[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 3123»
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » cord name[JUSTICE] (NC-17 - [j-rock])
cord name[JUSTICE]
KsinnДата: Суббота, 13.07.2013, 16:28 | Сообщение # 1
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline

Название: cord name[JUSTICE]

Автор: Alice_Redrose (Grey-September)

Фэндом: Dir en Grey, Exist Trace, Nightmare, Acid Black Cherry, Viru's, the GazettE
Персонажи: Toshiya/Shinya, Die/Kaoru, Reita/Kai, Aoi/Uruha, Kyo/Ruki и др.
Рейтинг: NC-17
Жанры: Гет, Слэш, Фемслэш, Романтика, Ангст, Мистика, Детектив, Экшн, Даркфик, AU
Размер: Макси
Статус: закончен

Описание:
Строгий костюм-тройка цвета воронового крыла,застегнутый на все пуговицы,идеально выглаженная рубашка,чья белизна в предрассветной тьме отливала синеватым серебром,узкий шелковый галстук и копна непослушных волос того же оттенка,что и небо над кривой горизонта.Детектив Хара,отдел убийств.Специалист по «особым» делам:ритуальные жертвоприношения,черные мессы с кровавым финалом,серийные убийства особой жестокости и еще не самый короткий список преступлений,объединенных дьявольской изощренностью.
 
KsinnДата: Суббота, 13.07.2013, 16:47 | Сообщение # 2
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Примечания автора:
По просьбе ПЧ автор знакомит с участниками этой истории *__*

 
KsinnДата: Суббота, 13.07.2013, 16:48 | Сообщение # 3
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
I
Мелодия мобильного по нарастающей.
— Да? – Хрипло бросил Хара, все еще находясь за порогом реальности.
— Простите, Хара-сан, но… — голос младшего детектива Уке едва достигал дремлющего сознания Тошимасы, — … у нас здесь тело, то есть… я хотел сказать… дело, — запинаясь и путаясь в словах, уточнил он.
— По моей части, я так понимаю? А начальство в курсе, что я – в отпуске? – Мужчина приподнялся на одном локте. Сон, пожав плечами, скрылся в темном провале незанавешенного окна.
— Да, но говорю – это наш случай, — Уке меньше всего на свете хотел беспокоить своего шефа, но приказ вышестоящего начальства не обсуждался.
— Прекрасно. Адрес, — процедил сквозь зубы Тошимаса, опуская ноги на пол. Тот оказался холодным. Мужчина передернул плечами, ощущая под кожей неприятные покалывания мурашек; свободной рукой убрал упавшие на глаза волосы. Непослушные кудри не обратили на это особого внимания, снова скрыв половину бледного, идеально вылепленного лица.
Уке продиктовал адрес.
Бросив, что через двадцать минут будет, Хара отсоединился и, отправив телефон на прикроватный столик, побрел в ванную.
Спустя обещанное время возле многоэтажной новостройки остановилось неприметное, цвета густых сумерек, авто. Из него выбрался мужчина: строгий костюм-тройка цвета воронового крыла, застегнутый на все пуговицы, идеально выглаженная рубашка, чья белизна в предрассветной тьме отливала синеватым серебром, узкий шелковый галстук и копна непослушных волос того же оттенка, что и небо над кривой горизонта. Детектив Хара, отдел убийств. Специалист по «особым» делам: ритуальные жертвоприношения, черные мессы с кровавым финалом, серийные убийства особой жестокости и еще не самый короткий список преступлений, объединенных дьявольской изощренностью.
Ему навстречу уже спешил Уке Ютака – младший детектив, напарник Хары. В руках молодой человек сжимал привычный блокнот с отрывными листами желтоватого оттенка; карандаш тупым концом торчал из нагрудного кармана расстегнутого пиджака. Растрепанный, заспанный, но с привычной, вечно извиняющейся улыбкой на округлом лице – таков был Уке.
— Что у нас? – Хара тут же перешел к делу.
— Мужчина, тридцать пять лет, временно безработный. Конфликтный. Поступали жалобы от соседей. Гомосексуалист, но не скрывал этого. Врагов, желавших ему смерти, достаточно, чтобы на пару дней переехать жить в участок, — не отрываясь от записей, отвечал Уке, одновременно с тем торопливо поднимаясь по узкой лестнице на третий этаж.
— Никто, естественно, ничего не слышал и не видел, — констатировал Хара.
— Да. Иначе Вас бы не стали вызывать. Мы на месте. Смотрите под ноги: тут есть, на что наступить… — многозначительно проговорил Уке и первым нырнул под желтую ленту, успевшую растянуться перед местом преступления. Хара последовал за ним.
В квартире царил полумрак, разгоняемый полицейскими фонариками.
— Почему нет света?
— Выбило пробки. Во всем доме. Мастер приедет только утром, — казалось, у младшего детектива есть ответы на все вопросы. – Сюда, — указал на чуть приоткрытые двери, в которые просматривалась часть кабинета.
Стоило Харе переступить порог помещения, как в нос ударил знакомый едкий запах: кровь. Ее тошнотворная сладость тут же забилась в легкие, и только сигаретный дым мог вытравить ее оттуда. Но курить на месте преступления не положено уставом, поэтому мужчине не осталось ничего другого, кроме как на время забыть о густом комке, осевшем где-то на дне грудной клетки.
— Причина смерти? – Хара достал из кармана пару медицинских перчаток – то, без чего он не выходил из дома, отправляясь на работу.
— Первое заключение – огнестрельное ранение в голову, — Уке, чуть скривившись, указал на развороченный череп жертвы.
Мужчина: коренастый, смуглый, с жесткими коротко-стриженными волосами ничком повалился на стол, чья глянцевато-черная поверхность отливала рубиновым – кровь из развороченного пулей черепа.
— Можно? – Хара обратился к полицейскому фотографу. Тот лишь кивнул в ответ. Детектив осторожно, чтобы ничего не сдвинуть, приподнял голову убитого: выстрел был произведен с близкого расстояния, пуля разнесла верхнюю челюсть и часть левой скулы с глазницей. Стекловидная жидкость, некогда бывшая глазом убитого, стекала по темной коже вместе с бледно-серой массой мозга.
— Видимо, жертва знала своего убийцу: следов сопротивления нет, — между тем продолжал Уке, старательно отводя взгляд от мертвого тела. На высоком лбу выступила испарина, на верхней губе тоже поблескивало несколько капелек пота.
