[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 2 из 4«1234»
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Неделя в Токио (R - [j-rock])
Неделя в Токио
KsinnДата: Вторник, 16.07.2013, 22:23 | Сообщение # 16
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Глава 21. О человеческих ценностях
Уруха. День второй.



Не знаю, сколько времени мы тащились по этой помойке… Место, куда нас занесло, была самая обыкновенная свалка. Тем не менее, мы вырвались из подземелья… Оставив там двух великолепных товарищей. Буквально похоронив их тела.
Когда земля затрещала, а Сакура-сан еще не выбрался из этой ямы, наступило оцепенение… Стало по— настоящему жутко. Раньше я не ощущал этого холода. Земля просто… провалилась, и сваленные горы мусора слегка опустились вниз, задавив под собой свору пауков и двух музыкантов.
Я помню, как бросился Тетсуя разгребать весь этот мусор. Он лихорадочно кричал, разрезая руки осколками стекла и жестянок, разбросанных прямо над тоннелями. Но и он прекрасно понимал, что все это напрасно…
Ни Сакурадзаву, ни Исшики уже не спасти. Они остались заживо погребенные под толщей земной коры и горами невыносимо пахнущих остатков. Не самая приятная перспектива кладбища. От того… было еще противней.
Сейчас мы шли по пустынному городу,мучаясь от невыносимой жары. Небо вновь стало серым… Но было очень душно. Страшно хотелось пить, полусумасшедший Ямашита буквально висел на Акире. Гитаристу было хуже всего. Он что-то бубнил и кричал, почти не открывал глаза, и только всхлипывал.
Мы были похожи на стадо бомжей, которые рыщут по городу в поисках пристанища, еды и отдыха. И никто не ощущал себя героем. Настоящие герои, как правило, гибнут первыми. Я бы не осмелился назвать этих двоих слабаками.
— Я не вижу ни одного места, где можно было бы переждать эту жару… — Тетсуя еще раз осмотрелся.
Он уже успокоился и спокойно обматывал изрезанные руки какой-то тряпкой. Настроение было у всех паршивое. За раз потерять сразу двоих… Игра приняла самый жестокий оборот. Не сложно представить, что же нас будет ожидать в последующие дни.
К тому же, я винил себя в том, что ушел. Я должен был остаться и мог помочь выжить человеку. Мне было это по силам. Я это знаю. Ощущение того, что не сделано, куда паршивее, чем то, если ты ошибся в содеянном.
Я— идиот! Кретин! Я — трус…
— Смотрите, — Токаи— сан указал в сторону какого-то мини магазинчика, – там наверняка есть еда.
Он первым направился в сторону магазина. Это было единственное место, дверь которого была распахнута. Окно было разбито и порядком почернело от пыли. Но, судя по всему, там было не так жарко, как на улице. Одежда мокла, а идти по пыльному и пустынному городу становилось все невыносимее. В который раз я пожалел, что тогда, несколько лет назад, открыл тот дурацкий красный конверт.
— Ты же слышал, что сказал Ясу! Нельзя по одному! – прервали мои размышления.
Кто мог ожидать, что вечно недовольный реформами бывшего согрупника музыкант вдруг так легко примет эти приказы от уже умершего человека. Я, пожалуй, должен был удивиться, но не стал этого делать, так как даже на простые эмоции не оставалось сил… И нужно ли?
— Я пойду с ним, — к Мияви вернулся его прежний вечно цветущий вид.
А точнее, он просто стал более активным. От прошлой депрессии если и остался след, то далеко в душе гитариста, который, наверняка, стал скрывать свою боль и чувство вины из-за смерти друга.
Не то, чтобы он слишком хорошо выглядел, просто Мияви— кун нашел в себе силы не особо унывая идти дальше. К нему вернулась его бесшабашность. Это было единственным лучом света в непроглядной тьме. Потому что если один человек, справившись со своими переживаниями, может хотя бы улыбнуться, ему поверят, с ним пойдут…
— Аккуратней, — попросил Тетсу.
Вскоре эти двое все обследовали. Это заняло минут пять, не больше. А я все смотрел на небо и не понимал. Почему такая жара? Нет и намека на солнце.
— Сюда, тут никого нет, — высунувшись из окошка, Джунджи позвал нас внутрь. – Но тут есть вода…
— Ну, наконец-то… — облегченно вздохнул Сузуки, подтягивая к себе сбрендившего паренька.
Когда мы вошли, ничего удивительного не обнаружили. Самый обыкновенный магазинчик, только все было развалено, а полки с едой просто отсутствовали. Мне это не понравилось… Все не просто так, ведь… Кто оставит дверь открытой, когда все остальные здания были не просто закрыты. Их двери и окна были буквально заколочены! Это явно ловушка, в которую, за неимением сил, мы добровольно шагали, холя в душе хоть какую-то надежду на секундное облегчение.
Я переглянулся с Акирой. Он еле заметно кивнул: похоже, его мучил тот же вопрос.
— Вы точно все хорошо обследовали? – спросил Тетсу у первых «космонавтов».
— Да, каждый угол…
— Где, говоришь, вода? – спросил Акира, аккуратно положив измотанного Тэру на один из перевернутых шкафов. – Ему нужно попить.
-В подсобке. Вот ключ. Там холодильник, — Ишихара продемонстрировал всем ключик на своей руке. – Он был вставлен в замок.
— Я посмотрю, — Тетсу свернул в маленькое помещение, выхватив резную железячку из рук «просто музыканта из Токио».
— Вода, ключ, открытая дверь… Это не просто так.
— Не паникуй, Такашима— сан, сейчас разберемся, — тихо произнес Джунджи.
— Вот она… — Тетсу притащил с собой несколько бутылок, которые до краев были наполнены прозрачной жидкостью.
Их вид вмиг притянул взгляды людей. А красивая бутылочка соблазнительно поблескивала, маня своим видом.
— Там ничего не подмешано? – на всякий случай поинтересовался я.
Было такое впечатление, что кто-то, решив отравить, специально заманил нас сюда…
У входа что-то неприятно скрипнуло. Все резко обернулись, уставившись на качающуюся дверь. Никого.
— Просто ветер, — решил Акира. – Мы все стали такие дерганые…
— Пить… — простонал Тэру.
— Вдруг она отравлена! – выпалил я.
Чувство беспокойства не покидало меня. Я бы лучше прошел еще пару миль и залез на небоскреб, чтобы достать воды, в которой бы был больше уверен, чем так просто отдавать свою жизнь, попробовав неизвестно что. Бесплатный сыр бывает только в мышеловках.
— Нужно это как-то проверить, — сумничал Мияви.
— Ну вот ты и попробуй… — рассудил Тетсу.
Все как— то притерлись к нему, и после смерти Сакурадзавы он стал главным в нашей команде. И не удивительно: ведь это был единственный человек, которому все более-менее доверяли… одновременно.
— Не… я еще жить хочу.
Кажется, намечался спор, или, по крайней мере, никто не шутил. Все лица были серьезны.
Я устало зевнул и, потянувшись, сел поудобнее на единственный подоконник. Будет интересно…
— Вы будете долго так спорить? – вмешался Сузуки.
Меня удивляла его активность, самым живеньким из нас оказался именно он. Не смотря на то, что он страдал не меньше остальных. Несмотря на то, что и устал он неслабо, чуть ли не на спине протащив Тэруаки пару километров.
И сейчас я гордился своим другом… как никогда раньше.
— Нам нужно проверить, отравлена она или нет… Ничего сложного.
— Правильно, нужно… А еще нужно, чтобы кто-то в этом убедился, — Мияви не внес ясность в предыдущую фразу.
Он был озадачен не меньше остальных, но вставить свое слово почему— то посчитал необходимым.
Я увидел, как лежащий Тэру лихорадочно дернулся. Он громко глотнул воздуха и тихо застонал. Мне вдруг стало страшно за него. Глаза парня были направлены в потолок. Он не спал. Но я бы не сказал, что находился в нормальном психическом состоянии. Ямашита— сан разговаривал сам с собой… А это явно не нормально.
Тут до меня донесся голос Ишихары.
— Может, на нем испробуем??
Палец парня указывал на сбрендившего музыканта Versailles.
Я не понял, то ли это была шутка, то ли гитарист действительно собрался проводить опыты над несчастным человеком.
Но еще большим удивлением для меня стало то, что в лице Акиры вдруг мелькнула необъяснимая ярость. Он грозно сверкнул глазами на Ишихару и твердо произнес:
— Только попробуй.
В помещении во царила тишина… Я слышал, как капает вода где-то рядом. Я видел, как нервно дернулся кадык нашего лидера:
— Он прав, это плохая идея.
— Без воды мы сдохнем, — хладнокровно, вытирая пот со лба, произнес Джунджи— сан.
«Спасибо, а мы не знали!»
— Первым умрет Тэру. Потом кто-то еще, а после…
— Вот не надо этого!
— Я тоже хочу пить, есть и спать. Но если мы все такие умные…
— Не строй из себя зануду.
Теперь спор становился все более яростным. Я смотрел на эти несчастные бутыли воды в руке Тетсу, и мне становилось еще противнее. Неужели это еще одно испытание, Йошики? Мы ведь не железные.
— Если мы не решим, что делать – лучше не станет.
— Если ТЫ не решишь, что нам делать.
Странно, но сейчас сам Акира свалил всю ответственность на Тетсу.
— Кою, а ты что скажешь? –басист вдруг повернулся в мою сторону.
Все разом замолчали.
— А?..
— Бесполезно! Мы не решим таким образом.
— И нам не на ком её испытать.
— Давай, ищи другую воду. Если самый умный.
Я вновь уставился на ругающихся музыкантов. Тошнота уже давно подступила к горлу. Но было неприятно от того, что мы ругались из-за воды, ставя её превыше человеческих ценностей.
Не помня себя, я вдруг вскочил с подоконника и, вырвав одну полтарашку из рук Тетсуи— сана, открыл крышку.
— Уруха, что ты…
«Плевать!»
Прохладная вода смочила мое горло. Все застыли в ожидании. Пятьдесят на пятьдесят…
На вкус – самая обыкновенная, из-под крана. Только немного пахнет сыростью.
-Ну… как? – осторожно поинтересовался Мияви.
Меня злил их спор. Меня злило все на свете в эту минуту. Меня злило это место. Я был раздражен самим собой. И, забыв об осторожности, я поставил точку в этом разговоре. Еще не понятно, жертвую я чем-то, или нет…
— Гадость, но пить…
Тут ребята увидели, как я схватился за горло. Клянусь богом, в глазах каждого я видел неподдельный ужас и тревогу! Мои ноги стали ватными… И я неожиданно для всех свалился на холодный пол, непрерывно кашляя и резко хватая воздух.
— Кою!!! — бросился ко мне Рэйта. – Что ты…
— Я же говорил, она отравлена!
Я продолжал задыхаться.
— Это ты виноват! – вскипятился на коллегу Акира.
У него всегда был удивительный талант обвинять невиновного. И вместо того, чтоб окончательно умереть, я вдруг сказал:
— Да я пошутил.
Пауза.
Теперь я готов был поклясться, что лица каждого озарила неподдельная растерянность. Глаза моего друга готовы были вывалиться из орбит. А остальные замерли с умопомрачительно смешными рожами.
— Черт возьми, я тебя убью!! Слышишь!
Акира схватил меня за шею и начал, шутя, душить, таким образом избавляясь от стресса и вспыхнувшего гнева. Мне вдруг стало очень весело…
— Тут человек умирает, а вы играете, — вовремя вспомнил Джунджи. – И я, кстати, тоже хочу пить.
— Держи, — кинул ему бутыль Тетсуя— сан, довольно улыбнувшись, а потом обратился к «почти убитому» мне. – Больше так не делай. Это плохая примета.
— Есть, ваша честь, — отмахнулся я, и, наконец, поднялся на ноги под неодобрительным взглядом Акиры.
Что ж. С этим испытанием мы справились. В какую еще игру ты хочешь с нами сыграть, Йошики?
 
KsinnДата: Вторник, 16.07.2013, 22:24 | Сообщение # 17
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Глава 22. Друзья, мертвые и живые

Асаги. Ночь вторая.



Кошмары тревожат мой сон, кошмары ждут меня наяву, как же бесит…
Я проснулся в холодном поту, но совершенно не помнил, что же такое жуткое мне приснилось…
Уныло пронаблюдал, как с потолка мне на подушку десантируются какие-то жучки. Брр, ну и гадость!
Я сел, недовольно оглядываясь. Голова болела, и я недовольно жмурился спросонья. Не сомневаюсь, что эти головные боли в конце концов добьют меня… Эта неделька совсем не подходящее время для моей вечной проблемы.
Темнело. Оказывается, мы проспали весь день. За окном были уже сумерки: багровые, и какие— то липкие на вид. Отвратительно.
Двухэтажный домик, в котором мы укрылись, не внушал особого доверия, но, видимо, нас все-таки никто не обнаружил. Все было тихо.
Нао и Рёске еще спали, беспокойно ворочаясь во сне. Не я один вижу кошмары.
Я начал пробираться по дому в темноте, наталкиваясь на предметы и больно ударяясь. Хотелось включить свет, но нельзя, чтобы нас заметили.
Каким— то чудом добравшись до кухни, я включил чайник и заглянул в холодильник. Интересно, эти продукты можно есть? Аа, какая разница… Если не съем, точно умру с голоду.
Сделав пару бутербродов, я налил себе чай, сел за стол и призадумался: что же делать дальше? Лучше всего было остаться здесь: еда дня на два и крыша над головой в наличии. Однако, у нас нет никакого оружия, и в случае нападения мы совершенно бессильны. Прав был Хаяши: просто отсидеться нельзя. Может, в соседних домах и есть немного еды, но оружие… Проблема, в общем. Без оружия здесь не продержаться— это я понял, как только увидел, что произошло с Тамой.
Горячий несладкий чай неприятно обжигал, и я снова недовольно поморщился. С самого начала здесь начала твориться какая-то хрень. В том, что Ямашита необратимо сошел с ума, сомневаться не приходилось. И Тама… Сперва рука, а потом…
Самым сложным в тот момент было утащить оттуда Нао, хотя изначально я и не собирался этого делать. Я просто бежал подальше от этих псов, с которыми еле— еле, казалось бы, разобрались ночью, и вдруг Тама… Нда, по— геройски умер, ничего не скажешь. С тем же успехом можно было бросить его в храме и не париться с ампутацией. С того момента, как он умер, я все время думал, что заставило его закрыть дверь с этой стороны, а не с другой? Сдается мне, не пережил потери руки, ай-ай.
Я прикрыл глаза, вспомнив, как едва не упал от неожиданности, когда на всю больницу разнесся полный ужаса и паники крик Нао:
— ТАМА!!!
Рёске и я обернулись, и тут же мне захотелось зажмуриться: дверь— то была стеклянная… Что чувствовал в тот момент Нао, даже представлять не берусь. Он и не думал никуда бежать, оглашая больницу бешеными воплями, и ломясь в закрытую дверь.
— Нао— сан!!! – вместо того, чтобы бежать дальше, Рёске погнал в обратном направлении.
— Стой, идиот! – заорал я ему. – Куда ты собрался?! Жить надоело?! Не хочет бежать— не надо!
Басист обернулся и гневно крикнул:
— С ума сошел? Он же сейчас дверь вынесет! И собаки будут здесь! Нужно оттащить его от дверей!
Я тяжело вздохнул и поплелся назад. Рёске был прав, как ни крути, и Нао пришлось забрать. Он брыкался, упирался и орал, но мы совместными усилиями все— таки смогли утащить его оттуда, хоть мне и хотелось пристрелить орущего блондина больше всего на свете.
Несколько часов он проревел, уткнувшись в подушку, а потом, видимо устав, уснул, за что я ему был безмерно благодарен.
Я не заметил, как кружка опустела. Спать больше не хотелось, а в темноте сидеть было как-то уныло.
Послышались шаги, и в кухню зашел Рёске. Он взлохматил светлые волосы и хриплым ото сна голосом спросил:
— Ты чего в темноте сидишь?
— Идиот, — беззлобно отвечаю я. – Хочешь, чтобы сюда вся нечисть сбежалась?
Басист сел прямо на краешек стола и сказал уже более оживленно:
— Ого, бутербродики!
— Придурку этому оставь. И слезь со стола!
— Да ладно тебе… Может, мы умрем скоро, почему бы не насладиться последними радостями в жизни, – он жевал медленно, не торопясь, задумчиво уставившись в одну точку на стене.
— Такахиро…
— Чего тебе? – мрачно бросил я.
Наверное, всем остальным покажутся странными наши с Рёске отношения. По крайней мере, для них дико будет слышать, что мы всегда были друзьями, и даже свои красные конверты открывали вместе. Поссорившись однажды из-за женщины, мы совсем перестали общаться. Всем своим видом я стал показывать, как сильно ненавижу его, но я скучал по нашей дружбе. Мне даже показалось, что эта Игра снова сблизила нас, будто мы друзья, как прежде. Вот только мне очень не нравилось, что он заметил это раньше, чем я. По крайней мере, с момента нашей ссоры он впервые обратился ко мне по имени.
— Что мы будем делать дальше? – глухо спросил он.
— Я— то откуда знаю? Не придумал еще.
— Я беспокоюсь за Нао. Вдруг с ним станет то же самое, что и с Ямашитой?
— Тама плохо влияет на окружающих, все из— за него с катушек слетают, — пробурчал я. – Но если Нао сойдет с ума, мы просто придушим его.
— Так же нельзя… — Рёске устало потер лицо ладонями. – Что с тобой происходит?
— Я домой хочу, — почему— то мне стало холодно, и я поежился. – Нао спит еще?
Мой бывший друг кивнул.
— Если мы оставим его здесь, он может попытаться отыскать нас и притащит за собой какую-нибудь хрень, которая нас сожрет, — размышлял я. – А если потащим психа с собой, то он наверняка как-нибудь нас подставит. Вот я и думаю, что придушить его во сне— единственный верный для нас вариант.
— Мне это совсем не нравится… А если он не сошел с ума?
— Он слабак. Слышал, как он ревел?
— Он не казался слабаком, когда мне в затылок упирался ствол пистолета. Я думал, он и правда меня пристрелит!
— Тама был его другом. Если бы твоего друга порвали на части у тебя на глазах, ты бы тоже спятил.
— Почему это? – возмутился Рёске.
— Да потому что ты тоже слабак. Вы ничем не отличаетесь. Так что не удивляйся, если тебя я тоже решу придушить.
Стоило влипнуть во всю эту историю, чтобы увидеть его лицо… Еще несколько секунд я пытался сохранять серьезную мину, но все же не удержался и расхохотался над его скорбным видом. Дрожащие губы, надломленные брови, трясущиеся пальцы, нервно теребящие длинную прядь волос…
— Ну и рожа у тебя, ха-ха-ха-ха! Рёске, какой ты идиот!
— Да пошел ты! – обиделся тот. – Шутки у тебя такие же скверные, как и раньше.
— Ха-ха-ха-ха!
— Такахиро, хватит!
— Буга-га-га-га-га-га!
— Огава!
— Ой, не могууу…
— Та-ка-хи-рооо… Ну, сейчас ты у меня получишь!!! – угрожающе зашипел Рёске, вцепился в меня и начал душить. От смеха у меня не было сил, чтобы попытаться оттолкнуть его. На глазах выступили слезы, я даже смеяться вслух не мог, дергаясь как припадочный, от беззвучного хохота.
Кажется, это было нервное, потому что ситуация не выглядела такой уж смешной, но я все равно не мог остановиться. В конце концов, Рёске тоже смеялся. Мы ржали так, словно все было нормально, словно это было в порядке вещей. Будто дети, мы устроили возню, в шутку пытаясь душить друг друга и покатываясь со смеху.
Наше безумие смог остановить лишь спокойный хриплый после сна голос Нао:
— Кого-нибудь из вас надо спасать или вы не всерьез? Шумите, кстати, как рота барабанщиков.
Мы обернулись и слезли со стола. Истерика поутихла, сменившись на безмерное удивление. Нао не выглядел не то что сумасшедшим, а даже печальным. Он был усталым и заспанным. Светлые волосы всклокочены, тушь размазалась. Ну а самым удивительным для нас оказалась бутылка виски в его руке. Я пригляделся к этикетке и снова перевел взгляд на его лицо.
— Macallan Fine? – тоже прочитал Рёске. – Где ты достал это?
— Там, — Нао мотнул головой в сторону гостиной. – Небольшой презент от Хаяши— сана.
Басист усмехнулся и, запрокинув голову, опрокинул в себя знатную порцию виски прямо из горлышка.
— Э-э, ты чего делаешь? – возмутился я, попытавшись отнять у него бутылку. – Только нажраться нам и не хватало!
Нао ловко увернулся и встал подальше от меня.
— Я буду делать то, что захочу, ясно?
— Ты будешь делать то, что я тебе скажу! – подкрадываясь к нему, зашипел я. Моим планом было отобрать у него бутылку и разбить о его глупую блондинистую голову, но как всегда моим грандиозным планам помешал придурок Рёске.
— Нао— сан! – заорал он, выскакивая между нами и загораживая от меня его милую мордашку. – Прошу тебя, это ведь не выход! Если мы потеряем осторожность, мы погибнем!
— Так вот и не теряйте ее. А меня оставьте в покое! – ровно сказал Нао, прижимая бутылку к груди.
— Да не будь же ты таким эгоистом! Из-за тебя мы тоже будем в опасности! Сперва мы пытались спасти Таму, но все было бесполезно, он все равно умер, и мы чуть было не погибли! Хватит! Хватит, я больше не хочу так рисковать!
Рёске разошелся не на шутку. Он орал так, будто в его планах было привлечь сюда как можно больше таких монстров, как эти псы, что сожрали Таму.
«Господи, да за что же эти два басиста— блондинки свалились на мою голову?», — раздраженно думал я, наблюдая за ними.
В темноте не было видно лица Нао, но, судя по тому, как напряженно он замер, его терпение было на исходе. Я думал, он сейчас истерично закричит в ответ, разрыдается или хотя бы швырнет бутылкой в Рёске, но и тут Нао нас удивил.
Какое— то неуловимое движение в темноте, и Рёске уже лежит на полу, тихо постанывая от боли.
— Не смей! – зашипел Нао, склоняясь над ним. – Не смей так говорить о нем! Не обвиняй его, не смей обвинять! Он погиб, чтобы вы, ублюдки, жили дальше!
— Он погиб потому, что не смирился с потерей руки, вот и все, — холодно напомнил я о своем присутствии. – И перестань избивать Рёске. Я тоже не желаю подставляться из-за тебя. Если тебе так приспичило нажраться— убирайся отсюда, по возможности тихо. Удерживать тебя никто не станет.
— Отлично! По крайней мере, мне больше не придется выслушивать ваше бесполезное нытье!
Блондин круто развернулся, но не успел сделать ни шагу, как окно на кухне с громким звоном разбилось и осыпалось на пол.
Я обернулся на шум и с ужасом увидел на подоконнике темную фигуру. Видимо, наши вопли все— таки привлекли чье— то внимание. Еще несколько секунд я надеялся на то, что это кто— то из наших решил так подшутить, но когда ночной гость заговорил, все мои надежды разбились, а сердце ушло в пятки. Потому что этого человека здесь просто не могло быть.
— Добрый вечер, ребята. Почему же вы меня не позвали на эту вечеринку? — раздался в полной тишине голос Тамы.
 
KsinnДата: Вторник, 16.07.2013, 22:25 | Сообщение # 18
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Глава 23. Сложный выбор

Уруха. Ночь вторая.



