[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Вредные привычки (R - Kazuki/Manabu [Screw])
Вредные привычки
KsinnДата: Вторник, 16.07.2013, 09:40 | Сообщение # 1
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline

Название: Вредные привычки

Автор: Ученик драммера
Контактная информация: tivu.kai@yandex.ru twitter
Соавторы: Katzze
Контактная информация: kattzzee@rambler.ru , diary, vk, twitter
Беты : Jurii

Фэндом: Screw
Персонажи: Kazuki/Manabu

Рейтинг: R
Жанры: Слэш, Романтика, Юмор, Повседневность
Размер: Мини
Статус: закончен
Описание:
Все знают, что нужно для скорейшего отвыкания от вредной привычки! Каждый раз, когда хочется вернуться к ней, надо занять себя тем, что особенно приятно. Это поможет отвлечься, и постепенно о сигаретах ты и думать забудешь.

Примечания автора:
А чо, авторы тоже на волне
 
KsinnДата: Вторник, 16.07.2013, 09:41 | Сообщение # 2
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Никто не сомневался, что Казуки от души сочувствовал Манабу. Даже сам Казуки твердо знал, что так оно и есть. Ведь только у бездушной твари не сжалось бы сердце при виде его любимого, такого трогательного и несчастного, оттого казавшегося даже более миниатюрным, чем он был на самом деле. Манабу действительно все последнее время напоминал пожухший фикус, и ничего его не радовало. Совсем ничего.
Любой сторонний наблюдатель мог бы подумать, будто у Манабу кто-то умер – настолько неулыбчив и печален тот был. Однако на деле все было гораздо хуже – Манабу бросал курить, и окружающие старались обходить его стороной, лишь бы не стать причиной очередной вспышки гнева. Отказавшись от сигарет, кроме всего прочего, тот стал чересчур раздражительным.
- Ты уселся на мое место, - заявил Манабу Джину, когда утром пришел на репетицию и обнаружил барабанщика вольготно расположившимся на диване. Где именно начиналось место Манабу и заканчивалось место Джина, определить было трудно, но от греха подальше Джин торопливо потеснился, прижимаясь к самому подлокотнику.
- Ты слишком громко разговариваешь, - недовольным голосом сообщил Манабу Руи, который болтал с другом по телефону и имел неосторожность в голос рассмеяться. Руи тут же осекся, смутился и притих, переходя едва ли не на полушепот.
Что сказать Бё, Манабу, вероятно, не придумал: тот занимал немного места и сидел молча. Видимо, сам факт того, что придраться не к чему, обескуражил Манабу, и он мрачно мерил Бё сердитым взглядом. Вокалист выдержал недолго – вскоре под столь пристальным вниманием он заерзал на месте, потом похлопал себя по карманам, вытащил пачку сигарет и отправился курить. Это еще сильней разозлило Манабу, и он нахмурился, переводя взгляд на Казуки. Казуки сразу стало не по себе – он понял, что настала его очередь огребать ни за что. Ситуация повторялась изо дня в день не первую неделю, и уже все коллеги и друзья Манабу знали, чего стоит от него ожидать.
И уже поздно вечером того же дня, когда Манабу, изрядно долго покрутившись в постели, наконец уснул, Казуки осенило. Его идея была проста как таблица умножения, и он сам не понял, как же не додумался сразу, каким именно образом можно помочь самому близкому человеку. Счастливо улыбаясь в темноту, Казуки забылся безмятежным сном...
- У меня появился отличный план! - торжественно объявил наутро он, когда хмурый Манабу мелкими глотками цедил кофе из чашки и смотрел в окно.
- Я не курю, Казуки, - мрачно напомнил Манабу. - А такую дрянь тем более не буду.
- Да ну тебя, не тот план, - махнул рукой ничуть не смутившийся из-за его плохого настроения Казуки. - Я придумал, как сделать так, чтобы тебе меньше хотелось курить. И я готов в этом помочь.
- Да ну? - скептически произнес Манабу, однако во взгляде, украдкой брошенном на Казуки, можно было заметить тень любопытства.
- А то, - гордо выпятил грудь Казуки и охотно поделился соображениями. - Все знают, что нужно для скорейшего отвыкания от вредной привычки! Каждый раз, когда хочется вернуться к ней, надо занять себя тем, что особенно приятно. Это поможет отвлечься, и постепенно о сигаретах ты и думать забудешь.
- И чем же таким приятным ты предлагаешь мне заниматься каждый раз, когда я хочу курить? - с ехидством в голосе поинтересовался Манабу.
- Сексом, - не моргнув глазом, ответил Казуки и изобразил самую очаровательную улыбку, на какую был способен.
С Манабу они были вместе уже достаточно давно, больше двух лет, и почти все это время жили вместе. Но физическая близость не успела наскучить Казуки просто потому, что Манабу при всей своей раскованности оставался достаточно строгим. Лишний раз Казуки он к себе не подпускал и всегда давал понять, что занятия любовью – это своего рода щедрый подарок, который Казуки, вестимо, не заслужил, но получил исключительно потому, что Манабу был в хорошем расположении духа.
И вот теперь, когда замаячила перспектива того, что ему позволят немного больше и чаще, Казуки почувствовал, как сердце в груди замирает в сладком предвкушении.
- Хм... - к его счастью Манабу не стал отказываться сразу и призадумался. - Но я ведь очень часто хочу курить. По несколько раз в день.
- Что ж поделаешь, - развел руками Казуки. - Придется так же часто заниматься сексом. Я готов во всем и всегда поддерживать тебя, ты же знаешь.
- Всегда? - переспросил Манабу и прищурился, отчего у Казуки мелькнула мысль, что надо бы насторожиться, но он решительно отмел ее. Как оказалось впоследствии, совершенно напрасно.
- Безусловно, - старательно закивал головой он. – Как только тебе понадобится, я сразу готов. Даже в каком-то общественном месте можно попытаться уединиться, либо же быстренько добраться до дома.
- И я могу попросить все что угодно? - выражение лица Манабу стало еще более загадочным. - То есть, не просто секса, а с уточнением, как именно и где?
- Как тебе захочется, - поспешно согласился Казуки, но тут же опомнился и уточнил. - Только чтобы я был сверху.
Лицо Манабу мгновенно поскучнело, а Казуки еле слышно выдохнул, понимая, чего только что избежал – перспектива оказаться снизу ему вообще никак не улыбалась, а Манабу можно было уговорить и без таких крайних мер. По крайней мере, Казуки на это очень рассчитывал.
Однако убеждать дальше даже не пришлось. Немного подумав, Манабу тряхнул волосами, а следом пожал плечами.
- Ладно, почему бы и нет, - решил он. - В конце концов, можно ж попробовать. Вдруг и правда легче станет? А то я скоро без сигарет на стену полезу, да и от лимонных леденцов уже тошнит.
Лимонные леденцы Манабу уничтожал порой по три пачки за день – каждый раз, когда рука тянулась за сигаретой, он заменял ее конфетой. Представив, сколько было переведено сладостей, Казуки выдохнул от счастья. Теперь вместо конфет у Манабу будет замечательный, а главное – постоянный секс с ним, с Казуки. Разве могло быть что-то лучше?
- Раз предложил, снимай штаны, а не стой с довольным видом, - потребовал Манабу и потянул через голову свою футболку. - Вызвался, так помогай. Я по утрам курить хочу так, что аж голова болеть начинает.
От восторга Казуки не нашелся, что ответить. Вместо лишних слов он схватил Манабу за запястье и потянул в спальню. И да, конечно, Казуки сочувствовал беде Манабу как и раньше. Но только не в этот конкретный момент – потому что предвкушал скорое удовольствие.
"Курить очень вредно", - думал Казуки, смело и торопливо раздевая Манабу. - "Очень-очень вредно. А с вредными привычками надо бороться..."