Хара прекрасно знал о боязни своего подчиненного, но просить у начальства другого напарника ему и в голову не приходило: во всем, кроме острой некрофобии, Уке был лучшим. Хотя и в своей непереносимости мертвых младший детектив тоже мог дать фору многим. Чего стоили его обмороки при расследовании их первого совместного дела: серийного убийцы, коллекционирующего головы своих жертв…
— Кто обнаружил тело? – Хара сдернул запачканные кровью перчатки.
— Я, — позади Тошимасы раздался слишком уж знакомый голос. Детектив обернулся, чтобы подтвердить свою догадку: Масахико Юуки, дактилоскопист из лаборатории криминалистики, сотрудничающей с их отделом.
Хара приподнял бровь, тем самым показывая свое удивление.
— Я живу в соседней квартире, — мужчина с улыбкой указал куда-то за стену кабинета.
Детектив обреченно прикрыл глаза. Вот только одного из этой шайки в качестве главного свидетеля ему и не хватало.
— Хорошо. Никуда не исчезай: мне нужно будет тебя допросить.
— Так точно, — улыбка не сходила с лица эксперта, а руки уже тянулись к карману куртки, где, видимо, покоился мобильный телефон.
— И не смей звонить своим дружкам, — вовремя предупредил Хара. Масахико тут же состроил кислую мину и принялся за прерванное занятие, а конкретно: занялся снятием отпечатков с ручки кабинетной двери.
— Что ты, черт возьми, делаешь?! – Хара, привыкший ко всяким странностям, на сей раз был удивлен.
Юки (так звали эксперта знакомые) вновь прервался, чтобы посмотреть на детектива:
— Так как нам все равно поручат это дело, я решил сразу сделать свою работу. А то знаю я ваших ребят: вечно напортачат с отпечатками, а мне потом расхлебывать, — и опять склонился над медной поверхностью ручки.
Хара лишь плечами пожал: доля правды в словах криминалиста была.
— Есть кое-что еще, что Вам стоит увидеть, — подал голос Уке. Парень прекрасно знал, когда нужно говорить, а когда – лучше помолчать.
Дождавшись утвердительного кивка шефа, быстро вышел из комнаты, увлекая Хару за собой. Детектив видел: сделал он это с нескрываемым облегчением.
Преодолев темный коридор, мужчины оказались в небольшом помещении, служащем ванной комнатой. Хара тут же увидел то, что хотел показать помощник. Стало понятно, отчего это дело отдали ему: и ванну, и раковину по самые края наполняла густая, вязкая жидкость глубоко-черного цвета. Темные потеки испещрили холод керамики и серость кафеля. На полу, поблескивая в лучах фонариков, собралось несколько луж, в которые детектив лишь чудом не вступил. Стены… стены комнаты представляли собой глянцевое полотно, на котором было выведено бесконечное количество раз: «[JUSTICE]».
— Говоришь, у жертвы было много врагов? – Словно пробуя каждое слово на вкус, спросил Хара, с прищуром глядя на стекающее к полу послание.
— Достаточно. Думаете, это – месть? – Уке перешел на едва различимый шепот. Ему было не по себе в этом месте: кровь в таком количестве вызывала в нем не менее сильные чувства, нежели вид мертвого тела.
— Похоже на то, хотя… — детектив резко отвернулся и, выйдя из ванной, быстрым шагом вернулся в комнату с телом убитого. То уже успели уложить на носилки.
— Подождите, — требовательно бросил Хара, жестом руки приказав санитарам остановиться. Те выполнили приказ беспрекословно: с характером детектива были знакомы все, так что ощущать его особенности на себе желающих не нашлось.
Хара вновь склонился над убитым, более пристально вглядываясь в искаженные черты лица. Внимание его приковал к себе неповрежденный глаз, сейчас уже подернутый белесой пеленой смерти. Что-то во всем этом было неправильно, но что именно, детектив понять не мог. Пока что.
— Уносите, — небрежно помахав рукой, Тошимаса вернулся к помощнику, решившему остаться вне зоны видимости мертвеца. – Пойдем, поболтаем с Юки.
Пока детективы выбирались из квартиры, Хара задал еще несколько уточняющих вопросов. Ютака быстро зашелестел желтыми страницами записной книжки:
— Время смерти наступило, предположительно, между полуночью и часом ночи, звонок в полицию поступил в три ноль пять. Масахико-кун постучал, но никто не ответил. Тогда он заметил, что дверь не заперта, вошел в квартиру и обнаружил труп. Тут же позвонил в отделение. Не думаете же Вы, что Юуки-сан…
— Нет, не думаю, — Харе и в голову не могло прийти подобное. И не потому, что детектив был хорошо знаком с дактилоскопистом. Просто… Юки был не тем человеком, который пускает соседу пулю в глотку, а потом пишет на стенах кровью жуткие послания.
Масахико обнаружился в собственной квартире. Переодевался. Когда детективы вошли в предусмотрительно незапертую дверь, Юки как раз заканчивал застегивать привычную для всех, его знающих, рубашку в крупную клетку. Рубашки в клетку и шляпы были визитной карточкой криминалиста, по их фасону и расцветке можно было судить о настроении мужчины. Сейчас он был серьезен, отчего пересекающиеся полосы на ткани образовывали черные и серые квадраты.
— Дайте мне обуться, и я буду готов ответить на все ваши вопросы. А пока – прошу, присаживайтесь, — Юуки указал на пару кресел, ютившихся у невысокого чайного столика, на котором трепетала коротким огоньком толстая белая свеча, разгоняя темноту подкрадывающегося рассвета.
Хара и Уке приняли предложение, устраиваясь поудобней на мягких сидениях. Младший детектив тут же водрузил на колени блокнот и вооружился карандашом. Стенография – одно из достоинств этого молодого человека. Очень удобное: перечитывая записи помощника, Хара не единожды находил в них ответы на многие вопросы, впоследствии помогающие ему раскрыть то или иное преступление.
— Все, я готов, — Юки с размаху плюхнулся на свободное кресло, тут же закинув ногу на ногу и обхватив верхнее колено руками.
— Отлично. Начнем. Во сколько ты вернулся домой?
Юки на секунду задумался, вскинув глаза к потолку.