Ночь наступила слишком быстро. Но к тому времени все уже успели хоть немного отдохнуть. Когда я открыл глаза, то обнаружил мордашку Тэру, который почему-то нависал надо мной.
— Тебе чего? – спросонья было неуютно видеть его пустые безумные глаза.
— Он здесь…
— Кто он? – еще больше перепугался я, вскакивая на ноги.
— Он! – безумец скорчился от страха, и жалобно захныкал.
Ноги Тэруаки согнулись в коленях, и музыкант упал на пол. Его била дрожь, а руки стали бардового оттенка. Казалось, что в глазах появился не просто страх. Горло сжимал крик ужаса, но парень только хрипел.
— Ямашита— сан, — я попытался его поднять, не имея понятия, как это делать.
— Оставь его, — неожиданно произнес Мияви, появившись за спиной.
— Но…
— Спокойно, это всего лишь приступ страха.
— Что здесь происходит? – в подсобке появился Тетсуя.
Он тоже потирал глаза и пока не очень понимал, что и к чему.
— Что-то надо делать, — я огляделся. – А где Акира?
— Ушел… на охоту, кажется… С Токаи— саном.
— Что? – у меня глаза округлились от ужаса. — На какую охоту?
— Пойдем— ка со мной, — Мияви без особых проблем взял на руки бьющегося в судорогах музыканта, и положил на диван— единственный мягкий предмет мебели, который присутствовал в этом помещении.
Диван неприятно скрипнул.
Но, кажется, что парню становилось все хуже.
— Надо что-то делать, а то у него пена изо рта идет, — хладнокровно отозвался гитарист.
— Что?! – разом воскликнули мы, беспомощно глядя по сторонам и беспокойно топчась на одном месте.
— Это надо переждать, приступ сейчас пройдет.
Беднягу колотило так, будто он находился не на простом диване, а на электрическом. Глаза закатились, и виднелись только белки. Спутавшиеся волосы облепляли мокрое лицо, а тонкие пальцы впивались в обивку, раздирая её почти насквозь.
Внезапно Тетсу оторвал рукав своей одежды.
-Такашима— сан, воду.
— Ага, — я полез в холодильник, но с ужасом обнаружил, что все бутыли куда-то пропали.
Их не было ни в самом холодильнике, ни в морозилке. Полки просто пустовали…
— Какого черта?!
— Что там?
— Вода исчезла…
— Как исчезла?! — запаниковал Мияви и, вскочив с дивана, оттолкнул меня, заглянув в холодильник. – Но вода была здесь!
— Может, ребята взяли?
— Акира на такое не способен, — отозвался я, прекрасно зная характер басиста. Он не оставит нуждающихся.
— Потерпи немного, — Тетсуя склонился к бьющемуся музыканту и крепко сжал его ладонь. – Ты слышишь меня? Дыши… Спокойно, гляди на меня, не смей закрывать глаза! Давай… Все будет хорошо. Не сдавайся. Глубоко… Молодец… Не пугайся. Все… Мы рядом… Дыши… Молодец. Спокойно… Все будет хорошо, я обещаю.
Понемногу музыкант начал успокаиваться, его глаза перестали сверкать безумием, по крайней мере, туманная дымка уже не заполняла его зрачки, а нервное дыхание перешло в ровное всхлипывание. Сейчас Тэруаки испуганно смотрел на Огаву— сана,
понемногу приходя в себя.
— Вот так…
— Он не сможет идти дальше, — неожиданно сказал Мияви.
— Я тоже так думаю…
Было невооруженным глазом видно, что этот человек не просто не сможет передвигаться. Он в сознании то находился с трудом, не говоря уже про передвижения.
— Мы не будем передвигаться ночью. А завтра посмотрим. Скорее бы ребята пришли…
Я тоже так думал. Оставив этих троих наедине, я вышел из подсобки и уставился в окно. Там тускло светили фонари, а прямо под одним из них находилась огромная псина, с вывернутыми наизнанку органами. Она доедала остатки чьих то костей и явно не чувствовала непосредственной близости с живыми существами. Вообще, в это время улицы не были пустынны.
Мы не включали света в самом магазинчике, и пользовались им только в подсобке, чтоб лучи света не привлекали непрошеных гостей. Псина все раздирала чью-то плоть, жадно хватая желтой челюстью окровавленный бифштекс. Я лишь только понадеялся, что это не человек…
Где— то на другом конце улицы выл одинокий зомби. Он медленно тащился по дороге, натыкаясь на каждый фонарь. Похоже, и это существо не чувствовало нашего присутствия.
А почему никто не остался следить за дверью? О чем они думали?
— О чем мечтаешь? — прервал мои размышления голос Мияви.
Он стоял позади, достаточно близко, но я даже не слышал его дыхания. Как то быстро он оправился после смерти друга. Меня это крайне… настораживало.
— О доме, — соврал я. – Хочу домой, хочу… чтоб все это кончилось. Там осталось столько незавершенных дел… Ты скучаешь по своей семье?
— Немного. Но мне нравится это место…
Он зевнул и отошел, завалившись на перевернутый шкафчик. Его высказывание меня крайне удивило.
— О чем ты говоришь? – я повернулся, и его колючий взгляд встретился с моим.
В темноте он казался еще более резким, а плавные черты лица терялись в непроглядной тьме. Будто он сам был частью этой темноты…
— Ты не можешь так думать. Ведь… это место— ад. Кому нравится в аду?
— А ты еще не чувствуешь приятной дрожи в коленях, когда убиваешь зомбаков, не чувствуешь, как поднимается адреналин… и закипает кровь? Больше нигде ты не ощутишь такой экстаз…
— Не слишком поэтично.
— Уруха— сан. Ты же знаешь на счет Тэруаки… Ему не жить.
— Зачем ты говоришь это мне?! – внезапно сорвался я.
Меня напрягали эти намеки. Я нутром чувствовал, что рядом… в корень изменившийся человек. И в сознании закралось сомнение. А он ли это?
Было неудобно спрашивать. И я просто махнул рукой.
— С нами играют… Я вижу, как нам предоставляют разные критические ситуации, и, как на микробов под микроскопом, смотрят, как мы себя поведем… Забава такая. Это самое отвратительное место, где я был, это самая отвратительная игра. И, черт возьми! Я чувствую, что тут… нет места моей жизни…
— Ты уже готов умереть? – усмехнулся гитарист.
— Нет. Не готов… Но это игра не для нас с тобой.
— Он спит, — Тетсуя вышел из комнаты, оборвав наш разговор. — Кое-как угомонился. Ребята, мне что-то не нравится его состояние. Если со мной что-то случится— приглядите за ним.
— С каких это пор ты такой пессимистичный?
— Во мне… что-то изменилось после смерти Сакуры. Что-то… задевает. Я не могу больше смотреть на то, как друзья умирают.
— А с каких это пор ты, такой жестокий? – выпалил я, со злобой глядя на Мияви.
— Игра делает нас черствыми…
Все замолчали.
— Чем это пахнет? – принюхался Мияви, втягивая носом воздух.
— Что-то горит…
Почему-то сперва показалось, что этот запах несется с улицы. Но, увидев белую дымку в подсобке, мне стало не по себе.
«Только не сейчас!» — взмолился я.
Все разом кинулись туда.
Сумасшедший музыкант не угомонился, как показалось Тетсуе. Он сидел с зажигалкой в руках, поджигая диван. Ковер на полу и даже какой-то календарь на стене уже полыхали.
— Что ты делаешь?! – Тетсуя бросился отбирать зажигалку у безумного. – Кто ему это дал?!
— Туши огонь! – крикнул я, кидая Ишихаре свой плащ.
— Ямашита— сан! Отдай мне это! – лидер все пытался отобрать зажигалку. Но вместо этого получилось так, что они еще больше поджигали все вокруг, вырывая этот предмет из рук и кидаясь друг на друга.
— Ненавижу вас! – вопил парень.
Его глаза выражали бешенство, испуг и ужас одновременно. Он набрасывался на басиста, пытаясь сбить его с ног. Похоже, крыша съехала бесповоротно.
Дышать стало тяжело, а едкий дым выедал глаза. Обои на стенах начали тлеть. Мияви отчаянно пытался потушить пожар, но это было нам не по силам. Огонь распространялся с поразительной быстротой. Настолько, что казалось, будто стены были пропитаны бензином. Загорались, вспыхивали …
Я сильно закашлял и, закрыв рот рукой, почти в слепую потянул за шиворот лидера… Надо выходить.
— Я не оставлю его! – брыкался он.
— Умрите все! – кричал безумец, окруженный огнем.
В его глазах горел огонь ярости, горело все вокруг, загоралась его одежда…
Пол подозрительно заскрипел, и рык позади заставил меня обернуться. Прямо на входе стояла та самая псина с вывернутыми наружу кишками. Она злобно смотрела на нас, оскалив желтые зубы.
— Какого..?!!
Собака зарычала сильнее и вдруг прыгнула, готовясь вонзить в меня свои клыки. Еще секунда и мне была бы крышка. Из глаз лились слезы от гари. Закопченный Мияви пытался вытащить Тетсу, который все не отставал от Тэру, наверняка готового к смерти.
Я резко пригнулся, и этот монстр впился когтями в ногу Тетсуи, сбив с ног гитариста.
Тот заорал от боли, выпустив из рук сумасшедшего. Я попытался ему помочь, но, поскользнувшись на чем-то, вдруг упал. Мимо меня злобная псина протащила из подсобки брыкавшегося лидера.
Тот пытался вырвать конечность из пасти зверя, но их силы были явно не равны.
— Вставай, лентяй! – очухавшийся Мияви поднял меня за шиворот и выволок из помещения, не обращая ни малейшего внимания на мученические вопли сгорающего человека.
— Там Тэру!!
— А там Огава в зубах уродливой твари!!! – движением бедра он захлопнул горящую комнату.
— Что ты делаешь?! Его надо спасти!
— Нас надо спасти! А ты сильный, чтобы сделать это, — проницательно посмотрел Мияви, вручая мне в руки ключ. – Иначе, он погубит всех…
— Что?... Что?!
Гитарист, не моргая, смотрел в глаза, будто ждал моего решения. Но… я не мог этого сделать.
— Выживает сильнейший, сейчас выбор за тобой…
— Ты хочешь, чтобы я его там закрыл? Оставил умирать?
Он ничего не ответил, а лишь побежал вслед за псиной и вырывающимся из её зубов Тетсу, выразительно глянув на меня.
Я тупо смотрел на ключи в своей руке.
«Я не могу этого сделать».
Но рука сама машинально потянулась к замку. Ключ щелкнул. Назад пути не было.
Выкинув его в неизвестном направлении, я выбежал из горящего здания, еще не задумываясь о том, что же я наделал… Мияви, взяв Тетсу под руки, пытался вытащить его из лап окровавленного зверя.
Нога лидера была прилично изодрана, но он мужественно держался, лупя оскалившегося зверя по широкому лбу второй ногой.
Я огляделся. Рядом валялась какая-то деревяшка, похожая на ножку от стола с вбитыми в неё гвоздями. В самый раз!
Схватив её, я подбежал к собаке и, со всей силой размахнувшись, воткнул в её тело вбитые гвозди, оставляя кровавые раны. Зверь грозно заскулил и выпустил ногу Тетсуи… Но я вновь ударил его, в надежде, что сейчас он сдохнет.
Руки дрожали, в голове вертелись страшные мысли, воспоминания о горящем Тэру. Я вновь ударил псину, выпустив весь гнев, что был во мне. Обожженные руки кое-как держали ножку. Сука!
И вновь удар. Собака уже не шевелилась, но я продолжал дубасить её израненное тело с яростью, которая внезапно проснулась во мне, сквозь щемящую боль от содеянного. Бил, не чувствуя усталости.
— Такашима, успокойся! – взмолился Мияви, видя, как я продолжаю ударять по трупу.
Палка треснула. Я выкинул её и сел прямо на тротуар, уперевшись одной ладонью в кровавое месиво, что я оставил от собаки, чтобы совсем не потерять равновесие. Вторая рука машинально полезла в карман за сигаретами. Говорил же себе: надо бросать курить!!!
Тетсу сидел напротив, обернувшись к горящему магазину. Огонь заполнил все помещение, из единственного окна полыхали языки красного пламени… А он не обращал внимания на изодранную ногу, он ничего не делал. Просто сидел… и смотрел…
— Надо уходить, — властно сказал Мияви, поднимая Огаву— сана. – Такашима, не сиди! Сейчас сбежится вся свора! Нам надо где-то укрыться.
-Да… да… — я медленно встал и подошел к ребятам.
От пылающего магазина веяло жаром, который даже на расстоянии обжигал кожу.
— А как же Сузуки и Токаи?
— Они нас найдут… Если сами еще живы. Вперед…
И мы потащили, раненого Тетсую прочь от сюда. Лишь бы найти место, где можно было бы укрыться…
Ночь была в самом разгаре, и, скорее всего, придется пробивать себе дорогу к убежищу. Господи, помоги нам.
 
KsinnДата: Вторник, 16.07.2013, 22:25 | Сообщение # 19
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Глава 24. Рёске
Рёске. Ночь вторая.



Появление Тамы вызвало шок. Я был уверен, что он мертв. Я видел, как он умер! Почему— то мне кажется, что я чего-то недопонимаю…
Гитарист спрыгнул с подоконника и остановился напротив Нао, который замер, широко распахнув глаза.
Я продолжал сидеть на полу, куда меня неожиданно сильным ударом отправил озовский басист. Скула болела после его удара, а еще было безумно страшно. Я словно оцепенел, не в силах подняться.
— Ну и чего вы так на меня уставились? – весело спросил Тама.
Нао сделал шаг к нему.
— Ты… Ты… — только и смог сказать он. – Но как же… Тама…
— Успел соскучиться? – ухмыльнулся тот. – Ну иди, обниму тебя.
Нао, казалось, был готов упасть в его объятия, но замер, когда услышал холодный голос Такахиро:
— Не приближайся к нему.
Басист замер, удивленно обернувшись, но тут же нахмурился.
— Хватит мной командовать! У меня своя голова есть!
— И ты сейчас останешься без нее. Посмотри на него внимательно. Это действительно Тама?
— О чем ты говоришь? – пробормотал Нао.
— Ты ведь видел, как он умер. А если думаешь, что тебе это приснилось, приглядись внимательнее: у него обе руки целы!
Я вздрогнул и только сейчас заметил, что у гитариста действительно были две руки, целые и невредимые.
— Так какого Таму ты бы посчитал фальшивкой: того, что пожертвовал жизнью ради тебя, или того, кто вломился сюда через окно?!
Нао только молча хлопал ресницами, не двигаясь с места, а Тама наклонил голову набок и тихо сказал:
— Ай— ай, как неловко вышло…
В мгновение ока он оказался рядом с вокалистом и одним сильным ударом припечатал его лицом об стол.
— Такахиро! – взвизгнул я, глядя, как он молча завалился набок.
Тама медленно обернулся, привлеченный моим криком, и возвел глаза к потолку.
— Ох, ну что ты так кричишь? Я же пока еще не тебя бью…
— Что…? – слабым голосом сказал я. – Да какая… Какая разница?!
Я поднялся на ноги. Кроме безотчетного страха теперь я испытывал еще и ярость. А она, как известно, толкает на безумные поступки.
— Кто ты такой?! – заорал я, подходя к человеку, выглядящему как Тама. А может, и не человек он вовсе… — Кто ты, мать твою, такой вообще?!
— А мне показалось, вы меня узнали. Я— Тама. Разве не похож? – двойник Тамы рассмеялся пустым мертвым смехом и снова серьезно уставился на нас.
— А чего это вы удивляетесь? Это же Игра! И для вас она пока не закончилась. Вы должны уже были понять, что не в песочнице играете. У вас своя задача: выжить. Мы же играем в свою Игру, и наша задача— не дать выжить вам. Не то, чтобы это для нас что-то значило, просто… Это весело. Весело убивать вас и наблюдать за тем, как вы мучаетесь, как страдаете… Как жертвуете собой ради друг друга. Каждый раз так весело... Это вносит разнообразие в наше жалкое существование. Самое забавное— это наблюдать, как вы разваливаетесь изнутри. Ну, знаете, вы сперва собираетесь в кучки, чтобы выжить, а потом начинаете ругаться. Деретесь, убиваете друг друга. В этом сезоне Игры все как— то скучно. Страданий, конечно, много, но… — он наклонил голову набок. В глазах его мелькнуло что-то, похожее на сожаление. – Вы до сих пор не передрались между собой, никакой забавы.
Я сжал руки в кулаки и вдруг услышал за спиной тихий всхлип. Кажется, Нао плакал. Это взбесило меня еще больше.
— Как ты посмел заявиться сюда в таком виде?! – зашипел я на Таму, а точнее, на того, кто им притворялся. – Нао видел, как погиб его друг, а ты пришел сюда в его обличье и несешь какую –то чушь! Я…
— Рёске… — я почувствовал, как кто-то схватил меня за штанину. Опустив взгляд, я увидел, что это Такахиро. Все его лицо было в крови, и у меня внутри все сжалось от жалости к нему. Асаги терпеть не мог боль, он очень плохо ее переносил, хоть со стороны и не скажешь. Очень немногие знали, чего ему стоит вытерпеть даже малейшую боль, так что я прекрасно знал, как ему сейчас нелегко. – Рёске… Заткнись… Заткнись, твою же мать…
— Такахиро… — слабо проговорил я, глядя, как он пытается подняться.
— Очень мудрый совет, — хмыкнул Тама и от души пнул Асаги в бок. Тот снова упал, так и не издав ни звука.
— Ты… — я протянул руку к столу и на ощупь стал искать нечто, подходящее под понятие «оружие». Хоть какой-нибудь нож, все, что угодно… От страха дрожали пальцы и колени, я очень беспокоился за Такахиро и опасался, что Нао сделает какую-нибудь глупость. Или же Тама начнет действовать раньше, чем я соберу разбегающиеся мысли в кучу и что-нибудь придумаю. Но он лишь молчал, с любопытством наблюдая за мной.
Не знаю, чудом ли, или это Йошики постарался, но первым, на что я наткнулся на столе, был здоровый тесак для разделки мяса.
Какая удача.
Двойник заметил, как я сжал деревянную рукоять, и в его глазах на мгновение мелькнуло беспокойство. А через несколько секунд я уже лежал на столе, прижатый к нему двойником, а только что найденный мною нож упирался острием в мое горло. И когда он только успел? Вывихнутое запястье неприятно ныло, дышать было трудно, да и, несмотря на маленький рост, вес двойника не радовал: Тама оказался не пушинкой.
— Вижу, ты смелости поднабрался, — зарычал двойник мне в ухо. – Или ты таким смелым становишься только когда я твоему другу боль причиняю? А что если я буду на куски его нарезать, а ты посмотришь, а? Что скажешь?
От страха я оцепенел так, что слова выговорить не мог. Мысли упорно не желали собираться в кучу, и я с какой-то мрачной обреченностью вдруг понял, что вот сейчас мы умрем. Несмотря на то, что нас трое, а он один. Потому что Нао в ступоре, Такахиро не способен сейчас на подвиги, да и я, как выяснилось, не боец.
А умирать не хотелось. Совершенно не хотелось. Правда, сейчас я— единственный, кем занят двойник, а значит, если ребята очень постараются, они могут удрать. Если только Нао поможет Такахиро… Если только он перестанет стоять на одном месте…
— Я… Я не позволю тебе… никого убить, — с трудом пробормотал я, надеясь, что приступ веселья, вызванный моими словами, продлится достаточно, чтобы дать Нао и Асаги время очухаться.
— Да неужели? – со злостью прошипел двойник. – И как ты собираешься мне помешать?
— Еще не придумал, — слабо усмехнулся я. – Вот сейчас полежу еще немного и соображу что-нибудь…
Двойник расхохотался. Громко, истерично, так, что даже слезы на глазах выступили.
Ого, они даже способны плакать… А какого черта я вообще удивляюсь?! Меня сейчас освежуют этим замечательным ножиком, а я задумываюсь о физиологии двойников… Не зря меня Такахиро дураком называл всегда… Черт, Такахиро, ты собираешься бежать или нет?! Я не могу занимать его вечно!!!
Двойник все еще безумно хохотал, когда я вдруг понял, что Нао все— таки пришел в себя. По крайней мере, на том месте, где он раньше стоял, удивленно хлопая ресницами, его больше не было.
Удрал?! Без Такахиро?! Когда?!
Мои панические мысли прервались одновременно с хохотом двойника. Раздался странный звук, и на меня что— то полилось… Что-то остро пахнущее виски…
Через мгновение стол пошатнулся, а двойник завалился куда-то на пол и пропал из поля моего зрения. С удивлением я уставился на озовского басиста, все еще стоящего с занесенным осколком от бутылки Macallan Fine.
— Ты совсем не знаешь Таму, — с отвращением сказал он, глядя куда— то на пол, где, очевидно, сейчас пребывал двойник. – Он никогда так не смеялся.
— Твари! – заорал двойник, и я резко сел, поняв, что Нао не вырубил его, а лишь дал Асаги прекрасный шанс сделать ему подножку. Теперь мой друг сидел верхом на двойнике, прижимая его руки к полу над головой.
— Нао, найди какую-нибудь веревку! – скомандовал он, и басист молча принялся шарить в ящиках.
— Такахиро, что за поза? – захихикал я, немного придя в себя. Руки тряслись как у заправского алкоголика, ноги не держали, но нервные смешки так и рвались из груди. Подобрав тесак, я сел на пол, рядом с Такахиро и двойником, готовый в любой момент перерезать последнему горло. По крайней мере, я надеялся, что смогу это сделать…
— Поговори мне еще... – мрачно пробурчал Асаги. – Нао, пошевеливайся там!
— Я стараюсь! – отозвался басист, лихорадочно обшаривая шкафчики. – Откуда на кухне веревка?!
— Так нахрена ты на кухне ищешь?!
— Да я откуда знаю?!
— Рёске, помоги ему!
— Ты один тут справишься? – с сомнением спросил я, глядя на дергающегося двойника.
— Разберусь уж… Давай живее, долго не продержусь.
Я поднялся на дрожащих ногах и побрел в гостиную. Свет зажигать не стал: не хватало нам только еще гостей.
«А что если он пришел не один?» — вдруг пронзила меня страшная догадка. – «Что если здесь есть еще кто-то?»
— Рёске, что ты там копаешься?! – заорал из кухни Такахиро, а Нао, выглядывая из-за дверей, сказал:
— Я веревку нашел. Помоги связать его.
— Зачем? – хрипло спросил я. Страх все еще не оставлял меня. – Может, лучше убить его? На всякий случай? Он же не человек…
— Думаешь, раз не человек, то и убивать можно? – фыркнул Нао. – Каким бы гадом он ни был, мы не можем убить его... пока не допросим.
Я удивленно захлопал ресницами. Такого я от милого блондинчика не ожидал.
— Что ты собрался у него спрашивать? Он ведь рассказал о своих мотивах.
— Я— ничего, а вот Огава— сан желает знать, как они нас находят, и все такое…
— Рёске, Нао, я вам головы поотрываю сейчас!!!
— Идем! – крикнул Нао в ответ на вопль Такахиро.
Я последил взглядом как он скрылся на кухне.
Ладно, пусть делают, как знают. А мне нужно удостовериться, что вслед за этим двойником больше никто не придет…
Я проверил, заперты ли окна и двери, и хотел было отправиться на кухню, как вдруг мое внимание привлек шум со второго этажа. Сердце бешено застучало, но я приказал себе успокоиться и прислушался. Страх буквально парализовал, когда я понял, что это шаги! Наверху кто-то ходил, и, судя по всему, сейчас он направлялся к лестнице. С перепугу я не мог закричать, да и нужно ли было? Нао и Такахиро заняты связыванием Тамы, значит, все равно не успеют прибежать мне на помощь. Кстати, оружие есть только у меня: я все еще сжимал в руке тесак.
«В любом случае, нужно их предупредить…» — подумал я, но не успел даже рта раскрыть. Крик застрял в горле, и я сумел только шумно выдохнуть воздух из легких. Со второго этажа, совершенно не торопясь и дружелюбно улыбаясь, спускался я сам…
Я помотал головой, но глюк не исчез, а только спустился вниз и остановился напротив меня.
— Так значит, вы поймали его… — утвердительно произнес мой двойник, забавно хмурясь.
Странно, разве я так выгляжу со стороны? Странно и непривычно смотреть на самого себя…
— А ведь я говорил ему… Говорил, что не нужно лезть напролом, но он не послушался. Он никогда меня не слушал, — двойник пожал плечами и с любопытством уставился на меня.
— Ты пришел спасти его? – хрипло спросил я.
Двойник хмыкнул и откинул назад челку. Мне тут же захотелось сделать то же самое со своей. Мы настолько похожи, что у нас даже привычки одинаковые…
— Не то чтобы мне очень этого хотелось… Каждую Игру мы шатались здесь вместе, и я как-то даже привык к нему.
— Вы— друзья? – от удивления я даже забыл, что боюсь его.
— Я бы не сказал… Эй, а почему это тебя удивляет? – двойник возмутился так искренне, что я совершенно успокоился. Кажется, пока он не собирался нападать, значит, можно попробовать потянуть время, пока ребята не придут.
— Я не знал, что вы думаете о чем-то еще, кроме как о том, чтобы убить нас… — смущенно сказал я.
На щеках моего двойника выступил гневный румянец.
— Нам что, заняться больше нечем?! Мы что, не люди, в конце концов? Мы были такими же людьми, как и вы. Просто, других развлечений здесь действительно нет… Если честно, мне это все уже надоело. Хочу на заслуженный отдых. А вот он, — двойник кивнул в сторону кухни, — очень любил смотреть, как игроки убивают друг друга. У каждого свои развлечения…
— Как тебя зовут? – вдруг спросил я.
— Рёске, — довольно ответил тот.
— Эй, это мое имя!
— Теперь оно и мое тоже. Нас ведь каждый раз зовут по— разному. И каждый раз эти имена— единственные, которые мы помним…
Вдруг с кухни раздался полный боли вопль Тамы:
— Аааа, Рёскееее!!! Я признаю, что был неправ!!! Спаси меняяяя!!!
Мой двойник тяжело вздохнул и обратил свой пустой взгляд к кухне.
— Иду! Беда с тобой…
— Погоди! – неожиданно для себя, я схватил его за рукав.
Он обернулся, удивленно глядя на меня.
— В чем дело?
— Рёске? – раздался обеспокоенный голос Нао.
— Какого хрена?!! – крик Асаги, и звук пощечины.
— Ты собираешься убить их? – спросил я, глядя в глаза, такие же, как у меня.
— Ну, что ж поделаешь. Вы защищаете своих друзей, а мы— своих, — он осторожно высвободил рукав из моего захвата.
— Рёске!!! – орал Тама.
— Рёске!!! – вторил ему Такахиро.
Нао выскочил в гостиную, видимо, не заметив в темноте меня за моим двойником.
— Ты что здесь делаешь? Огава— сан нервничает.
Я не успел заметить, когда мой двойник оказался рядом с Нао и занес руку для удара.
— Рёске? – шепотом произнес Нао, с ужасом глядя на занесенную руку.
— Рёске!!! – орал кто-то из кухни.
Я крепко зажмурился.
«Мы что, не люди, в конце концов?»
А мы? Мы— люди? Эй, Такахиро, ответь мне… Ради своего друга ты бы…
Рукоять тесака в моей руке теплая и надежная.
«Ну, что ж поделаешь?»
Да уж, ничего… И правда, ничего не сделать…
«Вы защищаете своих друзей, а мы— своих»
Верно. Спасибо тебе… Было приятно познакомиться, Рёске.
Его рука еще не успела опуститься, а лезвие тесака уже вошло в спину. Для верности я ударил еще несколько раз, чувствуя, как по щекам текут слезы. Нао широко распахнутыми глазами смотрел на рухнувшее к его ногам тело.
Я прошел мимо него, все еще сжимая в руке окровавленный тесак. На кухне меня встретили две пары глаз, напряженно смотрящих на меня. И тот и другой смотрели с надеждой, каждый из них надеялся, что видит именно своего друга. Я устало вытер рукавом капли крови с лица, обвел взглядом связанного двойника Тамы и напряженного до предела Асаги, и, четко выговаривая слова, доложил, глядя на Такахиро:
— Там мой двойник объявился. Наверное, проник, пока мы Тамой были заняты. Нао не ранен. Я убил двойника.
Полный отчаянья вопль едва не оглушил меня. Я закрыл уши руками, надеясь, что это поможет мне не слышать этого крика. А потом меня стошнило.
 
KsinnДата: Вторник, 16.07.2013, 22:26 | Сообщение # 20
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Глава 25. Достойный план
Рэйта, Ночь вторая, день третий.



