[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Дождь смывает всё (R - Leda/Juri, Sono/Yo, Leda/Yo [Deluhi, Matenrou Opera])
Дождь смывает всё
KsinnДата: Воскресенье, 14.07.2013, 13:45 | Сообщение # 1
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline

Название: Дождь смывает всё

Автор: Katzze
Контактная информация: kattzzee@rambler.ru , diary, vk, twitter
Беты: Princess Helly

Фэндом: Deluhi, Matenrou Opera
Персонажи: Leda/Juri, Sono/Yo, Leda/Yo
Рейтинг: R
Жанры: Слэш, Драма, Songfic
Размер: Миди
Статус: закончен

Описание:
Нет ничего печальней, чем когда расстаются люди, которые все еще любят друг друга.
 
KsinnДата: Воскресенье, 14.07.2013, 13:48 | Сообщение # 2
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Первая история

Дождь смывает всё - тонких линий гроз,
Дождь смывает всё - капли слез,
На твоих щеках вижу только дождь,
В наших двух руках лишь дрожь. (с)


При прочих равных условиях люди стремятся работать с теми, кто им нравится. При прочих неравных они поступают так же.

- Давай попробуем? Вместе?
Позже, вспоминая тот разговор, Джури думал, что с него все и началось. С того самого дня, когда Леда предложил ему создать собственную группу, а он, ни на секунду не усомнившись, утвердительно кивнул.
- У нас получится, - заверил его Леда.
- Я знаю, - ответил Джури. – Обязательно получится.
Но на деле это решение стало своего рода переломным моментом, шагом к чему-то общему и новому, а история Леды и Джури брала свое начало намного раньше, когда они впервые встретились.
Тонкий мир все же существует, иначе никак не объяснить, почему одни люди притягивают к себе с первого взгляда, а иные оставляют равнодушными. Почему появление одних заставляет улыбаться, а в обществе других чувствуешь себя некомфортно. И совсем необязательно тому или иному человеку делать что-то или говорить о чем-то, впечатление можно составить сразу, до того, как он успеет рот открыть.
Леда определенно относился к тому типу людей, которые, едва войдя в комнату, притягивают взгляды всех присутствующих. И причина была не во внешней привлекательности и не в ярком имидже, а просто в харизме – особом даре привлекать к себе внимание других людей, оказывать, порой даже неосознанно, на них влияние, выделяться среди других.
"Рыжик", - подумал тогда Джури, глядя на парня, который еще даже не успел представиться. И хотя цвет волос Леды скорее можно было назвать светлым, ласковое прозвище, придуманное еще фактически до знакомства, в воображении Джури закрепилось навсегда.
А через несколько мгновений, когда Леда посмотрел на него, улыбнулся вежливо, Джури почувствовал, как глубоко в груди что-то тает, и понял, что не видит сейчас никого, кроме его одного. Со временем он осознал, что с того момента Леда безраздельно завладел его мыслями.
Конец жаркого лета выдался дождливым, и у Джури порой складывалось впечатление, что он живет в тропиках. Грозовые раскаты и вспышки молний, тяжелые свинцовые тучи быстро уступали место сияющему солнцу и прозрачному чистому небу, чтобы через несколько часов вернуться обратно.
Учитывая непостоянство погоды, Джури исправно таскал с собой зонт, а вот Леда о такой ерунде не задумывался. И когда в очередную их совместную прогулку пошел слепой дождь, на смену которому пришел сильный ливень, Джури предложил Леде спрятаться под его зонтом.
- Да ну, - отмахнулся его новый приятель. – Что может быть приятней теплого летнего дождя?
Он решительно зашагал вперед по лужам, будто и не замечая потоков воды, льющихся на голову и за шиворот. И по необъяснимой причине Джури тоже не стал раскрывать свой зонт, хотя, если призадуматься, такая мокрая прогулка не доставляла ему никакого удовольствия.
- Так, ну хватит, простудишься еще, - решил наконец он, когда они поравнялись с маленьким кафе, и потянул Леду за рукав. – Давай зайдем. Обсохнем и погреемся.
Леда сопротивляться не стал, хотя, судя по его радостной ослепительной улыбке, он смог бы бродить так по городу еще очень долго. Его волосы потемнели от воды и казались медными, и Джури, прежде чем успел подумать, произнес вслух:
- Рыжик…
- Что-что? – на лице Леды отразилось веселое изумление, и он вопрошающе поднял брови.
- Говорю, что ты рыжик, - улыбнулся в ответ Джури. – Тебе очень подошло бы такое прозвище.
- Рыжиками обычно называют котов, - хмыкнул Леда, проходя вперед между двумя рядами столиков и останавливая выбор на одном из них в углу.
- На кота ты не похож, - отрицательно покачал головой Джури. – Ты похож на рыжика.
- Хорошо, рыжик так рыжик, - словно нехотя согласился Леда и сделал приглашающий жест рукой. – Чем будем греться?


Люди проявляют интерес к человеку, который интересуется ими.

Должно быть, Леда с первого взгляда заметил заинтересованность Джури, а может, его самого привлекло что-то в новом знакомом. Но в любом случае, близко общаться они начали почти сразу и быстро поняли, что у них удивительно много общего.
Это было так странно: если подойти скептически, никогда не получилось бы определить, в чем именно их схожесть. Им нравилась разная музыка, они по-разному проводили свободное время, и даже если судить глобально, цели в жизни ставили непохожие и руководствовались разными принципами для их достижения
И, тем не менее, Джури сразу поверил в то, что Леда ему близок духовно, как бывают близки только очень старые и проверенные жизнью друзья. А немного позже Джури понял, что его чувство носит не исключительно платонический характер.
Опыт однополых отношений у Джури имелся, но был он весьма печальным.
Еще в школе у Джури был друг Ринджи, с которым они были неразлучны едва ли не с младших классов. И со временем к Джури пришло понимание, что он хочет большего, не только обычных встреч и прогулок. Он долго мучился, не зная, с какими словами подойти к Ринджи, как объяснить всю глубину своих чувств, и в итоге так получилось, что друг пришел к нему первым, бледнея и отводя глаза, признался, что отношение его давно вышло за рамки дружеского.
Но ничего хорошего в результате не получилось. Позже Джури думал, что, возможно, все разладилось из-за их слишком юного возраста. А может, и нет, судить Джури не брался, а анализировать тот провал не хотелось. У однополых отношений в его глазах было два огромных минуса: первое – это общественное порицание, с которым очень сложно примириться, особенно со стороны самых близких, второе – это интимная сторона вопроса. И если с первым, Джури верил, еще удалось бы как-то все уладить, то о втором и думать не хотелось.
Единственную близость со своим уже бывшим другом Джури вспоминал с содроганием. Тогда они выпили для храбрости и, наверное, этим только навредили. Было плохо и больно, а еще почему-то очень стыдно, Джури до сих пор бросало в дрожь, когда он думал об этом. Таков был весь букет ощущений, который он вынес из своего сексуального опыта с мужчиной.
Но самым печальным было то, что замечательная дружба после этого разбилась, как стекло, на такие мелкие осколки, что склеить не представлялось возможным. Конечно, Ринджи прекрасно понял, что Джури был не готов, не получил ни малейшего удовольствия, а после всего случившегося только мучился от нежелания признаваться в том, что ничего не вышло, и от страха повторить снова. Какое-то время они пытались общаться, фальшиво улыбались друг другу, а потом… Джури не мог точно определить, что произошло: граница между действительно теплыми отношениями и ледяной отчужденностью смазалась, и кто первым перестал здороваться, не помнил уже ни он, ни Ринджи.
После того случая Джури пообещал себе, что больше никогда не повторит ошибки: с мужчинами его может связывать только дружба, иное явно не для него.
Почувствовав же, как притягивает его новый, но успевший стать дорогим друг, Джури опасался, что, сделай он шаг навстречу, все закончится так же, как тогда.
В глазах Джури Леда был прекрасным, неповторимым и, как ни странно, очень мужественным. Именно внутренняя сила была наиболее отличительной его чертой, вопреки внешней хрупкости и какому-то женскому кокетству. И, наверное, Леда почувствовал, что Джури видит в нем именно это главенство и лидерские черты, потому все решил за него.


Вера в лучшие качества людей обычно заставляет их проявлять свои лучшие качества.

