[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 2 из 3«123»
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » cord name[JUSTICE] (NC-17 - [j-rock])
cord name[JUSTICE]
KsinnДата: Суббота, 13.07.2013, 16:58 | Сообщение # 16
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
XV
- Что у тебя вчера произошло? – Хара поправил узел галстука, поднимаясь на крыльцо перед студией «11-43». Младший детектив уже ждал его там, привычно сосредоточенным взглядом изучая свои записи.
- После расскажу, - с кроткой улыбкой ответил мужчина, поднимая глаза от блокнота.
- Ладно, - детектив не стал настаивать. Толкнул двери и оказался в уже знакомой темноте холла. Сразу же предъявил удостоверение поднявшемуся навстречу охраннику и двинул в сторону лифтов. Уке беззвучной тенью следовал за своим шефом.
- Как зовут их вокалиста? – Уже выходя на этаже, спросил Хара, чуть оборачиваясь к младшему помощнику.
- Йоми – его ник в группе. Реальное имя – Тиба Джин. За ним ничего не водится, - с привычной четкостью и лаконичностью ответил Ютака – это помогало скрыть нервное напряжение, в котором детектив прибывал со вчерашнего вечера. Кожа до сих пор хранила липкий жар чужих рук, запах другого человеческого существа, впервые за столько лет прикоснувшегося к нему, не хотел выветриваться, будоража сознание, заставляя сердце неровно содрогаться, сдавливая горло болезненным спазмом.
- Отлично. Что-то еще?
- Оми, их гитаристка, тоже чиста. Наото, басистка, в университете привлекалась за хранение наркотиков. За Терачи ничего не значится, Икары, второй гитарист, сейчас в Америке, его временно заменяет Сакито. На офсайте про него практически ничего нет, лишь говорится, что вроде бы он – друг детства Терачи, но только как-то это странно: парню всего двадцать четыре. Я послал запрос о его личности в департамент, но не думаю, что он как-то причастен к делу.
Тошимаса лишь кивнул в ответ, отправляя полученную информацию в соответствующие отделы памяти. Несколько моментов требовали более тщательного изучения, и хоть Уке считал, что личность временного гитариста не представляет интереса, детектив решил его проверить. Друг детства? Детектив лично знал всех друзей детства Шиньи – они у них были общими: Масахико, Матсумото, Ясу…
- Пришли, - Хара коротко постучал в знакомые уже двери и тут же получил разрешение войти.
В тесном помещение царил все тот же беспорядок, но вместо серебряноволосой гитаристки ему навстречу поднялся невысокий мужчина с выразительными, пронзительно-глубокими глазами, украшающими кукольное лицо. За его спиной черной тенью замер высокий парень, не сводящий с полицейских недоверчивого взгляда.
- Детектив Хара? Я – Йоми, вокалист «11-43», - представился мужчина, на что Тошимаса ответил коротким поклоном.
- А вы кто? – Густая тень взгляда легла на лицо незнакомца за спиной вокалиста.
- Ангел-хранитель, - глубокий голос тяжелой волной всколыхнул воздух помещения, вызывая едва различимую улыбку на губах старшего детектива.
Йоми тоже улыбнулся, бросая взгляд на своего «ангела».
- Это Рука, мой друг.
Тошимаса ничего не ответил, легким кивком головы указывая своему помощнику на кресло. Ютака послушно занял место, Йоми тоже сел, Рука и детектив остались стоять, не глядя, но неотрывно следя друг за другом: Хара не доверял высокому мужчине, так же как тот не доверял полицейскому.
- Я бы хотел задать вам несколько вопросов касательно Терачи Шиньи, - начал Тошимаса: доведенная до абсолюта хладнокровность не давала эмоциям взять верх над мужчиной, демонстрируя его слабости посторонним. Говорить о Шинье, а тем более – узнавать о нем правду, какой бы та не была, было сложно. Но это - работа детектива, его прямая обязанность: быть беспристрастным в любой ситуации.
- Я готов рассказать все, что знаю, но думаю – вы от меня немного узнаете: Шин-чан – славный малый. Вряд ли он тот, кто вам нужен, - голос вокалиста: поставленный и четкий, - звучал уверенно, но что-то во взгляде неземных глаз настораживало. Он смотрел на детектива так же, как это делала при первой встрече Оми. Он врал. Точнее, говорил правду, но так, чтобы скрыть другую. Своеобразная ширма, служащая для отвода глаз.
- Тридцать первого октября вы всей группой находились здесь, в студии – записывались, так? – Это Тошимаса знал точно, но нужно было с чего-то начать разговор, постепенно подводя собеседника к тем вопросам, которые имели непосредственное отношение к Шинье и его связи с убитым.
- Да.
- Во сколько вы покинули студию?
- Во сколько ты за мной приехал? – Вскинул голову Йоми, глядя на Руку. Тот сразу посмотрел на детектива, пронзая его ледяную непоколебимость горячим взглядом:
- В половине девятого. Мы заехали в супермаркет, а затем отправились домой. Если необходимо, я найду людей, которые это подтвердят, - вызывающе жестко.
Тошимаса же, наоборот, улыбнулся, извиняясь и тем самым сбивая мужчину с толку.
- В этом нет необходимости. – Сделал несколько шагов по комнате, стараясь не зацепить какой-либо хрупкий предмет, относящийся к числу дорогостоящей аппаратуры. – Вы не заметили ничего подозрительного в поведении Терачи-сан? Может, он нервничал? Или был взволнован? – Замер, глядя на собеседника из-под густого навеса челки.
Йоми отрицательно помотал головой и снова посмотрел на Руку. Тот тоже ответил отрицательным жестом.
- Разве что был немного уставшим и напряженным, но во время записи нового материала он всегда такой.
- Как давно Шинья-кун знаком с Оми-чан?
- Лет десять, наверное, - пожал плечами вокалист: было видно, что он никогда прежде не задавался этим вопросом.
- Они друзья, ведь так?
- Думаю, они немного больше, чем друзья, - уголок губ пополз вверх, ломая их нить кривой ухмылкой.
Тошимаса лишь хмыкнул: значит, остальные члены группы не в курсе особых отношений Шиньи и убитого.
- Вы когда-нибудь встречались с господином Като? Возможно, он приходил к Терачи-куну? – Цепкий взгляд ухватился за неясную тень, проскользнувшую в глубинах стальных глаз: если Йоми и не знал об истинных отношениях драммера и жертвы, то, вполне может быть, о них догадывался.
- Я видел их пару раз вместе, в местном баре. Мы порой туда забегаем, это в пяти минутах ходьбы от студии.
- Значит, вы часто ходите туда после работы всей группой? – Вполне возможно, что это – ничего не значащий факт, но детектив должен был точно в этом удостовериться.
- Если есть время и настроение, - пожал плечами вокалист. – Но чаще всего меня забирает домой Рука, Шинья не очень любит подобные заведения, а вот Оми, Наото и Сатти наведываются.
- Сатти – это…
- Временный гитарист, мы так его называем. Мальчишка талантливый, но ему еще нужно много работать – технически он слабоват.
- Он друг Терачи-сан?
- Довольно близкий. Это Шинья привел его в группу, уговорил менеджера взять его, пока Хитсуги в Штатах, хотя было несколько кандидатов с большим опытом, чем у Сакито, - видимо, этот вопрос довольно сильно задел в свое время вокалиста: Тошимаса уловил нотки неприязни в голосе Йоми, хоть тот и отзывался о новом гитаристе положительно.
- А как давно вы сами знакомы с Терачи-куном?
- С университета, - не колеблясь, ответил вокалист. – Мы учились на одном курсе, тогда же и создали группу. Хитсуги тоже был с нами изначально.
Тошимаса собрался задать еще один вопрос, когда карман пиджака тихо, но навязчиво-неприятно завибрировал: мобильный принял входящий.
Извинившись, мужчина выудил телефон, чтобы, взглянув на дисплей, удивленно вскинуть бровь: звонила Оми.
- Извините, я на минутку, - детектив толкнул дверь и вышел в коридор, отвечая на звонок.
- Я вам соврала, детектив, - без каких-либо предисловий, на одном дыхании выпалила девушка. Было слышно, как тяжело она дышит, как сложно ей даются эти слова. Страх сочился сквозь динамики, заставляя Хару молчать, ожидая продолжения монолога, который незамедлительно последовал, лавиной обрушившись на сознание полицейского: - В вечер убийства мы ушли из студии где-то около десяти: Шин плохо себя чувствовал, так что я отпустила ребят по домам, а сама отправилась в одну забегаловку, неподалеку от дома Като. Он бывал там практически каждый вечер, я узнавала. Надирался до зеленых чертей и начинал нести всякий бред про то, что заключил сделку с дьяволом. Ну, понимаете – пьяные россказни помешавшегося неудачника, - казалось, девушка ищет оправдания для мужчины или… или пыталась убедить себя в том, что за его словами не стоит ничего, кроме градусов? – Так вот, я отправилась в этот бар, хотела поговорить с Като еще раз, на худой конец – пригрозить: он же не понимал, детектив, ничего и слышать не хотел! Все твердил, что спас Шинье жизнь, что тот теперь обязан быть с ним до самой смерти.
Но в баре я застала его не одного: этот придурок разговаривал с каким-то подозрительным типом: блондин, среднего роста (может, чуть выше – он сидел, так что мне сложно сказать точнее), довольно крепкий – похож на якудза. И взгляд у него, детектив… Его ни с чем не спутаешь: такой хищный, резкий, как у ястреба. И смотрит он на вас, как на добычу, - Хара мог предположить, что девушка сейчас передернула плечами, хоть была не из числа особо впечатлительных. – Они явно говорили о деньгах. Кажется, Като проигрался этому парню. Судя по всему, на достаточно крупную сумму. Шин говорил, что этот урод – заядлый игрок в покер. Это было одной из причин, по которой Шинья от него и ушел: Като просто больной был, ей богу! - Мгновение помолчала, а потом спохватилась и понеслась дальше: - Эти двое проговорили минут десять, на чем-то сошлись, и Като собрался уходить. Я пошла за ним, но у выхода он подцепил какого-то парнишку, такого яркого, всего разукрашенного – сразу было видно, что он там клиентуру набирает, - и ушел с ним. Мне не хотелось говорить при посторонних, так что я вернулась в бар и пробыла там примерно до полуночи. После взяла такси и поехала домой.
Девушка замолчала, приглушенно выдохнув в трубку.
Курит, понял Тошимаса, пытаясь переварить обрушившуюся на него информацию. Той было предостаточно, чтобы полностью разрушить хрупкую теорию, на ее месте возводя сразу несколько новых – еще слабых, лишенных опоры, - идей, окутанных лесами зацепок и непроработанных вариантов.
- Почему вы соврали? – Хара должен был задать этот вопрос. – Лжесвидетельство наказуемо.
- Я… просто, не хотела, чтобы Шин знал, что я снова ходила к Като. Он был против того, чтобы я вмешивалась. Говорил, что сам со всем разберется. Но я-то знаю, что он не сможет – он для этого слишком мягкий и покладистый, к тому же ему было жалко этого урода. Он долго не решался сказать ему, что уходит от него. Да и когда решился окончательно… Као сам ездил к нему. Они тогда подрались, я сама была свидетелем. Като все орал, что если Каору заберет у него Шинью – Шин умрет, что он не закончил там что-то… я не помню, не слишком вслушивалась – пыталась не дать Као убить этого больного.
Хара промолчал. Ответ девушки не вязался со вчерашним немым диалогом, свидетелем которого мужчина был. Да, сейчас она говорила правду: насчет характера Терачи, насчет драки Ниикуры и Като, но не о причине, по которой они с Шиньей вчера соврали полицейскому о времени, в которое покинули студию. Что бы там ни было, но Шин должен был знать причину, по которой подтверждал лживые показания гитаристки. В этом вопросе еще следовало разобраться. Но уже без помощи Оми – разговор предстоял с Шиньей, и Тошимасе очень не хотелось его начинать. Потому что он не знал, чем он может закончиться.
- Хорошо. Можете назвать мне адрес бара, в котором видели Като в ночь смерти?
Девушка послушно продиктовала, видимо, заученное наизусть название заведение и описала кратчайший путь до него. Тошимаса сдержанно поблагодарил гитаристку и, дождавшись, когда она сама отсоединиться, вернулся в помещение.
Внутри царила напряженная тишина. Уке тщательно проверял только что сделанные записи, Йоми и Рука украдкой переглядывались, одаривая друг друга воодушевляющими взглядами.
Хара не стал оправдываться и объяснять причину задержки – это не должно было никого волновать. Задав еще несколько вопросов и получив на них ожидаемые ответы, детектив откланялся, еще раз извинившись за отнятое время. Уке, улыбаясь, сдержанно распрощался с мужчинами и последовал за Тошимасой.
- Узнай адрес этого Сакито, а сам отправляйся вот сюда, - Хара остановился, забирая из рук помощника карандаш и торопливо чиркая на желтом листе блокнота адрес бара, - и разузнай, с кем говорил Като в день смерти. И установи личность парня, с которым он ушел. Вполне вероятно, что он там часто работает, так что бармен должен его знать.
Младшей детектив не стал задавать вопросов, и уже через пару минут диктовал своему шефу адрес, по которому последние несколько месяцев проживал гитарист «11-43».
Распрощавшись у входа в студию, Тошимаса направился в сторону своего авто, в то время как его помощник заторопился к ближайшей станции метро – бар и квартира гитариста располагались в разных концах города.
По указанному адресу Хару ждало лишь дождливое разочарование – буквально вчера парень съехал, но у владельца остался адрес, по которому нужно было переправлять почту. Взяв услужливо протянутый листок, полицейский заторопился к выходу, и только сидя в машине, развернул его, взглядом скользя по неровным символам. Внутренности неприятно сжались, глаза вновь и вновь пробегали по чернильным линиям и закавычкам, не веря в то, что видят.
«Кто же ты, Сакито?», - вопрос тихим шелестом пронесся по темным закоулкам сознания, обдавая их потусторонним холодом. Нечто далекое, какое-то глубинное чувство-воспоминание сжало грудь, заставляя легкие гулко хрипеть, разрывая пузырьки альвеол.
Сделав глубокий вдох, мужчина каким-то заторможенным движением задал навигатору уже знакомый адрес и плавно выкатил свое авто с парковки, вливаясь в поток машин, летящих в направлении центра.
Серое здание, вонзившее свою плоскую крышу в белесое марево опухшего неба, возвышалось над подъездной аллеей, глядя на прохожих пустыми глазницами-окнами.
Выбравшись из автомобиля, Хара достал сигареты, закурил. Когда яркий алый огонек добрался до средины сигареты – сделал глубокую затяжку и бросил окурок под ноги, втаптывая его в снежную грязь рельефом подошвы. Тяжелый взгляд скользнул по черному провалу подъездных дверей. Медленно вдохнув в себя сырость осеннего полудня, мужчина размеренным шагом направился к зданию.
Темнота подъезда надежно скрывала свои тайны, уже привычно обволакивая тело детектива. Тот уверенно прошел мимо неработающего лифта, поднимаясь на нужный этаж стершимися ступенями.
Лестничная площадка была залита тусклым свечением, просачивающимся через узкое, затянутое серой пленкой грязи окошко, бросая на затоптанный пол яркие пятна – рефлексы от опечатывающих двери лент. Соседняя дверь черной безликостью вырисовывалась на фоне облупившейся стены.
Детектив уверенным шагом подошел к ней и нажал на звонок. Слуха тут же коснулась приглушенная трель звонка. Затем послышался неясный шум, гул голосов, а после – уже ближе и отчетливей, - знакомый мат, смешанный со сдавленными причитаниями.
Дверь распахнулась, на Хару с немым недоумением уставились знакомые до последнего росчерка ресниц глаза.
- Что-то случилось? – Вместо приветствия выдохнул из себя Масахико, сводя тонкую линию бровей на переносице. Правая рука сжимала дверную ручку, левая – потирала неуклюже подвернутую ногу в потертых домашних штанах.
- Я ищу… Сакито, - ответ показался детективу глупым, но иначе он его сформулировать не мог – полицейский до сих пор не знал реального имени гитариста «11-43». Это было упущением, за которое было стыдно перед собой.
- Са… Таку, что ли? – Удивление Юки росло в геометрической прогрессии.
- Мне нужен гитарист «11-43», этот адрес он указал, когда съезжал с прошлого места жительства.
- Хиро, твою мать, что ты уже сделал? – Оглушая детектива, вдруг рявкнул дактилоскопист, оборачиваясь в сторону приоткрытой двери гостиной. – К тебе полиция! – Выдохнул и посмотрел на Хару. – Проходи, - приглашающий кивок головой, - только смотри под ноги: Такахиро еще не перетащил свои вещи в комнату… Аккуратно, шнур от усилителя!
Тошимаса дернулся от резкого окрика Юуки, невольно отшатываясь к противоположной стене.
- Так, что он уже сделал? - Масахико, наконец, добрался до дверей гостиной. – Ты вообще слышал, что я сказал?! – Снова крик, явно обращенный ко все-еще мифическому существу по имени Такахиро… Та-ка-хи-ро…
- Такахиро? – Хара замер, пытаясь переварить то, что только что выдала ему его же память. Густой комок воспоминаний стремительно распутывал свои нити, оплетая сознание детектива легкой паутиной понимания. Все стремительно становилось на свои места, приобретая логичность: и поведение Шиньи, и неожиданное прибывание гитариста в квартире дактилоскописта. – Сакито – это малыш Така?
- Не называй моего брата этим дурацким погонялом – бесит. Така, чем ты там занимаешься в моей комнате? Така!
- А? – Тошимаса стоял боком к двери, ведущей в спальню дактилоскописта, поэтому сначала увидел лишь длинные пальцы, легшие на излом дверного косяка, а затем – тонкий профиль их обладателя.
Такахиро остановился на пороге, вынимая из ушей наушники.
- Говорю, к тебе полиция, - с натянутой улыбкой выдавил Масахико, с прищуром глядя на младшего брата. – Кого ты убил? Ты уничтожил все улики, как я тебя учил?
- Ты придурок? Я никого не убивал и поня… - парень наконец-то заметил детектива, замирая на его лице растерянно-удивленным взглядом с нотками странного, какого-то непонятного ощущения, что натянутой струной пронзало прохладный бездвижный воздух коридора. - …тия не имею, зачем понадобился полиции…
Рука медленно соскользнула с гладкого дерева, безвольно повисая вдоль стройного тела.
Хара с тщательно завуалированным любопытством следил за братом Юуки, пытаясь узнать в нем того семилетнего мальчишку, за которым им с друзьями частенько приходилось присматривать, когда родители Юуки были на работе.
- Мое имя Хара Тошимаса, я старший детектив центрального полицейского управления, я веду дело Като и хотел бы задать несколько вопросов касательно вашего барабанщика, - привычным тоном проговорил Тошимаса, пристальным взглядом касаясь тонких черт лица, скользя по ним, изучая, чтобы остановиться, прильнув к мягко-карим глазам, светящимся по-особенному тепло. Взгляд Сакито напоминал взгляд доброй собаки, которая преданно смотрит на своего хозяина, ожидая ласки и теплого слова.
- О…ммм… поговорить… со мной о… Шин-чане? Я не понимаю… - Такахиро растерянно заморгал, разрывая хрустальную нить, на мгновение связавшую его с детективом.
- Всего пару вопросов, - Тошимаса сделал несколько шагов вперед, поравнявшись с Масахико. – Ты не против, если мы займем гостиную?
- Все, что угодно, - Юки приглашающим жестом указал на двери маленькой гостиной комнаты, а затем добавил, глядя на Хару, - только при условии, что ты не будешь арестовывать мелкого – мои родители тебе этого не простят.
- В отличие от тебя? – Детектив не сдержал легкой улыбки, глядя на старого знакомого.
- Как по мне, так можешь хоть сейчас забирать его в участок.
- Эй! - Подал голос возмущенный паренек, бросая на брата испепеляющий, полный искреннего негодования взгляд.
- Уймись, ребенок.
- Как ты меня назвал?!
- Ребенок. Скажешь, нет? – Прыснул Масахико и, махнув рукой, скрылся за хлипкой дверью ванной, уже оттуда бросив: - Кстати, Хара-сан, как поговоришь с этим недалеким – заглянешь в лабораторию: у нас для тебя кое-что есть.
- Эй, не смей убегать! – Такахиро, было, рванул в сторону закрывшейся двери, но был остановлен взглядом детектива. – Извините, - опустил голову и юрко скользнул в гостиную.
Тошимаса, хмыкнув, последовал за ним.
В молочном свете гостиной мужчина смог лучше рассмотреть своего собеседника. Да, бесспорно, перед ним был младший брат Юуки: те же черты лица, только более тонкие, та же худоба, только еще по-юношески хрупкая, более изящная, нежели у брата. Высветленные до медового оттенка волосы и нереальная, жемчужно-перламутровая кожа. Но все-таки, не было в этом парнишке чего-то… очень важного, что заставило бы взгляд зацепиться дольше, чем на пару мгновений. В нем не было некоего внутреннего свечения. Он был словно сосуд, наполненный до средины, и Хара ощущал эту пустоту, зияющую посреди грудной клетки. От нее веяло пустым, безликим холодом. Но что-то… что-то теплое шевелилось на самом его дне – росток, только-только пробивающийся сквозь маслянистую толщу земли.
Такахиро опустился на низкий диван, тут же примостив на коленях мягкую подушку. Облокотился на спинку, пальцами машинально касаясь прозрачной кожи щеки, и посмотрел на Хару, не ставшего садиться.
- Вы… вы…детектив… Хара? Хара То…
- Тошимаса, - напомнил мужчина, не спуская с Сакито пристального взгляда. – Когда я учился в старшей школе, то часто оставался с…
- Тотчи-кун?! – Вот эту улыбку и по-детски озорной огонек, опаливший кончики ресниц, Хара узнал сразу. Сейчас перед ним, роняя подушку, на ноги вскочил семилетний мальчонка, которому все было интересно знать, который сунул руку в пчелиный улей в надежде отыскать там мед, а вместо этого получивший двадцать восемь укусов, море слез и стремительное путешествие в местную больницу на руках у насмерть перепуганного Тошимасы.
Детектив сдержанно кивнул, но затем позволил улыбке тронуть припухлые уголки губ, тенью ностальгической нежности залегая на дне чуть косоватых глаз.
Такахиро вновь рухнул на диван, не сводя с мужчины откровенно-восхищенного взгляда. Семнадцать лет назад он смотрел на него так же, выделяя Тошимасу, рассказывавшего ему приглушенным шепотом таинственные истории о призраках и людях, с ними говорящих, среди остальных своих «нянек», предоставленных несерьезным братом, сбегавшим из дома на свидания с одноклассницами.
- А теперь, все же, я хочу поговорить о Терачи Шинье, - Хара не стер улыбки со своих губ: ему было приятно видеть эту часть своего прошлого: в отличие от всего остального, с Такахиро были связаны лишь светлые и теплые воспоминания.
 
KsinnДата: Суббота, 13.07.2013, 16:58 | Сообщение # 17
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
XVI
- Като-сан? Да, частенько бывал, - утвердительно кивнул бармен: невысокий паренек под тридцать, с лицом, испещренным рваными шрамами ветряной оспы. Руки его умелыми движениями протирали высокие бокалы, аккуратно выставляя их на полку.
- Как правило, приходил сам, уходил – с кем-то. Если, конечно, не был в компании.
- А в вечер смерти… он говорил с каким-то парнем: не знаете его имени? – Ютака доверительно улыбался, заставляя собеседника расслабиться, не чувствуя привычного давления со стороны служителя закона.
- М-м… - бармен чуть прикусил нижнюю губу, задумавшись. – Я видел его здесь раньше. Да, точно, все зовут его Рейта. Реального имени, увы, не знаю.
- А парень, с которым Като ушел? – Уке поерзал на высоком барном стуле, пытаясь устроиться удобней. Тело неприятно ныло: вчера, видимо, просквозило. Сексуальные утехи на бетонном полу подвала – не самое лучшее времяпрепровождение для организма.
- Уруха? – Бровь бармена черной стрелой взметнулась вверх. – Не думаю, что он его убивал. Этот парень слишком дорожит своей идеальной задницей, чтобы идти на убийство. К тому же, у него не было мотива, - со знанием дела проговорил мужчины, заставляя младшего детектива понимающе хмыкнуть: да, «ночная бабочка» явно не подходила на роль главного подозреваемого, но вполне может статься, что он был последним, кто видел убитого живым. А это уже другой разговор. К тому же, нельзя исключать вариант, что Като и этот Уруха были связаны чем-то большим, нежели случайная встреча.
- Он должен явиться с минуту на минуту: Уруха не любит пьяных клиентов, поэтому старается прийти пораньше и подцепить кого-нибудь вменяемого. Можете подождать его за столиком – тут к вам обязательно кто-нибудь прицепится, - ухмыльнулся мужчина, опуская стакан на край стойки. – Я вам свистну, когда он появится. Хотя, думаю, вы и сами его не пропустите – личность он колоритная.
Ютака согласно кивнул, сползая со стула и неспешно направляясь в сторону столика, усаживаясь так, чтобы можно было следить за входом и при этом не привлекать к себе особого внимания.
Время, до этого медленно волочившееся вслед за секундной стрелкой, принялось безжалостно подгонять ее вперед. Недавно только отсчитавшие половину шестого часы уже переместились на отметку в пять минут седьмого.
В зале было не особо много клиентов: рабочий день только закончился, к вечеру посетителей обещало прибавиться, набивая бар под завязку.
Ютака отстраненным жестом перемешивал в бокале кубики льда, смешивая их с выдохшейся минеральной водой. Пить не хотелось. Наоборот – в горле стоял удушливый комок отвращения от всего холодного и текучего. Хотелось укутаться в мягкий плед, забиться в угол дивана и уснуть. Глубоко. Без снов. Чтобы перестать, наконец-то, ощущать на себе следы чужих касаний, стереть из памяти вкус губ, перестать дрожать от одной лишь мысли о дикой ласке незнакомца.
Очередной посетитель толкнул дверь бара, впуская в помещение промозглость осеннего вечера. Знакомый профиль заставил Уке замереть, недоверчиво присматриваясь. Да, так и есть.
- Широяма-сан! – Ютака в приветственном жесте вскинул руку, стоило прокурору остановить на нем растерянный взгляд, слабой волной исходящий из-под стекол темных очков.
- Уке-кун, - Юу в несколько шагов оказался возле столика полицейского, избавляясь от очков.
Ютаке тут же бросился в глаза довольно внушительный кровоподтек, украсивший высокую скулу. Пряди вороных волос, небрежно спадавшие на лицо, скрывали припухлость, но пытливый взгляд младшего детектива не смог упустить столь вызывающую деталь.
- Составите мне компанию или вы кого-то ждете? – Уке знал, что приглашение его звучит навязчиво, но сейчас ему было сложно находиться наедине со своими мыслями.
Юу отрицательно покачал головой, отодвигая стул и устраиваясь напротив молодого человека. Тот улыбнулся, не зная, как продолжить разговор: он не особо близко был знаком с прокурором, а вести светские беседы о погоде и политике не умел, да и не особо любил.
- Как продвигается дело? – Юу сам пришел на помощь мужчине, давая возможность выйти из неловкого положения.
- Да не особо: есть несколько версий, но никаких доказательств. Но вы же знаете Хару-сан – он не оставит это так.
Широяма утвердительно кивнул, машинальным жестом облизав чуть обветренные губы.
Вновь повисло молчание; к столику подошла официантка, разгоняя гудящую тишину. Юу сделал заказ, Уке – смущенно отказался, покачав головой и крепче сжав покрытый испариной бокал.
Тишина продлилась до тех пор, пока в поле зрения вновь не нарисовалась затянутая в форменный фартук девичья фигура.
- Бармен просил передать, - проговорила девушка, опуская на столик рядом с младшим детективом листок бумаги из собственного блокнота. На нем торопливым почерком было выведено несколько слов.
Ютака скользнул по ним цепким взглядом, тут же сминая записку в длинных пальцах.
По словам бармена, «ночная бабочка» прилетела на огонек. Уке посмотрел в сторону стойки и тут же поймал взгляд, указывающий на высокую светловолосую фигуру, наполовину сокрытую стоящим рядом с ним мужчиной.
- Быстро, однако, работает, - хмыкнул Ютака, подымаясь. – Извините меня, работа, - виновато проговорил, обращаясь к Юу. Тот понимающе кивнул, сдержанно улыбнувшись.
Уке торопливо направился в сторону стойки, держа руку на кармане пиджака – чтобы сразу предоставить удостоверение. Заметив его приближение, «ночная бабочка» подняла глаза от потенциального клиента, переводя томный взгляд на детектива. Плавные изломы бровей скептически изогнулись, но мягкие, слишком выразительные губы не перестали улыбаться: соблазнительно, дразня воображение тех, кому эти улыбки предназначались.
- Детектив Уке, - привычно представился Ютака, отработанным жестом демонстрируя свое удостоверение.
Уруха улыбаться не перестал, даже поняв, что планы на этот вечер грозятся быть испорченными: вряд ли клиент захочет провести ночь с парнем, у которого есть какие-то дела с полицией.
- Я весь в вашем распоряжении, детектив, - глубокий низкий голос с нотками коричной неги. Взгляд тяжелый, чуть надменный. Застыл на округлой скуле, а затем потерялся в шоколадных прядях, соскальзывая на плечо, чтобы вдруг остановиться, завидев нечто за ним.
Уке невольно обернулся, чтобы в последний момент зацепиться за изящный силуэт прокурора, неспешно проследовавшего мимо, направляясь к выходу.
Взгляд «ночной бабочки» дрогнул и снова замер на лице собеседника, одаривая его сладковатой улыбкой.
- Не будем отнимать друг у друга время, - проговорил он едва слышно, взглядом указывая на столик.
Уке утвердительно кивнул, соглашаясь. Уруха обошел его, едва ощутимо задев рукой его руку. Разряд статического электричества прошил нервы, заставляя тело содрогнуться. Пот моментально оросил надгубную ямку, заставляя мужчину торопливо облизать ее, стирая следы панического ужаса, и последовать за удаляющимся парнем.
- Думаю, вы догадываетесь, о чем я хочу с вами поговорить? – В привычно-любезной манере продолжил разговор полицейский, когда оба мужчины устроились за дальним столиком – подальше от любопытствующих глаз и ушей.
- В том-то и дело, что только догадываюсь. Но догадки могут оказаться ложными, не так ли? – Искристо-карие глаза были чуть прикрыты тяжелыми веками, густо оттененными глубоко-черной краской.
- Полиции стало известно, что в ночь убийства Като Шинджиро ушел домой с вами. Кстати, как ваше реальное имя?
- Это имеет значение? Вы собираетесь предъявить мне обвинения или же мы просто беседуем?
- Скорее, второе.
- Тогда обойдемся без формальностей.
- Хорошо, - Уке выудил из кармана пиджака крохотный блокнот и авторучку, тихо щелкнув ее колпачком. – В котором часу вы с убитым покинули заведение?
Уруха в ответ пожал плечами, прикрыв на мгновение глаза. Улыбка словно приклеилась к губам, даже их уголки не дрожали, наполненные мягкой истомой, разлитой по умиротворенному, расслабленному лицу «ночной бабочки».
- Куда вы направились после того, как вышли из бара?
- Домой к Като.
- Сколько примерно вы там пробыли?
Уруха задумался. Вспоминал. Не наигранно: он действительно пытался вспомнить, сколько времени провел в компании человека, который, вполне возможно, сразу после его ухода был жестоко убит.
- Чуть более полутора часов.
- Вам ничего не показалось странным или подозрительным? Не показалось ли, что Като чем-то взволнован или расстроен? Может, он вам что-то говорил?
- О, он много чего говорил, но, думаю, это не имеет отношения к делу, - Уруха многозначительно подмигнул полицейскому, вгоняя того в краску.
- Когда вы уходили, то ничего не заметили?
- Нет.
- Вы уверены?
Уруха поджал красивые губы, отведя взгляд чуть в сторону. Вновь вспоминал.
- Знаете, все-таки было нечто странное… - словно пережевывая слова, проговорил парень, перебором тонких пальцев убирая с лица светлую прядь волос.
Ютака невольно подался вперед, опираясь на столешницу локтями.
- После секса Като пошел в душ, я оделся, а затем заглянул в ванную и спросил, могу ли выпить воды. Като не возражал, добавив, что пара бутылок оставалась в холодильнике. Я уже вышел из комнаты, как он вдруг повел себя совершенно странно: вылетел из душа и, не дав мне даже войти в кухню, сам принес воду. Голый и мокрый. М-м… с намыленным телом. Это ведь относится к странному?
- Более чем, - медленно проговорил детектив, торопливо царапая ручкой по потертой странице блокнота. - Говорите, он словно бы опомнился?
- Да. Сначала автоматически согласился, а потом вспомнил о чем-то и не дал мне войти на кухню.
- А до этого… вы были там?
- Да.
Такой ответ Ютаку удивил. Он уже решил для себя, что убитый не хотел, чтобы любовник увидел нечто, находящееся в комнате, но выходило, что…
- Я думаю, он не хотел, чтобы я сам открыл холодильник, - озвучил мысль детектива Уруха, вглядываясь в сосредоточенное лицо полицейского.
- Почему?
- Не знаю. Это уж вам положено узнать.
- Мы этим займемся, - не зная, почему извинился Уке, закрыв, а затем вновь открыв блокнот.
Уруха ничего не ответил; его взгляд на мгновение переместился в сторону двери, от нее – на барную стойку, за которой его клиента уже обхаживал другой «мотылек» яркой наружности, и лишь затем остановился на лаковой поверхности стола, отражающей, как мутное зеркало, его улыбающееся лицо.
- Еще несколько вопросов. Като-сан был вашим постоянным клиентом? - Уке, прокладывая дорожку по следам задумчивого взгляда «ночной бабочки», поставил завершающую точку на красивом переплетении его пальцев.
- Я бы так не сказал. Да, он периодически пользовался моими услугами, но не более.
- Вы знаете, с кем говорил убитый в вечер своей смерти?
- Предположим, - уклончивость ответа прозвучала настораживающе на фоне предыдущих прямых ответов Урухи.
- Вы знаете его? – Ютака сглотнул сгустившуюся слюну, ощущая, как стремительно пересыхают стенки горла, расширяя засуху и на полость рта.
- Не лично. Но я знаю людей, которые имеют с ним дело. Все зовут его Рейта, настоящее имя – Судзуки. Он вертится в кругах местного якудза.
Уке напрягся: ему не понравилось, как спокойно говорит об этом его собеседник. Как правило, о подобных вещах контингент людей, к которому принадлежал молодой человек, старается молчать, не желая накликать на свою голову неприятности. Крупные.
«Значит, у него влиятельный покровитель», - тут же пришел в голову вполне логичный ответ. Когда человек данной профессии так спокойно говорит с полицейским о людях, связанных с мафией, то это может означать, что за ним стоит не менее влиятельная семья…
- Что может связывать его с убитым?
- Покер.
- Подпольное казино?
- Нет, детская площадка, - не сдержался парень, закатив глаза.
Уке вновь залился краской, опустив лицо пониже, и уже затем задал следующий вопрос:
- Думаете, Като задолжал этому Судзуки?
- Нет, я думаю, он задолжал его боссу. Рейта – исполнитель. Костолом. Ну, вы меня понимаете.
- Вы знаете, где Като играл?
- Естественно. Об этом знают все местные. Я не удивлюсь, если узнаю, что местное отделение полицейского департамента тоже в курсе – они давно уже ведут совместные дела с якудза: те держат свой район в порядке, полиция – закрывает глаза на их нелегальный бизнес.
Ютака не нашел, что возразить: подобная практика была не новой для Японии. Политики, представители правопорядка и власть имущие предпочитали придерживаться мирных отношений с криминальной верхушкой – лишь бы в стране был порядок.
- Можете назвать адрес?
Уруха отрицательно покачал головой, улыбаясь, а затем, вытянув руку, забрал из рук детектива ручку и быстро нацарапал в блокноте несколько иероглифов.
- Думаю, вы уже слышали про это место. Не так ли, детектив?
Уке ничего не ответил, с замершим сердцем глядя на ряд символом, сложившихся в знакомое уже название: подпольное казино надежно скрывалось под броской вывеской тату-салона Ниикуры Каору.