***

Помогать любимому Казуки взялся со всей ответственностью, мысленно ликуя каждый раз, когда Манабу вздыхал особенно раздражительно – это означало, что приходит время оказывать посильную помощь в избавлении от вредной привычки.
Даже в начале их отношений они не занимались сексом слишком часто, поэтому теперь, когда на голову Казуки свалилось столько счастья, он как никогда был рад тому, что Манабу тяжело давался отказ от курения. Однако вскоре им пришлось столкнуться с некоторыми незначительными неудобствами: курить на работе Манабу хотелось гораздо чаще, чем дома, в спокойной обстановке, поэтому каждый раз приходилось искать удобный и уединенный угол. Казуки любил долгие прелюдии и ласки, но во время коротких перерывов нужно было сократить необходимую программу до минимума.
- Мы курить, - объявлял Бё, и вместе с Руи и Джином они дружно покидали репетиционную, уже не удивляясь, что Казуки не ходит вместе с ними, считая, что таким образом тот поддерживает своего парня.
- Казу, пройдемся, - командовал Манабу, стоило двери закрыться за согруппниками, поднимался с места и, даже не глядя, следуют ли за ним, направлялся к выходу.
Но Казуки не был против – как раз наоборот. Он хотел Манабу в любое время в любом месте и, возвращаясь к работе позже остальных, лучился неподдельной радостью. Никто не интересовался, где они двое шастают, когда все уже готовы вернуться к репетиции, потому что Манабу после секса всегда был ленив и умиротворен настолько, что даже не разговаривал, ни с кем не ругался и не ворчал не по делу. Всех все устраивало, и Казуки было даже немного жаль, что когда-нибудь его любимый расстанется с потребностью курить, а значит, и со стабильным сексом придется завязать.
Торопливо целуя Манабу, он шептал всякие милые глупости, которые тот терпеть не мог, но даже будучи совершенно не романтичным, позволял Казуки творить все, что угодно. Именно поэтому тот всегда старался полностью раздеть Манабу, где бы они ни прятались, даже в чулане для веников.
Но в тот злополучный день Казуки успел стащить с него лишь футболку и только начал избавлять от штанов, когда дверь тихонько приоткрылась. Он бы и не обратил на это внимания, поглощенный страстью, если бы не заметил, как распахнулись глаза Манабу, сперва в испуге, а затем – полыхнув ненавистью.
- Это помещение свободное, но мы используем его для… - раздался голос Джина, и Казуки почему-то подумал, что полуголый Манабу, сидящий на столе, не слишком хорошая иллюстрация в продолжение его слов.
- Я вижу для чего! – тонко пискнула незнакомая девушка в строгом сером костюме, пряча лицо в ладошках.
- Ой, а это наши гитаристы! – нервно хихикнул Джин, но в его взгляде Казуки прочел обещание мучительной смерти и понял за что. Девушка, видимо, являлась менеджером той самой группы, с которой они временно должны были делить этаж, и которая как раз сегодня должна была прийти осматривать выделенные арендодателем помещения. Зачем Джин потащил ее именно сюда, оставалось загадкой, не требующей немедленного ответа.
- Здрасти, - мрачно поздоровался Манабу, прикрываясь футболкой. Кажется, девушка что-то пропищала в ответ, но Джин с силой захлопнул дверь.
- Уже не хочешь, да? – жалобно спросил Казуки, уверенный, что этот инцидент надолго отобьет у Манабу желание заниматься сексом вне дома, но тот только раздраженно махнул рукой:
- Меньше слов – больше дела! Не станут же они снова заходить сюда!
… - Поверить не могу! – в который раз возмутился Джин.
Позади драммера, сложившего руки на груди и прожигающего их взглядом, полным немого упрека, маячили остальные согруппники, которые, не иначе как ради придания ситуации большей серьезности, приняли такие же грозные позы, что смотрелось довольно забавно. Пожалуй, Казуки даже рассмеялся бы, но инстинкт самосохранения настойчиво напоминал не делать таких глупостей в присутствии Манабу, настроение которого было безнадежно испорчено.
Опыт их долгих отношений научил его думать прежде, чем делать, поэтому Казуки нахмурился и поднялся с дивана, на котором они сидели вдвоем под тремя тяжелыми взглядами, вставая между любимым и согруппниками. Он мог бы сказать, что таким образом защищает его, но на самом деле Казуки просто опасался, что Манабу вцепится Джину в волосы за то, что тот посмел помешать им в такой ответственный момент, да еще и притащить с собой девицу, с которой какое-то время придется сталкиваться на работе. Впрочем, ему и самому хотелось объяснить друзьям, насколько сильно он не любит, когда его прерывают.
- Прямо на рабочем месте! – продолжал возмущаться Джин. – Чертовы извращенцы! Бедная Мизуно-сан!
Казуки хотел было возразить, что место не совсем рабочее – комнатой, где вся группа складировала не используемое оборудование и технику, пользовались редко. Правда, Казуки точно знал, что кроме них с Манабу, там иногда зависал рабочий персонал. Кроме того, Руи тоже таскал туда баб, только почему-то сейчас басист принял сторону Джина и важно кивал из-за его плеча. Может, потому что он развлекался только в свободное время, а не в самый разгар рабочего дня, а может, ему повезло ни разу не быть застуканным своими коллегами.
Казуки собирался едко сообщить, что это в любом случае его личное дело, чем он занимается во время перерыва, но вдруг понял, что тот самый перерыв давно закончился, и, наверное, гнев согруппников был очень даже оправдан. Особенно, если скромная девушка-менеджер теперь будет менять цвет лица с бледного на зеленый, встречаясь в коридоре с ним или с Манабу.
Теперь нужно было сказать что-то умное, чтобы оправдать себя и посчитать инцидент исчерпанным.
- Ты просто завидуешь, что у нас есть секс, а у тебя нет, - ляпнул Казуки первое, что пришло в голову, но по тому, как тяжко вздохнули за его плечом, понял, что это не совсем то, что нужно было сообщить, и торопливо добавил еще большую глупость: - Мы не ради удовольствия, это необходимость такая.
Глаза Джина и Руи распахнулись в неподдельном изумлении. Как выглядел в этот момент Манабу, Казуки, к счастью, не мог видеть. И только Бё глубокомысленно изрек:
- Чё?..
- Необходимость, значит, - очнувшись от удивления, прошипел за спиной Казуки разъяренный Манабу. – Тяжкая повинность, да?
- Это не то, что вы подумали! – переполошился Казуки и отступил немного в сторону, чтобы видеть всех участников неприятного разговора и мрачного Манабу в первую очередь.
- Когда произносят такую фразу, чаще всего это значит, что подумали все как раз правильно, - хмыкнул Руи, а Казуки вдруг понял, что ненавидит басиста всем сердцем.
- Это не повинность, - отчеканил он, пока разговор не ушел в другое русло. – И подумали вы все же неправильно! Просто Манабу тяжело отказаться от сигарет, и я отвлекаю его как могу. Ясно?
Эффект от его слов оказался противоположным ожидаемому: глаза согруппников стали еще круглее, а Манабу тяжко вздохнул.
- А как еще ты можешь отвлекать? – насмешливо фыркнул Руи.
- Хорошо, что я курить не бросаю, - пробормотал Бё. – Не хватало, чтобы ты еще и меня того…
- Вот именно! Не хватало такого! – рявкнул Манабу.
- Эм, ну это… На самом деле, это даже благородно помогать Манабу в таком непростом деле, - попытался прийти на выручку Джин и поглядел на Казуки как будто даже с уважением.
- Казуки, я тебя убью, - пообещал Манабу и возвел глаза к потолку. – Они нас теперь затроллят! Зачем было рассказывать всем? Ничего у тебя в жопе не держится!..
На его последних словах Руи, который и так держался с трудом, откровенно расхохотался, Бё как-то подозрительно стремительно отвернулся, а Джин замер с каменным лицом, еле сдерживая смех.
"Вот теперь начнется веселая жизнь", - с ужасом подумал Казуки, проклиная себя за болтливость. То, что дома огребет от Манабу, он даже не сомневался, и даже не знал, что его страшило больше: выволочка или предстоящий и наверняка нескончаемый стеб согруппников.
 
KsinnДата: Вторник, 16.07.2013, 09:42 | Сообщение # 3
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
***