— Около часу ночи. Точно не знаю – не ношу часов. До этого я был на вечеринке. Кто не в курсе, сегодня Хеллоуин. Меня видело, по крайней мере… — прикинул, – очень много народу. Вышел я оттуда где-то в полночь. За мной увязался Така. Он прилично набрался, так что пришлось сначала доставить его домой, уложить в постельку, а уж потом отправляться восвояси.
Когда я приехал, света не было, так что я завалился спать. Точнее, попытался это сделать. Но за стеной разрывался телефон. Я, поначалу, старался не обращать на него внимания, но он все звонил и звонил, беспрерывно. Я психанул и пошел разбираться.
— Откуда ты знал, что хозяин дома? Вполне вероятно, что он не берет трубку, потому что его нет в квартире, — Хара чуть прищурил глаза; густые тени от ресниц растеклись по мягко очерченным скулам.
— Мне было все равно. Телефон орал, я страшно устал, так что… — тонкие губы чуть растянулись в виноватой улыбке. – Я постучал, мне никто не ответил. Тогда я заметил, что дверь не заперта. Вошел, позвал Като. Опять никого. Телефон все трезвонил, так что я пошел на звук. Вошел в кабинет и увидел его. Сначала я подумал, что этот алкаш привычно накачался и теперь не реагирует на звуки, но когда приблизился, то понял, что он – мертв. И знаете… телефон перестал звонить. Тут же. Думаю, это важно, ведь так? Ты же специалист по подобным вещам, — Юки говорил вполне серьезно. Улыбка растаяла, и лишь полупрозрачная ее тень все еще дрожала в уголках рта.
— Что-нибудь еще?
— Да, в комнате было очень… холодно. Когда я выдыхал, то появлялся пар.
— Только в этой комнате, или во всей квартире? – Хара даже не шелохнулся, хотя слова дактилоскописта его очень заинтересовали.
— Только в кабинете.
— Понятно, — Хара привычным жестом коснулся подбородка. Он всегда так делал, когда его мозг начинал усиленно работать. – А до этого? Замечал что-нибудь странное?
— Да не то, что бы. Я с утра до ночи в лаборатории, так что мне не до наблюдений за соседями.
Хара лишь хмыкнул в ответ.
— Ладно. На этом пока что все. Если вспомнишь еще что-то, звони. Мой номер ты знаешь.
Юки улыбнулся, кивая. Встал, провожая детективов. Но уже у самой двери вдруг спохватился, вспоминая кое-что:
— Знаешь, на днях к Като приходил один парень, но того не было дома. Я как раз вернулся с работы, и он попросил меня передать соседу кое-что. Но… я забегался, и из головы совсем вылетела эта просьба, — и снова на лице мужчины появилось стыдливо-виноватое выражение.
Хара выжидающе вскинул бровь. Юки не заставил себя долго ждать. Быстрым шагом скрылся в спальне, чтобы через минуту вернуться, протягивая детективу запечатанный конверт. – Честно, я его не вскрывал! Да, вскрыл бы, но забыл о его существовании.
— Все? – Тошимаса пытался справиться с усталостью, но та накатывала волнами, наполняя тело вязкой тяжестью. Жутко хотелось курить и спать, и если первое было вполне реализуемо, то о втором оставалось только мечтать.
— Да. Теперь точно все.
— Отлично, — детектив коротко кивнул. – Увидимся.
Уке почтительно поклонился и последовал за шефом, который неторопливо двинул в сторону лестницы, на ходу вынимая из кармана брюк чуть помятую пачку сигарет.
 
KsinnДата: Суббота, 13.07.2013, 16:48 | Сообщение # 4
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
II
— И чем это мои сотрудники занимаются в рабочее время? – Тонкая, аккуратно подведенная бровь взметнулась вверх. Полупрозрачные нити кроваво-красных волос пришли в движение, подчеркивая утонченность и красоту лица их обладательницы. Джоу, старший сотрудник лаборатории судебно-медицинской экспертизы, начальник этой шайки бездельников.
— Как всегда - чем угодно, кроме своих прямых обязанностей, — устало зевнув, ответил на вопрос начальницы Ниимура. Светлые волосы в хаотичном беспорядке падали на выразительный лоб и чуть припухшие от хронического недосыпания глаза, но патологоанатом не обращал на них никакого внимания. – Масахико как всегда опаздывает, — еще один зевок, — Матсумото бьет казенный инвентарь, — и в подтверждение его слов со стороны крохотной фигурки в белом халате раздался звук бьющегося стекла. – Хаяши-сан играет в PSP, — после обиженного: «Предатель», — мимо Джоу пролетела дорогостоящая игрушка, а за ней и сам баллист. – Мико-чан, — как ни в чем не бывало продолжил скучающий без работы коронер, — пишет фанфики по Dir en Grey. – Ассистентка Матсумото, ничего не слыша из-за орущего в наушниках j-rock’а, продолжила самозабвенно строчить яой в толстую записную книжку. – И, похоже, один только Сато-кун пытается работать, — вялое движение глаз, указывающее на худощавую фигурку, сгорбившуюся над столом в самом дальнем углу комнаты.
Джоу-сан хмыкнула, а затем грохнула внушительной папкой о стол, заставляя находящихся в кабинете сотрудников слаженно подпрыгнуть на своих местах, а Хаяши и запыхавшегося от бега Юки, – нарисоваться на его пороге.
— Доброе утро, Джоу-сама, – вжав голову в плечи, пропищала Мико, хаотично запихивая тетрадь с фанатским творчеством куда-то под стол. Неудачно повернулась, выдернув наушники из гнезда, и помещение тут же огласило дикое рычание Кё.
— Доброе, доброе, — сузив темные глаза, ответила начальница, отчего все поняли: быть таковым ему осталось совсем недолго. — У нас есть работа. Полиция попросила нашей помощи в расследовании убийства, произошедшего сегодня ночью. Думаю, вы уже слышали о нем?
— Нет, я не успел никому позвонить, — ляпнул, не подумав, Юки и тут же яростно зашипел, хватаясь за оттоптанную ногу. Ясу с невинным лицом продолжал смотреть на начальницу.
– Сволочь… — выдавил Масахико, на что баллист коротко ответил, поправляя: «Спаситель».
