасно!
Нет уж друг, не без тебя.
— Харуна!
— Не бойся, вперед! – крикнул он из последних сил и вдруг с головой ушел под воду.
— Нет! Не смей сдаваться! — я рванула назад и, схватив его за шиворот, потянула к берегу.
Дно, вот оно. Вновь всасывает в ил.
Масаки, не умирай! Прошу тебя.
Берег… Хрустели ветки, нога болела, живот болел, под ногами какие-то камни... Кое-как я тащила парня за собой, поливая камни и песок кровью. Клаха закашлялся, и мы оба упали на песок.
Все, дальше мы не можем идти. Просто не можем...
Вдруг раздался выстрел. Сквозь приоткрытые глаза я увидела, как на берег выползло зеленое, человекообразное существо. Но тут же его голова разлетелась на куски, забрызгав меня зеленой жидкостью. Это меня не слишком воодушевило: боль была настолько сильной, что я вновь почти потеряла сознание.
Раздался звук мотора. Опять выстрел.
— Ребята! Харуна-сан! Рами-сан! – чья-то рука сжала плечо. Я закрыла глаза, не в силах больше двигаться вперед.
Слишком больно, и это не только физическая боль.
Эй, Масаки... Эй...
 
KsinnДата: Среда, 17.07.2013, 18:38 | Сообщение # 38
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Глава 44. Кто не боится смерти?
Каз. День четвертый.


Если небо завтра упадет на землю,
Лишь оно способно сделать абсолютной ночь...
Значит, есть шанс, значит, есть время
Что-то исправить и кому-то помочь.
(Многоточие — Во мраке пустоты)

- Как она? – Нацуки склонился над телом, перепачканным зеленой кровью.
- Жить будет, - я смочил тряпку в воде, все-таки добытой нами после того, как мы перебили этих амфибий, и положил ткань на её лоб. – Лишь бы заражения не было, её в жар бросает.
- Твою мать! – Нацуки в ярости пнул колесо машины и сел рядом, обхватив голову руками. – Вот говорил же я себе, нельзя их одних отпускать…
- Теперь поздно горевать, - я пожал плечами, стараясь пересилить свою печаль.
Но как я его понимал! Это сложно передать словами. Хотелось кричать, крушить все подряд...
Харуна погиб. Увы, но его раны оказались смертельными. Я ничего не мог сделать, видя, как он умирает на моих руках. Ничего...
Когда мы подъехали к берегу, то обнаружили страшную картину: десятки чудовищ с липкими, скользкими телами выползали на берег вслед за убегающей от них Рами. Точнее, уползающей. Было очень много крови, и эта кровь принадлежала отнюдь не тем тварям. Клаха буквально был изрезан на куски, огромное количество ран, я просто… растерялся, когда увидел его. Это зрелище будет еще долго сниться мне, этого забыть нельзя…
Парень буквально захлебывался в алой жидкости, его губы дрожали, когда я кинулся к нему. Он так ничего и не сказал, прежде чем красивое лицо навсегда замерло, а губы посинели. Ужасно осознавать себя беспомощным.
Нацуки тогда прицелился и, надо же, не промахнулся. Он с одного удара вынес одну из амфибий. Рами лежала рядом с Клахой, она ничего не говорила, и тогда я даже решил, что она уже умерла.
И все же, она была еще жива, а вот Харуна... Он умер быстро, но мучительно. После, мы смотрели на его тело, пытаясь очнуться от ужаса, увиденного в этом месте. Нескольких пальцев его на руке не было: когти этих зеленых чудовищ, что валялись на берегу, были достаточно остры, а длинные хвосты походили на истыканные шипами булавы.
Я чуть не потерял голову, когда тот лишь потянул руку вверх, словно пытался сорвать это розовое противное полотно с неба, и, последний раз хрипнув, навсегда замолчал. Мне даже страшно вспоминать.
Под светлеющим небом его кровь казалась еще ярче, она даже не впитывалась в песок. Рука, лишенная пальцев, бессильно упала рядом…
Так умер еще один человек. Все приняло совершенно другой оборот, это уже совершенно не похоже на игру. Это даже не игра на выживание, это бойня какая-то.
Мы похоронили Клаху уже к полудню. Молча выкопали яму, не очень глубокую, и, обернув тело найденной в багажнике тканью, опустили на дно. А потом покинули это место.
Кое-как отмыв сбитого нами страдальца, мы с ужасом узнали в нем Рэйту. Он и Рами сейчас лежали прямо на асфальте, но уже в другом месте, где рядом не было этого озера. Меня не вдохновляла перспектива встретиться нос к носу с амфибиями. Да и Нацуки совсем не хотел видеть берег. К тому же неизвестно, сколько еще чудовищ водиться в этой воде.
У девушки было несколько царапин на лице и не смертельный укус на ноге. Однако её правый бок был проткнут почти насквозь. Мне было непонятно, задеты какие-нибудь органы или нет, но пока она держалась. Правда сейчас у неё поднялась температура, и я был почти уверен, что это заражение. Все было слишком хреново.
Что касается Сузуки, я так и не понял, двойник это, или он просто отбился от группы. Его раны мы прижгли, чтоб остановить кровотечение, и промыли. Сейчас он, казалось, шел на поправку. Правда глаза все еще не открывал…
Сегодня должно было быть очень жарко. В таких условиях Рами вообще может не выжить. Только чудо может её спасти.
Мы остановились прямо среди улицы и не стали далеко отходить от машины. Вокруг все равно было тихо, никаких монстров поблизости не наблюдалось.
- Это я во всем виноват, - во мне вновь заговорила совесть. Пытаясь спасти одного, я рисковал жизнями других. В итоге мы потеряли Клаху, а Рами вот-вот умрет. Да, никто не говорил, что будет легко… Но это уже слишком!
- Нет, не виноват, я бы поступил точно так же на твоем месте. Только ты меня опередил, - Нацуки поднял на меня усталый взгляд. По крайней мере, я еще никогда его таким не видел. Он прикусил губу и сейчас ожидал ответа. Но мне нечего было сказать, я прекрасно понимал, что он всего лишь хочет заглушить во мне совесть.
Как мне оправдываться? Да и зачем? Я очень виноват перед ребятами, особенно перед Харуной. Ему не повезло, хотя мне правда очень, очень жаль… Я не хотел, чтоб так все вышло. А все началось еще в том гараже.
На самом деле, когда я присматривал за двойниками, фальшивая Рами заговорила со мной. Я знал, что так и будет, поэтому не очень удивился, когда девушка подала голос. Тогда она спросила:
- А ты боишься смерти?
- Кто её не боится? - ответил я, на что девушка лишь хмыкнула и, поведя затекшим плечом, произнесла:
- Я не боюсь, Джунджи не боится. Мы ведь уже мертвые…
Тогда мое сердце бешено забилось. Мертвецы значит, но они, по-моему, живее всех живых. Это что, шутка?
- А ведь и нам все-таки хочется жить, - продолжил двойник. – Мне хочется дышать, чувствовать тепло солнца, я… хочу почувствовать хотя бы холод смерти. Хоть что-то! Но ваши телесные образы в нашем воплощении- это всего лишь картонная маска, не способная чувствовать ничего, кроме боли. Странно, да?
Она тянула резину, но было и так понятно, к чему ведет эта девица.
- Ты хочешь, чтобы я вас отпустил? – мне и самому хотелось это сделать, почему-то хотелось помочь хотя бы им.
В то время я чувствовал себя ненужным, никчемным. А может, это просто было последствие впечатлений от пережитого дня. В любом случае, что-то зашевелилось во мне тогда.
И я их отпустил. Развязал руки и открыл дверь.
Рами мне пообещала, что не тронет нас. Может быть, в её сердце тогда и была какая-то искорка теплоты, ведь кем бы она ни была сейчас, раньше в этой душе тлела жизнь. Ужасная перспектива- после смерти шляться по этим улицам. Неудивительно, что единственной их забавой стало убийство.
С того самого момента, как я их отпустил, и начались наши беды. Мы уехали из гаража из-за меня, я виноват в том, что был сбит Сузуки, виноват в том, что пытался помочь ему и, рискнув жизнями друзей, потерял Клаху. Это эгоистично, если смотреть с точки зрения моих намерений оказаться полезным. В итоге я еще больше возненавидел себя. Но я продержусь здесь до конца. И, надеюсь, больше никто не погибнет, по крайней мере, по моей вине.
Однако глаза Нацуки и изуродованные тела друзей напоминали мне о моей ошибке каждую секунду. И что бы ни говорил наш лидер, в этом виноват только я.
Блядь, нельзя быть размазней! Я сильнее, чем кажусь, и смогу все пережить. Соберись, Каз!
- Как думаешь, они выживут? – Нацуки кивнул на ребят, которые так и не приходили в себя.
- Выживут, куда они денутся с подводной лодки? – я улыбнулся и сел рядом с лидером, вытирая руки. – Скажи мне, что ты чувствовал, когда мы хоронили Харуну?
На время парень завис. Похоже, ему не хотелось отвечать на этот вопрос, но все же он собрался с силами:
- Облегчение. Не в том смысле, что я ждал его смерти, нет. Я ужасно расстроен и… Но у меня создается такое впечатление, что с каждой новой смертью этот мир делает вздох облегчения, будто скинул с себя еще одну надоедливую тварь, понимаешь? Я будто чувствую этот мир…
Я, конечно, мало что понял, но в его словах было зерно правды. Мне тоже казалось, что как-то постепенно мир набирается сил, особенно после того, как кто-то из нас становится частью него. Это невозможно объяснить, просто… Ты словно понимаешь, что не на своем месте, если жив, и только умирая обретаешь спокойствие. Одновременно давая возможность этому месту дышать. Словно наша смерть – это какое-то колесико, поддерживающее работу целого механизма.
В общем, все очень сложно, и так рассуждать можно до бесконечности.
- Но знаешь, я буду защищаться, - вновь сказал парень. – Мне страшно умирать.
- Все боятся смерти, но оказаться здесь хуже, чем встреча с ней. Мы вместе с физической болью еще больше мучаемся морально. Это своего рода… испытание. Мне только непонятно, почему умирая, мы должны забавлять создателей. В общем, хрен, завернутый в лопух! Тупость и только… На такие темы обычно снимают фильмы ужасов.
- Но тут все взаправду…
Нацуки вздохнул и полез в машину за водой.
- Пить хочешь?


Глава 45. Плохой сон
Тетсу. Ночь четверая, день четвертый, ночь пятая.


Одно твоё слово и помощи рука.
Я снова верю в мир, я дышу и лечу в облака.
Таких людей как ты Господь никогда не забудет.
Мои ангелы во плоти, вершители судеб.
Ещё одно утро дарит городу жизнь из ниоткуда.
Солнце напишет на окне "Проснись и соверши чудо".
Отдай всего себя делу до полной кровопотери.
Верни долги за вчерашнее гнойное безделье.
(ГРОТ - Вершители судеб)


Сакура оказался прав: внизу оказалось все, что нужно для жизни: нормальная еда в холодильнике, ванная, хоть и маленькая, но зато чистая, с прозрачной водой. Тут была кровать. Точнее, это была кушетка, а не кровать, но с подушкой. Спасибо Йошики, что сжалился над нами и придумал этот перевалочный пункт, в котором можно отдохнуть. Спасибо Сакуре, что спас меня… дважды.
Настоящий герой, настоящий человек. Я рад, что он был моим другом. Но… я не хотел бы оказаться на его месте.
Меня мучил вопрос: а что же с Токаи и Сузуки? Живы ли? Что касается ударника, я был почти уверен, что он выкарабкался. Он сильный, он сможет. А вот Сузуки… Неужели у него был хоть один шанс против тех голодных тварей?
Несмотря на то, что я убил друга… совесть не мучила. Я постоянно вспоминал его глаза, черные и блестящие, как у пауков. Они были красивы, но это не был взгляд человека. Где- то под ними скрывался настоящий Ясунори. Я видел это…
***
Эта была первая ночь, которую я провел спокойно.
До места назначения осталось всего ничего. Очень мало, это расстояние можно было осилить за пару часов. Так что у меня еще есть время.
Я решил провести здесь еще одни сутки, чтобы как следует отдохнуть перед последним рывком.
Зданием, где я прохлаждался, оказался самый обычный пожарный пункт. Точнее, он был для меня необычным, потому что раньше я ничего подобного не видел. Но все оказалось именно так, как рисовало мое воображение.
Здесь была аптечка! Это было прекрасно, потому что я смог и обработать и перевязать рану. Она не должна была так сильно болеть теперь. К счастью, зубы псин не были пропитаны ядом, а то мне бы пришлось оттяпать себе ногу, что даже воображение не рисовало, или… поступить так, как поступил Сакура.
Очень жаль…
Следующая ночь наступила достаточно быстро, потому что я почти все время проспал. Это было лучше, чем шататься по улицам этого сумасшедшего города. Лучше, чем рисковать жизнью, бегая по ночному Токио. Почти что безлюдному, и в то же время полному всякой нечисти.
Я просыпался только раз. Сперва даже не понял, что происходит: запутавшись в одеяле, я резко сел, не понимая, откуда раздается этот гул, и что такое грохочет за окнами. С полок падала всякая мелочь, с грохотом опрокинулся небольшой столик, и даже стекла в окнах покрылись сетью мелких трещин. Было темно и чертовски страшно, поэтому я так и не осмелился выбраться из постели, чтобы проверить, что происходит. А потом все стихло.
Не думал, что после такого заснул снова, но усталость взяла свое. Я очень хотел выспаться перед завтрашним днем. Одному путешествовать было страшнее. Не на кого рассчитывать, а избытком удачливости я никогда не страдал. Помощь Ясунори была чистой случайностью.
Если бы не он, я так бы и прошел мимо этого места.
Я принял ванну и встал перед зеркалом. Оно показало мне чистого, умытого и свеженького японца. Мне даже показалось, что это не я… Такой молоденький. Неужели я таким был когда-то? Вот она- ирония судьбы, я всегда мечтал вернуться в молодость, всегда! Это желание типично для людей зрелого возраста. Хотел вновь ощутить ту подвижность, что пропадала во мне с каждым годом, и мое желание исполнилось. Но в таком отвратительном контексте…
В это же мгновение я вспомнил всех, кто не дошел сюда. Вспоминая их смерти, я невольно сжал кулаки. Это несправедливо. Они рисковали своими жизнями, и они погибли: Хиёри в подземелье отбивался от пауков, принимая на себя их удар… Ямашита хоть и спятил, но раньше это был хороший человек. Он всегда давал мне силы идти дальше, я чувствовал, что он очень нуждается во мне, хотя и безумно раздражал вечным бормотанием. Такашима и Ишихара… Эти отчаянные ребята проявили огромное благородство, вытаскивая меня из челюсти собаки. Но… так безрассудно распорядились своими жизнями. Уруха просто убил себя, а Ишихара… Лишь на мгновенье дал слабину, проявив невнимательность. Надеюсь, Сузуки еще жив… Или, если умер, то хотя бы не мучился слишком долго. Это вообще настоящий храбрец и герой, хотя и со своими прибабахами. Но я ни разу не видел, чтоб он себя повел как подлец. Даже когда хотел застрелить Мияви… Это же было проявление милосердия. Я очень не правильно расценил этот поступок в то время.
А Токаи… Не сказал бы, что нас связывало слишком многое, но я больше всего привязался именно к нему. Он помогал мне в трудную минуту, поддерживал… Когда мы удирали по ночному городу от этих чудовищ, он держал мою руку. Никто не заставлял его помогать нам. Никто не знал, что он чувствует, потеряв обоих согруппников в этой Игре… Это удивительный человек. Скрытный, немного подозрительный и замкнутый… Но я рад, что приобрел настоящего друга. Такого друга.
А я? Что хорошего в своем приключении сделал я? Сначала я был уверен в себе и в тех решениях, которые принимаю, но после выхода из подземелья… Постоянно всех задерживал, попадал в такие ситуации, из которых меня приходилось вытаскивать. Я ничего не сделал в подземелье, не смог отобрать зажигалку у Тэру. Не мог помочь Мияви, когда на нас напал двойник. Я даже не обратил внимание на то, что в соседней комнате на веревке болтается тело! К тому же, я оставил Рэйту и потерял Джунджи. В конце концов, я застрелил Сакуру!
Ладони машинально сжались в кулаки, я размахнулся и с досады ударил ими по зеркалу, которое мигом разлетелось на сотни кусков, осыпаясь на пол.
Я в бешенстве стукнул столик, который стоял передо мной, разодранной ногой, и заскулил от боли. Непонять откуда взявшийся здесь скальпель покатился по ровной поверхности и упал в еще полную ванну.
«Я, наверное, такой же неудачник. И пойду ко дну столь же нелепым образом…»
Оцепенение. Раздражительность.
- Двойник? – голос за спиной заставил меня вздрогнуть и обернуться.
- Я настоящий! – голос моего собеседника вызвал неподдельную радость в душе, но…
Джунджи. Он стоял передо мной, весь изодранный и побитый. У него не было пальца на одной руке, я это увидел сразу, потому что он держал перед собой нож. В его глазах виднелся сумасшедший блеск.
Как он меня обнаружил, я не мог понять. Звуки как будто перестали существовать, и от волнения я потерял дар речи.
- Ты двойник! – истошно закричал он, и хотел было ткнуть меня ножом, но я вовремя увернулся.
Разочарованию и испугу не было предела, я схватил свой пистолет, который лежал рядом, но вместо того чтобы выстрелить, стукнул им по руке драммера. Это был определенно настоящий Токаи, но что с ним могло случиться?
Мысли смешались в голове.
Нож звякнул об кафель. Одновременно я выронил пистолет. Горящие глаза Токаи погружали меня в омут ужаса. Огромная царапина через все лицо придавала ему схожесть с маньяком-убийцей, срывающийся голос пугал.
- С ума сошел?! - вскрикнул я, надеясь привести его в чувство, но тот схватил меня за шиворот и наклонил над ванной. И откуда в нем столько сил? Я судорожно хватался за плитку, но пальцы скользили по стенам.
- Я тебя убью! Слышишь?! Убью! Всех вас! За Хиёри, за Такемасу, за Огаву! Всех вас убью!
Он макнул меня в еще теплую воду, я начал захлебываться… Руки лихорадочно хватали все, что было рядом, но спасения не было. Вода попала в нос, я орал как ненормальный. Сильные руки упрямо держали мою голову в воде, не позволяя дышать. Я пытался брыкаться, глаза жгло.
Что он делает? Что?! Я настоящий! Я…
Но он не позволял мне вырваться. Я уже морально готовился к смерти.
Вот уже паника, охватившая меня, начала уступать место обреченному смирению неизбежной смерти, как пальцы нащупали странный предмет…
Скальпель!
Я схватил его и ударил Токаи. На время хватка ослабла, и я отскочил от ванны, кашляя и хватая ртом воздух. По лицу текла вода, опять все вокруг закружилось. Скальпель выпал из ослабевших рук.
Передо мной, стоял Джунджи обхватив свою окровавленную кисть.
- Хватит… Не надо больше… – жалобно произнес он и, будто нехотя, кинулся на меня.
Мое перепуганное сознание тут же сгенерировало какую-то безумную идею. Не теряя ни минуты, я схватил оглушенного ударника и теперь сам макнул его в воду, пока тот не пришел в себя.
Я упорно продолжал держать его за длинные волосы на затылке, пока он пытался сопротивляться. Зло зарычав, я еще сильнее навалился на него, не позволяя даже дернуться. Его пальцы судорожно вцепились в край ванны, и я зажмурился, чтобы не видеть того, что делаю, а второй рукой сильнее надавил на его голову. Вода вокруг пузырилась, он дергался, пытаясь сбросить меня, но в этот раз я оказался сильнее.
Он пнул меня, но я устоял на ногах, и теперь, навалившись всем телом, топил его в воде, не чувствуя собственных эмоций.
Он умирал на моих глазах. А я был зол, раздосадован, и еще черт знает что…
Парень начал слабеть и, в конце концов, затих. Он уже не дергался, просто висел на бортике ванны, а я все держал его голову в воде, до боли кусая свои губы, только теперь осознав, что это был не враг.
Как..? Почему? Он не мог так поступить, я не мог так поступить!
Я медленно попятился от него. Мое сердце бешено стучало, грозя вырваться из грудной клетки.
Все случилось слишком быстро.
От осознания того, что я натворил, закружилась голова, я раз за разом прокручивал в голове все, что только что произошло.
Я его утопил… Своими руками утопил…
Бездвижное тело продолжало висеть на краю, и я, нащупав пистолет, выскочил из ванной. Снял с предохранителя. Приставил его к виску. Рука задрожала, но я был готов… Щелчок!
- Твою мать… – осечка.
Голова еще больше закружилась. Я отбросил оружие.
Что-то рвалось из груди, невыносимо разрывая сердце на куски.
Это не правда… Это все не правда… Просто сон…
 
KsinnДата: Среда, 17.07.2013, 18:39 | Сообщение # 39
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Глава 46. Пока я держу тебя за руку
Хизаки. День пятый.