- Казуки.
- М-м…
- Казуки, просыпайся.
- Хм-м?..
- Казуки, мать твою! Возьми меня!
- Манабу, спи… Я никуда не еду… - заплетающимся спросонья языком пробормотал Казуки и хотел было перевернуться на другой бок, когда неожиданно получил ощутимый втык под ребра.
- Ты обещал помогать! И мне нужна помощь! – рявкнул ему на ухо Манабу, когда Казуки подскочил на постели. – Или мы сейчас срочно трахаемся, или я закурю.
Наконец смысл происходящего дошел до сознания Казуки: он медленно кивнул и, все еще не открывая глаз, принялся выпутываться из трусов. Подобные эпизоды в последнее время имели место едва ли не каждую ночь, и не высыпающийся измотанный Казуки с каждым разом тормозил все больше.
Однако положа руку на сердце, он мог сказать, что все равно не сожалел о том, что предложил Манабу такой вариант спасения от губительной привычки. Заниматься с ним любовью было потрясающе, Казуки не мог налюбоваться своим возлюбленным, не мог насладиться, а то, что всякие недоразумения и подколы согруппников сыпались как из рога изобилия, казалось не такой уж существенной неприятностью.
"Живем один раз", - утешал сам себя Казуки, когда Бё подарил ему пять упаковок смазки со словами "гуманитарная поддержка", а Джин с гордостью сообщил, что повесил на чулан замок, и торжественно вручил Казуки ключ.
Все это действительно казалось не страшным и не важным, пока однажды из-за своей программы отвыкания от курения они не попали в действительно неприятную ситуацию.
…В тот день у их группы должен был состояться концерт, и в клуб Казуки с Манабу приехали едва ли не с самого утра. Манабу наворачивал шоколадки и все те же лимонные леденцы – хотя Казуки помогал ему отвлекаться посредством интимной близости, от сладкого тот все равно не отказывался. Когда в употребление пошла четвертая по счету шоколадка, Казуки понял, что его парню скоро понадобится более серьезная помощь.
В итоге так оно и вышло: часа за три до начала концерта Манабу, который из-за легкого волнения совсем извелся, потребовал, чтобы Казуки уделил ему внимание.
- Давай в туалете, что ли? – предложил тот, не зная, где еще можно найти укромный уголок, чтобы точно никто не потревожил в предконцертной суете.
- Я тебе что, шлюха какая-то? – вполне ожидаемо взорвался и без того доведенный Манабу. – Поехали домой. Времени предостаточно, как раз успеем.
- Э… Я не уверен, что… - начал было Казуки, но Манабу смерил его таким тяжелым взглядом, что спорить сразу расхотелось, и не оставалось ничего, кроме как послушно кивнуть.
Но Казуки не оценил, насколько сильно Манабу припекло. Если бы у него была машина, наверняка все в ней и закончилось бы. Однако мотоцикл не располагал к горизонтальным мерам по борьбе с курением, и до дома они все-таки добрались. Но стоило закрыться дверям лифта, как Манабу вцепился в воротник футболки Казуки и с силой дернул на себя, впиваясь в губы.
Дельные и здравые мысли из головы разом вылетели – Казуки не подумал даже о том, что до постели по времени оставалось не более двух минут пути. Экстремальность ситуации и страх быть застигнутыми подстегнули желание, и Казуки грубо дернул с Манабу джинсы, которые даже при таком напоре поддались не сразу.
Лифт быстро отсчитывал этажи, но еще скорей и проворней Манабу стащил с себя мешающую одежду. Казуки ограничился расстегнутой ширинкой и подхватил Манабу под бедра. Тот послушно обвил ногами пояс Казуки, а сам Казуки запоздало отметил, что будет неудобно и, быть может, даже немного больно. Но все это померкло, когда Манабу со стоном запрокинул голову, а губы Казуки скользнули по его шее. Сдерживаться дольше не хватило сил.
От первого движения Манабу коротко вскрикнул и дернулся, а Казуки, который без особого труда удерживал его на руках, покачнулся. Без опоры было совсем неудобно, и он сделал полшага вперед, прижимая Манабу спиной к стенке кабины. Вот только глаза Казуки были плотно зажмурены, а мозг уже не работал, потому угодили они не просто в стену, а в лифтовый пульт с кнопками…
Яркий свет над их головами мигнул и сменился приглушенным, аварийным, но никто не заметил этих перемен, как и не обратил внимания на то, что лифт уже не едет. Цифры на табло не мигали, застыв на отметке "13", ровно за два этажа до их собственного, на котором находилась квартира с заветной кроватью. Казуки было откровенно плевать на все, потому что в этот момент Манабу агрессивно подмахивал бедрами и так бесстыдно стонал, что если бы кабина лифта сорвалась в пропасть, он и то не заинтересовался бы этим фактом.