В очередной раз уже поздно вечером, прощаясь перед тем, как разойтись по домам, Леда резко притянул его за локти к себе и поцеловал жадно и властно, не позволяя опомниться или воспротивиться. Джури так растерялся, что не успел ни ответить на поцелуй, ни оттолкнуть. Казалось, что прошло всего мгновение, а Леда уже отпустил его, но при этом не отстранился, улыбался и как-то совсем по-детски прикасался кончиком своего носа к его.
- Спокойной ночи, Джури. Не опаздывай завтра, - почему-то шепотом произнес он, а Джури уже знал, что эта ночь будет для него какой угодно, но только не спокойной.
Если бы Леда поинтересовался у Джури, как он видит дальше их отношения, спросил, готов ли он к следующему шагу, они еще долго не сдвинулись бы с места. Но Леда спрашивать не стал. А еще он не стал на следующий день делать вид, будто ничего не случилось, чего больше всего опасался Джури. Также Леда не стал выяснять, не против ли Джури перейти на новый уровень, посчитав, что его согласие – нечто само собой разумеющееся. Впрочем, так оно и было. Не прошло и недели с того дня, когда Леда впервые поцеловал его, как Джури оказался в его постели.
Все было в лучших традициях любых счастливых отношений – поцелуи от самой прихожей и до спальни, падающие на пол вещи, объятия и бессвязный шепот. На какое-то время Джури даже забыл о своих страхах и опасениях, а очнулся лишь когда Леда, потянув за руки, усадил его на постель, а сам устроился на полу прямо перед ним.
Он не замечал, как напрягся Джури, покрывал поцелуями его шею и грудь, поглаживая при этом плечи, и уже плохо себя контролировал. А Джури в этот момент ощущал безграничную тоску от понимания, что чувства его сейчас, как у малолетней девочки: и хочется, и страшно. Страшно от мысли, что не стоит этого делать просто потому, что дружба дороже, и нет ничего хуже, чем потерять ее.
Леда уже целовал его живот, заставляя откинуться назад, и прежде чем расстегнуть молнию на джинсах, на секунду сжал его руки. Этого мгновения хватило: ладони Джури были влажными и холодными от волнения, и Леда понял это. Отстранившись, он выпрямился и непонимающе заглянул в его глаза.
- Ты не хочешь? – тихо спросил он охрипшим от возбуждения голосом, и Джури поспешно замотал головой: на самом деле, он ведь хотел.
- Но… - судя по интонации и недоуменному взгляду, Леда отказывался что-либо понимать.
Джури зажмурился и приказал себе расслабиться, только ничего не получалось – становилось только хуже, теперь он чувствовал, что испортил все бесповоротно. Ведь как рассказать сейчас, сидя на постели Леды, практически без одежды, после всех поцелуев и ласк, что был у него когда-то замечательный школьный друг, а теперь вот нет, что от секса с мужчинами очень мало удовольствия. Да мало ли что еще. Джури понимал, что ведет себя сейчас, как героиня сериала, которая сама не знает, чего хочет, да и то лишь потому, что сценаристам надо растянуть сюжет еще на пару десятков серий. А в реальной жизни в такой момент никто уже не отказывается.
- Ты боишься, - прошептал Леда, отвлекая от горьких суматошных мыслей, и Джури поразился, насколько точно и емко другу удалось охарактеризовать его состояние.
- Нет. Нет, конечно, - мотнул головой он, понимая, что в жизни не сможет признаться в своей слабости. Такое поведение было недостойно взрослого человека, да и вообще казалось глупым во всех отношениях.
- Не надо, - снова почему-то шепотом произнес Леда. – Я не сделаю ничего плохого.
Вопреки своему состоянию, Джури невольно улыбнулся тому, насколько забавно прозвучали эти слова в такой ситуации. Но отчего-то стало легче, и он решил, будь что будет.
А Леда действительно ничего не сделал в эту ночь. Долгие томительные ласки скорее подходили под определение петтинга, а не секса. Джури казалось, что Леда прикоснулся кончиками пальцев к каждому сантиметру его кожи, а поцелуев за эту ночь было больше, чем за всю его жизнь. И если сперва было как-то неловко от понимания, что ласки эти были, по сути, детскими, то вскоре он вообще обо всем позабыл, растворяясь в нежности самого дорогого и нужного сейчас человека.
Потом Леда уснул, обняв подушку и зарывшись в нее лицом, а Джури был слишком взволнован, чтобы так сразу забыться. Выбравшись из-под одеяла, он на цыпочках прошел к окну, за которым лил дождь. Джури смотрел, как с обратной стороны стекла сбегают капли, оставляя за собой неровные дорожки, улыбался и думал о Леде, который неожиданно оказался таким понимающим и чутким. А еще он осознал, что в следующий раз будет готов по-настоящему.
 
KsinnДата: Воскресенье, 14.07.2013, 13:49 | Сообщение # 3
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Путешествовать вместе с другими всегда приходится медленнее, чем путешествовать в одиночку.

Джури думал о том, что именно эту прописную истину забыл Леда, когда в их отношениях что-то надломилось. То есть, надлома как такового даже и не было: они не ссорились, не ругались, не оскорбляли и не обижали друг друга. Просто в какой-то момент Джури понял, что он несчастлив.
Это было странно, потому как сколько не пытался он условно разложить по полочкам то, что его тревожило, разобраться и сформулировать в слова, почему ему стало некомфортно рядом с Ледой, ничего не выходило. И со временем он понял, что ничего не изменилось, просто так было всегда, но первое время Джури, ослепленный своим чувством, не замечал этого. До него наконец дошло: они с Ледой не подходили друг другу.
Джури хотел видеть и потому первое время действительно видел в Леде родственную душу, своего любимого рыжика. Не сказать, что Джури сам придумал его и полюбил, просто поначалу он, как и многие влюбленные, закрыл глаза на некоторые особенности Леды. Эти особенности не были плохими или характеризовавшими его как нехорошего или непорядочного человека. Они были просто неприемлемы для Джури.
Леда всегда очень спешил, и когда Джури, посмеиваясь, говорил: "Не опаздывает тот, кто не торопится", он лишь насмешливо фыркал. И спешка эта проявлялась не только в непрерывной беготне, в нежелании тратить время на сон и отдых, в непрекращающейся работе. Леда постоянно требовал от Джури такого же поведения, заставляя быстро принимать важные решения, выкладываться на полную там, где это и не требовалось, слишком критично относиться к себе самому и к окружающим.
В какой-то момент Джури понял, что порой он даже раздражает своего рыжика медлительностью и неряшливостью. Но беда была не в том, что он действительно долго соображал или не следил за порядком, просто в некоторых вопросах Леда доходил до фанатичности, и Джури не поспевал за ним.
- Неправильно. Не так. Сделай наоборот. Ну скорей же… - эти слова звучали все чаще, причем не только в репетиционной, но и дома, а Джури устало слушал, пытался угодить и никак не мог заставить себя сердиться на Леду, хотя порой очень хотелось.
Ласковое прозвище не совсем подходило ему, Джури понял это несколько позже. Теперь ему уже казалось, что его рыжик выкован из стали, белым и пушистым его никак нельзя было назвать.
И самым поразительным было то, что подходя к своей проблеме здраво, Джури понимал: упрекнуть Леду фактически не в чем. Он никогда не повышал голос, не оскорблял и не ругался, не относился пренебрежительно, даже не флиртовал ни с кем. Но с каждым днем Джури чувствовал, что ему все сложней и сложней находиться рядом со своим любимым. И рутиной это тоже нельзя было назвать – наоборот, Джури был бы и рад некоторой монотонности, спокойствию в их жизни, но с Ледой это было невозможно.
- Давай закроем окно, - жалобно просил Джури у засыпающего Леды. – Я замерз…
- Спать в душном помещении очень вредно, - возражал сонным голосом его рыжик.
- Леда, ну пожалуйста…
- Хорошо. Давай через полчаса, когда проветрится.
Разумеется, через полчаса Джури уже засыпал, не обращая внимания на холод.
- Мы пойдем на этот фильм, - безапелляционно заявлял Леда, указывая на афишу какой-то психоделической драмы, которая, безусловно, заставляла задуматься о важном, но заодно обязательно утомила бы зрителя.
- Слушай, может, на что-то попроще? – с сомнением качал головой Джури. – На комедию какую-нибудь? Хочется башкой отдохнуть…
- Да ладно тебе, - отмахивался Леда. – Кино тоже должно заставлять думать и делать выводы, как хорошая книга. Иначе зачем на него тратить время?
Довод был веским, и Джури не знал, что на это возразить, но почему-то желание идти на сложный вдумчивый фильм не появлялось.
И таких моментов было в их жизни великое множество, только если раньше Джури с раскрытым ртом внимал тому, что говорил Леда, теперь он все чаще ловил себя на раздражении. Он думал о том, что хотя его рыжик в большинстве случаев прав, почему-то все меньше и меньше хочется следовать тому, что он говорит


Обиженный человек сам наносит обиды другим.

Накопленная усталость, разочарование в отношениях и даже своего рода горечь рано или поздно должны были сыграть с Джури злую шутку. Так и вышло – однажды он просто не выдержал.
В тот злополучный день они собирались на вечеринку в честь дня рождения кого-то из приятелей Леды. Памятуя, с какой тщательностью и щепетильностью его любимый всегда подходил к выбору одежды для любого, даже не самого значительного мероприятия, Джури потратил битый час на прихорашивание перед зеркалом, только чтобы не разочаровать своего рыжика.
- Ну как? – спросил он, выйдя из спальни, уперев руки в бока и улыбнувшись.
Настроение было отличным, Джури предвкушал большое веселье и никак не ожидал такой реакции от Леды. Тот хмурился, глядя в ноутбук, но когда в комнату вошел Джури, Леда поглядел на него серьезно из-за стекол очков, чем напомнил позитивно настроенному Джури школьного учителя, и произнес:
- Джури… Ну сколько раз я тебя просил не надевать такие джинсы. Давай лучше что-нибудь другое, а?
И вот тогда в душе Джури вспыхнула обида. Его радужное настроение моментально испортилось, словно кто-то перевернул песочные часы: вот чашечка была полна золотистого песка, и раз – он стремительно сыпется вниз. Не так велико было оскорбление, более того – просьбу Леды даже нельзя было назвать замечанием или упреком. Но на фоне таких же досадных для Джури происшествий, его слова сработали, как красная тряпка на быка.
- Знаешь что… - Джури сам поразился, до чего глухо и сердито прозвучал его голос. – Я уже устал от этого всего.
- От чего? – не понял Леда, снова отрывая взгляд от монитора: пока Джури оскорблено молчал, он, ничего не замечая, успел вернуться к своему занятию.
- От твоих упреков, вечного недовольства… От… - Джури не знал, что еще сказать, и замер, сжимая кулаки и стиснув зубы.
Леда смотрел на него с таким неприкрытым удивлением, что Джури стало только хуже. Алой волной в глубине его души поднималось негодование, и хотя здравый смысл вопил о том, что надо сдержаться, не стоит срываться, что всегда тактичный и обходительный с ним Леда не понимает, в чем его прегрешения, не осознает, как душит Джури своим поведением, он не прислушался к нему.
- А теперь по порядку, - медленно произнес Леда и отставил ноутбук в сторону. – Какие упреки?
Джури открыл рот, чтобы сказать все, что он думает, объяснить, чем именно любимый обидел его, как трудно ему жилось все последнее время, но не нашел слов. А Леда терпеливо ждал, смотрел с тревогой, и Джури казалось, что он совершает самую большую ошибку, но иначе никак нельзя, потому что если оставить все, как есть, станет еще хуже.
- Я не могу так больше, - обреченно произнес он и отвел глаза.
- Как так? – Леда поднялся на ноги и сделал порывистый шаг в его сторону. – Объясни нормально…
- Я не могу, - жалобно повторил Джури и отступил на шаг. – Не могу нормально. Давай… Давай завтра поговорим. Прости, пожалуйста.
И прежде чем Леда успел ответить, он опрометью бросился в прихожую, поспешно обулся и захлопнул за собой дверь.
Леда не кинулся за ним, требуя пояснений, повышая голос, как это сделал бы кто-то другой, и Джури не знал, огорчает его или радует такое поведение. У его рыжика все всегда было четко и правильно, а нестись, сломя голову, за своим сбежавшим любимым, было апофеозом глупости. Он никогда не поступил бы так.
Лишь пробежав почти целый квартал, Джури остановился и, тяжело дыша, с трудом удержался от того, чтобы не привалиться к стене ближайшего дома. В эту минуту ему не было ни больно, ни горестно, Джури чувствовал только то, что он бесконечно одинок.