Тем, кто потерял душу - ищите в сердце.
Те, кто потерял друга - хотя бы верьте.
Тем, кем потеряно то, чего уже не найти:
Ищите надежду, она поможет в пути.
(ReЦiDiV - Тем, кто потерял)



Жарко. Эта мысль преследовала меня весь день. После того, как мы осмелились переночевать в том же торговом комплексе, где все еще лежали наши с Маной двойники, пришлось снова куда-то тащиться. Задерживаться в одном месте я считал нецелесообразным. Воды осталось всего ничего, Мана даже не напрягался, когда нес сумку. Однако ворчать не перестал. Теперь его не устраивала жара, но я был с ним согласен. Стоило прекратить наши скитания и отправиться уже в Roppongi Hills, о чем я и сообщил ребятам. Камиджо пожал плечами, вечно согласный на все придурок. Уверен, если я сейчас сообщу, что собрался прыгать со смотровой вниз, он поддержит меня. Интересно, он вообще слушает, что я говорю? После того, что произошло в торговом комплексе, он до сих пор выглядел так, будто его ударили по голове. Признаться честно, вид собственного двойника, разрубленного напополам, мне тоже не придал оптимизма, но ведь это не повод выпадать из реальности! По крайней мере, не сейчас.
Мана только рад был тому, что нам не придется больше ни за кем гоняться. Камуи был счастлив, что Такараи жив, и ни на что другое внимания не обращал.
Такараи немного напрягал. После того, что мы видели, я был уверен, что он мертв. Ан нет, живехонек. С одной стороны, это хорошо. С другой, подозрительно.
Хайд ничего толком не объяснил, как-то скупо рассказав, что сбежал от двойника и тот, видимо со злости, решил приколоться над нами. История казалась настолько высосанной из пальца, что Мана только презрительно фыркнул, Камиджо пожал плечами, а Камуи поверил во все, радостно кивая. Еще один идиот. С другой стороны, если Камимура сказал, что это не двойник... Зачем Камимуре врать? К тому же, они с Камуи были лучшими друзьями. Он ведь не допустит, чтобы его друг умер, правильно?
А-а-а, у меня уже голова болит от этих мыслей! Мозг плавится еще и от жары, так что думать не хочется ни о чем. Хочется принять ванну и проспать пару суток в мягкой кровати... А проснувшись, узнать, что все это сон, и вовсе Юки и не умирал...
Он снился мне прошлой ночью. Сплевывая на землю кровь, он спокойно и обстоятельно рассказывал, что мертвым быть не так уж страшно. Я проснулся в холодном поту, разбудив спящего рядом Юджи. Он не сказал ни слова и ничего не спросил. Молча притянув меня к себе за локоть, он по-хозяйски обнял за талию и как ни в чем не бывало уснул.
Ну не наглец ли?
Впрочем, это меня немного успокоило, и я даже снова смог уснуть, на этот раз без сновидений.
До Roppongi Hills оставалось не так уж далеко, когда мы заметили, что вокруг как-то слишком тихо. Ни одного долбанного монстра. Почему-то их отсутствие напрягало меня несколько больше, чем несущиеся на нас своры уродов. Я ждал подвоха буквально отовсюду. Кроме того, в первый день мы наткнулись на целую толпу двойников, а теперь от них ни слуху ни духу. Может быть, они прячутся, а может, их уже перебили наши.
Сейчас я не хотел ни о чем задумываться. Я не думал, что буду делать, когда вернусь домой, не гадал, чем заняты все остальные, и не придумывал, как буду рассказывать Тэру о том, что Юки мы потеряли. Сейчас я был сосредоточен на том, что происходит вокруг. Еще с самого начала я решил, что лучше нападать первым. Что не позволю никому напугать себя и убить. Осталось недолго. Большую часть пути мы уже прошли. Многое случилось за это время. Мы потеряли ценного друга и позволили убить Ватаамэ- сана. Но, кажется, мы стали еще взрослее и чуточку сильнее. Вроде бы сюда мы явились не детьми, но еще пару дней назад мы были куда наивней и беспомощней, поэтому я считаю, что теперь что-то изменилось в нас. Полностью привыкнуть к подобной жизни за такое короткое время невозможно, поэтому Мана все так же вздрагивал от каждого шороха, Камуи напряженно оглядывался по сторонам, а Юджи по- прежнему спокойно реагировал на все, что творится вокруг. Да, он позволил себе проявить слабость, когда умер Юки и когда, как он думал, умер я, и это вполне можно было считать показателем того, что он все еще человек, что он не сошел с ума и не потерялся в своем мире. Он всегда готов был идти туда, куда понесет меня, и делать то, что делаю я. Вот только ради его же безопасности, я не буду больше никуда нестись.
И только Такараи выглядел так, будто он уже привык к этому месту. Он шел вперед, не глядя по сторонам, спокойный и уверенный. Будто он знал этот город так же хорошо, как настоящий Токио. С другой стороны, где-то же он был все то время, пока мы думали, что он мертв. Да и Камимура с ним не просто так приходил. В любом случае, я продолжал незаметно наблюдать за Хайдом, поэтому первым заметил, что он начал беспокоиться.
Такараи обеспокоенно оглядывался по сторонам, закусывая нижнюю губу и хмурясь.
А вокруг было на что посмотреть. Все здания заросли каким-то неизведанным растением, похожим на плющ. Видимо, он разрушал их, потому что ни в одном не было стекол, а сами здания были покрыты сетью трещин. У меня сложилось такое впечатление, что они в любой момент могут осыпаться.
Внезапно Хайд остановился.
- Нужно пойти другой дорогой, - глухо произнес он.
- Почему это? - удивился я. Конечно, ландшафт не внушал доверия, зато путь был коротким. Да и монстров не было... Хотя даже не знаю, хорошо это или плохо.
- Лучше пойти в обход.
- Ну непременно, - фыркнул Мана. - Чего это ради мы пойдем в обход?! У меня уже ноги болят! К тому же, здесь на нас никто не нападает! Или ты специально решил завести нас в ловушку?
- Сато! - возмутился Камуи. - Хватит нести чушь. Хотя, я, в общем-то, тоже не совсем понял, чем тебя эта дорога не устраивает?
Хайд с несчастным видом закусил губу и промолчал.
- Хайдо-сан? - позвал я. - Что случилось?
- Н-ничего... Вы... сами решайте, какой дорогой идти...
- Я решил идти этой! - оповестил нас Мана и зашагал дальше.
Я бросил взгляд на Камиджо, удивленный тем, что он не вставил какой-нибудь идиотский комментарий в своем духе. Но Камиджо даже не слушал нас. Прищурившись, он смотрел куда-то в ту сторону, из которой мы пришли. Я не успел даже обернуться, чтобы посмотреть, что его там так заинтересовало, как он вдруг рявкнул:
- В сторону!
И, схватив меня за локоть, швырнул куда-то влево. Я не успел заметить, что произошло, пока приходил в себя, впечатавшись лицом в некстати подвернувшийся дорожный знак.
Кажется, что-то просвистело мимо, миновав ловко пригнувшегося Хайда, и врезалось в стоявших рядом Камиджо и Ману, сбив обоих с ног. Только Юджи оказался в более невыгодном положении, когда отталкивая меня в сторону, встал на пути этого нового монстра. На что тот был похож, я разглядел не сразу: что-то черное и чешуйчатое, огромных размеров, но очень быстрое.
Мана упал, а Камиджо черный зверь протащил еще пару метров, как раз до громадного разлома в асфальте. Еще несколько секунд я видел их: чешуйчатого монстра, отдаленно напоминающего помесь пса и ящера, прижимающего лапами к земле растрепанного, ободранного Камиджо, а потом асфальт под ними вдруг обломился, не выдержав веса чудовища, и просел вниз, захватывая с собой приличный кусок земли и всякого мусора.
- Юджи-и!!! - не представлял никогда, что могу так орать. Я стартанул с места так, что чуть было не снес тот самый дорожный знак, о который Камиджо приложил меня лбом. До бывшей трещины в асфальте, а теперь уже огромной дыры посреди дороги, оставалось еще несколько метров...
- Кавамура! - закричал кто-то сбоку, кажется, Камуи, но я даже не обернулся, чтобы узнать, в чем дело, поэтому просто чудом второй зверь не врезался в меня. Если честно, мне не было никакого дела до того, что я чуть не погиб. Рухнув на колени у края разлома, я с замиранием сердца заглянул в темный провал. Несмотря но то, что Юджи был скорее жив, чем мертв, скакать от радости мне не захотелось.
Зверь застрял в сужающемся разломе и жалобно ревел, силясь выбраться или хотя бы цапнуть за ногу висящего прямо над ним Камиджо. Тот держался одной рукой за торчащий из зазора между плитами железный штырь и ругался страшными словами, поджимая ноги.
- Юджи! - почти в истерике крикнул я.
- Я тут немного занят, Принцесса, - пробурчал он. Зверь клацнул зубастой челюстью в нескольких сантиметрах от его ноги.
Оценив его положение, я пришел к неутешительному выводу. Плиты, зажимающие штырь, держались не слишком устойчиво, а больше схватиться было не за что. Пролом сильно сужался книзу, поэтому Юджи бы не провалился, если бы пришлось выпустить единственную опору, но как раз под ним бился в истерике перепуганный зверь. Видимо, во всех своих бедах он винил Камиджо, потому что отчаянно продолжал делать попытки схватить его за ногу.
- Я сейчас вытащу тебя! - крикнул я, откидывая в сторону катану. Надеюсь, Камуи додумается ее подобрать. То, что где-то позади меня находится еще второй зверь, а может и не один, меня мало волновало. Сейчас у меня было дело поважнее.
Штырь находился примерно в полуметре от края пролома, поэтому мне пришлось лечь на живот и свеситься вниз. Я рисковал, сильно рисковал. В любой момент я мог съехать вниз, но предпочел об этом не думать. Острые камешки впились в живот, когда неудачно задралась рубашка. Наверное, я здорово ободрал ребра о край пролома, но это тоже несущественно.
- Эм... Принцесса... Что это ты там делаешь? - Камиджо с искренним недоумением глядел на то, как я осторожно свесился вниз. Волосы ужасно мешали, а еще снизу поднималась какая-то пыль, поэтому я почти ничего не видел. Сердце билось, как сумасшедшее.
Спокойно, Масая. Даже Камиджо не боится... Хотя он по жизни придурок, так что ничего удивительного...
- А ты как думаешь? - я протянул руку, цепляясь второй за острый край асфальта. - Хватайся свободной рукой. Только штырь не выпускай.
Камиджо хмыкнул.
- Ты не вытащишь меня.
- Заткнись.
- Это бесполезно, Маса.
- Заткнись! Все будет хорошо! Дай мне руку, и все будет хорошо!
- Это ты себя успокаиваешь? - язвительно усмехнулся Камиджо, но руку все же мне протянул.
- Какого хрена ты такой спокойный? - разозлился я.
- А ты хочешь, чтобы я вел себя так? - он задергал ногами в воздухе и заорал тоненьким голоском:
- А-а-а! Помогите!
Зверь внизу зарычал.
- Юджи, ты баран! - зашипел я, крепко сжимая его пальцы. Острый край асфальта так давил на живот, что, казалось, он сейчас просто разорвет меня напополам. Теперь, когда я сжимал пальцы Камиджо своей влажной от страха ладонью, от железного штыря не было никакого толку. А Юджи оказался чертовски тяжелым.
- И что дальше? - меланхолично спросил он, и я вдруг понял, что он даже не надеется спастись. А еще, что наверняка он боится. Нет, он просто в панике, но, скорее всего, не хочет, чтобы я тоже запаниковал, поэтому ведет себя так...
- Сейчас нам кто-нибудь поможет, - как можно спокойнее произнес я. - Они разберутся со вторым зверем, и мы вместе вытащим тебя. Главное продержаться.
Пока я был сосредоточен на том, чтобы добраться до Камиджо, то не прислушивался к тому, что происходит позади меня, поэтому теперь очень надеялся, что нас все еще есть кому спасать. Долго я так не продержусь.
Кажется, ничего ужасного там не происходило: я слышал возмущенные вопли Камуи и неразборчивый голос Хайда. Скорее всего, они пытались завалить второго зверя. А вот Маны было не слышно...
Я с трудом приподнялся на локте, подтягивая Камиджо чуть вверх. Тот недовольно посмотрел на меня и схватился второй рукой за штырь.
- Можешь попробовать встать на него? - спросил я, отвлекаясь от попытки обозреть окрестности.
- Вывалится, - мотнул головой Юджи.
В этот момент раздался душераздирающий вопль Маны. От неожиданности я чуть было не выпустил руку Камиджо.
- Что там? - обеспокоенно спросил Юджи.
- Сато! - раздался откуда-то сзади крик Гакта.
Не знаю, как я исхитрился обернуться... Одной рукой я все еще сжимал пальцы Юджи, второй намертво вцепился в острый край. Мое любопытство грозило плохо закончиться для нас обоих, потому что свалиться теперь было проще простого, но уж слишком страшно орал Мана. Внизу ругался Камиджо, который из-за моего рывка все же вырвал штырь. Последним, что я увидел, было то, как он швырнул его в зверя, разозлив того еще больше.
А потом я все же обернулся и замер, испуганно глядя на происходящее. Растения, которые оплетали ближайшее здание, устрашающе шевелились. Некоторые обвились вокруг ног и талии Маны, видимо, когда он упал, и теперь волокли его в сторону одного из зданий. Судя по всему, ничего хорошего его там не ждало, поэтому теперь он бешено орал, цепляясь за что придется и ломая ногти.
- Твою ж мать... - вырвалось у меня.
- Что происходит? - продолжал допытываться Камиджо.
- Ничего хорошего... Мана...
- Что с ним?
Я промолчал.
- Маса!
- Не дергайся, кретин. Весишь ты не как снежинка.
- Маса, отпусти.
- Что? - я перевел на него удивленный взгляд. - Ты с ума сошел? Эта тварь порвет тебя на части.
Мана снова заорал, страшно и отчаянно.
Снова обернувшись, я увидел дивную картину: оживший плющ тащил Ману как раз мимо застывшего на месте Хайда. Но тот даже не пытался ничего сделать.
- Помоги мне! - взвизгнул Мана, тоже заметив Хайда.
Такараи не двигался с места. Он стоял, глядя на Ману с выражением вселенской печали на лице, мусоля зубами нижнюю губу, прижимая ладони к бледным щекам.
- Такараи, твою мать, немедленно помоги мне! Сатору-у-у!!!
Быстро оценив обстановку, я понял, что Гакт ему помочь не сможет: второй зверь оттеснил его к стене одного из зданий, перекрыв все возможные пути отступления.
А Хайд продолжал молча наблюдать.
- Хизаки.
- Отвали.
- Ты должен помочь ему.
- Я не могу.
- Отпусти меня.
- Ты упадешь!
- Ты должен ему помочь!
Я снова посмотрел на Камиджо. Маска его спокойствия треснула и осыпалась под немелодичные вопли Маны за моей спиной. Я знал, что Камиджо и Мана друзья, но на людях почему-то предпочитают держать дистанцию. Скорее всего, инициатором этого был Мана, но Камиджо всегда поддерживал идеи своих друзей, даже самые бредовые. Только вот теперь явно пришло время перестать играть в глупые игры.
- Я не могу, Юджи, - так же спокойно отозвался я. - Я не могу помочь ему. Мне жаль.
- А остальные там чем занимаются?
- Они... тоже не могут.
- Тогда придется тебе.
- Нет! Нет, тебе говорят! Не устраивай тут драму, мы не в кино! - я не ожидал, что его слова так подействуют на меня. На глазах выступили слезы, мешая и без того скудному обзору.
О чем этот идиот вообще говорит? Он предлагает мне... сделать что?
- Отпусти.
Это даже не убийство. Это сумасшествие какое-то.
- Я не пытаюсь строить из себя героя, я предлагаю вариант его спасения. Пойми, я не могу позволить ему умереть.
- А я не могу позволить умереть тебе! Так что заткни пасть и болтайся молча, пока я тебя не вытащил!
Еще немного, и я помру от драматизма. Какого черта с нами происходит?! Как мы докатились до того, чтобы приходилось выбирать, кому жить, а кому умереть?
- Ты обещал! Ты же обещал, что не умрешь раньше меня! - почти с отчаяньем крикнул я, будто от его решения зависело, отпущу я его или нет.
- Я держал пальцы скрещенными.
Мне показалось, если бы Камиджо мог, он бы пожал плечами. Он не надеялся спастись. И он знал, что я не удержу его. Точнее, он думал, что я не удержу. Но я ни за что не выпущу его руку.
Эй, Юки, Юичи, я ведь прав, да? Я ведь сейчас верно поступаю? Ответьте мне уже...
- Помогите-е-е!
- Я не могу...
- Хидето, спаси его!
- Я не могу вмешаться...
- Хизаки!
Больше всего мне хотелось закрыть уши руками, чтобы не слышать криков своих товарищей, но мои руки сейчас были заняты.
- Я не отпущу, Юджи, - твердо сказал я. - Ты будешь жить. И мне плевать, кто при этом погибнет. Прости.
Я снова обернулся, чтобы проверить, жив ли там еще Мана, но по большей степени, чтобы не видеть обвиняющего взгляда Камиджо.
Мана уже был почти у самых дверей. Я не сомневался, что если растение затащит гитариста в здание, спасти его будет уже невозможно.
- Хидето, почему ты ничего не делаешь?! - крикнул Камуи, ловко уворачиваясь от атаки второго зверя. Наверное, только это он и мог сейчас делать...
- Я... - Хайд виновато огляделся, посмотрел на Гакта, на меня, и снова на Ману, после чего пробормотал:
- Я не должен был... Но я... Никто не знает, что тогда произойдет...
Выдав эту малопонятную речь, он наклонился к стеблю растения, оплетающего ногу Маны, но даже дернуть не успел.
Какое-то неуловимое движение заставило меня вздрогнуть: я не успел отследить, когда здесь успели появиться Ю и Камимура, вцепились в плечи Хайда и оттащили его подальше от Маны.
- Сдурел?! - заорал на него Ю. - Я же сказал тебе не соваться к ним, если ты не можешь себя контролировать! Ты что творишь вообще?!
И он, и Камимура крепко держали его, будто опасаясь, что Хайд все равно продолжит попытки спасти Ману.
- Нам запрещено вмешиваться, - грустно добавил Ками. - Прости, Мана-тян.
- Ничего же не изменилось! - с яростью зашипел Хайд. - Несмотря на то, что мы мертвы, ничего не изменилось, и мы все равно беспокоимся за наших живых друзей! Скажете, это не так? Скажете, вам наплевать, что они сейчас сдохнут?!
Ю как-то нерешительно глянул в нашу сторону. В его взгляде была растерянность, боль и что-то еще, вообще-то мне некогда было разглядывать...
- Что там происходит? - нетерпеливо спросил Юджи. - Принцесса, ты хоть комментируй!
А я вдруг почувствовал, как рука Камиджо выскальзывает из моих пальцев.
"Только не умирай. Я тебя умоляю, не оставляй меня еще и ты..."
- Хизаки... - растерянно произнес Юичи.
- Кто-то хотел придумать новые правила... - подал голос Камимура, наблюдая за тем, как Камуи, матерясь на это сборище идиотов, пытается отбиться от атак зверя. - Твои предложения, Такараи-сан?
Он выпустил его руку и отошел на шаг, продолжая с интересом разглядывать Гакта.
- Новое правило номер один... - Хайд задумчиво тряхнул головой. - Нам разрешается вмешаться при условии...
- При условии...? - в голосе Ю явно прозвучала надежда.
- Хватит болтать, чертовы уроды! Чтоб вы провалились! Икё! Какого хрена ты не спасаешь меня?! - голосил Мана.
- Мы заменим эту ситуацию равноценной. Просто небольшая отсрочка. Мы сами приведем их туда, где они могут погибнуть, но тогда у них все равно будет шанс.
- Думаете, сработает? - неуверенно спросил Жасмин.
- Не попробуешь, не узнаешь, - хмыкнул Ками, решительно опускаясь на колени. Что он сделал, мне из моего неудобного положения было не разглядеть, но через мгновение Манабу был уже свободен. Хайд тем временем совершил какой-то неуловимый маневр, внезапно оказавшись рядом с Гактом, а через несколько секунд черный зверь, воя от боли, валялся на земле, грозя сбить и Камуи, и Такараи с ног нервно мечущимся хвостом.
А еще через мгновение рядом со мной на асфальт плюхнулся Юичи, перегибаясь через край.
- Привет, Юджи, - радостно поздоровался он, протягивая ему руку.
- Привет, Ю, - как ни в чем не бывало отозвался тот, хватаясь за его ладонь.
- Юи...- растерянно начал я, но тот не дал мне договорить. Хитро улыбаясь, он посмотрел на меня и весело сказал:
- Спасибо, Хи.
- А...?
- За то, что не отпустил его руку. Ну что, тянем?
 