И лишь спустя несколько минут, когда Манабу ослабил хватку, с которой обнимал Казуки за плечи, а тот осторожно отпустил его, он наконец осознал, что происходит нечто странное.
- А что со светом? – недоуменно спросил Манабу, оглядываясь по сторонам, словно в пустой кабине можно было найти ответ на этот вопрос.
- Кажется, мы застряли, - неуверенно пробормотал Казуки, неловко натягивая штаны и фокусируя взгляд на табло с роковой отметкой "13".
"Число зверя", - почему-то вспомнилось ему, и Казуки нервно облизнул губы, но вовсе не из-за суеверного страха.
- Концерт… - испуганно прошептал Манабу, озвучивая самую пугающую догадку. – Мы можем опоздать…
Вместо ответа Казуки торопливо нажал кнопку вызова диспетчера, однако ответом ему была тишина. Для верности он повторил маневр еще несколько раз, но эффекта не добился.
- Черт, это что ж такое? – спросил неизвестно у кого он, чувствуя, как в душе поднимается настоящая паника.
- Это все ты виноват, - холодно произнес Манабу, подпрыгивая на одной ноге в попытке надеть джинсы.
- Я? – не поверил своим ушам Казуки. – Между прочим, это ты своей задницей нажал аварийную остановку!
- Моя задница что, сама подпрыгнула на такую высоту?! – рявкнул в ответ Манабу.
- Ты не ори. Ты думай, что теперь делать, - сердито потребовал Казуки, который считал, что скандал – это самое последнее, что им требовалось в эту минуту.
- Что делать? Вешаться! Концерт через два часа! Мы точно не успеем!
- Без паники, нас вытащат отсюда, – как можно уверенней заявил Казуки, при этом не чувствуя и тени той самой уверенности, и принялся истерично жать на кнопку вызова диспетчера.
- Дотрахались, - выдохнул Манабу, застегивая ремень: в его голосе все еще слышалось раздражение, но, очевидно, он решил сдерживаться и не голосить впустую.
И в эту минуту Казуки впервые подумал о том, что, быть может, и не стоило предлагать Манабу такой радикальный способ борьбы с курением. Как оказалось вскоре, это крамольное предположение оказалось верным.
…В тот день они явились на свое выступление с опозданием на сорок минут. Выслушивая в телефонную трубку гневные вопли менеджера и всех участников группы попеременно, Казуки навсегда зарекся пользоваться лифтом. Ожидая спасения из темной кабины, они с Манабу успели поругаться, помириться и снова заняться сексом, хотя Казуки не сказал бы, что в данной ситуации ему этого очень хотелось, но даже на фоне легкой клаустрофобии и общей паники, Манабу удавалось быть очень убедительным.
После того, как страдальцев извлекли из ловушки и доставили к месту проведения выступления, самое меньшее, чего хотелось Казуки, это выходить на сцену. Выслушивая ругань и всяческие угрозы, которые обрушились исключительно на него как на лидера, и, бросая короткие взгляды на Манабу, скромно сидящего в стороне, жующего свои неизменные конфеты и не рискующего вставить ни слова в поток брани, он философски размышлял, что в чем-то это даже справедливо. Нельзя было получить слишком много удовольствия, не отплатив за это сполна, поэтому Казуки оставалось лишь в очередной раз признать свою вину и пообещать, что подобное больше никогда не произойдет.
- Ты не дал мне даже рта раскрыть! – возмутился Манабу уже перед самым выходом на сцену. – Это ведь была моя идея поехать домой, и это я решил начать в лифте!
- Вот поэтому и не дал, - вяло улыбнулся Казуки. – Я и сам не особо сопротивлялся. К тому же, у тебя сейчас сложный период, а я вызвался помочь, чем и занимаюсь, даже если это подразумевает срыв выступления.
- Надо же, ты бываешь действительно милым, - хмыкнул Манабу, почти успешно скрывая смущение, и потянул за воротник костюма Казуки на себя, заставляя немного наклониться, чтобы прошептать в его ухо: - За это тебя можно и поощрить. Сегодня вечером займемся любовью вне необходимости, как ты захочешь.
"Как захочу…" - Казуки с трудом сглотнул, с тоской понимая, что прежде такая новость заставила бы его подскочить до потолка от радости, но сейчас почему-то она не вызвала бурного восторга.
"Два раза вечером плюс один раз ночью и один вне необходимости…" - нервно подсчитывал он, опасаясь, как бы его воодушевленный парень не заметил паники в глазах. – "Манабу, ты не человек!"
- Ты ведь не откажешься? – уточнил тот, обратив внимание на тяжелое молчание, повисшее между ними и заставляя Казуки подавить обреченный вздох:
- А когда я отказывался?