Вместо того чтобы ставить других на место, следует поставить на их место себя.

Удивительное совпадение: на следующий день они договорились встретиться в том самом кафе, где почти год назад прятались от дождя и пили глинтвейн, когда Джури впервые назвал Леду рыжиком. После того случая они не бывали здесь, и лишь переступив порог заведения, Джури вспомнил, что это за место, однако менять что-либо было уже поздно. По странной закономерности в этот день тоже было пасмурно, слабый дождь сменялся более сильным, утихал ненадолго и снова начинался, вызывая у Джури чувство дежавю.
Леда ждал, специально расположившись лицом ко входу, чтобы сразу заметить его появление. Когда они созвонились сегодня, он предложил поговорить дома, то есть в квартире Леды, где Джури в последнее время фактически жил. Но Джури отказался: почему-то он был уверен, что в этих стенах, где они были так счастливы, ему не хватит сил сделать решительный шаг, к которому он, сам того не осознавая, так долго готовился.
У Леды были печальные глаза и посеревшее от усталости лицо, должно быть, он не спал в эту ночь. С первого взгляда Джури осознал, что Леда все понял, что неизвестным образом он догадался: это конец и ничего не исправишь, хотя веских причин для разрыва, с его точки зрения, не было. Просто никогда раньше Джури не уходил из дома, ничего не объяснив. Просто Леда сам по себе был умным и проницательным. А еще очень хорошим, светлым, честным и порядочным, но Джури одернул себя, запрещая думать сейчас о достоинствах своего рыжика.
- Я так понимаю, уговаривать не имеет смысла, - скорее утвердительно, чем вопросительно произнес он, когда они сделали заказ, и официант отошел от их столика.
- Да, - кивнул Джури, будучи ни в силах произнести еще хоть что-то.
На Леду он не смотрел специально, потому как опасался, что от одного взгляда на любимого сорвется и заявит, что берет свои слова обратно.
- Наверное, я имею право знать, почему, - не дождавшись развернутого ответа на свою реплику, сказал Леда, и Джури вздохнул, понимая, что говорить все же придется.
Впрочем, это и так было ясно, не для того же они встретились, чтобы молчать?
- Мне сложно это объяснить, - со вздохом начал Джури и наконец понял глаза.
Леда смотрел на него внимательно и спокойно, на его лице, как часто бывало и прежде, не читались эмоции, но Джури, прекрасно знавший своего рыжика, понимал, что не так уж он безучастен, как кажется.
- Понимаешь, - снова сделал попытку он. – Мне с тобой тесно.
- Что?.. – наверное, Леда ожидал услышать что угодно, но только не такое абсурдное заявление, однако как иначе описать свои чувства, Джури не знал.
- Ты очень хороший, Леда, - слабо улыбнулся он, но рыжик смотрел все так же угрюмо и строго. – Я влюбился в тебя с первого взгляда, в тот самый день… Ты помнишь?
Но Леда молчал, и Джури ничего не оставалось, как продолжить:
- Первое время все было хорошо, потому что меня ослепило, но потом… Понимаешь, мы меня подавляешь, я не чувствую себя самим собой… Мы не походим друг другу просто… - сбивчиво закончил свое пояснение он.
Теперь в глазах Леда читалось самое настоящее неверие. Секунду он молчал, потом шумно выдохнул и откинулся на спинку стула.
- Джури… Но… - он даже дышал прерывисто, не находя нужных слов. – Да что это за причина вообще? И если я в чем-то был не прав, почему ты раньше не сказал? Зачем так сразу рушить все?..
Но Джури был готов к такой реакции: недоумению и слабой надежде все наладить, раз для расставания не было серьезных причин. То, что он не сможет объяснить, а Леда не посчитает его слова существенными, Джури даже не сомневался.
- Нет, Леда, для нас уже ничего не придумаешь, - тихо сказал он.
- Но почему?.. – начал было тот, и Джури протестующее поднял руку, тут же вставая.
- Знаешь, пусть пройдет время. Может, когда-то я смогу объяснить так, чтобы ты понял. Или может, поймешь сам.
Широко раскрытыми глазами Леда смотрел, как Джури поднялся, так и не дождавшись своего заказа, как повернулся, вышел на улицу и пошел прочь, в серую пелену.
Дождь усиливался, хлестал безостановочно, но Джури, казалось, не замечал его. Он медленно брел по опустевшей улице, опустив голову, глядя себе под ноги. Мокрые волосы липли к шее и ко лбу, по щекам стекали капли, и Джури уговаривал себя, что это не слезы, нет, это просто дождь. А еще он думал о том, что нет ничего печальней, чем когда расстаются люди, которые все еще любят друг друга.
 
KsinnДата: Воскресенье, 14.07.2013, 13:53 | Сообщение # 4
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Другая история

Дождь смывает всё - пыль уставших лиц,
Дождь смывает всё - нет границ,
На твоих щеках вижу только дождь,
В наших двух руках лишь дрожь. (с)


Доверие – фундамент любых взаимоотношений.

- Есть у меня такая особенность… - чтобы Йо услышал слова через грохот музыки, Соно подвинулся поближе и склонился к самому уху, но вместо того, чтобы внимать, Йо отметил, до чего же у его приятеля горячее дыхание.
Йо сам толком не понимал, как оказался здесь, в этом клубе в столь поздний час, когда на следующий день надо было рано вставать, когда еще не окончены даже сегодняшние дела. Просто так вышло, что Соно его позвал, а Йо почему-то не нашел причин отказать. В глубине души он отдавал себе отчет, что поводов не идти было, как раз, великое множество, но почему-то, поглядев на Соно, он лишь кивнул.
- И какая же? – спросил Йо, сообразив, что уже несколько мгновений молчит и всматривается в лицо Соно.
- В любом состоянии я могу сесть за руль, - с гордостью заявил тот и откинулся на спинку дивана.
Йо в ответ только хмыкнул и потянулся к своему стакану.
С Соно они были знакомы всего неделю, но Йо уже успел составить впечатление о нем. У Соно был безумный взгляд, взрывной характер, потрясающее чувство юмора и злой сарказм, Соно был воплощением тех людей, от которых мамы советуют детям держаться подальше. Еще Соно был потрясающе красив и притягателен, но об этом Йо старался не думать, как и о том, до чего же Соно ему нравится.
- Ты не веришь мне? – Соно вопросительно поднял брови, а в глазах мелькнул вызов.
В ответ Йо только улыбнулся и снисходительно покачал головой, но его новый друг не вернул улыбку, а лишь немного подался вперед в ожидании ответа.
- Я верю, - как можно убедительней произнес Йо, но не удержался от комментария. – Кто угодно может сесть пьяным за руль. Вот только встать потом не у всех получается.
Он сам испугался своих слов: за то недолгое время, что он знал Соно, Йо понял, что реакции его могут быть самыми непредсказуемыми и неожиданными. И вот, сейчас, например, Соно может обидеться. Однако этого не произошло, наоборот – он снова откинулся на спинку диванчика и громко расхохотался.
- Нет, это точно не обо мне, - приступ веселья оборвался так же внезапно, как начался, а Соно задумчиво и серьезно поглядел на Йо. – Ты веришь мне?
Пожав плечами, Йо кивнул:
- Верю.
И вдруг понял, что его слова – сущая правда. В это мгновение он был уверен, что Соно не тот человек, который позволит себе бесславно погибнуть, врезавшись в придорожный столб.
- Тогда пойдем, - Соно резко поднялся и потянулся за бумажником, чтобы тут же бросить на стол пару крупных купюр.
- К-куда? – оторопел Йо и поднял на него пораженный взгляд.
- Кататься по ночному Токио, куда ж еще, - усмехнулся Соно, и стоило Йо открыть рот, чтобы выразить протест, он прищурился и поглядел на него сверху вниз. – Ты сказал, что веришь.
И Йо сам не понял, как так вышло, что он, всегда рассудительный и благоразумный, покорно кивнул и тоже встал.
Соно не казался пьяным, нет, а какое-то ошалевшее выражение в глазах было присуще ему всегда. Но Йо прекрасно помнил, сколько коктейлей они заказали за этот вечер, и понимал, что его самого немного пошатывает. Впоследствии вспоминая обо всем случившемся тогда, Йо убеждал себя, что согласился на авантюру только потому, что много выпил. Но умом понимал: будь он трезв, как стекло, все равно ни на секунду не усомнился бы, усаживаясь в черное спортивное авто Соно.
А то, что произошло дальше, нельзя было описать никакими словами. Йо не почувствовал страха, только безудержное сумасшедшее веселье, когда взвизгнув тормозами, машина сорвалась с места и помчалась по небезопасным улицам города.
Соно на полную громкость врубил музыку, и оглушивший на мгновение тяжелый рок, который ударил по ушам, будто адреналина в кровь добавил. Потом Йо неоднократно вспоминал мелодию, но специально не спрашивал у Соно, кто исполнитель, чтобы музыка принадлежала только тому вечеру: Йо был уверен, что повторное прослушивание в обычных условиях лишит песню всего ее очарования.