— Молчать! – Джоу не впервые проклинала тот день, когда по собственному желанию перевелась в этот отдел. – Вот предварительный отчет: ознакомьтесь. Ниимура-сан, тело уже доставили: займитесь им.
На лице патологоанатома мелькнула тень удовлетворенной улыбки, после чего мужчина медленно поднялся и скрылся в недрах лабиринта, который представляла собой лаборатория криминалистики.
— Чтобы до обеденного перерыва предоставили отчеты, — Джоу в последний раз обвела подчиненных строгим взглядом, развернулась на каблуках и вышла из кабинета, слегка задев плечом Масахико, который проводил женщину восхищенным взглядом. О далеко не платонической любви дактилоскописта к строгой начальнице знали все. Включая ее саму.
Эксперты, перекинувшись не очень одушевленными взглядами, нехотя принялись за работу. Чтобы спустя полчаса дверь в кабинет Джоу-сан с грохотом распахнулась, впуска ураган под названием «Хаяши Ясунори».
— Мне срочно нужно на место преступления! – Выпалил, жадно хватая ртом спертый воздух кабинета, Ясу.
— Хочу тебя разочаровать, но труп оттуда уже забрали. Можешь навестить Ниимуру-сана, — не отрываясь от бумаг, ответила начальница, привыкшая к подобному поведению специалиста по баллистике.
— Труп мне не нужен. По крайней мере, не сейчас. Это, — на стол перед Джоу опустился запечатанный пакет с бесформенной пулей, присланной вместе с другими вещественными доказательствами по делу Като, — не та пуля. Ей никого не убивали.
Джоу подняла глаза и недоверчиво посмотрела на мужчину.
— Подробней.
— Калибр пули не соответствует диаметру выходного отверстия, к тому же на ней нет следов крови - Така проверил. Поэтому мне нужно на место преступления: пуля должна быть где-то там. Если ее, конечно, не забрал убийца вместе с орудием убийства, — видимо, эта идея только что родилась в голове специалиста и тут же заняла все его мысли.
— Нужно разрешение полиции.
— Кто ведет дело?
— Детектив Хара, — с нескрываемым неудовольствием ответила Джоу, опустив глаза на пакет с пулей.
— Он же в отпуске! – Острые брови Хаяши удивленно поползли вверх.
— Уже нет.
— Тогда считай, что пропуск у меня есть, — Ясу уже выискивал в контактах мобильного нужный номер. После непродолжительного ожидания, сопровождаемого пронзительными гудками, лицо Хаяши расплылось в приветливой улыбке: — Привет!.. Что так грубо со старшим братом?.. Я тоже занятой человек… Я поэтому и звоню: мне нужно разрешение… Императора, чье же еще!.. Я не паясничаю… Выпиши мне пропуск в квартиру Като, а то у меня и без этого нарушений хватает… Не смешно!.. Ха-ха-ха… Буду ждать… А сам передать не можешь? Они, вообще-то, скучают… Эй, не бро… Бросил. Как всегда, — Ясу сделал обиженное лицо, но то вскоре сменило свое выражение на привычно-бодрое и одушевленное. – Уке-сан сейчас завезет пропуск и еще какие-то бумажки, — проинформировал начальницу и откланялся.
Стоило двери закрыться, как в нее без промедления постучали.
— Войдите! – Процедила сквозь зубы Джоу, понимая, что поработать ей не дадут. Надо бы обзавестись секретарем: высоким, накаченным… секретарем.
— Простите… — Смущенно улыбнувшись, в кабинет просунулась верхняя часть Сато-куна, специалиста по аудио— и видеоматериалам. Остальная часть тела все еще скрывалась за дверью. – Я бы хотел… мне бы…
— Говори быстрее: мне некогда! – Слишком грубо потребовала Джоу, но иначе было нельзя: Акихиде-сан был новеньким, да еще и обладал очень скромным, слегка забитым характером. Радовало, что остальные сотрудники приняли его с легкостью (хоть что-то положительное о них можно сказать).
Растормошить Сато можно было, лишь слегка на него прикрикнув. Страх, как неудивительно, заставлял его собраться.
— Мне нужно на место преступления.
— А тебе зачем? – Деловой тон надежно скрыл обреченность.
— Масахико-кун говорил о телефонных звонках в квартиру убитого, но в полицейском докладе ничего об этом не сказано. Я бы хотел проверить – это же моя работа.
— А мне бы пропуск в прозекторскую. Ибо Ниимура-сан заперся там и никого не пускает, а мне нужно, — в дверь всунулась кудрявая голова Матсумото.
— И мне тоже: хочу осмотреть тело, — улыбающаяся физиономия Масахико нарисовалась чуть выше макушки Таканори.
— А тебе-то зачем? – Округлила глаза Джоу, у которой от обилия информации начало двоиться в глазах.
— На теле могли остаться отпечатки пальцев убийцы. Уке-чан говорил, что жертва и его убийца были знакомы. Вполне возможно…
— Я поняла.
— Забудьте про Ниимуру: я подумал и решил, что тоже хочу на место преступления! – Скорость, с которой менялись требования специалиста по идентификации, ужасала. – Труп никуда не денется, а вот эти идиоты могут что-нибудь упустить.
Акихиде бросил на Матсумото обиженный взгляд, но промолчал.
— Пропуск выписан только на имя Хаяши, — развела руками Джоу. – Связывайтесь с детективом Харой и решайте этот вопрос.
— С Харой? – Лица экспертов враз скисли.
— Угу, — кивнула, мысленно злорадствуя, начальница.
— Ладно, давай на камень-ножницы? – Матсумото посмотрел Акихиде. Вполне серьезно.
— Но я его даже не знаю! – Попытался возмутиться Сато, на что Таканори похлопал его по плечу:
— Вот и узнаешь. Обещаю – это будет незабываемо!
***

— Это было нечестно! – Пробурчал Акихиде себе под нос, но шедший рядом Ясу его расслышал.
— Аки-сама, привыкай: во всем, что касается Хары Тошимасы, честность – смерти подобна.
— Я уже понял, — вспоминая недавно состоявшийся разговор со старшим детективом, проговорил Акихиде. Знакомство с главным человеком в этом деле оказалось не из самых приятных: Сато вечно путался и сбивался, пытаясь объяснить, кто он и зачем ему нужно разрешение детектива, тот, в свою очередь, отвечал спокойно и холодно, словно говорил с умалишенным. От этого Аки путался еще больше, обливаясь холодным потом. Неизвестно, до чего бы они договорились, если бы в разговор не вмешался Юки, сжалившийся над пареньком. Пропуск был дан, правда, с жестким требованием во всем слушаться Уке-куна и не давать Хаяши слишком много свободы в действиях. Последний на это лишь пренебрежительно хмыкнул: мол, не сильно и хотелось.