***

Сильное тело красиво изогнулось, горячим воском растекаясь под раскаленными прикосновениями умело двигающихся рук. Длинные пальцы медленно сводили с ума, лаская каждый позвонок, стирая прозрачное золото пота с шелка кожи.
Хриплое дыхание смешивалось с приглушенными стонами и протяжной мелодией страстно соприкасающихся тел.
Тонкие нити волос медовой патокой расплескались по груди любовника, прилипая к ключицам. Невесомые прикосновения мягких губ сладким безумием покрывали каждый участок предоставленного им тела, вбирая в себя его пряный аромат и текучий жар.
- Тебе идет, - теряясь в мареве влажных волос, прошептал Койю, жалящим поцелуем припадая к темной отметине кровоподтека.
Тело, сжатое скользкими от пота бедрами, ни на миг не прекращало своего движения, наращивая и без того сумасшедший темп, заставляя любовника громко стонать, губами ловя горячее дыхание Урухи.
- Больше не зли меня, - пальцы зарылись в черный вихрь волос, сжимая их и оттягивая с садистским удовольствием. Рывком заставил голову запрокинуться повыше, чтобы иметь доступ к шее, на которой тут же оставил влажный след своего нетерпения. Хотелось вновь и вновь причинять боль этому человеку, чувствуя, как он дрожит под глубоко вникающим в него телом, как бьется, пытаясь убежать от мучений болью и наслаждением. Эта амбивалентность чувств и ощущений сводили с ума. Обоих.
Уруха все сильнее вбивался в предоставленное ему тело, обжигая его рваными поцелуями, а Юу с жадностью принимал его в себя, сжимая все сильнее и отчаяннее, сгорая от неутолимого желания. Было во всем этом что-то дико-будоражащее, откровенно-неправильное. Испытывая друг к другу столько ненависти и презрения, эти двое не могли найти в себе силы сказать «нет», оторваться от алеющих страстной необходимостью целовать губ, отпустить мокрые, полные дикого пламени тела, срастаясь все сильнее и сильнее.
Один платил за возможность вновь почувствовать себя униженным, второй – соглашался, ломая свою гордость ради звонкой монеты и желания снова ощутить свою власть и превосходство. Один подчинялся, пытаясь одной болью заглушить яд другой, второй – просто хотел почувствовать в своих руках чужое тепло, ощутить себя нужным: хоть и извращенную, но необходимость, важность быть важным.
- Медленней, - мокрая ладонь скользнула вверх по напряженной спине, зарываясь в длинных волосах, притягивая: требовательно, но не причиняя резкой боли, от которой сотрясалось собственное тело, - любовника к себе. Ощупью нашел пахнущие сигаретами и вишневым ликером губы и приник к ним, втягивая в глубокий, бескомпромиссный поцелуй.
Койю послушно сменил темп и тут же задохнулся от накатившего удовольствия, вызванного контрастом ощущений. Ногти впились в упругую плоть предплечий, оставляя на них яркие алые отметины. Тело задрожало, заставляя Юу тихо заскулить, вжимаясь в него сильнее, превращая поцелуй в настоящую пытку нежностью.
- Не делай так, - вырвавшись, шепнул Уруха, сглатывая собственное дыхание, которому невероятно сильно хотелось вновь смешаться с пряным дыханием любовника.
Воздух между телами загустел, обволакивая их кипящей лавой – близилась развязка этого безумия, но оба его участника оттягивали ее, замирая, не разрешая себе раствориться в другом человеке окончательно.
- Пожалуйста, продолжай, - Юу чуть приподнялся, ловя губами губы и уже не отпуская их.
Жилистая рука «ночной бабочки» обвила шею любовника, утягивая мужчину за собой, заставляя сесть. Секундная заминка, а затем – вновь мягкое скольжение, липкое соприкосновение, вязкий, как топленое молоко, поцелуй…
Ладонь перетекла на лицо, прижимаясь к щеке. Большой палец коснулся губ, на секунду лишившихся возможности целовать. Глаза встретились с глазами и замерли, поглощенные черной бездной, в которой так ярко плескалось одно желание – вырвать из груди искалеченное сердце и втоптать его в грязь человеческого существования.
- Не нужно: оно может кому-нибудь пригодиться, - не отрывая губ от губ, прошептал Койю, опуская глаза.
- Возьмешь? – В тон ему, заставляя внутренности вдруг сжаться, а затем горячей волной растечься внутри чужого тела, задыхаясь от пронзительного удовольствия.
- Ответь… - шепот влился в поток возобновившегося дыхания, дурманя рассудок еще сильнее.
- Нет, - толчок, еще толчок, заставляющий, буквально насильно выбивающий из замершего над ним тела конвульсивную волну ответного наслаждения. – Но ты заставь… - и поцелуй, который вынудил сердце вновь забиться желанием жить…
 
KsinnДата: Суббота, 13.07.2013, 16:58 | Сообщение # 18
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
XVII
- Я сейчас у квартиры Като – проверю содержимое холодильника, а ты отправляйся к Ниикуре. Оцени обстановку. Ничего не предпринимай без моего ведома, - давал распоряжения детектив Хара, остановившись у опечатанных дверей. Ключи от квартиры убитого были у него с собой, хоть мужчина и не планировал посещать место преступления. – Если поймешь, что тебя заметили – быстро в участок. И сообщи мне. Понял?
Ютака ответил утвердительно, заставляя полицейского облегченно прикрыть глаза. Тошимаса хоть и понимал, что Уке не из тех, кто лезет на рожон, но все же предпочел получить словестное заверение в том, что рисковать своей жизнью он не станет.
Распрощавшись с помощником, Хара еще какое-то время изучал темноту погасшего экрана, словно тот мог рассказать ему нечто большее. Мысли: плотный клубок недообразов и обрывочных фраз, сплетающихся в рыхлую канву воспоминаний, - кружились в голове мужчины, смешиваясь с идущим изнутри чувством. То было холодным, словно дыхание полярного ветра, и светилось бледноватой синевой. Размытое, оно устремлялось вверх, теряясь в шероховатой плоскости облупленного потолка.
Тошимаса сделал глубокий вдох, прикрывая глаза тонкими складками век. В груди, там, где пустота вокруг сердца образовывала подобие космического вакуума, вдруг почувствовалось нечто, так похожее на шевеление: словно огромный червь начал медленно сворачиваться в кольцо, задевая скользкие стены пустоты своим упругим телом.
Сердце дрогнуло. Кровь стала тягучей и словно бы липкой, как подтаявшая карамель. В голове, пульсируя, родилась боль. Она тут же издала свой первый крик, дробя хрустальную хрупкость спокойствия. Сейчас… сейчас он снова…
Тошимаса не успел додумать мысленно фразу, застывая с протянутой к двери рукой: они были здесь, в тишине его сознания. Их голоса: тихое, гулкое перешептывание, - роняли смолянистые капли на закрытые веки, склеивая их. Ресницы стали продолжением нервов, отростками боли. В кончиках пальцев обосновалось сердце. Их стало шесть: мизинцы и большие пальцы мужчина ощущать перестал.
Они говорили между собой – призраки давно умершего прошлого. Призраки давно разложившихся воспоминаний. Призраки давно остывшего бытия. Мертвые. Там. За дверью. Живые. Как и он.
Детектив протяжно выдохнул, ощущая, как с хрипом рвутся легкие.
Они звали его.
Но он в очередной раз остался глух к их зову, не желая переступать границу. Мир живых и мир мертвых не должны соприкасаться. Только не через него.
Щелкнул замок: сухо, словно кто-то сломал тонкую куриную косточку. Пахнуло антисептиком и гнилой кровью.
Хара глубоко вдохнул в себя этот запах и задержал дыхание, пытаясь сосредоточиться. Хладнокровие и профессионализм брали свое: голоса искусственным образом были заглушены, чувства – притупились, и только то, что звалось интуицией, обострилось до предела. Внимательность обволакивала сознание, сквозь сетчатку глазных яблок дразня боящееся щекотки сознания. Мысли были направлены в одно русло: находить, сортировать, анализировать и выдавать бесчисленное множество вероятностей, лишь одна из которых в итоге окажется верной. И он должен успеть поймать ее за хвост, прежде чем она вновь ускользнет от него.
Кухня хранила тишину. И стены, и полы, и тяжелые потолки – все немо взирало на полицейского, окидывая его высокую фигуру бесчувственным взглядом. Было холодно. Точнее, зябко, хоть в комнате и стояла удушливая теплота.
Тошимаса отстраненным жестом убрал с лица кудрявую прядь, чуть склоняя голову. Глаза его на мгновение зацепились за носки собственных ботинок. Сейчас их касалась серебристая тень от невысокого старенького рефрижератора: такие давно уже не выпускались, и увидеть нечто подобное во вполне современной квартире было странно. Но Хара привык к странностям. Поэтому, отбросив все ненужное в сторону, сделал шаг вперед, полностью окунаясь в серую дымку сумерек. Пальцы очень длинной ладони легли на хромированную ручку, сжали ее, чтобы затем одним движением распахнуть дверь глубоко урчащего, словно сытый кот, холодильника. Картина, открывшаяся мужчине, была банально привычная. Все как у всех, ничто не должно было вызвать подобной реакции убитого. Разве что он успел перепрятать то, что было в холодильнике до того, как был убит. Вполне возможно, но проверить стоило все варианты.
Тошимаса резко обернулся. Движения: стремительные, полные уверенности и сосредоточенности. Шаги – бесшумные. Стол с протяжным стоном заскользил по кафелю полов. Толчок – он остановился; гладкая поверхность поймала тусклый свет окна, пряча его за решеткой, хаотично выведенной на столешнице кухонным ножом. Старые, глубокие шрамы. Воспоминания о том, чего уже не будет.
Руки принялись сортировать продукты, выкладывая их на стол; мозг – обрабатывать информацию. Тошимаса пристально рассматривал каждую головку капусты, каждую луковицу. Овощи были несвежие, стали портиться. Пальцы порой погружались в густую мерзость, источающую прохладную вонь. Детектив не обращал на это особого внимания, продолжая изучать содержимое холодильника. Нижние полки опустели, полупустые коробочки полуфабрикатов с верхних – тоже перекочевали на столешницу. Осталась морозильная камера.
Тошимаса знал, что нужно было начинать с нее. Знал, что если что-то и хранится в холодильнике, то только за толстой коркой льда, покрытое инеем и белесой пленкой времени. Имеет черноватый оттенок. И пахнет смертью.
Мужчина знал, что должен найти, и поэтому нисколько не удивился, когда тяжелый комок деформированной плоти ледяной глыбой обжег кожу ладони. Герметическая упаковка. Панцирь, прикрывающий застывшее на веки сердце. Маленькое детское сердечко.
Хара медленно облизал пересохшие губы и, держа сердце на раскрытых ладонях, осторожно опустил его на стол. Но отпустил не сразу. Лишь когда ледяное онемение сменилось обжигающей болью. Тогда пальцы скользнули вдоль бурой рельефности, ощущая, как кожа впитывает в себя последние крупицы давно ушедшей жизни. Отзвук потерянной вечности – далекий плачь несбывшихся надежд и мечтаний, которыми теплилось это крохотное сердечко. Когда-то…
Губы дрогнули, искривившись. Незаметно. Лишь только рябь на озерной глади в безветренную погоду, не более того.
Номер начальницы лаборатории стоял на быстром наборе. Джоу взяла сразу, и снова от нее повеяло плохо скрываемой напряженностью:
- Да, детектив Хара?
- И вам добрый вечер, Джоу-сан, - Тошимаса не сдержался, тут же пожалев об этом: с того конца сети на него повеяло ледяным дыханием ненависти.
Тяжело привалившись спиной к двери уже закрытого холодильника, мужчина торопливо продолжил, не дав эксперту высказать все, что она думает о старшем детективе:
- Мне нужны эксперты на место преступления: Матсумото и Масахико.
- Последний сейчас дома, так что можете лично его пригласить, - с едкой любезностью проговорила Джоу. – Вы нашли еще одно мертвое тело?
- Нет, только его часть, - бесцветность тона Хары явно бесила молодую женщину, но поддаваться на провокацию Тошимаса не собирался, не видя смысла тратить время на пустое препирание. – В холодильнике убитого – замороженное сердце. Я не специалист, но могу заверить, что оно – человеческое. Детское. Думаю, оно принадлежит нашей девочке.
- Кстати, о ней – у нас тут кое-что для вас есть. Матсумото все объяснит. Хотя… как вы объясните ему, почему я срываю ему больничный, мне сложно представить. До свидания, - и, не дождавшись ответа, разъединилась.
Детектив лишь пожал плечами, отрывая спину от прохладной поверхности двери.
Насколько Тошимаса знал Джоу, то, говоря о Масахико, она явно не шутила: нужно было лично вызвать дактилоскописта, вновь нарушая покой его холостяцкой квартиры.
Бросив мимолетный взгляд на то, что некогда теплилось кровью, мужчина двинул к выходу. В коридоре на секунду замешкался. Снова предчувствие. Нет, на сей раз это было нечто иное. Словно бы он случайно задел тонкую нить паутины и та беззвучно лопнула, но воздух – материя еще более тонкая и хрупкая, - отозвался приглушенный плачем.
Тошимаса обернулся туда, откуда, казалось, шел едва различимый стон тишины и замер, поймав тяжелый взгляд, идущий из темноты…

***

Наблюдательный пункт изначально был выбран неудачно: лавочка оказалось отсыревшей, с дерева, под которым она укромно ютилась, вечно срывались убитые холодом листья, увлекая за собой ледяные капли дождя. Те так и норовили попасть за ворот пиджака, заставляя полицейского вздрагивать, поводя плечами.
Ветер приносил с собой обрывки тумана, бросая их в сосредоточенное наблюдением лицо. Хлопья белесых испарений путались в волосах, покрывая их серебряным налетом. Бриллиантовые капельки собирались на кончиках коротких прядей, чтобы в самый неподходящий момент сорваться вниз и разбиться о складки пиджака. Тот уже изрядно промок, став тяжелым и очень неудобным.
Ютака внимательно следил за входом в салон Ниикуры. Владелец все это время находился в помещении: младший детектив то и дело видел его невысокую фигуру, мелькавшую между неплотно прикрытых жалюзи. Яркое освещение помещения дало возможность внимательней рассмотреть интерьер, не найдя в нем ничего подозрительного. Вполне обычный салон, обустроенный по современным меркам. Придраться даже при особом желании было не к чему.
Вместе с Ниикурой работало еще два молодых мастера. Девушка в основном занималась пирсингом, парень – набивал руку на более простых рисунках, в то время как Каору-сан занимался более сложными композициями. Сейчас у него как раз был клиент. Видимо, тот был у мастера не впервой, и сейчас Ниикура занимался довольно объемной татуировкой, выбивая узор на спине паренька.
Уке, относящийся с опаской к подобным вещам, вздрагивал, когда острие иглы проникало под кожу. Ему казалось, что это его спину пронзает тонкое жало, разливая по венам окрашенную в черный боль.
Наручные часы слабым свечением вырисовывали восьмой час. Погода портилась с каждой минутой, отчего пребывание на улице становилось невыносимым. Уке весь продрог, хотелось плюнуть на все и отправится в участок, доложив, что ничего подозрительного в салоне Ниикуры не происходит. Но собственная гордость и уверенность в словах Урухи не позволяли мужчине бросить свое занятие.
Прошло еще минут пятнадцать, когда перед входом в салон заглушил мотор хромированный байк. Водитель привычным движением стащил шлем, встряхнув головой. Светлые даже в сумеречном полумраке волосы тут же подхватили несколько камель дождя, размазывая их по лицу. То черным контуром вырисовалось на фоне широкого окна, заставляя Уке нервно сглотнуть, вжимаясь в ствол дерева. Его густая тень легла на плечи, скрывая фигуру полицейского. Предательское желание сбежать настойчивым шепотом разносилось по сознанию, пробирая тело крупной дрожью.
В горле пересохло, а когда владелец мотоцикла, опустив подножку, уверенным шагом направился в сторону притихшего детектива, - стало вовсе нечем дышать.
- А где же господин Детектив? – Насмешливо поинтересовался мужчина, стоило ему поравняться с Ютакой. Тот отвернулся, делая вид, что того нет.
Короткий смешок всколыхнул воздуха, а затем мокрые доски лавочки приглушенно скрипнули под тяжестью опустившего на них тела.
- Мое имя – Сузуки Акира. Думаю, ты захочешь со мной поговорить.
Тонкие губы полицейского дрогнули, сжавшись в узкую полосу. Он едва сдержал отчаянный стон, растерзавший его внутренности на крохотные кусочки, саднящие одним вопросом: «Почему он?»,
- Задавай вопросы – я, возможно, на них отвечу.
Улыбка мазнула по округлой щеке, заставляя Ютаку невольно обернуться, чтобы тут же встретиться взглядом с хищными глазами собеседника. Страх распустил свои липкие ручонки, приглушаемая весь день фобия подняла свою голову и ехидными глазенками покосилась на Уке. Тот в очередной раз конвульсивно сглотнул, облизав иссушенные губы.
- Ты совершенно не умеешь контролировать свои эмоции, - констатировал Сузуки, кончиками пальцев отведя в сторону каштановую прядь волос. – Это минус для человека твоей профессии. Вот твой начальник – ходячая глыба льда: во время исполнения он и глазом не моргнет, даже если кто-то будет резать на куски дорогого ему человека. Конечно, впоследствии человек, совершившее это, вряд ли протянет дольше пары минут, но мы ведь сейчас не об этом. Научись владеть собой. И избавься от этой дурацкой фобии. Чем она вызвана? Тебя бил отец? Может, он тебя насиловал? Что, Уке? Скажешь сам, или мне покопаться в твоей биографии? Правду я узнаю в любом случае – можешь считать меня гуру правды, но… время идет, и его мы можем потратить на более… продуктивные вещи. К примеру, заставим тебя убить свой собственный страх… - пальцы соскользнули на лицо, заставляя Ютаку отпрянуть, тяжело дыша мокрым воздухом с пряным ароматом Акиры.
- Пойдем отсюда, - Сузуки порывисто поднялся на ноги. Рука, вновь протянутая к Юте, коснулась круглого подбородка, приподнимая его.
Уке перестал дышать; ужас склеил губы, не давая произнести и слова. Хотел вновь уйти от этого требовательного прикосновения, но Акира сильнее сжал пальцы, заставляя грудной звук разорвать звенящую капель дождя.
Пальцы лихорадочно шарили по карманам в поисках мобильного. Сузуки понял это, и стоило телефону оказаться в руках, как он тут же вырвал его, с силой зашвырнув куда-то вглубь кромешной тьмы.
Ютака сдавленно вздохнул, отрезанный от единственного в данный момент источника хрупкой надежды. Тело начало сдаваться, страх ширился, расползаясь по коже. В желудке поселилось нечто живое: оно шевелилось, извивалось, стонало и плакало. Требовало к себе внимания. Пыталось прорваться сквозь плоть, напиться крови и вдохнуть, наконец, запах дождя.
- Позвонишь своему детективу, когда закончим. Если, конечно, у тебя еще останется желание это делать…
Сильные руки рывком подняли полицейского на ноги, заставляя пошатнуться и едва не повалиться на залитую дождем землю. Гнев, который мог бы помочь мужчине преодолеть панику и растерянность, не стремился наполнять кровь своим всепоглощающим жаром, отчего та стыла в жилах, заставляя тело дрожать. Ощущая на себе взгляды и прикосновения, Ютака боялся даже шевельнуться. Память, хоть и стертая старательной рукой специалиста, временами проявляла засвеченные фотоснимки забытых воспоминаний, заставляя вновь испытывать те боль и унижение, что стали причиной рождения фобии.
- Идем, Ютака: сейчас ты мне все расскажешь, а я научу тебя не бояться…

***

- Он ушел? – Дайске бросил взгляд в сторону неплотно задернутого окна, за которым уже битый час лил дождь, скрывая озябшую фигуру полицейского.
Каору поднял глаза и посмотрел в просвет между жалюзи. Рассеянный свет придорожных фонарей едва достигал того места, с которого вел свое наблюдение младший детектив. Но даже его хватило, чтобы понять – лавка пуста.
Улыбнувшись, мужчина снова окунулся в работу, но уже через минуту вновь поднял голову и посмотрел на нервно ерзавшего в кресле любовника:
- Акира забрал его.
Облегченный вздох всколыхнул теплый воздух, заставляя помощницу Ниикуры тихо рассмеяться, а парня, занятого сортировкой эскизов, бросить на адвоката короткий взгляд лучистых глаз.
- Дай, успокойся: он при всем своем желании не смог бы остаться ночевать на улице. А если бы его фанатизм и достиг столь ярко выраженного маразма, то у меня в подсобном помещении есть койка – переночевать нашлось бы где.
Дайске скривил недовольную мину, сползая по мягким подушкам кресла.
- Я не могу понять, чего это вдруг они установили за тобой слежку, да еще и такую непрофессиональную? – Дай сложил пальцы домиком, потерев ними ноющую переносицу. – Тошимаса ведь не настолько глуп, чтобы…
- Хара, может, и нет, а вот Ютака… - Ниикура пожал плечами и, не договорив, снова принялся наносить рисунок. Работал быстро и уверенно, причиняя как можно меньше дискомфорта своему клиенту. Тот расслабленно слушал разговор мужчин, не вникая в его суть. Ему явно не было дела ни до чего, кроме собственной спины.
- Уке только кажется немного… глуповатым: на самом деле он парень умный. Просто часто теряется, - попытался оправдать помощника лучшего друга Дайске, но махнул на это дело рукой, вновь прикрывая глаза. – Слушай, мне еще долго тут торчать?
- Можешь ехать домой прямо сейчас: я тебя не держу, - растягивая слова, ответил Каору, протирая ватным тампоном капельку выступившей крови: кожа в одном месте оказалась тоньше, чем мужчина предполагал.
Дай открыл глаза, бросая на любовника испепеляющий взгляд. Девчонка-помощница тут же закатила глаза, поняв то, что за ним крылось, паренек – недоуменно посмотрел на напарницу, но тактично промолчал, не пытаясь лезть не свое дело.
Каору лишь улыбнулся и покачал головой, не отрываясь от работы. Он все это знал. Знал каждый взгляд, каждое изменение в мимике, помнил наизусть каждую не озвученную фразу, вступая в немой диалог и всегда одерживая в нем верх. Он знал замершего в кресле человека до последнего волоска на его голове, и это заставляло любить его еще сильнее, если такое вообще было возможно.
- Нет-нет-нет, вот не надо только… так не честно! – Дайске попытался сесть нормально, но гладкое сиденье не давало этого сделать, заставляя мужчину неловко изворачиваться, вызывая волну громкого смеха.
- Каору!
- Что, любимый? – Не прекращая улыбаться, бросил мужчина, заставляя Андо пулей сорваться с места, скрываясь за дверью той самой подсобки.
Ниикура лишь фыркнул и продолжил наводить черные линии рисунка.
Дайске, оказавшись в тесном помещении, заставленном стеллажами с различными инструментами и материалами, некоторое время яростно измерял его площадь шагами, затем, чуть остыв, спихнул со старенькой койки какие-то журналы и устроился на ней сам. Он понимал, что ведет себя как шестнадцатилетний мальчишка, но не мог ничего с собой поделать: он таковым и становился, когда рядом находился Каору…
Откинувшись на обклеенную старыми обоями стену, Дай сложил на груди руки и стал ждать. Чего? Надеялся, что Каору. А там кто знает: Ниикура мог спокойно уйти домой, оставив любовника в салоне до утра.
Думая о самом худшем из раскладов, Андо не заметил, как задремал. Поэтому вопрос, произнесенный вкрадчивым шепотом, заставил его дернуться, возвращаясь в реальность с приглушенным стоном.
- Долго еще собираешься обижаться? – Повторил вопрос Каору, понимая, что любовник не совсем понял, о чем его спросили. Его изящная фигура черным силуэтом вырисовывалась на желтоватом фоне дверного проема, поглощая весь тот скудный свет, что пробивался в подсобное помещение из главного зала.
Дайске чуть зажмурил глаза, пытаясь защитить их от ярко-желтой боли. Посмотрел на Као растерянно, и лишь затем вспомнил, почему он, собственно, сейчас продавливает старую софу. Картинно вскинул голову и отвернулся, поджав полные губы, чтобы не дать смеху выдать его истинное состояние.
- Малыш, я закрываюсь, - перезвон ключей, соприкасающихся с массивной подвеской брелока, огласил чернильную темноту подсобки. Бесцветная пыль взмыла в воздух, заставляя легкие наполняться запахами старости и заброшенности.
- Закрывайся, - безразличие у Дайске получилось замечательно. Он сам на мгновение поверил в то, что ему все равно.
- Отлично, - Каору пожал плечами и неторопливо развернулся, прикрывая за собой дверь. Звякнул металл, соприкасаясь с толстыми гранями другого металла. Щелкнул замок, а затем за стеной послышались удаляющиеся шаги хозяина салона.
Звон входной двери насторожил, а затем до тонкого слуха адвоката донеслось знакомое до дрожи шуршание – Каору опускал рольставни.
Глаза расширились от ужаса: он запер его внутри!
Дайске буквально смело с софы, и уже через мгновение он смог убедиться, что действительно закрыт в подсобке. Пару раз ударив в дверь ногой, Дай с раздосадованным цоканьем вернулся к облюбованной койке. Пошарив по карманам, выудил мобильный, чтобы тут же вызвать номер любовника. Пару гудков тишина теплилась надеждой, а затем Каору сбросил, заставляя Дайске с шипением отшвырнуть от себя телефон. Тот, скользнув по потертой обивке сиденья, скрылся в темноте.
Подобные методы воспитания любовника были характерны для Ниикуры. Дайске знал, что через час-другой того станет мучить совесть, и он вернется за ним, но… существовала крохотная вероятность, что Даю придется, таки, заночевать на кушетке, проклиная на чем свет стоит свой характер и дурацкие воспитательные приемы любимого.
Откинувшись на спину, Дай устроился поудобней, уткнувшись взглядом в густую сажу потолка. Глаза слипались, и мужчина позволил себе уснуть: все равно занять себя было нечем.
Проснулся он среди ночи, не сразу сообразив, где находится. Когда же память подкинула картины прошлого вечера, раздосадовано хмыкнул и попытался перелечь на другой бок, чтобы тут же сделать для себя несколько открытий: во-первых, тело его оказалось плотно укатанным шерстяным пледом, а во-вторых, бок, на который Дай хотел перекатиться, согревал своим теплом Каору. Размеренно дыша во сне, он прижался к Дайске, приобняв его одной рукой за талию, вторую используя в качестве подушки.
- Идиот, - улыбнувшись, шепнул мужчина, все же осторожно ложась на бок.
Каору заворочался во сне, носом утыкаясь в плечо любовника. Дай улыбнулся теплее, прижимаясь к любимому сильнее. Обнял за плечи, разрешая пальцам утонуть в мягком беспорядке волос. Притянул Као к себе, целуя так знакомо пахнущую макушку, и лишь затем прикрыл глаза, не стирая с лица блаженную улыбку. Он был счастлив. Снова. С тем, кого любил всю жизнь. С тем, кто давным-давно стал этой жизнью.
 