KsinnДата: Среда, 17.07.2013, 18:53 | Сообщение # 40
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Интермедия
Хидэ



Я когда-то верил в судьбу,
Но ошибался.
Потерял дорогу жизни, Боже, сам потерялся
И не пытался найти.
Думал, что надежда убита.
Голая тропинка жизни мне казалась лабиринтом.
Дрался, но боялся, что проиграю.
Отвечал за поступки тех, кого не знаю.
Кого терял и что ищу, не понимаю.
Во что играю? О чём думаю? Даже порою
Не хочется смотреть на себя же в зеркале.
Кажется, что я собран кусочками мелкими.
Ставшей две половины
Первая снаружи – мясо и кожа.
Но это никому не нужно.
Второе- это внутри душа живая, вот что важно
Лишь бы она верила, и не стала продажной.
Страшно. А дальше странно и непонятно
Почему я не потерял чувство боли и страха.
(ReЦiDiV - Тем, кто потерял)

Когда раздался знакомый уже гул и земля под ногами дрогнула, мне показалось, будто я снова живой. Ведь после смерти ничто уже не может вызывать ужаса, но именно его я сейчас испытал.
После смерти может пугать лишь забвение или прекращение существования, но для тех, кто заперт внутри Игры, нет ничего желанней, чем раствориться в этом неживом воздухе и исчезнуть навсегда. Однако в этом месте все еще находился тот, за кого я боялся, поэтому когда площадка всколыхнулась, а воздухе повис не предвещающий ничего хорошего гул, я сразу рванул к нему.
Как знал, что лучше не оставлять одного...
Слух резанул его болезненный крик, и я досадливо поморщился: не удержались. Малейшее вмешательство в правила, четко установленные Игрой, и вот: площадка уже дрожит и разрушается, а вместе с ней умирает ее Создатель.
- Йошики!
Оказавшись рядом, я на мгновение растерялся. Зная, что вот-вот исчезну, я не решался прикоснуться к нему. Вдруг у него есть возможность спастись, а я лишь помешаю этому? Я все равно уже обречен. Наверное, я псих, но я не хотел исчезать. Мне не нравилось это место, хоть оно и притягивало к себе, не отпуская. Да, я хотел забрать сюда Йошики, но это вовсе не значит, что я жажду раствориться в небытие вместе с ним. Я хочу существовать хоть как-то, и я хочу, чтобы он был рядом. Потому что мы уже прошли этот путь один раз. Вместе. И то, что он натворил тогда, заставило меня принять решение... Надеюсь, верное, хоть он так и не простил меня.
Его длинные волосы разметались по полу верхнего этажа нашей опорной точки, ногти скребли по холодному камню, а тело выгибалось в болезненной агонии. Слава богу, он больше не кричал, иначе я бы так и не осмелился приблизиться. Однажды мне уже пришлось наблюдать смерть Создателя и, приглашая на его место Йошики в этот раз, я не думал, что увижу это снова.
Я опустился рядом, вцепившись в острые плечи и вжимая его в пол.
- Йошики!
- Больно! - коротко и сердито крикнул он, пытаясь вырваться, цепляясь за меня дрожащими пальцами.
Я сомневался, что он видел меня или слышал. Наверняка, этот гул сводил его с ума. Где-то рушились здания, одно за другим, и мне лишь оставалось надеяться, что Roppongi Hills не рухнет вместе с нами. Я-то воскресну вновь, а что будет с живым в этом месте, гадать не приходится.
- Тише, тише... - крепко зажмурившись, я гладил его по волосам, прижимая к себе. - Все пройдет, все-все, обещаю, только потерпи немного...
- Хидэ...
Я вздрогнул и распахнул глаза, когда он тихонько и жалобно позвал меня, неловко замерев в моих руках. Насколько я знаю, он не должен осознавать, что я рядом. Сейчас ему должно быть так больно, что он не должен даже понимать, где находится и как его зовут.
Гул стихал.
- Хидэ, вернись домой...
Здание перестало дрожать, а гул стих совсем. Теперь тишину прерывал только вой ветра и всхлипывания Йошики.
- Прошу тебя, вернись. Только неделя... Только семь дней, а ты уже разучился верить в себя?
А ведь мертвые не могут плакать. Может, я чудом ожил?
- Заткнись, Йоши...
Его пальцы сжались на моем предплечье. Почти забытые тактильные ощущения, как их не хватало холодными ночами в этой вечности... Потому особенно тяжело было слышать от него это, ведь с тех пор, как я умер, он мне слова доброго не сказал. Делал скорбное лицо перед камерами, перед знакомыми, а потом ругал меня на чем свет стоит и швырял в меня вещами.
- Давай вернемся домой...
Осторожно уложив его на пол, я поднялся на ноги. Сейчас он уснет. На своей площадке Создатель волен не спать всю неделю, но приступ вытянул из него все силы.
"Пусть восстановится", - решил я. Площадка не развалилась, и я все еще здесь, а значит, Игра приняла новые правила. Интересно... На это стоит посмотреть.
- Куда ты? - сонным голосом проговорил Йошики.
- Скоро вернусь, - тепло улыбнулся я.
Тонкие пальцы ухватили меня за штанину.
- Не оставляй... - в полуприкрытых глазах мелькнуло беспокойство. Никогда бы не подумал, что увижу его снова.
Присев и пригладив его волосы, я осторожно высвободил ткань из его руки.
- Эй, Йошики... Я твоя тень. Навсегда. Не надейся, что избавишься от меня так легко. Я вернусь. Ты даже соскучиться не успеешь.
Криво усмехнувшись, я встал и подошел к краю площадки. Весь город был как на ладони. И где-то там чертовы нарушители, которые чуть не убили моего Йошики.
Вспышка гнева и шаг в пустоту. Не прощу.


Глава 47. Механизм страха
Нацуки. День четвертый, ночь четвертая.



... и прекратим бояться,
Когда прекратим жить.
Прекратим жить...
(С.С.С.Р - Механизм страха)



Если раньше я мог посмеяться, как-то отреагировать на шутку, или хотя бы убедить себя в том, что все хорошо, то сейчас это стало невозможным. И не потому, что умер Клаха, не потому, что Рами мучилась на этом асфальте, а из-за того, что я сам уже не понимал, хочу ли я жить после увиденного. И смогу ли…
Каз совсем раскис. Он смотрел на пустынную улицу, изредка обмахиваясь какой-то картонкой. День был знойным и очень долгим, и даже во сне я думал, что сон в этом месте тоже может длиться целую вечность. А что будет, если сейчас улицы вновь кем-нибудь наполнятся? Ох, не завидую я нам.
И какого черта, спрашивается, я тут делаю? Вот, что значит испытания, которые не по плечу нормальному человеку. Просто быть втянутым в этот мир и по уши застрять в нем невыносимо тяжело. Но я понимаю: меня затягивает это место. Я его ненавижу, но это тот мир, который приходит в снах… Жаль, смелости не хватает перенести всё достойно.
- Каз, поднимай свою пятую точку, поедем куда-нибудь.
- Не будем искать убежище? – разочарованно проговорил он, лениво приоткрыв глаза.
«Я знаю, что ты тоже устал, но нельзя сидеть на месте! Я тоже не могу вечно быть сильным, но ты хотя бы не сдавайся!»
- Нет, не будем. Нам хватит машины.
- Нацуки…
- Не спорь, - попросил я, прекрасно осознавая, что сейчас Казу не просто плохо, а в крайней степени паршиво. Именно он видел, как умер Клаха, именно он считал себя виноватым в его смерти. Надо что-то сделать, как-то помочь умирающей Рами, но я один не справлюсь! Прошу тебя еще раз, не сдавайся!
Надо же, мой взгляд оказался настолько выразительным, что он почти сразу поднялся на ноги.
Мы решили, что Рэйта поедет на переднем сиденье, рядом со мной, а Рами с Казом - на заднем. Так было нужно для того, чтобы он мог присмотреть за ней, если что…
Машина тронулась, и мы поехали по сумрачному городу. До Roppongi Hills я помнил дорогу, но пока что туда торопиться не стоило. Каз был в чем-то прав: из машины не самое лучшее убежище, но останавливаться и проверять все дома мне не хотелось, а в гараж, понятное дело, дороги нет.
- Ей совсем плохо, - я услышал, как дрожит голос Каза, и мне самому становится жутковато. Боже, не дай ей умереть, я же тогда не прощу себе этого. Мы оба не простим себе, если она умрет.
Темнело. Город больше не освещал ни один фонарь, пришлось продвигаться с помощью света фар. Но проблема была в том, что я переживал, как бы не наткнуться на кого, или не сбить человека. Не хотелось бы повторять старых ошибок.
- Может нам остановиться? - спросил я, напряженно глядя на дорогу.
- Какая разница? Ей что на земле, что в машине – одинаково неприятно. К тому же пристегнутому ремнем Акире тоже, судя по всему, не в кайф болтаться, свесив голову вперед.
Я вздохнул и сбавил скорость до шестидесяти. Это было всё, что мог сделать в данный момент.
- Как-то жутко… - я смотрел вперед, и сердце наполнялось тревогой. Не то, чтобы я ждал подвоха, но так и случилось: спустя каких-то десять минут, на дороге мелькнула тень. Точнее, это был ломаный силуэт где-то впереди, но на фоне темно-синего города он выглядел черным и слегка угловатым. Мне даже показалось, что это женская фигура.
- Блядь! Что ж нам так не везет! – и почему нельзя спокойно проехать по этому чертовому городу? Почему?!
- Что такое? – похоже, Каз высунулся из машины и пытался разглядеть что-то впереди. – Почему мы остановились?
- Неужели ты не видишь? – изумился я, крепче сжимая руль. Мои колени задрожали – фигура двигалась прямо к машине, затихшей на полпути.
Ну, что на это раз?!
Страшно пока не было, но тревога всё же собралась тугим комком где-то в груди.
- Нацуки, - тревожно повторил Каз, пытаясь вывести меня из ступора. – Что с тобой, я спрашиваю?
Его голос вдруг стал каким-то глухим и вполне сходил за фоновый шум, в то время как мой взгляд впился в приближающуюся фигурку. Становилось все тревожнее. Я не мог этого объяснить, просто чувствовал, что из меня будто выкачали все силы.
«Твою мать, быстрее! Покажись уже!» - разумом понимая, что это ничем хорошим не грозит, всё просил я неизвестно кого. Вдруг Рэйта, полусидящий рядом, шумно вздохнул. От неожиданности я резко повернулся к нему.
Нет, не очнулся.
Переведя взгляд на дорогу, я вскрикнул. Прямо в свете фар виднелась фигура старухи в потрепанном свадебном платье. Она так быстро оказалась рядом… Она не могла так быстро подобраться! Её сморщенное сероватое лицо четко выделялось на фоне рваной фаты. Мне стало так тоскливо и жутко под взглядом ничего не выражающих, покрытых бельмом глаз. Она стояла и смотрела только на меня.
- Нацуки! Что с тобой, скажи мне! – панически дергал меня за плечи Каз, и я вдруг понял: он ее не видит. Волна страха прокатилась по спине и отдалась в ноги, я понял, что не могу пошевелить от оцепенения даже пальцем.
- Нацуки, так не шутят! – в голосе Иваике мне послышалась нотка паники.
- Кто она? – спросил я, лихорадочно вспоминая, все ли окна закрыты.
- Кто?! Хватит шутить! – уже бесился он, но как я мог сказать… он не поверит!
Старуха в это время, вдруг вытянула руку вперед. С тонкой конечности посыпался белый, словно прах песок, летящий по ветру от неловкого движения. Рваное платье вдруг тоже заколыхалась.
- Ветер?.. – изумился Каз, прекрасно слыша жутковатый вой.
Старая дева вдруг дернула костлявыми пальцами. Её жест значил: «Иди ко мне!». Я испуганно замотал головой. Только не это! Не хватало еще, чтобы меня к себе звало неизвестно что. Но она всё манила меня за собой.
- Ты это видишь? – спросил я у Каза на всякий случай, а палец на руле, тем временем, слегка подергивался.
- Что? – он проследил за моим взглядом.
Голос Каза показался таким резким, что я невольно хлопнул ресницами от неожиданности, но, открыв глаза, замер - дорога было пуста. И ветер тоже стих.
- Нацуки, прошу, скажи, что с тобой? – Каз ёрзал на своем сиденье, а я еще раз посмотрел вдаль. Пусто.
Страх почти сразу отпустил.
- Показалось, - выдохнул я.
Словно камень с души свалился, и я смог расслабиться.
- Мне что-то показалось.
- Это, наверное, на нервной почве, - похоже Каза даже не интересовало мое видение, или он просто не хотел ничего знать. – Давай я поведу?
- Нет! – резко ответил я. Скорее всего, это обидело его, но, тем не менее, он вежливо промолчал.
- Я сам, прости, просто переволновался…
Я совсем успокоился, и теперь задумался, а не глюк ли это был? А что?.. В такой ситуации даже смельчак бы заскулил, а я всего лишь запаниковал немного, мне позволительно.
- Жрать хочу, - тихо простонал Казухито.
- Я тоже хочу. А еще я хочу…
Хотел извиниться, но вдруг почувствовал боль и услышал звон, а уши заложило.
Стекло с моей стороны разлетелось вдребезги. Я почувствовал только, как острые осколки порезали мне щеку и бровь, чей-то внезапный крик оглушил. И тут же всё вокруг завертелось, какой-то мутный туман охватил сознание и зрение. Началось.
Я вскрикнул от неожиданности и попытался нажать на газ, но случилось что-то совсем странное. Ноги внезапно перестали меня слушаться. Бледные пальцы сжали мне горло, и я почувствовал, что задыхаюсь. Чёрт! Что происходит?..
Ноги не шевелились, а я все никак не мог оторвать бледную конечность от горла.
- Нацуки!
Пистолет… где он?
Каз что-то там творил позади, я видел только его шевелюру в зеркале заднего вида, потом его теплые пальцы на моем горле словно долбанули током. Он пытался отцепить эту бледную руку, но тщетно.
Хлопнула дверца.
Я задыхался, ничего не соображая.
- Пистолет… - кое-как прозвучал мой голос, в глазах начало темнеть.
Горло еще сильнее сдавило, но оружие нащупать я так и не смог. На мгновение мне показалось, что я уже мертв, но внезапно рядом раздался хруст костей. Пронзительный крик за стеклом, и конечность, пытающаяся меня убить, куда-то исчезла. Я схватился за горло, пытаясь отдышаться...
Все случилось так быстро, что я все еще пребывал в шоке, но все же сообразил, что отпустили меня не по доброте душевной.
«Каз, не умирай, чтобы не случилось! Не умирай!»
Снова раздался страшный крик.
Вновь хлопнула дверь. Воздух был истыкан иголками, он больно прошелся по горлу, оцарапав его изнутри.
Я попытался открыть дверь. Сквозь разбитое стекло, все же различил две фигуры…
- Каз! – все-таки нащупав ручку, я попытался выйти, обо что-то споткнулся и грохнулся на асфальт.
Черт, я должен помочь! Поднимайся, чертов сукин сын!
Я быстро огляделся.
Белый комок ткани упал, Каз держал в руках пистолет… Мой пистолет! Даже издалека я видел это, удачно же он вытащил его из кармана!
Каз тяжело дышал, возвышаясь над убитой. А в моей голове возникла бредовая мысль: Клаха погиб, и мы тоже сейчас все сдохнем, а рядом с нами умрут изрезанная Рами и Акира, оставшийся почти без единого живого места на лице! Твою мать, что за ночь?!
Даже упав и растянувшись на асфальте, словно сломанная, уродливая кукла, старуха продолжала смотреть на меня бесцветными глазами, будто впиваясь взглядом в душу. Вторая рука потянулась ко мне, она словно просила помощи.
Помощи! У меня?
Вновь стало тоскливо, и я понял, что хочу спасти её. Черт, что это такое?! Нацуки, возьми себя в руки!
Наши взгляды пересеклись. Сухие губы задрожали, а костлявые пальцы с белыми ногтями скребли по асфальту.
Выстрел в упор и сверху. Каз был непробиваем и неумолим. Череп раскололся надвое, а белая фата прикрыла раздробленную голову старухи. Отпустило…
Я все продолжал смотреть на белое платье и возвышавшегося сверху убийцу. Нет, это определенно издевательство!
- Каз?! – я уже готов был сорваться то ли от волнения, то ли от тревоги.
- Я все-таки увидел….
Он живой, но весь изодранный, а еще тяжело дышит.
- Господи, всё в порядке?
- К счастью.
Я попытался подняться, но тут же упал, пока не понимая, что происходит.
- Что с тобой? – тревога в его голосе почему-то заставила меня все прекрасно понять, осознать в одно мгновенье.
- Не чувствую ног, Каз. Я их не чувствую…
 
KsinnДата: Среда, 17.07.2013, 18:54 | Сообщение # 41
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Глава 48. Слишком поздно благодарить
Рами. День пятый, ночь пятая.