— Я никогда не говорил, что ты — гений?! – спросил я у Токаи, когда мы, поджав хвосты, удирали с места преступления.
За время этого путешествия я испытал такой страх… Непосредственная близость смерти мало кого может порадовать. Но зато у нас была еда. Чипсы, креветки, банка консервов болтались в пакете, который больно бил по ногам во время движенья.
Уже во второй раз я познал поразительное чувство радости, охватившего меня, когда мы добыли— таки еду прямо из-под носа голодных тварей.
Когда мы ушли от ребят, я был уверен, что вернемся с пустыми руками. Все магазинчики, все места, где могла бы по идее храниться еда, были пусты. Вместе с Токаи нам пришлось исшагать не один километр, чтобы найти, наконец-таки, это место. Мы сильно устали… Я вообще не спал уже несколько дней и изнывал от жары, все время поправляя сползающее с плеча ружье.
Моя обувь превратилась в хрен знает что… Она так износилась, что бледные пальцы выглядывали в зияющие дыры во время движенья. Но я не обращал внимания на боль, понимая, что некоторым, быть может, гораздо хуже.
Вчерашний день вспоминать не хотелось, но мысли о наших горестях сами лезли в голову. Случайно мы наткнулись на одно странное место…
***
Это было подобие детского парка с остановившимися и заросшими кустарниками каруселями. Но, в отличие от улиц, здесь было просто огромное количество всевозможных существ. Они инстинктивно собирались в группы, стараясь не дерзить соседям, и все направлялись вглубь…
Создавалось такое впечатление, словно что-то притягивало их, манило, как пчелу мед в этот центр. Они послушно шагали туда, не пересекаясь своими группами и не переходя другим дороги.
Токаи еще пошутил: «Может, они нашу еду караулят?»
Мы прятались за кустами, прекрасно понимая, что здесь в любую минуту нас могут вычислить. Кусты были редкие-редкие и почти что просвечивали насквозь за неимением широкой листвы. Но мы не уходили, разумом осознавая, что весь этот сбор не просто так.
— Может, посмотрим? – предложил я совершенно безумную идею.
Прорваться к месту, где собирались все существа, было просто невозможно. Их было слишком много. И нас наверняка бы учуяли среди толпы, увидели, услышали, в конце концов. В общем, об этом не могло идти и речи…
Так думал я. Я бы так и продолжал думать, но мой спутник неожиданно спокойно заявил:
— Залезем на дерево, оттуда лучше видно.
Вечер подходил к концу, и багровое небо становилось все темнее. Повсюду были слышны странные звуки, шипение, поскуливание…
Мне уже давно стало немного не по себе, но любопытство взяло вверх. Это был одним из тех пороков, которые, как правило, всегда втягивали меня в неприятности.
Я едва заметно кивнул, и вскоре мы уже сидели на толстой ветке ближайшего дерева, стараясь не шуметь и не свешивать ноги вниз. Малейший шум и нас заметят. Тогда придется не сидеть на ветке, а висеть в качестве туши, изглоданной монстрами.
А они, к слову, медленно передвигались к какому-то объекту вдали, похожему на тотемный столб.
Занимательно….
«Что бы это могло быть?..» — я сильно напряг зрение, но все никак не мог разглядеть, что же их так привлекало.
Тотем стоял неподвижно, а они собирались вокруг него, словно он питал их энергией, словно заряжал чем-то. Мне все меньше и меньше нравилось то, что монстры с такой быстротой восстанавливаются. Похоже, это была их колыбель… это было место их творения.
— Не может быть… — не выдержав, прошептал я.
— А я— то думал, почему их так много… Ты лучше смотри сюда.
Джунджи показал пальцем куда-то вниз. Я медленно опустил голову… Там, прямо под соседним деревом, свернувшись нереальным образом лежал человек. Точнее то, что от него осталось.
Сердце дрогнуло, но я так и не понял, кто бы это мог быть… Изодранное тело просто скрючилось, видимо, в предсмертных муках. Кое-где мясо было разодрано настолько, что виднелись белые кости. Лицо изуродовано до неузнаваемости.
— Мать вашу… — невольно выразился я, стараясь унять дрожь в коленях.
— И что ты видишь?
Джунджи как всегда был спокоен. Будто он каждый день находит по десятку трупов, будто это все в порядке вещей. Я ему поразился.
— Я… я вижу… кого-то…
— Ну, будем надеяться, что это кто-то из двойников. А еще повнимательнее приглядись, — все не унимался он.
Только сейчас я заметил, что этот кто-то лежал лицом вниз на каком-то пакете, рядом с которым, всего в паре сантиметров, валялась… жестяная банка!
— Еда! – нервно улыбнулся я.
— О, да… Видимо, этот человек либо нес её, и его по дороге сожрали, либо, как всегда, это ловушка, — рассудительно сказал он. — Но это не наш человек…
Токаи с виду был скромнягой и редко разговаривал, но если уж открывал рот, то все говорил напрямик, не задумываясь о состоянии собеседника. Но мне это даже нравилось, так как уверенные люди подогревали уверенность других.
— Почему ты так решил? Там… на физиономии ничего не осталось. Мы теперь не узнаем.
— Шмотки на нем незнакомые.
— Ты что, помнишь, кто из нас в чем ходит?!
— Разумеется.
Внизу зарычала псина. Мы притихли.
— Что будем делать? – зашептал я.
Подойти к еде — просто не реально. Хотя существа и собирались около тотема, тут их находилось ненамного не меньше. И было просто невозможно дотянуться до пакета, в котором находилась заветная пища.
Рядом почему-то шатались только эти страшные бойцовские собаки, зомбаки были далеко, и я кое-как различал их горбатые спины… Но даже при таком раскладе рисковать пришлось бы многим.
— Нам нужна… приманка, — рассудил мой спутник. – Но эта приманка должна быстро бегать.
Он посмотрел мне в лицо и проницательно хлопнул ресничками.
— Ты хочешь, чтобы я это сделал?
Даже если Токаи способен придумать достойный план, это не дает права ему так распоряжаться моей жизнью. Я всегда готов проявить героизм, но и жить— то тоже хочется.
— Нет, это сделаю я, — неожиданно сказал он. — Твоя задача перевернуть труп и вытащить из-под него пакет.
Это мне нравилось больше, но, тем не менее, что— то не давало покоя. Может, я действительно стал слишком подозрительным и нервным, постоянно находя хоть какую-нибудь загвоздку в любом деле:
— На словах – легкий план. Но на деле… неизвестно, как все может обернуться.
Оно и понятно, все наши планы просто разбивались в дребезги, когда мы принимались за их исполнение. И этот, видимо, не будет большим исключением.
— Слушай, мы уже не первый день здесь. И ты наверняка понял, что, не рискнув, ничего не получишь. Надо постараться. А то без еды мы долго не протянем. Я, например, уже жрать хочу вторые сутки. Ну как, ты со мной?
«Куда я денусь?»
— Конечно, — уголки губ слегка дрогнули. – Только смотри не переоцени себя… Все-таки мы не такие сильные, какими себе казались.
— По крайней мере, мы молоды. А значит, способны быстро передвигаться. Пока этого достаточно, — напоследок сказал он и легко спрыгнул с ветки.
Я даже поначалу растерялся. А мы ведь даже не решили, куда будем бежать!
С высоты я видел, что, как только парень оказался под деревом, все монстры сразу обратили на это внимание. Самая ближняя к трупу собака зарычала.
— Кыс-кыс-кыс… собачка, — медленно произнес Токаи, выставляя вперед руки. – Смотри, какой я вкусный…
Соседняя псина, с коричневой плешью за ухом, тоже встала в позицию, готовая вот-вот кинуться. Её глаза злобно блестели, а из широкой пасти капала слюна.
— Умнички… — тихо произнес он, аккуратно отступая назад. – Идите за мной…
У меня сильнее задрожали колени, то ли от волнения, то ли от того, что ноги затекли от сидения на ветке в таком положении.
В тоже время я восхищался этим человеком! Меня удивляла его способность к выживанию и к быстрому принятию решений. Его самоотдача в этой Игре и его мужество.
— А теперь, делаем ноги! – крикнул он, и, резко развернувшись, побежал в противоположную от парка сторону. Все существа помчались следом.
Моя очередь…
Я спрыгнул с ветки, где-то ободрав локоть, но… несколько поспешно. Одна из собак остановилась на полпути, переставая мчаться за барабанщиком и повернувшись ко мне.
— Умная тварь… — сказал я тихо, поднимаясь на ноги.
Мне совсем не нравилось, как она на меня смотрит. Но страшно почему-то пока не было, так как я спокойно относился к домашним питомцам, не смотря на то, что этого питомца домашним явно назвать нельзя.
Псина приближалась, осторожно переступая широкими лапами. Земля под её телом слегка проваливалась. И тут я в ужасе осознал, какой же силой, должно быть, этот зверь обладает. Вскинув ружье, я направил дуло прямо её в лоб. И в тот момент, когда монстр был готов кинуться, раздался выстрел.
Далее, не теряя ни минуты, я оббежал упавшего пса и приблизился к трупу. Резко схватил его за рукав и перевернул на спину.
Раздвоенный нос, закрытые глаза, из которых текла когда-то кровь, и огромное количество рубцов… Сломанная рука неестественно загнулась, а обглоданные ноги сверкали белизной своих костей. Я так и не узнал кто это.
Моя рука потянулась к пакету, полного еды.
И как только пальцы коснулись тонкой ткани — сердце ускакало в пятки. Труп резко открыл глаза.
— Твою мать! – заорал я и кинулся бежать прочь, успев захватить еду.
Не сделал я и пары шагов, как почувствовал, что за ноги кто-то схватил и с силой дернул. Я с грохотом упал на землю, клацнув зубами. Пальцы трупа смертельной хваткой обвили мою лодыжку, сжимая её с умопомрачительной силой. Краем глаза я видел, как приближаются серокожие существа, мягко ступая на землю. Только этого не хватало!
Паника на мгновенье охватила мое сердце. С силой стукнув прикладом по руке изодранного тела, я все-таки вырвался. Рядом показался еще один мертвяк. Я отскочил от ползущего ко мне рваного трупа, и, не особо прицеливаясь, выстрелил. Из гортани полилась зеленая жидкость.
Рядом с ухом что-то засвистело, я чудом увернулся от лап зомби и вновь выстрелил. На этот раз в упор. Башка монстра разлетелась, забрызгав меня бардовой жидкостью. Я вновь размахнулся, ударяя прикладом по кому-то.
Хрустнули кости.
Покрепче схватив пакет, пулей вылетел из парка, собирая за собой хвост из чудищ.
Рэйта, ты влип!
Ноги несли меня с такой скоростью, что я даже не замечал, что рядом мелькает. Дыхание, кажется, остановилось. Боль в ногах только усилилась, но я продолжал бежать, сжимая в руках заветный пакет. Постепенно монстры отстали… Видимо, не особо намеревались разодрать меня на кусочки, так как иначе я бы не выжил.
Небо совсем потемнело, и уже нельзя было толком разглядеть улицу. Проплывающие мимо дома были на одно лицо.
— Сузуки— сан! – голос Джунджи заставил меня на время остановиться. – Сюда.
Он стоял за углом одного из заданий и махал мне. Я кинулся к нему, с облегчением вздохнув полной грудью.
— Ну что, как приключения? – спросил он, немного задыхаясь после бега.
— Я никогда не говорил, что ты — гений?!
— Только подумал, — улыбнулся он, потянув меня в какой-то переулок.
Какое счастье, что я встретил его так быстро. Все сложилось наилучшим образом, не считая совсем испачканной одежды.
— Там есть место, где можно переждать ночь, — сказал Токаи, не сбавляя темпа. – Сейчас на улице делать нечего…
Местом, куда он меня привел, был чердак одного из домов. Как он его нашел, я не имел ни малейшего понятия. Скинув ружье, я завалился на пол, облокотившись на невысокую стену. Под потолком висела одна единственная одинокая лампочка, качаясь из стороны в сторону.
Голова гудела, а щеки пылали. Так я не уставал даже на концертах! Онемевшие ноги отдыхали, а я думал о том, что: «Да! Я это сделал!»
— Ну что, думаю, нам можно немного себя побаловать? – отдохнувший Джунджи полез в пакет.
Он достал оттуда банку консервированной рыбы, судя по этикетке, и кинул её мне в руки.
— Ты это заслужил.
Я улыбнулся.
Наконец— то!
Достав ножичек из кармана, стал неспешно открывать консервы, предвкушая какой же вкусный сегодня будет наш ужин.
— Как ты от них удрал? – спросил я, чтоб этот момент не стал каким-то великим в истории нашего путешествия.
Все-таки некая театральность сейчас присутствовала в наших движениях и словах. И не хотелось скатываться до этого уровня, сохраняя спокойную уверенность.
— Да никак, — спокойно отозвался он, потирая ушибленную ногу. – Они не стали мчаться за мной слишком долго. Их что-то отвлекло…
— Та же история, — я, наконец, справился с крышкой и теперь неспешно, отложив нож в сторону, отдирал жестянку.
Мое сердце сильнее забилось, а желудок заурчал в предвкушении. Но открыв её, я был страшно разочарован. Злость мгновенно сменилось ступором. Я возненавидел эту консерву всей душой.
— Ксо! – банка стремительно полетела в противоположную стену, и, ударившись об неё, разбрызгала все свое содержимое.
На одежду Джунджи попадало немного тараканов и каких-то земляных червей, облепленных грязью.
— Что это?! – воскликнул он, вскакивая на ноги.
— Консервированные черви… — отозвался я, стараясь сдержать в себе страшную обиду.
Сейчас попади мне под руку топор, убил бы всех к чертовой бабушке!
Это было самой несправедливой несправедливостью из всех, что я видел. Все труды оказались напрасными… Как я и предполагал, мы вернемся назад с пустыми руками. Почему все, к чему бы мы не прикасались, летит к чертям?!
Меня чуть ли не трясло от гнева.
Токаи полез в пакет, а потом, резко перевернув его, вывалил все содержимое. Но и во всех остальных пакетиках, банках и жестянках меню не отличалось особым разнообразием.
Его же лицо не выражало ничего. Даже досаду. Он хладнокровно оттолкнул «еду» ногой и изнеможенно улегся на пыльный пол.
— Давай поспим, — холодно сверкнули его глаза при тусклом свете. – Завтра будет тяжелый день.
Хоть он это очень правдоподобно скрывал, видимо, его тоже раздирала обида.
Я запоздало кивнул, хотя музыкант этого уже не видел, и, сдерживая в себе эмоции, спокойно закрыл глаза. Хочу домой…
***
Ничто не радовало меня больше, чем мысль о том, что эта ночь все— таки прошла. И теперь мы возвращались к нашим, неся целую кучу еды. Я уже представлял, как они обрадуются, и от этого на лице сама собой расползалась глупая улыбка.
Лишь бы только Кою не придушил в счастливых объятиях…
 
KsinnДата: Вторник, 16.07.2013, 22:26 | Сообщение # 21
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Глава 26. Вечер благодарностей

Рами. День второй, ночь вторая.



Темнело. Ночь вовсе не собиралась ждать, пока мы будем к ней готовы…
Закончив с приготовлением чая, я замерла у окна, глядя на низкие тучи.
Утро сегодня было тяжелым, начиная с того момента, как мы обнаружили в нашем убежище двойника Нао. В общем— то, никто, кроме Нацуки, в этом бою не пострадал. Иваике выскочил на балкон первым и выстрелил даже раньше, чем разобрался, что происходит. После он дрожал и глотал кофе в невероятных количествах, изредка роняя кружку из дрожащих пальцев. Кружек в этой квартире было много, а вот кофе быстро закончился. Из тех припасов, что у нас были, почти ничего не осталось, а холодильник изначально пустовал, а наше убежище все равно было раскрыто, поэтому мы решили, что пора сменить место дислокации. Правда, с так и не пришедшим в себя Нацуки и невменяемым Иваике, сделать это было не так уж легко. Но, все— таки, Каз пришел в себя и даже снова смог взять в руки оружие.
Сперва план был предельно прост: подождать, пока Нацуки очнется, и двинуться дальше, но вокалист продолжал спать как ни в чем не бывало. Тогда мы поняли, что ждать больше нельзя. Приближался вечер, а ночью идти было слишком опасно. Тогда Иваике— сан придумал новый план, который был не таким замечательным, как прошлый, но оставлял нам хоть малейший шанс убраться отсюда.
Иваике— сан и Харуна— сан должны были найти новое место, в котором можно было бы укрыться, желательно с едой, водой и прочими удобствами. Мы не мылись уже два дня, и дальше терпеть подобное я просто не могла. В этой квартирке воды попросту не было, и нам приходилось пить ту, что оставалась с наших припасов, а они, увы, бесконечными не были.
За окном окончательно стемнело. Где же Харуна и Иваике? Кажется, никогда и ни за кого я не беспокоилась больше, чем за этих двоих. Страх не позволял спокойно сидеть на месте, заставляя метаться по квартирке, будто зверь в клетке.
Что если с ними что-то случилось? А мы ждем их и не знаем, придут ли они вообще… Что если сюда заявится еще кто-то из двойников? Пока все тихо, да и тело мертвого двойника Нао ребята утащили подальше от дома, но это не значит, что так же будет продолжаться и дальше…
— Рами— саан…
От внезапно раздавшегося хриплого голоса я подскочила чуть ли не до потолка. Резко обернувшись, я увидела Нацуки, со скорбным видом прислонившегося к косяку.
— Рами— саан… Пожрать есть что-нибудь?
— Ох, нет… Сейчас я приготовлю, если успею…
Нацуки потер лоб, перемотанный бинтами, и болезненно поморщился.
— Если успеешь? Куда торопишься? И где Харуна с Иваике? Они ведь…
— Они не умерли, если ты об этом, — резко перебила я.
Вокалист сел за стол, я принялась готовить, а по пути рассказывать, что произошло, пока он спал. Когда я объяснила Нацуки суть плана, он презрительно фыркнул:
— Отличная была идея разделиться! Мы теперь даже не представляем, где они и что с ними. А может, они вообще не вернутся! Найдут безопасное место и окопаются там!
Его слова разозлили меня.
— Если бы они изначально задумали сбежать, то прихватили бы с собой еду! Да и меня тоже не оставили бы! Единственный, кого бы они бросили— это ты! И перестань нас критиковать! Ничего лучше придумать было нельзя! Ты должен быть благодарен за то, что они решили вернуться, а не оставили тебя здесь одного!
— Да благодарен я… Вот только на улице уже темно. Даже если они все еще не передумали бросить нас, по темноте они за нами не пойдут.
Я прикусила нижнюю губу. Видимо, парню еще не все мозги отшибло. Он был прав: за окном было слишком темно.
— Мы не можем остаться здесь на вторую ночь… Слишком опасно задерживаться на одном месте… Передвигаться еще опаснее… — пробормотала я. – Но если мы уйдем вдвоем, а они вернутся сюда…
Нацуки тяжело вздохнул.
— Рами— сан… У меня голова болит… Не думаю, что я способен сейчас на подвиги. Если на нас нападут, мы не справимся…
— У меня есть пистолет…
— Не говори глупостей. Ты и сама ведь понимаешь, что мы не можем уйти. Если мы оставим им записку, ее может прочитать кто угодно. Нам придется остаться.
— Мы не скажем им, куда ушли.
— Тогда мы окончательно их потеряем!
Мы надолго замолчали. Ужин тоже прошел в молчании. Я вздрагивала от каждого шороха, а Нацуки только мучительно вздыхал и щупал свою больную голову.
— Так что ты предлагаешь? – спросила я, когда с ужином было покончено.
По привычке начала мыть посуду, чтобы хоть как-то отвлечься. Хотя, не думаю, что кто-то в этом месте стал бы возмущаться насчет грязных тарелок.
— Остаться здесь, хотя бы до утра. Если к этому времени Харуна и Иваике не вернутся, ждать их больше не имеет смысла. Если до сих пор никто не явился, чтобы убить нас, значит, этот двойник действовал в одиночку.
Я прикрыла глаза, тяжело вздохнув. Нацуки был кругом прав, но…
— Я действительно была бы готова ждать их сколь угодно долго… — негромко сказала я. – Но это ощущение опасности…
— Рами, это просто страх.
Я обернулась, удивленно посмотрев на вокалиста. Он слабо улыбался из-под размотавшейся и сползшей на глаза повязки.
— Ничего страшного, я тоже боюсь.
Мне казалось, что еще чуть-чуть, и я разрыдаюсь… Я не готова была ко всему этому… К смерти Куджоу— сана, к убийству двойника, так похожего на Нао, к бессильному ожиданию в полной темноте…
Кажется, я говорила все это вслух, потому что Нацуки вдруг поднялся с места и обнял меня. И вот тогда я позволила себе расплакаться.
Стук в дверь заставил подскочить на месте от неожиданности.
— Это они! – обрадовалась я и побежала открывать, забыв о пистолете. Краем глаза я заметила, как Нацуки схватил его и рванул за мной, правда, гораздо медленнее, чем я. Даже не подумав спросить, кто там, я распахнула дверь. К моему облегчению, это был Иваике.
— С возвращением, — выдохнула я радостно. – А… Где Харуна— сан?
— Он ждет нас там, — бросил Иваике и повернулся ко мне спиной. – Пойдемте.
— Идем! Сейчас, только сумку возьму, — я стала искать сумку с провизией, но в темноте это было не слишком удобно. Когда она, наконец, была найдена, я побежала к выходу и увидела удивительную картину: Нацуки направил пистолет на Каза и что-то спрашивал у него.
— В чем дело? – возмутилась я.
— Просто хочу удостовериться, что это настоящий Иваике, — спокойно ответил Нацуки.
— Разумеется, настоящий! Какие могут быть сомнения? Двойники еще не настолько же обнаглели, чтобы ломиться к нам в дверь!
Я перевела взгляд на Иваике. Он стоял в пол оборота к нам и хмурился. По его поведению нельзя было сказать, фальшивка это или нет, а глаз не было видно в темноте. Но это же просто абсурд!
— Нацуки— сан, прекрати это! – попыталась я воззвать к его рассудку.
Сомнение все же закралось в душу, но надежда была сильнее.
— Вытяни вперед левую руку, — потребовал вокалист, и Каз хмуро подчинился.
Нацуки зачем-то ощупал его запястье, отошел на шаг и вынес свой вердикт:
— Двойник.
Я вскрикнула, а гитарист развернулся к нам, все еще молча хмурясь.
— С чего ты это взял? – возмутилась я. Надежда еще жила во мне, хоть и таяла с каждой минутой. Но я упорно продолжала цепляться за ускользающий шанс.
— У Иваике к руке был привязан кусок красной лески. Так они хотели отличить себя от двойников. У этого на запястье ничего нет. Ну, где же твой отличительный признак, Казухито— кун?
— Я его потерял, — хрипло ответил он.
— Неужели? Вот так взял и потерял? А ну— ка, давай начнем с самого простого… Назови-ка наши имена?
— Нацуки— сан и Рами— сан, — спокойный ответ. – Фамилий вы никогда не называли, поэтому я их не знаю.
— Вот видишь! — обрадовалась я хоть какому— то шансу.
Нацуки облизал пересохшие губы и надолго замолчал. Оно и понятно: больше ему нечего было у него спросить. Ведь Иваике больше ничего и не может о нас знать.
— Долго вы еще собираетесь так стоять? – подал голос Каз. – Может, пойдем уже?
— Никуда я с тобой не пойду, фальшивая тварь! – рявкнул Нацуки. Его рука, сжимающая пистолет, чуть дрожала.
— А чего же тогда не стреляешь? Или, может быть, ты не уверен? Нацуки— сан, ни я, ни девушка не хотим стоять тут целую ночь.
— Нацуки –сан… — тихо позвала я. – О чем ты думаешь?
— О том, что Иваике ни за что бы не потерял эту леску… Он все время проверял на месте ли она, хотя привязал крепко… Я еще подшучивал над ним… Эй, ты! Помнишь, что ты ответил мне тогда?
— Нет.
Это слово будто тревожный колокол прозвучало в моей голове. Захотелось спать. Я сделала короткий вздох и тихо сказала:
— Нацуки— сан… Делай то, что считаешь нужным…
Мне было страшно. Мне вдруг стало так безумно страшно, что было больно дышать. Я не хотела здесь находиться, я не хотела видеть, как Иваике вдруг бросился вперед, а Нацуки от неожиданности выстрелил. Как он промахнулся, и Каз сбил его с ног. Или это был двойник? Да, наверное…
Мне было страшно наблюдать, как Иваике бьет кулаком в лицо оглушенного вокалиста, который, кажется, даже сознание от удара потерял, ведь он все еще ранен…
Страшно, так страшно… Но некогда паниковать.
Я быстро огляделась. Нужно взять себя в руки и хорошенько подумать. Торшер! Не пойдет. Книга! Тоже не то… Ваза! То, что нужно.
Схватив стоявшую на столике вазу, я опустила ее на голову двойника, но это его лишь разозлило. Он слез с Нацуки, поднялся и повернулся ко мне.
Вот ведь черт.
Пощечина была такой сильной, что я повалилась куда— то на диван. Кажется, я кричала, на меня сыпались точные болезненные удары, но продолжалось это недолго. Как только я перестала ощущать его тяжесть на себе, то сразу вскочила на ноги. Комната немного плыла перед глазами, и ничего не было видно, но вскоре я смогла различить Нацуки, который все же поднялся с пола и теперь душил двойника какой-то веревкой. Он стоял позади него, и двойник никак не мог дотянуться до вокалиста, вцепившись пальцами в веревку и хрипя.
Я стала искать пистолет на полу и обнаружила его как раз неподалеку от дивана. Внезапно раздался звук торопливых шагов, и в квартирку влетел запыхавшийся Харуна.
О, нет, больше я на это не поведусь.
— Сдохни, чертова подделка!!! – закричала я, направив на него пистолет.
— Идиотка!!! — заорал в ответ Клаха, размахивая катаной. – В него стреляй, а не в меня!!!
— Чего…
— Харуна— сан, отойди с линии огня! – раздался голос Иваике, и, оттолкнув Клаху, в поле моего зрения появился сам гитарист.
— Стреляйте уже кто-нибудь!!! – хрипло заорал Нацуки.
Я вскинула пистолет и зажмурилась. Ничего, в Нацуки я не попаду… Надеюсь…
Два выстрела раздались одновременно.
Я осторожно раскрыла глаза и увидела, как тело двойника упало на пол, а Нацуки опустился вслед за ним.
— Нацуки— сан! – вскрикнула я, падая рядом и встряхивая его. – Нацуки— сан!!!
— Да живой я… Голова очень болит только… Ты в порядке? У тебя кровь на губах…
— Идиот! – всхлипнула я, но, вспомнив о том, что мы тут, как бы, не одни, повернулась к только что пришедшим.
— А вы настоящие? – почти жалобно спросила я.
— Ты еще сомневаешься? – хмыкнул Нацуки.
Я решила не рисковать и на всякий случай проверила запястье Иваике. Он только удивленно пожал плечами и продемонстрировал красную леску на запястье.
— Этот урод нас всю дорогу преследовал… — пояснил Харуна. – А когда мы его обнаружили, просто удрал. Наверное, он знал какие-то потайные тропы, раз настолько нас опередил. Мы сразу поняли, что он к вам направляется, и рванули за ним.
— Вот откуда он знал наши имена… — пробормотал Нацуки. – Вот почему вломился в квартиру без всякого страха…
— Ладно, чего рассуждать-то… Пойдемте, — скомандовал Харуна. – Вижу, Нацуки— сан уже в порядке…
— Голову бы только ему заново перевязать. Рами— сан, займись, и идем, — тихо сказал Каз и отошел, чтобы запереть дверь. – Нового убежища мы пока не нашли, так что будем искать вместе. Здесь теперь точно оставаться нельзя.
Я кивнула и сказала:
— Тогда включите свет. Это место все равно уже ни для кого не секрет, а в темноте мне ничего не видно.
Клаха пожал плечами и подошел к торшеру.
— Надеюсь, этого будет достаточно.
Нацуки тихо шипел, пока я дрожащими пальцами снимала промокшие бинты.
— Спасибо тебе… — сказала я. – И вам, ребята. Вовремя вы подоспели. Если бы не вы…
Они трое лишь молча улыбнулись.
— Тебе спасибо, Рами.
 
KsinnДата: Вторник, 16.07.2013, 22:30 | Сообщение # 22
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Глава 27. Всегда улыбаться
Камиджо. Ночь вторая, день третий.