В процессе взаимоотношений люди могут поднимать других вверх или опускать вниз.

В ту ночь им повезло – полиция ни разу не остановила Соно, а когда они вылетели на окраину, он, искоса взглянув на Йо, вдавил педаль газа. Показалось, что автомобиль взлетит, а душу Йо будто разорвало таким ослепительным чувством, что он даже не сразу дал ему определение. Наверное, кто-то сказал бы, что это счастье, а кто-то другой – что страх смерти. Но Йо был уверен в одном: ни за что он не променял бы эмоции того вечера ни на какие богатства мира.
Воспоминания о той ночи со временем померкли, как будто дымкой затянулись, но Йо все равно запомнил до мельчайших подробностей, как они вылетели на загородную трассу, как Соно мчал какое-то время, чтобы потом неожиданно затормозить. Как Йо основательно тряхнуло, и если бы не ремень безопасности, он обязательно ударился бы лбом о торпеду.
За тонированными окнами машины была непроницаемая темнота, но поглядев на Соно, Йо различил его лицо благодаря свету от приборной панели. Соно неторопливо отстегнул ремень, и как его зеркальное отражение те же действия проделал Йо.
У него было настойчивое чувство, что надо сказать что-то, прокомментировать их приключение, но слова не находились, казалось, будто что бы он ни произнес вслух, в любом случае признание прозвучит косноязычно и глупо. Соно тоже молчал, а под его настойчивым пронизывающим взглядом становилось не по себе.
Йо даже не понял, кто к кому потянулся первым, но уже через секунду они целовались, почти до боли прикусывая губы и обнимаясь с такой отчаянной страстью, словно происходило это не в первый раз, а в последний. В машине было тесно и неудобно, и они так торопились, причиняя больше боли друг другу, чем даря наслаждения, что будь на их месте кто-то другой, такая близость оставила бы больше негативных воспоминаний, чем приятных. Но позже Йо думал, что место такому чувству, настолько безудержному и безумному, бывает лишь раз в жизни, и даже с некоторым сожалением отмечал – самое яркое у него уже было и вряд ли повторится.
А потом все закрутилось и завертелось с такой скоростью, что Йо перестал считать дни и ночи, проведенные вместе, потерялся в чувствах и эмоциях. Порой ему казалось, что он спит по два-три часа в сутки, не больше, потому что все дни напролет они работали, все ночи – не могли оторваться друг от друга. Задавая себе вопрос, что он чувствует, Йо понимал, что еще никогда не был влюблен настолько безоглядно, безудержно…
- Ты любишь меня? Скажи, что любишь… - часто шептал ему Соно, на несколько секунд до разрядки, или рано утром, когда будил поцелуями, или перед выходом на сцену, когда кто угодно мог услышать.
И Йо честно отвечал, что любит. Разве можно было не любить его?
Эта странная зависимость, необходимость слышать признание, подтверждение в собственной необходимости, трогала Йо. Соно порой казался холодным, иногда безрассудным, всегда немного безумным, и эта его черта настолько выпадала из общего образа, что порой Йо недоумевал. Складывалось впечатление, будто автор книги, описывавший своего персонажа, допустил ошибку и в идеально правильную логичную картину вплел лишнюю линию, абсолютно ненужную черту. Но таким Соно нравился Йо даже больше, ведь все же он был реальным живым, а не выдуманным человеком, и его маленькая слабость словно лишний раз подчеркивала то, что его любовник тоже может быть в чем-то зависимым, может нуждаться в нем.
Сам Йо никогда не спрашивал, любит ли его Соно, потому что был твердо уверен в одном: если бы не любил, не возвращался бы снова и снова. У Соно всегда все было на пределе, на максимуме. Если он отдавался, то до конца, если брал, то без остатка. И то, что время шло, а Соно по-прежнему оставался с ним, однозначно свидетельствовало о том, что его чувства к Йо глубже обычного желания.


Когда у человека есть проблемы со всеми, главной проблемой обычно является он сам.

Отношения с Соно не походили ни на что, Йо отдавал себе отчет в том, что ни один из его бывших партнеров не шел ни в какое сравнение с ним.
Соно был хорошо воспитан, мог быть сдержанным и спокойным, только недолго – природная вспыльчивость и взрывной характер порой играли с ним злую шутку, и в иной день Соно умудрялся нажить себе больше врагов, чем другие успевали за много лет.
Максималистское стремление к идеалу, нежелание искать компромиссы и отказ от полумер часто приводили к тому, что окружающие предпочитали попрощаться с ним и больше никогда не встречаться. Порой Йо казалось, что знакомые смотрят на него самого с жалостью, понимая, до чего ему непросто.
Но это было не совсем так. Безусловно, от тяжелого характера Соно Йо доставалось больше всех, но его отношение к нему, его любовь сглаживала все углы их непростого романа. Йо был уверен, что от Соно смог бы стерпеть любые удары, и лишь иногда, не без некоторого подспудного страха, думал о том, что когда Соно наиграется и бросит его, от самого Йо не останется ничего, лишь одна оболочка, какая обычно сохраняется от жертв пауков. Ассоциация была неприятной, но она до того прочно засела в голове, что Йо никуда не мог от нее деться.
- И тогда я ему сказал, чтобы он шел на хер со своими претензиями! – в очередной вечер разозленный Соно рассказывал Йо, как его довел кто-то из знакомых.
- Может, тебе не стоило бросаться в крайности? – качал головой Йо. – Бывает, прежде чем разругаться навсегда, стоит переждать день-другой, а там уже думать, как быть…
- Да ты бы видел, как этот урод смотрел на меня! – взрывался Соно и эмоционально, перемежая свою речь матами, заново делился с Йо описанием произошедшего.
Как это случается с любой страстью, со временем она если не перегорает, то немного утихает. И спустя несколько месяцев их невероятных отношений Йо почувствовал, что все чаще Соно цепляется не только к окружающим, но и к нему самому. Ответить на вопрос, всегда ли так было, просто он не замечал, или действительно что-то изменилось, Йо затруднялся. Однако ощущение, что их чувство достигло своего пика, а теперь катится вниз, не покидало, все прочнее пуская корни в его душе.
Если Соно ревновал, тесно было всем: он нервничал, злился, огрызался на окружающих и гневно шипел в ухо Йо, сперва больно впившись пальцами в его локоть:
- Не смей так больше делать! Слышишь меня? Не смей.
В большинстве случаев ревновать было не к чему. Йо пытался максимально критично посмотреть на их отношения и на себя самого со стороны, и понимал, что ведет себя более чем прилично и в рамках дозволенного. Но не мог же он, в самом деле, не разговаривать и не общаться ни с кем, кроме одного Соно? Правда, следовало признать, что и ревновал Соно далеко не всегда: вспышки негодования и бурное позиционирование себя как собственника больше зависело не от поведения Йо, а от настроения самого Соно. Одни и те же действия Йо Соно мог расценить в разные дни совершенно по-разному.
- Как ты мог? Как ты мог вообще?! – в другой раз заходился Соно. – Мы с тобой заодно, ты должен поддерживать меня!
Теперь причиной скандала становилось то, что в одном из каких-нибудь рабочих споров Йо не вставал на сторону Соно, робко предполагая, что стоит все еще раз обдумать, прежде чем приходить к выводам. Однако, опять же, за два дня до этого в аналогичной ситуации Соно поддержал конструктивный диалог, и решение было найдено без ругательств и претензий.
Но так бывало не всегда. Случалось, что на протяжении некоторого времени Соно и Йо были счастливы друг другом, занимаясь сексом по нескольку раз за ночь, а потом еще и днем, без ссор и криков решали бытовые и рабочие вопросы и строили планы на ближайшее будущее.
Думая об их отношениях, Йо приходил к выводу, что с того дня, как он встретился с Соно, его жизнь превратилась в калейдоскоп, в карусель, в американские горки… Любое сравнение было правильным. Когда рядом был Соно, мир неуправляемо крутился вокруг них, в событиях не было логики и последовательности. Но почему-то Йо не печалился о потерянном покое.


Люди переходят на более высокий уровень, когда начинают обращаться с другими лучше, чем те обращаются с ними.