Да будут прокляты дни, когда уходят друзья,
Когда нет пути назад, и изменить ничего нельзя,
Да будет проклят этот грёбанный удар судьбы,
Особенно, когда этот удар приходит со спины.
(Руставели - Песня о Дружбе)


Это был хороший сон. Мне снился родительский дом и моя собака, которая умерла, когда мне было шесть.
Мы играли во дворе, она облизывала мой нос. И стало так спокойно. А потом… Небо над нами вдруг стало багровым, а солнце растворилось в нем. Я словно видела вокруг липких созданий, появившихся из ниоткуда. Они протягивали свои длинные конечности к нам. На земле, у их ног лежал Клаха.
Холод пробежал по спине, я вздрогнула и открыла глаза.
Впереди, облокотившись на дверь машины, лежал с закрытыми глазами Нацуки, на переднем сидении – кто-то незнакомый. Я пока не могла различить, кто. За рулем…
- Ка-аз. - мой голос прозвучал слишком тихо, но этого хватило, чтобы машина остановилась, и её мотор затих.
- Рами! Господи, спасибо тебе, она пришла в себя!
Хлопнула дверца, и вот он уже вытаскивает меня на дорогу, устраивая возле колеса.
- Как ты? – его тревожные темные глаза, растянутая грустная улыбка помогли мне хоть немного собраться с мыслями.
Он убрал с моего лица прядь волос и, казалось, заглянул прямо в душу.
- Я сейчас сдохну…
Жутко болел живот, я чувствовала, как от меня исходит жар, голова начала болеть, и теперь стало понятно наверняка: все не так блестяще, как хотелось бы думать.
- Сколько я пролежала?
- Сутки, - ответил он. – Что болит?
- Всё болит. А кто это впереди?
- Это Сузуки-сан, Клаха его сбил, помнишь?
Я попыталась вспомнить. Ничего не помню.
- Не важно, - не стал дожидаться ответа парень и вновь улыбнулся. – Я рад, что ты очнулась…
- Лучше бы я умерла, - было так больно, что эти слова вырвались сами собой, но я даже не стала обращать внимание на нахмурившегося Каза.
- Так… Помню воду, канистру... Харуна?
В сознании мелькнуло что-то нехорошее.
- Он жив?
Каз отвел взгляд. Я прикрыла глаза.
- Понятно.
Плакать было больно физически, да и поздно уже. Хорошо, что я не видела его смерти.
- А что с Нацуки?
- Он спит, у него… отказали ноги, и…
- Что ещё произошло? – тревожно вырвалось у меня, но я тут же схватилась за свою рану, оставленную теми существами, и слегка сжалась.
- Постарайся меньше двигаться, будет легче, - Казухито поднялся на ноги и потянулся.
Темнело. Лучше бы я еще провалялась! Это будет долгая ночь.
Тут пульсирующая боль заставила мои мысли вновь закрутиться в ненормальном ритме, я заглянула под футболку, и увидела перепачканную кровью тряпку, которой была перевязана моя рана. Каз смотрел сверху.
- Больно?
- Щекотно! Чёрт… Что там?
- У тебя… Что-то вроде заражения заражение крови, наверное, - почти как приговор.
Каз вновь сел напротив и виновато посмотрел на меня.
- Я не мог ничего сделать.
Молчание, повисшее в этот момент, особенно томило, я сжала пульсирующие виски и зажмурилась. Так хотелось, чтобы все это прошло! Хотелось думать, будто все это страшный сон. Но боль от раны возвращала в чертову реальность, в эту чертову жестокую игру.
- Мне будет не хватать Харуны, - почему-то произнесла я, медленно переходя на другую тему. – Кстати, где мы будем ночевать?
- Вернемся в гараж, - пожал плечами Каз.
Похоже, Нацуки был не в том состоянии, чтобы что-то решать, и потому Иваике взял на себя всю ответственность. Он наивно полагал, что в этот гараж никто не сунется… А к черту! Мне сейчас не до того. Я не хочу гадать. Куда Родина пошлет, туда и поеду.
- Подняться поможешь?
***
Поездка до гаража оказалась еще более тяжелой, чем само пробуждение. Я уже проклинала всех на свете, надеясь как можно быстрее выйти (ну, или выползти, это как получится) из трясущейся машины и в полный рост растянуться хотя бы на полу. Рана и без того сильно ныла, а в сидячем положении было еще хуже.
Когда это мучение закончилось, и мы все же вернулись в пустующий гараж, легче, увы, не стало. Каз, конечно, проявил заботу, нашел, на что можно лечь, и помог мне выбраться, но даже в этом случае я не могла унять внутренний жар. Щеки горели, голова гудела, и я понимала, что становится всё хуже.
Ни Нацуки, ни Рэйта, к слову, так и не пришли в себя. Точнее, наш горе-лидер просто спал и даже что-то бормотал во сне. Видимо, парень был очень утомлен. Каз тоже был слишком измотан.
- Иди спать, если что, я покричу, - сказала я, когда мне надоело созерцать его мужественные попытки не уснуть.
- Рами-тян, перестань, все в порядке, - ну еще бы, Каз ведь не может не проявить благородство.
«Посмотрим, долго ли ты протянешь».
Как я и ожидала, он отключился почти сразу, стоило ему лишь «на минутку» прикрыть глаза.
Здесь не было света, всё освещалось лишь включенными на всякий случай фарами. За стеной же чувствовалось движение, я слышала топот, иногда вой, но, видимо, все проходили мимо, и это немного успокаивало.
От нечего делать пришлось разглядывать потолок, потом спящих ребят. Потом, я рискнула посмотреть на то, что было скрыто под повязкой на животе. Теперь я чувствовала, что горят не только мои щеки. Казалось, что даже подушечки пальцев пылают, словно огонь. Голова стала ещё хуже соображать, а тело жутко болело, но мне все равно было не уснуть. И тогда, приподняв футболку, я принялась разматывать белую ткань.
Толстый слой сложенной пополам рубашки снаружи был светлым, лишь слегка перепачканным кровью, но изнутри ткань была пропитана насквозь. Рана даже не засохла, и когда я сняла повязку, из нее снова полилась багровая кровь. Все вокруг было черным, и даже пахло так… будто мое тело в этом месте уже начало разлагаться.
Подняв глаза к потолку, я тихо заскулила. Было понятно даже ежу, что с такой раной я не протяну и пары дней.
- Больно? – тихий голос Нацуки вернул меня в реальность, я поспешно прикрыла рану и кое-как посмотрела на него.
- Больно…
Тот слабо улыбнулся и полез в карман за сигаретами, которых, конечно, не оказалось. Потом он нервно выругался и вновь обратил на меня внимание. Похоже Нацу тоже не находил себе места.
- А тебе больно? – спросила я, глядя на его обездвиженные ноги, и это зрелище почему-то еще больше расстраивало, чем моя рана.
- Мы с тобой не жильцы, - усмехнулся он и вытер лоб, словно ему было жарко. – Не жильцы…
- Это еще почему? – я не придумала ничего другого, кроме как возразить. И тут же от резкого движения боль вновь разлилась по телу.
- Вот видишь.
Его холодный голос и невыразительные глаза пробирали насквозь, и вообще он показался мне таким равнодушным в этот момент.
- Я понимаю, что ты расстроен, но… Неужели нельзя жить с этим? Нацу, посмотри на меня! Вот я… я умру. Да ты и сам видишь, что со мной. Но ты- то… Подумаешь, ноги! Да ты еще бегать будешь, это не повод расстраиваться! Ты ещё можешь пройти эту игру, так почему сдаешься? Это же…
- А ты думаешь, что игра позволит мне ходить? – усмехнулся он, адекватно расценивая ситуацию. – Ты думаешь, что хоть кто-то, вернувшись, будет жить полноценно? Рами, очнись! Эта игра убивает! И если она не убьет тебя здесь, то добьет там! Вспомни Йошики...
- Замолчи! Я не хочу об этом говорить! – у меня истерика. Как я ненавижу такое состояние, но меня доконало это всё.
Я крепко зажмурилась, так мне казалось, что я справлюсь с той моральной болью, что уже давно засела в моей голове. Все мы прекрасно понимаем, чем закончится это путешествие. Но ведь… Надо стремится жить! И находясь всего в нескольких шагах от победы, я не хочу умирать! Я не буду сдаваться. Черт возьми, я не из тех, кто падает духом.
- Хотела бы я поменяться с тобой местами.
- Рами, я не смогу жить инвалидом! Как ты думаешь, смогу я продолжать петь, если даже передвигаться самостоятельно не могу? Я не хочу быть калекой, ограниченным и никому не нужным. Лучше умереть.
- Нет.
- Да.
- Умирай себе на здоровье! А я жить буду.
Это прозвучало несколько самоуверенно, но пофиг. Мне все равно, не знаю как вы, а я, черт возьми, жить буду, чего бы мне это не стоило.
Больше разговаривать было не о чем, но, закрыв глаза, я так и не смогла успокоить внутренний огонь. Стало еще хуже, и я не могла справиться с жаром и головной болью. К тому же очень хотелось пить, а доползти до машины не было сил.
Эта перепалка вынесла мне мозги, и я почувствовала себя еще более обреченной.
За стеной вновь кто-то завыл, словно там рыскала целая стая волков, но даже это не могло меня потревожить. Мысли уносились все дальше и дальше, а перед глазами я то и видела мокрого умирающего Клаху, или напрочь растерянного и расстроенного Нацуки. Блестяще…
Внезапно я услышала гул. Первой мыслью было: галлюцинации. Я умираю, а это мой горячечный бред. Но испуганный голос Нацуки разрушил мои сомнения о происхождении звука.
- Что это? Рами! Каз!
- Я слышу, но... Не могу понять, что это... - неуверенно произнесла я, чувствуя, как внутри появляется чувство паники. Если этот гул не стихнет, я с ума сойду.
Каз не проснулся. Что-то едва слышно пробормотав во сне, он перевернулся на другой бок. А вот Рэйта сел, оглядывая по сторонам.
- Твою мать…
А потом нас тряхнуло. Я вскрикнула от боли, вокруг все задрожало, и мне показалось, что гараж сейчас попросту обрушится.
- Землетрясение? - удивился Нацуки. - Только этого не хватало!
С полки над моей головой свалилась какая-то банка. Разумеется, мне не могло повезти: она уверенно приземлилась прямо мне на голову. Кажется, я вырубилась.
Я услышала шаги, но открыть глаза не было сил.
- Ты чего? Рами, очнись!
Сердце бешено-бешено застучало, я все же разлепила глаза и увидела… Увидела пистолет, направленный прямо на Нацуки. Кое-как различались черты потрепанного Рэйты, но оружие в его руке я заметила сразу.
Голос тут же застыл где-то в горле, я не смогла ни пошевелиться, ни закричать. Только дуло пистолета было направлено в сторону Нацуки, а безмолвный басист почти застыл.
- Ты двойник?
- Ты ведь умереть вздумал. - двойник словно издевался, он был какой-то помятый и растрепанный, а перепачканные кровью волосы стояли торчком, и от этого он выглядел еще более угрожающим.
- Я в этом не сомневался, - Нацуки ответил сам на свой вопрос, и его мало интересовало всё происходящее вокруг, словно он был даже не удивлен и давно ждал подвоха со стороны судьбы.
Он почти без страха смотрел двойнику в глаза. Я видела, как наш лидер крепко сжал своё колено, и как тоска, какая-то безмятежная и спокойная, заполнила его взор.
Это походило на плохо сыгранную сцену в фильме, и было страшно.
- Сузуки, успокойся!
- Не парься, Рами-тян, ты следующая.
- Рами, перестань, - попросил Нацуки. – Мы оба знали, что так будет.
- Нацуки, нет… - я была готова расплакаться. - Нет!
- Заткнись! – рявкнул двойник.
- Рами, пожалуйста, мне и так страшно! Не кричи так, девочка.
- Нацуки… - прошептала я, понимая, что вот сейчас и его тоже не станет
Каз. А где Каз?
- Казухиииито!!! – завизжала я.
Не знаю, было ли это ошибкой, или другого исхода все равно не могло быть.
Раздался выстрел. Я увидела, как Нацуки отбросило к стене. Как окрасилась стена позади него в алый цвет. И как навсегда застыла на губах легкая улыбка.
Я попыталась встать, но не смогла. Слабость в коленях, и вот: я вновь на полу. Я чувствую что реву, и чувствую боль. Страшную боль.
- Сука! – толчок ногой, меня переворачивает на спину. Я вскрикнула.
Еще удар, прямо по животу. От боли я почти потеряла сознание.
- Кричать вздумала, - и вновь пинок.
- Скотина! – всё плавает перед глазами, всё болит, а на сердце жгучая обида.
- Все сдохнут! – блестящие глаза. И пистолет, направленный на меня.
Выстрел.
Темнота должна была окутать меня, я думала, что будет больно – но не ощутила ничего такого. По-прежнему всё, как было, по-прежнему жарко. Может я уже в аду? И болит живот…
Я открыла глаза, но не увидела пекла. Рядом лежал двойник с прошибленной башкой. За его спиной стоял сонный Каз. Руки парня тряслись, а губы дрожали. Кажется, он еще не проснулся до конца.
Он смотрел на меня широко распахнутыми глазами, будто не веря, что я еще жива.
Он пришел. Я закричала, и он пришел.
- Спасибо, - прошептала я, чувствуя, что вот-вот вновь окажусь во тьме. – Спасибо, Каз…
 
KsinnДата: Среда, 17.07.2013, 18:55 | Сообщение # 42
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Глава 49. Прости нам наши грехи
Тетсу. Ночь шестая, день седьмой, ночь седьмая.