Случайно уничтожив целую главу слэша, которую писала полмесяца, автор впал в глубокую депрессию, но прода, как и обещалось, вот она. Она коротка и уныла, но погибший слэш здесь не при чем: просто у автора кончилось вдохновение. Не ругайтесь, дальше будет повеселее)



Вспоминая о том, как мы покидали то место, я могу сказать лишь одно… Мы действительно оказались в полной жопе! И выбраться из нее нам не под силу, хоть мы и будем трепыхаться до последнего, все равно все безнадежно…
Почему я впал в такую депрессию? Все очень просто… Ответ на этот вопрос— одно короткое слово: Юки.
Я знал Юки достаточно давно. Я знал, что он может рявкнуть, ударить кулаком по столу и показать, кто здесь хозяин. В те редкие моменты, когда он ставил условия, даже Хизаки не осмеливался спорить. Знал я и то, что он пойдет, куда ему прикажут, покорно склонив голову и наблюдая из— под полуопущенных ресниц. Если надо. Если того требует ситуация.
За последние несколько дней он не поставил ни единого условия и ни разу не возразил. Он не убил ни единого двойника, молча прикрывая наши спины и отбивая любой удар, который мы пропускали. Такой сильной молчаливой поддержки я не ощущал от него за все годы нашего знакомства. Жаль, что это длилось всего два дня… Я успел привыкнуть к тому, что Юки всегда рядом. Что он всегда скажет что-нибудь мудрое, ободряющее… Что-нибудь такое, чтобы мне самому не пришлось придумывать слова поддержки и утешения для нашей Принцессы. Хизаки всегда делал вид, будто ему не нужна никакая поддержка, что он самый сильный и все в этом духе… Но бывало, что он срывался. Тогда он шел плакаться к Юки. Не знаю, может он не доверял мне или наш барабанщик был гораздо лучшей «жилеткой», но факт оставался фактом. Может быть, поэтому именно теперь, когда привычный «носовой платок» и стал причиной слез, Хизаки так растерялся?
Ей— богу, никогда раньше не видел его таким потерянным… Да и у меня вид, наверное, был ненамного лучше. Такая пустота в душе, что хоть волком вой… На Хизаки и вовсе страшно смотреть. Даже привычные шутки, которые я прежде отпускал по поводу и без, теперь имели самый низкий приоритет в очереди слов, которые можно и нужно было сказать лидеру. Безумно хотелось взять его за руку, просто чтобы как-то утешить, но я прекрасно осознавал, что даже такой несчастный и растерянный Масая вмиг оставит меня без руки, если я попытаюсь проявить хоть какую-то заботу. Ведь он так старается выглядеть сильным…
По крайней мере, когда я позволил себе пустить слезу, он лишь хлопнул меня по плечу, фальшиво рассмеявшись, и ломким голосом, не глядя мне в глаза, сказал:
— Будь мужиком, в конце концов.
Мы не стали хоронить Юки. Зачем? Все равно это место скоро исчезнет. А Юки так любил небо… Пусть останется под ним навсегда.
Ночевали мы далеко от места ужасной гибели наших друзей, в одном из торговых центров, в какой— то тесной кандейке.
Спальных мест там, разумеется, не было, но спать нам и не хотелось. Хизаки сидел на полу, у стены, невидящим взглядом уставившись в одну точку, Камуи на стуле возле единственного стола, у которого Мана пытался приготовить нам хоть какой-то ужин из остатков еды. Впрочем, безуспешно. Да и нужно ли это было? Лично мне сейчас просто кусок в горло не лез, стоило лишь вспомнить то, что осталось от Такараи… Развороченная грудная клетка, кровавые провалы вместо глаз, разорванный с одной стороны рот, переломанные пальцы, вывернутые неестественным образом локти и колени…
На Камуи больно было смотреть. Он все время молчал, что ему не особо-то свойственно, и, как обычно, не моргал. Его даже можно было принять за двойника: такой пустой мертвый взгляд у него был. Никто его не тревожил и не спрашивал ни о чем. Сейчас он был настроен на разговоры не больше, чем Хизаки.
Я сел на второй свободный стул, и Мана тут же зашипел:
— Блин, да что вы расселись тут, а? Итак места нет!
Вот кто точно не расстроился, так это он. Ему было плевать и на Хайда и на Юки. Он радовался, что выжил, болтал без умолку и суетился без нужды. Его улыбка бесила так, что у меня несколько раз за последние пару часов появлялась мысль прирезать его. Кажется, в своем стремлении я был не одинок, потому что Хизаки как-то очень недобро порой поглядывал на него. Гакту же на все было пофиг, он находился в каком-то своем мире, где бегал по зеленой лужайке за бабочками с сачком наперевес. Возможно, там же с ним бегал Такараи, не знаю.
На раздраженное шипение Маны никто не обратил внимания, а мне было слишком лень, чтобы ответить.
— Камиджо, ты слушаешь меня?! Уйди от стола!
Блядь… Извините.
— Сейчас будет ужин, — его лицо осветила улыбка. Раньше я бы, наверное, удивился. Впервые на моей памяти Мана— сама улыбается. Еще и так часто. Но сейчас это вызвало лишь раздражение.
— Ну что тебе, а? Что ты так суетишься? – устало сказал я. – Что веселого ты находишь в этой ситуации? Лично я не вижу поводов шуметь и радоваться.
— Да кто радуется-то?!
Я потер виски. Как же голова болит…
— Я не хочу спорить с тобой, Манабу. Просто помолчи, хорошо?
Тишина затянулась почти на минуту. Ее нарушал лишь треск электрической лампы. Взгляд Маны стал привычно— серьезным. Он отложил нож, которым что-то резал и, наконец, нарушил молчание:
— Когда Сатору и остальные спустились в могилу, мы укрылись в одном из зданий. Куджоу— сан боялся, а Ватаамэ и Ишихара все время дурачились и смеялись. Я был раздражен и рявкнул на них:«Какого черта вы смеетесь?!». И тогда Ватаамэ ответил: «Если делать угрюмые рожи, то и стремления идти дальше не появится. Кто-то же должен смеяться в этом месте, так пусть это будем мы, а не наши враги. Помирать— так с музыкой, не это ли лозунг любого музыканта, попавшего в такое положение?» Ишихара потом добавил что-то вроде того, что смех продлевает жизнь… А потом Ватаамэ умер. Он спас меня, а я даже не подумал поблагодарить его, — Мана принялся переминаться с ноги на ногу, теребя рукав. Я глянул на Гакта и с удивлением заметил, что тот смотрит на него. Внимательно и осмысленно.
— И в чем мораль этой басни? – глухо спросил Масая.
Мана коротко вздохнул и продолжил:
— Только после того, как он умер, я понял, что он тоже боялся. Боялся не меньше меня. Его поступки были лишены логики, он казался веселым и неунывающим, он сумел найти для себя выход: просто научился получать удовольствие от испытываемого им страха. Я так, наверное, никогда не смогу, но… Я буду смеяться вместо него. Пусть уж лучше буду смеяться я, чем те, кто убил его, Такараи и Ишикаву. Если хотите, можете дальше нести этот траур в своей душе. Но… Хотя бы на секунду отвлекитесь от своего горя и вспомните их. Никогда не унывающий, вечный ребенок Хайдо и серьезный папочка— Юки. Что бы они сказали, если бы увидели ваши постные мины? Не буду скрывать: мне плевать на них. Мне плевать на Ишихару с его восхвалением себя любимого, плевать на Куджоу с его паникой, на Ватаамэ с его безумством. Мне плевать на милашку Такараи и на серьезного упыря Ишикаву. Но… Но я не хотел, чтобы они умерли вот так! Я не желал им ТАКОЙ смерти!!!
Последние фразы он почти прокричал, согнувшись пополам и вцепившись наманикюренными пальчиками в край стола. От удивления я даже пропустил мимо ушей то, что он назвал Юки упырем. Я не ожидал от Манабу такой речи, и я даже предположить не мог, что он несет в своей душе такую боль.
Да ему жаль их всех! Этому бездушному ублюдку не все равно! Он жалеет и нанавистного ему Хайда, и Ватаамэ, которого так и не успел поблагодарить за свое спасение… Жалеет пропавших в неизвестном направлении Куджоу и Мияви.
Снова надолго повисла тишина. Мана стоял не двигаясь, напряженно глядя в пол, Хизаки сидел, подтянув к груди колени и уткнувшись в них лицом, а Гакт молча смотрел на Ману, поджав губы и изредка медленно моргая.
Прошло никак не меньше десяти минут, прежде чем Камуи заговорил:
— Насчет смерти Ишикавы… Это ведь я его добил… Если бы я не выдернул осколок катаны из его тела, он бы прожил еще несколько минут. Вы бы успели с ним попрощаться…
Я до боли сжал руки в кулаки. И зачем он только это говорит?
Внезапно Хизаки встал с места и подошел к Гакту. На мгновение мне показалось, что он его ударит, но у него и в планах этого не было. Немного постояв напротив, Масая сел рядом, между стульями, на которых мы сидели, прислонился спиной к моим ногам и тихо спросил:
— Он что-нибудь говорил перед смертью?
— Просил защитить вас…
Наверное, Хизаки улыбнулся. Мне так показалось, потому что мои губы тоже тронула легкая улыбка.
Сонным голосом Масая произнес:
— Как всегда в своем репертуаре… Юки никогда не меняется, да, Юджи? Эй, Юджи... Отвези меня домой…
Несколько минут я просто молчал, прежде чем понял, что лидер спит. Сидя, откинувшись на мои ноги, спокойно спит… Я наклонился, окутав его завесой моих длинных волос.
— Конечно, Принцесса… Как только все закончится.
***
Спали вповалку на полу. Мана, конечно, сперва возмущался, но когда я сказал, что он может катиться куда угодно и искать себе мягкую постель, он притих. Ни Камуи, ни Хизаки не вступились за него. Они молча улеглись на пол и отвернулись, каждый в свою сторону.
Мана демонстративно уселся за стол. Хотел показать, что будет спать сидя. Когда я проснулся, он лежал между Гактом и Хизаки, спокойно посапывая. Однако, называть его сон безмятежным я бы не стал. Не после того, что он рассказал нам вечером.
Шея и спина ужасно болели от многочасового лежания в неудобной позе. Кто бы мог подумать, что я смогу столько проспать? Отдохнувшим я себя не чувствовал, но, когда вышел на улицу, обнаружил, что уже день. Хмурое небо как всегда обещало дождь, который, скорее всего, так никогда и не прольется.
Не расставаться с катаной быстро вошло в привычку: без нее я чувствовал себя не просто незащищенным, а и вовсе мертвым. Правда, после смерти Юки она не казалась мне таким уж хорошим оружием. По крайней мере, мне ни разу не удалось победить нашего барабанщика ни в одном из шутливых боев на деревянных мечах, которые мы закатывали время от времени.
Как такое могло произойти? Почему Камуи так легко победил того, кто с такой легкостью уделал Юки?
Думать о том, что лучше бы умер Камуи, чем мой друг, было как-то невежливо, но… Кому я вру? Я готов отдать кого угодно, кроме Принцессы и Тэру, чтобы вернуть его. Но мертвые возвращаются только в сказках… И для того, чтобы понаблюдать за Игрой. Но и то, и другое исключает шанс, что мы встретимся вновь. Разве что я умру здесь, так и не дождавшись восьмого рассвета. Вот только этого мне делать никак нельзя. Иначе Хизаки совсем расклеится, да и для Тэру это будет серьезным ударом. Он так переживал, когда Юичи умер… Как ему сказать, что и Юки нас тоже покинул? И где он вообще?
Эй, Тэру, с тобой ведь все в порядке?
— Юджи…
Я не стал оборачиваться. И так знал, что Масая остановился чуть позади и трет сонные глаза. По утрам он всегда одинаковый.
— С добрым утром, Принцесса, — негромко сказал я, продолжая сканировать местность на предмет врагов. Но все было тихо. – Как спалось?
— Какое утро? – недовольно пробурчал он. – Наверное, полдень уже. Спалось отвратно, будто ты не знаешь… Нужно поискать душ, иначе скоро двойники начнут спасаться от нас бегством.
— Что будем делать дальше? Продолжим охоту?
— Я не буду против, если ты откажешься.
— Я на край света за тобой, ты же знаешь.
— Вот не надо только геройствовать. Один уже догеройствовался…
— Никто и не геройствует. И не думаю, что упомянутый «один» хоть на мгновение пожалел, что не сбежал, — я обернулся к нему и мягко улыбнулся. – Ты, главное, живи. А я— то буду поблизости.
В следующие несколько секунд мне пришлось отчаянно сдерживать истерический хохот, потому что такой глупой мордашки я еще никогда у Хизаки не видел. В совокупности его растрепанные волосы, покрасневшие от смущения скулы и ошарашено хлопающие глазки явили собой до того милое зрелище, что, в конце концов, я не выдержал и широко улыбнулся.
— Ка-ми-джооо! – зарычал Хизаки, замахиваясь кулаком.
Я рассмеялся, согнувшись пополам. Смеялся так, что на глазах выступили слезы. Наверное, это нервное у меня… Потому что ситуация наша не то, чтобы очень смешная… Но посмеяться нужно. Кто, кроме нас, еще может это сделать?
Когда же я распрямился, стараясь сделать серьезную мину, Хизаки все еще стоял с занесенной рукой и хмурился.
— И где твои обычные шуточки, Камиджо? – проворчал он, глядя на мои безуспешные попытки сохранять серьезность. – Неужели опять двойник?
Стукнув меня кулаком в плечо, совсем не сильно, почти невесомо, он опустил голову:
— Не вздумай помереть раньше меня…
— Договорились, — мирно согласился я.
— Вот и хорошо…
«Хрен тебе, Принцесса… Стану я ждать, пока ты помрешь первым… Мы непременно вернемся домой все вместе. Ты, я, Тэру… Жаль, что Юки нет с нами. Безумно жаль, но…»
— Нужно собираться, — Хизаки распустил волосы и взлохматил их одной рукой. – Наверное, Камуи и Манабу не пойдут с нами. Им действительно лучше найти безопасное место…
Я ухмыльнулся и вытащил из кармана очки. Нацепив их на нос и небрежно откинув с лица длинную прядь волос, я сложил руки на груди и пафосно произнес:
— А я уже собран. Будем ждать, пока Камуи и Манабу проснутся? Или так уйдем?
— Куда это вы там без меня собрались?
Мы обернулись на голос и увидели растрепанного Гакта, прислонившегося к стене и полирующего пистолет какой-то тряпицей. Оценив взглядом плоды своих трудов, Камуи зловеще усмехнулся и, посмотрев на нас, произнес:
— Ну что, вдарим рок в этой дыре?
— Ага, — кивнул Масая, слабо улыбаясь.
Я тоже был рад, что Камуи немного пришел в себя. Хотя его взгляд и не был похож на взгляд человека, с которым все в порядке. Пожалуй, стоило бы проследить за тем, чтобы он все делал правильно. Не нравится мне этот лихорадочный блеск в его глазах…
— Так это выходит, Манабу— сан останется один? – вдруг спросил Хизаки.
— Бегом сюда!!! – эхо от голоса Маны гулко разнеслось по пустынному торговому центру. Мы разом рванули к нему, опасаясь, что на него кто-нибудь напал. По крайней мере, орал он так, будто увидел толпу зомби или что-то вроде того.
— Камиджоооо!!!
«Только бы с ним все было в порядке,» — подумал я.
— Кавамураааа!!!
«Только бы ничего не случилось,» — читалось на лице у Хизаки.
— Саторууу!!!
Лица Камуи я не видел, но, судя по тому, как он втопил, наш бравый музыкант нехило так волновался.
Мы неслись, как сумасшедшие.
Голос раздавался со второго этажа, и мы взлетели по лестнице, перепрыгивая через несколько ступенек, будто стартовые ракеты.
Но когда мы увидели одинокую фигурку стоявшего к нам спиной гитариста, остановились так резко, будто налетели на стену. Ни рядом с ним, ни вообще где бы то ни было, никого не наблюдалось.
— Сато… — озадаченно начал Камуи, но тот не дал ему договорить.
Повернувшись к нам, он одарил нас счастливой улыбкой во все 32-норма.
— Только посмотрите, что я здесь нашел!!! – радостно возвестил Мана, протягивая нам несколько разноцветных зубных щеток. Его взгляд был таким по— детски счастливым, что впору бы умилиться, но…
Я почувствовал, как у меня задергался глаз, и почти сразу услышал раздраженное рычание Гакта и Хизаки по обе стороны от меня.
— Что? – возмутился Манабу, глядя на наши раскрасневшиеся от бега лица. –Взяли по щетке и живо чистить зубы!
— Сато, ты… идиот… — выдавил Гакт.
— А? Почему это? А ну, не спорить! Туалет вон там, умываемся, чистим зубы и на охоту! А то спим до обеда, там может всех наших и перебили уже… Давайте, давайте… А я пока кофе куплю. В кассе нашел монетки, автомат на первом этаже. Жду! – выпалив это на одном дыхании, Мана рассовал нам по рукам зубные щетки и унесся вниз по лестнице.
Я заметил, как дрожат руки и ресницы Камуи. Бедняга, думает, что должен исполнять роль папочки для каждого, кто не способен сам о себе позаботиться, а в итоге страдает он же…
Хизаки вздохнул с облегчением и пробормотал:
— Напомните мне убить его, когда все закончится.
— Ты этого не сделаешь, — серьезно произнес Камуи, глядя Хизаки в глаза. – Право убить его принадлежит мне. Потому что мне он мозг выносил много— много лет. Я больше заслуживаю этой чести.
Сказав это, он пошел в сторону туалета, гордо задрав голову. Мы удивленно переглянулись и молча поплелись за ним.
Я облегченно улыбнулся. Вот это заряд бодрости на целый день… Кажется, Мана действительно взял на себя роль Ватаамэ. Улыбаться, во что бы то ни стало. Что ж, у него хорошо это получается.
 
KsinnДата: Вторник, 16.07.2013, 22:32 | Сообщение # 23
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Глава 28. Еще один обычный жаркий день

Джунджи. День третий.



Жара беспощадно убивала всех в этом городе. Пока мы шли с Сузуки, на пути нам встретилось много погибших тварей, утомленных горячим зноем. Остальные, видимо, не выбирались из своих убежищ, рискуя потерять жизнь.
Они лежали на раскаленном блестящем асфальте в причудливых пользах. Их морщинистые тела высыхали, а уродливые физиономии не подавали признаков жизни. Сегодня было еще жарче…
Сузуки старался обходить эти безобразные тела стороной, не понаслышке зная, как могут оживать мертвые существа.
— Я так и думал… мы вернемся ни с чем, — сказал он немного удрученно.
День был в самом разгаре. Меня убивала эта жара. Ни воды, ни еды, ни настроения. Иногда даже слегка кружилась голова. Но я старался стойко держаться и не падать духом. Сегодня было еще жарче…
Я вспоминал старые годы… Именно сейчас они мне казались старыми и далекими, будто не из этой ужасной жизни. То время, когда я почти спокойно жил в нормальном Токио и не особо переживал о том, что бы поесть и где бы поспать. Там не приходилось убивать, бегать от чудовищ и искать случайных друзей, чтоб не в одиночку совершать подвиги. Эти воспоминания казались мне сладкими… По крайней мере, сейчас хотелось бы оказаться на своем любимом диване, с холодным коктейлем в руке, и спокойно отдохнуть рядом с любимой женщиной…
Но я видел только изнывающие от жары улицы и перекошенные дома с разбитыми стеклами. Покосившиеся ограды и изможденные зноем тела.
— Еще немного, и мы будем на месте, — сказал я, собираясь с силами.
Но я ошибся. Вместо нашего магазинчика мы обнаружили лишь пепелище с обгоревшими стенами и тлеющими угольками.
Это было страшное зрелище… Страшно потому, что дальше нам некуда было деваться. Силы были на исходе, хотя разум и бодрствовал, желудок просил пищи. От этого я не чувствовал себя всемогущим, не ощущал себя здоровым.
— Что тут…? – Сузуки первым бросился в бывший магазинчик, погибший при пожаре.
Стен почти не осталось. Прогоревшая крыша сияла своими дырками в кровле, вокруг было пусто.
Я видел засохшие капли крови на асфальте и погибшее животное. Рядом валялось изодранное полотенце… То самое, которым Тетсуя обматывал изрезанные руки еще вчера днем. Даже сквозь жару почувствовался холодный запах смерти… смрад.
— Токаи— сан, подойди-ка сюда, — хрипловатый голос спутника заставил меня очнуться.
Я медленно побрел к нему, готовясь к самому худшему.
Так оно и оказалось.
В самой дальней комнате, на полу, скорченный и обгорелый лежал труп. Это был труп нашего человека. Я даже догадался кого, по единственному обрывку одежды, чудом не сгоревшему в огне. А пожар— то тут был грандиозный…
На лице его не осталось кожи… Тлевшее мясо, кое-где полностью сгоревшее, еще было теплым, а скривившиеся пальцы сжимали черный от копоти череп.
Я медленно закрыл глаза, сдерживая в себе эмоции: «Все хорошо Джунджи, так бывает…»
Сузуки не шевелился, он стоял над умершим, будто отдавал ему последнюю дань, бормоча под нос бессмысленные фразы уважения и сожаления.
Нас стало меньше еще на одного.
Я сжал кулак с такой силой, что ногти впились в ладонь. Но мой взгляд хладнокровно скользил по обгоревшему помещению, это было моим спасением, чтоб не ослабнуть от эмоций… В куче огарков я увидел одну из катан Урухи. Неподалеку отыскалось и все остальное оружие, принадлежащее ребятам.
— Наших нигде нет, — произнес Акира, накрывая умершего своей жилеткой, снятой с плеч.
— Без оружия они долго не протянут, — я схватился за лезвие и тут же выронил его: еще не остыло.
На руке образовался розовый ожег.
— Они могут быть где-то рядом…
— Скорее всего, они двинулись дальше. Мы можем их нагнать, если постараемся. Я видел кровь… Кто-то сильно ранен, так что далеко они не ушли.
Мои слова вылетали изо рта раньше, чем я вообще мог сообразить, о чем говорю. И, судя по согласному лицу Сузуки, я понял, что изъясняю что-то очень здравое.
— Тогда возьмем оружие…
— Оно горячее, останемся с тем, что у нас есть. Я еще не планирую остаться без рук.
Мой голос прозвучал слишком твердо, но я, не обратив на это внимания, развернулся, вышел из сгоревшего здания и зашагал по улице, стараясь не оборачиваться. Акира поплелся следом, удрученно помалкивая.
Мы оба прекрасно осознавали, что ничего хорошего от этого приключения ждать не стоит, даже когда удача, казалось бы, улыбается нам всеми 32-мя зубами, обязательно судьба ставит нам подножку. Мы остались ни с чем, рисковав вчера, и пришли ни к чему, по раскаленному асфальту сегодня.
Наше путешествие продолжилось. Но на этот раз мы пошли быстрее, чем раньше, внимательно глядя по сторонам, в надежде увидеть кого-то из наших.
— Я вот думаю, — спустя несколько часов, начал разговор Акира. – Как мир оценит смерть тех, кто здесь умер. То есть, я хочу сказать, не будет ли это странно, что все вдруг… погибли, да еще и в один день…
— Ты беспокоишься не о том, — хмыкнул я, сжимая в руках единственный пистолет. – Меня куда более волнует, что люди не узнают подвигов тех, кто погиб. Это куда несправедливее. Я бы поставил им памятник.
— Тебе тоже следует его ставить, — улыбнулся он. – Ты рисковал жизнью, чтоб добыть нам еды. Это был храбрый поступок. Достойный уважения и… восхищения.
— Тебе я могу сказать тоже самое…
Сейчас меня не тянуло на сентиментализм, но я честно старался быть вежливым. Потому что так надо.
Я добродушно посмотрел в загорелое лицо парня. Хорошо, что он встретился на моем пути. Этот здравомыслящий, а иногда очень авантюрный человечек подогревал во мне стремление к победе. Словно наши судьбы были связаны невидимой нитью. Словно… мы стали неплохими друзьями.
Тут до нас донесся знакомый голос, оборвав все мои размышления. Кто-то рядом бешено заорал. Мы резко посмотрели друг на друга и, не сговариваясь, бросились в направлении шума. Это было совсем рядом, в одном из дворов, каких огромное количество сегодня повстречалось на нашем пути.
Я увидел странное зрелище…
Огава лежал на земле, он пытался встать, но изодранная нога в кровавых перевязках не позволяла ему это сделать..
Парень кричал что-то Такашиме, который… о Боже! Сражался с Мияви. Но, присмотревшись, я понял, что это был не он. Всего лишь точная копия...
Всего в паре метров от басиста лежал Ишихара, видимо, настоящий. Рядом с ним растеклась лужа крови, все лицо и одежда были запачканы ей. Гитарист не шевелился.
В свою очередь, двойник держал в руках топор, кидаясь на музыкантов, его оскалу можно было только позавидовать.
Уруха кинулся на двойника, потянув вниз. Они оба повалились на землю. Топор вылетел из рук лже— гитариста в непосредственной близости от Тетсуи, тот, не растерявшись, пополз к нему, волоча за собой израненную ногу.
В этот момент ненастоящий Мияви сумел-таки перевернуться и бросился душить, уронившего его Такашиму. Настоящий Ишихара по-прежнему не двигался…
Я, не задумываясь, вытащил пистолет, но к моему удивлению, реакция Сузуки была куда более быстрой. Он аккуратно прицеливался, видимо, стараясь не зацепить своего друга.
— Стреляй! – заорал я.
Палец басиста дрогнул. Оглушающий звук заставил остановиться мое сердце. Двойника дернуло и повело в сторону, из его виска полилась кровь. Он ничком упал на свою жертву, с навсегда застывшим в глазах гневом.
Мы подбежали к ним.
— Кою! — Рэйта скинул с друга окровавленное тело.
Гитарист кашлял, схватившись за горло и крепко зажмурив глаза. Я же помчался к Мияви, рядом с которым уже находился раненый Тетсу.
Моя голова непонятно гудела, а руки дрожали.
Гитарист лежал на спине, плотно закрыв глаза. Кажется, он не дышал… Его рот был разрезан от уголка губ до середины щеки. А вывернутое плечо разрублено пополам… Страшное зрелище…
Я приложил ухо к груди. Но слышал стук только своего сердца, не различая его удары. Он слегка задергался…
Рядом мелькнуло ружье.
— Что ты делаешь?! – крикнул Огава на Сузуки, который вот-вот был готов выстрелить, и рывком отодвинул дуло.
Пуля вошла в песок рядом с головой Мияви.
— Он мучается!!!
— Не делай этого! – взмолился его друг, все еще сидя на песке невдалеке от нас. Цвет его лица был слегка зеленоватым.
— Сузуки, остановись, нельзя!!! — закричал я, стараясь заглушить волнение в голосе. Но вышло все наоборот. Я зарычал, сжимая в руках свое оружие, будто собирался пристрелить и его за компанию.
— Нам еще понадобятся пули…
Все затихли. Это был последний довод, что я придумал в пользу умирающего. Но все мы прекрасно понимали, что Сузуки был прав…
Басист, дрожа, опустил ружье.
Ишихара дернулся последний раз и затих, поливая сухой песок струящейся кровью из плеча.
Тихий вой заполнил мою душу, сменяясь разъедающей тоской. Страшная злоба на весь этот мир съедала меня изнутри, и сейчас я, как никогда раньше, почувствовал её острые клыки, раздирающие плоть. Эта зараза все время сидела внутри, пожирая тело!
Грязный и измотанный, Огава сидел рядом, растерянно смотрев на разорванный рот Ишихары.
— Он появился из ниоткуда… Мы не знали, что это не он…
Уруха опустил голову. Рэйта не шевелился.
— Какая теперь разница? – срывающимся голосом промолвил я. – Какая? Он умер.…
Я прикрыл глаза, вновь заглушая в себе хоть какие-то проявления чувств. Сквозь горькое молчание вновь раздался голос Тетсу:
— Надо идти… Нельзя останавливаться, — он похлопал себя по ноге и попытался встать.
— В такую жару…
— Надо, — решил я, перебивая Сузуки.
Мы помогли подняться нашему лидеру. Оклемавшийся Уруха аккуратно оттащил оба тела Мияви под тень, положив близнецов рядом друг с другом, и, склонившись над одним из них, тихо прошептал:
— Я взял вину за Тэру на себя. Уходи с чистой совестью…
— Такашима, не задерживай нас… — попросил Тетсу, облокотившись на мое плечо. – Нам понадобиться мужество, чтоб идти дальше.
«И безрассудство!» — добавил я, скрывая страшную боль под маской хладнокровия и чудовищного безразличия ко всему.
 
KsinnДата: Вторник, 16.07.2013, 22:36 | Сообщение # 24
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Глава 29. Маньяк
Нао. День третий.