KsinnДата: Суббота, 13.07.2013, 17:00 | Сообщение # 19
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
XVIII
Масахико не стал задавать лишних вопросов. Молча натянул перчатки, подхватил небольшую сумку и скрылся в недрах квартиры.
Хара проводил его отсутствующим взглядом, и лишь когда в глубине коридора раздалось приглушенное поскрипывание закрывающейся двери, выудил из кармана мобильный. Тот все еще хранил тепло человеческих рук, на широком экране остались мутные разводы. Скользнув по нему взглядом, детектив вновь его спрятал, чтобы затем незаметно выскользнуть на лестничную площадку. Он не был экспертом, делать в квартире ему пока что было нечего. Дожидаясь приезда Матсумото, он мог обдумать все то огромное количество информации, что скопилось в его голове. Распределить ее пока что не представлялось возможности. Было слишком много разрозненных фактов. Нужно было собрать их воедино, склеить хрупкую мозаику, и уже затем отойти чуть назад и рассмотреть ее как нечто цельное, не обращая внимания на швы и неровности рельефа.
Перед глазами, уставшим взглядом скользящими по стене, все еще стояла черная тень, глядящая на детектива пустыми глазницами, в глубинах которых плескалась глубоко затаенная обида. На весь мир с его несправедливостью и жестокостью. Боль. И одиночество. В них не было того, что было бы логично узреть в потерянном взгляде уже не человека – ненависти. В них била печаль и тоска по чему-то, чего уже нельзя коснуться теплыми руками… Человеческая жизнь навсегда покинула плоть, разрозненными кусками разбросанную по крохотной квартире Като.
Толкнув входную дверь ногой, Хара, не оборачиваясь, вновь оказался в коридоре, ощущая, как кисловатый запах проникает в его ноздри, щекоча их своими противными липкими ручонками.
Отстраненным жестом убрав с глаз густую завесу челки, вновь взял в руки телефон, но не успел набрать номер, как за неплотно закрывшейся дверью послышался приглушенный говор.
- Почему я должен ему врать? – Тихий шепот, знакомый тембр голоса, жесткие нотки и привкус негодования, замешанного на обиде. - Нет, я знаю, что ты ничего не делал, но… если это так, почему я не должен ничего говорить детективу? – Переходя на едва различимое бормотание, продолжил Такахиро.
Тошимаса сразу узнал в говорившем младшего брата Юуки, и его диалог, явно ведущийся по телефону, непосредственно касался визита к нему старшего детектива. И говорить он мог об этом только с одним человеком…
- Нет, я не сказал… Потому что! Да, я помню… Нет. Я. Помню… - тяжелое молчание, гнетущая тишина с приглушенными переборами дыхания. – Я не хочу ему врать… Потому что, Шин!.. Ты знаешь, почему… Нет!.. Я знаю его с детства. Как и ты. Ты бы мог… Почему нет? Он же… Ты пробовал?.. А может, стоит? Это ведь твой старый друг… Ну и что? Он – человек… Шинья! И не смей…
Приглушенное ругательство и резкое:
- …бросать трубку. Твою мать, Терачи, - тихий всхлип и легкое скольжение. Тканью о гладкость стены. Спиной по неровностям поверхности. И снова тихое, такое поверхностное дыхание со вкусом горькой соли и отчаяния.
Тошимаса не стал открывать дверь, выдавая свое присутствие. Он беззвучно отстранился и сделал пару шагов в темноту. Если за его спиной вновь и нарисовалось нечто потустороннее, то сейчас он не обратил на это никакого внимания. Грудь, полная крошечных осколков раскаленной боли, пыталась дышать, а мозг – не думать, не анализировать, не сопоставлять, не делать поспешных выводов, не строить догадок по недосказанным фразам и размытому смыслу оборванных слов.
- Тоши, на секунду, - в дверях кухни нарисовалась размытая тень Масахико.
- Что у тебя? – Тошимаса тут же скинул с плеч груз домыслов и переживаний, снова погружаясь в работу.
- Отпечатки. На пакете их несколько.
- Я был в перчатках.
- Не сомневаюсь. Это – женские. Очень тонкие пальцы. Я бы сказал – крохотные. Она держала его лишь кончиками пальцев, у нее явно был маникюр…
- Я даже не хочу знать, как ты это делаешь, - Хара склонился над запечатанным пакетом с детским сердцем, всматриваясь в вязь высветившихся на пленке отпечатков.
- Его всего лишь пару раз брали в руки – следов мало. Скорее всего, женщина передала его убитому, и тот сразу же спрятал его в морозильник.
- Почему… - чуть сощурив темные глаза, проговорил отстраненно детектив. Присел, отчего пакет с органом оказался на одном уровне с его лицом. Линия его взгляда прошла точно посредине бездыханного детского сердечка. – Почему… он не спрятал в морозильник и кожу…
Поджал губы и резко поднялся, глядя на Масахико:
- Мне сейчас некогда ехать в лабораторию – что за информацию должен был передать мне Матсумото?
Юуки, бросив на старого друга тяжелый взгляд, принялся собирать инструменты, на ходу отвечая на поставленный вопрос:
- При осмотре в спальне убитого были найдены свежие следы спермы. За час-два до смерти этот парень кого-то трахал, - совсем непрофессиональный тон был характерной чертой общения эксперта. – Таканори смог определить, с кем развлекался Като. Его имя Такашима Кою. Студент. Учится на психолога-криминалиста… - Остановился, нарочито медленно пряча щеточки в футляр.
Детектив лишь кивнул и, берясь за телефон, торопливо двинул в сторону выхода, чтобы уже в дверях услышать:
- Это еще не все! Вчера в лаборатории кое-что произошло. Така и Ясу не хотели ничего говорить, пока не будут уверены в том, что…
Детектив порывисто обернулся, бросая на друга ледяной взгляд, который вполне мог (при надобности) раскроить дактелоскописту череп и таким радикальным способом выудить из него необходимую информацию.
- Говори, - требовательно бросил мужчина, сильнее сжимая мобильный, все еще покоящийся в кармане.
- Сато-кун обнаружил на записи с автоответчика Като послание. С того света. И в это же самое время в секционном зале Таку вырубило нечто, явно инфернальное. Это, кажется, когда-то тебя интересовало?
- Что еще? Мне по слову из тебя вытягивать? – Сухо оборвал Хара, но его пальцы, едва не раздробившие телефон, выдавали его истинные чувства.
- Тоши, я не могу в двух словах все это объяснить, я лично не присутствовал при этом. Тебе следует поговорить с Такой и Ясу. И Акихиде прихватить, как непосредственно установившего связь с тем миром, - чуть помедлил, облизав тонкие губы со следами вечерних сумерек в крохотных трещинках, и добавил, поднимая на Тошимасу глаза: - Ты ведь действительно во все это веришь?
Хара быстро пожал плечами, жестом руки попрощался и скрылся в черном провале арки, уже оттуда бросив:
- Сегодня, у меня, в десять. Ты и эта шайка идиотов. И только не явитесь – я вызову вас в отделение.

Сжатый в руках телефон ожил на выходе из дома, заставляя детектива повести плечами, поморщившись. Взглянув на определитель, не смог сдержать тяжелого вздоха – номер его департамента, а это могло означать лишь одно.
- Детектив Хара слушает, – соединяясь, быстро проговорил полицейский, подходя к своей машине и выключая сигнализацию.
- Найдено еще одно тело. Картина преступления и способ убийства полностью совпадают с делом Като.
- Адрес.
Торопливый голос служащего продиктовал требуемый адрес, после чего Хара поспешил отсоединиться, но лишь затем, чтобы снова прижать трубку к уху, набрав номер помощника. Когда механический голос сообщил, что абонент временно недоступен, детектив уже не смог сдержать эмоции.
- Черт возьми, Уке, что происходит? – Выпалил мужчина в темноту, с долей отчаяния вглядываясь в синь убегающей вдаль улицы. В ответ ему лишь ветер прошуршал сорванной афишей и замолк, оставляя Хару один на один со своими мыслями и переживаниями.
Резко выдохнув, детектив порывистым шагом обогнул автомобиль, чтобы уже через несколько секунд заставить его двигатель приглушенно зашептать, размеренным своим дыханием успокаивая и приводя в чувства, окуная в привычную меланхоличную холодность.
На месте преступления уже работала команда экспертов местного управления. Здешнее отделение тоже прислало своего детектива, и тот со скучающим видом осматривал тело, раздавая какие-то распоряжения своим людям.
- Детектив Хара, - представился Тошимаса, кивая знакомому сержанту и отмечая, какому пристальному внимания подверглась его спина и затылок: криминалисты уже были наслышаны о странностях старшего детектива и теперь ожидали узреть их воочию.
- Быстро вы, однако, - причмокивая маслянисто-жирными губами, проговорил полицейский, запуская руки в карманы брюк. Те, изрядно помятые и замусоленные, многое говорили об их владельце, но сейчас было не время заниматься психоанализом.
- Это моя работа, - сухо ответил Хара, с привычным спокойствием натягивая неизменные перчатки.
- Я наслышан, - бросив на Тошимасу не менее маслянистый, откровенно-сальный взгляд, ответил полицейский. – Мое имя Табаяси.
Хара лишь кивнул, обогнул мужчину и спросил, глядя вперед:
- Где тело?
- В спальне. Только…
- …смотреть под ноги. Спасибо, я уже предупрежден, - убрав постоянно мешающую челку, прошел мимо экспертов, то и дело выходящих из дальней комнаты и снова в нее возвращающихся.
Убитой оказалась женщина лет сорока пяти-пятидесяти. Крохотная, чрезмерно худая, она в нелепой позе раскинулась на полу. Ковер под ней отсырел, короткий синтетический ворс пропитался кровью. Той было слишком много. В отличие от Като, выстрел был произведен в сердце. Кровь фонтаном брызнула из разорванной артерии. Если убийца стоял близко, то кровь должна была поспать и на него. Но…
Хара остановился у кромки ковра, а затем медленно опустился на корточки, вглядываясь в лицо женщины. На нем застыло то же самое выражение, что посмертной маской отпечаталось на жестких чертах Като.
Глаза ее были широко распахнуты, в них стояли слезы. Тонкие сухие пальцы с отчаянием сжимали нечто, превратившееся в воздух.
«Пистолет», - тут же понял Хара, скользнул взглядом вдоль распростертого по полу тела, но ничего, отдаленно напоминавшего орудие убийства не обнаружил.
- Здесь был пистолет? – Спросил он у проходящего мимо мальчишки с камерой.
- Нет, - тот покачал головой, нервно поглядывая в сторону еще одной двери.
- Там, должно быть, ванная?
- Да, - коротко кивнул собеседник и поторопился скрыться в коридоре.
Поднимаясь на ноги и торопливым шагом пересекая комнату, Тошимаса уже знал, что увидит за плохо закрытой дверью.
Клацнув выключателем, мужчина замер на пороге, в зеленоватом свете настенного светильника рассматривая жуткую надпись, перечеркнувшую овальное зеркало и тяжелыми каплями падающую на белоснежную кромку ванны.
«И ИМЯ ЕМУ – СПРАВЕДЛИВОСТЬ».
- Вполне вероятно, что это – подражатель, - за спиной Тошимасы нарисовался детектив Табаяси. Он снова пожевал губы, причмокивая, а затем уставился в затылок старшего детектива, словно хотел просверлить в нем дыру и сквозь нее прочесть мысли, роящиеся в его голове.
- Нет, мы имеем дело с серийным убийцей, - едва слышно ответил Хара, чуть оборачиваясь к застывшему позади мужчине. – В средствах массовой информации не указывалось содержание послания, к тому же надписи идентичны, - медленно вдохнул, снова переводя взгляд на истекающие кровью слова: - Что известно об убитой?
- Ватари Юрико, сорок четыре года, в разводе. Работала управляющей в крупном супермаркете. Есть…кхм…сын.
Тошимаса моментально напрягся, натягиваясь звонкой тетивой.
- Что с сыном?
- Его имя – Ватари Шераюки, о нем достаточно много было написано в прессе.
Хара чуть прищурился, напрягая память. Фамилия Ватари не была редкой, а вот второго Шераюки найти в Японии было проблематично.
- Это ведь он остался единственным выжившим после резни в Асаке?
Табаяси кивнул, заставляя толстую шею сложиться крупными складками второго подбородка.
- «Черный нарцисс» - так называл себя маньяк. Он ведь так и не был пойман? – Хара в свое время интересовался этим делом, но власти префектуры запретили столичному отделению вмешиваться в дела полицейского управления Асаки.
- Да. Парень жестоко…
- Я знаю подробности этого дела: не стоит мне заново их пересказывать. Что с парнем?
- Душевное расстройство. Кажется, ему диагностировали шизофрению. Мать перевезла его в одну из столичных клиник, сама поселилась здесь около полугода назад. Вы же не думаете, что это…
- Конечно, нет – это дело ни коим образом не связано с «Нарциссом», - и практически без перехода: - Мне нужна записная книжка убитой. Думаю, вы уже пошерстили в ее документах. Список ее телефонных звонков за последние несколько дней, список тех, с кем она виделась перед смертью, где побывала…
- Я вам не секретарша, - шумно выдохнул Табаяси, приходя в ярость.
- Вот и отлично – секретарши чаще всего не отличаются особой сообразительностью. И еще… пусть ваши эксперты… ничего не трогают.
- Но…
- Я хочу, чтобы место преступления изучила моя команда, - Тошимаса, не снимая перчаток, взялся за телефон, и уже слушая гудки, искоса посмотрел на кипящего от злости детектива: - Вам что-то непонятно? Я попросил принести мне записную книжку и узнать, с кем общалась убитая за несколько часов до своей смерти.
- Я не собираюсь…
- Старший детектив? – Тяжелый вздох Джоу заставил Хару отвлечься от Табаяси, чтобы быстро распорядиться:
- Мне нужна команда экспертов в полном составе. Сейчас же, - добавил адрес и, не слушая возражений, неизменно следовавших за подобными заявлениями, отсоединился. – Табаяси-сан, будьте добры…
- Шеф, вам стоит взглянуть на это! – В дверях спальни нарисовался взволнованный сержант.
- Идем, - вместо нерасторопного полицейского ответил Хара, широким шагом следую за молодым офицером. Тот привел мужчин в кухню, остановившись у двери.
- Оно еще тлеет… - тяжело сглотнув, пробормотал он с нотками благоговейного ужаса в дрожащем голосе.
Тошимаса тут же оказался перед небольшим кухонным столом, посреди которого в неглубокой глиняной кастрюльке, оставшейся хозяйке квартиры, видимо, еще от ее бабки, дотлевало, источая отвратительный запах, нечто черное и сморщенное.
- Что это? – Утыкаясь носом в грязный носовой платок, пробормотал Табаяси,
- Мозг. Думаю, человеческий, но об этом мне точно может сказать лишь Матсумото. Ни к чему не прикасайтесь. Вообще, выйдете. Скажите своим ребятам, чтобы закруглялись – больше вам здесь делать нечего, - медленно обходя вокруг стола, проговорил Тошимаса, не обращая внимания на последовавшие за этим возражения. – Записную книгу убитой. И потом можете писать на меня докладную начальству – им вечно не хватает бумаги для черновых протоколов.
Табаяси, ругнувшись, порывисто развернулся, чтобы налететь на бледную тень своего помощника, который успел отлучиться в гостиную и ответить на приглушенную трель звонка. Сжимая пластиковую трубку, он торопливо шепнул пару слов начальнику, но тот, скривив лицо в злой ухмылке, с неподдельным удовольствием обратился к Тошимасе, успевшему полностью погрузиться в работу:
- Хара-сан, звонили из больницы: что-то случилось с Ватари-куном.
Тошимаса моментально выпрямился, из-под навеса челки бросая на детектива пронизывающий насквозь взгляд:
- Что с ним?
- Его лечащий врач позвонила матери, просит немедленно связаться с ней.
- Вы связались?
- Нет. Это ведь ваше дело, - довольно усмехнулся и, бросив короткое: «До встречи», - вышел из кухни, увлекая за собой и растерянного помощника.
Хара проводил его отсутствующим взглядом и снова склонился над чашей, в которой медленно разлагался недожаренный мозг. Его размеры указывали на то, что принадлежал он ребенку, состояние – что некоторое время орган хранился в замороженном виде. Небольшой тазик, покоящийся на дне раковины, был наполнен мутноватой бурой жидкостью. Водой, в которой, по всему судя, женщина размораживала мозг перед тем, как приступить к его сожжению.
Это явно было ритуальное действо: рядом с чашей было выстроено несколько оплавившихся свечей темно-коричневого цвета, на краю столешницы покоилась ладанка с благовониями. На специально зачищенной поверхности белым мелом были выведены какие-то символы.
Тошимаса выудил мобильный и поспешно снял ритуальные письмена с разных ракурсов – стол был круглым, отчего было непонятно, с какой стороны следует читать знаки.
Закончив с этим, мужчина стал торопливо осматривать комнату. Возможно, у Ватари-сан так же были припрятаны и другие останки убитой девочки. В том, что мозг принадлежит ей, Хара уже не сомневался. Слишком много общего. В совпадения детектив не верил. По ряду причин. Они просто не укладывались в его систему мировоззрения.
- Табаяси-сан, книжка! – Гаркнул Хара, слыша, как спешно покидают место преступления криминалисты.
- Подавитесь ею, - Табаяси на секунду появился в дверях кухни, бросая толстую записную книгу на кухонную тумбочку у газовой печи.
Хара лишь холодно улыбнулся в ответ, чтобы, дождавшись ухода детектива, порывисто схватиться за ежедневник, начиная торопливо перелистывать страницы.
- Есть, - адреналин мощным потоком хлынул в кровь, своими раскаленными брызгами изъедая вены, просачиваясь в плоть, стегая нервы, заставляя мозг работать в ускоренном режиме, прогоняя сквозь себя огромное количество информации.
Вылетев из кухни, мужчина в два шага оказался в комнате. Не глядя на все еще нетронутый труп, в своей нелепой позе дожидающийся приезда Ниимуры, пересек спальню по диагонали, оказываясь у стола. Нетбук был спрятан в верхний ящик стола. Выудив его, детектив вошел в систему, дождался, пока загрузится программа, а затем подключил интернет-модем, отчего-то бывший вынутым из разъема.
Браузер хранил множество страниц, большинство из которых явно были некогда сохранены сыном убитой.
Пропуская блоги, интернет-магазины и прочее рабочие ссылки, Тошимаса стремительно пролистывал одну страницу за другой, взглядом скользя по ярким символам и названиям. Он искал нечто определенное, и это что-то нашлось на третьей странице закладок.
Открывая сайт, Тошимаса вновь набирал номер мобильного.
- Да, Тоши, - что-то грохнуло, что-то приглушенно матернулось, а затем – замяукало.
- Юки, ты еще дома?
- Да, но из-за тебя сейчас снова поползу любоваться жертвами насилия и жестокости.
Пропустив колкость друга мимо ушей, детектив торопливо попросил:
- Заскочи в квартиру Като и забери его ноутбук.
- Как ты себе это представляешь? Взломать замок? Тебе может показаться это странным, но у меня нет ключей от его квартиры.
- Воспользуйся балконом.
- Что?
- Что слышал: я даю добро на кражу со взломом.
- Ты псих, Тошимаса!
Хара лишь улыбнулся на заявление Масахико, отправляя телефон на край стола: экран того уже погас, отчего негодующие крики дактелоскописта не смогли достичь ушей адресата.

***

- Я понятия не имею, зачем он тебе понадобился, но… вот, - Юуки тяжело опустил сумку с ноутбуком на стол в гостиной Ватари.
- Спасибо, - Хара благодарно кивнул и тут же принялся расстегивать замки и молнии.
- Ты ведь скажешь, какого черта я тащил его через полгорода и едва не свернул себе шею, перебираясь на балкон Като?
- Скажу, - пообещал Тошимаса, уже открывая новенький лэптоп. Глаза его лихорадочно блестели, выдавая возбуждение.
- Дождись приезда остальных. Все тщательно исследуйте. Обыщите эту квартиру вдоль и поперек. Особое внимание уделите кухне – там в плошке полусожженный мозг. Пусть Така сравнит его ДНК с ДНК найденного в квартире Като сердца и кожи. Еще передашь Ясу, что мы снова имеем дело с призрачным пистолетом. Акихидэ пусть займется телефонными записями, а так же ее страничкой вот на этом сайте, - мужчина быстро повернул к Юуки экран ноутбука, на котором высветилась черно-красная веб-страница какого-то мистического форума. – Я хочу, чтобы он мне прислал всю ее личную переписку. Я больше, чем уверен – Ватари-сан и Като были знакомы. И познакомились они именно на этом сайте. Все. Теперь мне нужно в клинику для душевнобольных…
- Ну, наконец-то ты одумался, - не преминул съехидничать Масахико, мозг которого был сейчас занят активным запоминанием всего, что обрушил на него старший детектив.
- Очень смешно, - все же улыбка тронула красиво вылепленные губы, заставляя глаза блеснуть из-под пушистого навеса ресниц. – Если узнаете что-то важное – немедленно звоните мне. Ты здесь за главного. Если не хочешь, скажи Ниимуре, что я назначил его.
Подхватив свой телефон, все так же отлеживающийся на письменном столе, вылетел в коридор, а затем – на лестничную площадку. На той как раз остановился лифт, выпуская на этаж о чем-то торопливо переговаривающихся криминалистов: Така и Ясу успели перейти на личности, высказываясь друг о друге на откровенно-повышенных тонах; Ниимура то и дело кривил нос и поправлял светлые волосы, с которых срывались крупные капли дождя; Сато замыкал шествие, каким-то затравленным взглядом поглядывая на широкую спину баллиста.
- Всем добрый вечер, - бросил Хара, в паре слов обрисовал общую картину и отправил специалистов к Масахико.
Вместе с ночью на мир обрушилась и стена дождя. Ледяные капли то и дело срывались с невидимых во мраке облаков, бередили незаживающие раны воспаленного асфальта, проникая в щели и трещинки. На скользких плитах тротуара собирались искристые лужицы, ловящие взгляды ярко освещенных витрин.
Огни ночного города расплывались, словно мир забыл одеть свои огромные контактные линзы.
Тошимаса быстро оказался в сухом и теплом салоне авто, снова предпринял попытку дозвониться до Уке, но тот не отвечал. В свете происходящего одна пессимистическая мысль сменяла другую, рисуя не очень радужные картинки в довольно бурном воображении детектива, специализирующегося на всяких ужасах и жестокостях человеческой души.
Заведя мотор, вырулил на проспект, связался с клиникой и предупредил администрацию о своем визите и его цели. Начальству не особо понравилась данная инициатива старшего детектива, но перечить представителю правопорядка не рисковали даже они.
Лечебница оказалась за чертой города, отчего поездка до нее заняла добрых полтора часа с учетом того, что дороги в поздний час были пустынны.
Дождь усилился, его промозглость просачивалась в щели автомобильного корпуса, наполняя своим дыханием и душный салон. Но Хара не замечал холода: мысли быстро обрабатывали информацию, пытаясь сделать первые наброски. Два человека погибают с интервалом в сорок восемь часов. На первый взгляд их ничего не связывает, но Хара уже знал, что это не так. Като и Ватари объединяло нечто, хранящееся в личных сообщениях на сайте, специализирующемся на оккультных науках.
В квартире обоих убитых были найдены человеческие останки, но если Като хранил их до самой смерти, то Ватари отчего-то решила провести обряд, назначение которого Тошимасе еще предстояло выяснить.
Оба погибли от рук призрачного убийцы, оставляющего кровавые послания на стенах ванной комнаты. Это должно иметь смысл. Подобные вещи всегда несут в себе смысловую нагрузку и скрытый подтекст.
Мотивом убийства явно служила месть. Вещи подобной жестокости совершаются лишь в двух случаях: когда хотят отомстить или получают от этого удовольствие. Второе отпадало ввиду слишком ярко прорисованной схемы, да и надписи на стенах говорили сами за себя. Кто-то желал, чтобы восторжествовала справедливость, и чинил свой собственный суд.
Но… чтобы найти убийцу, нужно было раскрыть преступление, послужившее причиной того, почему мститель взялся за кровавую жатву. Тошимаса надеялся, что личная переписка Ватари сможет приподнять завесу над этой тайной.
Остановив машину у въезда на территорию лечебницы, Тошимаса в очередной раз вооружился мобильным, чтобы набрать сообщение и отправить его на мейл потерявшемуся помощнику: нужно было проверить медицинские карты, банковские счета и прочую финансовую и личную документацию убитых. В них должен был скрываться ключ к тому, что заставило этих людей пойти на подобное. Черная магия – выход для отчаявшихся во всех иных способах. Как правило, на кону стоит нечто запредельно важное. Жизнь. Которую желают спасти с помощью Смерти.
 