Он устал все за ними повторять,
Он устал делать то, что ему говорят,
Он устал от нее, он устал от вас,
Он устал от проблем. Бог устал от нас.
(1kla$ - Я устал)



Вот она, моя жизнь. Вот оно, моё существование. Почему я сейчас чувствую эту боль? Почему я стал убийцей?
Кое-как я плелся по вечернему Токио. Пожарный пункт остался позади. Внутри два трупа! И обоих угробил я.
Разве мог я подумать, что смогу убить человека? Разве мог я подумать, что смогу убить друзей, мать вашу? Но ведь смог же! Противно.
Я шел по улице с одной лишь пулей в пистолете. Но мне не было страшно. Стало…. как-то всё равно. Похоже, что я остался один из нашей группы. Но сейчас я чувствовал лишь безразличие.
Еще двое суток. Так много. Не знаю, как буду переживать это время. Боюсь представить.
Дома сменялись одни другими, жара не спадала. А вечер обещал быть сумасшедшим. Благо я нашел какой-то подвал, где можно было укрыться на ночь.
Вот только ночью, среди всего этого хлама, рваных тряпок и пустых коробок на холодном полу, мне было неуютно. Это тебе не пожарный пункт, где можно было отоспаться и вкусно пообедать. Тут я не смог уснуть, представляя сейчас убитого мной Джунджи.
Твою мать! Почему все так паршиво вышло?!
Стуки, топот… Я надеялся, что меня сегодня никто не заметит, надеялся на еще одну спокойную, хотя и бессонную ночь.
Так и вышло.
Но на следующий день я уже был никакой. Сложно не спать, а потом еще тащиться по городу, и хотя идти было не так уж и далеко, кое-какую слабость я, тем не менее, испытывал. Скорее всего, это все нервное перенапряжение. К тому же, просидев всю ночь на холодном полу, я понял, что заболел. Простуда это, конечно, не смертельно, но и приятного мало.
Сегодня не было жары, а небо потемнело, словно впервые за эту неделю был готово пролиться дождем. Будто слезами за всех, кто погиб.
Я шел долго, почти весь день, делая привалы на несколько часов. Но торопиться было некуда. До Roppongi Hills часов пять ходьбы быстрым шагом, а мне некуда бежать.
Вот только дождя сейчас и не хватало. Придется опять искать ночлег, ведь осталась всего одна ночь. Как несправедлива жизнь. Почему выжил именно я? Почему Токаи пытался убить меня? Почему?! Все случилось так неожиданно…
Несмотря на то, что меня пытались убить, я ни на кого не держал зла. Я хотел жить, хотел пройти эту жестокую игру, но не знал как. С каждой ночью, с каждым часом случались все более и более ужасные события. Сегодня кошмары не дадут мне спать спокойно. И если бы только кошмары...
Кусочки багровой пустоты уже затянулись, сразу появился ветер. На нос упала первая капля.
- Так и знал... - из груди вырвался вздох.
Я заторопился вперед, в надежде успеть к Roppongi Hills до того, как начнется ливень. Уже было понятно наверняка - именно в этом месте закончатся все наши мучения.
В конце концов, я пришел даже раньше, чем нужно. До последнего рассвета было далеко, а прятаться в этом здании... Что-то подсказывало мне, что это не самое безопасное место, особенно сейчас, когда всё почти закончилось.
Я съежился слегка от непривычной в последнее время прохлады и ускорил шаг, насколько это вообще было возможно с раненой ногой. Впереди мелькнула небольшая церквушка.
Я решил укрыться в ней.
Ступени уже достаточно намокли, когда я поднялся по ним. Дождь усилился. Моя рука схватилась за мокрую ручку массивной двери, которая поддалась не сразу. Но, слегка напрягшись, я все же открыл её.
Я принял решение остаться именно здесь, потому что, так или иначе, это место казалось мне святым. Не думаю, что Бог защитит меня, ворвись сюда орды каких-нибудь тварей, но здесь было, по крайней мере, спокойнее.
Звук дождя стал глуше, когда я захлопнул за собой дверь. Моему взору представилось широкое помещение с какой-то замысловатой цветной мозаикой вместо обычных стекол.
«Да, тут будет спокойно», - решил я, разглядывая осевшую пыль на резных стенах. Капли дождя в этом помещении слегка оглушались эхом, но, даже несмотря на такое достаточно жуткое впечатление, страха не было. Все-таки что-то меня располагало к этому месту.
Огромный черный крест в человеческий рост стоял напротив, вбитый в мини-фундамент. Что-то жуткое, сильное и загадочное мерещилось в его силуэте.
«Ну, Тетсу, ты уже сходишь сума!» - я усмехнулся и сел рядом с этим предметом христианской веры, машинально засунув руки в карманы. Тяжелый вздох вырвался из груди.
Дождь по-прежнему барабанил по крыше. Я почувствовал слабость.
Вспоминания о том, как я убил Токаи, вновь не давали мне покоя. Это было мучительно больно. Захотелось курить, но сигарет в кармане не оказалось. Наверное, забыл на "пожарке". Зато я смог переодеться. Помню, как нашел джинсы и белую майку в перевернутом шкафу, как накидывал на плечи слегка широковатый джинсовый пиджак… И как тогда тряслись мои руки, а взгляд метался, лишь бы не натыкаться на закрытую дверь ванны.
Одна пуля.
Я лениво посмотрел на пистолет.
Тогда я чуть не всадил её в свою голову… Это чудо что я остался жив. Осечка была просто совпадением, и если бы не она, я бы тут уже не сидел. Лишь бы в следующий раз меня он не подвел. Я засунул оружие в боковой карман. Сегодня ночью мне надо двинуться в сторону Roppongi Hills. Здание находилось всего через дорогу, но, возможно, это будет самой опасной частью пути.
А ведь я так хочу жить. Я знаю, что справлюсь. Я не умру здесь, чтобы ни случилось.
Всего один этап… Почему? Нам сказали, что это лишь первое задание, но второго мы так и не получили, хотя время на исходе. Почему? Неужели вторым этапом станут наши воспоминания в нормальной жизни, которые будут мучить в дальнейшем? Я уже сейчас-то сплю неспокойно, постоянно вздрагивая и просыпаясь от любого шума…
Дернулся. Мне показалось, я что-то слышал. Странный звук, совсем рядом.
Блядь! Да я ведь заснул!
Не помня себя, я вскочил на ноги, гадая, сколько времени проспал. Не пропустил ли восьмой рассвет?
Бесшумно бегу к двери – ливень, град…. Молния, ослепившая меня.
Еще ночь.
Я глубоко вздохнул, переведя дух. И как я мог отключиться? Всё так неожиданно произошло. Все-таки ночь без сна дала о себе знать.
Моя рука машинально потянулась к лицу. Что-то не так. На моей ладони... кровь? Я вижу даже в темноте. Я чувствую её запах. Но откуда?
«Это не моя кровь…» - вдруг осенило меня.
Я резко обернулся к кресту, под которым проспал несколько часов. Все вокруг было залито кровью. И как я сразу не заметил? Оглядев себя, пришел в ужас: я и сам весь перепачкан.
По спине пробежал противный холодок.
Нужно было немедленно найти того, чья кровь была здесь повсюду. Вдруг это кто- то из наших? Он ведь может быть еще жив. Только бы он был жив!
Я обошел крест и замер, будто примерзнув к месту. Сердце пропустило пару ударов, и зашлось в каком-то немыслимом ритме.
Преодолевая оцепенение, я кое-как двинулся к лежащему у креста Рэйте. Вытянув ладонь, я хотел было дотронуться до перепачканных кровью волос басиста, но передумал. Руки отвратительно дрожали, тело свело легкой судорогой. Я отшагнул назад.
- Сузуки... - голос тоже отчаянно дрожал.
Кровь лилась из его многочисленных ран и на полу образовалась целая алая лужа. Я узнаю этот цвет даже в темноте!
Плечи басиста дернулись. Я вздрогнул от неожиданности - мне казалось, он мертв.
- Твою мать! Сузуки! – кинулся я к нему, пытаясь поднять с пола.
Тот тихо застонал, слегка дернувшись, поднимая лицо к потолку. Лицо, на котором уже не было глаз.
От ужаса я вновь отступил, пытаясь привести себя в чувство. Ноги неприятно задрожали, я упал на колени, пытаясь унять дрожь во всем теле. Перед глазами мутная пелена…
Надо вставать! В задницу все страхи!
Я вновь поднялся и мужественно заглушая в себе отвращение, вновь опустился рядом с басистом. Все его тело было изрезано, казалось, на нем вообще нет живого места.
Это перешло все границы! Так нельзя мучить людей! Я убью того, кто это сделал...
Левая рука Рэйты, точнее, то, что от нее осталось, дернулась, словно он пытался скинуть мои руки, приносящие боль.
- Прости, но тебя надо поднять, - дрожащий голос срывался от волнения.
Перенести его куда-то было задачей не из легких, но оставлять тут, в этой луже крови, тоже было нельзя.
Кровь полилась с новой силой. Я посмотрел ему в лицо, пересиливая свой страх. На лице, испачканном уже засохшей кровью, не дрогнул ни один мускул. Отсутствие глаз… Просто зияющие дыры не могли ничего выражать.
А я-то был рядом! Я проспал рядом несколько часов! Он все это время пролежал здесь! Всё время.
Я был рядом. Как я не заметил? Как?! И сколько времени он тут пролежал? Мои пальцы впились в плечо Рэйты.
Надо поднять его.
Я сделал попытку, но ничего не вышло, руки скользили от крови… Чёрт!
Парень умирал. Снова раздался тихий болезненный стон.
- Прости... Скоро закончится... Все закончится... – бормотал я, стараясь успокоить скорее себя, чем его.
Он потерял много крови. Я потерял рассудок. Мне кажется, мы прочно застряли здесь, гораздо прочнее, чем можем себе представить.
Каждое мое прикосновение приносило ему невыносимую физическую боль, он пытался отодвинуться, но от этого ему становилось ещё мучительнее. Я смог приподнять его в сидячее положение, но он так и остался почти неподвижным.
Новый план действий оформился неожиданно быстро и четко. Тащить его в Roppongi Hills было нереально, поэтому я решил никуда не идти. Не сбежит ведь от нас этот рассвет, верно? Можно переждать здесь и, надеюсь, за это время Сузуки не умрет. Пускай я убил двоих, но может, мне удастся спасти одного.
Чертовски не хватало сил, рана на ноге невыносимо болела, однако я упрямо не отступал. Затекшие пальцы не слушались.
Кое-как я оттащил Рэйту подальше и положил под голову свою свернутую куртку. Темные очертания креста выглядели еще более зловещими в скудном освещении с улицы. Никогда раньше мне не приходилось молиться, но теперь я понял, что мне это необходимо. Вот только заслуживают ли прощения мои грехи?
Рэйта, словно прочитав мои мысли, медленно поднял голову. Словно мог видеть моё лицо, а я словно видел его глаза, полные боли. Он кое-как дышал, я слышал, что каждый вздох причиняет ему боль.
- Кто это сделал? - тихо спросил я.
Я не был уверен, что он ответит, поэтому его голос, почти неслышный за шумом дождя, стал для меня неожиданностью:
- Он неживой...
- Я убью их, слышишь! Я убью! – впервые я слышал это от себя с неподдельной искренностью, твердостью и ненавистью.
Такого я еще не ощущал: горечь и чувство безысходности не покидали меня. Я слышал, как громко бьется моё сердце, отдаваясь в ушах, с каждым ударом пробивая грудную клетку, я видел, как подрагивал он из-за нескончаемых мук.
- Сузуки... Я убью любого, кто попытается причинить нам вред. Я... Ты только потерпи, все будет хорошо.
Но он продолжал смотреть на меня бездонными впадинами, словно эта чернота пробивалась в душу и напрямую приказывала мне, что надо сделать. То, что я не мог сделать. В третий раз. Я знал, что он этого хочет, я знал, что он этого ждет.
- Убей. - шепот на грани слуха.
- Что?
- ...всё закончится... Пускай всё... уже... прекратится...
- Сдаешься?! - почти с яростью выкрикнул я, хотя, в моем голосе было больше испуга, чем ярости.
Рэйта поднял окровавленную руку, будто хотел коснуться чего-то, но не мог дотянуться. Его пальцы дрожали от напряжения.
- Сузуки... - жалобно позвал я.
- Проиграл, ну и пусть. - грустно произнес он, продолжая тянуть дрожащую руку к чему-то позади меня. Я даже обернулся, но там никого не было.
- Нет! Черт возьми, Акира, не проси меня! Я не могу! Я не могу убить тебя, как убил Сакуру. Я ведь всего лишь человек. То, что я способен убивать, чтобы защититься, уже ясно, но я не убийца… Слышишь! Я всего лишь человек!..
Рыдания рвались из груди, но я в который раз сдерживался, проклиная свою слабость.
Я больше не могу этого выносить. Не хочу делать выбор. Почему я должен выбирать?!
Я медленно сходил сума, почти рыдая на полу, возле изуродованного, еле дышащего тела. Это сводило меня сума. Это какой-то апогей всех моральных сил. Это… конец меня как человека.
Пальцы нащупали пистолет в кармане.
Нет, Тетсуя! Ты не можешь этого сделать! Возьми себя в руки! Тебе под силу его спасти.
- Подойди. - Рэйта попытался приподняться, повернув голову и будто глядя несуществующими уже глазами на кого-то за моей спиной. - Подойди ближе, Кою...
Голова вновь закружилась. Адреналин забился в крови, краской расплываясь на щеках. Вскочив на ноги, я снова обернулся.
С одной стороны понятно, что Сузуки не мог никого видеть, но кто знает... Сделав неловкий шаг назад, я достал пистолет. Тишину по-прежнему нарушал лишь шум дождя, поблизости никого не было.
Однако губы Рэйты тронула легкая улыбка, а напряженные пальцы расслабились, чуть сгибаясь, будто он сжимал чью-то руку.
Давно я не испытывал такого ужаса. Конечно, после всего увиденного нами за последние несколько дней, истории о привидениях не показались бы мне такими уж сказками, но все же. Он ведь не мог видеть! Сузуки, черт его дери, не мог видеть вообще ничего! Он сходит с ума? Он ведь просто сходит с ума, правда?
- Кою... - улыбка и вздох облегчения. - А я боялся, что уже не увижу тебя.
Я обессилено опустился на пол. Перед глазами всё плыло. Я видел то улыбающегося Сакуру, то изуродованного Рэйту перед собой. Сакура поднял глаза к небу, Рэйта «смотрел» на купол церкви, словно видя размазанные облака и вспышки молний. Улыбка. Глаза Токаи, тело Такашимы под потолком. Мертвый Мияви. Пожар, подземелье, слезы, крики, запах гари… Улыбки. Смех. Пальцы Джунджи на запястье.
Рука Рэйты с глухим стуком ударилась о пол. Он уж не дышал, но все еще улыбался.

***
Прошло несколько часов, я уже сидел на ступенях нижнего этажа Roppongi Hills, обхватив голову. Все-таки добрался.
Тут было очень спокойно, хотя я ожидал, что меня встретит толпа монстров. Осталось дождаться рассвета. И весь этот кошмар кончится.
Тут дверь заскрипела, но я даже не поднял головы. Послышались неторопливые легкие шаги.
- Глядите-ка, выжил. Странно... Ну да ладно, как тебе мой подарочек? Ну и тяжеленный этот Сузуки, пока доволок его, думал, сам откинусь, ха! - я не верил, что слышу этот голос, но еще меньше я верил, что все это говорит именно он. Подняв взгляд, я лишний убедился, что сошел с ума.
- Господи... - против воли вырвалось у меня.
- Ну, зачем же так официально? Называй меня "Мияви", - лицо осветила самодовольная ухмылка.
 
KsinnДата: Среда, 17.07.2013, 19:00 | Сообщение # 43
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Глава 50. Живые мертвецы
Камиджо. День пятый


Город яд, как отрава по венам убивает живых
Город яд, здесь нет хороших, здесь нет плохих
Город яд, ты не король мира, ты просто псих
В этой толпе кретинов ты готов на всё для них
(Жиган- Город яд)