Терпение мое было не бесконечным. Я бы даже сказал, что оно было крохотным. Но сегодня я определенно заработал себе на памятник в полный рост: время давно перевалило за полдень, а я все еще продолжал спрашивать, за маской терпения пряча ярость:
— Последний раз спрашиваю: где двойники не будут нас искать?
Двойник моего лучшего друга вскинул голову, с ненавистью поглядев на меня единственным уцелевшим глазом, и зашипел:
— Последний раз отвечаю: иди нахрен!!!
Я тяжело вздохнул и, ударив тесаком по столу, отрезал ему последний палец. Лезвие глубоко вошло в дерево стола рядом с другими такими же глубокими следами от ножа. Двойник закричал от боли, и я поморщился. Голос Тамы… Теперь эти крики будут преследовать меня в кошмарах… И кто из нас злодей?
Я оглядел окровавленного, едва живого двойника и устало сказал:
— Ну все, пальцы кончились. Что дальше отрезать будем?
— Чтоб ты сдох!!!
— Сдохну, непременно. Но не раньше, чем выберусь отсюда. Думаешь, если ты похож на моего друга, я не трону тебя? Он умер не для того, чтобы я тебя тут жалел! – разозлившись, я пинком перевернул стул, и двойник рухнул на пол, негромко поскуливая. – Скажи, где нас не будут искать, и все закончится.
— Я назвал тебе кучу мест…
— Но это все ложь, — мягко сказал я. – Я непременно пойму, если ты скажешь правду, обещаю. Но все те места, что ты назвал— стопроцентные ловушки. Скажи правду, и я все прекращу.
Раздались шаги, и на кухню вошел Асаги. Окинув сонным взглядом валяющегося на полу двойника, отрубленные пальцы на столе и пятна крови повсюду, он зевнул и сказал:
— Боже, Нао, да ты чудовище. Все еще развлекаешься с ним?
Я вскинул на него злой взгляд и рявкнул:
— Это что, похоже на развлечение?! Я сегодня даже не спал! И вообще, ты сам говорил, что на войне все средства хороши!
— Он все равно ничего не скажет… Слушай, а пожрать что-нибудь осталось?
— В холодильнике что-то было еще…
Асаги полез в холодильник и принялся выгребать оттуда остатки еды.
— А Рёске где? – спросил я, присаживаясь на один из не заляпанных кровью стульев.
— Там, — Асаги неопределенно махнул головой. – Он боится сюда заходить.
Я фыркнул.
— Он тебя боится, — Огава повернулся ко мне и посмотрел так серьезно, что у меня коленки задрожали. – Что с тобой случилось, Нао? Еще несколько часов назад ты сидел и рыдал, а теперь…
Асаги с отвращением оглядел мое рабочее место.
— А с тобой что? – раздраженно проигнорировал я его вопрос. – Еще несколько часов назад ты бегал с круглыми глазами и орал от страха. А теперь?
— Я видел, как сдох Тама, после такого все, что угодно, перестанет вызывать ужас!
У меня задрожали губы, к глазам подступили слезы, и стало нечем дышать.
— Эй, ты что, реветь собрался?! – возмутился Асаги. – Я тебя вообще не понимаю! То с маньячным блеском в глазах режешь на куски двойника, который, кстати, копия твоего друга, то ревешь, когда я этого же друга упоминаю!
Я встал с места на нетвердых ногах и протянул ему тесак.
— Да пошел ты… На лучше, прирежь его…
— Почему это я должен делать? Ты его всю ночь обрабатывал, ты и режь!
— Я… Не смогу…
Асаги расхохотался, а я удрученно смотрел на него. Ну как объяснить, что вся кровожадность испарилась, будто ее и не было?
— Ладно, давай сюда… А то даже Рёске выполнил план по искоренению двойников, мне и обидно как-то…
— Roppongi Hills!!! – вдруг заорал двойник, да так, что мы оба подскочили на месте. – Единственное место, куда не сунется ни один двойник, ни одна тварь, это Roppongi Hills! Потому что там… он…
— Он?
— Хаяши! – в голосе двойника звучал неподдельный ужас. – Он запретил нам приближаться к зданию! Правила Игры запрещают это, если они будут нарушены, Игра заберет всех, и не только игроков! Площадка тоже будет уничтожена, а с ней и все, кто здесь находится, кроме троих чертовых мертвецов и самого гейм-мастера! Поэтому, это единственное безопасное место!
— И если бы мы не ушли оттуда... Никто бы не умер…
— Мы бы от голода сдохли! – прервал меня Асаги. – Значит, Roppongi Hills…
Двойник слабо заскулил, и я вдруг понял, почему он молчал все это время, а тут вдруг заговорил, как только речь зашла об его убийстве. Ведь когда Игра закончится, он уйдет на другую площадку и полностью восстановится… По сути, ему было плевать, что еще я ему отрежу. А ведь теперь я спать не смогу, чтобы не видеть в кошмарах, как я отрезаю чертовы пальцы… Я сам загнал себя в ловушку… Но мы все— таки выяснили, куда нам нужно идти.
— Разбуди Рёске, — произнес Асаги. – А я тут закончу.
Я кивнул и быстро выбежал из кухни. Крики двойника слышались еще долго: Огава так и не простил ему ни разбитого лица, ни пинка под ребра.
Рёске спал в одной из комнат, всхлипывая во сне. Когда я осторожно потряс его за плечо, он так замахал руками, что чуть не врезал мне. Слава богу, что я успел отскочить.
— Нао! – облегченно выдохнул он, когда увидел, что это всего лишь я, но тут же его глаза расширились от ужаса. – Ты весь в крови…
— Спокойно, это не моя кровь, — мрачно усмехнулся я.
— Ты убил его? — с ужасом спросил он.
— Нет, — мой голос звучал так невинно, что басист позволил себе облегченно вздохнуть. – Его Огава домучил.
Глаза Рёске испуганно распахнулись.
— Такахиро? Зачем же вы так… Они ведь тоже люди…
— Ты помнил об этом, когда кромсал своего двойника?
— Он собирался тебя убить!
— Я знаю… Спасибо, Рёске. Ты мне жизнь спас, я этого не забуду.
— И что ты сделаешь? – пробурчал он. – Не будешь меня резать на части, как двойника Тамы?
— Хватит о Таме!!! – заорал я и уже спокойнее продолжил: – Собирайся, мы идем в Roppongi Hills. Кажется, это самое безопасное место для нас. Оттуда вообще не следовало уходить.
Рёске молча посмотрел на меня и поднялся с места.
В этот момент в комнату зашел Асаги.
— Вы готовы? Тогда выдвигаемся. Я захватил тесак, больше тут ничего пригодного нет. Нао, умылся бы хоть… Ты похож на маньяка— дровосека— лесоруба— пильщика.
Я хотел было возмутиться, но тут Рёске заржал. Он смеялся, как безумный, выплескивая напряжение, что накопилось за последнюю ночь. Асаги рассмеялся, и, в конце концов, я тоже не выдержал. Я вспомнил, как они смеялись ночью, когда шутливо душили друг друга, и понял, что смех действительно помогает. Мы смеялись как придурочные, и я, едва перебирая ногами от смеха, поплелся в душ.
Зеркало отобразило ужасную картину: лицо и одежда были запачканы кровью, а взгляд какой-то безумный. Неужели я схожу с ума как Ямашита?
Ну уж нет! Я не стану таким же! Я непременно вернусь домой!
Смыв с себя кровь, я вернулся в комнату и начал копаться в шкафу в поисках чистой одежды. Она нашлась быстро: белая рубашка и черные джинсы. То, что нужно, и моего размера.
Асаги и Рёске серьезно смотрели на меня, пока я переодевался.
— Ну и чего уставились? – не выдержал я, трясущимися руками застегивая пуговицы на рубашке.
— Нао, о чем ты думаешь? – неожиданно спросил Асаги.
— О том, чтобы побыстрее добраться до безопасного места, а что?
— Мне просто интересно… Ты с таким фанатизмом покромсал двойника, но убить его не смог… С тобой все в порядке? Можем ли мы быть уверены, что ты не покромсаешь так же нас?
Я фыркнул.
— Что за бред ты несешь? Сомневаешься, брать ли меня с собой? А выбор-то невелик, знаешь ли… Но можешь не беспокоиться, мне совершенно не понравилось резать его. А уж тебя разделывать и вовсе удовольствие сомнительное. Ну, идем?
Я закончил с пуговицами и уставился на этих двоих. Даже дышать было страшно: что если они оставят меня здесь одного? В доме с двумя трупами…
— Идем, — Рёске несмело улыбнулся, и я понял, что, вообще-то, они тоже меня боятся. Да уж, ну и ситуация…
Кроме тесака, действительно не было никакого оружия. Но я на всякий случай оторвал ножку от стула. Хоть что-то должно быть в руках для успокоения нервов… Рёске вооружился двумя найденными баллончиками с газом и зажигалкой. Когда это увидел Асаги, он театрально закатил глаза и строго заявил:
— Спички— детям не игрушки!
— Отвали, Такахиро! – возмутился басист. – Шутить будешь, когда я тебе жизнь спасу.
— Когда спасешь, тогда и поговорим. А сейчас положи эти опасные штуковины на место, пока брови себе не подпалил.
— Тогда отдай мне тесак!
— Не отдам! Мне что ли с пустыми руками идти?!
— Возьми ножку от стула!
— Я еще не совсем осел, чтобы с ножками от стульев по городу разгуливать!
— Не беспокойся, твои фанатки тебя все равно не увидят!
— Прекратите спорить! – прервал их я. За время нашего непродолжительного общения я уже успел узнать, что это может затянуться на несколько часов. – Пусть Рёске берет, что хочет! Идемте уже. Когда стемнеет, я на улицу больше не сунусь.


Глава 30. Самый лучший выход
Тетсу. Ночь третья.



Я сидел за столом и смотрел в разбитое окно. Там на улице качались фонари. Среди густой тьмы не было ни звезд, ни жизни. Сузуки дремал напротив, положив растрепанную голову на грязные рукава. Где— то за соседней стенкой раздавались странные стуки.
Мы нашли какую— то разбитую квартирку с двумя комнатками и теперь пережидали здесь ночь, так как улицы вновь наполнялись тварями.
— Спит? – Токаи присел рядом.
В его руках был разбитый фонарик, с которым барабанщик, почему— то, не расставался. Глаза не выражали ничего… Быть может, только пустоту, которая стала сопровождать каждого из участников Игры в последнее время.
А ведь осталось потерпеть еще столько же.
Сколько всего испытали! Неприятная боль осаждала сердце…
— Так тихо. Подозрительно тихо… — я не узнал свой голос, дребезжащий и посаженый, он казался мне чужим. Как и все происходящее. Я не должен был находиться здесь! Мое место дома, в теплой кровати и симпатичным торшером рядом со столиком из черного дерева. А не здесь! За этим грязным столом, в тусклом помещении, где не было ничего, кроме пары потрепанных жизнью диванов, развалившихся стульев и четверых уставших музыкантов.
Сузуки что-то проворчал во сне и, слегка покачав шевелюрой, вновь засопел.
— Надо же… Оказывается, и такие люди устают, — кивнул на него Джунджи и облокотился на спинку стула, которая подозрительно заскрипела.
Я не ответил. Не хотелось мне ничего говорить. Токаи поджал губы, странно на меня посмотрев, и я понял, что сейчас он начнет важный разговор. Хайд тоже перед важными разговорами делал такое лицо… Я не ошибся: Джунджи сцепил пальцы и негромко заговорил:
— Я понимаю твое состояние… Но в смерти ни Ямашиты, ни Ишихары никто не виноват… Ты не мог спасти Тэруаки… Мы не могли тащить Мияви…
— Перестань меня успокаивать! – вдруг гнев, словно разразившийся вулкан, вспыхнул во мне, осколками боли поражая все, даже плоть... – Я мог его спасти… Понимаешь? Ведь мог же! Ты не видел, как он умирал! Не видел… как он мучился… А Ишихара… ему просто не повезло.
— Я не знаю, кто устроил там пожар… но…
— Прости…
Было уже все равно. Какая разница? Ямашиту теперь не вернуть. Не вернуть и Мияви. Как и многих, кто ступил на эту землю пару дней назад.
Цукаса понимающе кивнул и невыразительно сложил руки на колени.
— Что теперь? – озадаченно спросил он, слегка приподнимая бровь.
— И ты спрашиваешь об этом меня? Ты же сам видишь, к чему все мои решения нас привели! – я все не мог успокоиться, хотя злость уже и не так обуревала, боль и досада разрывали сердце напополам. – Скорей бы это все кончилось… — я решительно хлопнул по столу, даже не задумавшись о том, что рядом кто-то спит. — Все, с меня хватит, я хочу в душ… От меня гарью воняет, я залит кровью и похож на бомжа.
— Ээ… не советую… — он поднялся вместе со мной и попытался остановить.
Открыв дверь, где, судя по всему, должна была находиться ванная, я понял, что Токаи имел ввиду… Потрескавшаяся плитка, перепачканная грязью и, скорее всего, кровью, уже достаточно хорошо осыпалась со стен прямо… в ванну. Хотя и это ванной было сложно назвать. Какой-то тазик, который вонял отходами, сыростью и еще неизвестно чем.
Я, не стесняясь, выразился матом.
— Ну ванну— то можно было нормальную придумать?! – к кому обращался, неизвестно.
Мне просто было необходимо выразить свою раздосадованность.
— Я предупреждал, — захихикал Токаи и вернулся на свое скрипящее место.
И как в такие моменты можно сохранять более-менее хорошее расположение духа? Моя психика уже не выдерживала, в последнее время я даже стал задумываться о том, останусь ли нормальным человеком, если выживу? К тому же, высосанная из пальца оптимистичность Токаи порядком раздражала.
— Идиот… — тихо произнес я и все-таки решил открыть кран. Как оказалось, вода не то ржавая, не то кровавая. – Ублюдки!
— Ты там поосторожнее с высказываниями, — услышал последнюю фразу барабанщик, — Иначе на нас может кара небесная обрушится. А я еще собирался внуков растить…
— Ты и внуков?. – на мгновенье это показалось мне очень забавным.
Ну не представлялся мне этот человек в роли дедушки.
— Пить хочу… — в это время застонал полуспящий Акира, разбуженный столь громким изречением, и поднял сонные глаза на будущего оджи— сана. – Сколько я спал?
— Часа два…
— А вы?
— Держали пост, — я вновь упал на свой стул и демонстративно сложил ноги на стол, что очень не понравилось почти всегда невозмутимому барабанщику.
— Ты бы это… поделикатнее был.
— Что будем делать дальше? – спросил я без энтузиазма и ожидаемой деликатности, проигнорировав совет своей «мамочки».
Было и ежу понятно, что долго нам тут прятаться не придется. Рано или поздно какие-нибудь твари вновь отыщут наш смиренный уголок и разнесут все к чертовой матери. К тому же, ни еды, ни воды в этом месте в принципе не наблюдалось.
— Нужно… искать тех, кто выжил… — предложил еще сонный басист. – Тут точно нет ничего попить?
— Представляю, — фыркнул я, почесав загривок. – Сунься на улицу, и от тебя даже рожек не останется. По крайней мере, в ночное время. Нужно дождаться рассвета…
— А где Такашима— сан? – вдруг вспомнил Джунджи, оглядываясь.
— Он спит в соседней комнате, — отмахнулся я. – Буди его! Надо что-то решать!
— Думаешь, днем будет меньше проблем? – спросил Акира, опустив голову на ладони. – Курить хочу…
— Меньше. Я уверен. Ты посмотри, все основные несчастья с нами случались именно в темное время суток.
— Я бы так не сказал… Все наши приключения начались днем, кстати. Неужели ты боишься темноты? – мне не хотелось реагировать на подкол басиста, который, к слову, быстро сориентировался после неспокойного сна, но все же пришлось улыбнуться.
Нельзя вечно находиться в напряжении.
— Представь себе…
— Ребята!!! – истошный вопль заставил нас мигом спрятать улыбки.
Разом вскочив, мы, готовясь к самому худшему, помчались в соседнюю комнату, опрокидывая стулья и спотыкаясь.
Там не было света… Но он и не требовался, чтобы вникнуть в суть происходящего. Застыв от ужаса, я уставился на привязанный к потолку труп… Он уже не качался… И больше походил на бледно синюю куклу, чем на человека.
— Кою!!! – кинулся к повешенному согруппнику Сузуки. – Идиот! Что ты наделал?!
Из глаз парня полились слезы. Он схватил бывшего гитариста за ноги и попытался снять с петли. Было заметно, что его собственные ноги нервно подкашивались.
Мое сердце сжалось. Внутри все перевернулась…
«Повесился…»
— Чего стоите?! Помогайте!!! – лихорадочно хрипел Сузуки, пытаясь вытянуть холодное тело из удавки. – Бака!.. как же…!!
Мне было больно на это смотреть. Я не мог ничего с собой поделать.
— Да, да… — пришел в себя первым Джунджи и кинулся помогать.
Вместе они достаточно быстро вытащили Уруху из петли и уложили на пол.
— Очнись! – умолял басист своего друга. – Очнись же, дурак!!
Он как ненормальный трепал обездвиженное тело за шиворот, склонившись над гитаристом, заливая его лицо своими слезами. Красивое, кстати, лицо, которое уже никогда не озарится улыбкой…
Мне было и так все понятно. Запавшие глаза уже не блестели, от давно заплывшего смертельной синевой тела веяло холодом. Он сдался…
Неумело связанная веревка болталась под потолком, привязанная к какому-то крюку, вбитому в неровную поверхность. На мгновенье мне показалось, что это не случайность. Для кого-то этот крюк был предназначен, и он нашел своего хозяина тем или иным образом. Голова закружилась, я сквозь туман видел образы истерившего Сузуки и обессиленного от случившегося Джунджи, я сквозь пустоту слышал вопли бедного басиста… И не мог поверить в случившееся. В глазах тускнело…
Не понятно как я сам оказался на полу, бессильно хватаясь за покосившуюся дверь.
— Огава!!! – ударник кинулся ко мне, помогая подняться на ноги. – Держись. Сейчас нельзя сдаваться.
Его сведенные к переносице брови и печальные глаза заставили меня послушаться. Облокотившись на его плечо, я с трудом поднялся на ноги, которые непрерывно дрожали. Но я встал!
— Со мной… все в порядке. Ему… Помоги ему… — несвязно пробормотал я. Язык заплетался.
Глядя на рыдающего Сузуки, я и сам был готов расплакаться в любой момент. Это была самая нелепая смерть! Это была самая… чудовищная смерть…
— Его не вернуть… — Джунджи пытался оторвать басиста от тела. – Он… выбрал свой путь.
— Это ты виноват! – внезапно озлобившись, психованный басист бросился на парня. – Ты должен был проследить!
Его кулак пришелся Токаи по плечу, но тот немного отклонившись от удара, зарядил в ответ и угодил Рэйте по лицу. Я уже давно стал замечать, что психика басиста порядком начала страдать. Мне было жутко даже представить, что он может свихнуться так же, как Ямашита.
Оглушенного парня слегка откинуло к стене, но он остался стоять на ногах. Сплюнув кровью, Акира схватился за голову, и в какой-то момент в его глазах мелькнула такая печаль, что у меня невольно сжалось сердце от сострадания к нему. А он медленно-медленно сполз на пол, больше не повторяя попыток нападений.
Цукаса все еще стоял со сжатым кулаком, его грудь неровно вздымалась от тяжелого дыхания, а когда-то костлявая фигура сейчас казалась мужественнее, сильнее… Джунджи напряженно глядел на скрючившегося в углу басиста, не спуская глаз. Но и его звериный взгляд вскоре угас. Этот парень тоже оказался на полу, вытирая грязным подолом костюма вспотевшее лицо.
Сузуки сидел в углу, зажав голову руками. Его плечи не вздрагивали, и он больше не ревел, тупо смотря на синюю куклу, лежащую почти рядом с его ногами.
Я стоял в оцепенении. Не было никакого желания подходить к кому— либо или просто начинать разговор. Думаю, остальным тоже не хотелось разговаривать. Каждый был занят своими мыслями. Напряженное молчание уже достигало своего апогея, когда Рэйта глухо произнес:
— Я убью Хаяши! Я убью всех, кто создал эту Игру!
У злости басиста были достаточно веские основания, ведь именно Йошики... Я сам потихоньку начал ненавидеть этого человека, а представив, что вдруг с Хайдом может случиться что-то подобное, и вовсе заскрипел зубами от злости. Интересно, как он там… Жив ли еще?
Я устал. Ребята устали. Все были напуганы и ожидали подвоха в любой момент.
Суицид Такашимы еще больше выбил нас из колеи. И я уже не мог собраться, вмиг утратив лидерский дух. Отвратительно…
— Нам надо продержаться еще немного, — я вновь не узнал свой голос. Мне было больно говорить, было больно даже дышать. Чувство слабости не покидало тело, чувство гнева не покидало разума.
Токаи только хмыкнул. Вся его уверенность куда-то испарилась. Я с самого начала знал, что он зря старается поддержать нас. Но сейчас даже наигранная радость не помешала бы. Не хватало человека, который бы всех собрал, поддержал и повел дальше. У меня на это уже не было сил. Я нутром чувствовал, что вот-вот упаду в обморок или потеряю рассудок. Еще одно такое происшествие и психушка с желтыми стенами мне обеспечена как минимум лет на десять…
— Я был уверен, что он выживет… — печально произнес Сузуки. – Почти на 100%. Почему он так сделал? Зачем? Он… всегда был сильным. По крайней мере, мне так казалось… А сейчас думаю, знал ли я его? Знаете ли вы своих друзей?
Басист опустил голову, и комната вновь погрузилась в молчание. Ударник ничего не говорил. Да и мне, собственно, тоже нечего было сказать.
Сквозь единственное окно пробивалась тьма, странного звука за стенкой уже не было слышно. На улице по-прежнему качался одинокий фонарь. Я закрыл глаза в надежде, что смогу забыться хотя бы минут на пять, но Токаи не позволил мне этого сделать.
— Вставайте, — он снял с себя плащ и накинул его на мертвое тело. – Надо решить, что мы будем делать дальше. Он умер, и мы ничего не можем с этим поделать. Нам еще надо продержаться четыре ночи. Давайте не растрачивать свои жизни попусту… Для Такашимы все закончилось. Ему можно только позавидовать…
 
KsinnДата: Вторник, 16.07.2013, 22:38 | Сообщение # 25
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Интермедия
Ками



Смерть— не самое прекрасное состояние души. Какой бы она ни была: легкой или мучительной, героической или позорной, смерть— это всего лишь смерть. Через много лет никто может и не вспомнить, из-за чего ты умер. Для них будет важен лишь этот глагол: умер. И все тут.
И через много лет люди будут думать обо мне, как о милом бедняжке Ками, который умер от «какой-то там болезни», а вовсе не как о человеке, хладнокровно пристрелившем добрую улыбчивую девочку, которую почти порвало напополам, но отчего-то долго не умирающую. Как она мучилась перед смертью тоже буду знать только я.
Даже для Гакта и Маны я лишь «бедняжка Ками— тян», а вовсе не убийца, пустивший следующую же пулю себе в висок. Открывающие Игру не могут вернуться в мир живых, но я и не собирался.
Лучше бы я сдох, чем открыл тот красный конверт… Впрочем, я и так сдох.
О том, как Камимура Икё ненавидит свою работу, знал в этом месте каждый, разве что, кроме игроков. Поэтому ни один из игроков даже подумать не мог, как сильно я ненавижу себя, когда иду ее выполнять, и после, когда она уже выполнена. Успешно выполнена, я имею в виду.
Вчера меня, как всегда, ждал успех. Такую бы эффективность да в мирное русло…
В тот день Хаяши— сан сказал мне:
— Камимура— сан, для тебя есть работа.
Я лишь вздохнул. Глядя на его печально опущенные плечи, скорбно поджатые губы и наполненные горем глаза, хочется пожалеть этого человека. Но в тот момент мне было жаль лишь того беднягу, к которому я должен был отправиться, а Хаяши хотелось придушить. Но правила требовали вмешаться, а их выдумывал вовсе не Йошики.
Поэтому довольно скоро я оказался на грязном подоконнике, с любопытством разглядывая очередную жертву. У меня редко бывают промахи, как бы сильно я не ненавидел свою обязанность.
Такашима Кою не спал, он лишь притворялся, поэтому мое появление не осталось для него незамеченным. Он вскочил с кровати, испуганно глядя на меня.
Я приложил палец к губам и успокаивающе улыбнулся. То есть, это должно было выглядеть успокаивающе, но судя по его лицу, моя улыбка больше была похожа на звериный оскал. Ненавижу улыбаться.
— Почему ты здесь? – хрипло спросил Такашима. – Что тебе надо?
Ну вот, так всегда… Меня боятся только потому, что я мертв… А ведь я выгляжу посимпатичнее, чем те зеленые парни на улице.
— Просто пришел поговорить, — ответил я, спрыгивая с подоконника и усаживаясь на кровать, на которой только что лежал гитарист. – Я ничего не сделаю тебе, только поговорю.
— О чем?
— О том, что тебя сейчас беспокоит.
— Меня много чего беспокоит, — пробурчал он и тоже опустился на кровать. – Эта Игра, например.
— Но есть ведь что-то, что беспокоит тебя больше всего остального?
— Я… Я хочу выжить… Хочу, чтобы Акира выжил, и все остальные тоже… Я…
— Причина твоего беспокойства! – жестко прервал его я. – Назови причину! Что сводит тебя у ума? О чем ты думаешь постоянно? Не твоя жизнь! Не Акира! Ты сходишь с ума от чувства вины и не знаешь, куда деваться от него, верно? Имя причины, не дающей тебе спокойно идти вперед— Ямашита Тэруаки, верно?!
Такашима нервно дернулся. Взгляд мгновенно поменялся с испуганно-непонимающего на горестно-виноватый.
— Я… Я… — забормотал он, закрыв лицо руками. – Моя вина…
— Ты можешь рассказать мне, если хочешь, — я мягко погладил его по голове.
— Это не я зажег огонь. Это была не моя идея закрыть его там. Но это сделал я, и это лишь моя вина. Я убил его, — глухо заговорил он, все еще пряча лицо в ладонях.
— Это та мысль, что не дает тебе покоя? — я тепло улыбнулся. – Ты не должен мучить себя подобными мыслями. Ямашита— сан был безумен, и он сам себя убил. Ты же понимаешь, он бы даже не попытался выбраться оттуда. Он бы просто сгорел в огне, не взирая на то, закрыта была дверь или нет. Все изначально было напрасно. Все, начиная от принятого тобою решения, — наверное, и мой голос, и мой взгляд стали жестокими. Наверное, это самое болезненное, что он когда— либо слышал, — заканчивая твоими терзаниями— все это бессмысленно, Такашима— сан. Но твоя вина не в том, что ты позволил переложить вину с самого Тэруаки на себя. Ты не спас его, несмотря на то, что это было возможно. Ты не спас и Ишихару— сана.
Уруха уже какое-то время с ужасом смотрел на меня, отняв ладони от лица. Его глаза были широко распахнуты, и в них блестел свет фонаря с улицы. Моя задача— сделать так, чтобы они навсегда погасли. Печально…
— Не знаю, станет ли тебе легче, но Ишихара был еще жив, когда вы ушли, — безжалостно продолжил я. – Не знаю, что будет с ним потом… Выживет ли он с такой раной, я не имею ни малейшего понятия, но будь уверен, он запомнил каждое слово, произнесенное вами. Наверное, ему от этого было очень-очень больно…
Я позволил себе усмехнуться, хотя мне было вовсе не смешно.
— Может быть даже больнее, чем Ишшики и Сакурадзаве, которых ты тоже не пожелал спасать. Эти имена… Ведь так называются остальные причины, по которым ты увяз в ненависти к себе?
Такашима торопливо вскочил.
— Замолчи! Умоляю, замолчи же... Я вернусь за Ишихарой… Если он еще жив…
— Брось. Ему твоя жалость уже ни к чему, и помощи ни от кого из вас он уже не ждет. Поздно. Как и Сакурадзава, который был еще жив, когда случился обвал. Так нелепо умереть, брошенному своими друзьями, правда? – я горько усмехнулся, глядя, как его глаза наполняются ужасом. – Но ты не должен винить себя ни в чем. Ведь если ты продолжишь делать это, ты не сможешь идти дальше, и остальные тоже погибнут. Ты хочешь посмотреть, как умирает Акира— тян из-за твоей беспомощности?
Такашима быстро замотал головой, жалобно глядя на меня.
— Разве ты хочешь, чтобы кто-то еще пострадал?
— Нет… Я не хочу... Что… Что же делать?
Вот оно.
Я медленно указал глазами на потолок. Уруха тоже поднял взгляд, и я увидел, как глаза его расширились, а рот чуть приоткрылся.
Даже на фоне убогой и грязной комнаты, вбитый в потолок крюк смотрелся устрашающе, хоть не так уж сильно выбивался из жалкого интерьера.
Я молча протянул гитаристу веревку, смущенно улыбаясь, будто боялся, что он не примет мой подарок. На самом деле я желал того, чтобы он отказался, просто я не умел нормально улыбаться. Больше не умел.
— Ты хочешь, чтобы я убил себя? – шепотом спросил Уруха.
— Нет, — честно ответил я. – Я просто подсказываю самый легкий выход. Из этой Игры, из трясины своей ненависти. Конечно, ты можешь притвориться, что ничего не было, расправить плечи и пойти дальше, скрывая от всех, как тебе плохо. Выиграть в этой Игре и вернуться к живым, но это место навсегда останется в твоей душе. Ямашита-сан, Сакурадзава— сан, Ишшики— сан и Ишихара— сан… Их глаза ты не забудешь до самой своей смерти. Ты всегда будешь чувствовать вину перед ними. Не помог. Не уберег. Бросил.
Уличный фонарь высветил две блестящие дорожки слез на его щеках. Пальцы гитариста подрагивали, когда он принимал веревку из моих рук.
— Удачи тебе, — я поднялся и, повернувшись к нему спиной, отошел к окну. Здесь моя работа окончена. О том, какое решение он все-таки принял, я узнаю позже. Мне пора возвращаться.
Ах да… И если Такараи— сан еще не перестал страдать на крыше и дымить, как паровоз, то мне придется заглянуть еще и к Гакту… Черт, терпеть не могу подбивать на самоубийство своих друзей… Определенно, в этом месте каждый знает о том, как Камимура Икё ненавидит свою работу.