Но, как выяснилось, все ссоры и дрязги были мелочью по сравнению с тем, что грянуло между ними, когда Йо пригласили сессионным музыкантом для записи альбома в другую группу.
Хорошо зная Соно и рассуждая логически, Йо понимал, что реакция его на это известие может оказаться какой угодно. В равной степени вероятности с Соно сталось бы как пожать плечами и пожелать удачи, так и учинить грандиозный скандал с криками. При этом Йо сразу почувствовал, что ему больше верится в негативную реакцию Соно, чем в его снисхождение.
Так оно и получилось.
- Ты не можешь сейчас ни с кем играть, - медленно произнес Соно и отвернулся, давая понять, что на этом разговор окончен.
- Почему же? – спокойно поинтересовался Йо, отмечая при этом, что чувствует только усталость от мысли о предстоящем скандале.
Для сообщения о том, что Йо имеет право работать не только с Соно, но и в принципе с кем пожелает, он специально выбрал относительно тихий вечер дома, когда Соно был спокоен и не раздражен. Однако это не помогло.
- Потому что у нас самих много работы, - Соно даже не обернулся, но теперь в его словах слышалась с трудом сдерживаемая ярость, а Йо на секунду показалось, что от него самого веет пронизывающим холодом.
Но Йо ожидал такого ответа, потому подготовил объяснение заранее и, пожав плечами, произнес:
- Тем не менее, мы планировали в конце следующей недели два выходных дня. Мне их хватит, чтобы записать свои партии.
Повисшая тишина казалась не просто тяжелой, она была давящей, и у Йо даже дыхание перехватило на секунду, когда Соно обернулся и посмотрел на него ничего не выражающими глазами. Йо сам не понял, как ему хватило сил не отвести взгляд.
- А ты у нас, я смотрю, гребаный гений, раз можешь выполнить такого масштаба работу всего за два дня, - процедил он и с вызовом сделал шаг вперед.
Слышать подобное было не просто неприятно. Йо почувствовал, как в душе перевернулось что-то, потому что своими словами Соно прямо указал ему если не на профнепригодность, то на невысокий уровень его способностей как музыканта. Почувствовав поднимающийся гнев, Йо приказал себе держаться и не вестись на провокацию, потому как последствия могли стать необратимыми.
И так как Йо, борясь с собственными эмоциями, молчал, Соно сорвался. Он почти кричал, требуя от Йо даже не думать о подобном, не нести бред, однако каких-либо веских аргументов, чтобы обосновать свои требования, у Соно не было. Йо устало думал, что ему не повезло: со своей новостью о работе в другом коллективе он попал как раз на тот период, когда Соно в очередной раз был склонен демонстрировать, какой он собственник и единоличный обладатель Йо и всей его жизни.
Выслушав все, что ему предъявил Соно, с трудом пропустив мимо ушей почти незавуалированные оскорбления, Йо поднялся с дивана и сообщил:
- Спокойной ночи, Соно. Я все понял и предлагаю продолжить разговор завтра.
"Когда ты успокоишься", - мысленно добавил он, сомневаясь при этом, что спокойный Соно – это в принципе возможное явление.
Соно задохнулся на вдохе, Йо показалось, что он смотрит на него со злостью, медленно переходящей в ненависть, но решил не задумываться сейчас о его эмоциях, сильно подогретых ссорой. Йо ушел в спальню и медленно опустился на постель, а через несколько минут услышал, как хлопнул входная дверь. Соно ушел.
 
KsinnДата: Воскресенье, 14.07.2013, 13:53 | Сообщение # 5
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Подлинная проверка взаимоотношений заключается не только в том, насколько люди верны своим близким, когда те терпят неудачу, но и в том, как сильно они радуются, когда те добиваются успеха.

Через два дня они помирились. Йо не стал спрашивать, где все это время обитал Соно, вернулся ли он в свою квартиру, где не жил с того момента, как начался их роман, или гостил у кого-то. К своему удивлению Йо понимал, что его это не интересует: где бы ни ночевал Соно, эта передышка пошла на пользу, Йо даже был рад, что ему дали отдохнуть и не трепали нервы из-за того, что он хочет развиваться и не желает работать только лишь с одним Соно.
Каждый день они виделись на работе. Соно демонстрировал холодное отчуждение, Йо не хотел идти на примирение первым, как это всегда происходило, и тем самым лезть под горячую руку. А потом в один из вечеров Соно появился на пороге их квартиры и, даже не успев войти, дернул Йо за воротник к себе и принялся целовать с такой жадностью, словно они не виделись несколько месяцев.
- Скажи, что любишь… - привычно потребовал он, нависая над Йо на вытянутых руках.
Голос Соно был хриплым от страсти, срывающимся от сбившегося дыхания, а кожа в полутьме казалась белой, почти как алебастр. Соно был очень красив, от одного взгляда на него впору было свихнуться, и Йо, даже не задумавшись ни на мгновение, прошептал:
- Люблю.
Но с удивлением он почувствовал, что сердце не отозвалось привычным замиранием, оно как будто не согласилось с произнесенными словами. Однако проанализировать свои ощущения ему не дал Соно, со стоном подаваясь вперед и горячо целуя его в губы.
Но Йо не был настолько наивен, чтобы безоглядно поверить в восстановленный мир. Главная буря еще не миновала, худшее впереди – это уныло констатировал Йо, но, странное дело, не чувствовал огорчения или страха перед новыми, обязательно предстоящими им ссорами. Он слишком хорошо знал Соно, чтобы поверить, будто тот так легко забудет и спустит на тормозах сам факт того, что Йо может работать не только в их группе, но и где-то еще. По сути ничего предосудительного в этом не было, но Соно оказался собственником еще и в работе.
Запись Йо прошла успешно, и он действительно справился за два дня, при этом почти не появляясь дома. Злить Соно лишний раз своими отлучками Йо не хотел и решил, что лучше через голову перепрыгнуть, надорваться сейчас, чем потом выдержать целый бой дома.
Однако Соно, который вроде как уже примирился с тем, что Йо будет играть с кем-то другим, а не с ним, по мере приближения нежеланных событий снова помрачнел и ходил чернее тучи.
Когда поздно вечером второго дня уставший, но довольный проделанной работой Йо переступил порог их квартиры, Соно его даже не встретил. Тяжко вздохнув в предчувствии новых обид и претензий, Йо разулся и прошел в комнату.
И тут он понял, что в доме никого не было. Свет не горел, ветерок, проникавший через приоткрытую форточку, колыхал тонкие занавески, на стене негромко тикали часы. В квартире было тихо, и Йо непостижимым образом понял: Соно не спит, не сидит тихо, думая о чем-то своем. Соно просто ушел куда-то, Соно не ждет его.
На смену удивлению должно было прийти разочарование, огорчение, может, даже боль. Но Йо замер пораженный, когда понял, что не чувствует ничего, кроме облегчения.


Никогда нельзя допускать, чтобы ситуация значила больше, чем взаимоотношения.

На следующее утро Йо проснулся от звонка мобильного. За прошедшие дни он так вымотался, что какое-то время слушал трель сквозь дрему и считал ее продолжением сновидения. Однако реальность с поразительной настойчивостью требовала его возвращения, и в итоге Йо все же разомкнул веки.
Первое, что он отметил, так это время – настенные часы показывали одиннадцать утра, и через мгновение Йо ужаснулся: он проспал репетицию. Мобильный продолжал надрываться, и Йо даже не понадобилось смотреть на дисплей, чтобы понять, кто это. Однако он прогадал, звонил Ю.
- Я уже еду… - пробормотал Йо, откидывая одеяло в сторону и вскакивая на ноги.
- Я рад, - веселым голосом объявил Ю. – Лидера тоже захвати, пожалуйста, а то мы не знаем, какого хрена такие пунктуальные пришли и ждем вас.
- А Соно… Соно не с вами?.. – оторопело замер на месте прыгавший до этого на одной ноге в попытке натянуть джинсы Йо.
- Точно не с нами. Может, с вами? – по-прежнему жизнерадостно предположил Ю.
Нажав отбой, Йо потер лоб и задался вопросом, что могло произойти. Стараясь подавить беспокойство, он вдохнул, выдохнул и решил попробовать позвонить. Почему-то он ожидал по закону жанра услышать, что телефон абонента отключен, или что Соно мучительно долго не будет брать трубку, а гудки станут отдаваться ударами на натянутых нервах. Но ему ответили почти мгновенно.
- Куда ты пропал? – взволновано спросил Йо.
- Я не пропадал, - абсолютно ровным голосом ответил Соно. – Просто было интересно, когда ты обо мне вспомнишь.
- Я проспал, - честно признался Йо и сразу подумал, что такое объяснение не прокатит. Для Соно это было бы равносильно тому, как если бы сбивший человека водитель попытался оправдать себя тем, что был пьян.
Так оно и вышло, Соно хмыкнул и язвительно произнес:
- Ну еще бы.
Персонажи кино в таких случаях драматично закатывают глаза, а Йо просто подумал о том, до чего же ему все надоело: упреки, недовольство, обиды…
- Нам надо встретиться, - твердо произнес он.
- Очень надо, - согласился Соно.
…С Соно никогда ничего не происходило по-человечески – именно об этом подумал Йо, когда тот не пожелал встречаться дома, не захотел пойти в какое-то тихое заведение, а предпочел просто пройтись по улице. Наверное, Соно догадался, что это конец, почувствовал как-то, хотя еще даже сам Йо не представлял, что скажет. Так бывает, когда смотришь фильм, не знаешь, сколько осталось до финала, но умом понимаешь: всего ничего, потому что сказать уже нечего, сюжет исчерпал себя и пора ставить точку.
Когда они встретились у выхода из метро, Йо сразу обратил внимание на солнечные очки Соно, скрывавшие пол-лица, хотя погода была пасмурной. Они не перекинулись и парой слов, лишь кивнули друг дугу и пошли рядом. Через несколько минут начался дождь, почти сразу перешедший в настоящий летний ливень, и Йо раскрыл зонт, жестом приглашая Соно укрыться от потоков воды, льющих с неба, но тот только отрицательно покачал головой и будто нехотя снял очки.
- Соно, давай вести себя как взрослые люди, - наконец произнес Йо, понимая, что молчание становится тягостным, и осознавая, что разговор надо было начинать как-то иначе. И тут же задался вопросом: а стоит ли ходить вокруг да около, если и так ясно, что ничего у них уже не выйдет? Тянуть агонию не имело смысла.
- Ты не ценишь мое отношение, не уважаешь мое мнение, не считаешься со мной, - отчеканил Соно, глядя прямо перед собой. – Вот что я думаю.
- Послушай, - вздохнул Йо. – Это не так, и ты сам это понимаешь. Мое желание поработать с кем-то другим…
- Речь не только о твоих недавних похождениях, - прервал его Соно. – У нас и прежде была масса конфликтов.
Йо мог бы ответить на это, что все прошлые ссоры были тоже слеплены из воздуха и спровоцированы больше видением ситуаций глазами Соно, а не поведением Йо. Но разве имело смысл что-то доказывать? С горечью Йо подумал, что подсознательно всегда ждал, когда он надоест Соно, выведет его из себя, и тот уйдет. А получилось, что настал тот момент, когда самому Йо следовало сказать "прощай".
- Ты меня любишь? – прервал молчание Соно своим привычным вопросом.
"Да", - хотел ответить Йо. – "Я все еще тебя люблю. Это трудно, почти невозможно, и я не представляю, как выглядит человек, который взялся бы терпеть тебя всю жизнь. Но, как ни странно, вопреки всей боли и усталости, что лежат между нами, я все еще люблю".
Но сказать это вслух он не смог, понимая, должно быть, что если не сейчас, порвать придется потом. И в любом случае, это будет разрывом навсегда, потому что у таких, как Соно, не бывает бывших возлюбленных. Либо он любит сейчас, либо не относится никак.
Соно не смотрел на него, глядел куда-то в сторону, и Йо только теперь понял, что они уже не идут, а стоят на месте под проливным дождем.
- Ну и проваливай, - дернул подбородком Соно. – Мне не нужен человек, который меня больше не любит.
Несколько долгих мгновений Йо молчал, и Соно, снова не дождавшись ответа, бросился прочь, слишком поспешно, как для равнодушного к ситуации человека.
- Нет… - негромко произнес Йо, но никто его уже не услышал. Впрочем, говорил он больше для себя. – Я просто устал тебя любить.
Ливень и ветер были настолько сильными, что зонт не спасал. Однако Йо все равно держал его в руках, стоя посреди улицы, пока еще окончательно не поверив в произошедшее. Он рассеянно смотрел перед собой, но ничего не видел, и неожиданно поймал себя на том, что улыбается, хотя ничего веселого в случившемся не было.
Наоборот, Йо думал о том, насколько горько по собственной воле уходить от человека, которого все еще любишь. И который любит тебя, просто по-своему.
 