Жизнь — это просто куча всякой фигни, которая происходит.
Не помню, кто сказал эти умные слова, но сейчас я чувствовал, что они как никогда верны. За последние пять дней столько всего случилось... И вся эта фигня была плохой. Ничего хорошего не произошло. Ничего, о чем стоило бы вспоминать с улыбкой. Какая-то неудачная неделя.
Чего только стоила новость, что Хайд уже мертв. Где-то на середине его сбивчивого рассказа Камуи вдруг рявкнул:
- Заткнись!
Хайд кивнул и продолжать не стал. Какое значение имеют какие-то причины, подробности, оправдания... Теперь он такой же, как Ю. Мертв и все тут.
Едва наша компания оказалась в относительной безопасности, и убедившись, что черных зверей поблизости больше нет, а плющ ведет себя смирно, Хизаки заявил:
- Так, первое, что я собираюсь сделать - это найти Тэру. Все остальное в задницу! Юи, говори, где он?
Ю не ответил. По тому, как он отвел взгляд, я понял, что ответить ему нечего. А Хизаки еще какое-то время ругался, тряс его за плечи и просил не молчать. Тоже подозревал, наверное.
На душе стало как-то паршиво. Есть ли смысл спасаться и нам? Как же мы потом будем существовать с таким грузом на душе? Невыносимо жить и знать, что не спас того, кто очень дорог.
С другой стороны, умереть Хизаки я не дам. Еще и его эта Игра у меня не отнимет.
Итак, наша компания пополнилась еще двумя мертвецами. Казалось бы, все закончилось хорошо, все живы, и даже обиженно сопящий Мана в порядке.
Вот только спокойно обсудить дальнейшие планы не удалось. Прошло не больше десяти минут с тех пор, как я, Мана и Гакт были благополучно спасены, а правила Игры нарушены, как раздался гул. Это был чертовски неприятный звук, от него становилось здорово не по себе, но, пожалуй, как-то пережить эту неприятность было можно. По крайней мере, все живые так и сделали. А вот трое мертвецов повалились на колени, зажимая уши руками. Никто из нас не успел, как того требовала ситуация, припасть рядом с ними и обеспокоенно спросить, что случилось. С грохотом рухнуло ближайшее здание, в воздух поднялась туча пыли, а я не знал, задело ли кого-нибудь, да и вообще ничего не видел. Гул отвлекал, асфальт покрывался трещинами, в которые каждый из нас рисковал провалиться...
Пожалуй, я бы охарактеризовал происходящее, как конец света, если бы оно внезапно не прекратилось. Земля перестала дрожать, гул постепенно стихал, а пыль медленно оседала на наши головы и плечи, делая похожими на неведомых пришельцев. Ну или оборванных и грязных бомжей, это уж кому как нравится.
Первым, кого я заметил, был Ю. Он стоял, не двигаясь и запрокинув голову вверх. Пыль оседала на его лицо, но ему, видимо, это было безразлично.
- Что это было? - поинтересовался я.
- Вы чуть не погибли, - отстраненно произнес он, - Мы все чуть было не умерли. Некоторые из нас во второй раз.
- Вот как... - хмыкнул я, когда понял, что Ю ничего больше не скажет. Пояснять что-либо он пока не спешил.
- Масая жив? - я должен был задать этот вопрос. Хизаки, как и остальных впрочем, нигде не было видно. Метаться в поисках не имело смысла, если рядом Ю, который знает все.
- Жив. И даже не ранен. Он где-то здесь.
Я кивнул и огляделся. Рядом раздался кашель, и из непроницаемого облака пыли показался Хизаки, тщетно пытающийся разогнать мельтешащие перед лицом пылинки.
- Надо уходить, - голос Ю дрогнул. Он резко развернулся к нам, но тут же был схвачен за руку.
- Стой! - казалось, будто Ками материализовался прямо из воздуха, что, в принципе, могло оказаться правдой. - Нельзя! Игра приняла новые правила, но что-то мне подсказывает, что они ей не понравились. И несмотря на то, что Хаяши сейчас очень несладко и явно некогда наказывать нас, кое-кто наверняка очень злится, что мы вмешались!
- Чертовски верно.
Не успели мы удивиться раздавшемуся новому голосу, как асфальт под нашими ногами треснул и плавно рухнул куда-то вниз. Разумеется, вместе с ним отправились и мы. Я с большим трудом удержался на ногах, вдобавок в меня в вцепился Хизаки. Пыль немного развеялась, и я увидел, что мы находимся, как и ожидалось, в канализации. Асфальт, осыпавшийся сверху, стал своеобразным "островом" среди черной воды, совсем не похожей на обычную канализационную.
Кажется, все были в порядке: когда я огляделся и пересчитал кашляющий и оттряхивающийся народ, недостающих не обнаружил. То же самое сделал и Хизаки, я услышал, как он пробормотал:
- Вроде все на месте...
- Ну что опять? Что опять происходит? - заскулил Мана и разве что ногами на затопал от досады.
Мне нечего было ему ответить, даже мертвецы молчали. Они стояли на самом краю нашего маленького "острова", глядя вверх. Я тоже запрокинул голову, силясь разглядеть хоть что-нибудь в облаке пыли. Постепенно оно немного рассеялось, и сквозь него проступили очертания четырех фигур. Наверное, глупо называть их людьми, в подобном-то месте?
У самого края пролома сидел на корточках Хидэ, состроив смешную рожицу. Позади него стояли Рами, Токаи и Юки... Точнее, их двойники. В руках у них были какие-то длинные металлические штыри или что-то типа того. Впрочем, не двойники меня сейчас интересовали.
Какого хрена и Хидэ сюда приперся? С какой целью он обрушил нас сюда? Это что, уже и есть равноценная ситуация, которую мертвецы обещали нам обеспечить?
Я не понял, нас сейчас убивать будут, или как?...
- Что же вы, гады, творите? - прошипел Хидэ, брезгливо глядя на нас сверху, будто мы уроды, вылезшие из глубин канализации.
- Пытаемся спасти хоть кого-нибудь, - добродушно улыбнулся Ками. - Ты против?
- Пока Йошики находится здесь - против.
- Но это ты его сюда пригласил, - резко ответил Ю, чем, видимо, разозлил его окончательно.
Хидэ резко вскочил на ноги, мелкие камешки из-под его ног посыпались вниз, и снова поднялась пыль.
- Вас придется убрать с площадки, - ухмыльнулся Хидэ. - Пока я буду исправлять то, что вы натворили.
- Запрещено, - холодно и безжизненно в один голос произнесли Ю и Ками, а Хайд раздраженно дернул плечом.
- Я давно играю в эту Игру, - ухмылка стала ехидной, что мне совершенно не понравилось. У него явно был какой-то хитрый план. - Я знаю способ обойти некоторые запреты. Фактически, я ничего не нарушаю.
Внезапный звук заставил всех живых вздрогнуть и обернуться. Один за одним на поверхности черной воды начали появляться и лопаться здоровые пузыри. Та же пляска началась и по другую сторону "острова".
- Вы останетесь на площадке, просто немного более мертвые, чем обычно. Временное дело, конечно, но пара часов у меня будет, чтобы привести все в порядок, - продолжал Хидэ свою речь, которая нравилась мне все меньше и меньше.
- Ты ведь не сделаешь ничего, о чем придется жалеть нам всем, правда? - настороженно спросил Ками. - Что ты хочешь сделать? Что?..
В ответ лишь ядовитая усмешка, а поверхность воды вдруг всколыхнулась, и оттуда выскочила какая-то черная склизкая тварь. Она мелькнула лишь на мгновение, и снова скрылась в воде. Я успел заметить лишь, как Камимуру повело чуть в сторону, а фонтан крови окатил стоящих рядом Ману и Гакта... Кто-то заорал, Ками вскинул злой взгляд вверх, зажимая рукой страшную рану. Его руки нигде не было видно, возможно, тварь утащила ее с собой. До чего же мерзкое зрелище...
- Не смешно, Хидето, - рявкнул Ками. В его голосе звучала неподдельная злоба. Кажется, кое-кому удалось здорово разозлить его, хотя он не был особо удручен потерей руки. - Довольно глупый ход.
Хидэ лишь молча пожал плечами.
Вода снова всколыхнулась, и на этот раз вылезшая из нее тварь оказалась куда крупнее. Сбив острым хитиновым хвостом с ног сразу и Ками и Ю, она скрылась под водой. Остальные попятились, забыв, что следовало бы держаться подальше от края. Убедившись, что никто больше не пострадал, я попытался оценить нанесенные повреждения.
Камимуру припечатало о каменную стену канализации и он медленно сполз вниз, а затем и вовсе свалился в воду, так и не подав признаков жизни.
Ю какое-то время вообще не было видно, а потом из воды показалась его ободранная рука. Ухватившись за край нашего "острова", он чуть подтянулся, но забраться обратно так и не смог. Только сейчас я подумал о том, насколько здесь, должно быть, глубоко. Пожалуй, мы в любой момент могли рухнуть в воду, где полно этих тварей. Если асфальт под нами не выдержит...
Стоп, почему я думаю об этом в такой момент? Нужно же помочь ему!
Но я не успел ничего сделать, так же, как и Хизаки, который очнулся от ступора первым.
Мокрый, растрепанный Ю, с трудом удерживающийся в таком положении, будто его кто-то тянул вниз, бросил на Хидэ ненавидящий взгляд и прошипел:
- Ты за это заплатишь, урод!
- Кто знает... - лениво протянул тот в ответ.
Ю перевел взгляд на меня и с яростью выкрикнул:
- Дождитесь меня! Четыре часа поняли? Проживите еще хотя бы четыре часа!..
А затем раздался неприятный хруст, несколько пузырей поднялись на поверхность, а черная вода вокруг его тела окрасилась красным.
- Боже... - выдохнул Хизаки, когда Ю выпустил край и ушел под воду.
- Хайдо-сан? - насмешливо продолжил Хидэ. - Вам показать, где здесь выход? Или хотите так же, как они?
Окатив его волной презрения, Хайд сам молча шагнул к краю.
- Стой, - Гакт вцепился в его запястье, но тот дернул рукой, освобождаясь.
- Бесполезно, он прав. Наша ошибка, Гаку-тян. Нельзя вмешиваться. Нельзя помогать.
Мне захотелось хорошенько встряхнуть Хайда, да и Гакту, судя по его взгляду, в голову пришла та же мысль. Дело принимало скверный оборот, и не только потому, что мы остались без защиты наших судей. Теперь, когда один из них нехило обозлился на нас, что мы будем делать? В этом мире против нас абсолютно все. Чувство какой-то безысходности заполнило меня во второй раз на последнюю неделю, когда я увидел, как Хайд с молчаливой обреченностью шагнул в воду. Тихий всплеск и... все?
Мы увидим их часа через четыре, если доживем. Целых, невредимых и чертовски злых.
- А теперь... - голос Хидэ звучал как-то устало и разбито, будто его единственной целью было убрать с площадки мертвецов, а что делать с нами, он понятия не имел, да и не хотел этим заниматься. Он повернулся к нам спиной, а двойники, наоборот, сделали шаг к пролому в асфальте.
Что они задумали? Может, нам следует поговорить с ним, попробовать решить дело миром?
Ага, как же... Когда стычки с мертвецами решались тихо-мирно? Нет, раньше мне не приходилось попадать в такие ситуации, так что я понятия не имею...
Наверное, я с ума сошел или умер уже давно, раз продолжаю оставаться таким спокойным. Иногда мне хотелось просто сесть в уголок, закрыть глаза и представить, что меня здесь нет. Но сейчас и этого чувства не было. Какое-то ненормальное спокойствие...
Что ж, как известно, из жизни живыми нам не выбраться, а значит и волноваться особо нечего. В конце концов, все мы знаем теперь, что ждет нас после смерти.
Стать живыми мертвецами - вот наша участь. Не хочется, но придется, видимо.
- Не думайте, что мне хочется делать это, - устало сказал Хидэ, обращаясь все-таки к нам, хоть и повернулся спиной. - Ничего личного, знаете ли, всего лишь игра. Играешь в нее, играешь, а когда твое здоровье доходит до нуля, то ты мертв. Мне не принесет удовольствия ваша смерть, нет, не думайте. В смерти вообще нет никакого удовольствия. Но кто-то должен умереть, чтобы остальные больше ценили жизнь.
- Вот ублюдок, - прошептал рядом со мной Хизаки.
Я бросил на него взгляд и криво улыбнулся.
- Не бойся, Принцесса, я пожертвую собой ради тебя.
- А вот и хрен, - Хизаки тоже улыбнулся, не глядя на меня. - Я не позволю тебе.
- Можно подумать, ты можешь сделать выбор за меня.
- А разве нет?
- Город решит. Этот город решит все.
И как последнее решающее слово этого города сверху прозвучало:
- Убейте их всех.
 
KsinnДата: Среда, 17.07.2013, 19:03 | Сообщение # 44
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Глава 51. Смелые, но мертвые
Гакт. День пятый, шестой, седьмой, ночь пятая, шестая, седьмая.


Осторожно, смотрите в стороны.
Наши глаза уже клюют вороны.
Стервятники над головами кружатся.
Что бы не сдохнуть здесь нам нельзя сдаваться.
(ReЦiDiV - Вороны)


Мне казалось, если бы у меня была возможность вернуться на пять дней назад, я все равно не знал бы, как поступить. Что я мог бы изменить, чтобы судьям не пришлось идти на такие крайние меры, что я мог сделать, чтобы не пришлось отпустить Хайда на добровольную смерть, не увидеть Ками мертвым, не оказаться в темноте канализации?
Мне кажется, если бы я вернулся в начало, я ничего не смог бы поменять. Здесь решено все уже давно, и мне кажется, что кто-то наверху уже знает, кто выиграет эту Игру. Может быть, знал с самого начала. Не уверен, что мне нужно такое знание.
Может, стоит так же добровольно сдаться, но как же не хочется!
Поэтому когда я услышал какой-то неохотный приказ: "Убейте их", я сориентировался довольно быстро. Толкнув Ману к стене, я сам быстро ушел от удара.
- Камуи, какого... - истерично начал тот, плюхнувшись в лужу, но тут же осекся увидев, как в то место, где он только что стоял, вонзился длинный металлический штырь.
Но, видимо, промах никого не расстроил. Двойник Токаи спрыгнул вниз и, ухватившись рукой за штырь, крутанулся вокруг него, ловко угостив меня ударом ноги в грудь. Легкие тут же вспыхнули болью, я почувствовал, что не могу сделать вдох, а так же, легкую панику. От сильного удара я попятился и вдруг почувствовал, что под ногами опоры больше нет. Я успел лишь подумать о том, что дела мои плохи, как тут же полностью оказался в воде. Дна я не нашел, да и не стал искать, нужно было скорее выбираться, пока какая-нибудь мерзкая тварь не укусила меня за задницу. Подтянувшись на руках, я забрался обратно на край обрушившегося куска асфальта и быстро оценил обстановку. Двойник Ишикавы тоже спрыгнул вниз. Разбираться с ним я предоставил Камиджо и Кавамуре, а сам решил заняться ублюдком, который, кажется, сломал мне ребро. Он как раз гонял Ману по всему нашему "островку". Наверное, он хотел поиздеваться, прежде, чем убить его, но недооценил темперамент своей жертвы.
- Ах ты, паршивый утырок! - зашипел Мана и вдруг схватил двойника за длинные волосы. От неожиданности тот не сразу сообразил, что делать, поэтому просто попытался оттолкнуть Ману, но не тут-то было. Мана вцепился в него, как клещ, поэтому в воду они повалилсь вместе.
Да что же такое.
- Сато! - крикнул я, кидаясь к противоположному краю, с которого они упали. Пришлось пробегать мимо двойника Ишикавы, который как раз замахивался своим штырем, намереваясь задеть кого-нибудь из своих же противников. Мы трое пригнулись одновременно, и штырь прошел как раз над нашими головами. Дольше задерживаться я не стал: ни Мана, ни двойник так и не всплыли, оставалось лишь надеяться, что Сато не сожрали. Я отметил лишь, что Камиджо выругался, а Хизаки, раздраженно зашипев, выкрикнул что-то вроде: "Ах ты, сука!" и кинулся на двойника. Кажется, Камиджо успел схватить его за талию и оттащить в сторону, прежде, чем двойник вспорол его своим штырем, а может, и не успел: этого я уже не видел.
Остановившись на краю, я заглянул в черную воду, по которой все еще шли круги. Когда она всколыхнулась, я даже отшатнулся от неожиданности: мало ли что за тварь могла выбраться оттуда? Хайд разделался с черным зверем одним ударом, но со здешними монстрами судьи справиться даже не пытались.
Мана вынырнул, отплевываясь и отфыркиваясь, и сразу полез на "берег". Помочь ему я не успел: рядом оказался двойник Токаи. Он тоже совершил попытку выбраться, но я прицельным пинком в лицо отправил его обратно в воду. Пока я помогал Сато вылезти из черной воды, я все время ожидал его повторного появления, но, несмотря на какое-то нервное, неестественное колыхание воды в том месте, куда он свалился, двойник так и не всплыл. С этой стороны было слишком темно, чтобы разглядеть точно, покраснела ли вода или мне показалось, да и приглядываться я не стал. Лучше было отойти подальше от края, ведь с двойниками справиться не так уж сложно, если сравнивать со склизкими представителями местной подводной фауны.
У меня дрожали руки, наверное, это теперь навсегда. Что меня ждет с такими бурными воспоминаниями о прошедшей недельке? Ночные кошмары, боязнь темноты и глухая тоска по осташимся здесь. Смогу ли я, вернувшись обратно, остаться в Токио? Не будут ли преследовать меня видения о багровом небе, разрушенных зданиях, чертовом кладбище посреди города? Кажется, нам говорили, что город не отпустит просто так... Захочу ли я вернуться сюда?
Это при условии, что я вообще выживу.
- Я хочу домой! - с яростью, но как-то жалостливо прорычал Мана. - Мне надоело, я хочу вернуться!
Я промолчал, отстраненно наблюдая, как Хизаки добивает двойника здоровым булыжником. Двойник был уже мертв, но Кавамура с ненормальным упорством продолжал опускать камень на его голову, не обращая внимания на Камиджо, вяло пытающегося оттащить его от месива, в которое он постепенно превращал врага. Хизаки был испачкан кровью, а на лице застыло глухое отчаянье, но я почему-то глядел только на его пальцы, грязные и исцарапанные, будто они гипнотизировали меня. Должно пройти какое-то время, прежде, чем он снова сможет взять в руки инструмент. А сколькие из нас продолжат заниматься музыкой? Может, мне стоит уехать в какую-нибудь деревушку, завести огородик или кроликов разводить?
- Принцесса, хватит! Он уже мертв! Перестань! - Камиджо будто очнулся от своего ступора, отобрал у Хизаки камень, а самого своего лидера поднял на ноги и хорошенько встряхнул. - Нужно уходить, пока нас никто не сожрал!
- Ничего не выйдет... - негромко произнес Кавамура. Он едва держался на ногах и, кажется, был уже не способен сражаться.
Мы так устали.
- Перестань депрессировать! Осталось совсем немного! Всего два дня, Принцесса!
Два... Мы что-то упустили, верно? Всего два... Почему я вдруг задумался об этом?
- Мы проживем эти два долбанных дня и вернемся обратно!
Всего два... Мы убили... Всего двоих... Но...
- Мы обязательно выживем, поэтому...
- Наверху! - вдруг крикнул Мана, указывая пальцем на пролом. Наверное, наступила ночь, потому что здорово потемнело, но я и так понял, на что он показывает. Все произошло очень быстро, этот бой с двойниками, такая подозрительно легкая победа...
Их ведь было трое.
Двойник Рами, такая хрупкая девушка, но это лишь видимость, и то, как она замахивалась своим штырем, лишь подтверждало факт, что она не человек. Слишком легко удерживала она его в своей руке, слишком сильный удар для такого простого замаха.
И усталость давала о себе знать... Я не успел даже крикнуть, чтобы они отошли в сторону. Камиджо как-то слишком медленно вскинул голову, чтобы посмотреть, что там. А Хизаки даже обернуться не успел. Лучше бы они просто отошли или...
Железный штырь вошел Хизаки как раз между лопаток, вышел наружу и, ничуть не потеряв в скорости, пробил насквозь Камиджо, лишь немного не достав до земли.
Круто развернувшись, Рами исчезла из поля зрения, видимо, не собираясь добивать нас. Как-то совершенно спокойно отметив это, я перевел взгляд на Камиджо и Хизаки. При ударе они покачнулись, но удержались на ногах и теперь стояли испуганно и удивленно глядя друг на друга. А затем Хизаки кашлянул, сплевывая кровь, снова пошатнулся, путаясь в собственных ногах, и первый начал заваливаться набок, увлекая за собой и своего вокалиста.
Мана рядом со мной заорал оглушительно, закрыв лицо руками, но все равно глядя на только что погибших сквозь пальцы.
А я продолжал тупо глядеть на них, будто ожидая, что они вот-вот поднимутся и начнут несерьезную перепалку друг с другом, накричат на нас за то, что мы тормозим, и непременно найдут выход из положения. Но они продолжали лежать молча и неподвижно, все равно не соответствуя иллюзии, что для них все кончено. Нет, для них все только начинается: жуткие, полные беспросветной тоски скитания по разрушенному Токио. Неделя, которая растянулась на тысячи лет.
А мы... Мы снова в канализации, без оружия, без тех, кто всегда поддержит нас, кто никогда не сдается и не перестает верить в победу. И даже надежда на спасение стала совсем призрачной, неспособной хоть как-то успокоить нас.
Впереди было целых два дня...