KsinnДата: Суббота, 13.07.2013, 17:01 | Сообщение # 20
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
- Детектив Хара, - немолодая женщина склонила седую голову. Тошимаса ответил ей поклоном.
В приемной царил полумрак. Узкие коридоры, словно артерии и вены разбегались от главного холла крыла, служившего центром отделения интенсивной терапии. Высокие потолки смотрели в потертые полы полуслепыми глазами, подернутыми желтоватой глаукомой, стены тоже неестественно блестели, натертые временем и разновеликими спинами пациентов.
- Ужасно, просто ужасно… - женщина говорила низким грудным голосом, привыкшим успокаивать особо буйных.
Тошимаса лишь кивнул в ответ, не желая распространяться на данную тему.
- Кубори-сан, вы звонили сообщить, что с Ватари что-то случилось, - напомнил мужчина вкрадчиво, пытаясь говорить на тон ниже, чем обычно: казалось, даже стены эти легко потревожить, нарушая их искусственный покой и уединение.
Женщина тут же напряглась, поджимая морщинистые губы. Бледные и тонкие, они полностью исчезли во рту, черной нитью пролегая между острым носом и иссохшим подбородком.
Тошимаса не торопил. Пытливо смотрел на женщину с высоты своего роста. В черных глазах его отражались лишь потолочные огни и прямые вены-коридоры, убегающие вдаль.
- Господин детектив, пойдемте со мной… - выдохнув, прошептала заведующая, увлекая мужчину за собой. Тот послушно последовал за крохотной фигуркой, торопливо зашагавшей в один из рукавов-коридоров.
Поднявшись на этаж выше, женщина провела Хару к закрытым на кодовый замок дверям. Набирая пароль, врач тихо проговорила:
- Это закрытое отделение, здесь мы держим больных с особо глубокими душевными травмами. Они не всегда проявляют спокойствие – слишком сильны их переживания, - словно оправдываясь, добавила она, глядя в мутное стекло, находящееся на уровне ее близоруких глаз. – Здесь часто можно увидеть и услышать странные, порой ужасные вещи, но что я вам говорю – вы же из отдела убийств, вы и не на такое насмотрелись. Сколько вот таких потерянных мужчин и женщин, мальчиков и стариков прошло через ваши руки. Попади они к нам – скольких бед можно было избежать… - тяжело вздохнула и под скрип замка толкнула двери. Те послушно разошлись, пропуская посетителей в более широкий коридор.
Стены здесь были выкрашены в сероватую краску, на потолках было в два раза больше ламп и горели они ярче.
- Здесь ведется видеонаблюдение, так что свет мы не выключаем. Несколько раз пациенты пытались бежать, так что мы предприняли меры…
- А Ватари-кун? Он тоже из буйных? – Тихо поинтересовался Хара, на шаг отставая от Кубори-сан.
- Что вы, Шера… он… Вы же знаете, почему он здесь оказался? – Женщина оглянулась, пытливо глядя на Тошимасу. Тот сдержанно кивнул в ответ.
- Шераюки получил страшную травму: на его глазах маньяк поиздевался и жестоко убил пятерых его друзей. Мальчик чудом остался жив. Дом, где их держали, находился в аварийном состоянии, Шера провалился под пол, в канализационный коллектор. Убийца подумал, что он утонул и не стал за ним спускаться, а Шера просидел там три дня, пока его не нашел сержант местной полиции.
- Это все было в полицейских отчетах.
- Да. Но ни один отчет не в силах передать тот ужас, который пережил этот ребенок. Вы не видели его глаза… Я никогда не забуду этот взгляд, детектив, - Кубори-сан выдержала короткую паузу и продолжила: - Я больше года лично занимаюсь Шераюки. У него прогрессирующая шизофрения. Он утверждает, что видит и слышит своих погибших товарищей, на фоне этого у него развилась острая форма сомнифобии – он боится засыпать. Мы вынуждены давать ему двойную дозу снотворного, чтобы он уснул, но сегодня… сегодня он вопреки всему не отключился. Медсестра, делающая вечерний обход обнаружила его и… Вы должны сами это увидеть: мы перевели Шеру в другую палату, в его ничего трогать не стали. Он все время звал мать, умолял позвонить ей, мы пошли на уступку, надеялись, он успокоится, увидев ее, но… Это здесь, - женщина выудила из кармана тонкую пластиковую карточку, провела ею поперек замка. Тот послушно щелкнул язычком, отпирая двери.
- Вот выключатель, - вспыхнула тусклая лампа, вырисовывая грустную картину интерьера. Все одинаково-серое, лишенное острых углов и граней. Решетки на высоком окне, издевательски сокрытые полупрозрачными занавесками – недостаточно длинными, чтобы на них можно было удавиться…
- Смотрите…
Хара послушно посмотрел в указанном направлении. Сердце на мгновение замерло. Его не стало. В груди тонко прозвенела пустота и тут же смолкла. Тонкая нить спокойствия лопнула, заставляя детектива порывисто выдохнуть, делая шаг вперед: на стене между койкой и округлой тумбочкой черной дрожью были выведены уже знакомые слова: «И ИМЯ ЕМУ – СПРАВЕДЛИВОСТЬ». И вместо точки – смазанный отпечаток ладони. Ватари Шераюки писал послание, оставленное в ванной комнате убитой матери, собственной кровью. За толстыми стенами своей темницы, за десятки километров от места, где было совершены зверские убийства. Слово в слово.
- Я должен поговорить с Ватари. Немедленно, - с жаром, ему несвойственным, прошептал Тошимаса, не сводя глаз с кровавой надписи.
- Я не думаю, что это – хорошая идея… - начала Кубори-сан, но Хара грубо ее прервал, бросив:
- В момент убийства его матери, ваш пациент собственной кровью написал то, что убийца вывел на стене ее ванной комнаты! Я должен с ним поговорить. И если вы не дадите мне сделать этого сейчас – я вернусь через час с ордером. Репутация вашего заведения будет подорвана. Вы хотите этого?
- Вы – жестокий человек, Хара-сан, - глядя прямо в глаза мужчине, ответила заведующая. – В вас сейчас плещется та же боль, что свела с ума Шеру.
- Дайте мне лично в этом убедиться – проведите меня к нему, - ни единый мускул не дрогнул на привычно-мягком, со следами усталости лице. Черная смоль волос скрывала от психотерапевта глаза, в которых она могла, как никто иной, прочесть мучительную потребность увидеть этого мальчишку, чтобы понять, насколько Кубори-сан сейчас… права.
«Ты хочешь видеть в нем себя, Тоши», - прошептало подсознание, стоило женщине сдаться и послушно двинуть в противоположный конец коридора, оглашая его шаркающей поступью, в которой чувствовалась растерянность и невероятная тяжесть, прижимающая ее хрупкие плечи к земле.
«Ты хочешь убедиться в том, что ты – нормальный, доказав и себе и им, что этот мальчик – не больной, что он просто… слишком много пережил, что он слишком остро чувствует ту тонкую грань, что незримо пролегает между Жизнью и Смертью».
Ватари не мог знать, что напишет убийца его матери. Если он не был ее убийцей. Но это было доказано медперсоналом, который в момент смерти женщины пытался успокоить возбужденного пациента, рисующего страшные слова измазанными в кровь пальцами.
- Кубори-сан, как Ватари повредил себе руки?
- Перегрыз запястье, - бросила женщина, не оглядываясь. Так, словно это было в порядке вещей. – Не удивляйтесь, детектив – мы ко всему привыкшие. И Шера не впервые причиняет себе вред. Правда, раньше он делал это во время припадков. Выцарапывал на груди слова и слоги, отчего медсестре пришлось каждый день стричь ему ногти. Он твердил одно и то же – что это его погибшие друзья пытаются докричаться до мира живых, они желаю, чтобы восторжествовала справедливость…
«Справедливость» - это понятие стало бичом мертвых, и они кровавой тропой доносили его до живых.
- Я не стала давать ему снотворное. Вколола успокоительное, чтобы он перестал кричать. Знаете, он никогда не плачет… - шепнула, словно обращаясь к самой себе и, коротко постучавшись, вошла в комнату. – Шера-кун, к тебе посетитель.
Тошимаса бесшумно вошел в палату, замирая рядом с Кубори-сан. Прямо против них на аккуратно прибранной постели сидел юноша. Голова его была опущена, волосы – неровно сострижены, но присмотревшись, Хара понял, что над прической поработали не ножницы парикмахера: скорее всего, Шера сам, медленно и планомерно, укоротил себе волосы, обрывая пепельно-черные кончики один за другим.
- Шера, ты слышишь меня? – Кубори не стала приближаться. В ее позе чувствовались напряжение и страх. Что бы женщина ни говорила, она побаивалась своего пациента. Хара это чувствовал. Шераюки. Это. Чувствовал.
- Да, - спокойный голос растекся по воздуху. Низкий, слегка хрипловатый и невероятно приятный, он обволакивал, заставляя вслушиваться в каждое произнесенное им слово.
Шера медленно поднял голову и вполне осознанным взглядом посмотрел на женщину:
- Мама не придет, ведь так?
Кубори-сан совершила фатальную ошибку, отведя взгляд в сторону, чтобы посмотреть на Тошимасу, обращаясь к нему с немой мольбой в мутных уголках глаз.
- Вы ведь не сразу позвонили? Почему вы не сразу позвонили маме? Если бы вы меня послушали, она бы была жива, - голос лишь слегка дрогнул, как если бы Шера подавился воздухом, сглотнув его плотный комочек сведенным судорогой горлом.
- Но… - Заведующая растерянно смотрела на своего пациента, пытаясь прочесть в чертах красивого лица хотя бы проблеск эмоций, который мог бы ответить на один вопрос: «Как?». Как он узнал про то, что она не сразу отправилась звонить Ватари-сан, и как ему стало известно, что его матери больше нет в живых?
- Не оправдывайтесь: мы все ошибаемся, - проговорил он и перевел взгляд на Хару. - Кубори-сан, выйдете – я хочу поговорить с детективом, - мягко попросил, не сводя глаз с лица Тошимасы.
Женщина снова обратилась за поддержкой к полицейскому, но тот покачал головой, взглядом указав на двери.
Врач кивнула и вышла из комнаты.
Повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь мерным биением двух сердец.
Они смотрели друг на друга, пытаясь принять то, что увиденное – действительно правда. Обоим не верилось в то, что так может быть. Они просто привыкли, что их удел – одиночество.
Шера первым нарушил мелодию дождя, проникающую сквозь бетонные стены его пожизненной камеры:
- Вы такой же, как и я, детектив. Вы должны мне поверить. – Тот прикрыл глаза в знак согласия, и Шераюки продолжил. – Я никогда не покину стен этого заведения, но вы можете стать моим голосом за его пределами. Я болен, я знаю. Но только меня лечат не от того. Они считают, что у меня шизофрения, что я страдаю галлюцинациями. Вы же знаете, что это – не так. Вы знаете, что виденное и слышанное мной – это отголоски того мира, в который нам еще рано отправляться, но билет в который нам уже заказан. Вы тоже их слышите. Порой вам кажется, что видите. Вы надеетесь увидеть. Кого-то очень вам дорогого. Вы ведь, как и я, – плод чьей-то неуемной жестокости, - теперь голос действительно дрогнул, глаза – моргнули. Шера опустил голову, складывая руки на ногах, скрещенных в позе лотоса. – Моя болезнь – это память. Я не могу забыть. И пока я помню, я не смогу жить нормальной жизнью. Я пытался – не получилось. В этом плане вы меня обошли. Вы сильнее, детектив. В вас чувствуется жесткий стержень. Рядом с вами и мне спокойно. Вот, смотрите, - Шера вытянул вперед правую руку: широкое, но худое запястье было обвито черным узором татуировки, на неприкрытом локте тоже виделись странные линии и их переплетения. – Видите, она не дрожит. Мне больно, но… вы забираете у меня эту боль, вы меня исцеляете, - говорил тихо, откровенно, и мучительно – для Тошимасы.
Подчиняясь порыву, детектив шагнул вперед, аккуратно взял тонкую ладонь в свои руки и легко, на выдохе, прикоснулся к внутренней ее стороне губами.
- Спасибо, - шепнул Шера и отнял руку, тут же зажав ее меж ногами, словно пряча подаренный поцелуй.
- Расскажи мне, откуда ты узнал про смерть матери, - Тоши осторожно опустился на край койки, заставляя ту прогнуться под его тяжестью.
Шера чуть обернулся, и теперь их глаза находились на одном уровне.
Хара отметил, какого странного они цвета у Ватари: не привычно-карие или черные, а зеленоватые, как топь на болотах. И так же, как и в ней, в глазах Шераюки увязал любой, кто по неосторожности замедлил своей шаг, чтобы полюбоваться дивным цветком, расцветшим на гиблой почве.
- Нравятся мои глаза, да? – Догадался парень. Уголки его губ дрогнули, заставляя тень улыбки обрисовать округлые скулы: нежные и очень красивые. – Всем всегда нравились. Мама говорила, что они мне от прабабки достались, а она была гейшей еще при дворе императора Муцухито.
- Красивые, - не стал спорить детектив, не отводя взгляд. Это была игра, в которой не было места блефу.
- А еще вам нравится мой голос.
- Да, - и снова с предельной честностью ответил мужчина. – А еще я хочу, чтобы этот голос поведал мне, откуда вот этим глаза, - Тошимаса кончиками пальцев легко прикоснулся к острым лезвиям ресниц, заставляя Шеру на мгновение опустить темные веки, - и вот это сознание, - пальцы легли на виски, ощущая, как глубоко под кожей бьется горячий источник жизни, - узнали, что произошло с Ватари-сан.
- Мне сказала девочка.
- Как ее имя?
- Аи.
- Любовь?
- Любовь.
- Это она убивает?
- Нет. Она плачет, потому что не в силах остановить свою ненависть. А она проливает кровь. Чужими руками.
- Ты знаешь, кто это делает?
- Нет. Аи не предаст того, кто положил собственную жизнь на путь мщения за ее смерть. Потому что имя ей – Любовь, - вдруг подался вперед и, руками упираясь в мягкую перину, прошептал в лицо Тошимасе: - А имя вам – Справедливость, - убрал одну руку, чтобы положить ее мужчине на шею и легко обнять его, замирая на мгновение. Сделать вдох и отпрянуть, чтобы одними губами прошептать:
- Идите, пока не заразились моим безумием.
Тоши поднялся, ощущая скольжение прохладных пальцев на своем запястье:
- Обещайте когда-нибудь вернуться и рассказать, кто забрал у меня мать, - в зеленоватых глазах промелькнула тень надежды.
- Обещаю, - глядя в их мутную бездну, ответил Тошимаса, оставляя ответное прикосновение на кончиках озябших пальцев. – Когда-нибудь я обязательно вернусь.
 
KsinnДата: Суббота, 13.07.2013, 17:01 | Сообщение # 21
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
XIX
- Снимай пиджак, а я сейчас включу печь: я не так часто бываю дома, чтобы позволить себе такую роскошь, как отопление, - бросил Акира, скидывая куртку и направляясь прямиком на кухню.
Ютака растерянно осмотрелся по сторонам, медленно стягивая промокший насквозь пиджак. Тот отвердел от пропитавшей его влаги, озябшие пальцы не слушались, плохо справляясь с пуговицами.
- Знаешь, мне не нравится, что ты привез меня сюда, - вдруг вызывающе бросил мужчина, но уже к концу своего заявления раскаялся, поджав губы.
- Если бы не нравилось, ты бы нашел сто и один способ запретить мне это делать. Как-никак, Уке Ютака, ты – полицейский. Ты имеешь право меня задержать. Но ты этого не сделал. Ответь для себя на вопрос «Почему?», а потом поговорим. Если захочешь. Но я в этом сомневаюсь: ты же умный парень. Со странностями, но явно не дурак, - прозвучало из кухни, а затем в дверях нарисовалась стройная фигура, обрамленная синеватым свечением: ночной мрак рассеивал тусклый уличный фонарь, украдкой подглядывающий за владельцем квартиры сквозь тонкие просветы жалюзи.
- Ты мне не дал…
- Не нарывайся на пошлость, - усмехнулся Акиры и снова скрылся за стеной кухоньки. – Иди сюда – здесь теплее. Относительно, как ты понимаешь.
Ютака послушно двинул в сторону крохотного помещения, в конечном итоге справившись с пуговицами и нервной дрожью в кончиках пальцев.
Сузуки сидел на корточках, проделывая нехитрые манипуляции с духовкой.
- Можешь и ближе подойти: я же не кусаюсь.
- Это спорный вопрос, - выдавил из себя Ютака, на что получил довольную улыбку в ответ.
- Слушай, Уке – я не серийный маньяк-убийца и не насильник. Вполне заурядная личность, со своими темными сторонами, знать о которых некоторым людям просто не стоит.
- Я вхожу в число этих людей? – Младший детектив сделал пару шагов, замирая у края стола, боясь переступить ту незримую черту, которая отделяла дозволенное от запретного.
- Естественно, - как само-собой разумеющееся, проговорил мужчина, поднимаясь на ноги. – Я знаю тебя без году неделю, вряд ли ты успел войти в число моих близких друзей. Так, случайный знакомый, - поймал недоверчивый взгляд и тут же исправился. – Ну, предположим – не совсем случайный. Это ничего не меняет, - пожал плечами и, улыбаясь своим мыслям, прошел к холодильнику.
- Пиво будешь? Хотя, нет, не отвечай – хочу поиграть в Шерлока Холмса и отработать на тебе свои дедуктивные способности. Думаю, ты откажешься, потому что не приемлешь этот напиток. По ряду причин. Рискну предположить, что младший детектив у нас – трезвенник: ему и без этого хватает головной боли. А еще он боится, что в алкогольном опьянении может… позволить себе лишнего. - Обернулся, сквозь светлую завесу челки глядя на примолкшего Ютаку: пытливо, но с нотками естественного любопытства. Акире было действительно интересно, угадал он или нет.
- Браво, Шерлок,- едко проговорил Ютака, сузив глаза: в них явственно читалось раздражение, даже некое подобие ярости, успешно вытеснившей былую растерянность и неуверенность в своих силах.
- Тебе это не идет, Юта, - более низко проговорил Судзуки, отстраняясь от холодильника, так его и не открыв. – Амплуа циника-пофигиста явно не та роль, которую ты сможешь сыграть так, чтобы я аплодировал стоя. Ты мягкий, очень ранимый мальчик, с кучей проблем, которые сам себе придумал, чтобы был повод убежать от этой реальности. И сейчас ты мне расскажешь, что послужило тому причиной.
- Мне нечего рассказывать, - все в том же тоне отрезал Ютака, но голос его подвел, слегка дрогнув и перейдя на высокие нотки в конце предложения.
- Врать ты тоже не умеешь – твой наставник не терпит вранья, и он хорошо воспитал в тебе честность. Ты столько раз был под присягой, что необходимость говорить правду стала потребностью, приобретая патологический характер.
- Мне не нравится, когда кто-то лезет мне в душу и…
- …штаны: я в курсе. Но с последним я готов яростно поспорить, - кривая усмешка украсила резкие черты лица, высвечивая их под другим углом. Оно стало более мягким и не столь вызывающим. Его вдруг захотелось коснуться, ощущая под пальцами чуть загрубелую упругость кожи.
- Ты слишком самонадеянный, Сузуки-сан, - выдохнул Ютака, но отвел взгляд, чтобы тот не выдал истинное желание его обладателя.
- Какой уж есть, - не стал возражать Акира. – Так, отодвинь стол к дальней стене, а я сейчас вернусь, - и, не дожидаясь ответа, торопливым шагом покинул комнату, оставив Ютаку в замешательстве созерцать часть кухонной мебели, которую ему было приказано передвинуть.
- Зачем? – Все же крикнул Ютака, проходя к столу и берясь за его край. – Акира-сан?
- Во-первых, не обращайся ко мне так официально: после того, что между нами было, можешь смело называть меня Аки или мерзавец, а во-вторых – просто сделай то, что прошу, - Акира вернулся в комнату, но уже не с пустыми руками. Под мышкой он держал свернутый футон, который и намеревался расстелить на месте стола – рядом с единственным источником тепла.
Ютака молча толкнул стол, заставляя толстые ножки заскользить по потертому кафелю; при этом мужчина не сводил глаз с Акиры, а тот прямо смотрел на детектива, взглядом снимая с него остатки одежды и совершенно не скрывая этого.
- Твоя настырность, Аки, - Юта в последний раз толкнул стол, заставляя тот с приглушенным стуком врезаться в стену, - отталкивает.
- Возможно, кого-то и отталкивает, но ведь не тебя, Уке. Тебя это возбуждает, я вижу. Твои глаза умеют врать так же плохо, как и язык, - Сузуки бросил футон на пол, разворачивая его ногой. – В них полыхает огонь ярости, но не негодования, - улыбнулся и сделал два шага вперед, оказываясь позади Ютаки. Тот поспешно обернулся, глядя на Акиру через плечо, но тот не переставал рисовать красивыми губами улыбку. Приблизился еще на шаг, замирая у Ютаки за спиной. Расстояние, разделявшее их тела, наполнилось влажным теплом. Дрожью.
- Не смей, - сдавленно шепнул Уке, зная, что его не послушают.
Сильные руки скользнули по узким бедрам, практически их не касаясь, а затем замерли, сжимаясь на талии.
- Не надо…
- Надо, Юта, - торопливый шепот, волна полу-вдоха, разбившаяся об округлость высокой скулы. – Рассказывай, - хватка стала болезненно-крепкой. Руки буквально вжали Уке в подтянутое тело, позволяя в полной мере ощутить его силу.
Ютака замер, сжимаясь. Зажмурился и не дышал, ощущая лишь острый страх, заставляющий сердце биться так, словно в него всадили двойную дозу адреналина.
- Говори, Ютака, или я найду способ развязать тебе язык, - одна рука, комкая мокрую одежду, скользнула вверх по напряженному телу, пока не коснулась холодной кожи чуть выше ключиц, путаясь во влажных волосах. – Смотри мне в глаза, - пальцы сжались на мягко обрисованном подбородке, еще сильнее поворачивая голову Ютаки к себе. – Я сделаю это. Я хочу, чтобы ты говорил со мной. Я хочу… - шумно втянул аромат прохлады, ловя блеск потерянных глаз, - …чтобы ты мне доверял. Чтобы ты хотел меня…
Сделал шаг назад, отрывая Ютаку от земли. Тот был настолько зажат, что не смог бы оказать сопротивления, но он и не собирался этого делать, завороженно глядя в черные провалы зрачков.
Двигаясь медленно, но уверенно, Акира добрел до раскинутого по полу матраца, ступая на него так же свободно. Замер, расслабляя мышцы, позволяя телу Уке свободно соскользнуть вниз, к его ногам. Пальцы замерли, впиваясь в шелк волос. Мокрый, он приятной тяжестью лег в ладони, и мужчина сжал их, причиняя легкую боль. Ютака непроизвольно дернулся, приподнимаясь.
- Юта, - горячо шепнул Аки, склоняясь к мужчине. – Говори со мной, - отпустил мокрые пряди, чтобы раскрытыми ладонями скользнуть к лицу, беря его в чуть влажный, теплый плен. – Почему ты такой?
Ютака судорожно сглотнул, полностью отдавшись страху.
- Перестань, Ютака! – Рванул мужчину на себя, заставляя обернуться. – Хватит. Ты не боишься. Ты давно не боишься. Ты просто привык бояться, но у тебя нет причин, слышишь? Я не сделал тебе больно, с чего тебе меня опасаться? Ютака? – Поймал затравленный взгляд, захлебываясь удушливым отчаянием.
- Нет, Юта… так не пойдет, - одно порывистое движение – и детектив оказался на ногах; округлые черты лица, обрамленные угловатыми тенями страха, оказались непозволительно близко. Смазываясь, они сливались в одно волнующее пятно, от которого так сложно было отвести взгляд.
- Это мое прошлое, оно не касается никого, кроме меня, - тихо проговорил Уке, едва ворочая языком. Губы пересохли, угрожая покрыться сетью тонких трещинок, пахнущих кровью.
- Ты должен от него избавиться. Оно же жить тебе не дает, - резко ответил Акира, продолжая поглощать мужчину вызывающе-прямым взглядом. Подался чуть вперед, выдыхая в мягкую округлость рта.
Сердце Ютаки предательски дрогнуло, срываясь в какую-то ватную пустоту. Приступ удушливой паники сменился напряженностью с вызванной им дрожью.
Руки скользнули по рельефу ягодиц, заставляя бедра детектива прижаться к бедрам Акиры. От грубоватого соприкосновения на мгновение отняло дыхание, заставляя Сузуки судорожно втянуть в себя воздух, снимая его с приоткрытых губ Уке. Тот же дышал часто и прерывисто, захлебываясь страхом.
- Юта, перестань, - ладони скользнули вверх, на поясницу, а затем легли на спину, поглаживая ее заметно чувствительно, сминая грубую ткань так и не снятого пиджака. – Говори со мной.
- Я не хочу… - с мольбой и отчаянием, в приступе удушья, с болезненностью, ядом растекающейся по горлу. В том застревали слова, в нем билось дыхание, но слишком сильным был напор страха – он не отпускал.
- А ты попробуй. Всего один раз. Говорить с малознакомым человеком легче. Нас ничего не связывает, наши миры практически не соприкасаются. Я не знаю твоих друзей, я никому не смогу рассказать. Я просто не захочу этого делать. Я не нарушаю доверия людей. Так что можешь говорить, Уке. Я знаю, что ты хочешь, давно хочешь поговорить об этом с кем-то, но… причин, тебя останавливающих, больше, чем желания, - сделал незаметное движение вперед, заставляя Юту чуть отступить, едва не падая на футон. Несколько движений позволили тяжелому пиджаку оказаться на полу, чуть отброшенным в сторону. Рубашка под ним тоже была мокрой, неприятно прилипая к коже. Та, холодная, слабо светящаяся в темноте, притягивала взгляд, манила. Касаясь ее лишь дыханием, Акира стал осторожно опускать мужчину на жесткий матрац, придерживая его за талию, даря опору, негласно говоря о своем намерении поддерживать.
- Мне… нечем… дышать, - Ютака не знал, почему, но не мог отвести взгляда от хищных агатовых глаз, от лица, находящегося так близко, что его было сложно рассмотреть. В груди комом встала собственная фобия. Она материализовалась, обрела форму липкой сферы и теперь приглушенно пульсировала, волнами ужаса растекаясь по телу. То застыло, становясь каменным. И говорить было сложно, а дыхание вообще перестало касаться груди, убивая.
- Уке! – Акира навис над детективом, с непроницаемым лицом глядя на него. – Ты должен, - пальцы же, словно принадлежа другому человеку, с поспешностью справлялись с мелкими пуговками рубашки, оголяя застывшую грудь. Ладони легли на прохладную кожу, начиная поглаживать, массировать круговыми движениями, ощущая, как резко сокращаются мышцы, как порывисто опадает грудная клетка.
- Ты молодец, Юта, ты молодец, - чуть улыбнулся, вздрагивая каждый раз, когда порывистый вздох оставлял след на смуглой щеке. – А теперь выбирай: или ты рассказываешь мне причину, или мы занимаемся сексом.
Глаза Ютаки непроизвольно расширились, зрачки наполнились растерянностью. Она была жидкая и холодная, как и воздух вокруг, как и кожа Ютаки, тающая под ладонями мужчины.
- Меня устраивают оба варианта, так что я предоставляю выбор тебе, - пальцы коснулись шеи, замирая на ней, чтобы затем начать отстраненно поглаживать, вновь и вновь вызывая дрожь в скованном теле.
- Отчим издевался надо мной… Мне было двенадцать, мать работала, ее сутками не бывало дома, а он позволял себе… все себе позволял… - глядя в потолок, шептал Уке, продолжая вздрагивать и дергать под вжавшимся в него телом.
- Ты ничего не говорил матери, - констатировал, а не спросил Сузуки, перемещая свою ласку на лицо, обжигая его скользящими касаниями.
- Я занимался в спортивной школе легкой атлетикой – мое тело всегда было в синяках и ссадинах, так что никто бы мне не поверил…
- А другие следы?
- Мне было стыдно, - глаза шевельнулись, опуская свой взгляд на Акиру.
- Он же тебя насиловал…
- Он грубо меня имел – как и где ему было угодно, - с неожиданной ненавистью прошипел детектив, перехватывая жилистые запястья мужчины. Сжал их, но рук от лица отнимать не стал, позволяя им продолжать скованную грубостью ласку.
- И где он сейчас?
- Умер.
- Людям это свойственно.
- Я столкнул его с лестницы.
- А вот это уже криминал.
 
KsinnДата: Суббота, 13.07.2013, 17:12 | Сообщение # 22
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
XX
- Можете копировать отчет о вскрытии Като: ничего нового я не обнаружил, - Ниимура опустился на стул, небрежным жестом расправив полы укрытого подозрительными пятнами халата. – Та же схема; Хаяши подтвердит, что пуля выпущена из одного оружия. Хотя… пули ведь нет, - хмыкнув, закончил патологоанатом и углубился в свои размышления.
- Мне все это не нравится, - растягивая гласные, пропел Юки. Оттолкнулся от стола и снял очки, массируя ноющую переносицу. – На посуде и останках отпечатки пальцев убитой. Я сверил их с отпечатками, найденными на сердце девочки – они полностью совпадают. У нас тут ритуальное убийство. Осталось узнать, на почве чего, но это уже дело полиции.
- Знаете… есть кое-что странное… - начал Ясу, не отрываясь от каких-то бумаг.
- Да неужели? – Ехидно бросил Таканори, носом уткнувшись в свои пробирки.
- Представь себе!
- Ну-ну, удиви меня, - кривая усмешка тронула темные уголки губ, заставляя пристально всматривающиеся в протекающие реакции глаза сузиться до двух черных щелок.
- Оружие, из которого был убит Като и Ватари… ммм… американский кольт, произведенный где-то в начале прошлого века. Как считаете, в Японии найдется много владельцев столь раритетного оружия?
- Думаю, ответ отрицательный, - вместо Таки ответил Масахико, с интересом глядя на Ясу.
- Не хочу передергивать на себя внимание, но я тоже кое-что нашел, - тихо вклинился в разговор Акихидэ, заставляя всех криминалистов поднять глаза на него. Но спустя уже три секунды Ниимура вновь созерцал темноту сомкнутых век, совершенно не интересуясь делами еще живых людей. Така же бросил на него мимолетный взгляд, поджал губы, но ничего не сказал; остальные вообще не придали этому значения, давно привыкнув к подобному поведению коронера.
- Мне удалось подобрать пароль к аккаунту Като на форуме, где была зарегистрирована Ватари. Они вели активную переписку. Его ник – Дракон_21, она – Скорбь. И Ватари, и Като активно общались еще с двумя пользователями. Один был онлайн все время, что я находился на странице Ватари, но стоило мне войти в профиль Като, как он тут же вышел. Из чего делаю вывод, что он знал Като в реальности, а следовательно, в курсе, что того убили. Сейчас я копирую переписку Ватари и Като друг с другом, и с теми двумя пользователями. Мне нужна будет помощь, - глаза с мольбой остановились на Ясунори и, получив утвердительный кивок, снова уткнулись в экран ноутбука. – Я попытаюсь связаться с кем-то из администрации, но вряд ли они пойдут на контакт и выдадут мне IP-адреса Вдовы и Тени48. Я не настолько хороший хакер, чтобы взламывать сайты подобного масштаба.
- А сайты другого масштаба, значит, можешь? – Оживился Юки, но тут же получил несколько предостерегающих взглядов, отчего поспешно вернулся к своим отпечаткам, принимаясь изучать то, что и так было изучено вдоль и поперек.
- Вот черт! – Таканори буквально смело со стула.
Криминалисты с удивлением проследили за стремительно вылетевшей в двери фигурой, затем синхронно покосились на ее рабочее место и дружно выдохнули, одновременно заметив то, что высветилось на экране компьютера: «НАЙДЕНО ОДНО СОВПАДЕНИЕ».

***

Джоу дернулась, сметая со стола папки с документами. Те беззвучно полетели на пол, поднимая в воздух прозрачное облако пыли. Глаза женщины удивленно округлились, в расширенных зрачках разгоралось негодование, смешанное с усталостью.
- Что вы се… - она не успела договорить, тут же потерявшись в потоке обрушившейся на нее информации. Таканори залпом выдал все, что ему только что удалось обнаружить, не обращая внимания на то, что начальница с огромным трудом успевает следить за ходом его мыслей.
- Стоп-стоп-стоп! – Наконец не выдержала глава лаборатории, поднимая в знак протеста руку. Матсумото послушно захлопнул рот, но при этом лицо его окрасилось недовольством. Поджав темные губы, он пристальным взглядом впился в начальницу, ожидая, чем она сможет мотивировать такую наглость.
- Матсумото-сан, во-первых, я ни слова не поняли из того, что вы мне сказали и во-вторых…
- «Во-вторых» тут не требуется, - буркнул Таканори, с грохотом отодвинул стул и, рухнув на него, откинулся на спинку, складывая руки на груди. Та высоко вздымалась, выказывая состояние, в котором прибывал криминалист.
- Не важно. Вы должны не влетать в мой кабинет и обрушивать на меня кипу бессвязных фактов, которые мне мало о чем говорят, а предоставить отчет, в котором…
- Пока я его напишу, моя информация может утратить ценность. Это во-первых, и во-вторых – мы занимаемся расследованием серийного убийства, Джоу-сан, вам не кажется, что тут протоколы будут немного лишними? Я мог бы позвонить Тошимасе и сообщить все прямо ему, но так как мое начальство, все же, вы, я должен сначала ставить в известность вас. А уже вам докладывать обо всем детективу.
Джоу стремительно побледнела, но на высоких скулах выступили ярко-алые пятна негодования. Таканори, как и любой работник лаборатории был прекрасно осведомлен о том, какие чувства питает их начальница к старшему детективу. Лишний раз докладывать Харе было для Джоу еще одним порогом гордости, который следовало переступить.
- Отлично. Пусть будет по-вашему. Что именно я должна доложить Харе-сан?
- Я нашел одно совпадение в базе ДНК. Один из подозреваемых является близким родственником убитой девочки. Могу предположить, что они – брат и сестра. Родные или сводные. Второе мне кажется более вероятным, если исходить из…
- Подробности вы изложите в отчете, - натянуто улыбнулась женщина, опускаясь на свое место, чтобы тут же склониться над разбросанными по полу бумагами, собирая их и складывая на край стола. – Мне нужно имя и результат экспертизы, который… кстати, а как вы… мы же брали пробу слюны только у Ниикуры, - женщина выпрямилась, растерянно глядя на эксперта. – Вы же не хотите…
- Не хочу. Вы меня плохо слушали, Джоу-сан. Полученная ДНК принадлежит тому, кто последним видел Като живым. И занимался с ним любовью. Это наша ночная бабочка, Такашима Кою.