KsinnДата: Воскресенье, 14.07.2013, 13:57 | Сообщение # 6
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Еще одна история

Как часто хочется жить, наблюдать, верить, говорить...
Кто может больше любить, оставлять у себя, дарить?
И в этом море огней мы стоим наедине...
Чего еще нужно ей? Что еще нужно мне? (с)


Прежде чем судить о других, следует обратить внимание на себя.

Леда считал, что его депрессия не признак слабости – это признак того, что он пытался быть сильным слишком долго.
После разрыва с Джури прошла всего пара недель, но Леда чувствовал себя постаревшим и измученным, словно одиночество грызло его на протяжении нескольких лет. И, в конце концов, Леда решил искоренить чувство насильно. Когда-то он слышал, что отвлечься от прошлого помогают кардинальные перемены в жизни. Поменять что-то принципиально он не мог, потому решил довольствоваться малым – радикально изменить имидж.
"Больше никаких рыжиков", - объявил сам себе он, глядя на свое отражение в зеркале, на непривычно темные волосы.
В эту минуту Леда чувствовал себя идиотом, прекрасно понимая, что такая мелочь ему не поможет, а он, как наивная школьница, пытается отвлечься и забыться посредством смены цвета волос. Не хватало еще отправиться на маникюр и в магазин за новыми туфлями – Леда знал, что именно таким образом истеричные героини мелодрам успешно уходили от своих проблем. Вздохнув, он отвернулся от зеркала.
Увидев его на следующей репетиции, Джури ничего не сказал, только посмотрел пристально и покачал головой. Леда подумал, что тот раскусил его жалкую уловку, а сам расстроился еще больше. Хотя больше, казалось, уже некуда.
А еще Леда начал курить, чего не делал много лет. Всем известно, что никотин не спасает от проблем, не успокаивает и является самым натуральным плацебо. Однако, помня об этом, Леда выкуривал за день сперва пачку, а вскоре перешел на две.
Долгими ночами, лежа без сна в своей пустой и кажущейся от этого холодной постели, Леда мучил себя вопросами, что именно он сделал не так. Пространное объяснение Джури при прощании казалось ему не поводом, а пустой отговоркой. И Леда с маниакальным мазохизмом часами выискивал причины, вспоминал, как в том или ином случае огорчал Джури, расстраивал, обижал… Доходило до идиотизма: Леда старательно перебирал в памяти моменты, когда сбрасывал вызов, не имея возможности говорить с Джури, или не сразу отвечал на сообщения. Леда понимал, что это абсурд, Джури не был морально-неустойчивой девицей, которая могла серьезно обидеться из-за подобных пустяков, но что думать еще, какие обстоятельства винить, Леда не знал.
За окном начинался очередной новый день, утренний свет несмело пробирался в комнату сквозь плотные шторы, и Леда забывался тревожным сном, в котором Джури снова был рядом с ним.
В иных случаях Леда, бывало, злился. Кусал в кровь губы и разве что ногти не грыз, думая о несправедливости своего любимого, и упивался мыслями о том, как однажды тот приползет к нему чуть ли не на коленях, умоляя взять его обратно, а он, Леда, гордо отмахнется и отвернется. При этом он отлично знал, что Джури не придет уже никогда. А если бы и решил пойти на такой шаг, Леду не хватило бы и на секундную демонстрацию своей гордости: он задушил бы Джури в объятиях, вознося хвалы небу за такой подарок.
И Леда понимал, что с таким подходом ничего не изменится – он так и будет терзать себя, искать ответы на риторические вопросы, спрашивая о том, о чем знать, наверняка, и не хочет. Не стоило винить во всем Джури, ревниво искать соперника, которого, скорей всего не существовало никогда. Много чего не надо было делать: мучиться, гробить свое здоровье, тратить драгоценную жизнь на самоедство и бессмысленное самокопание. Леда понимал все это и не упивался своим страданием, как делают некоторые, но изменить все равно ничего не мог.


Легкость человека в отношениях с самим собой помогает другим чувствовать себя свободно с ним.

В честь чего была затеяна эта вечеринка, Леда не спросил, а еще не понимал, зачем согласился прийти. Может, устал коротать вечера дома в одиночестве, а может, роль сыграло то, что Джури уехал к кому-то из родственников и участвовать в празднике не должен был. Однако уже через час после своего прихода Леда понял, что идея была неудачной – веселее не становилось, и ему казалось, что своей постной миной он портит настроение еще и всем присутствующим.
Когда стало совсем невмоготу улыбаться и радоваться, Леда улизнул из-за стола, прошел по короткому коридорчику и, приоткрыв одну из дверей, обнаружил пустую комнату. Мысленно извинившись перед хозяином дома, он распахнул окно, уселся в кресло и закурил, решив для себя, что еще минут двадцать, и, сославшись на неотложные дела, он попрощается. Леда слышал шум: его друзья веселились, хлопала входная дверь, впуская новых гостей, но до всего этого не было дела.
Несмотря на поздний час, сумерки только начинали сгущаться, и Леда подумал об этом лете, лишившем его дорогого человека, о том, что когда-то начнется осень, и в такое лирическое время года ему станет совсем тоскливо. От таких мыслей Леду снова затягивало в хандру, и он настойчиво, но безрезультатно приказывал себе подумать о чем-то отвлеченном, когда услышал звук открывающейся двери.
- Извините, - произнес нарушитель спокойствия и хотел было, к радости Леды, отправиться туда, откуда пришел, когда неожиданно замер и открыл дверь шире. – Это ты? Я тебя не узнал.
Леда отнял от губ сигарету и нехотя повернул голову.
- Привет, Йо, - без особой радости, но с натянутой улыбкой произнес он.
- Здорово, - Йо позабыл, как буквально только что хотел не нарушать уединения своего старого знакомого, и шагнул вперед, прикрывая дверь за собой. – Ну ты даешь, вот это перемены.
- Какие перемены? – Леда равнодушно пожал плечами.
- Волосы темные, сигарета в руках. Разве мало? – Йо улыбнулся и прошел вперед, усаживаясь напротив.
- Захотелось чего-то новенького, - кивнул Леда и посмотрел в окно.
Общаться с кем бы то ни было и с Йо, в частности, ему не хотелось. Однако старый приятель не разделял его желаний.
- А где Джури? Что-то я его не заметил… - попытался завязать беседу Йо.
- Джури не пришел. Он уехал куда-то, - с трудом подавил вздох Леда.
- Куда-то? – рассмеялся Йо. – Только не говори, что ты не знаешь куда. Вы двое – неделимое целое…
- Уже нет, - Леда резко раздавил недокуренную сигарету в собственном уже пустом стакане, чувствуя неподдельное раздражение и утверждаясь во мнении, что уйти с этой пьянки надо было еще час назад. – Мы больше не вместе.
От этого известия Йо растерялся. Он удивленно распахнул глаза и уставился на Леду.
- Но… - только и смог произнести он, чтобы тут же замолчать.
Судя по всему, теперь он чувствовал себя неловко из-за того, что так грубо коснулся больной темы.
- Извини, я не хотел… - неуверенно начал Йо.
- Да ладно, - излишне импульсивно махнул рукой Леда. – Жду не дождусь, когда все узнают и перестанут вспоминать о нем в моем присутствии.
- Даже так… - несколько удивленно протянул Йо, и Леде показалось, что он хотел сказать еще что-то или задать какой-то вопрос, но сдержался.
- Как твои дела? – решил сменить тему Леда, но неожиданно для него разговор вернулся в прежнее русло.
- Примерно как у тебя, - Йо невесело рассмеялся. – Моя личная жизнь пошла прахом.
- По тебе и не скажешь, - не подумав, произнес Леда, чтобы тут же опомниться: высказывание прозвучало как какой-то неоднозначный сомнительный комплимент. – Извини.
- Да ничего, - Йо пожал плечами и даже вполне искренне улыбнулся. – Я стараюсь не расклеиваться.
Он действительно не выглядел подавленным или удрученным, как отметил Леда. Улыбался несколько отрешенно, но Йо, кажется, всегда был таким. Хотя, кто знает, может никто никогда не определил бы по внешнему виду, насколько плохо было самому Леде? Что он не спит ночами, потерял аппетит, круглые сутки думает о том, кто так неожиданно покинул его, толком не объяснив причины.
- И тебе советую не хандрить, - вывел его из размышлений голос Йо, а Леда подумал, что зря он надеялся: окружающим заметно, насколько ему паршиво.
- Прости, конечно, но это не твое дело, - невежливо отрезал Леда и поднялся, чтобы покинуть сперва комнату, а потом и этот дом.
- Если хочешь, приходи завтра в гости, - Йо как будто не заметил откровенной грубости, а Леда застыл на месте от удивления и обернулся.
- Что? – неуверенно спросил он.
- Я говорю, если вечером нечего делать, заходи, - Йо улыбался так искренне, что Леда автоматически вернул неуверенную улыбку.
На самом деле у Леды было много друзей, которые всегда были рады ему, но в последние дни он даже не допускал мысли встречаться с кем-то. Ему просто не хотелось общаться с людьми, которые пристанут с расспросами о том, что же на самом деле произошло между ним и Джури, как ему помочь, как утешить, и далее по списку.
А вот получить приглашение в гости от Йо, которого он никак даже другом не мог назвать, было настолько удивительно, что Леда не успел сразу отказаться.
- Я не буду допытываться, что у вас произошло, - словно прочитал мысли Йо. – Я просто так приглашаю. У меня теперь, знаешь ли, появилось много свободного времени.
"Как я тебя понимаю", - мелькнула мысль у Леды, и прежде, чем он успел взвесить за и против, произнес вслух:
- Хорошо. Давай скоротаем и твое, и мое свободное время.
- Тогда жду, - удовлетворенно кивнул Йо, а Леда уточнил:
- Адрес только скажи. Я же понятия не имею, где ты живешь.
 