Глава 31. Пара слов о фансервисе
Клаха. День третий, ночь третья.



Глава, в которой ничеегоо нее происхооодиит...

Сколько всего произошло за эту ночь… Даже не вспомнить все в подробностях.
Мне хотелось курить, а еще больше напиться. Именно сейчас совсем не помешал бы хороший коньяк. Не то чтобы это была ностальгическая мысль, но я знал наверняка, вот вернусь и уйду в длительный запой! Никакого терпения уже нет.
Впрочем, все точно так же тащились по городу какие-то вялые, перепуганные. Мы искали убежище и все время болтались всего в нескольких милях от места назначения, но пройти туда не было возможности: улицы были забиты жуткими тварями, отбиться от которых у нас пока не было возможности.
Все были измотаны и напуганы, в каждом переулке нас могла ждать смерть, мы шарахались от каждого шороха. Я и сам слегка подрагивал толи от того, что утро было холодное, толи от того, что было попросту страшно.
Багровая дымка постепенно заполняла небо.
Это будет интересный день. Третий день ужасов и разочарований.
— Харуна— сан, с тобой все хорошо? — обеспокоенно спросила Рами. – Ты не очень хорошо выглядишь.
«Ты тоже!» — чуть не выпалил я, но вовремя вспомнил, что передо мной все-таки девушка, нужно её комплиментами одаривать, но на них сейчас не тянуло.
— Все хорошо, просто устал.
— Надо найти убежище.
— Ты такой оригинальный, Нацуки! Искали мы! Практически всю ночь искали. И ничего! Ни одного помещения, где была бы еда и вода. Хотя бы электричество. Нам негде укрыться! – вспылил я. Наверное, нервы.
— Тогда пойдем дальше. До Roppongi Hills совсем недалеко, но туда нам не пройти. Пойдем по периметру. Возможно, найдем лазейку, чтобы проскочить. И, если встретим по пути что-нибудь подходящее, отдохнем.
Каз никогда не отличался особой разговорчивостью. Он мне казался слегка скромным человеком, но в тихом омуте могут даже черти водиться. Теперь нельзя поверхностные сужденья принимать на веру. За те два дня я неплохо сблизился с этими ребятами, и стало многое понятно. Человеческая натура куда глубже, чем это можно себе представить. Я не знал о себе столько даже за всю жизнь, а тут на тебе, всего за пару дней открыл кое-что в своей душе, и еще не раз, наверное, открою. Что уж говорить про натуры других людей. Их мысли мне тем более непонятны, если даже со своими проблемы.
Мы шли не очень долго. Вскоре утренняя прохлада сменилась настоящей жарой. Тогда запасы воды начали исчезать на глазах. Так дело не пойдет!
— Я устала.
Рами первая сдалась, завалившись под тень навеса одного из зданий. Не удивительно, такие нагрузки даже я выдерживал с трудом.
— Нацуки, действительно, остановись, — попросил я, присаживаясь рядом с девушкой. – Мы не сможем идти по такой жаре.
Бинт музыканта вновь сполз на глаз. Он пытался его поправить, одновременно заверяя, что дальше сам не в состоянии идти.
— Это невозможно! Я сдохну здесь и сейчас.
— Там еще много воды? – спросила девушка, глядя на Иваике, который нес в каком-то рюкзаке за спиной прозрачную жидкость в бутылях.
Он отрицательно покачал головой.
— Нам не хватит даже до конца дня…
Блеск!
— Я могу поискать, — произнес Иваике, – но не обещаю, что что-то найду.
— Нельзя разделяться, — сказал Нацуки, пытаясь вновь забинтовать голову.
Рами вызвалась ему помогать, одновременно сообщив Казухито:
— Все мы видели, к чему приводят наши решения. Мне кажется, нам нельзя расходиться. Идем либо вместе, либо вообще не идем.
«— Но у меня еще есть силы, честно, — сказал Каз. – Может сейчас получится отыскать хорошее место, где можно переждать жару.
— А идти будем ночью да, если ничего не найдем? – вдруг спросил я, прекрасно представляя, что или кто может нас ожидать на улицах в темное время суток.
Мне не совсем нравилась эта идея. Точнее, совсем не нравилась!
— Будем тогда идти по мере сил. И днем, и ночью, и… когда придется. Спасибо, Рами— сан. А сейчас нам надо все-таки где-то укрыться. Иваике— сан, будь осторожен.
Я онемел на некоторое время. Нацуки отпустил его. Да мало того, отпустил одного! Нет уж. Только не по одиночке.
— Я пойду с тобой.
— Ты уверен?
— Вполне, — я достаточно легко поднялся на ноги, чувствуя, что хоть немного отдохнул.
— Иваике— сан, пойдем. Все-таки надо искать убежище. Хотя бы временно.
Спустя некоторое время, мы уже ломилсь в двери всех домов, встречающихся по дороге. Это бесило только потому, что ни одна не поддавалась. Все были намертво закрыты…
— Это невозможно, — вздохнул спутник, вытирая мокрый лоб.
— Согласен, — я облокотился на очередную дверь. — Мы все погибнем…
— Зря ты так, — вдруг сказал он. – Жить надо.
Его колючий взгляд нисколько не взбодрил меня, а вот успокаивающий голос придал уверенности. Не часто за последнее время я был убежден в том, что делаю. И сейчас мне, почему-то, даже слегка захотелось проявить себя.
— Ладно, я тебя понял.
— Просто не поддавайся панике, — тихо сказал он. — Знаешь, нам, в принципе… везет. То есть, конечно, не всегда, но в основном…
— К чему это ты?
— К тому, что может повезти и сейчас.
— Это будет очень странно, — улыбнулся я.
И мы пошли дальше.
— А я уверен, что нам повезет.
От удивления я даже остановился.
— Да ты оптимист, если говоришь такое.
Меня радовал его хороший настрой, но я не верил в то, что здесь может быть ВСЕ ХОРОШО, и потому вредничал. Ну не может быть, чтоб все сложилось удачно. Не сейчас.
— А давай поспорим на желание, — вдруг предложил музыкант, остановившись перед очередной дверью. Он взялся за её ручку и, кажется, был готов потянуть.
— Хм… у тебя нет шансов, дружище. Не обижайся, но твой оптимизм не победит мою реальность. Это не тот мир.
— Кто знает… — его задумчивый взор слегка рассмешил меня. – Удача— то… она коварная штука.
— По рукам, — быстро согласился я. – На желание, так на желание. Только я тебе придумаю такое задание, что не рад будешь.
— Не откажешься от своего слова?
— Я никогда не отказываюсь.
— Тогда ты проиграл, — спокойно отозвался он, потянув за ручку.
Дверь без скрипа отворилась…
— Как?! – опешил я.
В эту секунду моя челюсть брякнулась о землю. Я слышал этот звук!
— Совпадение, — лукаво ответил Каз, расплываясь в добродушной улыбке.
— Так не честно! – заспорил я, но тут же сдался. – Говори свое желание…
«Вот блин попаааааал…»
***
— Я обожаю это мир!! – чистый, переодетый Нацуки уплетал очередной бутерброд, усевшись прямо на стол. – Ребята, как вы нашли это место?
— Это все Иваике, — буркнул я.
Хотя, несмотря на проигрыш, я и сам был доволен тем, что сейчас сижу в мягком кресле с целой тарелкой еды в руках и вкуснейшим апельсиновым соком! Это место – чудо! Я бы пробыл здесь все остальные пять дней.
Двери запирались изнутри на щеколду. Был еще замок снаружи, но ключ я так и не нашел. А впрочем, какая сейчас разница? Я просто наслаждался минутой отдыха в этом волшебном месте, так блаженно вдыхая запах ванили.
Чистая новая мебель, бытовая техника. Уютная обстановка и не очень большие окна. Чистые зеркала... Почему— то я обратил внимание, что под ними куча косметики… Блаженство!
— А мне почему-то здесь не нравится, — Рами с её женской интуицией вновь вернула меня с небес на землю.
Но что за фигня? Я могу хоть раз в жизни расслабиться? Мне уже надоело во всем сомневаться, а тут еще и это.
— А что так? – Каз сидел в противоположном кресле, но уже не ел, а просто отдыхал.
«Хитрый какой он оказывается».
— Слишком легко, — сказала она поежившись.
Сейчас девушка отдохнувшая, накормленная и напоенная, сидела в мужской одежде, которая была слегка широковата ей в плечах. Казалось бы, что еще нужно для счастья? Но нет, все время что— то не так!
Да я и сам понимаю, что не так! Но сейчас мне не хочется идти на улицу… Очень не хочется. О, люди, сжальтесь надо мной. Сжальтесь хотя бы над собой. Проявите милосердие…
Нацуки словно прочел мои мысли.
— Рами-сан, не паникуй. У нас есть еда, вода и место для ночлега. Наверное, боги все же сжалились над нами.
— От них дождешься… — буркнула она и по привычке потащилась к раковине мыть посуду.
— Ты очень мнительная.
— А вы доверчивые, — ответила она нам.
«Женщина», — подумал я, поднимая глаза к потолку.
— А может она права? — вдруг отозвался Нацуки. – Вдруг это ловушка, и скоро случится что-то страшное?
«Еще один, мать вашу!» — мой взгляд встретился со взглядом Каза, тот еле заметно кивнул.
— Сейчас сюда ворвутся какие-нибудь чудовища и размажут наши мозги по стенам.
Я не чувствовал, что он говорит это серьезно, скорее всего хочет поддержать Рами. Или просто… ему нечего делать и он решил запугать нас.
Встав с кресла, я довольно потянулся, хотя на душе и стало хмуро…
— А мы такие наивные тут распиваем чай, мило лопочем…
— Нацуки— сан, у тебя разыгралась фантазия, — усмехнулся Иваике.
— Нет, не разыгралась. Мне реально стало не по себе.
«У тебя хорошая интуиция!» — усмехнулся я, подойдя к нему.
— Нацуки, успокойся, – моя рука дружелюбно легла ему на плечо. – Сейчас ты поднимаешь панику на пустом месте, а это – мой удел, между прочим.
— Я, наверное, поселила сомнение, — Рами вытерла руки об полотенце и вернулась-таки в группу. – Просто мне что-то не дает покоя.
— Значит, мы все умрем, — подвел итог лидер.
— Ну, я пока не собираюсь умирать, — засмеялся Каз так искренне, словно проглотил смешинку.
— Думаешь, я собираюсь…? Харуна, что ты делаешь? – глаза Нацуки округлились до размера блюдца и вот-вот были готовы выпасть.
— Не дергайся, — попросил я, нежно взяв его за подбородок. – Ничего личного, поверь…
«Только бизнес», — мелькнуло в голове, прежде чем я коснулся своими губами губ музыканта.
В помещении повисло молчание. И, даю слово, я слышал, как брякнулась на пол челюсть Рами— сан.
Парень вздрогнул. Опомнившись, я отстранился от него, подавляя в себе странное… впечатление. Будь ты проклят, Иваике— извращенец, ну и задачка!
— И не спрашивай ничего… — почему— то хрипло прозвучал мой голос, от чего я вдруг сам смутился.
Офигевший, ошарашенный, обалдевший Нацуки медленно кивнул, приходя в себя. Он по-прежнему смотрел на меня огромными от испуга глазами и даже не моргал.
На него было жалко смотреть, да мне и не хотелось.
Бешеный хохот нашего главного скромняги вывел меня из оцепенения.
Парень упал с кресла и теперь катался по полу, не в силах остановиться.
-Хахха… Ха… Харуна… Харуна – сан, хаха… Я ж ничего не говорил… хаха не говорил про поцелуй в засос… хаха. Я про щечку! Хахаха…
Растерянность мигом пропала. Его надрывающийся смех вывел меня из себя.
-Твою мать! Иваике! – подбежав, схватил его за шиворот и слегка приподнял с пола. – Да чтоб ты в аду горел!!!
Тот лишь громче засмеялся каким-то истерично— девичьим смехом.
 
KsinnДата: Вторник, 16.07.2013, 22:45 | Сообщение # 26
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Глава 32. Воронье

Мана. День четвертый.



Нет сил моих больше злиться! Да как так можно— то, есть у человека ум или нет?! Эх, да еще много лет назад я понял, что нет его, ума— то, а все продолжал тешить себя надеждой… И в который раз поражаюсь тому, какой все— таки Сатору непроходимый тупица… А все говорят: талантище! Такой сильный, красивый… Тьфу. И безмозглый. Вот правильно сказано: «Сила есть— ума не надо». И про красоту что-то… Ах, да. Типа, красивым девушкам мозги не нужны. Вот это про Гакта! Ну, то есть, он не девушка, конечно… Но и к мужчинам тоже такое относится… То есть, я— то под это не подхожу, я и умный и красивый. Но исключения только подтверждают правила. А Гакт…
Откровенно скучаю, в который раз слушая, как Кавамура орет на Сатору. Виновник очередного скандала молча слушает с непроницаемым лицом, и я нисколько не сомневаюсь, что в следующий раз он поведет себя так же, как и во все предыдущие.
Камиджо устало опускается на скамейку рядом со мной.
— Вода есть еще? – мрачно спросил он.
— Экономить надо! – отрезал я.
Вокалист печально вздохнул и сказал:
— Если Камуи еще раз такое вытворит, я сам его прирежу.
Я наклонил голову набок и пожал плечами. Что тут еще можно сказать? Даже и возразить нечего. Сатору решил умереть здесь, и это его выбор. Вот только зачем он тогда пошел с нами? Чтобы мы чувствовали себя виноватыми в его смерти? Чтобы не он один так страдал? Ха! Камиджо и Кавамура итак винят себя в том, что не успели спасти своего драммера, а мне… Мне пофиг, если честно… Ну… Не то чтобы совсем пофиг. Мне действительно плевать, если они все умрут, но не здесь. Это неправильно, противоестественно… Это ужасно. Вот и все. А моя вчерашняя истерика— просто нервное.
— …если еще раз кинешься в самую гущу событий, я тебя больше вытаскивать не буду! И Камиджо тоже не будет!
— Я понял.
— Блядь, Камуи, его чуть не ранили!
— Мне жаль.
Я возвел глаза к небу. Сейчас начнется…
— Жаль?! Если из-за тебя кто-нибудь пострадает…
— Тогда идите без меня.
Хизаки на несколько секунд замолчал, широко распахнутыми глазами глядя на Гакта, а потом резко развернулся и пошел в нашу сторону.
— Катись куда хочешь! По крайней мере, тогда меня не будет заботить твоя никчемная жизнь, с которой ты сам уже распрощался!
— Принцесса, остынь… — начал было Камиджо, но Кавамура не позволил ему продолжить.
— Мана— сама, выдели ему что-нибудь из еды, и пусть проваливает, пока из-за него нам кто-нибудь головы не посносил!
Я не двинулся с места, лишь покрепче сжав зубы и вцепившись в край скамейки напряженными пальцами.
— Мана— сама!
Я опустил голову, глядя на испачканные колени Кавамуры. Нехило его протащили по грязи в предпоследней стычке. Если бы не Камиджо, порвали бы на части … А все потому, что Сатору не доглядел. Черт, ведь мы на двойников охотились, а приходится со всякой гадостью сталкиваться! То зомби, то собаки…
— Манабу!
— Сатору… больше так не будет, — вырвалось у меня, и я поднял взгляд на Кавамуру. Почему-то мне не хотелось больше командовать, и я позволил ему рулить нашей группкой отчаянных мстителей. – Сейчас он возьмет себя в руки и успокоится. Он больше не будет так рисковать собой и нами.
В этом была горькая правда: стоило ему завидеть неприятеля, как он нападал первым, молча и не думая о последствиях. Кавамура и Камиджо привыкли, что их прикрывает Ишикава, а теперь мало того, что нужно было беспокоиться за свои спины, так еще и Гакта защищать. Потому что один он явно не справлялся. Да еще и за мной присматривать…
— Прекрати, Мана, — послышался глухой голос Гакта. – Ты же знаешь, что ничего не поменяется.
— Упрямый идиот! – зарычал я, вскочил со скамейки и кинулся к нему, перешагивая через разрубленные зеленоватые и воняющие тела. Как-то быстро я притерпелся к ним. В первый день орал, увидев сушеную руку, торчащую из— под земли, а сейчас… Мне просто противно смотреть на разлагающиеся тела, которые только что двигались и пытались нас сожрать. В конце концов, здесь их стало слишком много, чтобы обращать внимание на каждого отвратительного уродца. Да и нервов на всех не напасешься. – Хватит притворяться самым страдающим! Думаешь, остальным легче?! Почему бы тебе просто не прекратить строить из себя мученика и не жить дальше?! Почему ты не хочешь жить дальше?!
Мой голос сорвался на крик, и я подумал, что нервы надо будет полечить. Уже второй раз за сутки я повышаю голос по какой-то идиотской причине.
Гакт удивленно моргнул.
— Я хочу жить, просто… Для меня важнее сказать ему, что это был не я, понимаешь? Что это не я его убил…
— Уверен, он уже знает, — сухо ответил я, раздраженный причиной, по которой Гакт смеет рисковать моей жизнью. – А сказав ему, что ты будешь делать дальше? Вернуться к жизни тебе уже не позволят.
— Я… не знаю. Я вообще больше ничего не понимаю, Сато.
— Ты и не хочешь ничего понимать!
— Не хочу, — покорно кивнул Гакт. – Я пойду, пожалуй…
— Куда ты собрался?! – я схватил его за рукав, не понимая, что делаю. Внутренний голос давно советовал послать его к черту и отпустить на все четыре стороны. Он еще много лет назад советовал мне это сделать.
Но жаль было совсем потерять такой раздражающий фактор.
— Давайте живее решайте там, — недовольно дернул плечом Кавамура. – Но учтите, я больше пальцем ради спасения Камуи не пошевелю. Хочешь умереть— валяй!
— Хорошо, — снова согласился Гакт.
Странный он какой-то… Никогда не видел его таким послушным… Если он затеял какую-нибудь фигню опять…
— Сатору, о чем ты думаешь? – тихо спросил я его, заранее зная, что он ответит какую-нибудь глупость.
Но он ничего не ответил, потому что в этот момент Камиджо поднял широко распахнутые глаза к небу и удивленно— испуганно произнес:
— Вороны…
Только сейчас я услышал далекое карканье. Перемешанные хриплые крики: так много, что у меня задрожали колени. Так громко, что я забыл, как дышать, застывшим взглядом глядя перед собой.
Хизаки и Сатору обернулись, а я так и остался стоять на месте, будто примерзнув к асфальту.
Вороны… Люблю этих птиц, но не когда их так много. Впрочем, пронесет ведь, да? Ведь они просто пролетят мимо…
— Сато… — Гакт медленно потянул меня за руку, но я не двинулся с места. – Сато, уходим!
— Просто пролетят мимо…
— Пошли, Принцесса, — Камиджо подтолкнул замершего лидера в спину.
Кавамура, не отрываясь, глядел на приближающуюся стаю огромными глазами. Выражение в них не позволяло больше надеяться на то, что стая просто пролетала мимо. А шум становился все громче.
— Живо уходим! – рявкнул Камиджо. – Сейчас накроет!
Он дернул Хизаки куда-то в сторону, Гакт поволок меня за собой. Только тогда я обернулся и увидел, что небо почернело. Стая была просто огромной, на пол неба, а от хриплого карканья закладывало уши.
Когда нас действительно накрыло черным каркающим облаком, даже песок взметнулся вверх, закрывая обзор. Перед глазами было черным-черно, я почти оглох и потерял из виду остальных. Когти больно цепляли спину и плечи, особенно сильный тычок клювом в плечо заставил упасть на колени. Закрыв уши руками, я от души заорал.
Сейчас они просто порвут нас на части. Игра закончится для нас так же, как для Маширо, Хайда и Юки. Все, конец. Гейм овер, чуваки.
Никакого холодного спокойствия от этой мысли не пришло, все нам врут в книжках. Была паника, был безотчетный страх, но даже мой крик не мог заглушить вездесущего карканья.
Я не хочу умирать! Не хочу, ясно?! Рано, еще слишком рано!
— Сато!
Ну вот, мне уже голоса слышатся. Мамочкиии…
— Сато, чего ты расселся?! Пошли! – кто-то схватил меня и поволок за собой. Посмотреть, кто это, мне не хватало смелости: казалось, если я открою глаза, мне их тут же выклюют.
Болело все, даже волосы на голове. Кстати, прическа наверняка безнадежно испорчена, потому что эти дурацкие птичьи когти дергают волосы в разные стороны… Да о чем я думаю в такой момент?!! Мы же сейчас все погибнем!
— Сато, твою мать, шевели колготками!
Сатору? Голос не похож, но кто еще может называть меня по имени, как не он? Впрочем, почему не похож? Похож… Только низкий очень… Не такой, как обычно. Я рискнул все же приоткрыть один глаз и увидел, что вперед меня действительно тащит Гакт. Все левое плечо было залито кровью, да и вообще, его белоснежный плащ изрядно пострадал в стычке с воронами. Про прическу я вообще молчу…
— Сюда! – вдруг скомандовал он, остановившись.
— Куда…? – слабо произнес я, не понимая, почему мы встали посреди дороги.
— Помоги отодвинуть крышку! Сато, не стой, как истукан! Помогай! Мертвому тебе маникюр не пригодится!
Гакт принялся отодвигать крышку канализационного люка, но я не спешил помогать ему.
— В канализацию?! Ну уж нет! – в ужасе крикнул я, но он меня не услышал из-за шума.
В тот момент, когда ему удалось сдвинуть крышку, одна из ворон больно клюнула меня в затылок.
— Ай! Сатору, я ранен, кажется! – в панике заорал я, когда прикоснулся к больному затылку и почувствовал на руке кровь. Ладонь и правда была испачкана красным, что лишь усилило мою панику.
— Залезай! – крикнул Гакт и принялся насильно заталкивать меня в люк.
— Нет! Ай! Не хочу!
— Залезай, тебе говорят! — он повернулся ко мне спиной. Я не обратил на это внимание, и со стонами и причитаниями стал спускаться в канализацию. Здесь было почти не слышно шума сверху, а пахло не так уж неприятно, как, мне казалось, должно пахнуть в канализации. Заметив, что Гакт не спускается за мной, я снова высунулся наружу. Некоторое время я не видел его, но вскоре заметил, что он волокет в сторону люка упирающегося Камиджо.
— Не спорь! – услышал я злой голос Гакта.
Пришлось залезать обратно, чтобы дать этим двоим возможность спуститься. Как и меня, Камиджо пришлось заталкивать насильно.
— Никуда я без Хизаки не полезу! – орал он.
— Блядь, да залазь ты уже! Они меня сожрут сейчас!
Видимо, эта фраза привела вокалиста в чувство, и он спрыгнул вниз, но лишь затем, чтобы не мешать Гакту сделать то же самое. Стоило Сатору оказаться внизу, Камиджо полез обратно.
— Да стой же ты! Я уже крышку на место водрузил! – Гакт сцапал его за край пиджака и потянул вниз.
— Отвали! – разозлился Камиджо, намертво вцепившись в металлическую лестницу и пытаясь лягнуть Гакта ногой. – Масая остался там! И Манабу тоже!
— Кавамуру… я… не нашел, — с трудом произнес Гакт, уворачиваясь от пинков, – а Мана здесь!
— Да, я здесь, — мрачно сообщил я, пытаясь пригладить волосы и оценить потери. Кажется, затылок пробит не насквозь, а просто поцарапан… Фух…
— Как здесь? – почему-то испугался Камиджо и даже лягаться перестал. – Когда я в последний раз Хизаки видел, они вдвоем были! Они бежали вместе в сторону торгового комплекса!
— Не может быть, — возразил я, стаскивая с себя рваный пиджак. – Никуда я не бежал. А потом меня Сатору поволок сюда. Кавамуры со мной и близко не было.
— Как не было? – совсем тихо произнес Камиджо. Впервые я видел его таким испуганным и бледным. – А кто же тогда Масаю увел?
— Наверное, двойник, — Гакт устало прислонился к стене. Он тяжело дышал, и я подошел поближе, чтобы проверить, не ранен ли он. Левая сторона лица и все плечо были залиты кровью. Я протянул к нему руку, но Сатору дернулся в сторону, отлипая от стены.
— Не надо.
— Сатору… Ухо…
— Знаю, — коротко сказал он.
— Дай хоть кровь вытру, — со вздохом сказал я. – Камиджо, слезай оттуда! Куда ты люк двигаешь?! Камиджо!
— Я за Хизаки, — коротко пояснил он.
— Бесполезно! – заорал я, снизу вверх глядя на то, как он сдвигает люк. Мелькнуло черное небо. Стая все еще была там. – Бесполезно идти туда сейчас! Да они нас досмерти… Камиджо!
— Ничего с Кавамурой не случится, если он укрылся где-то… — тихо произнес Гакт. – А мы сейчас ничем помочь не можем. Снова ничем не можем помочь…
— Без паники! – я оторвал от пиджака кусок ткани и принялся вытирать кровь с его лица. – Сатору, ты хоть присядь. Неудобно же.
Гакт опустился на грязный пол, а Камиджо спустился вниз.
— Если с ним что-то случится…
— То ты станешь таким же бледным призраком, как и Сатору, — недовольно перебил я. – Хватит ныть вам обоим! Они не барышни! Кому-то просто не везет! Нельзя спасти всех, понимаете? Не в такой Игре…
Я замолчал, разглядывая ухо Гакта. Половину будто бритвой срезало. Брр…
Несколько секунд стояла тишина, а потом Камиджо вдруг резко дернулся.
— Кажется, стихло.
Он быстро полез вверх, Гакт тоже поднялся.
— Погоди! Я еще не закончил! – возмутился я.
— Ничего. Ты нашу сумку обронил. Там есть аптечка. Заберешь ее и дуй за нами, — раскомандовался Гакт.
— А вы куда?!
— За Кавамурой. И твоим двойником.
Мы вылезли на поверхность. Повсюду валялись вороньи перья, напоминая о недавней буре, но самих птиц нигде не было видно. Быстро отыскав сумку глазами, я подхватил ее и побежал за исчезающими вдали Гактом и Камиджо.
***
— Время! – резко выкрикнул мой двойник.
Я прикрыл ладонями лицо, но не мог удержаться от того, чтобы не смотреть сквозь пальцы на происходящее.
Гакт застыл где-то справа от меня, будто каменная статуя.
— Пожалуйста, Камиджо… — не знаю, кто из нас двоих прошептал это. Время будто остановилось для нас всех на несколько мгновений, а потом Камиджо занес катану над головой. Его нижняя губа была закушена до крови, а в глазах читалось отчаянье.
— Только не ошибись… — сдавленный шепот, мой? Гакта? Не знаю…
Колени так дрожали, что пришлось прислониться к стене, чтобы не упасть. Все еще прижимая ладони к лицу, я, уже и сам не в силах терпеть это безумие, сдавленно проговорил:
— Ну же…
Глаза вокалиста Versailles медленно закрылись, губы что-то беззвучно прошептали, и катана резко пошла вниз. С неприятным звуком она вошла в тело Хизаки и, застряв где-то на пол пути, остановилась.
Из прокушенной губы Камиджо пошла кровь, он обессилено опустил руки, попятившись от завалившегося набок мертвого тела.
Глаза моего двойника торжествующе блеснули, и я издал слабый вскрик.
Проиграли? Мы уже проиграли?
 