— Я хочу вначале заняться ванной, — натягивая перчатки, известил Матсумото. На локте у него покачивалась небольшая сумка из плотного материала: инструменты.
— А мы займемся непосредственно местом преступления, — оповестил Ясу, хватая не успевшего опомниться Акихиде под руку и заталкивая в неприкрытые двери кабинета.
Младший детектив проводил их слегка растерянным взглядом, но остался в коридоре. В ванную комнату он, по понятным причинам, входить не стал, да и Таканори не любил, когда у него стоят над душой во время работы.
Оказавшись в кабинете, Ясу первым делом обвел помещение оценивающим взглядом. Посмотрел на стол, на котором толстой пленкой застыла кровь, затем перемеcтил взгляд на стену, из которой была вынута пуля. Снова опустил глаза к столу, чуть сместил угол зрения на кресло, в котором был найден убитый. Опять посмотрел на стену, и так несколько раз. Затем, не особо церемонясь, прошел к рабочему месту жертвы, достал из кармана носовой платок, развернул его и быстро накрыл сиденье кресла. Чтобы со словами: «Ты ничего не видел», — в него опуститься. Откинул голову чуть вверх и всунул в рот два пальца, имитируя ствол пистолета. Еще немного запрокинул голову, подстраиваясь под траекторию выстрела.
— Я шак и гумал, — не вынимая пальцев, проговорил он, не отрываясь от созерцания подвесных потолков. – Но гехо все хахно сранно.
Аки проследил за его взглядом, но ничего странного не заметил: сейчас его больше интересовал телефонный аппарат довольно старой модели, который он и принялся изучать.
— Аки-сама, ты веришь в призраков? – Ясу уже убирал запачканный платок в пластиковый пакетик.
— Простите? – Акихиде удивленно посмотрел на баллиста. – Верю ли я в… призраков?
— Ну да, — ничуть не смутился Хаяши.
— Не знаю. Возможно. Я не могу сказать наверняка: я никогда с ними не сталкивался, но…
— Веришь или нет? – Не унимался специалист. Неестественно-синие его глаза прожигали Сато цепким взглядом.
— Да. Да, я верю, — требовательность тона Ясу заставила Аки определиться.
— Замечательно. Ибо мы, похоже, имеем дело с призрачным оружием, — Хаяши уже был возле стены, подтаскивая к ней стул.
— С чего Вы так решили?
— С того, что пули... – взобрался на стул и, приподнявшись на цыпочки, принялся ощупывать стену, — …которой убили Като-сана, не существует в природе.
Акихиде лишь нахмурил брови, не понимая, о чем говорит коллега.
Хаяши бросил на него быстрый взгляд и объяснил:
— Господин Като Шинджиро был убит выстрелом в голову. Пуля пробила верхнее нёбо и вышла через левый висок. Мы имеем сквозное огнестрельное ранение. Пуля, исходя из положения тела и угла, под которым был совершен выстрел, должна быть где-то здесь, — Хаяши успел взобраться на заваленный книгами стол у окна, отчего его рука, указывая теоретическое местонахождение пули, легла на шероховатую штукатурку чуть выше оконной багеты. – Можно предположить, что пуля прошла чуть ниже (это возможно) и попала в окно, но… — Ясу отдернул штору, — стекла целы, окно не открывается. Куда делась пуля?
Акихиде растерянно пожал плечами.
— Отсюда вывод: мы имеем дело с призрачным оружием.
— А может быть такое, что она не долетела до стены?
— Да. Если только после выстрела ее поймал убийца, но тогда мы имеем дело с Суперменом.
Акихиде не нашел, что ответить. Все это действительно странно, но это – забота полиции. Их дело – проверить все улики и предоставить их детективам для дальнейшего рассмотрения.
— А у тебя что? – Хаяши решил сменить тему. Спускаясь со стола, неудачно поставил ногу, сдавленно матернулся и скрылся из виду.
— Ясу-кун! – Аки бросился к коллеге, но тот уже выползал из-за стола, жестом показывая, что он в порядке.
— О, а это что? – Баллист замер, а затем, не подымаясь с четверенек, торопливо пополз под стол, с которого только что свалился. – Таканори! – Неожиданный и очень громкий окрик заставил Сато подпрыгнуть на месте.
— Что?! – Послышавшийся в ответ крик был усилен гулким эхом: Матсумото все еще исследовал ванную.
— Я что-то нашел! – Вновь криком ответил Ясу.
— Что?
— Говорю же: что-то! Ты же у нас спец по идентификации.
— Я – генетик! Я работаю с ДНК: кровь, кожа и прочая дрянь! Звони Масахико.
— Он же дактилоскопист!
— Тогда Ниимуре!
— Это не похоже на труп!
— А ну дайте мне взглянуть! – Не выдержал Акихиде.
— Удачи, — ехидно пожелал Хаяши, приглашая Аки занять свое место под столом.
Сато приглашение принял и тут же втиснулся в узкое пространство, не дав баллисту выбраться на свет божий.
— Знаете, ЭТО как раз очень подходит под определение «прочая дрянь», — с отвращением констатировал Акихиде, стоило ему лишь мельком взглянуть на находку Ясу. В груди тут же стало тесно, желудок потребовал освободиться от завтрака. – Мне кажется, или это…
Ясу быстро пошарил по карманам, выуживая оттуда среднего размера пинцет. Прополз вперед, вжав Аки в боковую поверхность стола, и поддел нечто неопознанное. Стоило ему тронуть находку, как в воздух поднялось удушливое облако вони. Едкая, сладковато-терпкая, она въедалась в слизистые и легкие, заставляя задыхаться.
— О господи, — Акихиде зажал рот рукой: его тошнило.
Ясу тоже побледнел, но продолжил начатое. Осторожно, чтобы ничего не повредить, стал приподнимать источник зловония. Тот, оставляя после себя шлейф из миазмов и густой коричневато-красной слизи, стал поддавать. Из щели под плинтусом показалось еще немного отвратительной субстанции, а потом Ясунори, громко матернувшись, отнял руку с пинцетом, отпуская находку.