KsinnДата: Воскресенье, 14.07.2013, 13:58 | Сообщение # 7
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Когда человек помогает другим, в первую очередь он помогает самому себе.

Эти дружеские посиделки Леда представлял несколько иначе. С пивом, например, и за каким-то бесполезным занятием. И как так получилось, что уже больше часа он обсуждал с Йо свои несложившиеся отношения, Леда сам не знал и совсем позабыл, что меньше всего на свете ему хотелось касаться именно этой темы.
Умом Леда понимал, что сейчас просто жалуется, грузит по сути чужого человека своими проблемами, но почему-то не мог остановиться. Должно быть, не выдержал всей обрушившей на него за последнее время печали и таким образом реализовывал потребность выговориться.
Самому Йо тоже, наверное, было несладко, ведь он пережил не менее болезненный разрыв: Леда пытался припомнить, как долго длились его отношения с Соно, и получалось, что в любом случае немало. Но Йо не казался удрученным.
- Я бы никогда так не поступил на его месте, - резюмировал очередной поток жалоб на бессердечного Джури Леда. – Как так можно? Мы были почти год вместе, а он… Без единой веской причины…
- Никто не знает, как поступал бы на чьем-то месте, - туманно ответил на это Йо и отхлебнул из чашки, которую уже долго крутил в руках.
- Так жестоко я бы точно не поступил, - упрямо повторил Леда. – Что это за причина: "мне с тобой тесно"? Как мне это понимать?
- Понимай это так, что ты ему не подходил. По крайней мере, Джури так считал, - спокойно пояснил Йо.
- Да как же это? – возмущенно начал Леда. – У нас всегда все было хорошо, мы даже не ссорились никогда…
- Совсем? – вопросительно поднял брови Йо. – И не хотелось?
- Нет, не хотелось! – запальчиво произнес Леда и невольно даже спину выпрямил, словно бросая вызов.
- Значит, хотелось ему, - сделал вывод Йо. – Но раз не ссорились, он сдерживался. Шел тебе на уступки, а сам терпел. Просто так не бывает, чтобы совсем без конфликтов.
- Да что ты несешь… - хотел было огрызнуться Леда, но вышло как-то слабо и без особого энтузиазма.
В этот момент Леда понял, насколько он устал, но даже не знал, от чего именно – от этой малоприятной беседы или просто от всего, что творилось в его жизни.
- Я ничего не несу, - похоже, Йо был в принципе не склонен замечать грубость, произнесенную в его адрес. – Я думаю о том, что ты его подчинил, и со временем ему, и правда, стало тесно. По крайней мере, мне так кажется.
- Что тебе может казаться? – хмуро поинтересовался Леда. – Ты ничего не знаешь, только с моих слов чуть-чуть…
- Ага, - отчего-то вдруг подмигнул ему Йо. – И в твоих монологах, которые я слушаю весь вечер, слово "я" звучит с периодичностью три раза в минуту. А имя Джури ты не произносишь совсем.
Леда хотел было возразить что-то, но так и замер с открытым ртом, а Йо поспешил вставить:
- Не обижайся, я просто говорю, что вижу. То есть, слышу.
Обижаться Леда и не думал. Точнее, хотел было, но спорить с Йо не имело смысла. Зачем вообще в чем-то убеждать его, просто знакомого, причем не самого близкого? Отвернувшись к окну, Леда подумал, что пора начинать вежливо прощаться, когда Йо нарушил недолгое молчание.
- Каждый человек сознательно или непроизвольно считает себя самым умным и самым лучшим. Даже когда говорит, что это не так. Даже когда утверждает, что боготворит тебя и восхищается лишь тобой, - негромко произнес Йо. – И уступать кому угодно, это большой подвиг. А самая большая ошибка – это думать, что для кого-то ты главный, и прогибаться под тебя будут всегда. Так не бывает.
- Ты такой умный и рассудительный, Йо, - хмуро ответил на это Леда. – Почему ты до сих пор не президент какой-нибудь страны?
Йо только улыбнулся вежливо, но вполне дружелюбно, и снова попросил:
- Не злись. Если хочешь, я могу заткнуться.
- Ты и так уже достаточно сказал, - хмыкнул Леда, но неожиданно понял, что его гнев почему-то отступил.
От Йо веяло таким позитивом, что сразу становилось понятно: ни обидеть, ни задеть за больное он не хотел. В принципе, Леда и не чувствовал себя оскорбленным, но прислушиваться к словам своего знакомого, который ничего не знал ни о нем, ни о Джури, безусловно, не собирался.
- Из-за чего вы расстались с Соно? – поинтересовался он.
Еще час назад подобный вопрос он посчитал бы недопустимым, но теперь отчего-то все стало проще.
- Из-за того, что я такой умный и рассудительный, - ответил Йо, и Леда насмешливо фыркнул, только через мгновение понимая, что Йо не шутит.


В замечательных взаимоотношениях сторонам для получения удовольствия достаточно просто находиться вместе.

Вечер, проведенный в компании Йо, оставил у Леды смешанные чувства. С одной стороны, ничего особенно приятного не произошло, да и Йо никак нельзя было назвать воплощением корректности или идеальным собеседником. Но с другой, почему-то на следующий день, вернувшись поздно домой, Леда внезапно подумал, что было бы неплохо сейчас поболтать с Йо и выпить чаю, как вчера.
Подобные мысли посещали Леду на протяжении целой недели, а потом он задал себе вопрос: почему не позвонить? Что удерживает его от этого звонка? Так и не найдя ответа, Леда пожал плечами и потянулся к телефону.
Достаточно быстро их отношения приобрели новую форму. Леда никогда не торопился давать окружающим его людям определения вроде "друг" или "любимый", искренне считая, что чрезмерное употребление и так опошлило эти слова, а их истинный смысл давно потерялся. Йо до гордого звания друга было далеко, но проводить с ним время стало приятно: в его обществе Леда действительно начал отвлекаться и забывать хотя бы на время о Джури.
С Йо было просто и удобно, и, наверное, именно поэтому как-то раз очередной вечер плавно перешел в ночь. Кажется, Леда тогда первым потянулся за поцелуем, хотя позже он затруднялся вспомнить, так оно было или нет. Когда он находился рядом с Йо, совсем необязательно было лишний раз задумываться, анализировать, просчитывать следующие шаги. Леда не задался вопросом, что он будет делать утром, если проснется в его постели, как задавался всегда, оттого все произошло спонтанно.
Фильм, который они выбрали для просмотра, оказался скучным, даже сосредоточиться на невнятном сюжете удавалось с трудом. Леда почувствовал, что засыпает, и непроизвольно прикоснулся щекой к плечу Йо. А через секунду он зачем-то захотел посмотреть в его глаза, повернул голову и столкнулся с внимательным взглядом.
Пока они целовались, долго и со вкусом, Леда еще осознавал происходящее. Где-то на краю сознания проскочила мысль, что это первая близость после разрыва с Джури. Почему-то Леда подумал о том, что Йо целуется совсем не так, как его бывший возлюбленный, не лучше и не хуже, просто по-другому. Еще он отметил, что в определенный момент Йо пошарил по дивану рукой в поисках пульта и выключил телевизор. Леда посчитал это прямым приглашением к действиям и, подтянув к себе ноги, заставил Йо лечь на диван, придавливая его своим телом.
А вот после этого с равнодушным и абсолютно спокойным Ледой произошло нечто странное. Он совершенно точно знал, что не любил Йо, не желал и ни разу до этого вечера даже не задумывался о нем, как о потенциальном партнере. И оттого большой неожиданностью даже для него самого стала горячая неконтролируемая страсть.
Йо оказался покладистым и даже каким-то послушным, позволил Леде все, что тот захотел, и отзывчиво откликался на жаркие ласки. Леда не стал тратить много времени на прелюдию, спешил и, должно быть, действовал грубо, но Йо не единым жестом не выразил недовольства. После первого торопливого раза в гостиной на диване они повторили все еще раз в душе, а потом и в спальне.
Когда Леда проснулся утром, уткнувшись носом куда-то в подмышку Йо, он на секунду зажмурился, не сразу принимая то, что произошло накануне. Йо прижимал его к себе, но стоило Леде зашевелиться, он, даже не проснувшись, отпустил его и перевернулся на другой бок. Глядя в потолок и думая о том, что они сделали, Леда только усмехнулся и подумал, что такая несвойственная ему прыть – результат долгой нехватки секса. А еще он понадеялся, что Йо не возомнил, будто между ними теперь что-то изменилось, и не будет ждать от Леды каких-то поступков, выходящих за рамки их привычного общения.
Йо, как оказалось, и не ждал. Проснувшись, он вел себя так, словно вообще ничего не случилось, как будто случайно заночевавший у него гость мирно проспал на диване, а не в его объятиях. Выпив кофе, они попрощались и договорились созвониться по свободе. Однако Леда долго ждать не стал, набрал уже запомнившийся номер на следующий вечер, и все повторилось опять.
Со стороны никто не обратил внимания, что Леду и Йо теперь связывает нечто иное, чем просто дружба. Никто никогда не заметил бы, как что-то изменилось. Более того, порой Леде самому казалось, что все как прежде, настолько простыми, непринужденными и уже привычными были их отношения. Йо стал просто другом, с которым он занимался сексом. Всего-навсего.
Лето близилось к завершению, но Леда уже не думал об осени и о хандре, которой боялся совсем недавно.