KsinnДата: Вторник, 16.07.2013, 22:47 | Сообщение # 27
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Глава 33. Малышка
Асаги. День третий, ночь третья, день четвертый.



День потихоньку клонился к вечеру. Нашему продвижению к намеченной цели никто не мешал, что не могло не радовать. Пару раз мы встретили одиноких зомби, вяло бредущих по другой стороне улицы и даже не замечающих нас.
Какой милый город! Гостеприимный и прекрасный. Тьфу! Как же меня бесило все вокруг: дурацкие красные тучи, дурацкий ноющий Рёске и дурацкий грызущий ногти Нао.
И чего он вцепился в эти ногти? Хруст стоял такой, будто он намеренно хотел привлечь чье-нибудь внимание. В конце концов я не выдержал и рявкнул:
— Нао, прекрати! Перед выходом не судьба было пожрать? Я уже слышать не могу, как ты щелкаешь!
— Не слушай, — буркнул басист, сплевывая ноготь.
— Фу, гадость какая, — пробормотал Рёске. – Кстати… Нао, как твоя нога?
— Что? – надоедливый блондин вытащил пальцы изо рта и удивленно посмотрел на него.
Только сейчас я заметил, что Нао больше не хромает, хотя цапнули его здраво, и раньше он едва ползал. Еще только сутки назад… А сейчас идет как ни в чем не бывало.
— Больше не болит? – уточнил Рёске.
— А… Болит, конечно, — отмахнулся Нао. – Не так сильно, как раньше… На мне все царапины быстро заживают.
— Но это была не царапина, — припомнил я.
— Царапина! Просто крови много…
— Покажи! – потребовал я.
— Слушай, Огава, отстань, а? – внезапно разозлился басист. – Чего ты прицепился ко мне? Я ее перебинтовал заново, разматывать не хочу. И это не лучшее место, чтобы осматривать раны. Вон еще один мертвяк шагает, давайте свернем от греха подальше.
Я только хмыкнул и свернул за угол вслед за остальными. Мы преодолели несколько кварталов, выглядывая из-за каждого угла, чтобы не нарваться на очередную гадость, которая может нас сожрать. Чем ближе мы подбирались к Roppongi Hills, тем больше гадости шаталось по улицам. Меня начинали терзать сомнения: не прикололся ли над нами умирающий двойник? Может быть, это и есть ловушка? А может, они просто не хотят, чтобы мы подобрались к единственному безопасному месту, что тоже не исключено. В любом случае, нам больше ничего не оставалось делать, как еле— еле тащиться вперед, ведь других вариантов у нас все равно не было.
Тем временем вечерело, и я начинал подумывать о том, что нужно бы где-нибудь поискать убежище на ночь. До пункта назначения оставалось совсем немного, и если мы поторопимся… Но нет, рисковать не хотелось.
— Я есть хочу, — заныл Рёске.
— Нужно сперва убежище найти, — раздраженно ответил я. – Здесь магазинчики одни, не внушают они мне доверия.
— Да какая разница? Уже темнеет. До более надежных зданий еще топать и топать!
— Светло еще, дойдем, — задумчиво пробормотал Нао.
— Да где же светло? – удивился Рёске. – Скоро вообще стемнеет. А фонари здесь битые все. Да и вообще, в потемках шарахаться не хочу. Ты, кстати, то же самое говорил!
— Рёске, заткнись, — оборвал его я. – Нужно искать место, где можно переночевать. Сейчас и правда еще довольно светло, но когда стемнеет, искать будет уже поздно.
— Нет, ну правда!
— Рёске! Почему ты такой тупой, а? Вечно тебя затыкать приходится!
— Я тупой? Да ты на себя посмотри, овца клонированная!
— Кто клонированный?!!
— Заткнитесь оба, — зарычал Нао. – Или я вас вырублю!
Он выразительно помахал перед нашими носами ножкой от стула.
Да, что-то мы и правда раскричались…
Я огляделся по сторонам, но ни один из магазинчиков меня не привлек. Мне душ хотелось принять и завалиться на мягкую кровать, а здесь таких удобств явно не предусматривалось.
— П— помогите…
Внезапно раздавшийся тонкий голосок заставил подпрыгнуть едва ли не на полметра. Мы резко повернулись на голос и, к своему глубочайшему удивлению, увидели девочку лет семи. На ней было белое платье с кружевами, а на голове красовался белый бантик. Просто чудо, а не ребенок…
Я попятился, держа нож перед собой.
— Ты еще что за хрень? – осторожно спросил я, не сводя взгляда с девочки.
— Такахиро, спятил? – зашипел Рёске. – Это же ребенок! Убери нож!
— Это ты спятил! Какой ребенок в таком месте? Это какая-то неведомая тварь, которая хочет нас сожрать!
Рёске в ужасе застыл, уставившись на девочку. Та переминалась с ноги на ногу, нетерпеливо глядя на нас.
— Боже… — Нао прикрыл рот ладонью, будто его тошнило. – Ну от нее и воняет.
— Зомби! – взвизгнул Рёске.
Странно, но я не чувствовал никакого запаха.
— Я не зомби, — обиделась девочка. – Я живая! Разницу чувствуете?
— Чувствуем, — с зажатым носом ответил Нао, продолжая отмахиваться от несуществующей вони. – Они пахнут приятнее.
Девочка посмотрела на мена жалобными глазками и захныкала:
— Он мне не нравится. Почему он меня обижает?
— Мне он тоже не нравится, – обнадежил ее Рёске. – Нао, от нее ничем не пахнет!
Пожалуй, я был с ним согласен.
— Так вы поможете мне? – ловко сменила тему девчонка. А может быть, мне просто показалось.
— Я не стану помогать какой— то неведомой хрени, — сквозь зубы сказал я.
— Если это монстр, я не стал бы его злить, — ухмыльнулся Нао.
Вот упырь! Неужели он ни капли не боится?
— Ты его уже разозлил, — фыркнул я, не сводя с девочки взгляда.
— Я здесь случайно оказалась… Я не хотела… Меня не спросили… — захныкала она.
— Это всего лишь ребенок, — возмутился Рёске. – Перестаньте ее пугать.
Сказав это, он бесстрашно двинулся к ней.
— Рёске, стой! – крикнул я.
Нао спокойно наблюдал, стоя позади. Если честно, он напрягал меня своим поведением еще больше, чем Рёске. Но разобраться с этим можно и позднее.
Тем временем, Рёске приблизился к девочке и подхватил ее на руки.
— Все хорошо, малышка. Мы поможем тебе…
— А нам кто поможет… — обреченно проговорил я, с замиранием сердца ожидая, что она вот— вот вцепится в его горло. Но девчушка только обхватила его ручками за шею и показала нам язык.
— Маленькая стерва, — надул губы басист и зашагал вперед.
Рёске невозмутимо последовал за ним. Я же стоял на месте и не понимал: они действительно сошли с ума? Подобрали какую-то девчонку в городе, полном всяких тварей… Больше чем уверен, что это Хаяши решил над нами посмеяться и как-то разнообразить нашу гибель. Почему они такие легкомысленные? Нао и вовсе какой-то слишком уж спокойный… Да и странный в последнее время. Наверное, гибель Тамы все-таки не прошла для него даром… Идиот.
Рёске обернулся и удивленно посмотрел на меня.
— Такахиро! Ты чего там застрял?
— Он боится, — фыркнул Нао, все так же невозмутимо продолжая шагать вперед.
Я только вздохнул, все еще не понимая, как они могут быть такими спокойными. Но что я могу сделать? Вырвать девчонку из рук Рёске и замесить ее тесаком? Все— таки, кем бы она ни была, выглядит как ребенок… Черт, не знаю, что делать!
Решив, что не буду спускать с нее глаз, я догнал остальных и пошел рядом. К напряжению от окружающей обстановки прибавился липкий страх от присутствия девчонки, хотя она не выглядела угрожающе. Она выглядела как обычная семилетняя девчонка, но уж больно подозрительно смотрелась на фоне этого места.
Ну скажите на милость, откуда на искусственной площадке для Игры взяться живому ребенку? Ведь она не игрок? А что, если так и есть? Она сказала, что ее даже не спросили… Может быть, Хаяши и сам не знает, что у него здесь ребенок? Ааа, к черту все эти мысли. Я буду приглядывать за ней и, по возможности, не позволю ей никого убить. Ну разве что Нао… Как же бесит он меня!
После приключений в больнице, он здорово изменился. Наблюдая за его истерикой, я думал, что у него крыша едет, но… Как— то наоборот получилось: из нытика и труса он превратился в циничного равнодушного ублюдка, и все это за пару часов! До сих пор поверить не могу, что так покромсал двойника лучшего друга… Может, то было некое подобие мести, но слишком уж далеко это зашло… Радует лишь то, что он не смог сам прикончить двойника…
Хотя, каюсь, я и сам был к нему несколько жесток… Но, черт возьми, у меня фингал на пол лица теперь и шишка на лбу! Про то, как болят от пинка ребра, я вообще молчу. Ненавижу боль. Как же я ее ненавижу…
— Как тебя зовут, малявка? – спросил я. Вообще-то, мне пофиг было, как там ее зовут, но нужно же было как-то называть этого монстра.
— Саяко! – сердито ответил девочка. – Я уже сказала Рёске! И я не малявка!
— Да, да… Ужасное имя. Буду называть тебя малявкой.
— Я не малявка!
Я фыркнул и уставился в другую сторону. В другой стороне шагал Нао, беззаботно глядя по сторонам.
Какой же он бледный… Или освещение здесь такое? Нет, Рёске нормально выглядит, и девчонка тоже. А Нао на призрака похож. От недосыпа, может быть?
— Огава— сан, ты чего на меня так уставился? – озадаченно спросил он, заметив мой взгляд. – По сторонам лучше смотри. Нам же нужно убежище найти.
— Да… — я отвел взгляд. Происходящее мне решительно не нравилось, но что с этим делать, я совершенно не представлял.
Внезапно Нао остановился и резко обернулся.
— Что такое? – испуганно спросил Рёске.
— Не знаю… Кажется, идет кто-то… Не знаю! Этот запах меня сбивает! – он с ненавистью глянул на Саяко и схватился за голову.
— Да нет никакого запаха! – в голосе Рёске явно слышалась паника. Саяко испуганно переводила взгляд с одного басиста на другого.
— Нет, здесь точно кто-то есть… — Нао посмотрел в конец улицы сквозь растопыренные пальцы, все еще не отнимая руку от лица.
Я посмотрел туда же и увидел несколько бредущих к нам фигур. Кажется, их было пятеро, а улица была не слишком широкой.
Вперед не пройти.
Это поняли и все остальные, мы все одновременно развернулись в другую сторону, но оттуда показались еще трое.
Я с трудом сглотнул.
— Окружили, — тихо произнес Нао, будто это итак не было понятно. – Придется пробиваться.
— Я не хочу… — жалобно заскулил Рёске.
Я почувствовал, как дрожат у меня колени. Ну что мы сделаем против живых мертвецов, когда вместо нормального оружия у нас ножка от стула, два баллончика с газом и тесак? Да еще девчонка эта, и не понять: на нашей она стороне или нет?
— Я в туалет хочу, — вдруг захныкала Саяко.
— Заткнись! – рявкнул я, напряженно наблюдая, как фигуры приближаются к нам. Через пятерых не прорваться точно, можно попробовать через троицу… Вот только у Рёске девчонка на руках, а Нао согнулся пополам, сжав руками виски. Что это с ним, интересно? И как он первым ухитрился почувствовать приближение мертвецов?
— Сильно хочу…
— Заткнись, или я тебя прирежу!
— Такахиро!
— И ты заткнись, Рёске! Дайте мне подумать!
— Чего тут думать? – прохрипел Нао. – Прорываться надо. Где трое. Хотя, поздно. Придется драться.
— С ними? – в ужасе прошептал Рёске.
— Нет блин, с Саяко твоей!
— Почему это моей?
— Ты же ее с нами потащил!
— Ну и что? Это же…
— Рёске, заткнись! Нао тоже, хоть ты и прав! Просто убежать, как в случае с собаками, не выйдет! Будем драться.
Умирать решительно не хотелось, поэтому я покрепче перехватил тесак. Рядом встал Нао со своей ножкой от стула. Сейчас это казалось еще более глупым и смешным, но лицо его нее было испуганным. Мрачная сосредоточенность: вот и все, что он мог себе позволить. Вспомнив, как он дрожал, когда мы прятались в больнице, я с трудом верил, что это тот же самый человек.
Рёске опустил Саяко на землю, вынимая один из баллончиков. Пожалуй, это оружие самое действенное.
— Держись рядом, малышка, — с улыбкой сказал он, но голос его все равно дрогнул.
Несмотря на то, что я внимательно следил за приближением мертвецов, все равно пропустил тот момент, когда один из них оказался слишком близко. Испуганно попятившись назад от протянутой ко мне костлявой руки, я наткнулся спиной на Рёске. На секунду я потерял равновесие, но в этом момент он прошептал мне в ухо:
— Пригнись...
Что-то в его голосе заставило послушаться, и я резко присел. Рёске вытянул руки вперед: в одной он держал баллончик с газом, в другой зажигалку. Мертвяк подошел очень близко, и мне вдруг показалось, что зря я сел, потому что его ноги в грязных рваных брюках оказались прямо напротив меня.
— Рёске, давай же! — крикнул Нао. — Не стой!
— Ой, мамочки... — прошептал Рёске и щелкнул зажигалкой.
 
KsinnДата: Вторник, 16.07.2013, 22:48 | Сообщение # 28
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Глава 34. Эти нежные пальчики

Камиджо. День четвертый.



Прежде я и подумать никогда не мог, что у меня совсем нет терпения. Я ненавидел свое тело за то, что оно такое медлительное, но бежать быстрее было просто невозможно. Даже Камуи отстал на целый лестничный пролет, хотя в здание вошел первым.
Мы двигались в сторону торгового комплекса: ничего другого я тогда придумать не мог. Ведь я точно видел, что двойник тащил Хизаки в эту сторону. Я боялся, что поиски могут затянуться, что мы не успеем, но внезапно в окошко третьего этажа высунулся двойник Манабу и помахал нам рукой:
— Эй, сюда! Пошевеливайтесь! Моя бабушка и то быстрее бегает!
На несколько секунд я завис, и Камуи оказался впереди.
— Камиджо, отомри, – бросил он на ходу.
И я отмер. Я так отмер… Теперь Камуи отставал на полтора пролета, а Манабу и вовсе тащился позади всех, спотыкаясь на своей неудобной обуви.
Я первый оказался на третьем этаже и даже немного растерялся.
Куда теперь? Из какого окна он там кричал?
— Да что с тобой?! – заорал нагнавший меня Гакт. – Не тормози! Туда!
Он уверенно погнал в, как я надеялся, нужном направлении и свернул в одно из боковых помещений. Мана, тяжело дыша, остановился рядом со мной и тут же со стоном поплелся дальше, когда я сорвался с места вслед за Камуи.
«Боже, если ты вообще слышишь нас в этом месте… Кто угодно, только не Масая… Не забирай еще и его…»
Это были последние внятные мысли перед тем, как, оттолкнув оцепеневшего Камуи в сторону, я увидел дивную картину: зловеще ухмыляясь, двойник Манабу стоял позади двух стульев, на которых сидели и, казалось, спали, два совершенно одинаковых Хизаки. Они даже головы одинаково склонили, и все, чем они различались— это царапины от вороньих когтей на лицах и руках. Но сказать, кто из них настоящий, я все равно не мог. Не тогда, когда они молчат…
Позади, как паровоз, пыхтел Мана, наконец, нагнав нас. Увидев двух Хизаки, он вскрикнул.
— День добрый, — с каким-то искусственным весельем нарушил тишину двойник. – Я тут заскучал и решил… Ой, а пушку убери. Не то я убью обеих сказочных принцесс, и гадайте потом, которая из них ваша.
Двойник досадливо скривился, а я краем глаза отметил, как Гакт опустил руку с пистолетом.
— Так вот, я решил поиграть… Вы не представляете себе, как нам скучно! И я придумал свою игру, — его глаза зловеще блеснули. – Я даже не трону вас. Вы все сделаете сами. У вас будет пять минут, чтобы угадать, какая из принцесс настоящая. После, один из вас убьет фальшивую, по его мнению, принцессу. И тогда я скажу вам, угадали вы или нет!
Двойник радостно захлопал ладошами. Кажется, он был в восторге от собственной идеи. Почему-то я не сомневался, что двойник Хизаки эту затею не поддерживал…
— А если я просто пристрелю тебя? – мрачно спросил Гакт, и двойник тут же перестал смеяться. Не отрывая от Камуи взгляда, он приподнял обе руки вверх, и мы увидели длинные и, наверняка, очень острые когти на его пальцах. Манабу позади судорожно вздохнул.
Двойник положил руки на плечи обоим пленникам и крепко сжал, скользнув когтями по шее.
— Я оторву обеим принцесскам головы раньше, чем ты успеешь это сделать.
Несколько секунд длилось молчание. Камуи молчал, Манабу тоже, да и двойник просто молча смотрел на нас.
У меня же внутри было холодно и пусто. Я не ощущал совершенно ничего, и тупо переводил взгляд с одного Хизаки на другого, понятия не имея, кого из них спасать. Ответ был очевиден: обоих. Избавиться от двойника Маны, а дальше уже решать, кто там настоящий. Но проблема была в том, что я никак не мог придумать, как избавиться от противника, пока Хизаки под его контролем. Как спасти его и не навредить? Пожалуй, из всех моих слабостей Хизаки— самая большая и проблематичная. Такое случилось с нами впервые, поэтому, когда из-под моей защиты он попал под чужой контроль, мой мозг полностью отключился, ни на что не реагируя. Я не мог взять себя в руки. Я не мог спасти его. Я даже пошевелиться не мог.
— У вас нет возможности отклонить мое уникальное предложение, — будто сквозь вату услышал я голос двойника. – А угадывать будет тот, кто его лучше всех знает… Судя по выражению мордашки, это ты.
Он хитро уставился на меня.
А? Что? О чем он вообще говорит?
— Если остальные будут вмешиваться, я убью вашего друга. Эй, ты! – он перевел взгляд на Камуи. – Пистолет мне отдай. На всякий случай.
Наверное, Гакт хотел возразить, но Манабу толкнул его в бок:
— Лучше отдай!
Тяжко вздохнув, Камуи демонстративно разрядил его и швырнул двойнику. Тот легко поймал бесполезный уже пистолет и снова посмотрел на меня.
— У тебя пять минут, сладкий. Угадывай, где твоя принцесса.
Я замер, растерянно глядя на Хизаки и его двойника. Кто из них? Я не знаю. Не знаю… Юки бы угадал. Юки всегда знал, какой Хизаки на самом деле. Какой он, настоящий…
А я ничего не могу сделать. Я никогда не осмелюсь сделать выбор, потому что если я ошибусь… Если выберу не того… Что я тогда буду делать?
— Камиджо! – из оцепенения меня вывел голос Гакта. – Что ты встал опять?! Угадывай!
— Я не знаю, — едва слышно произнес я.
— Думай, твою мать! Ну? Камиджо!
— Я не знаю…
— А время-то идет… — протянул двойник довольно.
Камуи подошел ко мне и сильно встряхнул за плечи. Так, что аж зубы клацнули.
— С ума не сходи! Ты не можешь его потерять! Ну? Думай!
Он был прав… Но я не знал. Не знал, как можно это определить. Как узнать, кто настоящий, если они одинаковые? Мне всегда казалось, что я достаточно хорошо знаю Хизаки, но… Пока он молчит, я не пойму, который из них— он.
— Не вмешивайтесь, — холодно сказал двойник, и Камуи нехотя отошел от меня.
Я снова посмотрел на Хизаки и его двойника.
Никак не определить. Одинаковые. Похожи больше, чем близнецы.
— К ним можно прикасаться? – ни с того ни с сего спросил Мана.
Двойник наклонил голову, удивленно посмотрев на него.
— Если ты думаешь, что это поможет… Можно.
— Камиджо! – голос Маны дрожал, а глаза лихорадочно блестели, и я вдруг понял: он знает. Знает, как угадать. – Давай, прикоснись к нему! Ты узнаешь! Ты сразу поймешь!
— Я же сказал, не подсказывать! – разозлился двойник. – Осталось две минуты!
Я подошел поближе, даже не представляя себе, что Мана имел в виду. Двойники не менее материальны, чем мы, и просто на ощупь ни за что не угадать, но… Почему Манабу понял? Почему именно он? Так быстро, так уверенно… Что он мог такого заметить, чего не заметил я? Думай, Камиджо! Что у них такого общего, настолько похожего, что Мана…
Ну, разумеется. И как я сразу не подумал об этом? Идиот, бля. Они оба гитаристы, а значит…
— Минута. Долго ты еще собираешься просто стоять? – невинно поинтересовался двойник.
Я поднял на него серьезный взгляд.
Без тебя знаю.
Манабу позади нервно переминался с ноги на ногу. Наверное, его просто распирало от желания сказать мне. Но я уже и сам понял.
Присев на корточки рядом с одним из «близнецов», я перевернул его руки ладонями вверх и осторожно погладил кончики пальцев. Как бы Масая не был похож на девушку в сценическом образе, руки все равно всегда выдавали его, но он никогда не расстраивался по этому поводу, отвечая на подобные замечания однозначным: «Да пофиг!»
Но дело было даже не в самих руках. И у него, и у двойника руки выглядели одинаково. Но действительно ли это было так? Как и у любого гитариста, кончики пальцев Хизаки были загрубевшими и твердыми на ощупь. Вот что предлагал мне проверить Манабу.
Насколько хорошо нас скопировали? Будут ли у двойника такие же пальцы?
Этого я не знал, но тот Хизаки, которого я выбрал, явно подходил по критериям: я отчетливо ощущал мозоли на его пальцах.
Масая, это действительно ты? Почему ты молчишь?!
А второго я проверить не успел.
— Время!
Я поднялся на ноги, чувствуя, как дрожат колени. Не успел. А что, если второй такой же? Что, если мы скопированы настолько идеально, что…
Двойник насмешливо пялился на меня, отойдя чуть подальше от стульев. Гакт не шевелился и, кажется, даже не дышал. Мана попятился, закрыв лицо руками.
Мучительно долго я стоял, не отрывая взгляда от Хизаки, руки которого не успел проверить, наверное, копчиком чуя, что если сейчас попытаюсь что-то сделать, двойник убьет их обоих. А если не попытаюсь… Почему же он не торопит меня? Наслаждается моим страхом?
Не проверить. Никак не проверить.
— Пожалуйста, Камиджо… — прошептал кто-то позади меня, я даже не разобрал, кто.
Медленно поднял катану, прикусив губу от напряжения.
Юки бы меня убил… За неосторожность, за глупость, за нерешительность. За мою возможную ошибку.
— Только не ошибись…
Легко сказать. Я чувствовал, как дрожат мои руки, и боялся, что сейчас просто вырублюсь, как барышня. Потому что не могу так рисковать своим другом.
— Ну же…
Да хватит меня торопить! Пусть будет, что будет. Если я ошибся, просто отправлюсь вслед за ним. Все! Сил моих больше нет!
Я прикрыл глаза, и беззвучно прошептав: «Прости меня, пожалуйста», изо всех сил ударил. Катана разрубила сидящее передо мной тело почти напополам, но все же застряла в нем. Выпустив рукоять, я попятился, глядя как тело, будто в замедленной съемке заваливается набок, пачкая второго, как я надеялся, настоящего Хизаки кровью.
Во рту появился вкус крови: кажется, я все-таки прокусил губу, но я не обратил на это внимание. Двойник захихикал. Так радостно, победно захихикал, что я не выдержал и опустился на пол на ослабевших ногах.
А двойник уже хохотал в голос.
Эй, Масая… Эй…
— Камиджо, — хрипло, с горечью в голосе произнес Камуи. Он медленно, будто нехотя подошел ко мне и дернул за руку. – Поднимайся. Прошу тебя, поднимайся.
Нет… Быть того не может, нет…
Кажется, Камуи еще что-то говорит, вяло тянет меня за руку, но я не слушаю и не реагирую, тупо глядя на мертвого Хизаки, завалившегося на своего двойника. Мертвого Хизаки с забрызганным кровью лицом.
На раздавшиеся позади шаги я даже не обратил внимание. Понял, что что-то происходит, лишь когда двойник перестал хохотать, а его взгляд с довольного поменялся на испуганный.
— Ты?! Пришел все-таки…
Мне было решительно плевать на то, что кто-то еще появился здесь. Я бы даже не обернулся, если бы Гакт не выпустил мою руку и жалобно не пробормотал:
— Только не снова… Нет…
Я медленно повернул голову. На удивление не было сил, поэтому с каким-то спокойствием и равнодушием я никак не отреагировал на стоявшего в дверях Хайда.
 
KsinnДата: Вторник, 16.07.2013, 22:50 | Сообщение # 29
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Глава 35. Тихие похороны
Тетсу. День четвертый.