***

Спустя еще неделю Казуки почувствовал, что начинает сдавать. Каждый раз, когда Манабу обращался к нему, он вздрагивал и мысленно молился, чтобы это оказалась какая-то пустяковая просьба или отвлеченная фраза, а не предложение уединиться.
Поняв, что дурное предложение по борьбе с вредной привычкой действительно работает, Манабу обращался за помощью все чаще, хотя Казуки был уверен, что курить ему хотелось все реже.
Сам Казуки после секса всегда нуждался в сигарете, но вскоре понял, что его уже воротит не только от никотина, но и от излишних телодвижений.
Все чаще после работы ему хотелось упасть на кровать и забыться сном до самого утра, но теперь это казалось непозволительной роскошью.
"Казу, подъем!"
"Возьми меня".
"Сегодня я хочу в душе, бегом за мной".
"Казу, мне нужна твоя помощь, ты же обещал помогать!"
- Уже иду, - с притворной бодростью отвечал на это Казуки, с ужасом осознавая, что банально "не вывозит". И самым пугающим при этом было то, что он не мог признаться в этом Манабу. Сказать своему любимому, что не может заниматься сексом так много и часто, не позволяла мужская гордость, вдобавок Манабу мог надумать себе, что Казуки больше не хочет именно его – это было и того хуже.
В конце концов, приходилось выкручиваться, но, по большему счету, от "супружеского долга" это его не избавляло. В какой-то момент Казуки понял, что должен поговорить с Манабу и намекнуть, что пора сбавить обороты.
"Иначе тапки отброшу", - мрачно думал он. – "Никогда не думал, что настанет время, когда не буду хотеть секса. Может, годы уже не те?.."
- Ну как? – спросил Казуки однажды в выходной день, когда они завтракали на кухне. С самого утра Манабу не полез в его штаны, и это настораживало и радовало одновременно. – Уже избавился от вредной привычки? Теперь гораздо легче бороться с желанием курить, правда? Так, может…
- Ты прав, - хмуро перебил Манабу, вертя в руках полупустую чашку с каким-то ароматным чаем, явно не заметив отчетливо прозвучавшую в словах Казуки надежду. – Но теперь я завожусь, когда думаю о сигаретах. Здорово, что напомнил, пошли в постель.
Он решительно поднялся с места, а Казуки едва не поперхнулся кофе, который так неосмотрительно отхлебнул. Мелодия телефонного звонка в этот момент прозвучала как гимн надежды, и Казуки схватился за него, будто за спасительную соломинку, игнорируя недовольный взгляд Манабу.
- Да! – радостно заорал он в телефонную трубку, даже не поглядев, кто звонит. Сейчас Казуки был бы рад кому угодно. – Слушаю вас!
- Казуки! – расстроенно всхлипнул его спаситель, и по голосу он опознал своего племянника Хикару, десятилетнего мальчишку, которого приучили не звонить страшно занятому дяде без повода, а это означало, что разговор пойдет не о погоде. – Казуки, Агат умер!
- Чего? – удивленно моргнул тот.
Агатом звали собаку Хикару – здоровенную псину какой-то дорогущей породы, к слову, довольно хитрую и обожающую таскать в слюнявой пасти ботинки Казуки. Он небезосновательно побаивался пса, хотя все вокруг утверждали, что Агат совершенно безобидный и очень добродушный. Казуки так не считал, потому не стал бы слишком скорбеть о его внезапной смерти. Однако Хикару продолжал всхлипывать, стремясь поделиться горем, поэтому Казуки жестом показал замершему в дверях Манабу, что сейчас никак не может помочь с его проблемой. Тот в ответ только плечами пожал, но почему-то сделал шаг к нему. На это Казуки уже не обращал внимания, стараясь придумать, как бы успокоить ребенка. С детьми он ладил неплохо, но вот утешать их совсем не умел, особенно если дело касалось зловредного Агата.
- Не ной, расскажи, что с ним случилось?
- Его сбила маши-и-ина-а! – заревел Хикару, и Казуки тяжко вздохнул, понимая, что это не то, о чем следовало спрашивать расстроенного мальчика. Но никто больше помочь ему не мог – тот же Манабу довел бы своими утешениями до истерики любого ребенка, потому пришлось выкручиваться самому.
- Ну, хватит плакать, Агат ушел в лучший мир! – уверенно заявил Казуки, и в его голове уже начала выстраиваться утешительная речь, но в этот момент Манабу уселся на его колени и уткнулся лицом в шею.
"Тоже скорбит по псине, что ли?" - удивился Казуки, но уже в следующую секунду, когда губы Манабу коснулись его кожи, понял, что черствому эгоистичному возлюбленному нужно на самом деле.
Его ласки были таким редким и знаменательным событием, что по телу моментально побежали мурашки, но в этот раз – в основном, от пугающей перспективы снова заняться любовью.
"Еще один раз, и у меня точно больше не встанет. Никогда", - с тоской подумал Казуки, а Манабу развратно провел языком по его шее снизу вверх, тут же зацеловывая и заставляя разрываться между потребностью немедленно завалить его на стол, необходимостью утешить племянника и острым желанием сбежать подальше, в какой-нибудь горный монастырь.
- Ты что делаешь, изверг? – прошипел он, отстраняя Манабу свободной рукой.
- Правда? – с надеждой переспросил Хикару, не ведающий, что происходит с его собеседником, а Казуки вдруг понял, что благодаря Манабу забыл, о чем вообще шел разговор.
- Конечно, правда, не сомневайся в словах своего мудрого дяди! – выкрутился он.
- Но я буду скучать по нему!
- Э-э… Конечно, но ты должен думать, что он попал в собачий рай, где будет счастлив, - вероятно, Казуки порол изрядную чушь, но не мог сосредоточиться на собственных словах, потому что Манабу оставил в покое его шею и принялся покусывать мочку уха, а еще незаметно, как бы между прочим, расстегивать молнию на джинсах, что сидя у Казуки на коленях было не слишком удобно делать – процесс несколько затянулся.