Аки, сдавленно сглотнув, попятился назад. Выбравшись, он тут же схватился за пакет: его рвало.
— Что происходит, что вы нашли?! – В комнату уже вбегал Уке.
Хаяши, выбравшийся следом за Сато, тяжело вздохнул и проговорил, глядя в темноту под столом:
— Звони Харе: я нашел еще одну жертву…
 
KsinnДата: Суббота, 13.07.2013, 16:49 | Сообщение # 5
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
III
— Что у нас здесь? – От Хары пахло усталостью, кофе и сигаретами. Привычный ансамбль для сотрудника отдела убийств.
— Ниимура-сан как раз этим занимается, — нервные пальцы младшего детектива машинально листали блокнот, страницы которого были исписаны торопливым почерком. Некоторые иероглифы были не дописаны, некоторые – слились в сплошное черное пятно, но, как правило, Уке-чан прекрасно разбирался в своих записях, моментально находя необходимую информацию.
— Насчет отпечатков пальцев, снятых с записки, переданной Масахико-саном, — Ютака перелистнул еще одну страницу. – Они принадлежат некому Ниикуре Каору, тридцать семь лет, разведен. Является владельцем небольшого тату-салона. В прошлом имел проблемы с законом, пару раз задерживался полицией, но до суда дело, как правило, не доходило. По некоторым сведениям, состоял в не очень дружеских отношениях с убитым.
— Они были врагами?
— Не стану утверждать, но несколько раз между ними возникали конфликтные ситуации, один раз дело закончилось дракой.
— Отлично. Оформи повестку для Ниикуры – я поговорю с ним в участке. Когда закончу с этим, — тяжелый взгляд Тошимасы опустился на кучку сбившихся у окна экспертов-криминалистов. – Кто на сей раз обнаружил тело?
— Хаяши-сан, — Уке машинально пригнулся, небеспричинно ожидая всплеска гнева от начальника.
Хара медленно сжал кулаки, так же медленно вдохнул и выдохнул, а затем спокойным голосом констатировал:
— И почему меня это не удивляет… Ясунори!
Баллист, все это время с любопытством следивший за работой патологоанатома, восседая на сдвинутом в сторону столе, испуганно дернулся, но, заметив, кто его окликнул, — расплылся в улыбке.
— Тоши, я тут нашел… такую гадость, — Ясу вновь переместил взгляд на свою находку. Хара не разделял восторга старшего брата. Пересекая комнату по диагонали, он неторопливым шагом приблизился к столу, чтобы одним резким движением сдернуть с него Хаяши. Как нашкодившего котенка – за шкирку.
— Ай-ай-ай, — скривившись от боли, запричитал Ясу, но попыток вырваться не предпринял. Знал, что это бесполезно.
— Объясни мне, пожалуйста, — оттащив брата подальше от лишних ушей, зашипел Хара, — каким местом работа баллиста пересекается с обнаружением человеческих останков? Ну?
— Прости, — примирительно прошептал Ясу, искренне надеясь, что при свидетелях его убивать не станут.
— Ты в курсе, что мне и без вашей компашки проблем вот так хватает? – Ноготь большого пальца чиркнул по шее, оставляя тонкий красный след на бледной коже.
— Слушай, Тоши: я же не специально это сделал? Кто виноват, что ваши специалисты так «тщательно» исследовали место преступления, что пропустили еще один труп? – Слова Ясу попали точно в цель. Хара лишь недобро сощурился, но предпочел промолчать. Брат был прав.
Тем временем Ниимура закончил с осмотром и был готов вынести предварительное заключение. Выпрямившись, он прямиком направился к детективу, уступив свое место Матсумото. Тот тут же принялся за дело, вновь перекрыв Харе доступ к телу.
Младший детектив возник за спиной начальника, держа на чеку острозаточенный карандаш.
— Судя по состоянию останков, — без предисловий начал патологоанатом, — смерть наступила от нескольких недель до месяца назад. Так как они находились в герметически запечатанном пакете, то процесс разложения был замедлен. Но, видимо, мышь прогрызла в нем дыру и добралась до останков. Скорее всего, именно грызун протащил их в щель между полом и плинтусом.
— Кому принадлежат останки? – Хара с трудом представлял то, что можно было протащить через столь узкое пространство.
— Этот вопрос уже не ко мне: идентификацией занимается Матсумото. Но… по некоторым особенностям останков могу предположить, что принадлежат они ребенку. Кожа очень тонкая, верхние части эпидермиса не успели загрубеть, слой подкожного жира развит слабо. Конечно, убийца мог срезать чуть меньше, но наличие мышечных волокон на некоторых участках указывает, что жертва была худощава.
— Наличие мышечных волокон… Ниимура-сан, вы хотите сказать, что... – Харе стало не по себе, стоило ему представить, что конкретно мог обнаружить его брат.
— Да, в пакете была лишь кожа. Убийца снял весь кожный покров с жертвы. Не очень аккуратно. Видимо, торопился. Более подробный отчет я смогу предоставить после того как исследую материал у себя в лаборатории.
— На пакете есть несколько отпечатков, — к Харе подошел Юуки.
— На некоторых участках кожи остались довольно отчетливые следы от ножа. Думаю, я смогу определить его тип, — над плечом Масахико показалась красноволосая голова начальницы лаборатории.
— Если жертва числится в базе, я смогу ее идентифицировать, — стягивая перчатки, проговорил Матсумото, приближаясь к остальным. – Все остальное – после того, как я закончу с анализами. И насчет крови в ванной: она человеческая. Так что, Хара-сан, ищи того, кто ограбил местный центр донорской крови или… еще с полдюжины полностью обескровленных трупов.
— А, и еще – той пулей, что вы нам прислали, никого не убивали, — внес и свою лепту Хаяши. Это стало последней каплей. Со словами: «Джоу-сан, получив результаты, немедленно свяжитесь с Ютакой», — Хара, не попрощавшись, быстрым шагом покинул место преступления. Уке, торопливо раскланявшись, последовал за начальником, но догнал того лишь у его машины.
— Едем в участок? – Чуть задыхаясь от бега по лестницам, поинтересовался младший детектив.