***

- Хаяши-сан…
- Аки!
- Простите…
Ясу театрально закатил глаза, но оторвался от чтения документа, содержащего переписку жертв. Оттолкнулся от стола и, даже не удосужившись подняться, вместе с креслом передвинулся ближе к Сато.
- Я прослушал запись с автоответчика Ватари, прогнал ее по всем частотам и…
- Опять?
- Угу, - Акихидэ сжал губы, выжидающе глядя на Ясунори.
Тот на секунду задумался, а затем констатировал:
- Ну что ж, теперь точно пора звонить Тоши…
- А вы до сих пор…
- Нет. Собирались сегодня, но убийца плевать хотел на наши планы, - сползая по спинке стула, ответил мужчина, уже вызывая номер брата. Пока шли гудки, снова посмотрел на Акихидэ и тихо спросил:
- А что там на сей раз?
- «Ему не быть прежним», - прошептал, едва шевеля губами, криминалист и опустил глаза на клавиатуру своего компьютера.
- Думаешь, она имела в виду Шераюки? А, привет, Тоши… Да… кое-что есть. Нет, пока что не особо много, но надо поговорить. Да, пожалуй… Будет лучше, если ты. И Така нашел… М-да, и когда же он научится слушать до конца? – Последний вопрос явно был адресован умолкшему телефону.
Акихидэ хранил молчание, продолжая сверлить взглядом стертые клавиши.
- Что ты думаешь обо всем этом? – Царапая плиты пола, Ясу еще немного придвинул свое кресло, плечом задевая плечо Аки. Тот вздрогнул и рефлекторно отшатнулся, сползая на край стула.
Ясунори оценил это действие молча, сразу же отказываясь от любых комментариев, но неприятный осадок, все же, осел на дне души, заставляя горло слегка першить, горьковатым привкусом обволакивая кончик языка.
- Думаю, - выдавил Сато, отвечая на поставленный перед неловкой паузой вопрос, - что она пыталась предупредить. Возможно… ай, черт его знает: мне до сих пор не верится в то, что это…
- Но ты не можешь поспорить с фактами, которые сам же и нашел.
- В том-то и дело, - Акихидэ поднял глаза, тут же отведя их от лица баллиста. Тот сидел слишком близко, его четко вылепленный профиль с грубыми линиями и изломами находился в непозволительных сантиметрах от его собственного лица.
Сато слишком громко выдохнул, Ясунори слишком порывисто отреагировал на этот вздох, оказываясь слишком близко, чтобы можно было избежать поцелуя. Аки порывисто подался вперед, отвечая на грубоватое прикосновение, но тут же отпрянул, выдохнув еще громче, отравляя воздух едким отчаянием.
- Хара-сан сейчас приедет? – Тяжело сглотнув, Сато выдавил из себя очередную порцию воздуха, сдобренную словами. Руки его стали поспешно перебирать бумаги, глаза – скользить по неровным рядам слов, сплетающимся в непонятные предложения. Сейчас он видел в них смысла меньше, чем в черной столешнице своего письменного стола. Та, по крайней мере, мутным зеркалом отражала лицо баллиста, все так же пристально глядящего на Акихидэ.
- Аки-сама…
- Хаяши-сан?
- Почему нет?
- М?
- Ты знаешь, о чем я, - Ясу снова подался вперед, выдыхая слова в изгиб шеи. Ладонь легла на ее горячую кожу, притягивая мужчину ближе, позволяя губам касаться напряженной плоти.
- Сейчас вернется Масахико…
- Ему все равно…
- Мне – нет, - Аки попытался уйти от прикосновения, отодвигаясь от баллиста уже вместе со стулом. Тот не стал удерживать его, тоже отталкиваясь, чтобы вернуться к своему столу.
Аки прикрыл глаза, всего на миг. Перед упавшими веками алыми всполохами мелькал хаос мыслей. В нем не было ничего, за что хотелось бы ухватиться, так что мужчина вскоре вновь смотрел на мир помутневшим взором, пытаясь дышать, ведь даже это давалось с трудом.
Сделав судорожный глоток неприятно-кислого воздуха, он обернулся и посмотрел на Ясу. Тот даже не пытался делать вид, что занят работой, вперив взгляд в застекленную стену.
- Ясу…
Ясунори скосил глаза на Сато, оставляя на его лице испытывающий, полный сквозящей надежды взгляд.
- …поговорим об этом потом. После работы. Хорошо?
- Как хочешь, - Хаяши пожал угловатыми плечами, но рассеянная болезненность, пеленой обволакивающая черноту застывших напротив глаз заставила его вздрогнуть и вдруг улыбнуться. Ободряюще, даря уверенность.
- Да, Аки, поговорим. Когда захочешь…

***

- Итак, что у вас? – С порога задал самый важный вопрос детектив. С тяжелых кудрей срывались капли холодного дождя, отчего воздух наполнился запахом осени, пропитываясь ее сыростью и неприятной промозглостью. – Джоу-сан? Или Таканори? Ясу?
Все выжидающе уставились друг на друга, надеясь, что кто-то рискнет начать первым.
- О боже, - Хара встряхнул отвороты пиджака, заставляя ледяную морось бриллиантовой пеленой осесть на скользкий пол у его ног. – Когда вы успели переквалифицироваться в дошкольное учреждение?
Джоу вспыхнула и покосилась на Таканори, тот невозмутимо перевел взгляд на Ясунори, который демонстративно рассматривал собственные ногти. Впрочем, это не помешало ему тут же ответить за всех, поднимая глаза на брата:
- У нас тут очень деликатная тема, вполне вероятно, что ее сложно будет привлечь в качестве вещественного доказательства. И если окажется, что правы мы, то ты останешься с нераскрытым делом.
- Я бы не стал спешить с выводами, - буркнул Таканори, заставляя Хару перевести взгляд на него.
- У меня такое впечатление, что вы работаете не в одном учреждение. Или вы уже не делитесь с коллегами своими открытиями? А как насчет друзей?
- Я не успел…
- Не отмазывайся, Матсумото!
- Юки, помолчи: он же сейчас обидится на всю вселенную!
- Вселенная не сильно расстроится...
- Вас, Ниимура-сан, никто не спрашивал.
- Что за бред вы несете? – Тошимаса удивленно смотрел на друзей, пытаясь понять, что за муха покусала всех и сразу.
- Сато-сан, вы в курсе всех событий? Сможете мне объяснить доходчиво и без этого ребячества, что к чему?
- Я не…
- Он не знает. Я знаю, - не сводя глаз с Ясунори, проговорил Така. – Пошли, поговорим.
- Ага, сейчас: я с вами, - Ясу двинул в сторону застекленного кабинета, Таканори последовал за ним, не оставляя детективу другого выхода, кроме как замкнуть шествие.
- Вы с ума посходили? – Накинулся на друзей Тошимаса, стоило за мужчинами закрыться двери.
- Вполне возможно, - едва ли не в унисон ответили оба собеседника.
- Замечательно: я из одного сумасшедшего дома попал в другой, - не сдержался от озвучивания собственных мыслей Хара, но тут же взял себя в руки, понимая, что хотя бы один человек в этой комнате должен сохранять остатки здравомыслия.
- Ясу, ты мне звонил, так что выкладывай, что там у тебя. Ты нашел оружие?
- Не совсем. Точнее, я теоретически вычислил, из какого типа пистолета были убиты обе жертвы, но пока у меня не будет возможности провести экспертизу, я не смогу ничего утверждать наверняка. Но я не об этом хотел поговорить. Это открытие сделал Аки. Оно касается записей на автоответчиках убитых, - больше ничего не говоря, мужчина прошел к столу Сато, чтобы извлечь на свет божий старый плеер и протянуть его детективу. – Слушай.
Хара послушно вдел наушники, и Ясунори поставил запись проигрываться.
- У Ватари на автоответчике тоже имеется послание, - продолжил Хаяши, стоило брату вернуть ему MP3.
- Что там?
- «Ему не быть прежним».
- И это действительно так, - холодно ответил Тошимаса, глядя на стену над плечом Ясу. – Что еще?
- Ты понимаешь, что если наш убийца – призрак, то…
- То что? Я не смогу привлечь его к ответственности? Я это понимаю. Но это не дело рук призрака, и ты прекрасно это знаешь. Есть мститель, из плоти и крови, и его мы можем найти и осудить.
- Но ты не очень этого хочешь, ведь так? – Совсем тихо спросил Ясунори, прекрасно понимая, какие мысли сейчас занимают голову младшего брата.
- Это не имеет никакого значения: закон – он для всех один. И если ты убиваешь людей, не важно, за что, ты должен ответить за это. И тут уж я не имею права вершить свой собственный суд.
Ясу промолчал, понимая, насколько его брат прав, но зная, что сейчас Тошимаса искренне жалеет о своей принципиальности и непоколебимости убеждений.
- Я знаю, кто наш мститель. – Голос Таканори нарушил призрачную тишину, заставляя обоих мужчин посмотреть на него.
- У нашей убитой девочки есть брат. Его имя Такашима Кою. Он был с Като в вечер его смерти. Он тот, кто последним видел его живым.
- Брат? – Глаза Хары сузились до двух агатовых щелок, в которых проблесками недоверия мелькал поставленный только что вопрос.
- Да.
Хара кивнул, принимая это уже как неоспоримую истину и мысленно давая себе распоряжения насчет дальнейших действий.
- Что-то еще?
- Отпечатки пальцев на сердце девочки принадлежат Ватари, на мистическом форуме наши жертвы общались еще с двумя пользователями: Аки сейчас пытается установить их личности, но я не думаю, что у него может что-то получиться.
- Пусть попытается. Вполне вероятно, что они следующие в списке нашего мстителя.
- Но если это Такашима…
- Пока что мы этого не знаем, - растягивая слова, парировал детектив, развернулся и торопливым шагом направился к выходу. – Вот сейчас я этим и займусь, а вы продолжайте изучать материалы. И еще раз устроите мне детсадовское представление во время расследования преступления – я вам не позавидую. Уяснили?
Двое друзей слаженно кивнули, понимая, что вряд ли Тошимаса сейчас шутит. Шутить такими вещами, как дружба и работа, старший детектив не позволял никому, включая себя.
 
KsinnДата: Суббота, 13.07.2013, 17:12 | Сообщение # 23
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
XXI
- Итак, Такашима-сан, - Тошимаса уперся в край стола, длинные пальцы непроизвольно отсчитали несколько ударов сердца, отбивая его нестройный ритм по металлической поверхности столешницы.
Кою поднял глаза: растерянность смешалась с неуверенностью и злостью.
- Я уже говорил сегодня с вашим помощником, сказал все, что знаю: какого черта…
- Вы знаете эту женщину? - Хара прервал полную негодования реплику парня, опуская на стол перед ним снимок убитой Ватари.
Уруха на секунду замер, присматриваясь. Затем протянул руку и взял снимок, чтобы поднести его ближе к близоруко сощуренным глазам.
- Вряд ли, - наконец выдохнул он, возвращая фотографию.
- Что вы делали сегодня с восьми до десяти вечера?
Парень снова замер на неудобном стуле, глядя в глаза полицейскому. Тот смотрел испытывающим взглядом, выжимая правду из расширенных зрачков подозреваемого.
- Меня подозревают в убийстве? – Выдавил Кою из себя спустя пару секунд размышлений.
- Да, - не стал врать детектив Хара.
- Мне нужно позвонить, - ответил на это Такашима, откидываясь на спинку стула. Тот жалобно пискнул под весом парня, но Кою не обратил на это внимания. Сейчас его мысли были занятым одним единственным вопросом: что делать с алиби? То у него было, но… озвучить его означало привлечь орду неприятностей не только на свою голову, но и на голову человека, который мог его подтвердить. Кою было необходимо позвонить. Правда, он не знал номера, но телефонный справочник должен был ему в этом помочь.
- Ответьте на вопрос, Такашима-сан, - Тошимаса медленно опустился на стул напротив Урухи, не сводя с сосредоточенного лица парня привычно холодного взгляда.
- Сначала мне нужно поговорить по телефону, - стоял на своем Кою. Он не мог рисковать репутацией Широямы: если общественности станет известно, что прокурор спит с парнем по вызову, подозреваемым в убийстве, то…
Почему Такашиму волновало, что будет с клиентом, было банально просто: имя Кою так же всплывет в деле, станет известны подробности его биографии, род деятельности, что поставит жирный крест на его дальнейшей учебе в университете, и в будущем – и на успешной карьере в качестве психолога-криминалиста. К тому же, знакомство, хоть и подобного рода, с главным прокурором департамента было ему явно на руку: мало ли, где могут пригодиться подобные связи.
- Я требую телефонный звонок – это мое законное право.
- Хорошо, - развел руки Хара, уступая. – У вас есть две минуты, - мужчина поднялся и, собрался, было выйти из комнаты, как Такашима поспешно выпалил, обращаясь к нему с неожиданной просьбой:
- Мне нужен телефонный справочник! Пожалуйста, - тут же добавил он, глядя на детектива с мольбой в блестящих глазах.
- Я скажу офицеру – он принесет, - не стал возражать Хара, после чего скрылся за дверью.
Офицер появился через несколько минут, молча передал толстый том и вышел из комнаты для допросов, оставляя Такашиму наедине с волнением и страхом. Те, издеваясь, щекотали напряженную спину, взбираясь вверх по рельефным позвонкам.
Кою тут же выудил свой мобильный и открыл справочник, начиная хаотично выискивать нужную ему фамилию. Вероятность того, что в справочнике будет всего один Широяма Юу была мизерной, звонить по всем номерам было чревато последствиями – Такашима, минимум, мог не успеть дозвониться до нужного человека.
- Надо было взять номер его мобильного, - зло процедил он, коря себя за допущенную оплошность, но в то же самое время понимая, что проверь полиции список его контактов – и неприятностей обоим мужчинам не избежать.
Найдя искомую фамилию, Кою стал перелистывать страницы, выискивая заветное имя. Сердце, захлестнутое адреналиновой волной, бешено колотилось в висках, руки вспотели, отчего телефон то и дело норовил выскользнуть из пальцев. Пришлось положить его на стол и спрятать руку в карман брюк, пытаясь унять предательскую дрожь в напряженных мышцах.
В телефонной книге обнаружилось лишь три человека с нужным именем. Теперь оставалось молить господа о том, чтобы искомый Широяма Юу сейчас находился дома и подошел к телефону.
Набрав первый номер, Такашима с напряжением стал вслушиваться в тишину, которую скоро сменил механический голос, сообщивший, что данный номер не существует. Порывисто выдохнув, Кою набрал второй ряд чисел и уже спустя пару гудков смог выдохнуть гулкое облегчение: на том конце ответил знакомый, чуть сонный голос главного прокурора.
- Это Такашима. У нас очень крупные неприятности, - тут же выдал парень едва различимым шепотом, не дав Юу толком разобраться, что к чему. Говорил парень предельно тихо: знал, что комната в любом случае прослушивается, а знать содержание его разговора с прокурором посторонним было ни к чему.
– Меня задержали, подозревают в убийстве. Детектив Хара требует мое алиби на сегодняшний вечер. Оно у меня есть, и это – ты. Что предлагаешь делать?
На том конце повисла гнетущая тишина, и лишь только отдаленное эхо тяжелого дыхания пробивалось сквозь треск радиоволн.
- У меня времени в обрез – сейчас явится Хара и снова начнет допрос. Я жду указаний. У меня в любом случае неприятности, не стоит их усугублять еще больше. Я могу сказать правду, а могу немного ее изменить. Так, чтобы не всплыли некоторые пикантные подробности о характере наших с тобой отношений.
- А попроще? – Уставшим голосом осведомился Широяма, который явно не понимал, что вообще сейчас происходит и насколько крупные неприятности все это сулит.
- Я говорю, что провел вечер с тобой: мы познакомились сегодня на лекции, договорились о встрече, поужинали, пошли к тебе. Все не так уж и далеко от правды. Начнут копать – в университете подтвердят наши слова, да и все остальное… разве что младший детектив…
- Что с ним не так? – Было слышно, как грузно просел матрац кровати под опустившимся на него телом.
- Уке был с тобой, когда я… ммм…работал с потенциальным клиентом в баре. Ты не мог меня не заметить, и младший детектив это знает.
- Может, я тебя не узнал, - нашелся Широяма: сон отпустил его сознание, угроза скандала действовала бодряще на сознание, только-только выхваченное из царства сновидений. – Знаешь, утром я познакомился с подающим надежды студентом, а в баре видел шлюху…
Такашима поджал губы, но промолчал, понимая, что сейчас не время и не место напоминать о том, о чем Широяма и так знал.
- Окей, предположим, прокатит. Теперь степень близости наших отношений. На какой стадии они находятся? И быстрее отвечай, потому что время истекло!
- Трахались мы или нет?
- Именно.
- Мне будет удобней, если это останется между нами.
- Нет так нет. Мне это тоже на руку. Отправь мне номер своего мобильного на мейл. И жди звонка от детектива, - Кою поспешно сбросил вызов, захлопнул книгу и принял привычную позу, ожидая сообщения с номером мобильного. И возвращения старшего детектива.
Но первым вернулся офицер: забрал телефонную книгу, бесшумно удалился, а уже затем в комнату для допросов неслышным шагом вошел детектив Хара.
- Теперь вы ответите мне на вопрос, где были во время убийства Ватари-сан? – Занял свое место и посмотрел на подозреваемого.
- Отвечу, - поймав взгляд мужчины, ответил Кою. – Думаю, мой ответ объяснит вам, почему предварительно я должен был позвонить. Сегодняшний вечер я провел в компании Широямы Юу, вашего главного прокурора. Позвоните ему – он подтвердит каждое мое слово. Думаю, у вас нет причин сомневаться в надежности подобного алиби.
Хара ничего не ответил. Испытывающий его взгляд был прикован к лицу Такашимы, словно пытался прочесть в его чертах ответы на вопросы, не заданные вслух, но имевшие для детектива первостепенное значение.
- Хорошо, мы проверим ваше алиби. Теперь ответьте на вопрос – отчего вы не заявили в полицию, что ваша младшая сестра пропала?
Глаза Кою расширились, в темных зрачках плескалось неподдельное удивление. Он чуть подался вперед, недоверчиво глядя на Хару.
- Потому, детектив, - начал он медленно, - что у меня нет младшей сестры, - затем так же медленно вернулся в исходное положение и добавил, переходя на привычный рабочий тон. – У меня нет и не может быть сестры, потому что у меня нет родителей. Проверьте мои данные – моя мать оставила меня сразу же после рождения, я воспитывался в приюте. Если у меня и есть биологически братья и сестры, мне о них ничего не известно – я никогда не видел своей матери или отца, я не знаю ни их имен, ни места жительства, да и не интересовался никогда. В принципе, мне повезло в этой жизни, у меня есть мозги и возможность пользоваться ими на максимум их возможностей.
- В квартирах Като и Ватари были обнаружены детские останки. Анализ ДНК, проведенный экспертной группой, выявил, что девочка является вашей биологической родственницей. Матсумото-сан, лучший эксперт в этой области, настаивает на том, что убитая – ваша сестра.
- Я ничего об этом не знаю, - проговорил Такашима твердом, в то время как в горле обосновался плотный липкий комок незнакомого чувства – жалость. Ему было искренне и по-человечески жалко убитого ребенка, и тот факт, что он приходился ему родной сестрой…
Кою резко втянул в себя спертый воздух помещения, чтобы затем толчками выпустить его из легких:
- Этот Като… это он убил ее? Вы… вы знаете ее имя? – тяжело глотнул и перевел дыхание, уже жалея, что сорвался.
- Мы этим занимаемся. Есть предположение, что ваша сестра стала жертвой ритуального убийства.
Кою промолчал, не найдя подходящих слов. Уставился в стеклянную стену сбоку от себя, а затем спросил, не глядя на полицейского:
- Я могу быть свободен?
- Думаю, у нас больше нет причин вас задерживать. Мы проверим ваше алиби, а пока не покидайте пределов префектуры.
Такашима машинально кивнул, поправил светлую челку и, громко отодвинув стул, поднялся, чтобы, не прощаясь, покинуть стены комнаты, оставив детектива Хару с неподдельным интересом рассматривать тонкий след, оставленный ходом его мыслей.
 
KsinnДата: Суббота, 13.07.2013, 17:16 | Сообщение # 24
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
XXII
- Тоши… Давай поговорим утром, - умоляюще шепнул в трубку Юу после двух продолжительных и одного сорванного гудка.
- Утром я могу исследовать место третьего преступления, поэтому мы говорим сейчас, - спокойным, привычно-размеренным тоном ответил детектив. Голос его звучал не намного громче срывающегося полушепота прокурора. Обоим было что сказать, оба так этого не хотели…
- Думаю, мне не нужно объяснять, зачем я звоню, - продолжил после секундной заминки Тошимаса.
- Думаю, все, что сказал Такашима – правда.
- Я в этом не уверен. О чем вы с ним договорились?
- Тоши…
- Юу, у меня два трупа, и еще парочка на очереди – я не хочу играть в шарады: что Такашима попросил скрыть? Или это ты?..
Секундное оцепенение, когда, казалось, даже вечность затаила дыхание, ожидая признания или новой порции горько-сладкой лжи, а затем Широяма тяжело бросил пригоршню слов в сухое потрескивание радиоволн:
- Такашима весь вечер провел со мной.
Тошимаса криво усмехнулся, на мгновение прикрыв глаза. Юу хоть этого и не видел, но так четко представил себе эту картину. Столь знакомая и родная, она тупыми щипцами ухватилась за краешек сердца, сжала его и с садистским удовольствием стала выкручивать, поселяя в груди привкус крови и отчаяния столь острого, что защипало глаза.
- Тошимаса, он действительно…
- Я верю. Но учти, если мы начнем копать… Ты ведь знаешь, какие у тебя могут возникнуть неприятности, если он, все же, окажется замешанным в это дело?
- Я ничего не могу поделать.
Хара снова промолчал, обдумывая следующий вопрос. Он колебался, но все же решил его задать:
- Зачем ты с ним связался?
- Я не знал, что он причастен к этим убийствам, когда… Просто так получилось, Тоши.
- Да, просто получилось, - снова усмехнулись бледные губы, уголки их наполнились темного и густого чувства,
- Юу, мы серьезно за него взялись. Он первый в списке подозреваемых – мы должны будем проверить его. И твое имя я вряд ли смогу скрыть. Скандал будет громким.
- Мы просто…
- Юу, я знаю, чем вы просто занимались, я знаю о его основном заработке, я знаю и то, что ты это тоже знаешь. Не надо мне врать – это занимает мое время.
Юу молчал.
Тошимаса выждал с полминуты и коротко распрощался, бросив напоследок, что ждет Широяму утром для дачи официальных показаний.

_______________________

Ночь подкрадывалась к своему пику; каждое движение минутной стрелки приближало ее соприкосновение с часовой, чтобы затем остановиться для краткого отдохновения на вершине наручных часов.
Мокрые волосы липли к лицу. Тошимаса уже устал снимать отяжелевшие пряди с высокого лба, позволяя им чернильной вуалью скрывать и угасшие глаза.
Дом, в котором проживал Шинья стоял на отшибе узкой улочки, запруженной спящими фонарями и маслянисто-черными лужами. Хара не знал, спит ли музыкант или еще нет, но уверенно припарковался у здания напротив, заглушил мотор и снова нырнул в дождливую мерзость полуночи.
Осень выдалась тяжелой, ее непомерная, какая-то опухшая тяжесть ложилась на плечи, заставляя их непроизвольно опускаться. Тошимаса пару раз повел ими, разгоняя кровь по окоченевшим мышцам. В груди было тесно от разноликих чувств, забитых туда сильным кулаком воли. Самообладание было привычно вытянуто в струнку, оно правило всеми эмоциями, не давая тем отражаться на смуглом лице, изборожденном глянцевыми слезами потухшего неба.
Переступая через мокрые проплешины на асфальте, мужчина широким шагом пересек пустынную улицу и замер у ступеней подъезда. Руки, привычно спрятанные в карманы брюк, напряглись, превращая ладони в кулаки.
Выдохнув, детектив сделал шаг вперед, но дверь, вороная безликость которой все это время хранила сонливую беззаботность, скрипнула и стала приоткрываться под напором невидимой руки, выпуская в ночь еще более густую, но теплую темноту.
Порог переступили стоптанные ботинки, спутанные шнурки блеснули в тусклом свете лампы, подвешенной тут же, над дверью; хаос волос переливами карамельных оттенков тут же поймали пару крупных капель. Человек вздрогнул, тряхнув головой; поднял глаза и оцепенел, увидев перед собой замершего детектива.
- Тотчи-кун? – Растерянно вырвалось из высоко поднявшейся груди Сакито.
Тошимаса непроизвольно перевел взгляд в сторону серой стены, тяжело вздымающей свою гладь к небу, лишенному звезд. Глаза искали провал окна квартиры, которую, детектив знал, только что покинул Такахиро. Тот поймал это проявление слабости, скорее всего, правильно его истолковав. На губах нарисовалась кривая, болезненно прочерченная улыбка. Дрожь ее передалась и ресницам, заставляя парня часто-часто заморгать.
- Думаю, Терачи-кун еще не ложился? – Даже тень истинного чувства не легла поверх произнесенных слов, заставляя на секунду поверить в иллюзорность только что произошедшего.
Масахико отстраненно мотнул головой и поджал губы. Напряжение горячей волной ударила в лицо, наполняя сиреневатый воздух парадоксально ледяными искорками. Те дробили реальность, прокладывая черную пропасть между двумя мужчинами.
Тошимаса первым нарушил немое напряжение, делая шаг в бездну. Ступени мокрым песком заскрипели под подошвами ботинок, ссыпая мелкие крошки бетона на микроскопическую рельефность тротуара.
- Мне… очень… я… можно поговорить? – Такахиро тоже сделал шаг вперед, поймав рукав отсыревшего пиджака тонкими, какими-то ломкими пальцами.
- Я не хочу мокнуть под дождем, - опуская взгляд на парня, ответил Тошимаса уклончиво, не пытаясь освободить руку.
- Можно там, внутри, - глотая слоги, путаясь в мыслях, торопливо проговорил Сакито, еще сильнее сминая плотную ткань.
- Если только у тебя есть, что сказать.
- Есть, - слишком поспешно проговорил тот, осекся, а затем поймал ничего не выражающий взгляд детектива, припечатывая его к своим зрачкам. Те казались золотыми в свете слабой лампы.
- Хорошо, - Тошимаса жестом свободной руки разрешил гитаристу вести, указывая путь. Тот отпустил складки манжета, двумя поспешными шагами возвращаясь к двери. Та снова скрипуче пропела, на сей раз втягивая в свои широкие ноздри влажное дыхание полуночи.
- В конце коридора есть дверь в подвал, напротив – складское помещение: Шин-чан снимает его под хранилище, у меня есть дубликат ключа, - торопясь все объяснить, тараторил парень, глотая сырую тьму. Пару раз обернулся, убеждаясь, что детектив следует за ним. – Там нам никто не помешает, хотя можно было…
- Хочешь увести меня подальше от Шиньи?
- Что? Нет, я не… я хочу поговорить, - Такахиро и не подумал обидеться на подобное предположение, из чего детектив сделал несколько выводов: или паренек действительно паталогически честный, либо – прирожденный актер, наделенный еще никем нераскрытым гением.
- Если тебе есть что сказать, почему ты не сделал этого днем? – Хара остановился за спиной Масахико. Тот возился с замком, пытаясь попасть в скважину в дрожащем свете мобильного. – Почему такая конспирация? Почему… не позвонил раньше? Такахиро?
Звук собственного имени произвел на парня странное действие: он резко обернулся, с силой вдавливая ключ в замок. Вздернул подбородок, взглядом впиваясь в смутно прорисованное лицо детектива.
- Когда-нибудь поймешь, - непривычным, словно бы не своим голосом, проговорил он и провернул ключ, отворяя тяжелую дверь.

***

- Мне за внеурочные никто не доплачивает, - пробурчал себе под нос Матсумото, входя в услужливо поданый лифт. Ладонь ударила по кнопке нижнего этажа, и мужчина со скучающим видом уже принялся ждать, когда закроются металлически-тяжелые створки, как в кабинку, не слишком торопясь, проскользнул Ниимура. Бросив на эксперта ничего не значащий взгляд, он грузно привалился спиной к стене и тоже уперся взглядом в дверь. Та, мелодично протарахтев, закрылась. Лифт дернулся и бесшумно заскользил вниз.
- Что думаешь об этом деле, Ниимура? – Таканори не очень любил молчать. Точнее, он совершенно этого не любил, предпочитая звуки собственного голоса тишине.
- Я ничего не думаю. Мое дело малое – копаться в трупах и давать повод другим напрягать извилины.
- Ну, пока ты копошишься в чужих внутренностях, думаешь же о чем-то? – Недоверчиво покосившись на мужчину, Така последовал его примеру, подперев своим телом стену. Та неприятно холодила, словно была сшита из кусков гладко отполированного льда.
- Мысли только мешают.
- Но ведь… - Матсумото невольно подался вперед, придвигаясь к патологоанатому, - ты же сам видел, что творилось в секционном зале.
Тоору медленно поднял глаза на Таку. Взгляды тяжело соприкоснулись, ведя свой беззвучный диалог.
- Я не знаю, что я видел.
Матсумото резко зажмурился, чтобы затем так же внезапно распахнуть глаза, пронизывая Тоору едким взглядом:
- Стоило нам ввязаться в это дело, как в лаборатории начинают твориться вещи, которые нормальные люди даже представить не могут. И я бы сослал все на свою больную фантазию, если бы она не разыгралась и у всего остального персонала. Ниимура, ты не можешь отрицать того, что видели все.
- Никто ничего не видел, Матсумото, - пожал покатыми плечами мужчина, скрещивая короткие, но сильные руки на груди. – Кто-то что-то слышал, кому-то что-то показалось, но никто ничего не видел наверняка. Лично я не встречался с призраком, я не слышал призрака. И я не знаю, что творилось в секционном зале, Таканори. И если честно, мне будет спокойней, если я и дальше не буду этого знать.
- У тебя там мертвецов раскидало по всей комнате, Ниимура! – Не выдержал и рявкнул Таканори. Лифт, словно поддерживая его, резко дернулся и завис в пустоте, тут же упившейся пронзительной темнотой.
- О мой бог, - закатил глаза Ниимура и опустил на них подрагивающие веки. – Сейчас снова чертовщина полезет, спорим?
- Не смешно, Ниимура, - прошипел Таканори, бросаясь к приборной доске. Кнопка вызова диспетчера не откликалась на рьяное избиение, остальные тоже не подавали признаков жизни, вырисовываясь лишь под пальцами смутными округлыми рельефами.
- Твою ж мать! – Еще раз пнув ни в чем неповинную стену, рыкнул эксперт и задохнулся от боли и ужаса, когда рука угодила во что-то леденяще-липкое и обволакивающе-холодное.
Вскрикнув, мужчина шарахнулся назад, налетая на стену. Тело его издало странный сипящий стон, стало сползать вниз по глянцу облицовки, цепляя за собой и темноту. Та скомкалась, позволяя глазам уловить смутное сияние разреженного воздуха. То скопилось у входа, прочерчивая на дверях кабинки смутную тень чьей-то невысокой фигуры.
Ниимура, порывисто вдохнув в себя лед воздуха, метнулся вперед, заставляя пространство встрепенуться и всполошенными галками устремиться врассыпную. Зловещее свечение у двери бледной дымкой устремилось в щель меж створками, просачиваясь в беспространственность лифтовой шахты.
- Ты постоянно накликаешь, Матсумото, - скрывая испуг в злом дрожании голоса, процедил патологоанатом, оборачиваясь к Таканори. Тот сидел на полу, насколько позволяла рассмотреть темнота, широко раскинув ноги и сгорбив спину. В позе этой было нечто искусственно-наигранное, что совершенно не понравилось мужчине.
- Мастумото? – Более спокойно позвал он. Тот не откликнулся, и лишь в тишину, тут же наполнившую сдавленное клаустрофобичными стенами пространство, проникло приглушенное, но столь знакомое с детства звучание – приглушенное сопение сопливого от слез носа.
- Матсумото, - обреченно простонал Ниимура, сделал шаг к беззвучно рыдающему Таканори и тут же был оглушен всплеском вспыхнувшего электричества. Лифт секунду помедлил и рухнул вниз, заставляя терять от неожиданности равновесие.