- У него там будет полно еды, а спать можно прямо на постели, и будет много ботинок, в которые можно пускать свои вонючие мерзкие слюни…
- Приятно, Казу? – прошептал в самое ухо Манабу, забираясь одной рукой в его штаны и заставляя начисто забыть, что на самом деле коварства в нем гораздо больше, чем игривости.
- Боже, да… - простонал тот, обреченно принимая тот факт, что в этот раз все-таки не сможет удержаться. Обычно Манабу не приходилось его принуждать, но если он поймет, как завести Казуки, даже если тому не хочется, уклониться от обязанностей без серьезного правдивого разговора точно не выйдет.
- Казуки, что ты там делаешь? – недоуменно спросил Хикару, позабыв о своем горе, и это немного привело его в чувство. Прикрыв динамик ладонью, Казуки раздраженно рявкнул:
- Быстро убрал руки! Ты охренел, я с ребенком разговариваю! Только о себе думаешь, переживешь полчаса без сигареты, ты же почти месяц не курил! А не трахаться можешь и того дольше, только я что-то из-за этого не ною!
Глаза Манабу опасно потемнели, и Казуки запоздало испугался, что сейчас его разъяренный мальчик отберет у него телефон и засунет в глотку настолько глубоко, насколько сможет, но, к счастью, этого не произошло. Манабу неохотно слез с его колен и молча удалился, бормоча на ходу что-то вроде: "Да, конечно, не ноет он… Не ноет? Ха, насмешил…"
Ободренный такой мирной реакцией, Казуки отвернулся к окну, поспешно заверяя племянника, что ничем таким не занят.
После недлинного разговора, когда мальчика удалось немного успокоить, он отложил телефон в сторону и тяжело вздохнул. Вспышка желания и сменивший ее приступ раздражения прошли, словно их и не было, уступив место чувству вины. За пару лет их отношений Казуки никогда не разговаривал с любимым в таком тоне и уж тем более никогда не отказывал в ласках. Наоборот, обычно приходилось их выпрашивать, и его пугала одна мысль о том, что теперь Манабу подумает о нем. На обиды он всегда реагировал болезненно и теперь, наверное, заперся в комнате, переживая, а может даже уже заканчивает собирать свои вещи и сейчас выйдет, сообщит загробным голосом, что поживет у друзей, а потом уйдет, например, к Бё, который тот еще засранец и непременно захочет утешить его, а заодно и помочь в борьбе с вредной привычкой…
- Только не это! – в ужасе вскочил с места Казуки и кинулся в спальню, чтобы отобрать у своего парня сумку, запереть дверь и извиняться столько, сколько потребуется, чтобы тот остался. И тогда он непременно расскажет, что на самом деле ему очень нравится заниматься с ним любовью, вот только по три раза в час в течение рабочего дня он уже как-то не может…
- Аы-ы, - глубокомысленно изрек Казуки, замирая на пороге спальни.
Все вещи лежали на своих местах: кажется, никто не собирался никуда уходить и даже не переживал из-за ссоры. Вполне возможно, что Казуки был единственным, кто думал, что ссора вообще была, потому что Манабу сидел на кровати, расслабленно закинув ногу на ногу и откинувшись назад, будто нарочно демонстрируя наряд, который и привел Казуки в состояние легкого замешательства.
На Манабу был кожаный корсет и чулки, а еще – крошечные шорты, в которые даже такую тощую задницу, как у его возлюбленного, вместить, вероятно, было непросто. Казуки даже подумал, что своим недовольным выражением лица Манабу обязан как раз этой детали костюма, но мысль быстро затерялась среди сотни других – например, что заколка с черными перышками, собирающая волосы сбоку, смотрится на нем очень мило, и даже корсет не делает Манабу похожим на девицу легкого поведения. А еще, что с тех пор, как они начали встречаться, слезными мольбами не удавалось уговорить Манабу даже в шутку нацепить хоть один отдельный предмет подобного гардероба.
"Сейчас он скажет, что это все могло достаться мне, если бы я не был таким мудаком, а потом уйдет", - ошарашенно подумал Казуки, изо всех сил стараясь смотреть в глаза, но взгляд все равно сползал куда-то на бедра. – "А что, вполне в духе Манабу…"
- Выглядишь испуганным, - мрачно прокомментировал тот его ступор. – Вот извини, накраситься не успел. Бери что есть.
- А можно? – уточнил Казуки, все еще ожидая какой-то подлянки и по-прежнему опасаясь приблизиться. Внутренний голос назойливо напомнил, что он собирался деликатно поставить Манабу на место, но Казуки только отмахнулся. Как можно было отказать ему после того, как он напялил на себя такое? Впрочем, еще можно было сказать, что такую красоту и трогать-то боязно, только смотреть… Но тогда Казуки точно перестал бы уважать себя.
- Ты реально странный в последнее время, - фыркнул Манабу и, поморщившись, заерзал на месте. В глазах читалась мольба снять с него уже эти чертовы шорты, но Казуки решил еще немного помучить его. Пусть сегодня у них будет ничья.
- Где ты это взял? – поинтересовался он, чтобы еще немного потянуть время, а заодно вдоволь налюбоваться редким зрелищем.
- Ребята подарили, - Манабу недовольно поджал губы, показывая этим, что уточнения, какие именно ребята это сделали, будет излишним. – Бё сказал, что раз мы так часто уединяемся, нам нужно разнообразить секс. Будто трахаться в застрявшем лифте или за кулисами после концерта недостаточно разнообразно… Джин уверял, что тебе понравится, так что если это не так, я задушу его чулками.
- Мне очень нравится, - заверил его Казуки, понимая, что если Манабу продолжит в том же духе, то он сможет протянуть еще немного. А там, глядишь, период реабилитации подойдет к концу…
- Ну а чё встал тогда? – хмуро поинтересовался Манабу, склонив голову набок. – Иди ко мне.
Просить Казуки дважды не пришлось. Последние сомнения и здравые мысли покинули голову – он решил, что о насущных проблемах подумает позже.
 