Хара коротко кивнул и занял водительское место. Уке, не дожидаясь приглашения, обогнул машину и уселся на пассажирское сидение. В кармане пиджака тихо завибрировал мобильный. Ютака тут же ответил на звонок. Пару раз кивнув, отсоединился:
— Звонили из департамента. Они нашли Ниикуру.
— Отлично, — Хара резко вжал педаль газа в пол. Привычный к подобному, Уке лишь пристегнул ремень безопасности и углубился в свои записи.
В полицейском управление царило привычное оживление. Все куда-то спешили, непрестанно звонил телефон, кто-то на кого-то орал, не стесняясь окружающих.
При виде детектива Хары дежуривший на входе полицейский быстро поклонился; то же самое проделывали и остальные сотрудники управления. Кто не успевал скрыться в своем кабинете или углубиться в чтение каких-либо бумажек. Детектива Хару уважали: за его трудолюбие, принципиальность и хладнокровие. Но из-за специфики его работы к нему относились с опаской, считая Тошимасу немного… со странностями. Некоторые откровенно его побаивались, и Хара знал об этом. Ему, по сути, было наплевать, кто и как к нему относится. Пока никто не лезет в его жизнь и не мешает работать, он будет любезен до зубного скрежета, закрывая глаза и уши на все, что касается его персоны: правда это или только слух.
Возле комнаты для допросов детективов дожидался дежурный офицер. Лицо его было взволновано, и стоило Харе приблизиться, как он тут же затараторил:
— Хара-сан, этот Ниикура… он требует адвоката. Заявил, что без него и слова не скажет.
— Надеюсь, вы додумались ему позвонить? – Хара поправил упавшую на глаза челку. Ни единой эмоции не отразилось на уставшем лице.
Офицер нервно сглотнул. Ответ был очевиден.
— Тогда в чем же дело? – Интонации в голосе детектива нисколько не изменились, хоть выражение глаз стало немного другим. Ничего хорошего оно не сулило.
— У него нет адвоката, — выдавил полицейский, вжав голову в круглые плечи.
— Уке, — не глядя на помощника, бросил Хара. Тот сразу все понял:
— Уже звоню, — и тут же вооружился мобильным, соединяясь с номером, находящимся под цифрой «6» быстрого набора. – Доброе утро, Андо-сан…
Не дожидаясь, пока Уке договорится с адвокатом, Тошимаса толкнул тяжелую дверь и вошел в полутемное помещение, единственным убранство которой являлся узкий металлический стол и несколько стульев по обе стороны от него. Одна из боковых стен представляла собой сплошное зеркало. В синевато-коричневой его поверхности отражалась комната и человек, в вальяжной позе развалившийся на одном из стульев. Откинувшись на спинку и сложив жилистые, украшенные полихромными узорами татуировок руки на груди, он, казалось, дремал. По крайней мере, на появление Хары он никак не отреагировал. Не изменил он своей позы и тогда, когда Тошимаса занял место напротив, нарочито громко отодвинув стул.
Дверь приоткрылась, впуская Уке.
Поглядывая на невозмутимую фигуру Ниикуры, младший детектив прошел к столу, чтобы занять место рядом со своим начальником.
— Доброе утро, Ниикура-сан, — начал он привычно-мягким, располагающим к себе тоном. – Мы назначили вам адвоката: он будет с минуту на минуту.
Мужчина никак не отреагировал. Только кадык слегка дрогнул, когда он сглотнул. Черные линии ресниц плавно изгибались вдоль разреза глаз, отбрасывая резкие мутные тени на неподвижное лицо.
Хара ждал. Уке, нервно елозя на стуле, изучал свои ногти, лишь изредка поглядывая то на детектива, то на задержанного.
Тошимаса принял правила игры, установленные Ниикурой. Он и слова не скажет, пока место рядом с мужчиной не займет Андо. Кстати, тот задерживался. Это было не похоже на Андо Дайске, адвоката, и, тем более, на Дая - лучшего друга Хары.
Стоило детективу об этом подумать, как за стеной послышался какой-то шум: кто-то что-то торопливо говорил, кто-то – резко отвечал. Затем раздался торопливый стук в дверь, а спустя мгновение она приоткрылась и в образовавшуюся щель просунулась раскрасневшаяся физиономия дежурного офицера:
— Простите, детектив, но тут такое дело… патрульный только что доставил какого-то подозрительного типа, пытавшегося проникнуть в здание управления с неподобающего входа, но тот утверждает, что его вызвали Вы…
— Впусти его, — тяжело вздохнул Хара. Ну, не мог Дайске, чтобы ни во что не вляпаться. Видимо, у Хары такая карма: все близкие ему люди были ходячими источниками неприятностей. Как для них самих, так и для окружающих. В том числе и для Тошимасы.
В комнату, поправляя сбившуюся набок футболку (изрядно помятую и местами покрытую какими-то подозрительными пятнами), ввалился Андо.
— Я же говорил, что меня ждут, — бросил он вдогонку офицеру, уже скрывшемуся в коридоре. – Привет, — сопроводив приветствие жестом руки и дождавшись, пока Хара привычно кивнет в ответ, Дайске уставился на потенциального клиента. Протянув руку, деловито представился:
— Андо Дайске. Адвокат. На данный момент – Ваш официальный представитель.
Ниикура и глазом не повел. Он даже не удосужился их открыть.
— Слушай, Хара, а Уке не предупредил, что клиент – глухонемой, — вполне серьезно изрек Андо, с размаху опускаясь на последний незанятый стул.
— Он вполне говорящий и точно слышащий. Ниикура-сан просто отказывается сотрудничать с полицией, — Тошимаса нарочито говорил так, словно того с ними в комнате не было.
Неуважительный тон на мужчину также не возымел действия.
— Хорошо. Мы вас ненадолго оставим. Разъясни Ниикуре-сану, что к чему, — Хара поднялся на ноги. Обходя стол, он на секунду остановился возле Дайске. Этого хватило на то, чтобы, склонившись к другу, бросить полушепотом: «Я в тебя верю», — дружески похлопать Андо по плечу и выйти из комнаты, оставляя адвоката наедине с новоиспеченным клиентом.

IV
— Найди все, что сможешь об этом Ниикуре. А потом – то, что не сможешь, — уставшим голосом отдал распоряжение Хара. Он всегда говорил так, словно находился на пределе своих возможностей, хотя его помощник знал: за видимой слабостью скрывается невероятной силы энергия. Подключить Хару к линии электропередачи – и можно обеспечить небольшой район Токио электричеством.