Мана

Не понимаю! Ничего не понимаю и не хочу понимать! Мне надо домой, я хочу отдохнуть…
Сидеть в это убогой яме не было никакого желания. Если честно, мне не хотелось даже двигаться.
Гакт за последние два часа не проронил не слова, глядя на погибших Камиджо и Хизаки. Он словно завис, заблудился в собственных мыслях. Но что еще хуже, я чувствовал, что паника вот-вот настигнет и меня.
Скорее бы закончился этот кошмар.
- Слушай, я все понимаю…
- Тихо, - Гакт холодно посмотрел в мою сторону, и на секунду мне показалось, что в его глазах мелькнуло безумие.
Но я ошибся… В тот же момент я тоже услышал странные звуки из-под черной воды. Поверхность заколыхалась.
Было слишком темно, чтобы разглядеть, что же заставило все так содрогнуться, но без сомнения это что-то мне очень не нравилось. Этот странный гул проникал не только сквозь воду, но и сквозь землю. Поверхность под ногами опять зашевелилась.
- Как же я устал, - Гакт заставил себя подняться. –Что там еще?
Такое хладнокровие! У меня не было слов, чтобы передать, как я возмутился его безразличию. Открыв рот, я тут же его закрыл, так и не проронив ни слова. Странный гул вновь утих, давая мне возможность успокоить свои нервы.
- Слушай, ты…
-Давай без истерик, - и мне вновь пришлось замолчать, так как Гакт, словно проснувшись, одарил меня пронзительным взглядом.
«Хорошо, без истерик – значит без истерик!»
Он запрокинул голову, пытаясь посмотреть наверх, но и там вряд ли что можно было бы разглядеть.
- Я думаю бесполезно пытаться отсюда выбраться этим путем…
- Да ты прям гений!
- Там наверняка полно всяких тварей…
- Америку открыл! – я пытался не смотреть на то место, где лежали убитые музыканты.
- Надо что-то делать с ребятами.
Вот этого я боялся больше всего.
- Помоги мне, - скомандовал он.
- Слушай, ты уверен, что это хорошая идея? - я не представлял, что творится в голове у этого человека, но мне не нравилось его благородство. – Может, мы лучше о себе подумаем… Сейчас ведь в любой момент могут прийти наши прекрасные копии! Сатору!
Но тот, не слушая, подобрался к мертвецам и склонился над ними. Я видел, как он аккуратно вытащил штырь, копье, или хрен знает что из них, и положил его рядом с ними.
- Помоги мне!
- Слушай, я как-то…
- Сато, не испытывай мое терпение.
Невольно выругавшись, кое-как поднявшись, я подошел к нему и против воли посмотрел на ребят. Будто фарфоровые, растрёпанные и окровавленные куклы, они неестественно лежали на грязной земле. Глаза Камиджо были еще открыты, но мы прекрасно понимали, что он мертв. Зрелище, от которого у меня скрутило желудок, хотя я, конечно, и не такое уже повидал в этом гребанном городе.
- Интересно, а я буду так же красив, если меня убьют…
Слова вырвались случайно, но почему-то от всей этой жуткой обстановки притупились все эмоции. Легкая брезгливость и холод – больше ничего.
- Слушай, есть идея, - более терпеливо повторил мой друг по несчастью, и прикрыл вокалисту глаза, видимо сообразив, что это зрелище на меня плохо влияет. – Нам надо что-то делать, ты же понимаешь…
- И что же ты предлагаешь?
- Будем плыть.
Та серьезность, с которой он это сказал, меня развеселила.
«Плыть? Да ты наверно с катушек съехал?! Ха-ха, я Мана-сама, а не вкусняцкий десерт чертовым тварям! Нет, ты явно пошутил!»
- Плыть,- вновь сухо повторил Гакт и вдруг перевернул на живот Хизаки.
- На них что ли?
По телу пробежали мурашки, представив это зрелище, меня невольно передернуло.
Я понимал, что войти в эту воду мне просто может не хватить смелости… А плыть на трупах - они ведь тонут… наверное. Это вандализм! В конце концов, я только что высох!
- Сатору, у меня реснички отклеятся…
- Слушай, я сам тебя убью, если ты будешь продолжать вести себя как ребенок! – вдруг не выдержал тот. Кажется, у него начали сдавать нервы. – Быстро, ребят в воду и на противоположную сторону!
И уже тише добавил:
- Смотри, там люк…
Я фыркнул, но все-таки проследил за его взглядом. Действительно, на одной из противоположных сторон было нечто похожее на дыру в стене. Не факт, что мы бы могли туда доплыть, я вообще сомневался, что пролезу в эту мелкую щель. И вообще, вдруг там не окажется хода… Но путь был только один. И как за два часа я его не заметил? Вот болван!
- Тогда мне нужен Хизаки. Он более плывуч, я думаю.
Взгляд, который на меня бросил Гакт, как минимум был неоднозначен.
- Ты точно притворяешься недалеким, или может я нафантазировал?
- Не понял.
- Мы не поплывем на них! Это же… смешно. Но их надо скинуть в воду. Мало ли что может быть на дне. В любом случае, им уже все равно, а у нас есть шанс.
Тут меня осенило.
- А-аа-, их сожрут первыми… - нервно захихикал я, и вдруг поймал себя на этом. Нервы.
- Я тебе удивляюсь.
Офигевший вокалист видимо не имел желания продолжать это разговор, он вздохнул и потащил Хизаки к воде. План был как всегда дебильный, но другого у нас не было.
Мне все-таки пришлось взяться за Камиджо.
- Прости, друг, - тихо прошептал я и тоже потащил его в направление воды. – Но это действительно наш шанс.
Как это выглядело со стороны, я даже представить боюсь. Не скажу, что мертвый Камиджо был таким уж тяжелым. Но я испытал такие муки! Кошмар… К тому же, забившаяся грязь под ногтями раздражала до безумия. И когда это все кончиться?
Когда мы притащили ребят к самому берегу, назовем это так, Гакт выпрямился во весь рост. Еще раз посмотрел наверх, а потом на люк, вновь наверх, и, в последний раз убедившись, что эта идея единственная и как всегда самая идиотская, произнес:
- На счет три, бросаем их в воду!
- Камиджо тяжелый…
- Просто скинь его! Е-мае! Неужели так сложно? – сдерживая себя, проговорил он. - Итак, на счет три и они в воде, а мы быстро, слышишь меня, БЫСТРО плывем к люку.
-Ага…
- Сато, и чтобы ни случилось – просто плыви. Хорошо? Сато, я не шучу. Плыви! Понимаешь?
- А как я туда заберусь? Люк-то высоковат от воды.
- Импровизируй, - тихо произнес он, и в ту же секунду Хизаки медленно погрузился в воду. Еще мгновенье, и его лицо скрылось в темноте этой пугающей бездны.
- Ты же сказал на счет три!
- Скидывай его, - засуетился Гакт, и помог мне сбросить с берега Камиджо.
Я не понял, что случилось, как сам оказался в воде. Холод прошёлся по всему телу, костюм намок и стал очень тяжелым. Мне потребовалась еще пару секунд, чтобы всплыть и сориентироваться. Гакт был рядом.
- Быстрее, - донеслось до меня.
И было чему пугаться. Вода вновь задрожала, потревоженная двумя психами. Снизу вновь почувствовались вибрации, и мы вновь услышали странный пугающий гул, доносившийся даже сквозь толщи вод. Паника тут же начала охватывать меня.
- Черт, Мана, можешь быстрее??
- Это ты у нас один такой спортивный! – ругался я, перебирая руками и ногами.
Второе погружение в воду оказалось более плачевным, учитывая, что измотался уж хуже некуда. К тому же, сама жидкость оказалась очень холодной, с чем связано – разбираться не буду. Но то, что ноги немели – это факт. Хотя, все-таки страх оказался сильнее усталости и холодной воды. Потребовалось не так уж и много времени, чтобы доплыть до противоположной стены, и тут началось самое интересное.
Вода всколыхнулась еще сильнее, мы закачались на волнах. Примерно в двух метрах от нас начали всплывать пузыри… А вот спасительный люк оказался выше, чем я предполагал.
- Что теперь, гений-самоубийца? - я кое-как держался на одном месте. Было не так уж и просто быть не откинутым волнами.
- Я думаю!
Звук из глубины все усиливался, а пузыри, кажется, становились все больше и больше. Наверное сейчас я был готов разрыдаться… Не в прямом смысле, конечно, но было мало приятного в том, что происходило.
- Мана, становись мне на плечи, - неожиданно изрек Гакт, через несколько секунд.
- Что?
-Мы забросим тебя. Смотри, когда волна…
- Камуи, башкой думай, а не тем местом, что отморозил! – идея была не самой удачной. Да и не вовремя он героизм свой начал проявлять.
- Это мой план, и мне решать, что делать! – ссора была как раз вовремя, ничего не скажешь.
- Я не хочу умирать, - вцепившись в его плечи, попытался хоть что-то сделать. – Но и без тебя мне крышка. Га-акт.
Новая волна еще больше приподняла нас. Тот берег, на которым мы пробыли последние часа четыре, кажется, затопило. Короче , назад ходу точно нет.
- На счет три, - повторил он, и я понял, что он подставил руки для того, чтобы я смог взобраться.
- Опять на счет три? Мы, кажется, это уже проходили!
Я пытался вскарабкаться, но Гакт то и дело уходил под воду. Видимо, я оказался слишком тяжелым, чтобы тот мог держать нас на плову. Волны усиливались, гул из темноты тоже. Усиливался и мой страх.
- Три! – вдруг донеслось до моего уха.
Очередная волна приподняла нас, опрокидывая на каменные стены. Рывок снизу, правильное направление, и, пробивая прической преграду, с полным ртом земли, я втиснулся в эту дыру. Здесь чувствовался запах сырости.
Ничего не соображая, я быстро прополз вперед и почти сразу же свалился на холодный бетонный и сырой пол внутри канализационной системы. Сердце бешено стучало.
Не дав себе и секунды отдохнуть, я вновь протиснулся обратно в люк, сейчас не время отдыхать, но уже лицом к тому страшному месту. Гакт по-прежнему оставался в воде.
Слегка свесившись с края, я протянул руки вниз.
- Постарайся! – мой голос оказался слишком резким для меня же. Стены дрожали, кажется, вот-вот все могло осыпаться, а меня придавить этой массой. Это, конечно, не очень приятно, но все-таки лучше, чем быть чьим-то десертом.
Очередная волна, Гакт попытался дотянуться… Немного не хватило.
- Постарайся еще, совсем немного, - умолял я, свесившись еще сильнее.
- Я устал! – крикнул он, наверное, уже приготовившись к чему-то очень нехорошему. – Мана, я видел, как всплыли трупы! Все бесполезно, видимо, и мое время настало.
- Черт возьми, ты говоришь так, будто снимаешься в кино. Вот постой, выберешься отсюда, и я тебя сам убью! С меня достаточно театрала! А сейчас живо поднял свою жопу! Не сдавайся.
Но еще одна попытка почти не принесла результата. На меня сверху уже начинала сыпаться земля. Она падала и на Гакта, мешая ему дотянуться до моей руки.
- Сатору, черт возьми! Уж если ты смог вытащить меня, то и себя сможешь! Пожалуйста, а то я спрыгну к тебе…
«Я это сказал?? Я это сказал?! Скорее совершится третья мировая, чем я такое скажу… Но ведь сказал же!»
Еще одна волна пронеслась по поверхности, и, сам того не ожидая, я почувствовал, как меня тянет вперед. Он все-таки дотянулся!
Машинально я схватил его за запястье. Но он оказался тяжелее, чем я думал… Меня потянуло вперед еще сильнее. Что есть силы я воткнул каблук в сухую землю тоннеля. И попытался вытащить нас. Видимо, мой ужас в глазах передался и вокалисту, который был чуть ниже пояса в воде.
- Сато, это бесполезно!
- Сам ты бесполезен, - тихо сказал я и воткнул второй каблук в землю.
И это оказалось нашим спасением. У меня появилась возможность двигаться назад, а Гакт тем временем сумел дотянуться до края, хоть и не очень надежно ухватившись за него.
Мне уже было плевать на то, что вода, колыхаясь, почему-то вдруг начала убывать. Та чаша, яма, в которой мы находились долгое время, опустошалась. А вот страшный звук напротив все усиливался…
Помогая вокалисту, я смог отползти назад. Не обращая внимание на то, что все сыпалось, дрожало и забивалось в самые неподходящие места, мы сумели втащить Гакта в этот узенький проем.
- А сейчас быстро! – проговорил я, понимая, что все может обрушиться.
Неуклюже отползая назад, через какое-то мгновение вновь свалился на сырой пол, руки нащупали не то трубу, не то еще какую херню, а через секунду Гакт свалился сверху, придавив мою руку.
- Ну, ты сло-он, - протянул я, пытаясь отдышаться.
Испачканный и измученный, Гакт лежал сверху, придавив меня всем своим весом. С его волос сыпалась земля, засыпая мои глаза и рот, кажется, я уже и не был голодным, так вкусно отведав землицы родной.
- Ох, - и это все что он сказал, прежде чем свалиться рядом.
В этот же момент, тонель, через который мы ползли, осыпался, но бетонные преграды защитили нас от завала, и потому мы не торопились подниматься, пытаясь привести себя в чувство.
- Я это сделал! Ты видел? – восторг охватил меня, когда я вспомнил, как умело вытащил Гакта из того страшного места. – Ай да Мана, ай да молодец. И знаешь, обожаю эту обувь!
Ничего не понимающий грязный вокалист по-прежнему лежал рядом, тяжело дыша. Он не мог даже пошевелиться, я не говорю уже про то, чтоб поднять нас.
- Ой, что-то мне плохо, - я сел, а после привалился спиной к прохладной земле. Голова немного кружилась, но это было даже приятно. То самое классное ощущение, когда спасаешь чью-то жизнь… Нда, я умею это.
- Сатору, - я слегка пнул его своей правой ногой. – Может пойдем, а… А то тут немного темновато, и мне страшно.
- Полежи чуть-чуть, - не шевелясь, проговорил он.
- Знаешь, голодный, холодный и морально изнасилованный, но я все равно хочу идти дальше! – улыбка сама по себе появилась на моем лице.
- Ты как всегда себе не изменяешь, - кажется, вокалист улыбнулся, хотя мне и было почти не видно его лица, я оказался весьма проницательным, чтоб понять его улучшающееся настроение. – За это я тебя и обожаю.
После этих слов стало понятно, что все более-менее благополучно.
- Ха, представь себе, я тоже себя за это обожаю, - скромно погладив себя по голове, попытался прислушаться к своим ощущениям, все-таки идти дальше сил не было, но и сидеть здесь не вариант. – Слушай, давай немного пройдем вперед, а? Может где и вода будет, мне необходимо умыться.
- Ой, только не вода!
- Ха-ха, поднимай свою пятую точку и потопали. Не хочу, чтобы нас видели в таком виде, когда мы придем к финишу.
Настроение было просто изумительное, не смотря на то, что мы потеряли двух своих друзей. Точнее, я старался не думать об этом, по крайней мере, не сейчас.
Все-таки, пройдя через многие испытания, становишься сильнее и черствее. У меня есть моя жизнь, а значит еще не все потеряно.

 
KsinnДата: Среда, 17.07.2013, 19:04 | Сообщение # 45
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Гакт

После этих приключений многого не произошло. Один день мы спокойно отсыпались в одном из тоннелей. Пахло здесь не очень, зато не было никаких тварей и двойников. Воды было сколько хочешь, и кое-как приведя себя в порядок, можно было продолжать путешествие.
Правда кушать хотелось очень сильно. Порой мне казалось, что я готов отгрызть свою собственную руку, лишь бы набить живот, но этот бред возникал в голове разве что с недоедания. Я уже и не помню, когда в последний раз нормально ел. Но здесь не было ничего, кроме тоннелей, лабиринта и воды, которая небольшим ручьем текла по грязному полу.
Мы провели в этом месте очень много времени, больше чем сутки – это точно. Я сбился со счета и теперь не знал, сколько времени осталось до конца этой игры. Наверняка не так уж и много: может часов 15, может больше… В любом случае, надежды было не так много. Плутая по этим лабиринтам без выхода и без конца, трудно поверить, что вдруг все уладится и мы найдем выход. Удача иногда посещала меня в сложных ситуациях, но то ,что мы спаслись из той ужасной ямы – уже чудо, больше рассчитывать не на что.
Не смотря на запах сырости, дальше тоннель оказался достаточно чистым. Это уж точно были не те канализации, полные крыс и всякой пакости. Эти пустовали, правда, запах был убойный. Я с ним свыкся, а вот Мана всю дорогу обнюхивал себя и интересовался у меня, сильно ли его амбре. И каждый раз я расстраивал беднягу, отвечая с полной откровенностью:
- Да, Мана, ты воняешь…
- Видимо, эффектное появление нам точно гарантировано, - вздыхал он.
И его взгляд, наверняка, был полон грусти в такие моменты.
Но, не смотря на все недостатки, это место оказалось лучшим в этом городе. Похоже, из-за запаха ни одна тварь сюда не спускалась. А мы люди не привередливые… Точнее, выбора просто не было. Здесь нужно быть сильным! Потому что в такой обстановке сложно не потерять рассудок, учитывая, что заблудились мы по полной. И это были не те кладбищенские тоннели, полные всякой херни, здесь все было гораздо хуже: ни одного намека на выход. Почти полная темнота. Ни оружия, ни еды, ни, черт возьми, уверенности, в том, что идем мы в нужном направлении. Здесь не было ничего, кроме стен, слегка скругленных к потолку.
Глаза свыклись с темнотой, и даже кое-где можно было что-то различить. Иногда свет пробивался через щели в асфальте или через решетки в нем, но выбраться мы не могли. Слишком уж крепко был сколочен этот город.
Пробираясь через очередной ход, Мана неожиданно начал разговор.
- Что будешь делать, когда вернешься?
Надо сказать, он не отличался особой любознательностью раньше, но если уж решил поговорить по душам – я не против. К тому же, тема была выбрана очень кстати.
- Что делать… М-м-м, первым делом буду мыться! Долго и упорно, до дыр. Потом буду мыть свои волосы, опять же долго и упорно, до лысины. Потом буду мыть…
- Можешь не продолжать, - усмехнулся гитарист. – Значит, все-таки от меня тоже пахнет…
- Да ты гениален! – засмеялся я, понимая, что видимо это уже комплекс, а не проблема. – А если серьезно, я… не знаю. Мне кажется, с музыкой покончено.
- Ты идиот.
- Я не переживу второго путешествия в это место.
- Музыка тут наверняка не причем, - защищал дело всей своей жизни Мана так, словно прошедшие дни всего лишь страшный сон, а не реальность.
- Ну-ну, а все умирают от того, что балет танцевали всю жизнь. Кстати, балет – это прекрасная идея.
Идиотское предположение о моей будущей жизни. Да, это ужасно. Но я все-таки уже не молодой мужчина. Мне не двадцать лет. Хочу жить, не вспоминая об этом месте, как все нормальные люди.
- Это ужасная идея, - не согласился Мана. – Музыка у нас в крови, звуки струн гитар текут в наших жилах…
О-о-о, понесло чувака.
- Ну-ну, а скрипичный ключ осел в желудке. Мана, я сейчас ничего не знаю, мне бы до места добраться невредимым, и тебя привести… тоже невредимым. Но учитывая положение вещей, все не слишком благополучно.
- Ну идем мы вроде в правильном направлении, - поразмыслил тот.
Хотя верить Мане – это значит не верить никому. Этот человек склонен ошибаться и в жизни, и в своих предположениях. Зная его не один год, я наверняка могу заявить это.
Конечно, хотелось бы верить, что все закончится хорошо, но не хочется себя обманывать. Шанс того, что мы останемся здесь навечно, умрем от голода, или от этой вони, куда более велик.
- А я хочу фильм снять, - вдруг привел меня в ступор Мана. – Какой-нибудь страшный, с музыкантами и чудовищами, например.
- Я не приду на премьеру.
- …или не с чудовищами, а с двойниками. Мне кажется, тем самым мы почтим умерших. Посуди сам, мы можем отдать должное создателям и вспомнить погибших, – на секунду мне даже показалось, что он умеет рассуждать.
«Надо же, Мана-сама делает успехи! Многому же тебя научило это место, однако».
- А по мне, так напротив, оскверним, обидим и вновь сюда попадем. Если честно, не хочу с тобой спорить. Это практически бесполезно.
- Зато можно как-то повысить боевой дух! – похоже он улыбнулся.
А может, действительно все обернётся лучшим образом, может, зря я паникую. Правда, тревожит одна мысль о том, что из каждой компашки должен выйти и выжить только один победитель. Тогда в начале, когда мы были разделены… Это наверняка все запланировано.
- Много будешь думать – лучше не станет, - Мана словно прочитал мои мысли. Или просто пауза в разговоре оказалась слишком большой.
В любом случае, меня тревожили многие вещи. И сам гитарист не глупый человек, это лишь амплуа, которое стало его чертой характера. Мана есть Мана, и все с этим ясно.
С другой стороны, он отлично справляется со своими переживаниями, по крайней мере, научился выплескивать весь негатив из себя, пусть иногда раздражая окружающих.
Он всегда таким был, но по прошествии стольких лет жизни, я никогда не задумывался над этим, не замечал. А сейчас словно по-новому глядя на человека, вспоминаешь те времена, когда мы были еще одной группой, одной командой, практически семьей – он сильный, да. И его сила в его непредсказуемости и в таланте раздражать окружающих, ведь держа все в себе наверняка сломишься. А он пережил не самые простые времена, перенес многие потери в своей жизни, уж я-то точно знаю. Может, потому-то он более стоек в этом мире, чем все остальные. Может, это будет его победа?
- Тебе не плохо? - спросил он с усмешкой в голосе. – А то, глядишь, вот-вот с ног свалишься…
- И когда ты успел стать такой занудой?
Тут мой глаз уловил что-то странное. Столько времени в темноте, и вдруг какое-то движение, даже звуки.
- Ты тоже это видишь? – вопрос гитариста все-таки убедил меня в том, что это были не галлюцинации.
Почувствовалось что- то вроде ветра, почувствовалась свежесть.
- Сатору, похоже, что впереди выход…
- Не торопись, - стоило быть аккуратным. Это могла быть очередная ловушка для нас.
Но вот звуки дождя вселили в нас надежду. Это был именно дождь! Потрясающе!
Дождь и в этом месте! Это не реально!
Не помня себя, я помчался к свету, к выходу, к дождю! И, о, слава небесам, прямо на меня, сверху лились капли дождя, серое небо стягивалось практически черными тучами и никаких скользких красных облаков.
- Сатору! Мы справились! Мы справились! – Мана тоже был рядом. Он стоял на дне колодца и смотрел наверх, словно принимая душ и смывая с себя все плохое, произошедшее за последнее время, включая грязь. И было уже все равно, есть ли кто на поверхности или нет. Здесь есть лестница, а значит, это путь к спасению. Конечно, открытый люк – очень подозрительно, но все таки – у нас есть шанс! Все-таки есть!
- Я полезу первый, посмотрю, что творится наверху. Здесь так мокро, похоже, дождь уже идет не первый час.
- Ты меня здесь не бросишь?
- Ха-ха, я подумаю… - это не очень походило на шутку, хотя я честно старался. – Просто лезь следом.
Люк действительно был открыт, а дорога практически пуста. Я видел чей-то движущийся силуэт на одном из поворотов, но не разглядел кто или что это. Двое суток в темноте – это не шутки. Глаза слипались от яркого света, точнее от света в принципе, и в этот момент жизнь оказалась похожа на сказку.
- Ну ты коряга, - я помог выбраться и Мане.
И сейчас, безрассудно стоя на поверхности, посреди ужасного города, кишащего всякой заразой, я почувствовал себя свободным. Все-таки, самые главные испытания позади, наверняка с местными зомбоками и псинами мы как-нибудь справимся. Не зря ведь прошли этот огромный путь, осталось совсем чуть-чуть.
- Мы, кстати, немного сбились с пути, - глядя на улицу, проговорил Мана. – Нам до точки назначения надо вон в ту сторону, или вон в ту…
- Мана, - неожиданно сказал я, поворачиваясь назад. - Нам сюда.
Прямо за нашими спинами стояло то самое зловещее и прекраснейшее здание. Мы немного дальше прошли то место, куда нам было назначено. Но солнце еще не встало полностью, дождь прекратился. А это значит, что мы успели. Я правда запутался слегка во времени и в сутках, но сейчас все встало на свои места.
- У входа наверняка кто-то есть… Может зайдем с черного хода? – неожиданно предложил мой спутник.
- Да, ты растешь, - усмехнулся я и посмотрел в его глаза. – Возможно, сейчас начнется самое интересное. Пожалуйста, будь внимателен…
Мана кивнул и, кажется, впервые в жизни действительно услышал меня. Сейчас оставалось только самое главное – дойти до конца.