Рассвет наступил не скоро. Прошло еще много времени, прежде чем багровая дымка озарила небо. А я все не мог заснуть. Не мог заснуть и в течение всего дня. Вновь смотрел в окно на безлюдную улицу. Вчерашнего фонарика уже не было… Он живой что ль, убежал куда?
В последнее время я стал замечать, что моя внимательность особенно усилилась. Раньше на многие вещи я бы даже не посмотрел… А сейчас я замечаю такие тонкости…
«Этот мир сводит меня сума! Когда все это кончится?!»
День вновь обещал быть жарким и знойным. Мои мозги уже кипели от жары, не говоря про остальное. Идти совершенно никуда не хотелось. Я буквально погибал из-за отсутствия воды. А вот к вечно сосущему чувству в желудке уже привык, не замечая пустоты. Моя нога уже не так болела, но я все же продолжал проклинать ту собаку, которая с легкостью тащила меня по земле… Рана ныла, хотя она даже не гноилась. Если бы не Такашима и Ишихара тогда, меня бы просто сожрали!
Мой взгляд упал на Джунджи, который впервые позволил себе расслабиться и заснуть. Его волосы облепили слегка грязное лицо, и он тихонько сопел, будто его легким не хватало воздуха. Нам всем его не хватало. Я уже решил, что не пойду днем никуда… Только вечером: идти оставалось не долго, и потому некуда торопиться. Раньше времени нам все равно не дадут прийти к назначенному пункту.
«Надо быть шизиком, чтобы придумать такую игру…»
— Вставай, — в комнату вошел Рэйта и небрежно толкнул спящего музыканта, одновременно оборвав ход моих мыслей. – Надо работать.
Я от такой наглости онемел. Мои глаза были готовы выпасть из орбит, а сварившиеся мозги не помогали придумать хоть какую-нибудь отговорку.
— Зачем? – почему— то голос больше походил на хрип.
Кадык дернулся.
— Кою хоронить, — невозмутимо ответил он и вновь толкнул Токаи.
«Где твоя вежливость, Сузуки?» – подумал я тогда.
Но, как говорится, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы ни вешалось. Сейчас эта фраза очень подходила к данной ситуации. И что на него нашло?..
Мне тоже пришлось идти на улицу…
Мы взяли какие-то железяки, валявшиеся в грязной раковине и под ней, я кое-как оторвал трубу в ванной, готовясь к новому испытанию.
Сузуки потащил на себе мертвое тело. По ступенькам я шагал с трудом, сильно прихрамывая. Токаи все еще ничего не говорил, он вновь погрузился в себя. Такое иногда с ним бывает, это уже не в первый раз… Но сейчас было не подходящее время. Сил ни моральных, ни физических не осталось.
На улице, под засохшим деревом, единственным, которое имело хоть какой-то божеский вид, начали копать яму. Копали чуть ли не ногтями, потому что твердая земля не поддавалась, лопаты уже давно с нами не было, а взятый метал то гнулся, то обламывался. Под конец Акира дошел до того, что рыл прохладную землю дулом ружья.
Время все тянулось. Я умирал от жары, а моя нога жутко разболелась.
— Спускай.
Яма была неглубокой, но труп в нее вполне помещался. Ни гроба, ни цветов, ни прощального плача…
Мы спустили тело бывшего гитариста и накрыли его плащом.
— Спи спокойно, друг, — донесся до меня тихий голос Рэйты.
Он аккуратно уложил на землю Такашиму. Мое сердце вновь забилось сильнее. Мне приходилось бывать на похоронах, это неизбежно на жизненном пути человека. Но я никогда не хоронил в такой обстановке, я никогда не хоронил человека, который в прошлый раз спас меня из пасти озверевшего существа, и, тем более, никогда не позволял себе плакать… Сейчас же мое сердце было готово разорваться. Черт побери, я уже устал!
«Держись!»
Сузуки первым сдвинул кучу земли, и она посыпались вниз. На прежнее место. Вытирая мокрое лицо рукавом, Токаи помогал ему. Я вновь прохалявничал… Не хотелось даже двигаться, я кое— как мог просто находиться в сознании, не говоря про остальное.
Жара уже слегка спала, так как могилу мы копали несколько часов под самым солнцепеком. Эта еле заметная прохлада дала мне силы вновь заговорить, после дружного скорбного молчания над могилкой погибшего игрока.
— Надо шагать дальше, наверное. Но мы не сможем тащиться по такой жаре, так что будем идти только по вечерам.
— Нам будет сложнее найти место для того, чтобы переночевать, — почему-то произнес Токаи.
Было понятно, что он выдохся. Все мы устали…
— Надо идти дальше. Нельзя расслабляться. Сузуки— сан, если хочешь сказать что-то… на прощание…
Я про себя выругался за то, что вновь слишком театрально выражаюсь. Басист вроде не заметил этого, он просто склонился к холмику и приложил ладонь к теплой земле… Молчание.
Это было странно, но я впервые понял, какой же крепкой может быть дружба. Это великое чувство, которое помогает нам выжить в этих условиях. Та дружба, что понятна без слов…
«Ну, где ж ты, Хидето?» — понятно, что я тоже скучал по своему другу, скучал по старой жизни. По нормальному токийскому небу и прохладному дождю.
Но быть порознь лучше, чем если бы мы путешествовали вместе. Если бы он умер на моих глазах… я бы свихнулся… И лучше отложить это чувство на потом, чем тащить его на протяжении всего пути.
Интересно, а что б думал он, узнав о моей гибели…
— Пойдемте, — Сузуки подхватил ружье и повел нас в нужном направлении.
— Не переживай, — Токаи положил ему руку на плечо и мягко улыбнулся. – Мы справимся.
Басист кивнул и вдруг заботливо обратился ко мне:
— Как твоя нога?
Мое подсознание мигом выдало:
— Не болит, — хотя я нагло соврал.
Почему— то такое чувство, что Рэйта пришьет слабого, если он будет много ныть или задерживать всю группу, стало постоянно меня сопровождать. И уж лучше я буду мучиться, но идти дальше, чем лежать тут с дымящейся пулей в голове, как недавно этой участи чуть было не удостоился все равно умерший Мияви. Наверное, на меня сильно произвела впечатление именно его смерть.
Мы все здорово изменились. Иногда мне казалось, что даже черты лиц моих спутников стали жестче что ли. Интересно… а я такой же? Мне не хотелось больше ворчать как раньше. Я не был недоволен тем, что делают окружающие. Мне стало почти все равно. А вот Сузуки… просто озлобился. Я видел это в его походке и движеньях. Даже в голосе.
Что касается Токаи, по нему не скажешь, что он так же спокоен, как и раньше. Разве что, забившись в самый дальний угол своей души, он стал еще более скрытным… Обманчивым и подозрительным.
«О боже! Да о чем я думаю? Это невозможно – подозревать всех!»
Просто я так много испытал! Сегодня будет пятая ночь… Тяжелая ночь. Я могу умереть, кто— то из них может умереть. Все с нетерпением и страхом ждали темноты…
— Как вы познакомились? – вдруг спросил ударник басиста, опустив все имена. Рэйта мирно улыбнулся:
— Ну… Это случилось на стадионе, мне тогда было лет десять – двенадцать. Там шел матч… Что за игра уже не вспомню. Странно то, что после этого знакомства мы не очень много общались. Лишь потом, спустя много лет, когда музыка привела нас к одному пункту.
«Музыка?» — вдруг отдалось в моей голове. Музыка! Любовь к ней — это стремление всех, кто попал сюда… Все это из-за музыки!
Наверное, впервые в жизни я возненавидел её… Хотя и любил больше жизни.
Голова вновь закружилась, я еле передвигал ноги. Дыхание сбилось. Еще секунда, и мои колени ударились о горячий асфальт. Я почувствовал, как обожгло локоть.
Еще мгновенье… не помню ничего….
***
Словно после тяжелого пробужденья, я открыл глаза. Небо уже было темным. И ни одной звезды…
— Где мы?
— Хм, здесь же…
"Странно, что это Рэйта не прихлопнул меня?" — Конечно, в моем сарказме присутствовала нотка полного бреда, но сейчас я не мог размышлять по-другому. Меня все еще не покидало чувство напряженности. Приходилось буквально заставлять себя расслабляться.
Музыканты сидели около дороги, привалившись спиной к какой— то витрине… Я лежал рядом, на скамье.
— Как ты? – спросил Токаи, выразительно посмотрев мне в глаза.
Я еще слабо что различал, но его заметил сразу. Он сидел ближе ко мне и держал в руках пистолет, будто в любой момент мог его применить. По его скованной позе точно так же можно было определить, что он весь в напряжении.
— Ужасно…
Кое-как поднявшись, я внимательнее огляделся. Место было незнакомым, хотя все они казались одинаковыми через призму пустоты и ненависти к этому миру. К этому аду. Я никак не мог по-другому назвать это место. И где ж правитель этого пекла?! Я с ним очень хочу поговорить!
— Мы не нашли, где можно переночевать, — удрученно сказал Рэйта. Он как всегда не вовремя сбивал мои мысли, — Придется как— то отбиваться, когда эти твари нападут.
— Это я виноват…
— Не терзай себя, Огава, здесь никто не виноват, — безжизненные глаза ударника, казалось, наполнились невыносимой грустью. Мне стало жаль его, но еще больше мне стало жаль себя…
— Черт возьми! Мы музыканты! Не супергерои! Ни один нормальный человек не выживет в таких условиях!
— Не поднимай паники, — холодный голос басиста заставил меня замолчать.
Он был прав, это ни к чему не приведет. Я крепче сжал кулак, медленно встал и, попытавшись набраться сил, произнес:
— Мы пойдем дальше. Сейчас же!
— Ты очень слаб.
— Не переубеждай меня, Сузуки! Я… не хочу быть виноватым в том, что может случиться. Мы идем дальше, и точка.
Брови ударника сдвинулись к переносице. Он хмуро посмотрел на меня, и, вдруг поднявшись, протянул мне пистолет.
— Там семь пуль осталось, держи. Тебе он пригодится.
— А как же…
— У меня есть нож. Мне хватит. Сузуки останется с ружьем… Подымайся, — обратился он к басисту. – Пойдем дальше. Только, пожалуйста, Огава— сан… больше не падай в обморок, а то ты нас напугал сегодня…
«Напугал?» — не известно из-за чего мое лицо залилось краской. Щеки загорелись, и я явно смутился… Не ожидал такой заботы…
— Нас осталось слишком мало, надо беречь друг друга, — глухо произнес Рэйта. – Потому и напугал.
Мягкие голоса моих спутников как— то придали мне сил. Я это почувствовал почти физически…
«Я могу идти дальше!»
— А вот и гости…— спокойно произнес Токаи, увидев вдалеке свору приближающихся существ.
— Ну что, поступаем как настоящие герои? – лукаво подмигнул он.
Ситуация неожиданно начала набирать обороты. Я не был готов к такому быстрому развитию событий, и слегка стормозил.
— Ага, — согласился в это время Рэйта, и, подмигнув в ответ, вдруг подрапал в противоположную сторону.
— Обожаю его, — засмеялся Джунджи и помчался следом, кивком головы пригласив меня с собой.
— Вы психи, — согласился я и с какой-то легкостью на душе кинулся следом.
Мы помчались вперед по прямой улице, никуда не сворачивая и не петляя в переулках. Кажется, оторвались… По крайней мере, мне так казалось, но через некоторое время…
— Ох, черт, — бегущий басист вдруг остановился.
Впереди, прямо напротив нас, тоже неожиданно кто-то появился. Приглядевшись, я понял – зомби. Мертвые твари окружили нас.
Нервный смешок ударника:
— Назад…
Мы кинулись в обратном направлении, но почти тут же остановились. Там тоже торчали эти зеленые твари с неестественно большими головами.
— Что делать? – в голосе Сузуки не слышалось и нотки паники.
Он направил ружье, и раздался первый выстрел. Громкий выстрел — зомби уложен.
— Неплохо.
— Я стрелял наугад.
Но они все приближались, окружая нас плотным кольцом. Их уродливые конечности были словно заморожены, а гниющие тела неприятно искривлены.
— Твою мать!
— Мою мать не трогай, — засмеялся ударник. – О, вот сюда!
Он энергично замахал руками, показывая на не засоренный этими противными существами переулок. Но он был подозрительно темный…
— Ты уверен? – спросил я, слегка ежась от волнения, одновременно выстрелив из своего пистолета. Не промахнулся.
— У нас нет выбора, — подвел итог Сузуки, подталкивая меня к проходу.
А зомби становилось больше и больше. Они заполняли улицу, словно зеленые муравьи в муравейнике, конечно, если такие бывают. Я уже прекрасно различал их худые, длинные тела. Рэйта вновь выстрелил, и, опять же, снайперски!
— Не тормози! – Токаи схватил меня за шиворот и потянул за собой, басист побежал следом.
— Их слишком много! – громко произнес он, оборачиваясь назад.
— А я не думал, что они такие шустрые… — но меня никто не услышал.
Зато я сам прекрасно видел, что нам кранты… Только чудо поможет отбиться от этих тварей. От осознания того, что это я во всем виноват, защемило сердце. И почему их так много?!
— Быстрее! – торопил меня ударник, но моя нога жутко разболелась, я сильно прихрамывал.
— Сука!– выругался я, вспоминая ту несчастную псину.
— Ты это мне? – судя по всему, улыбнулся ударник, хотя я и не мог различить его лица на бегу, да еще и в такой темноте.
— Быстрее, ребята, — торопил нас Сузуки, кое-как отстреливаясь от монстров.
— Они нас сожрут!
— Да не сожрут, шевели колготками.
-… и ты станешь таким же зеленым…
— Ты это к чему?
— Токаи, аккуратно!!! – заорал я.
Парень вылетел в другой переулок, но тут уже было светлее. А при свете фонарей различалась огромная стая уродливых животных, с вывернутыми на изнанку органами. Они злобно зарычали, уставившись на нас. Мы же впали в ступор…
— Твою за ногу!
— Ты мою ногу не трогай… — разыгралось у меня чувство юмора.
— Бегите!
Стараясь не обращать внимание на боль в ноге, я догнал ударника. Позади маячил Сузуки, пытаясь попасть в монстров. Я тоже пытался выстрелить, но рука дрожала.
— Куда теперь? — впечатавшись в спину Джунджи, я больно прикусил язык. Он вновь остановился.
— Что еще там? – я аккуратно выглянул из-за его спины. — Твою же ж бабушку!
— Да, согласен… — кивнул тот, и, громко заорав, вдруг помчался в свору серокожих существ.
Они были повсюду. Я уже не так удивился тому, что на нас напали все и разом. Нет, не заставите, больше по ночам я не пойду путешествовать по проклятому городу!
«Господи, помоги нам!» — мысленно взмолился я, ступая вслед за ударником, но вдруг понял, что Рэйта не следует за нами.
— Сузуки! Какого…?!
— Беги, — тихо произнес он, встав посреди дороги, явно не собираясь никуда бежать.
С ружьем в руках и серьезной физиономией, залитой тенью, он мне напомнил героя американского боевика, разве что не такой мускулистый. Во всяком случае, сейчас Сузуки выглядел как бесстрашный герой кинофильма.
— Ты что, с ума сошел?!
— Я сказал тебе – беги! – строго закричал он, и, повернувшись ко мне спиной, вдруг направился в противоположную сторону, прицеливаясь и убивая впереди уродливых зверей.
Я растерялся.
— Сузуки, не время играть в героя!
Но он уже не слышал, словно находился в астральном припадке, молча убивал собак. Я видел, как они падают замертво, брызгая друг на друга кровью, я слышал, как они визжат от боли…
— Ты дурак… — тихо пробормотал я, больно прикусив губу.
«Самоубийца!» — внутренний голос не давал мне покоя.
— Сузуки… — мои слова не разнес ветер, за отсутствием такового, но они болью отдались в душе.
Я огляделся. С одной стороны собаки и храбрый музыкант, с другой серокожие уродцы. А где Токаи?! Я уже не видел его фигуры.
Только не это. Мы потеряли друг друга! Рядом что-то засвистело, я резко обернулся… Чудом проскользнувшая ко мне собака резво прыгнула, я отскочил в сторону, а она сбила одного из хрупкокостных. Мои глаза расширились от ужаса, видя, что она сделала с несчастным телом… И почему мне так везет на псин?
-Не буду вам мешать, — испугано произнес я, и побежал в толпу длинноногих. Из двух зол я выбираю меньшее.
Их руки цепляли меня за воротник, нога ныла, я был готов задохнуться в этом море… И такие страшные морды. На ощупь я пробивал себе дорогу, надеясь увидеть спину Токаи. Но его нигде не было. Оттолкнув очередную тварь, я, наконец, выбрался из этой серой массы на более-менее просторную территорию. Впереди развилка. Вдруг костлявые пальцы обвили мою шею.
Я чувствовал их холод, попытка развернуться ни к чему не привела… Пистолет! Направив его себе за спину, я нажал на курок. Раздался грохот. Липкая жидкость забрызгала мне всю спину и волосы.
— Ненавижу вас! – я вновь выстрелил, убивая приближающегося ко мне очередного монстра.
Страшно заорав, я вновь бросился бежать, расталкивая локтями уже не такую густую массу существ.
Налево!
Моя нога вновь страшно заболела. Я зашипел от боли.
Впереди свет. О, эта наша главная улица!
Выбежав на нее, я вновь увидел зомбаков, которые под какое-то своеобразное «пение-шипение» направлялись в мою сторону. Они не могли меня видеть, и я бросился прочь, но вновь меня постигла неудача. Впереди виднелась партия таких же сволочей, один из которых бешено махал конечностью, похожей на руку.
«…и станешь таким же зеленым…» — всплыло у меня в памяти, я вновь прицелился.
Суетливый зомби был не так далеко, и я с легкостью попал в его голову. Фонтан крови посреди асфальта… Меня чуть не стошнило. Одновременно острая боль пронзила мою несчастную ногу, я не мог больше бежать.
А они все приближались.
Паника заледенила мое сердце, я прижался к стене. В голове мелькнула мысль: пистолет к виску. Ноги задрожали, я крепче взялся за этот холодный предмет. Вдруг что-то больно шмякнуло меня по голове, я упал на землю, но не от удара, а от неожиданности.
-Прости, — знакомый голос сверху.
У меня появилась надежда. Вниз, вдоль стены, висела веревка… Точнее, это был пожарный шланг, но это сейчас не особо имеет значения. Я вцепился в него.
Зомби были уже близко. Моих сил вскарабкаться не было, но я попытался залезть по веревке. Руки скользили от крови. Странно, это ведь не моя кровь…
Еще один зомби… Я выстрелил в него. Черт, всего две пули осталось! Схватился покрепче.
— Держись, я тебя вытащу! — вновь знакомый голос, шланг натянулся, я почувствовал боль в передавленной кисти, но не отпустил его.
Покрепче перехватил спасательный шланг и, сунув пистолет за пояс, схватился второй рукой… «Канат» пополз вверх. Я вовремя поджал ногу…. Фух… когти зеленой твари не задели меня.
Здоровой ногой уперся в стену, помогая моему спасителю поднимать меня. А по канату все сочилась красная жидкость… Пожалуйста, хоть бы все было нормально!
Руки заскользили, но я все-таки умудрился удержаться. Посмотрел вверх – только край крыши, вниз – очень высоко падать, хотя всего два этажа.
Канат все уменьшался, еще немного, и я наверху.
Сильная рука схватила меня за шиворот, и я перевалился через перегородку. Багровое небо, и на фоне его знакомая грязная физиономия. Темные глаза сейчас казались чернющими…
— Сакура?!
 
KsinnДата: Среда, 17.07.2013, 18:13 | Сообщение # 30
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Глава 36.Сплошное везение
Мияви. День четвертый.



«— Что ты делаешь?!...
— Он мучается!!!...
— Не делай этого! …
-Рэйта, остановись, нельзя!»
Я медленно открыл один глаз, пытаясь сообразить, жив ли я?
Наверное, жив. Рядом нет богов смерти, нет ангелов и чертят. Тогда почему я ничего не чувствую?
Открыл второй глаз.
Багровое небо…
«Все же умер!»…
Я медленно пошевелился и вдруг, сжавшись, застонал от ужасной, невыносимой боли в плече. Вновь закрыл глаза, возвращаясь в исходное положение, чтоб сообразить, что и к чему. Мне нужно было время, чтобы отдышаться.
Если я все еще здесь, значит Игра не закончена. Значит, этот чертов мир еще вокруг меня. У меня есть шанс подняться…
Пульсирующая боль не прекращалась. Я аккуратно приложил руку к её источнику, хотя каждое движенье и вызывало еще большие муки… Твою мать! Рана!
Глубокий вдох. Я сосредоточился, пытаясь вспомнить, что случилось.
Пожар, двор, двойник, топор…
«Вот оно что…»
Что было дальше?
Он кинулся на меня. Что-то задел.. потом… Нет…
Ужас охватил мое сознание. Я аккуратно приложил пальцы ко рту. Моя щека была разорвана.
Нет! Мое лицо!
Я попытался взять себя в руки, ведь… Лицо… шрам…! Нет!!! Лучше б я сдох!!! Глухой стон боли и огорчения вырвался из груди.
«А Рэйта пытался убить меня?!» — осознание этого вернуло меня к жизни.
Не верю! Они… не могли оставить меня здесь умирать… Не могли же… Это хорошие люди. Ребята на такое не способны! Или способны?
Еще один моральный удар. Я повернул голову и увидел себя, только с пулей во лбу… Ему повезло, он без шрама. Какое ж у меня красивое лицо… Было…
Я медленно стряхнул с себя наважденье. О чем думаю? Я все же жив…
Аккуратно прижав плечо, я медленно-медленно поднялся, прислонившись спиной к дереву. От нестерпимой боли в голове все завертелось и потускнело, но я заставил себя не потерять сознание.
Пальцы онемевшей руки нащупали руку моего двойника. Я кинул на него взгляд.
— Ну и сука же ты, Мияви!
Я попытался оглядеть свою рану. Плечо было разрублено наполовину, но не настолько смертельно, чтобы умереть или отрезать всю руку. А вот заражение вполне реально отхватить. Сколько я здесь пролежал в отключке? День? Два?
А эти сволочи, которых я считал друзьями… Ну не верю, что они меня бросили!
«Надо чем-то перевязать рану» .
Я задумчиво уставился на разлагающийся труп. Воняет…
Удивительно, но я оказался сильнее, чем думал. Я потерял много крови. Я пролежал здесь несколько дней… И я жив! Я по— прежнему жив! Кроме того, меня никто не сожрал… ну, Ишихара— сан, ты счастливчик! Только жаль, что этого никто не оценит…
Я сел поудобнее и огляделся. Да, это то место… Песок напротив был перетоптан. Много засохшей крови. Рядом с трупаком валялся топор.
«Придурки, даже не взяли его».
Я хотел было дотянуться до этого холодного оружия, но мое плечо вновь напомнило о себе.
Нет! Так дело не пойдет…
«Что же делать?»
Вся моя футболка была в крови, а точно такая же, только чистая, на двойнике… Футболка!
Мой разум мигом подсказал нужное действие. Я аккуратно подсел поближе к трупу и, на всякий случай, ткнул в него пальцем. Издох…
«Необычное ощущение, верно, Мияви— кун?» – спросил я самого себя с противоречивыми чувствами разглядывая свою мертвую копию.
А вам приходилось пялиться на себя самого после смерти? Нет? Завидую…
Я аккуратно приподнял руку своего протеже. Потянул за ткань. К счастью, она поддалась очень легко, и, через некоторое время, превозмогая щемящее мученье, я все— таки снял с него футболку.
-Хм… Ну что, господин, у вас и тело такое же...
Я свернул её вдвое и связал концы. Потом перекинул через голову и зацепил за плечо. Это чудо, что ничего серьезного, кроме кости, не задело. Нет, я реально удачливый человек!
«Хоть не отвалится!» — с усмешкой подумал я, наконец, сумев дотянуться до топора.
Это был обыкновенный кухонный топорик. Точнее, он был достаточно большой для кухонного предмета, но мелкий для нормального топора. Я подумал, что таким рассекают глотку свиньям, когда закалывают их на мясо…
Ммм… мясо. Какое, должно быть, оно приятное на вкус… Я уж и забыл, что значит еда.
Моя здоровая рука машинально полезла в карманы к двойнику. У него нашлась масса вещей…
— Идиоты! – обрадовался я тому, что мои бывшие друзья не обыскали этого скота. – Определенно…
Легкая ухмылка стала просто дьявольской, когда я выудил из его штанов сигареты.
— Ммм, красавчик… Я люблю тебя! Точнее, себя…
Мои пальцы нервно раскрыли коробку. Мои любимые сигареты! Просто великолепно!
Я глубоко вдохнул этот запах. Где— то тут была зажигалка… Кайф…
Глубоко затягиваясь, я посмотрел на небо. Похоже, приближался вечер, так как было не жарко. Очень удачно я очнулся.
Мои веки почему— то слегка отяжелели. Но я не хотел спать… Просто наслаждался минуткой счастья… Как много может сделать пачка сигарет.
Почему-то сейчас мне вспомнилась прошедшая жизнь. Что в ней было? Я помню, как много работал. Помню свою группу. Моя татуха на руке – это воспоминания о тех днях, когда мы кутили и творили черти что. Вот было времечко… Даже мне стыдно вспоминать.
А потом… Потом я ушел. И опять работа… Но моя жизнь тогда вдруг озарилась, когда родилась дочь. Я был таким счастливым… Меня не поймут те, у кого нет семьи. Они одиночки сами по себе. Но есть ли в мире что-то более светлое, чем улыбка твоего ребенка? Есть что-то более прекрасное, чем топот ножек по паркету? Забавно.
А мне ведь есть ради кого жить, мне есть куда стремиться. Вторая дочурка лишь только подтвердила мои намерения и убеждения о семье. Да, я самый счастливый в мире человек… Ведь у меня есть такие воспоминания!
Я глубоко вздохнул и, распихав сигареты по карманам, направился прочь от этого места, сжимая в руке единственное оружие.
Ты выжил сейчас, выживешь и дальше…
Я знал это, я чувствовал, что вернусь домой.
А шрам… это ужасно! Это отвратительно… Но, тем не менее, это одно из испытаний, которое я должен пройти! Та мука, которую я обязан перенести! В любом случае, опыт мне не повредит.
Лишь бы дочки не пугались…
Мое отражение в одной из витрин заставило сердце екнуть.
«А ты стал намного уродливей…»
Я всматривался в свое лицо – ничего общего с прежним. И даже мои глаза не такие, как прежде. Не глаза легкомысленного человека, который практически ничего не знает о жизни. И в то же время, я бы не назвал это мудростью… Скорее, полным безумием, которое так и полыхало в зрачках.
«Я убью вас!»
Обида терзала меня больше всего на свете. Я расценил их уход как предательство. Они все— таки ушли! Они бросили меня… Даже если я был не в сознании, это ж не значит что… Я мог умереть, но я жив, меня могли сожрать, но этого не случилось! Значит, кому— то надо, чтобы я дошел до конца. Значит, мне надо идти.
«Милый Сузуки будет первым…»
И я решительно зашагал дальше, с отвращением чувствуя, как в моем сердце закипает ненависть. Ненависть ко всем в этом мире. Полное безрассудство и жажда мести.
 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Неделя в Токио (R - [j-rock])
Страница 2 из 4«1234»
Поиск:

Хостинг от uCoz