KsinnДата: Вторник, 16.07.2013, 09:42 | Сообщение # 4
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
***

Запала Казуки, который Манабу разжег неожиданным переодеванием в женские тряпки, хватило ненадолго – уже через два дня он понял, что физическая усталость берет верх над эйфорией.
"Я должен сказать ему", - обреченно думал Казуки, принимая наспех душ после очередного изматывающего секса. – "Я скажу… Вот прямо сейчас, да!"
Но когда Казуки возвращался в спальню и видел умиротворенно спящего Манабу, подсунувшего ладонь под щеку как ребенок, или же когда тот ласково улыбался ему, протягивая чашку кофе, Казуки таял и откладывал серьезный разговор "на потом". Когда же это "потом" наступало, приходилось отложить снова. И опять…
Так прошел месяц.
- Казуки, ты с чего такой довольный? – подозрительно покосился на него Бё, когда Казуки едва ли не ногой распахнул дверь репетиционной, одаривая присутствующих сияющей улыбкой.
- Неужели Манабу еще находит, чем тебя порадовать? – фыркнул Руи, муссируя уже порядком избитую, но не надоевшую всей группе шутку об особенных методах бросания курения Манабу.
- Манабу большой затейник, если так – спустя два месяца-то, - весело вставил свои полслова Джин, после чего все согруппники, уже не сдерживаясь, рассмеялись.
Однако именно в этот день им не удалось испортить Казуки настроение.
- Вы, конечно, те еще придурки, но сегодня вы угадали! – торжественно объявил он и сделал решительный шаг вперед, прикрывая за собой дверь. – Сегодня действительно счастливый день и порадовал меня именно Манабу.
- Во как? – будто не поверил в услышанное Руи и даже приподнялся с кресла, в котором до этого сидел, развалившись. – Ну поделись тогда с лучшими друзьями. Что вы в этот раз придумали?
- Наверное, теперь вверх ногами, стоя на голове, - предположил Бё.
- Или тантрический секс? – притворно изумился Джин.
- Интропедальный, может? – не унимался Руи.
- Интро… Чё?
- Ничего. Это твой тантрический непонятно чё, а интропедальный…
- Да заткнитесь вы все! – громко потребовал Казуки, пресекая очередной идиотский спор, и добавил, переводя осуждающий глаз с одного присутствующего на другого. – Друзья из вас никакие, лишь бы ржать да издеваться! А Манабу, чтоб вы знали, наконец избавился от вредной привычки! Сегодня он сказал, что неделю вообще не вспоминал о сигаретах. А вам лишь бы херню обсуждать!
Закончив тираду, Казуки обвел удивленных согруппников гордым взглядом, а заодно выпятил грудь – по праву он считал, что львиная доля заслуги в избавлении Манабу от курения принадлежит ему.
И, конечно, никто даже подумать не мог, что ликовал большей частью Казуки вовсе не потому, что возлюбленный избавился от вредной напасти. Даже под пытками Казуки не признался бы в том, что радость его носила совершенной иной, корыстный и от того особенно ярко-выраженный характер… Даже более того: Казуки был не просто рад – он хотел вопить от восторга.
Найти в себе силы взять свои слова обратно и навсегда заречься выдвигать столь инновационные методы по борьбе с курением он так и не смог. Все же он любил Манабу, а потому боялся огорчить и потерять. Ну и еще был немного слабохарактерным, однако об этом думать не желал, предпочитая обосновывать свою покорность привязанностью к любимому.
За последние два месяца они занимались сексом в разы больше, чем за все два года совместной жизни, и когда в это солнечное утро, уплетая пирожные с крепким кофе, Манабу объявил, что не хочет курить и никакой замены ему теперь не нужно, Казуки от души расцеловал его и долго душил в объятиях. Сам того не ведая, Манабу сделал лучший подарок, какой в принципе можно было придумать. Казуки мог бы сказать, что теперь тот вообще может ничего не дарить ему ни на Рождество, ни на дни рождения, но вовремя сдержался.
- Неужто сработало? – первым обрел дар речи Джин. – Серьезно, не хочет курить?
- Именно, - медленно и картинно кивнул Казуки.
- Он может еще захотеть попозже, - задумчиво почесал макушку Джин. – Но в любом случае, неделю не вспоминать о сигаретах – большой прорыв…