***

- Знаешь, Мико-тян, - позвякивая ключами от машины, пропел Юки, шагая чуть впереди девушки. Та копалась в каких-то бумажках, то и дело норовя налететь на тут и там вырастающие из бетонной земли колоны, держащие на себе перекрытие подземного гаража.
- Это дело… что ты о нем думаешь? Ты ведь слышала, что поговаривают – здесь орудует призрачный мститель?
- Как в «Вороне»? – Тут же вскинулась девушка, распахивая кукольные свои глаза. Руки ее даже перестали терроризировать бумаги, оставляя их на утробное переваривание в недрах толстой папки.
- Ну, что-то типа того, - усмехнулся Юкки и неожиданно для себя остановился, словно невидимая стена возникла прямо перед его носом, или кто-то дернул за рукав куртки, заставляя отступить на шаг назад.
- Ты чувствуешь? – Голос его превратился в шепот, едва коснувшийся навостренных ушек ассистентки Матсумото.
- Что, что я должна чувствовать? – Панически затараторила она, тоже опуская голос до зловещего бормотания.
- Холодно стало, - прислушиваясь к внутренним ощущениям, ответил мужчина. С губ его, отклеиваясь по частицам, слетело облако белесого пара. То тут же устремилось к потерянным в сумраке потолкам, прижимаясь с любовностью к бетонным их ликам.
- Призраки? - с благоговением предположила девушка, так отчаянно сжимая свою папку, что та жалобно застонала, вызывая в груди приятный, щемящий трепет.
- Сплюнь! – Машинально приказал дактилоскопист, рассеянным взглядом скользя по полукругу стоянки. Серые колонны, съеденные чернотой стены, то тут, то там поблескивающие тусклыми своими глазами фары дремлющих авто, - все это хранило зловещую, гнетущую тишину.
Юки медленно повел головой обратно, боясь случайно зацепиться взглядом за что-то, чего здесь, в сумраке парковки, не должно было быть. Сердце яростными ударами гоняло эхо по оглушенной, ватой страха наполненной груди. В горле стало липко, воздух оставался в нем, комками забиваясь под выпуклость яремной впадины. Кадык дернулся и замер. Вместе с дыханием.
Мико тоже замерла, проникаясь чувствами дактилоскописта. Атмосфера стоянки буквально наполнилась ужасом. Нечетким, расплывчатым, смутно обрисовавшим основные свои контуры. Страх на уровне инстинкта, нечто запредельное, словно дыхание вечности коснулось кончиков волос, шевеля ими на свой манер.
Стало еще холоднее. Изморозью покрылись чувства, и лишь горячие толчки крови в полостях вен напивали страх живым теплом.
- Мико… - тихо-тихо позвал мужчина, снова обводя взглядом пространство перед собой.
Девушка не отозвалась. Тишина за спиной стала ледяной. В ней отчетливо чувствовалось чье-то присутствие. Кто-то был позади, но уже не Мико…
Юки медленно втянул в себя воздух. По телу волнами прокатывалась дрожь. Стараясь дышать как можно тише и незаметней, не позволял груди вздыматься выше, сжимая в ней сердце.
Позади сгущался холод. Он чернел. Густые тени легли впереди Масахико, цепляясь за носки его ботинок. Воздух беззвучно всколыхнулся, словно невидимая рука бросила плоским булыжником о глянцево-безликую поверхность застывшей у самых пяток пропасти.
Юки моргнул. Приоткрытых губ коснулось собственное дыхание. От страха тошнило. Пространство вокруг наполнилось влажным, теплым смрадом. Сладковатый, он едкими парами проникал в поры кожи, просачивался в плоть, отравляя ее.
Юки еще раз моргнул, ощущая, как с тяжелых ресниц срывается эллипсовидная слеза.
Было слишком страшно.
Глаза, горящие, просто выедаемые ужасом, медленно опустились. Взгляд коснулся бледных кончиков пальцев. Те резко вырисовывались на фоне неестественно-синей тени, все удлинявшейся и удлинявшейся с каждым передергиванием секундной стрелки.
Ногти посинели, под ними темной лентой пролегла глубокая тень. И в этом было нечто, еще более зловещее. Глаза, наполненные слезами, сквозь мутноватую пелену угадали движение. Бледные пальцы дрогнули, роняя на бетон первую кадмиево-черную каплю.
Юкки закричал. Отшатнулся назад и понял, что падает. Взмахнул руками, заляпывая лицо тяжелыми ледяными брызгами вонючей крови и провалился в бездну, разверзшуюся за спиной.
 
KsinnДата: Суббота, 13.07.2013, 17:25 | Сообщение # 25
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
XXIII
Ясу устало зевнул, рукой подпирая щеку. Глаза слезились, текст так и норовил расплыться черной кляксой по гладкой поверхности листа. Один, второй, третий – они медленно перекочевывали на пол, возводя хлипкие вавилонские сооружения, грозящие рухнуть к ногам специалистов, стоит их коснуться незрячему сквозняку.
- Месяцы бестолковой болтовни, - терпение Акихиде первым приказало долго жить. Отбросив от себя измятую страницу, Сато прикрыл глаза, откидываясь на спинку стула. Тот протяжно застонал, прогибаясь под тяжестью тела. – Если так и дальше пойдет, то…
- Я нашел, - Акихиде не успел закончить мысль, как был прерван взволнованным возгласом Ясунори. – Смотри! – Прямо перед ним на стол легла одна из сотен однообразнейших страниц. Ничем не примечательная, она была покрыта рваными нитями фраз, которые, срастаясь в местах разрывов, превращались в полные смысла предложения, ужасающие своим содержанием.
- Твою мать, - сорвалось с языка всегда культурного криминалиста, заставляя Хаяши удивленно вскинуть тонкие брови. Сато стремительно углубился в текст, чтобы затем так же быстро из него вынырнуть, передергивая плечами от отвращения. На лицо словно упала липкая сетка паутины, в центре которой, перебирая своими членистыми лапками, копошился ужас.
- Господи, но они же больные, - выдохнул парень и посмотрел на хранящего молчание Ясу. Тот лишь прикрыл глаза в знак согласия. – Зачем?
- Своя жизнь дороже, - спокойно констатировал баллист, забирая листок бумаги, хранящий ужасы столь мерзостные, что о них было тошно говорить вслух.
- И они считали, что ЭТО поможет?
- Видимо. Просто, отчаяние… оно сильнее рассудка. Благоразумие в вопросах жизни и смерти всегда уступает место панике, а та рождает безумие. Хотя то, что сделали эти четверо…
- Это – хладнокровное, до мелочей продуманное убийство.
- Жертвоприношение, - уточнил Хаяши, просматривая следующую страницу текста. – Они не психи, Аки, не психи. Они – такие же, как и мы. Люди, которые хотят жить. Вот, - и тут же на стол перед Сато опустился еще один лист бумаги, испещренный печатными линиями ужаса.
Акихидэ принялся читать, прикрыл ладонью рот. На языке застыли слова, которые мужчина вряд ли бы смог произнести. Ясу снова погрузился в молчаливое созерцание, пытаясь переварить новую информацию. Догадываться о причинах поступка Като и знать их наверняка – вещи разные.
- Боже мой… - лишь и смог произнести Аки, сползая по спинке стула. Усталость накрыла плотным, чуть отсыревшим от утреннего тумана саваном, заставляя сознание вяло пульсировать, пытаясь пробиться сквозь эту бурую преграду.
- У Като был рак кожи, отсюда становится понятным, отчего он хранил в подполье кожу убитой; Ватари хотела вылечить сына от шизофрении – ей понадобился мозг; Вдова пыталась излечить бесплодие, а Тень48 – снова встать на ноги. У меня один вопрос: почему Като оставил сердце? – Акихиде поднял глаза на Ясу, встречаясь с ним взглядом.
- Он не хотел говорить об этом с остальными, хотя, как я могу судить по переписке Ватари с Вдовой, остальным это не особо нравилось. В таком деле честность – требование вполне разумное.
- Да уж… - поджал губы Сато, ладонью пытаясь стереть усталость с осунувшегося лица.
- Вот, читай дальше, - Ясу тем временем успел просмотреть следующие страницы, находя новую, не менее ценную информацию.
Акихиде вздохнул и принялся дальше изучать то, о чем бы предпочел ничего не знать. По коже, разрывая ее на мелкие полупрозрачные кусочки, ползли мурашки. Передергивая плечами, поводя лопатками, Сато пытался отогнать от себя мерзкое ощущение: ему все время казалось, что это с него вот-вот снимут кожу, что это его сердце сейчас вынут из груди, проломив ребра. Но самым ярким, самым невыносимым чувством было ощущение присутствия ее – маленькой девочки, ставшей жертвой отчаяния и страха. Четыре сознания, поглощенные ужасом решили, что она должна умереть, чтобы они могли жить дальше. Это было больше, чем несправедливо.
- Знаешь, я ее понимаю, - откладывая в сторону прочитанную страницу, проговорил Аки. – Я бы на ее месте тоже начал мстить. Когда тебя убивают… Знаешь, нам этого не понять, такое вообще невозможно понять, - голос дрогнул; Акихиде опустил глаза, собираясь. Перевел дыхание и снова посмотрел на Ясу. – Будем звонить детективу, или сначала доложим обо всем Джоу-сан?
Ясунори посмотрел на часы. Те высвечивали начало пятого.
- Еще рано. Иди отдохни. В семь я позвоню Тоши, а потом доложим обо всем Джоу. Теперь мы знаем, где искать следующую жертву, так что пару часов можно пожертвовать и на сон, - улыбнулся ободряюще, а затем поднялся с кресла, нависая над Акихиде. – А вообще, я не очень расстроюсь, если мы опоздаем…
Аки поднял глаза и понимающе посмотрел на Ясунори. Он был полностью согласен с баллистом. Не важно, какими мотивами руководствовались те четверо, главным было то, что итогом стало жестокое убийство ни в чем неповинного ребенка. Ни одна цель не могла оправдать подобное средство.

***
Тук. Тук-тук-тук.
Раздражало.
Таканори сжал кулаки, больше не в силах выслушивать рваный ритм, который выстукивали его пальцы.
Ниимура возвел к потолку слезящиеся от недосыпа глаза, мысленно благодаря того, кто надоумил криминалиста прекратить издеваться над его психикой.
- Мог бы и попросить, - не очень любезно процедил Матсумото, бросая на патологоанатома недружелюбный взгляд.
- И выслушивать твое обиженное нытье? – Ниимура скосил глаза, лишь их краешком выхватывая бледно-зеленое в рассеянном свете лифта лицо Таканори. – Я лучше чокнусь от твоих драммерских способностей.
Матсумото поджал губы, но от комментариев воздержался. Энный по счету скандал за ночь, проведенную в стенах лифта, не выдержит даже его психика.
- Интересно, на каком этаже мы застряли? – Решил сменить тему Така, когда тишина стала разъедать барабанные перепонки, легким безумием просачиваясь в мозг.
- Падали недолго, значит, на втором-третьем, - нехотя ответил Тоору, сложенными домиком пальцами вычерчивая на своем лице ровные вертикальные линии.
- Интересно, почему не разбились…
- Мне так повезти не могло.
- Очень остроумно.
- Это правда, Матсумото.
- Ты так сильно меня не любишь?
- Ты так умело отбиваешь любое желание тебя любить.
- В смысле?
- В прямом, Таканори.
Эксперт замер, с неподдельным удивлением глядя на коронера. Тот ответил ему прямым взглядом: откровенно уставшим, с легкой, красноватой грустью в расширенных зрачках.
- Знаешь, я сейчас подумал глупость…
- Это естественное для тебя состояние, Матсумото. И это в большинстве своем раздражает. Ты не умеешь быть серьезным. А профессия, знаешь ли, обязывает. Если бы ты не был лучшим, не смотря на свою безалаберность, Джоу-сан давно бы тебя выперла. И Хаяши с Масахико отправила бы следом.
- Ты вообще социопат!
- Но я – один из лучших социопатов в этом отделе, - усмехнулся, чуть искривив губы.
- Ты меня не перевариваешь, так почему же вечно помогаешь? – Давясь обидой, все же спросил Таканори, оборачиваясь к патологоанатому в три четверти. – Порой мне кажется, что ты обо мне заботишься. По-своему, но заботишься. Иногда мне кажется, что я тебе нравлюсь, - прямо, в лоб, чтоб уже наверняка.
Ниимура пожал плечами, неопределенно хмыкнув.
- Может, и нравишься. Ты всем нравишься, почему я должен быть исключением? – Обернулся, ловя взгляд Таки. – Поверишь, Матсумото, я тоже умею чувствовать.
Таканори замер, опуская глаза в пол.
- Ну да, - невнятно пробурчал он, почесав нос. Разговор получался откровенно дурацким, поселяя в груди чувство неловкости. Привыкший к одним лишь колкостям, получаемым в свой адрес от патологоанатома, сейчас он терялся, не зная, как реагировать на слова мужчины.
- Матсумото, ты первым затеял этот разговор, - решил напомнить Тоору, в отличие от Таки не отводящий взгляда в сторону. – Теперь соизволь ответить, зачем?
- Да затем, что странно все это. Ты вечно надо мной издеваешься, унижаешь, а потом бросаешься помогать. Я даже не знаю, что хуже. По-честному.
- По-честному, ты мне нравишься, Матсумото, но ты – идиот, а идиотов я не люблю.
- О, спасибо хоть на этом, - колко ответил Така, пытаясь скрыть за ядом слов горечь обиды. Мужчина знал, что его не воспринимают серьезно, но слышать подобные слова в свой адрес все равно было не особо приятно. Особенно от человека, которым столько лет безмолвно восхищаешься.
- Ты сам затеял этот разговор, никто не говорил, что будет приятно. Правда вообще редко бывает приятной. Но, Матсумото, мое мнение еще не показатель.
- Утешил, - зло процедил Така, начиная подыматься на ноги. Те успели затечь от долгого сидения в одной позе и теперь слабо слушались своего хозяина, подкашиваясь и неприятно покалывая.
- Така… - обреченно простонал Ниимура, неожиданно демонстрируя чувства.
Матсумото замер, удивленно глядя на коронера:
- И что это было? – Тихо спросил он, понимая, что начинает волноваться. Почему – и сам не знал, но чувство, столь тонкое и щемящее, уже успело обосноваться в груди, сжимая и желудок своими ледяными пальцами.
- Ты мне надоел, Таканори, - вздохнув, ответил патологоанатом, поднимая голову так, чтобы прямо смотреть на своего собеседника. – Намеков ты не понимаешь, прямого текста – тоже. Я три раза сказал, что ты мне нравишься, ты же зацепился за причины, по которым я не хотел этого признавать.
Матсумото замер, так полностью и не выпрямившись. Грузно привалился к стенке лифта, с нескрываемым отчаянием глядя на Ниимуру.
- Ну, вот какого хрена? – Все же выдохнул он, с отвращением замечая, как неприятно ломается голос, дрожа от слез, застрявших где-то в горле. – Ну и что теперь делать?
Патологоанатом лишь пожал плечами, упершись взглядом в двери лифта. Гипнотизировал их, заставляя открыться. Те, вздрогнув вместе со всей кабинкой, послушно разбежались в разные стороны.
- Ты идешь? – Ниимура плавно поднялся на ноги, через плечо оглядываясь на Таканори, глядящего в стену прямо против него.
- Нет, останусь здесь навечно, - бросил он, не отрываясь от созерцания бестелесных своих мыслей, вросших в темный глянец металлической облицовки лифта.
- Не будь ребенком, Матсумото, - скривив нос, ответил коронер, обернулся и шагнул к Таке, протягивая руку. – Идем, продемонстрирую, что в моем понимании значит «нравишься»…

***

- Масахико-сан, Масахико-сан! – Мико так сильно встряхнула бесчувственное тело дактилоскописта, что голова его с глухим звуком ударилась об асфальт. Ойкнув, девушка отпустила худые плечи мужчины, чтобы дрожащими ладонями зажать округлившийся от испуга рот.
- Эй, что такое? – Мико не успела удивиться, как рядом с ней материализовалась невысокая фигура в черном. Откинув капюшон ветровки, она присела на корточки, пару раз похлопав Юуки-сан по бледным щекам.
- Эй, Юки, очнись, - проговорил незнакомец вполне женским голосом, а затем обернулся к Мико. Сомнений не осталось – перед девушкой и ее безжизненным коллегой замерла молодая женщина.
- Давно он вырубился? – Грубовато спросила она, глядя на Мико из-под серебряного навеса длинной челки.
- Минуты две назад, - тяжело сглотнув, ответил она. – Но это все – призрак, - ляпнула, не подумав, и тут же об этом пожалела, замечая, как меняется лицо незнакомки.
- Она действительно есть, - переходя на шепот, уже не столь уверенный, торопливо продолжила Мико, пытаясь оправдаться. – Весь отдел знает о ней…
- Так, ладно, - тряхнув головой, отрезала женщина, видимо, не желая вникать в подробности массового помешательства криминальной лаборатории. – Юки, ты меня слышишь? Юки, давай, поднимай свой зад! – Пара звонких пощечин, и дактилоскопист со стоном разлепил потемневшие веки, удивленным взглядом скользя по лицам девушек.
- Мико, она ушла? – Заплетающимся языком спросил мужчина, приподнимаясь на локтях и только сейчас замечая присутствие рядом с собой еще одного живого существа. – Оми-тян?
- Привет, - бросила незнакомка и, опершись на колени, резко поднялась. – Что за фигня у вас тут происходит? – Скептически вскинула проколотую бровь, поправляя на себе одежду.
Мико тут же последовала ее примеру, чтобы, встав на ноги, помочь подняться и дактилоскописту. Того заметно пошатывало, уводя в сторону. Видимо, при падении мужчина, таки, чувствительно приложился затылком об асфальт.
- Масахико-сан, вы в порядке? Может, вызвать «Скорую»?
Юуки, кривясь от пронзительного голоса ассистентки Матсумото, скептически посмотрел на его обладательницу.
- Это будет явно слишком. Да и как ты себе представляешь мои объяснения: извините, доктор, но меня вырубил призрак мертвой девочки? Сколько раз я ударился головой, говорите? Нет, я не желаю прокатиться в больницу…
Мико вспыхнула, поджав кукольные губки, а Оми коротко хохотнула, во всех красках рисуя себе эту картину.
- Я, конечно, слышала, что вы там все психнутые, но не думала, что все настолько печально, - отсмеявшись, поделилась своими мыслями знакомая Масахико, с любопытством поглядывая то на мужчину, то на замершую подле него девушку. – А вообще, я по делу, - тут же сменила тон на серьезно-деловой.
- Да уж, думаю, ты не ради спасения моей персоны притащилась аж в другой конец города в начале…. А который сейчас час? – Юки замер, сведя брови на переносице.
- Начало второго.
- Оми, ты нормальная?!
- Я-то вполне, но, зная тебя, я пришла к заключению, что в такое время ты еще должен быть на работе, - усмехнулась не очень весело, а потом добавила примирительно. – Ладно, я сначала заскочила к тебе домой, но там никого не застала, из чего сделала вывод, что ты все еще торчишь в лаборатории. Позвонила Джоу, та меня обматерила, но подтвердила мои предположения.
- Что за срочность? – Тяжело вдохнув, спросил Масахико, отстраненно оглядывая темную стоянку покрасневшими глазами. И Мико, и Оми заметили этот взгляд: не прочесть в нем отголоски страха мог разве что совершенно ненаблюдательный чурбан с глаукомой на оба глаза.
- Это личный разговор, - не стесняясь, ответила Оми, кивком головы указывая на Мико. Девушка понятливо кивнула и торопливо раскланялась, тут же направляясь в сторону прегражденного шлагбаумом выезда.
- Эй, я же тебя подвезти собирался, - тут же опомнился Юуки, на что Мико лишь махнула рукой, бросив: «Как-нибудь в следующий раз», а затем скрылась в зеленоватом сумраке туннеля.
- Пойдем, меня подвезешь, - подцепив Юуки под локоть, бросила Оми и поволокла растерянного мужчину в сторону его авто, попутно продолжая. – Думаю, ты в курсе, что Шинья причастен к делу Като. Этот детектив плотно за него взялся, сегодня приходил к нему домой.
- Э-э-э… - Юуки растерялся, но быстро собрал мысли в кучку и уже более внятно поинтересовался, - ну, а я здесь каким боком? Хара слушает меня только в том случае, если дело касается идентификации личности по отпечаткам пальцев. К тому же, если Тошимаса заинтересовался личностью Шиньи, то явно неспроста: ты же в курсе, что в школьные годы они были очень дружны?
Оми резко остановилась, опешив.
- Н-нет, - растерянно проговорила она, во все глаза глядя на Масахико. Тот лишь поджал губы в ответ:
- Ну, там обычная история: Терачи перебрались в наш район, когда мы учились в средней школе. Ты Шинью знаешь, парень он не особо общительный, такой… немного со странностями, так что найти друзей в новой школе ему было довольно проблематично. А Хара… ну, он как раз по таким фрикам и специализируется. Они быстренько нашли общий язык, насколько я знаю, были «не разлей вода» аж до окончания школы, а потом Шинья с семьей перебрались в Токио. Не знаю, поддерживали они связь после или нет, но… если ты не знала про их дружбу, то, думаю, что нет.
- М-м… понятно, - цокнув языком, ответила девушка. – Ладно, не суть важно, - что-то обмозговала и продолжила, останавливаясь у машины Масахико. – Короче, у Шиньи неприятности, он вляпался в это дело по самую макушку, а вместе с ним и Хиро…
- Такахиро?
- Угу, - кивком головы подтвердила Оми, - можешь считать меня стoкером, но я сегодня проследила за Шиньей. Он встретился с твоим братом, очень долго о чем-то с ним говорил у себя, а потом нагрянул Хара и тоже поболтал с Сакито. По выражению лица обоих могу сделать предположение, что итог не особо их порадовал. Поэтому я здесь. Думаю, ты не очень удивишься, если я буду просить тебя поговорить с братом. Повлияй на него. Пусть… я не знаю, что именно они с Шиньей скрывают, но мне это не нравится. Мы с ребятами… эх… - тяжело вздохнула и опустила глаза, - вот между нами, Юки, как между людьми, которые чуть было не угодили вместе под венец: и я, и Йоми, и Наото с Рукой… мы не знаем, что думать, правда. Не хотелось бы подозревать самое ужасное, но… мы уже пару раз соврали этому Харе, а он парень неглупый. Понимаешь, о чем я?
Масахико молча кивнул, а затем порывисто шагнул вперед, заключая девушку в объятия. Та не стала противиться, лицом зарываясь в складки кожаной куртки у него на груди.
- Я очень люблю Шина, и Сакито мне как брат, и я много готова ради них сделать, ты же знаешь, но если они сами начнут рыть себе яму… я не уверена, что мы сможем их оттуда вытащить. Если им есть, что скрывать… пусть будут осторожней: детектив – опасный человек. Ведь я права?
- Да, Оми, - согласно кивнул Масахико, понимая, что только что стал соучастником в деле, которое призван был расследовать. Теперь на кон было поставлено слишком много: перед мужчиной встал сложный выбор – помочь лучшему другу или спасти младшего брата…

 
KsinnДата: Суббота, 13.07.2013, 17:25 | Сообщение # 26
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
***

- Почему? – В ночную тишину шепнул Уке, считая такты собственного сердца.
- Что «почему»? – В тон ему ответил Акира, пытаясь сквозь дрожь темноты коснуться теплого тела: замершего так близко от него, что кожа липла к коже. Обнаженное плечо младшего детектива первое оказалось под пальцами, которые оставили на нем несколько незримых следов, чтобы затем переместиться на грудь, застывая там: так горячо, чуть липко и тяжело.
Уке уже не дрожал, не дергался, когда Сузуки прикасался к нему. Только лицо его иногда искажала странная, болезненная гримаса покорности, но Акира не мог этого видеть, ослепленный сиреневатыми сумерками.
- Ну… вот это. Почему не оставишь меня в покое, почему… я?
- Ты мне нравишься. Еще что-то? – Прямо, как, в прочем, и всегда, ответил Сузуки, продолжая исследовать темноту. Руки его нашли изгиб шеи, остановились на ней, проводя пальцами по выступающему кадыку. Чуть вверх. Коснулись линии подбородка, очерчивая его мягкую грань. Еще выше, пока не обпеклись дыханием, срывающимся с приоткрытых губ. Те, почувствовав вкус чужой кожи, дрогнули, поддаваясь инстинктивному порыву. Сомкнулись, облизывая кончики пальцев, заставляя Акиру слегка улыбнуться, отмечая очередную маленькую победу.
Отняв руку от лица, он низко склонился к безвольно замершему под ним мужчине, оставляя влажный след на скуле и привкус собственного вздоха – на губах.
- Сузуки, я же убийца, - напомнил Уке, прикрывая глаза. Тяжело сглотнул, выдохом касаясь лица Акиры. Ласка была принята, она нежностью растеклась по жилам, заставляя и Акиру прикрыть глаза, на мгновение погружаясь в собственные ощущения.
- Да мне плевать, вообще-то, - наконец-то ответил мужчина, целуя мягкую впадину виска. – К тому же, мне не сложно тебя понять. Я бы тоже спустил с лестницы этого козла. А может, еще, что похуже придумал.
- Я мог бы…
- Но не сделал. Прости, Уке, но ты был слабаком. Ты не смог сказать правду матери, и то, что твоей решимости хватило на подобный шаг… Честно, я удивлен. Хотя, я могу предположить, что это было спонтанное действие.
- Почему ж: я часто мечтал о том, чтобы этот урод сдох, - поджав губы, тяжело выдохнул младший детектив, поведя плечами. Тех тут же коснулись горячие ладони, накрывая их, сжимая, вдавливая напряженное тело в жесткий матрац.
- Мечтать – это одно, сделать – совсем другое.
- Начинаешь меня осуждать? – Чуть усмехнулся и тут же вздрогнул, ощущая, как горячо скользят по его щеке губы, как они, так влажно, чуть липко, перемещаются на шею. Пальцы, разжавшись, отпускают плечи, ложась на шею, сжимая ее, перемещаясь выше, заставляя Ютаку запрокинуть голову, дыша часто-часто, ломано изгибаясь под тяжестью чужого тела.
- Хватит, Сузуки… - жалобно простонал он, ногтями царапая жесткую материю футона. – Я не могу…
Акира ничего не ответил. Сильнее сжал тонкое тело, обнимая его, укрывая теплом своего тела. Плавно прогнулся, не давая Ютаке возможности уйти от прикосновений, целуя линию подбородка, оставляя на коже дрожь своего дыхания. Было хорошо. Внутри все сжималось от волнения. Мышцы то и дело сковывала приятная судорога, внутренности скручивало от желания обладать. Близость, столь упоительная, непозволительная, сводила с ума.
Закусив тонкую кожу под подбородком, Акира со вздохом приняв в себя болезненный, полный слез стон и мягко, совсем неглубоко проник в напряженное тело, тут же сжимая покатые плечи, сдерживая дернувшегося Ютаку, не давая ему уйти, вырваться, убегая от источника новой боли.
Приподнялся, ловя на себе умоляющий, полный отчаяния и ужаса взгляд, приникая к нему, впиваясь в эти расширенные болью зрачки и тихо выдыхая, в губы, в эти приоткрытые в немом вопросе губы:
- Я умею быть нежным, Ютака, - и тут же опровергая свои слова, грубо сжал худые предплечья, скользя по ним вниз, закидывая руки Уке себе на плечи, заставляя обнять. – Держи меня крепче, - медленно вздохнул, прогибаясь в пояснице, проникая глубже, заставляя тихий стон царапнуть слух и кожу, мурашками разбегаясь по телу. – Твой отчим пользовался твоим телом, позволяя лишь себе делать все, что ему захочется, мы же на равных, Юта, - с придыханием коснулся сухих губ, прикрывая глаза от удовольствия. Ему до помутнения рассудка нравилось ощущать этого человека рядом, касаться его, целовать, чувствовать его несмелые прикосновения и дыхание на своей коже. Быть в нем и рядом с ним.
- Расслабься, Уке…
Тот покорно выдохнул, смелее обнимая Акиру за плечи, позволяя глазам приоткрыться, ловя затуманенный взгляд мужчины. Сузуки чувствовал, что ему подчиняются, выполняя его желания. Так уже было. Для него, Ютаки. И это не принесло ничего, кроме сильной душевной травмы, выместившейся в злобе, однажды себя реализовавшей самым отчаянным способом.
Сейчас нужно было сломить этот психологический барьер, дать понять, что им не хотят управлять, что желание обладать им, его телом, несет в себе и желание отдаваться.
- Юта… прикасайся ко мне, - мягко попросил, не потребовал Акира, выдыхая это в прохладную щеку, тут же касаясь ее своей щекой, ласково поглаживая. – Пожалуйста…
Ютака судорожно сглотнул, порывисто выдохнув через рот. Ему стало больно. От того, что его просят, не заставляют.
Несмело обнимая, Уке осторожно коснулся Акиры, кончиками пальцев обрисовывая верхние грани лопаток, поглаживая их, ощущая пупырышки мурашек, вызванных его же прикосновениями. Шевельнувшись, медленно повел головой в сторону, закрывая глаза и вот так слепо находя губы Акиры. Хотелось быть благодарным. Банальным, избитым способом.
Сузуки не сразу ответил на поцелуй, позволяя Юте самому целовать его, проникая все глубже и глубже, из поверхностного превращая его в откровенный, влажно-глубокий, горячий и чуть неловкий, но до дрожи приятный. Возбуждающий.
Обнимая Ютаку за голову, Акира сдерживался сколько мог, но желание оказалось сильнее, тело требовало более активных действий: эта карамельная тягучесть сводила с ума, заставляя едва ли не задыхаться от столь мучительной пытки. Перенимая инициативу на себя, мужчина прервал поцелуй, открывая глаза и тут же ловя растерянный, немного обиженный взгляд.
- Черт возьми, Ютака… - с отчаянием простонал он, снова целуя, но уже не останавливая тело, которое принялось плавно двигаться, незаметно наращивая темп.
Ютака пару раз дернулся, пытаясь вырваться, оттолкнуть от себя мужчину, но затем затих, удивленно распахнув полные слез глаза. Движения Сузуки стали более сильными, проникновения – глубже. Он все ближе и ближе приближался к барьеру, сломив который, заставил Юту на мгновение замереть, ртом хватая влажность воздуха, а затем вздрогнуть, но уже не от ужаса. Резко прогнувшись, парень с несвойственной ему грубостью сжал плечи Акиры, притягивая мужчину ближе, обнимая уже за шею, грозясь удушьем. Но Акира не обращал на это внимания. Наоборот, столь ярко выраженная страстность сводили с ума, убивая остатки сдержанности.
Движения стали рваными, их ритм пропитался безумием желания. Цепляясь друг за друга, эти два тела полностью подчинили себя один другому, и если Акира видел в этом странное, болезненное удовольствие, то Юта, в первую очередь, искал защиту и успокоение, и лишь затем – наслаждение. Он смог, хоть и не полностью, но довериться другому существу, ощущая в его действиях не только похоть.
- Ну, же, Ютака… - выбивая из себя по слову, прошептал Акира, уже не целуя – кусая раскрасневшиеся, опухшие губы Уке. По телу прокатывали волны приближающегося оргазма, но кончить первым Сузуки себе позволить не мог. Только не в этот раз, не с этим человеком. – Давай… - выдохнул, горячо припадая к влажной шее любовника, целуя ее, снимая с липкой кожи соленость пота. Прогнулся, скользкими пальцами находя отчетливо пульсирующий член, позволяя Ютаке самому задать нужный ритм. Несколько толчков, и руку склеило вязкое тепло, тут же просочившееся сквозь пальцы и начавшее стекать по тыльной стороне ладони.
Высвободив руку, Акира липкими пальцами коснулся лица Ютаки, заставляя его сильнее прогнуться в его объятиях, все еще переживая мгновения болезненного блаженства. Стирая сперму со своей ладони, Сузуки, сбивая уже давно нестройный ритм движений, припал к солоновато-вязким губам, сцеловывая с них пряность удовольствия, слизывая его с мягких щек и шеи, на которой снова сжались пальцы, в момент оргазма так сильно сдавивших Ютаке горло, что тот начал задыхаться.
- Ничего не говори, - тяжело сглатывая вязкую слюну, проговорил Акира, когда сознание немного прояснилось. Устроившись рядом с Ютакой, он повернул к нему голову, глядя на смутно видневшийся в рассветном сумраке профиль. Вяло шевельнул рукой, позволяя той коснуться руки Уке, чтобы ощутить лишь слабую дрожь, пронявшую ее в ответ. – Еще немного, и ты научишься не бояться. А пока, - вздохнув, оперся на локоть, приподнимаясь, - хочу, чтобы ты привык ко мне. Ты мне нравишься, Уке: не хочу тебя отпускать.
Ютака лишь кивнул в ответ, прикрывая глаза, чтобы за веками спрятать усталость и блеск слез: он не хотел, отчаянно, до спазмов в груди, чтобы его держали, но еще сильнее и отчаянней боялся, что его отпустят.
 