Совместная работа повышает вероятность совместной победы.

- Твоя проблема в том, что ты постоянно мечтаешь о прошлом, - как-то раз ни с того, ни с сего объявил Йо, и Леда поднял на него изумленный взгляд.
Темы его отношений с Джури они не касались с того самого первого вечера. Леда решил, что тогда они выяснили и обсудили все, что можно было, и не видел ни единой причины возвращаться к этому вопросу, тем более ничего приятного такой разговор не принес бы. Однако Йо, очевидно, придерживался иного мнения.
- Я не хочу это обсуждать, - тихо произнес Леда, и Йо только кивнул, соглашаясь и давая понять, что приставать больше не будет.
В этот вечер Йо приехал к Леде – в последнее время они все чаще делали так: не живя вместе, они оставались друг у друга ночевать. Почему-то Леда точно знал, что никаких отношений, выходящих за рамки просто дружбы и просто секса у них по-прежнему не было, и как объяснить эти ночевки, понятия не имел. Но порой лучше не задавать лишние вопросы и жить, как живется.
"Время все расставит по местам", - решил для себя Леда и больше не думал о статусе Йо в своей жизни. В равной степени вероятности он допускал, что завтра они с Йо расстанутся, или что кто-то к кому-то переберется жить, просто чтобы не тратить время на дорогу.
И вот в один из таких вечеров, когда Леда бездумно перебирал струны, а Йо с интересом листал какой-то старый, найденный на полках журнал, и прозвучала эта странная фраза. Хотя Леда сразу пресек развитие дискуссии, мысленно он возвращался к услышанным словам.
- Что ты имеешь в виду? – наконец не выдержал он.
Йо не стал переспрашивать, хотя прошло уже несколько минут с того момента, как он произнес свою странную реплику. Должно быть, сам думал о том же.
- Я говорю, прошлое тебя не отпускает, потому что ты постоянно мечтаешь о нем, - внимательно глядя на Леду, произнес Йо и отложил в сторону журнал.
- Я не мечтаю, - сердито проворчал тот и тоже отставил гитару. – Думаю о прошлом, да. Но не мечтаю.
- Мечтаешь, - Йо был непреклонен и раздражения Леды, казалось, не замечал. – Ты постоянно думаешь о том, что надо было сделать тогда, чтобы все сложилось иначе. А это в корне ошибочно. Если тебе так плохо без Джури, думай, как надо поступить, чтобы убедить его попробовать начать сначала.
От удивления Леда раскрыл рот. Нет, конечно, его отношения с Йо никак нельзя было назвать романтичными или нежными, они были просто друзьями, которые убивают друг с другом свое одиночество. Но все равно было странно слышать от своего партнера предложение попробовать возродить былую связь с кем-то другим.
- Я не хочу этого, - медленно произнес Леда и вдруг понял, что это чистая правда, он действительно не желал снова быть с Джури. – Это… неправильно. И нам обоим это уже не нужно.
- Значит, повторяй это почаще, - ответил Йо и снова потянулся к журналу. – Анализируй свои желания. Ты уже не маленький, чтобы хотеть чего-то, неведомо чего. Если тебе это не нужно, если ты действительно не хочешь, напоминай себе об этом.
Йо снова погрузился в чтение и почему-то улыбнулся, должно быть, каким-то своим мыслям, а Леда так и сидел неподвижно напротив него.
- Это так заметно, да? – спросил он. – Заметно, что… Что мне до сих пор не по себе?
- Это не особо заметно, - на секунду поднял глаза Йо, чтобы тут же их опустить. – Но я тебя часто вижу и потому знаю, какое у тебя лицо, когда ты думаешь о Джури.
- И какое же? – зачем-то спросил Леда, как будто на такой вопрос существовал ответ.
Однако Йо нашелся, что сказать:
- Такое, как у людей, которые хотят чего-то, но не знают, что будут с этим делать, если получат.


Каждый встречающийся на протяжении жизни человек потенциально способен чему-нибудь научить.

Очередной вечер тяжелого дня Леда и Йо коротали за чашкой чая. Вообще-то зеленый чай Леда не любил, но почему-то ни разу не воспротивился, когда Йо угощал его. Постепенно Леда привык к этому и, должно быть, удивился бы, если бы Йо предложил ему что-то иное.
В последнее время Леда все чаще думал о том, что за недолгое время вместе с Йо он стал богаче. Непостижимым образом тот умудрился в краткие сроки не только вернуть его к жизни после болезненного разрыва, но еще и заставил переосмыслить многие принципы, взглянуть и на себя, и на взаимоотношения с людьми иначе.
И в этом миг, глядя на Йо, Леда неуместно вспомнил о Джури, как будто увидел его улыбку, покорявшую с первого взгляда, и услышал тихий шепот: "Мой рыжик…"
Воспоминание не причинило боли, и Леда осознал, что улыбается, а на душе потеплело.
"Я так по тебе скучаю", - подумал он и неожиданно признался сам себе, что именно так и никак иначе нельзя было назвать его нынешнее отношение к бывшему возлюбленному. Леда не любил, нет. Наверное, уже не любил. Не хотел вернуть. Но так тосковал…
Леда осознал: впервые за несколько месяцев он находил в себе силы признать, что его равнодушие показное, что рана по-прежнему болит. Должно быть, прошлое медленно отпускало, и он уже мог проститься с любовью, которая стала ненужной. Но от воспоминаний никуда нельзя было не деться просто потому, что в глубине души Леда ни на секунду не пожелал забыть.
- Я курить, - сообщил он, поднимаясь, и Йо, который тоже сидел молча, задумавшись о чем-то своем, только кивнул.
На самом деле, курить не хотелось совсем, и, сообразив, что вышел на балкон скорее по привычке, Леда усмехнулся. Похоже, пришло время попытаться в очередной раз завязать с вредной зависимостью.
За окном лил дождь, и, приоткрыв створку, Леда вдохнул полной грудью. Ему было удивительно спокойно, он чувствовал себя умиротворенным и, наверное, даже счастливым. А еще он думал о том, что время лечит, размывает и стирает из сердца все горести, равно как и радости. И если человеку хватает благоразумия не тревожить медленно заживающие раны и не сожалеть о былом, постепенно любые события, произошедшие в жизни, становятся опытом. А опыт не болит, он просто есть.
Еще Леда подумал о том, что для любого человека опыт бесценен, ведь только благодаря ему музыкант сможет вложить в свое произведение живое чувство, рассказать так, чтобы поверили. Как и у писателя получится поведать только о том, что переживал сам, если он хочет, чтобы никто не усомнился в его истории.
- О чем задумался? – Йо подошел неслышно, облокотился на подоконник и всмотрелся в темноту за окном.
Из-за сильного дождя огни города смазывались, как будто на рисунок акварелью кто-то пролил воду. И, должно быть, становилось холодно и сыро, только Леда не чувствовал этого.
- О том, что все проходит, - после недолгой паузы ответил он.
- Неожиданно, - усмехнулся Йо и, покосившись на него, добавил. – Наверное, это печально.
- Нет, - отрицательно мотнул головой Леда. – Это правильно.
И хотя в этот миг больше всего на свете ему хотелось, чтобы их история, его и Йо, не заканчивалась как можно дольше, в глубине души он понимал: всему настанет конец. Однажды все изменится, в его жизнь придут какие-то другие люди, а этот вечер с грозой и зеленым чаем, останется обычным воспоминанием, которое потускнеет и постепенно исчезнет совсем.
Сверкнувшая молния и грянувший следом гром отвлекли от размышлений. Он успел подумать о том, насколько красивой может быть гроза, прежде чем от сильного порыва ветра дождевые капли застучали по стеклам, заставив Леду и Йо отпрянуть, а потом почему-то дружно рассмеяться.
 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Дождь смывает всё (R - Leda/Juri, Sono/Yo, Leda/Yo [Deluhi, Matenrou Opera])
Страница 1 из 11
Поиск:

Хостинг от uCoz