- Да, это круто, - хмыкнул Бё, перебивая Джина. – Выходит, сработал твой метод. Я б, конечно, тоже не отказался завязать с курением, но, пожалуй, просить тебя помочь не стану.
- Вы с Манабу теперь можете запатентовать новый метод по борьбе с никотиновой зависимостью, - подмигнул Руи. – И, кстати, а где сам Манабу?..
Не успел он договорить фразу до конца, как дверь приотворилась, и на пороге появился Манабу. Казуки отметил, что тот имел несколько растерянный вид, а в руках держал шоколадный батончик.
- Манабу! Тебя можно поздравить! – заголосил Джин, вскакивая с места и направляясь к вновь прибывшему. – Казуки нам сказал, что ты победил!
- Ага… - рассеянно ответил Манабу и поглядел на шоколадку в своих руках, когда Джин резко стиснул его в объятиях.
- Круто, Манабу! Поздравляем! – поддержали согруппника Руи и Бё, но тот снова не выразил особых эмоций, ответив короткое "угу".
"Чего это с ним?" – озадачился Казуки, который прекрасно помнил, что с утра Манабу сиял как солнце и радовался избавлению от пагубной привычки наравне с ним. Однако радость была столь велика, что Казуки решил не брать лишнего в голову. Сегодня его официально освободили от постельной обязанности, и лучшей новости в мире не существовало.
…Через два часа, когда было решено сделать небольшой перерыв, Руи, Джин и Бё отправились на перекур. Казуки думал последовать за ними, но Манабу остановил его, попросив остаться.
"Неужто снова?" – по привычке испугался тот, но тут же успокоил себя: жизнь налаживается, теперь, как и прежде, у неприступного любимого ласки придется долго и мучительно выпрашивать. Разве может быть что-то прекрасней?
- У тебя что-то случилось? – заботливо спросил Казуки, присаживаясь рядом с Манабу на диван, когда дверь репетиционной закрылась.
- Случилось, - обреченно констатировал тот и опустил голову в жесте глубокой скорби.
- И что же?
- Все то же, Казуки, - несчастным голосом признался Манабу. – Вредная привычка со мной случилась.
- Ты опять хочешь курить?! – непроизвольно Казуки повысил голос и с трудом удержался, чтобы не вскочить на ноги. Первым его порывом было броситься прочь, не разбирая дороги и не ведая преград, но в последний момент он сдержался.
- Если бы… - еще горестней протянул его парень. – Все гораздо хуже.
"Хуже некуда, поверь", - мысленно ответил ему Казуки, невольно успокаиваясь, но благоразумно промолчал, изобразив на лице сочувствующее заинтересованное выражение.
- Курение – не единственная моя зависимость, - со вздохом пояснил Манабу. – Сегодня я понял, что избавившись от одной привычки, я обрел другую, намного худшую.
И прежде чем удивленный Казуки успел задать вопрос, полушепотом признался:
- Я не могу без сладкого.
Сперва Казуки решил, что ему послышалось. Он моргнул, открыл рот, потом закрыл его и снова моргнул. Но картинка не поменялась: Манабу сидел перед ним с выражением тоски вселенской на лице и ждал реакции.
- Э… А что тут плохого? – наконец выдал более-менее связный ответ Казуки.
- Как что? – тут же рассердился его любимый. – Да это же сраная катастрофа, Казуки! Я и так жрал шоколад без меры, а теперь еще больше хочется. И учитывая, что я больше не курю, ты представляешь вообще, во что я скоро превращусь?!
- Во что? – сглупил Казуки, задав еще один вопрос.
- В жирную свинью!
- М-манабу, ты что?.. С ума сошел? – не поверил своим ушам Казуки. – Да ты себя видел? Тебя ж за веревкой спрятать можно…
- Это пока что! – в отчаянии взмахнул рукой Манабу. – Но я уже чувствую необратимые процессы! Я не готов превращаться в безобразного жирдяя! Мне надо срочно избавиться от этой ужасной привычки.
- Но… - пролепетал Казуки, предчувствуя, что его парень произнесет дальше, и какой катастрофой это обернется.
Однако сказать ничего не успел: выражение глаз Манабу стало строгим и решительным, он пристально поглядел на него и озвучил самое страшное:
- Казуки. Ты должен мне помочь.
 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Вредные привычки (R - Kazuki/Manabu [Screw])
Страница 1 из 11
Поиск:

Хостинг от uCoz