KsinnДата: Суббота, 13.07.2013, 17:26 | Сообщение # 27
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
XXIV
Дайске с остервенением отшвырнул от себя утреннюю газету. В сосредоточенно сощуренных глазах горел недобрый огонь. Пальцы в непроизвольном жесте коснулись лица, сжимая и без того поджатые губы. Взгляд был устремлен в одну точку, прожигая пространство в том месте, где на нем сходились черные провалы зрачков.
Еще одно убийство. В то время, когда Каору… когда Каору так удачно решил заняться его воспитанием, закрывая Дайске в подсобке. Единственного, кто мог подтвердить его алиби. Сколько его не было? Час? Два? Дайске не знал. Как не знал и того, был ли причастен его любовник к очередному убийству или это лишь его дурацкая подозрительность не дает ему нормально вздохнуть?
Поговорить с Као? Прямо спросить его о том, где он был, в то время как кто-то с дьявольской жестокостью убивал незнакомую ему женщину? А незнакомую ли?..
Дайске порывисто сел в рабочем кресле, локтями опираясь о край столешницы. Письменный стол, сплошь заваленный документацией, неприятно скрипнул, продавливая линолеум округлыми своими ножками.
Есть ли какая-то связь между убитой Ватари и Ниикурой Каору? На первый взгляд – никакой. А если посмотреть внимательней?
Дайске мотнул головой, пытаясь собраться с мыслями. Становилось тошно от самого себя, от того, что он не может полностью доверять любимому человеку, что вечно ищет… ищет мотивы, внутренние подоплеки, связь с ведущимся расследованием. Позвонить Харе? А смысл? Накликать подозрения на собственного клиента, и без того подпирающего верхнюю строчку в списке подозреваемых по делу Като?
- О боже… - застонал мужчина и рухнул вперед, пряча лицо в вытянутых на столешнице руках. – Ну, зачем ты снова появился, Каору?
Жить без этого человека было, как минимум, легче. Привычней. Спокойней. И не так больно. Но в то же самое время… тошно. Дайске уже привык, что в его жизни есть огромная ошибка по имени Ниикура Каору. Слабость. Больное место. Его воздух.
- Као, Као, Као… - Дай пару раз с силой впечатал кулак в стол, заставляя сваленные на нем папки подпрыгнуть, поднимая в воздух облако сизой пыли. – Легче сдохнуть, чем тебя любить, - выпрямился, тут же протягивая руку к телефону. Номер салона Каору был торопливо записан на верхней странице настольного календаря. Рядом стоящие часы показывали четверть девятого. Вполне возможно, что они еще не открылись. Ничего, позвонит на мобильный. Или сразу набрать личный номер, избегая формальностей? Или, все же, позвонить как адвокат Ниикуры?
- Дайске, не тупи, - скривился Андо и, отдернув руку, выцарапал из кармана джинсов мобильный. Номер Каору был последним в списке набранных, так что Дай тут же нажал на кнопку вызова, прикидывая, с чего начать разговор.
- Да,- трест радиоволн прервался тихим и таким родным голосом.
- Привет, - невольно улыбаясь, ответил Дайске, в то время как пальцы свободной руки так сильно сжали край столешницы, что та возмущенно затрещала, болезненным спазмом сковывая худую кисть.
- Что-то случилось? – Каору знал, что Дай не станет звонить ему в начале девятого, чтобы просто поздороваться. Тем более что они не так давно распрощались.
- Можно и так сказать. Вчера произошло еще одно убийство. Почерк и стиль тот же. Тошимаса уже занимается им.
- И?
- Као… где ты был вчера между десятью вечера и полуночью? – Едва слышно, ненавидя себя за этот вопрос.
Каору молчал. Дайске тоже. Просто боялся сказать что-то еще. Знал, что и это было слишком. Но он… должен был. Как адвокат Каору. Но не как человек, который любит. Доверие – это то, на чем строятся отношения. Дайске только что дал понять, что этого в их отношениях нет. Не с его стороны, так точно.
- Прости… - едва слышно проговорил он, прикрывая глаза. – Но как твой защитник…
- Я больше не нуждаюсь в услугах адвоката, - и пронзительные гудки.
Дай замер, порывисто прижав руку к губам. Зажмурился, сильно закусив кожу на тыльной стороне ладони, а когда боль отрезвила – шумно выдохнул, шепнув:
- Дурак ты, Андо. И ты тоже дурак, Као…
Порывисто поднялся и, сунув телефон обратно в карман, вылетел из кабинета, на ходу срывая куртку с вешалки у двери.
Ездить на мотоцикле в такую погоду было сравнимо с самоубийством, но здравомыслие никогда не входило в число достоинств Андо Дайске. Натянув на голову шлем, Дай одним движением убрал подножку и уже через секунду прогревал мотор байка. Движение на дороге было оживленным, дождь, накрапывающий с утра, превратил трассу в гладкое стекло. Андо не смущали погодные условия и автомобильные пробки. Он умело входил в повороты, плавно обгонял попутные машины, проскальзывая под самым носом у подмигивающего кровавым своим зрачком светофора.
Дайске едва ли успел изрядно промокнуть, когда ему пришлось заглушить мотор, пристраивая мотоцикл у парадного входа в небольшое офисное здание. Миновав вестибюль с приветливо ему улыбнувшимся охранником, парень юркнул в подоспевшую кабинку лифта, машинально нажимая кнопку седьмого этажа.
Мелли сразу же заметила мужчину, стоило его колоритной, слегка потрепанной фигуре нарисоваться на пороге большого зала, плотно забитого кабинками с рабочими столами офисных служащих.
- Дядя! – Девчонка яркой, очень вызывающей наружности только что закончила сканировать кипу документов, отчего руки ее были заняты еще горячими страницами отчетов и сводок.
- Привет, - документация тут же перекочевала в ледяные руки Андо, а Мелли уже увлекала его в сторону своего рабочего места.
- Бросай эту макулатуру сюда, - кивнула в сторону перевернутого вверх дном ящика, служащего подставкой для всего и сразу. – Кофе будешь?
Андо отрицательно покачал головой, а девушка привычно фыркнула, ожидая подобного ответа:
- Как непредсказуемо. А себе я, пожалуй, сделаю,- и тут же скрылась за тонкой перегородкой, чтобы за мгновение вернуться с кружкой, доверху наполненной ароматным напитком. Пригубив, девушка довольно причмокнула, а затем задала вопрос, с которого, в принципе, следовала начать разговор:
- Тебя какими ветрами ко мне занесло? Дай угадаю: снова нужна инфа о клиенте?
- Практически, - не стал ходить вокруг да около адвокат: время было не на его стороне. – Нужно пробить одну дамочку, Ватари Кимико.
Челюсть Мелли медленно поползла вниз.
- Кхм… дядя, а ты в курсе, что ее вчера как бы убили?
- Вот именно поэтому мне и нужно знать о ней все, что ТЫ сможешь найти.
- То есть, все? – Скептически подняла пробитую бровь девчонка. При этом губы ее, тоже сплошь усеянные пирсингом, недоверчиво улыбнулись. Вызов был принят.
- То есть все, - отвечая улыбкой, проговорил Дайске. – И… заостри внимание на ее связи с одним человеком. Его имя Ниикура Каору.
- Понял, - кружка с глухим стуком опустилась на край стола; шаркнув, к нему придвинулся стул, который тут же прогнулся под весом опустившейся на него девушки. Длинные пальцы с изящным черным маникюром быстро запорхали над клавиатурой, запуская сразу несколько программ, запрещенных не только в этом офисе, но и вообще среди гражданских пользователей компьютерами.
- Ты подождешь или скинуть тебе инфу на мыло? – Не отрываясь от монитора, спросила Мелли, в ответ услышав шелест сгребаемых с соседнего стула бумаг. – Понятно, подождешь. Значит, Ватари и Ниикура… Ватари… Ниикура…
Несколько минут Мелли молча скользила глазами по тусклым электронным страницам, в большинстве своем представленным какими-то бланками и копиями документов, но затем ее взгляд остановился на невзрачной персональной странице, заглавное имя которой ровным счетом ничего Даю не говорило. Зато лицо Мелли изменилось до неузнаваемости.
- Дядя… я тебя, наверное, сейчас очень удивлю, но, черт – ты с этой Ватари знаком! И даже неплохо, насколько я могу судить.
Дайске замер, удивленно глядя на племянницу. Подался вперед, пытаясь через ее плечо рассмотреть то, что заставило ее сделать подобное заявление.
- Девичья фамилия этой Ватари – Носэ. В свое время ты учился в одном классе с ее младшим братом…
- …Носэ Осанаем, - закончил за девушку Андо, бледнея. Он помнил это имя. Как помнил и девушку, носившую одну с ним фамилию.
- А вот и Ниикура, - тем временем продолжала Мелли, не замечая изменений, произошедших с дядей. – Ну, учитывая, что вы с ним учились в одном классе, то… стоп, а это что? – Девушка торопливо застучала по клавишам, чтобы уже за мгновение громко присвистнуть. – А этот Каору ничего так, - обернулась, чтобы взглядом указать на скан старой, не очень хорошего качества, фотографии, на которой были запечатлены четверо молодых людей: сестра Андо, она же – мать Мелли, держала под руку высокую стройную девушку с удивительными глазами, которые даже на нечетком снимке выделялись своим непривычным для японки цветом; рядом с ней, опустив руки в карманы подранных джинсов, замер парень с копной вызывающе-ярких, едва ли не фиолетовых волос, а замыкал композицию коренастый паренек с выбритым черепом, в котором Мелли с улыбкой узнала своего отца.
- Когда это было? – Андо подался вперед, придвигая свой стул ближе к столу. Память ему изменяла – он совершенно не помнил этого снимка, даже период, в который он мог быть сделан, напрочь вылетел у него из головы.
- М-м-м, исходя из тегов – декабрь девяностого. Мама с папой только познакомились.
- А я полгода провел в Нагое, - выдохнул Дайске, вспоминая. – Чей это блог?
- Не блог, а дневник, - поправила Мелли, коварно улыбаясь. – Девушки по имени Хикари. Судя по всему, девчонка – родственница или Носэ, или Ниикуры. Скорее всего, первой. Или… - девушка сощурилась, принимая рыскать по страницам закрытого от публики персонального дневника, - …это двоюродная племянница какой-то Нобуэ Аико, которой после смерти тетки достались ее личные дневники и переписка. Девчонка от нечего делать все это и опубликовала у себя в блоге. Страничка закрыта от всех, кроме друзей, отдельные записи заблокированы настройками приватности полностью. Эта Аико была студенческой подругой Носэ, та делилась с ней всеми своими тайнами.
В декабре девяностого Кимико училась на втором курсе токийского университета, приехала домой на рождественские каникулы, позвав в гости и Аико. Носэ была маминой одноклассницей, ее младший брат учился в одном классе с вами, - Мелли говорила медленно, вчитываясь в неровный, размытые сроки отсканированных страниц дневника Нобуэ Аико. – Кимико познакомила Аико со своими друзьями, в том числе и с этим Ниикурой. Насколько я могу судить, Аико он сразу понравился. Она пишет, что он вообще был парнем популярным, особенно у представительниц слабого пола. И Аико он тоже приглянулся, не смотря на то, что она была на два года его старше, а самому Ниикуре еще не исполнилось и семнадцати. Но… - Мелли запнулась, перелистывая страницу, - но девчонке пришлось довольствоваться платонической любовью: Ниикура связался с Носэ.
Дайске резко вдохнул, отчего комок воздуха встал посреди грудной клетки, угрожая раздробить ее изнутри.
- С Носэ Кимико? Каору?
- Угу, - в привычной манере ответила девушка, кивая. – Аико не рассказала подруге о своих чувствах к Ниикуре, отчего та делилась с Нобуэ всеми секретами. Очень и очень интимными, я скажу, - щеки девушки невольно вспыхнули, на губах нарисовалась слегка похабная улыбка. – Судя по тому, что рассказывала Аико Носэ, этот Каору был очень хорош в постели. Так, что девчонка совсем потеряла голову, но… - Мелли снова перелистнула скан, принимаясь читать дальше, - после Нового года она неожиданно разрывает связь с Ниикурой, ничего не объясняя ни ему, ни подруге. Та-а-ак, тут пошли сопливые переживания Аико, которая проклинает подругу и сочувствует Ниикуре, о, даже пытается его утешить, но парень ее динамит, и Нобуэ должна смириться с тем, что он, таки, сильно запал на ее подружку. О, даже не запал – Каору в нее был влюблен! Ниикура написал Кимико письмо, но та уже успела вернуться в университет, поэтому мать Носэ попросила Аико передать его дочери, а Нобуэ в порыве ревности письмо прочла. Зря, ой зря… Судя по тому, что она написала в дневнике, читать его было не особо приятно. Особенно, девушке, по уши влюбленной в парня, который любит твою лучшую подругу. Эх, печалька… - Мелли скривила изукрашенные металлическими колечками губы, складывая их в трубочку.
Андо молчал. Сейчас он больше, чем кто-либо другой, понимал, что пережила в далеком январе девяносто первого Нобуэ Аико. Узнать, что любимый человек отчаянно любит другую… Да, приятного мало. И пусть с того времени прошло больше двадцати лет, боль все равно жжет грудь, а сердце рвется на части от одной лишь мысли о том, что…
«Ведь через три месяца я был дома, и ты… шептал, задыхаясь, мне в губы, что скучал, что любишь, что сходил с ума… все это время… Каору…».
Дайске с силой сжал кулаки, заставляя себя успокоиться. Потом, он подумает об этом потом. Сейчас он должен понять, почему Каору мог решиться и… убить ту, которую так отчаянно любил двадцать лет назад, ту, которая была сестрой человека, которого Као лишил жизни, спасая его, Дайске…
- Ох, ну нифига себе! – Возглас Мелли прервал ход мыслей Дайске, возвращая его в реальность с ее проблемами.- Слушай, наша Кимико… после возвращения в университет девчонка не проучилась там и половины семестра, а потом бросила учебу и уехала в Канагаву, к тетке, снова никому ничего не объяснив, но Аико, отношения с которой у нее окончательно испортились, узнала от их общей знакомой, что Носэ беременна.
Дай замер, пытаясь осмыслить только что услышанное.
- Беременна?
- Ага. Наш прострел везде поспел, - хохотнула девчонка, копируя на жесткий диск записи с дневника племянницы Нобуэ. – Видимо, Носэ поняла, что беременна еще во время каникул и решила сделать аборт в столице, но потом… скорее всего, она слишком сильно любила этого Ниикуру – у нее просто не поднялась рука убить его ребенка, - пожала тонкими плечами и, открыв дневник на более поздней странице, замолчала, вчитываясь в уже аккуратные строки. – О, Аико была права. Носэ действительно родила ребенка в июне девяносто первого. Мальчик родился недоношенным, Кимико попала в автомобильную аварию, что и спровоцировало преждевременные роды. Но ребеночка выходили. Она назвала его Шераюки, дала ему фамилию мужчины, с которым на то время встречалась. Тот признал ребенка своим. Ватари Шераюки… Черт возьми, это не тот парнишка, который выжил после встречи с «Нарциссом»?
- Он самый, - Дайске раскрытыми ладонями потер лицо, пытаясь хоть немного прийти в себя. Для адвоката всего этого оказалось слишком много. Вещи, о которых он даже не догадывался, в одночасье стали частью его действительности, сплетаясь с жизнью самого важного человека.
Принять измену, хоть и с вышедшим сроком давности, осознать, что любимый мужчина любил еще кого-то так же сильно, как и тебя, что у него есть ребенок от этой женщины, сейчас гниющий в психиатрической лечебнице с диагнозом параноидная шизофрения, что сама эта женщина жестоко убита, - на это нужно время.
Бросив Мелли, чтоб отправила все записи ему на почту, Дайске отстраненно распрощался с племянницей и, едва держась на ногах, покинул офис, чтобы немного прийти в себя, уже разбивая дождь на скорости в сто сорок километров в час, мчась по запруженным улицам Токио на своем байке.
 
KsinnДата: Суббота, 13.07.2013, 17:33 | Сообщение # 28
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
XXV
Горький кофе в пластиковом стаканчике. Горячий. Осторожно, на стол. Юу протянул руку, касаясь его кончиками пальцев.
- Спасибо, - слабо кивнул, не поднимая глаз. Тошимаса тоже ответил кивком, но Широяма не мог этого видеть.
- Юу, - начал он, пытаясь обратить на себя внимание. – Я должен задать эти вопросы, ты же знаешь. Такашима подозревается в причастности к двум убийствам, а ты – его единственное алиби.
- Я в курсе, - Юу передернул плечами и наконец-то посмотрел на бывшего любовника. Слишком многое их связывало, чтобы сейчас он мог без зазрения совести смотреть Тоши в глаза и врать. Но сказать правду означало, подставить и себя, и Такашиму. Второй прокурора волновал мало, но все же, было неприятно: как бы мало Уруха для него не значил, он был связан с ним. Очень крепко. Да и парень… не сдал его, хотя и мог. Он в любом случае пойдет ко дну, вопрос решенный, но у Юу появился шанс выбраться сухим из воды.
- Только формальность, Юу. Я не стану врать тебе и скажу, что не считаю Такашиму убийцей, и поэтому прошу и тебя быть честным. Не давай мне повода изменить свое мнение, - Тошимаса говорил мягко, спокойно и так привычно, что Широяма начал успокаиваться. Сердце уже не так отчаянно грохотало в груди, перестали дрожать руки и сушить горло. Только вот кончики пальцев все отчетливей покалывало от желания коснуться сложенных на столе рук, снова ощутить обветренную, чуть огрубевшую кожу, провести по ней, рисуя рельефы выступивших вен…
- Хорошо, спрашивай, - выдохнул мужчина, отнимая руки от стакана с кофе, чтобы спрятать их в карманы брюк, унимая предательскую дрожь.
И Тошимаса спрашивал, а Юу – покорно отвечал на вопросы. Некоторые не представляли никакой важности ни для детектива, ни для прокурора. Просто для протокола. Некоторые – заставляли первого напрячься, второго – волноваться. Говорить о степени близости своих отношений с подозреваемым было сложно. Не только потому, что Хара был не просто старшим детективом, ведущим расследование убийства, но и потому, что Такашима был не простым малым, с которым Широяма пару раз переспал. Он был Урухой, «ночной бабочкой», парнем, за чьи услуги Юу платил. Мужчина до последнего это отрицал, но Тошимаса не был дураком, он упорно стоял на своем, потому что факт связи Такашимы с убитым Като был так же важен для следствия, как и все прочее, а установить его было возможно, лишь доказав, что Уруха занимается проституцией.
- Юу, у нас есть несколько свидетелей, которые подтвердят, что ты познакомился с Урухой в баре во время его рабочего дня. И бармен, и официантка – они оба прекрасно знают, чем именно занимается Такашима. И оба слышали, как вы договаривались о цене.
Юу отвел взгляд, пытаясь унять нервную дрожь. Закусив губу, он хаотично обдумывал свою дальнейшую стратегию. Отрицать подобное было глупым, но признать…
- Тоши…
- Юу, мы договорились: пока причастность Такашимы к убийствам не доказана – никто ничего не узнает. Ни о его деятельности, ни о вашей с ним связи. Но, Юу, если, все же, это он… ты – свидетель защиты, ты это понимаешь? Его адвокат с тебя не слезет, потому что ты единственный, кто сможет подтвердить, что в момент убийства Ватари он был за несколько километров от места преступления. И как представитель обвинения, ты прекрасно понимаешь, что и прокурор, которому будет поручено вести это дело, вытрясет из тебя душу. Тебе придется сказать правду. Всю правду. Иначе, загремишь как соучастник, потому что на этого Такашиму слишком много навешано. Его связь с Като неоспорима, он последний, кто видел его живым, он – единственный, кто прямо связан с убитой девочкой. У него единственного, на данный момент, имеется мотив и возможность. И только твои показания не дают мне выдвинуть ему обвинения. Но я тебе верю. И ему верю. Моя интуиция и опыт подсказывают, что Такашима – не тот парень, который пойдет на убийство ради призрачной цели: отомстить за сестру, о которой и знать не знал. Он слишком дорожит своим положением в обществе. Как и ты.
Тошимаса перевел дыхание и собрался, было, еще что-то добавить, как в дверь комнаты для допросов постучали. Вошедший офицер жестом попросил детектива выйти. Тошимаса молча поднялся и скрылся в коридоре, оставив Широяму наедине со своими мыслями. Прокурор прекрасно понимал значимость слов Хары. Как представитель обвинения, он знал все способы и подходы, с помощью которых доказывается вина преступника. Все эти лазейки, зацепки, неровности в показаниях, малейшие щелки и ворсинки, - прокуратура цепляется за них, впивается всеми конечностями, вгрызается в плоть и кости, и вырвать ее оттуда можно только с признанием.
Дверь снова открылась, но Тошимаса не стал входить. Бросил, через порог, что пришлет ему копию протокола на подпись, а сейчас Юу может быть свободен. Прокурор не мог не заметить, как напряжен Хара. Что-то случилось, и это что-то очень сильно взволновало обычно такого спокойного детектива. Но спросить прямо Широяма не рискнул: он уже не принадлежит к числу людей, которым позволительно задавать подобные вопросы. Но все же… он рискнул: поравнявшись с Тошимасой, мужчина на мгновение остановился, заглядывая в темные, привычно-рассеянные глаза:
- Тоши, если что-то случилось… вдруг захочешь поговорить – мой номер ты знаешь, - и совсем тихо, осторожно касаясь ладони бывшего любовника. – Для тебя я всегда свободен.
- Спасибо, - Тошимаса на мгновение прикрыл глаза, благодарно улыбнувшись: так, что только Юу мог прочесть эту улыбку, застывшую в уголках бледных губ.

______________________________________________

Мужчина, представившийся Миурой Рё, дожидался детектива в его кабинете. Стоило детективу прикрыть за собой дверь, как он тут же поднялся, учтиво поклонившись. Хара ответил на поклон, быстро склонив голову. Подобные визиты его напрягали. Было в этом Миуре нечто, что заставляло интуицию шевелиться, подавая голос, предупреждая детектива о возможной опасности. И Тошимаса прислушивался к ней, оставаясь на чеку.
Жестом пригласив мужчину присесть, Тошимаса обогнул стол, но сам садиться не стал, принявшись отстраненной изучать сонное комнатное растение. Цветок давно требовал полива, но Хара вечно о нем забывал, отчего растение чахло и погибало на глазах.
Краем глаза наблюдая за визитером, детектив отмечал про себя самые важные моменты: то, как он держится, как ведут себя его руки, когда мужчина перестает их контролировать, как ставит ноги, садясь, тут же делая для себя определенные выводы. Миура нервничал. Глаза его не могли найти одной точки опоры, перемещаясь по комнате, цепляясь то за одну часть скудного интерьера, то за другую.
- Так с чем вы ко мне пожаловали, господин Миура? – Первым подал голос детектив, когда понял, что мужчина в кресле напротив не знает, с чего начать. Тот как-то странно, немного ломано дернулся, вскидывая голову. Взгляд его за толстыми стеклами очков был немного растерянным, словно бы он только что проснулся и теперь не может понять, где находится и что от него хотят.
- Я… понимаете, я здесь по поручению своего начальника. Он… Вот, - Миура торопливо открыл портфель, который Тошимаса не сразу заметил: тот был пристроен на полу, подпирая ножку кресла. Пальцы не сразу справились с замком, но Хара отметил, что руки не дрожат. Сейчас мужчина был более или менее уверен в своих действиях, следуя определенному сценарию, который, видимо, не раз прогонял в голове.
- Мой хозяин – личность довольно известная, он бы не хотел, чтобы его имя всплывало в связи с делом, которое вы сейчас ведете, поэтому… - на стол перед Тошимасой лег сложенный вчетверо листок тонкой рисовой бумаге. Водные знаки на ней говорили о ее дороговизне и качестве. Не оборачиваясь, Хара сделал два шага назад, через плечо глядя на бледный прямоугольник бумаги. Тот жег ему взгляд, и лишь когда Тошимаса протянул руку и взял послание двумя пальцами, позволил себе пару раз незаметно моргнуть, отгоняя наваждение.
Развернув лист, детектив равнодушным взглядом скользнул по его содержимому, но скрыть удивление не смог. Скосив взгляд на молча дожидавшегося его реакции мужчину, он вопросительно вскинул бровь, задавая негласный вопрос.
- Теперь, думаю, вы понимаете, почему мой хозяин не хочет, чтобы…
- Понимаю, - Хара не дал ему договорить, тут же отправляя листок в машину для утилизации бумаги. Та мягко загудела, превращая записку в ровные полоски, тонкими нитями сползающие в корзину для бумаг.
Уничтожая послание, Тошимаса раз за разом возвращался к одной фразе Миуры, за которую сразу же зацепилось сознание и теперь никак не отпускало, заставляя прокручивать ее в уме, словно пробуя на вкус. Мужчина, скромно занявший краешек кресла против его рабочего стола, уже два раза назвал человека, на которого работал, хозяином. Подобное определение было, по крайней мере, изжитым, более характерным для времен позднего феодализма, чем для современного японского общества. Если только… Эта догадка заставила Тошимасу на мгновение замереть, незаметно улыбнувшись своим мыслям, а затем уже по-другому посмотреть на ждущего его реакции Миуру.
- Итак, господин Миура, я могу предположить, что ваш начальник непосредственным образом связан с делом, которым на данный момент занимается мой отдел? А конкретно, делом Като-Ватари. Я могу строить догадки, но это может затянуться надолго, поэтому прошу, объясните мне, каким именно образом он к нему причастен и почему я должен умалчивать о его связи с расследуемым преступлением?
- Мой… мой хозяин не имеет ничего общего с убитыми. Он лично не знаком ни с Като, ни с Ватари, но… Ему стало известно, что вы, детектив, серьезно взялись за одного человека. Его имя Такашима Кою. Моему хозяину хотелось бы… он бы предпочел, чтобы… чтобы имя Такашимы не фигурировало в деле.
Тошимаса удивился еще сильнее, но полицейская выдержка позволила этого не показать. Такой расклад был неожиданным, и Харе понадобилось время, чтобы все осмыслить и расставить по местам, выстраивая дальнейшую концепцию поведения. Его пытались, пока что, уговорить, но если догадки детектива верны, следующим шагом станут угрозы.
- А какое отношение имеет ваш начальник к Такашиме?
- Это не важно…
- Думаю, как раз таки, наоборот. Как вы сами сказали, сейчас мы рассматриваем личность Такашимы как основного подозреваемого в деле Като-Ватари, и если мы установим его причастность к убийствам, то возьмемся за него вплотную, и если связь между Такашимой и вашим начальством существует, то она всплывет. А она существует, иначе вас бы ко мне не прислали. Я хочу знать, что именно связывает вашего работодателя и нашего подозреваемого.
- В мои полномочия не входит отвечать на вопросы подобного рода…
- Тогда что конкретно входит в ваши полномочия, Миура-сан? – Тошимаса обернулся к мужчине, глядя на него прямым, бескомпромиссным взглядом.
- Сколько вы хотите за то, чтобы забыть об этом разговоре и человеке по имени Такашима Кою?
Тошимаса едва заметно улыбнулся, предвидя подобный поворот событий. Он изначально был готов к тому, что ему предложат деньги. В обмен на частичную амнезию. Но детектив Хара был слишком принципиальным, и совершенно нерасчетливым, чтобы удосужиться ответить на данный вопрос.
- Разговор окончен, Миура-сан. Можете передать своему начальнику, что проблем с памятью у меня нет.
- Но вы же понимаете, что он может устроить их и другим способом, - облизав пересохшие губы, выдавил из себя Миура, с плохо скрываемым отчаянием глядя на детектива.
- А это уже другой разговор. Не думаю, что он был поручен вам – парламентер из вас никудышный.
Миура побледнел, но промолчал. Порывисто поднялся на ноги, прижимая к груди свой потрепанный портфель. Тошимаса не стал провожать его, но стоило двери за спиной Миуры закрыться, как он обогнул стол и выскользнул в холл следом за мужчиной. Детектив не преследовал цель следить за визитером – ему это было ни к чему. Он знал имя человека, который послал к нему Миуру – этого было более чем предостаточно. Это было опасно. Отказавшись сотрудничать, Тошимаса самолично записал себя в число персон, создающих помехи. А помехи принято устранять.
Спустившись на первый этаж, Хара уже поравнялся с невзрачной, но такой необходимой сейчас дверью, когда стеклянные створки центрального входа послушно раздвинулись, пропуская в широкий холл Уке. Тошимаса замер, а затем, резко выдохнув, стремительным шагом пересек залитое молочным светом помещение, преграждая младшему детективу путь. Остановился и молча уставился на помощника. Взгляд его ровным счетом ничего не выражал, и это заставило Уке напрячься. Поведя плечами, молодой детектив отвел глаза в сторону, то и дело облизывая обветренные губы.
- Пойдем, поговорим, - бросил, наконец, Тошимаса и, не глядя на помощника, зашагал в сторону невзрачной кофейни, где несколько патрульных офицеров у стойки заказывали кофе с собой.
Заняв дальний столик, Хара жестом попросил два эспрессо: сейчас ему было нужно немного прояснить голову, а сонный, откровенно-убитый вид младшего детектива говорил сам за себя.
- Рассказывай, что происходит. И не увиливай. Я отлично понимаю, что это, возможно, и не мое дело, но… Уке, вчера ты был на задании, а я не мог до тебя дозвониться. Ты понимаешь, что сейчас мы заняты расследованием серийного убийства и… я не настолько равнодушный человек, чтобы не переживать о своем подопечном. Пожалуй, это прозвучит эгоистично, но я волновался, а тебя, видимо, это мало заботит. Так вот, сделай одолжение и предупреждай меня, что с тобой все в порядке, чтобы у меня не возникало желания в начале третьего ночи обзванивать все токийские морги.
Уке молчал, низко опустив голову. Ему было стыдно, Тошимаса видел это. Он слишком хорошо знал этого человека, чтобы не прочесть по его лицу все те чувства и отблески мыслей, что сейчас заполняли его нутро.
- Уке… - уже более примирительно проговорил Хара, но должен был замолчать: официантка принесла кофе, приветливо улыбнувшись и справившись о том, как продвигается расследование. Ответив дежурными фразами, Тошимаса дождался, пока девушка вернется за стойку, и лишь затем заговорил снова. – Мы с тобой работаем в паре уже третий год. Думаю, наши отношения давно перестали быть просто рабочими. Знаешь, можешь со мной говорить. У тебя что-то случилось? Я вижу, что да. Ютака?
- Это личное… - невнятно пробурчал Уке, все еще избегая взгляда старшего детектива.
- Если у тебя какие-то неприятности…
- Я бы так не сказал, - Хара слышал по голосу Уке, как сложно ему говорить. – Просто… есть вещи, о которых лучше молчать. Простите…
Тошимаса тяжело вздохнул, понимая, что Ютака не собирается с ним говорить. Пожалуй, Харе стало бы обидно и немного больно, не будь он тем, кем он был. Тошимаса слишком сильно ценил личное пространство, свободу выбора и прочую демократию личности, чтобы переживать, когда кто-то отказывается открыться ему. Все имеют право выбора, и если младший детектив Уке Ютака решил, что ему, Харе Тошимасае, о чем-то знать не стоит, значит, не стоит. Лезть в душу и что-то оттуда выцарапывать было слишком низко для детектива.
- Не извиняйся, - ответил Тошимаса и мягко улыбнулся, ободряя. – Просто помни, что есть люди, которые о тебе волнуются: будь к ним более снисходителен. А теперь пей свой кофе, и нас ждет работа – вчера произошло еще одно убийство, и на сей раз у нас появилась зацепка.
Уке поднял голову, бросая на мужчину возбужденный взгляд.
- Сначала кофе, Уке.