Глава 52. Мы выжили
Каз. Ночь пятая, шестая. День шестой.


Ой, мечты, мечты, в них наша слабость,
В них наша сила и наша радость.
Если не мечтать, не ждать, не верить,
Тогда мне здесь нечего делать.
(Ртуть - Мечты)


Гараж стал походить на склеп, в котором я чувствовал себя мертвецом. Его шершавые стены давили своим могильным холодом, странные звуки вне этого помещения заставляли вздрагивать.
Целую ночь я не мог сомкнуть глаз, не спал и следующие сутки. Все мое время было занято умирающей Рами, которая мучилась на заднем сиденье.
Иногда мне было до того жаль эту девушку, что я готов был спустить последнюю пулю ей в голову. Она корчилась, бредила, иногда разговаривала сама с собой. Особенно часто происходило это ночью, когда температура её тела повышалась, а из раны все больше сочилась черная кровь.
Да, именно черная. И повязка, которая раньше не пропускала эту кровь, сейчас была вся перемазана. У меня больше не было вещей, которыми я мог бы перевязать рану, честно говоря, я не мог даже толком коснуться девушки, не причинив ей боли.
Но днем ей становилось лучше, иногда она даже приходила в себя, но Рами не могла ни пить воду, ни двигаться, а разговаривала с огромным трудом. Её темные глаза всегда были приоткрыты в такие моменты, нижняя губа дрожала. Я боялся ничуть не меньше… Мне было страшно остаться одному, мне было страшно потерять эту девушку. И я не хотел бы, чтоб она страдала. Мы столько всего пережили! Глупо умирать сейчас.
Я помню, как очнувшись первый раз, она тут же спросила:
- Что с Нацуки?
Девушка, видимо, совсем позабыла тот страшный момент, когда стена за музыкантом окрасилась в ярко-алый цвет, когда двойник застрелил его… А может быть, в то время ей просто хотелось верить, что все это было просто болезненным бредом.
- С ним все хорошо, - моя улыбка совсем не походила на искреннюю, но Рами этого не видела.
А разве мог я сказать, что сейчас Нацуки плавает где-то в красном озере, завернутый в плед? Разве мог я признаться, что у меня не хватило сил похоронить его, как нормального человека?! Нет, я не мог этого сделать.
Пусть она лучше не знает ничего, чем знает правду.
- С ним все хорошо…
Её ресницы дрогнули, и она вновь закрыла глаза.
Это был страшный момент. После тех слов у меня еще долго тряслись руки, мне была противна моя же ложь, но так надо. Любой бы сделал тоже самое на моем месте.
Перед глазами было мертвое лицо Нацуки, когда я в последний раз глядел на него.
…А после скинул тело в воду. И все, больше я ничего не видел, поехав обратно.
Ночь уже, видимо, была в самом разгаре. Я не видел, но понимал это. Потому что вновь на улице что-то, или кто-то, не суть важно, шумели. Может это зомби рыщут по дороге, может это псины, раздирают друг друга, или какие-нибудь старые девы… мать их!
Плевать! Лишь бы пережить последние часы. Они оказались особенно тяжелыми. Я считал каждую секунду, я ждал последнего рассвета. Ками-сама, помоги нам, это все, о чем я прошу.
Рами вновь завозилась, насколько могла себе позволить. Я подумал, что сейчас она видимо опять начнет разговаривать, но она открыла глаза. Я даже сперва подумал, что от голода и постоянного напряжения это мне мерещиться. Но Рами достаточно трезво смотрела в потолок, потом она медленно повернула голову…
- Каз…
Ну, да. Это был я! Кто же еще? Она словно пыталась что-то для себя уяснить, смотря на меня слегка покрасневшими глазами.
- Ты очнулась, - улыбнулся я.
А что еще можно было сделать? Все что в моих силах, это поддержать её.
- Так больно, - раздался тихий голос. - Мне очень больно.
Я понял, что, скорее всего, девушке стало намного легче… Но рана все еще не давала покоя. И не даст – тут уже все ясно.
Хотя, может, все обойдется? Вдруг с наступлением рассвета мы вместе вернемся в свой мир! Это было бы здорово. А потом целая и невредимая Рами будет улыбаться, если мы нечаянно где-нибудь столкнемся и грустить, вспоминая всех погибших ребят. Я бы хотел с кем-нибудь по возвращении хранить наш секрет. С человеком, с которым мы прошли этот путь вместе.
Пока есть возможность, я буду бороться за свою жизнь и найду в себе силы биться и за жизнь Рами, как бы жаль мне её ни было, как бы она ни хотела умереть, пытаясь справиться с болью.
- Совсем чуть-чуть осталось, - ответил я. – Совсем немного. Несколько часов, и мы дома. Рами, прошу…
- Я не подведу, - девушка весьма быстро сообразила, что я хотел сказать.
В дверь кто-то заскребся. По телу пробежали мурашки, но это было нормой. Сегодня вечером улицы были особенно неспокойны. Я еще не подумал о том, как будем мы отсюда выбираться, но машина должна помочь.
- Кто там? Ах, черт, мне не видно… - у неё не получилось приподняться, но она не позволила мне помочь. – Черт с ними… Как бы я хотела сейчас чего-нибудь выпить. Ты так не думаешь? Я бы не отказалась сходить в свой любимый бар…
- Не думал, что ты пьешь…
-Не думала, что ты можешь так тупить, - её улыбка была уже более бодрой и жизнерадостной, но глаза по-прежнему словно говорили: «Я обречена».
А это не так! Рами, я знаю, что ты можешь жить! Ты должна жить…
- Знаешь, ехать совсем недолго… Минут пять до Roppongi Hills. Там все решится.
- Ты веришь в это?
Я потерялся… Что-что, а этого не ожидал.
- Не смотри на меня так, - продолжила она, - Я сомневаюсь, что этот мир нас отпустит и…
- Не продолжай! Рами, как ты мо… Это же наш шанс! Мы должны попытаться, и я верю, что это не обман, нас не обманули… Ведь, в конце концов, то что это место ад – нам сообщили сразу. И тут не обманут. Хотя, наверное, в моем положении такое говорить легче… - я искоса взглянул на девушку, но она лишь добродушно улыбнулась.
- Ты меня не обидел, и да, я слегка беспомощна но… Мне бы не хотелось умирать, а вдруг что случиться? Я боюсь… Это последняя ночь. Она будет трудной.
- Она уже идет…
- Все только впереди.
-Ты так говоришь, будто знаешь наверняка! – все-таки моё раздражение отразилось в голосе и эхом прокатилось по гаражу.
Мне было больно прощаться с надеждой. И я верил, что все это закончится раз и навсегда. Мне хотелось в это верить. А тут… Ну, Рами, ты же сильная, и я сильный. Мы справимся вместе. Мы выживем. В конце концов тут есть за что бороться…
Девушка молчала. И мне сказать было нечего. Печально…
Лампочка под потолком задрожала, с чего бы это? Я и не сразу понял, что она начала шататься из стороны в сторону, нагнетая и без того мрачную обстановку. Надо будет выходить… Уже пора выбираться.
- Рами, прошу, не закрывай глаза, - попросил я, чувствуя, что девушка вновь теряется в пространстве.
- А?
- Сейчас поедем…
Я вдруг понял, что лампа действительно очень подозрительно шатается. Её амплитуда была достаточно большой для предмета, виящего на потолке… Скрежет. Стук!
Я вздрогнул и вскочил на ноги. К нам и правда кто-то ломился.
Дверь слегка дергалась, странное завывание за ней настораживало, холодило. Пистолет? Рядом. Но тут всего две пули…
- Каз, прошу, не уходи…
- Надо посмотреть, - то ли любопытство, то ли еще что заставило меня двигаться прямо к тому месту, за которым кто-то находился.
Я достал пистолет.
Дверь ходила ходуном. Она уже была не настолько плотно закрыта… Когти! Что-то огромное внезапно пробило железо насквозь. Я только и видел длинные желтые заостренные когти. Не смешно…
Началось!
- Рами, держись, - я побежал назад и подхватил девушку на руки.
Как она кричала... От боли Рами съежилась и машинально попыталась вырваться, но я ожидал этого.
- Потерпи, пожалуйста.
Опять когти… Краем глаза я видел двери и понимал, что еще минута, и сюда ворвутся какие-нибудь твари… А ведь они пробивают железо. О, бля!
Машина. Кое-как открыл дверь и положил туда девушку.
- Каз, - на её глаза кажется, навернулись слезы.
Не обращая внимания на кровь, которой были испачканы мои руки, я сел за руль.
Ключи? Твою мать! Где они?
А, вот же они! Ужас…
Но машина отказывалась заводиться, я попробовал еще раз… Безрезультатно.
- Каз!
Дверь с грохотом сорвалась с петель.
Что ж, зато теперь не надо ее открывать!
А снаружи было темно, никого не видно…
- Ка-а-аз!!! – голос Рами, все еще находящейся в сознании, пробудил меня.
Я повернул ключ еще раз, машина завелась. Уже легче.
Не помня себя, я нажал на газ. Сложно описать, что я увидел, когда вырулил из гаража… Я видел многое. Видел собак, видел тварей, которые внезапно повалили навстречу… Какая-то железная хрень пробила лобовое стекло, когда мы вырывались из гаража, но машина справилась с преградой.
Сердце билось как безумное. Пальцы скользили на руле, а Рами тихо стонала позади. Потерпи, девочка…
Зрение слегка подводило меня, и я ехал почти вслепую. Дорогу было плохо видно. Но надо ехать!
Размазанная по стеклу зеленая кровь подгоняла меня еще больше… Страшные звуки я слышал и сейчас, но они отдалялись все больше и больше.
Слишком легко!
- Рами! Мы выбрались! – я позволил себе слегка улыбнуться, это было легче, чем я думал. – Мы выбрались...
Только бы унять эту дрожь в теле.
Здание Roppongi Hills уже возвышалось совсем рядом, я совсем было обрадовался. Но тут случилось то, чего я совсем не ожидал. Машина вдруг заглохла…
А ведь остался всего один поворот!
Состояние, в которое я впал в то мгновение, сложно описать. Капли зеленой жидкости тихо скользили по стеклу, я молча, не двигаясь, сидел, сжимая руками руль. Но все было не так смешно, как это могло выглядеть. Рами что-то сказала – не разобрал.
Попробовал завести еще раз, но... Бесполезно.
- Твою мать!
- Рами, придется дальше пешком…
Осознание этого вновь обездвижило. Что за хрень! Ненавижу это место! Ненавижу эту машину!
Кое-как справившись с собой, я все-таки выбрался наружу.
- Рами, надо выходить.
Она попыталась приподняться.
Было еще темно, но солнце скоро будет подниматься из-за горизонта. Скорее всего, восхода мы не увидим. Ливень в одну секунду накрыл меня. Я даже не сообразил, что произошло.
- Не могу! – в полуобморочном состоянии прошептала Рами.
За шумом дождя я слышал жуткие звуки в темноте, понимая, что нас преследуют. А капли стекали по щекам. И откуда столько воды?
- Рами, прошу…
Не может.
Схватив её за шиворот, я дернул Рами из машины. Она болезненно и жалобно вскрикнула. Прости, малышка, надо идти.
Но, разумеется, на ногах она не удержалась, бессильно опустившись на асфальт.
- Я не могу, - прошептала она, не поднимая головы.
- Рами…
Я взял её на руки и понял, что у меня не слишком много сил. Но надо бежать…
Рядом раздалось жуткое завывание. Я растерялся…
В какую мне сторону?
Дождь почти ослепил. Стало холодно, и этот жуткий вой... Сюда!
- Не хочу… - обрывки фраз.
- Рами, терпи.
Я бегом направился по главной дороге, пройти надо не так много. Там повернуть – и вот он! Там мы будем спасены.
- Терпи, терпи… - шептал, не понятно, то ли ей, то ли себе.
Я старался быстрее, не мог. И обувь скользила, лишь бы не навернуться! Паника захватила все мысли. Вот-вот нагонят… Но ничего не было видно, непроницаемая стена дождя не позволяла что либо разглядеть.
- Каз… - раздался слабый голос среди шума.
- Мы не умрем! Обещаю!
Теперь я увидел, как все-таки за нами кое-как телепался одинокий зомби. Даже почти в полной темноте я узнавал эту скользкую кожу и когти на длинных руках… Дождь казался горьким, слишком холодным.
Руки были заняты, и я не мог достать пистолет, карман был слишком далеко.
Я оглянулся на бегу. Зомби уже близко.
- Рами, терпи!
Из тьмы выступили очертания Roppongi Hills, и я повернул к нему. Ноги заплетались, Рами выскальзывала из рук, зубы стучали, сердце колотилось – все в одну кучу! Тяжело.
Да там целая орава гонится следом.
У Рами были открыты глаза. Я мельком увидел, как блестели её зрачки, но она уже не держалась за меня.
- Совсем чуть-чуть…
Бегом по лестнице к дверям.
- Я умираю, - раздался снова слабый голос.
- Нет! Мы уже на месте, Рами! Все хорошо.
Чертов ливень! Солнце начинало подниматься, я это понимал. Но мне было страшно оборачиваться.
- Рами, мы на месте!
Сердце стучало, по волосам текла вода. Я опустил девушку на лестницу и рывком кинулся назад, вынимая пистолет на ходу.
Зомби почти вошел в здание. Выстрел, еще один, и я захлопнул стеклянную дверь, закрыв на чудом оказавшийся в замке ключ. Сразу стало тихо.
Словно стекло может спасти… Еще двое впечатались в него, оно точно не выдержит. Я смотрел на них, пытаясь сообразить, что происходит.
Судорожно схватившись за пистолет, хотя патронов там больше не было, я замер на мгновение, но тут же рванул назад. пока зомби не понимают, что стекло их не пускает, но в любой момент они могут его разбить. Хотя, вообще-то, оно довольно толстое....
- Рами, мы пришли… - улыбаясь, я подошел к девушке, выжимая на ходу рукав. – Мы справились! Ой, там же лестница... Нам, наверное, наверх… Там все кончится. Рами, слышишь?
Я опустил глаза, все еще улыбаясь. Вокруг неё натекло много крови.
Сердце, еще не успокоившись, вновь бешено забилось. Я склонился над ней. По спокойному лицу тихо сбегали капли, темные живые глаза навсегда застыли. Мертвая бледность слегка окрасила еще недавно розовые щечки.
- Рами… как… - руки затряслись, по щекам потекли слезы.
Умерла. Все-таки умерла.
 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Неделя в Токио (R - [j-rock])
Страница 3 из 4«1234»
Поиск:

Хостинг от uCoz