 
KsinnДата: Суббота, 13.07.2013, 17:34 | Сообщение # 29
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
***

- Где черти носят моего лучшего специалиста на пару с патологоанатомом? – Джоу замерла на пороге кабинета, уперев руки в тонкие бока. Аккуратно подведенные губы сжались в жесткую линию, глаза превратились в две узкие щелки глубоко-черного цвета.
- Така уже едет: застрял в пробке где-то в Гинзе, - зевнув, ответил Масахико, а затем ойкнул, неудачно повернув ушибленную голову.
- Что он там забыл? И что с твоей головой? – Последний вопрос был задан тем же тоном, что и предыдущий, но Масахико весь расцвел, радуясь, как ребенок, тому, что начальница обратила на него внимание.
- Об этом он мне не доложил, а голова не очень удачно встретилась с асфальтом парковки.
- На нас напал призрак! – Тут же выпалила Мико, моментально поймав на себе уничтожающий взгляд Юуки.
- Призрак? – В унисон переспросили Джоу и Ясу, чтобы затем синхронно переглянуться и так же слаженно уставиться на Масахико.
- Я не знаю, был ли призрак или нет, но что-то точно меня вырубило.
- Мико-тян, вы уходили вместе… - начала Джоу, перемещая свой взгляд на съежившуюся за своим столом ассистентку Матсумото.
- Я не уверена, но, кажется, это была именно она. По крайней мере, это явно был не человек. На ней не было… кожи, - сморщилась та, с отвращением окунаясь в свои воспоминания. – Да, явно не было кожи. Так гадко, - передернула тонкими плечами, а затем плотнее укуталась в полы халата, чувствуя легкий озноб.
- Вполне на нее похоже, - тихо заметил Ясунори, перекладывая распечатанные страницы переписки Като и Вдовы. Именно они хранили самую важную информацию, которую с минуты на минуту эксперт должен был передать брату. – Я тоже видел нечто, лишенное кожи.
- Я ничего не видел, но поверю на слово, - зевая, порог комнаты переступил Ниимура, ненавязчиво потеснив в сторону миниатюрную фигуру начальницы. Та не успела вспыхнуть, как тут же мимо нее проскользнул взлохмаченный, заметно помятый специалист по идентификации.
- Матсумото-сан, объясните, почему вы опоздали на два с половиной часа?
- Объясню, - тут же вскинулся Така, встряхивая пальто и отправляя его на вешалку. – Мы с Ниимурой-сан до пяти утра проторчали в застрявшем между этажами лифте, пока добрались домой – уже начало светать. Пару часов сна я, как минимум, заслужил. Плюс – столичные пробки никто не отменял.
- А когда это вы успели переехать в район Гинзы? – Бросила следующую бомбу начальницы, не спуская с эксперта выжидающего взгляда.
- Масахико, я тебя убью, - вполне серьезно пообещал Така и украдкой посмотрел на хранящего молчание Ниимуру. Этот взгляд не ускользнул от внимания друзей Таканори, оставшись, к везению мужчины, незамеченным главной дамой лаборатории криминалистики.
- Хорошо, на сегодня обойдемся устным выговором, но учтите все – когда мы расследуем преступление, будьте добры хотя бы предупреждать меня о своих отлучках и опозданиях: мало ли… - неопределенно закончила женщина, а затем, все же, тихо добавила. – Случай с командой, занимавшейся делом «Нарцисса», никто не отменял.
Собравшиеся в комнате эксперты невольно переглянулись, притихая. Один лишь Акихиде непонимающе переводил взгляд с одного на другого, но никто не спешил объяснить парню, который на то время заканчивал аспирантуру, о чем именно идет речь. Не очень приятная была эта тема.
- Ладно, работа не ждет, - выдохнула Джоу и уже из коридора напомнила. – Через полчаса явится старший детектив: соизвольте подготовить отчеты.
На сей раз взгляд Акихиде был пойман Ясу, на что молодой специалист лишь кивнул, зная, о чем именно пойдет речь в их совместном отчете.
Остальные же уткнулись в свои бумажки, понимая, что ничего ценного рассказать детективу не смогут. Все, что было ими обнаружено, еще вечером было передано в отдел убийств; за ночь, проведенную в стенах лаборатории, криминалисты не продвинулись в расследовании ни на йоту.
Тошимаса явился ровно через тридцать минут; за ним привычной тенью следовал младший детектив. Выглядел парень не очень, что тут же было отмечено командой криминалистов. Хара же привычно-уставшим взглядом обвел собравшихся в главном зале специалистов, тоже отмечая изменения, произошедшие с каждым из них.
- Джоу-сан, обойдемся без предисловий: если меня позвали, значит, ваши эксперты обнаружили нечто важное. Давайте с этого и начнем, - Тошимаса бросил короткий взгляд на помощника, который тут же его поймал и правильно оценил. Пристроившись у самого входа, парень тихо зашелестел страницами записной книжки, но взгляд его то и дело соскальзывал в сторону стеклянной стены, за которой протянулся полутемный коридор, упирающийся в раздвижные двери, сейчас плотно сомкнутые.
Хара это заметил и взял на учет. Позже нужно будет спросить у Джоу, что именно произошло в лаборатории, отчего его помощник сейчас так странно себя ведет. Казалось, что он кого-то… да, так и есть - высматривает, и это заставляет его нервничать. Потому что он не хочет, чтобы детектив, даже случайно, увидел что-то или кого-то, кто так взволновал его помощника.
- Лично у меня для вас ничего нового нет, - отвечая на просьбу детектива, начала начальница лаборатории, - а вот Сато и Хаяши кое-что нашли.
Хара жестом руки попросил мужчин начинать.
Те молча переглянулись, а затем Акихиде начал, не повышая голоса, едва переступившего порог шепота:
- Мы с Ясу-куном пересмотрели переписку Ватари и Като, которую они вели на местном оккультном форуме. В общей сложности, они общались около полугода, кроме них двоих в переписке принимали участие еще двое пользователей: Вдова и Тень48. Пару раз они пересекались в реальности, но в сети предпочитали обращаться друг к другу по никам. Вполне разумное предостережение, если учесть тематику их бесед. И Като, и Вдова, и Тень48 имели проблемы со здоровьем. У Като обнаружили рак кожи, который полгода назад приобрел злокачественную форму, химиотерапия результатов не дала. Като умирал и знал об этом. Вдова имела проблемы с репродуктивными органами: женщина страдала бесплодием, что очень негативно сказывалось на ее семейной жизни – муж грозился подать на развод, если Вдова не забеременеет. Тень48 – инвалид: после травмы, полученной в подростковом возрасте, он прикован к инвалидному креслу. Перелом позвоночника привел к повреждению спинного мозга, отсюда – частичный паралич. Ватари единственная, кто попал на этот форум, пытаясь помочь не себе. Женщина надеялась с помощью черной магии вернуть к нормальной жизни единственного сына. Думаю, причины болезни Ватари-куна уточнять не нужно, - и, дождавшись утвердительного кивка детектива, Акихиде продолжил. – Эти четверо перепробовали все традиционные способы, но когда ничего не помогло, решили обратиться к крайнему средству – оккультизму. Като нашел обряд, который мог бы помочь всем. Но он требовал жертвоприношения. Человеческого. Люди в их положении отчаиваются настолько, что готовы пойти на все. Никто из этих четверых не стал исключением. С помощью Вдовы, которая работает в социальной службе, они подыскали подходящую кандидатуру: женщина работала с проблемными детьми из неблагополучных семей, у нее на примете была девочка, чье исчезновение никого не взволнует. Мать – наркоманка, о ребенке не заботится, вспоминает о девочке только когда приходит время получать пособие. Имя женщины – Нишикава Мари, девочки – Нишикава Аи.
- Аи… - эхом повторил Тошимаса, извинился и попросил продолжать.
Акихиде не стал задавать вопросов, хотя ему показалось, что детектив уже знал, как звали их маленькую жертву.
- Итак, Вдова подготовила почву: она сблизилась с девочкой, заставила ее доверять ей. Тем временем Тень48 организовал место для проведения обряда. Насколько можно судить из переписки, в Йокогаме его брату принадлежал склад, именно туда они и сговорились вывезти девочку и там совершить жертвоприношение. Все прошло гладко. Аи страдала легкой формой аутизма, была доверчива, у нее не было причин опасаться женщины, которая так много времени и сил потратила на то, чтобы хоть как-то устроить ее в этой жизни. Вдова около полугода занималась Нишикавой, прежде чем познакомиться с Като и решиться на… убийство.
- Я не понимаю, если она так хотела ребенка, почему… - Мико шумно выдохнула, прикрыв ладошкой рот. Никто ничего не ответил, понимая, что именно она хотела сказать, и отчасти разделяя ее мнение. – Какая же из нее мать, когда она так просто пошла на убийство ребенка? – Шмыгнув носом, девушка отвернулась, полными слез глазами глядя в пустоту перед собой.
- Не очень хорошая, - бесцветно ответил Хара, не сводя глаз с Сато.
Тот снова заговорил, чувствуя себя неловко под этим пытливым, казалось, насквозь пронизывающим взглядом:
- Они выбрали самый подходящий лунный день, все высчитали и выехали в Йокогаму. Добирались по-отдельности, Вдова взяла в прокате машину и, сказав Аи, что везет ее на экскурсию, беспрепятственно вывезла девочку из Токио. Остановились они в мотеле. Там Вдова воспользовалась заранее подготовленными фальшивыми документами, представив Аи как свою дочь. Девочка сильно устала в дороге, так что не обратила внимания, когда женщина начала обращаться к ней «доченька». В номере она ее накормила, подмешав в колу пару таблеток снотворного. Затем позвонила Като. Вместе с ним смогла незаметно вынести спящую девочку, воспользовавшись окном ванной: то выходило на задний двор, ночь и начавшийся дождь упростили дело. Сама женщина вернулась в номер, посмотрела телевизор, чтобы соседи смогли подтвердить, что в полночь они с дочерью еще были в номере. Затем сама выбралась тем же путем и, поймав попутку, добралась до порта. Там ее встретила Ватари. Вместе с ней они добрались до нужного склада, Тень48 уже заканчивал приготовления. Дальше я могу зачитать отрывок из личного дневника Ватари – она вела записи тут же, на ноутбуке, документ был защищен паролем, но взломать его было несложно – с учетом того, как сильно она любила своего сына…
Тошимаса отрицательно покачал головой:
- Своими словами, Сато-сан. Все остальное я прочту сам, - и взглядом указал на тихо плачущую в углу Мико. Акихиде понятливо кивнул и совсем тихо закончил:
- Они вкололи Аи огромную дозу снотворного, так что она умерла тихо и безболезненно. Затем провели обряд. В основном всей грязной работой занимался Като, хотя самое сложное досталось Ватари. Знаете, нужно очень сильно кого-то любить, чтобы пойти на подобное.
- Согласен, - так же тихо ответил Хара, погружаясь в собственные мысли.
- Это все равно неправильно! – Снова подала голос Мико, всхлипывая. – Не важно, как сильно ты кого-то любишь – забирать жизнь у ребенка…
- Мико-тян, не нам ее осуждать, - вдруг грубо отрезал детектив, но тут же извинился, более мягко продолжив. – Извини, но не нам осуждать мать, смысл жизни которой заключался в ее ребенке. Мы представить себе не можем, через что прошла эта женщина. Я встречался с Шераюки и… это страшно. Этот ребенок пережил то, после чего люди просто не хотят жить. И их можно понять. И мать, которая видит, как ее единственный ребенок… - Тошимаса замолчал, сбившись. Взгляд его тут же наткнулся на взгляд брата. Ясу смотрел на него с болью и отчаянием, прекрасно понимая, что кто-кто, а Тошимаса вполне способен понять как Ватари, так и ее сына. Пережив нечто подобное в детстве, он сейчас говорил, опираясь на собственные опыт и переживания, оголяя собственные шрамы, выдергивая сметавшие их нити из живой плоти.
Все молчали, не зная, что говорить дальше, пока сам детектив снова не заговорил, обращаясь к Джоу:
- Мне нужны копии переписки Ватари и Като, плюс печатный вариант дневника Ватари. Еще, - посмотрел на Акихиде, - найдите мне адрес социальной службы, где работает Вдова. И узнайте ее настоящее имя: она должна фигурировать в личном деле Нишикавы.
Сато послушно кивнул, тут же возвращаясь к своему рабочему месту. Криминальная лаборатория имела доступ к базе данных всех государственных учреждений, так что найти нужное не составило огромного труда. Пробив имя Нишикавы, мужчина тут же нашел и личное дело соцслужащей, непосредственной занимавшейся ею последние одиннадцать месяцев – вплоть до исчезновения девочки три недели назад.
- Ее имя Араки Аюми. Все данные пересылаю на главный компьютер полицейского департамента.
Тошимаса благодарно кивнул, и так же молча распрощавшись с криминалистами, покинул здание лаборатории. Следующим пунктом назначения была социальная служба, в которой занимала должность соцработника одна из убийц Нишикавы Аи.
 
KsinnДата: Суббота, 13.07.2013, 17:34 | Сообщение # 30
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
XXVI
- Араки-сан взяла отпуск на пару дней: по состоянию здоровья, - немолодая женщина с вызовом смотрела на детектива, не поднимая своего довольно массивного тела из-за стола.
- Мне нужен ее адрес и номера телефонов: домашнего и мобильного, - не обращая внимания на нелюбезный тон начальницы отдела социальной помощи, потребовал Хара.
- Я не имею права…
- Ваша подчиненная не сообщила в полицию об исчезновении девочки, которой занималась. Она не наведалась к ней домой, не выяснила причину, по которой…
- Какая девочка? – Перебила детектива госпожа Токива, напрягаясь.
- Нишикава Аи. Три недели назад девочка пропала. У нас есть все основания полагать, что она стала жертвой преступления, и ваша служащая, Араки Аюми, к нему причастна. В ваших интересах сопутствовать проведению следствия и установлению истинных причин исчезновения Нишикавы.
Токива порывисто поднялась, прошла к двери и, плотно ее прикрыв, снова вернулась к своему столу.
- Знаете, господин детектив…
- Хара, - напомнил Тошимаса, с высоты своего немаленького роста глядя на женщину. Та тяжело дышала: ожирение и преклонный возраст давали о себе знать. Плюс – волнение, вызвавшее приступ аритмии.
- Детектив Хара, можно попросить вас быть откровенным со мной: вы подозреваете Араки в убийстве?
- Да. Судя по всему, Араки состояла в преступном сговоре с несколькими людьми. Они вывезли девочку за город и там ее убили. Думаю, из газет вы уже знаете о двух жестоких убийствах, совершенных за последние трое суток в столице?
- Дело Като-Ватари? – Глаза Токива стремительно расширились, к полному лицу прилила кровь, отчего круглые щеки покрылись разновеликими пунцовыми пятнами неправильной формы.
Тошимаса коротко кивнул:
- Я веду это дело. Кто-то убивает людей, причастных к смерти Нишикавы Аи. Араки Аюми входит в этот список. Возможно, уже сейчас убийца готовится совершить следующее преступление. Мне нужен адрес Араки и матери Нишикавы, а так же копии досье на обоих.
- Я сейчас попрошу их сделать, - мученически вздохнув, проговорила женщина. Она прекрасно понимала, в какой скандал может вылиться все это. Социальная служба, укрывающая сотрудницу, совершившую преступление такой тяжести… Это вызовет бунт общественности, социальная сфера потеряет доверие граждан. Этого Токива допустить не могла. На кон была поставлена ее собственная репутация.
Соединившись с отделом кадров, женщина затребовала данные по Нишикаве и Араки. Спустя пару минут документы оказались на ее столе.
- Итак, детектив Хара, вот документы, которые вы просили. Могу я напоследок задать еще один вопрос: что будет с моим отделом, когда станет известно об убийстве Нишикавы?
- Думаю, обвинений в халатности вам не избежать. За три недели никто не спохватился пропавшей девочки, которой занималась ваша служба. Не думаю, что Араки была единственной, кто контактировал с Нишикавой. В вашем учреждении не один отдел, кто-то, да заметил бы, что ребенок исчез. К тому же, ее мать не могла проигнорировать исчезновение единственного источника доходов.
Токива лишь кивнула в ответ, соглашаясь со словами мужчины.
Распрощавшись с госпожой Токива, детектив в сопровождении своего помощника спустился к оставленной у центрального входа машине.
- Куда сейчас? – Листая страницы предоставленных документов, поинтересовался Уке, остановился и посмотрел на старшего детектива.
- Сначала навестим госпожу Нишикаву, посмотрим, как она себя поведет. Пока что у нас нет веских доказательств причастности Араки к делу Нишикавы. У нас и самого дела нет: еще никто не заявил об исчезновении девочки. Нужно, чтобы Нишикава сделала заявление об исчезновении ребенка. Тогда можно будет надавить на Араки. Думаю, она расколется. Ввиду последних событий… Она точно боится, - два коротких сигнала сигнализации и щелчок открывшегося замка.
Уке согласно кивнул и открыл дверь с пассажирской стороны.
Район, в котором жила семья Нишикава, говорил сам за себя. Одноэтажное строение с прогнившей крышей и покосившимися стенами служило им домом. Двор был неухоженным, трава, иссушенная осенними холодами, низко склонилась к избитой земле. Тропинка, в достопамятные времена выложенная камнем, разбитыми воспоминаниями о прошлом стелилась под ногами, убегая куда-то за ограду запущенного сада.
Детектив первым поднялся на крыльцо. То жалобно скрипнула под его весом, грозясь вот-вот рухнуть, рассыпавшись истлевшей трухой. Уке опасливо покосился на отсыревшие ступени, но последовал за Харой.
Дверь оказалась не заперта, да и не было ее на что запирать.
«Впрочем, и брать здесь особо нечего», - подметил Тошимаса, коротко постучавшись и, так и не дождавшись ответа, входя в полутемное помещение, изначально планировавшееся как небольшой холл, но сейчас больше напоминавшее мусорную свалку. Какие-то коробки и пакеты с полусгнившими отходами громоздились вдоль стен, источая кисловатый, удушливо-смрадный запах.
Пытаясь ни на что не наткнуться, Тошимаса обернулся, взглядом приказывая младшему детективу оставаться на месте. При этом внимание его невольно зацепилось за смутное движение за ветвистым ограждением, отделявшим территорию усадьбы Нишикавы от соседнего двора. На зеркальном подобии изгнившего крыльца нерадивого семейства замерла, пристально глядя на мужчин, высокая девичья фигура. Туман и зыбкое марево предвечерних сумерек скрадывало ее очертания, превращая в разбеленное пятно, и только две черные впадины глазниц четко прорисовывались на удлиненном лице. Девочка смотрела на полицейских, не скрывая густой, тягучей злобы.
Хара поймал этот взгляд, заставляя его обладательницу замереть, а затем стремительно скрыться за дверью собственного дома.
- Что вы там увидели? – Полушепотом поинтересовался Уке, заметно напрягаясь. Это место навеивало жуткие ассоциации, да и сама причина их визита в дом Нишикавы создавала соответствующую атмосферу.
- Пока что ничего, - делая ударение на первых словах, ответил Тошимаса. – Оставайся здесь и проследи за соседним домом: там нам рады еще меньше, чем здесь, - и, больше ничего не говоря, толкнул невзрачную дверь, за которой скрывалась полусонная кухня с пыльными занавесками и жирными стенами. Закопченный потолок низко нависал над головой, отчего высокому детективу пришлось вжать голову в плечи, чтобы не задеть раскачивающуюся в безветрии люстру, давно лишенную лампочки.
Кухня была пуста, так же как и соседствующая с ней ванная комната. Последней давно никто не пользовался, о чем свидетельствовала застоявшаяся, затхло-болотистая вода в ванне и раковине.
Две противоположные двери скрывали прихожую и спальню. Последняя была не менее запущена, чем ванная комната, из чего Тошимаса сделал вывод, что она принадлежала Аи. В прихожей же, на разбитом диване догнивало то, что некогда носило имя Нишикава Мари.
Резко выдохнув, детектив тяжело сглотнул вязкий комок тошноты, переступая через себя и горы мусора. Полуразложившиеся, как и обладательница этой комнаты, остатки продуктов неприятно чавкали под рельефными подошвами ботинок, но Хара не обращал на это внимания. Выудив из кармана пиджака привычную пару перчаток, мужчина несколькими шагами преодолел оставшееся расстояние и замер над прилипшей истлевшей своей кожей к спинке дивана женщиной.
На первый взгляд следов насильственной смерти не наблюдалось, но интуиция подсказывала, что Нишикава умерла не своей смертью. Это подтвердил более тщательный осмотр трупа. Тяжело откинутая на бок голова открывала полосу еще не до конца изгнившей плоти на шее. Небольшой, еще четко читающийся синяк вместе с почерневшим языком и желтоватой, засохшей на груди и подбородке пеной указывали на отравление.
- Остальное я предоставлю вам, Ниимура-сан, - выпрямившись, проговорил детектив и двинул в сторону выхода, уже набирая номер Джоу.
- Они заметают следы, - дожидаясь, пока начальница лаборатории удосужиться ответить, сказал Тошимаса. – Сообщи в отделение об убийстве, дождись криминалистов, все, что они скажут сразу же передашь мне, а я – к Араки, - спустился по ступеням крыльца и тут же заговорил в трубку, оповещая Джоу-сан о том, что ее подчиненным нашлась новая работенка.

***

Район, в котором проживала Араки Аюми, выступал ярким контрастом тому месту, где свои дни закончила госпожа Нишикава. Ухоженные улочки, дворы с цветниками и газонами, аккуратно состриженными и все еще зелеными, дома в два этажа, побеленные стены, - все это указывало на достаток и благополучие проживавших здесь семей.
Дом Араки находился в небольшом заулке в три дома. Примыкая к основной улице небольшим огородиком, он даже в ветреную ноябрьскую погоду дышал спокойствием, умиротворением и теплом. Хару передернуло от лицемерности и искусственности данного ощущения. Было неприятно осознавать, что за мягкой завесой уюта и цветастых тюлей скрывается жестокость и бесчеловечность, что руки, ухаживающие за поздними осенними цветами, крахмалящие занавески и сметающие с дорожек палую листву совсем недавно резали безжизненное детское тело.
Тряхнув головой, Тошимаса прогнал наваждение. Остановившись у подъездной дорожки, заглушил мотор и выбрался в пасмурный вечер. Часы, оттягивающие запястье, показывали начало четвертого. Солнце, так ни разу и не показавшееся за весь день, устало клонилось к закату, прячась за пеленой облаков. Те тяжелыми складками свисали с небосклона, вытирая грязь отсыревших улиц.
Поднявшись по невысокому пологому склону к аккуратному крыльцу, Тошимаса легким касанием нажал на дверной звонок. Где-то в пустотах дома раздалась мелодичная трель, а уже через мгновение послышались тяжелые шаги, скрип отодвигаемого затвора и щелчок дверного замка. Дверь бесшумно отворилась, на пороге замер тонкокостный мужчина в домашней одежде. Отпечаток подушки на щеке и покрасневшие глаза говорили о том, что приход детектива его разбудил.
- Добрый вечер, - мягко кивнул Хара и продемонстрировал удостоверение. – Детектив Хара.
- Прошу, детектив, - мужчина не стал задавать вопросов, пропуская Тошимасу внутрь. – Что-то случилось?
- Ваша жена дома? – Хара остановился, пройдя чуть вперед. Оглянулся, дожидаясь, пока владелец дома закроет за ним дверь.
- Аюми с утра отправилась на прием к врачу. Простите, я немного приболел, - сухо прокашлявшись, проговорил мужчина. – Так говорите, что случилось?
Тошимаса невольно улыбнулся: Араки-сан знал, как себя вести с полицией.
«Видимо, из нашей среды».
- Как скоро ваша жена должна вернуться? – Тошимаса продолжал играть по своим правилам, уходя от ответов на вопросы Араки.
- Скоро, - неопределенно ответил мужчина и жестом пригласил детектива пройти в гостиную. Небольшое помещение дышало теплом и негой, чувствовалась женская рука: цветы, выстиранные скатерти, тонкая ручная вышивка на салфетках…
- Присаживайтесь, детектив. Что-нибудь выпьете?
- Спасибо, нет, - Хара опустился в предложенное ему кресло, продолжая быстрым взглядом изучать обстановку в комнате.
- У Аюми какие-то неприятности? – Видя, что детектив не спешит откровенничать, прямо спросил Араки, усаживаясь на маленький диван напротив. Потянулся, сдергивая с его спинки плед, чтобы накинуть его на плечи, снова извинившись.
- Пока что нет, - ответил Тошимаса, внимательно следя за реакцией мужчины. – Ваша жена работает в социальной службе, так?
- Да, - не стал спорить Араки, не сводя с Хары пристального взгляда.
- Последние месяцы она занималась девочкой из неблагополучной семьи, Нишикавой Аи.
- Не знаю, возможно: мы с Аюми не часто обсуждаем работу.
- Три недели назад Аи пропала. Ваша жена не заявила о пропаже девочки, не предприняла никаких мер, чтобы ее отыскать. На работе никто не знал, что Нишикава пропала. Араки-сан вела себя так, словно ничего не случилось. Она продолжала вести документацию, перечислять на содержание девочки определенные суммы денег так, если бы с Аи все было в порядке. В середине месяца сделана запись, что Нишикава заболела, даже имеется справка от терапевта, но к тому времени, как она была сделана, Нишикава Аи две недели как была мертва.
Араки побледнел. На высоком лбу выступила испарина. Его заметно колотило. От волнения поднялась температура. Видно было, что мужчина ничего не знает о темных делах жены. Или же он – отличный актер.
- Вы хотите… - он тяжело сглотнул, переводя дыхание. То тут же превратилось в сухой, надрывный кашель. – Хотите, - откашлялся и продолжил, - хотите сказать, что Аюми, что она…
- У нас есть основания полагать, что ваша жена – соучастница преступления. Вместе с тремя людьми она спланировала и осуществила убийство Нишикавы Аи. На вашу жену возлагалось задние найти и доставить девочку к месту преступления, - глядя мужчине в глаза, закончил его мысль Тошимаса.
- Но… - отчаяние цепкими пальцами впилось в горло Араки, убивая способность нормально дышать и говорить – Зачем?..
- Ваша жена не может забеременеть, так?
- Нет… то есть, да, она не могла, но… сегодня она поехала к своему лечащему врачу, чтобы сдать анализы – мы думаем, что она… - мужчина резко мотнул головой, пытаясь справиться с шоком. На глазах его выступили слезы. – Простите, детектив…
Тошимаса понимающе кивнул, а затем тихо проговорил:
- Думаю, вам лучше вернуться в постель. А я, если вы не против, дождусь вашу жену здесь.
- Вы… собираетесь ее арестовать?
- У меня нет ордера на ее арест, - честно признался старший детектив. Это мало утешило мужчину. Он шумно втянул в себя сладковатый воздух гостиной, поднялся и нетвердой походкой направился в сторону выхода.
- Пожалуйста… - уже в дверях он обернулся, чтобы бросить на Хару умоляющий взгляд. Его отчаяние затопило комнату, смешиваясь с вечерними сумерками.
- Не волнуйтесь: я позабочусь о вашей супруге и вашем ребенке.
Араки благодарно кивнул и вышел из комнаты, чтобы уже так, за тонкой преградой стены беззвучно разрыдаться, заставляя Тошимасу низко опустить голову, лицом зарываясь в едва заметно дрожащие ладони.
 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » cord name[JUSTICE] (NC-17 - [j-rock])
Страница 2 из 3«123»
Поиск:

Хостинг от uCoz