Отправив помощника выполнять указания, Тошимаса неторопливым шагом спустился на первый этаж. Со стороны черного входа навстречу детективу прошел офицер, козырнул и скрылся за дверью архива. Хара же скользнул к неприметной дверце без каких-либо обозначений. За ней находилась еще одна лестница. Подвальное помещение.
По груди расползлось неприятное зловонное тепло, в горле остались густые комочки воздуха. Он налетом покрывал все поверхности, тут же порастая красноватой плесенью.
Хара, прикрыв за собой дверь, спустился вниз. Темнота откликнулась на внезапное вторжение глухими ударами где-то в недрах труб, пронзающих бетонные стены, впивающихся в полы и теряющихся в пустотах потолка, с которого срывалась сконденсированная влага.
Пройдя немного вперед, детектив остановился. До чуткого слуха доносились скрипучие удары сердца. Хотелось бы верить, что его…
Стена налетела на правую руку, стоило мужчине ее поднять. Сделав шаг в бок, он всем телом ощутил шероховатость бетона, его пронзительную сырость и рельефность – все те же трубы. Они венами пролегали под тонкой сыпучей кожей, перегоняя ледяную кровь.
Колени дрогнули, тело тяжело опустилось в темноту. Пол был мокрым и неприятно-холодным. Ладонь, прижатую к сырому камню, тут же облепил какой-то мусор.
Хара глубоко вдохнул, задержал в себе воздух, а затем медленно выдохнул его через рот. Где-то в области солнечного сплетения возникло щемящее чувство пустоты. Оно сжалось в крохотный комочек льда, а потом медленно распустилось, как распускается цветок энотеры на последнем вздохе заката.
В висках запульсировала боль. Привычно-саднящая, она вызывала чувство легкого дискомфорта, но на этом ее роль ограничивалась. Тошимаса привык к тому, что его серое вещество находится в состоянии перманентного давления. Иногда он полностью забывал об этом, ибо даже боль входит в привычку.
Убрав с лица непослушную прядь тяжелых, слишком густых волос, детектив уставился в темноту, ожидая, когда та начнет рисовать перед его глазами свои невидимые узоры. Картина – вначале лишь рваные линии наброска, а затем – медленно-медленно, штрих за штрихом, выстраивается еще нестойкая, полная белых пятен и прорех композиция. В ней много жирных крючкообразных линий кислотно-красного цвета – вопросы; напротив некоторых из них – смутно-различимые очертания иероглифов. Хара должен напрячь зрение и прочесть в них ответы.
Одиночество, зыбкое спокойствие и относительная тишина подвала помогали Тошимасе сосредоточиться. Он часто приходил в это место, чтобы подумать. Никто не знал про эту привычку детектива, и от этого она приобретала еще большую ценность в понимании самого Хары.
Первым четко обозначенным ответом стало осознание того, что в самом начале детектив упустил нечто очень важное. Попытка мысленно вернуться в прошлое увенчалась лишь усилением головной боли. Перед внутренним взором стояла полупрозрачная завеса, в струящихся складках которой можно было различить размытые силуэты того, что так мучило мужчину.
Глаза. Распахнутые настежь. Один – лишь месиво из темноты и сгустков размозжённого мозга, второй – навечно запечатлевший нечто… нечто…нечто…
Хара попытался ухватиться за самый краешек глубинного чувства, возникшего где-то на грани восприятия, но то юрко ускользнуло от него, змейкой скрывшись в темноте подсознания, упрямо не идущего на контакт.
Убитый мужчина… его последний взгляд, навсегда застывший в безднах помутневших зрачков… он не был полон ужаса или отчаяния. В нем читалось нечто иное. Но что именно, Хара понять не мог. Но что-то в области ноющих висков твердило, что это – важно.
Тошимаса зажмурился. Так крепко, что в темноте его век контемпом закружились разноцветные круги, смазанные по краям.
По трубам, заглушая стук сердца, прокатился приглушенный рокот. Вода ударялась о металлические стенки сосудов, вызывая глухой отклик где-то в глубинах человеческого тела.
По полу, сплетаясь с влажными пальцами детектива, пробежала тонкая струйка сквозняка.
Виска и четко вычерченной скулы коснулось ласкающее тепло, затем перебравшееся к уху. В плотном воздухе повисло полупрозрачное дыхание шепота. Потустороннего, давно мертвого. Но уже привычного. Он уже и не пугал. В мире Хары Тошимасы это было нормой. Это… это и было его миром. Странным, находящимся на границе – в двух с половиной ударах сердца от чего-то запретного.
«Справедливость… Его имя – Справедливость…», — шепот. Вдох. Вспышка перед глазами: кровавые знаки на стенах, слова, струящиеся по рельефу бледной плитки. Много, много крови. Кровь – символ искупления. Грех. Superbia, invidia, gula, luxuria, ira, avaritia, acedia. Гордыня. Зависть. Чревоугодие. Похоть. Гнев. Алчность. Праздность. Алым всполохом на безликом полотне мрака: «ГНЕВ». Злоба… Гнев и злоба вскармливают месть. Месть – отплата за грех, смыть который можно только кровью.
Тонкая красная нить дрогнула и порвалась. В кармане завибрировал мобильный. На мигающем дисплее высветилось имя, увидеть которое детектив ожидал меньше всего.
Все еще прибывая в полу-трансе, Тошимаса соединился.
— Привет… — теплота в голосе согрела промозглость подвального воздуха.
— Здравствуй.
— Я понимаю, что неожиданно, но… мы можем встретиться?
— Сейчас? – Хара растерянно провел рукой по лбу, стирая с него капельки холодного пота.
— Если ты не занят…
— Я работаю.
— Это значит: «Нет»?
— Это значит, что я – работаю.
— Всего лишь пять минут. Прошу…
— Ты же знаешь, что это ничего не изменит.
Продолжительная тишина. Тихо-тихо – выдох и короткое:
— Я зайду через десять минут.
Отбой.
Гудки, своей протяжностью избивающие нервы.
Хара поморщился, вновь убирая волосы с лица. Зачем он позволил, ведь точка поставлена. Пути назад нет. Это – бессмысленно. Почему же он этого не поймет?
Хара встал, опираясь о стену. Медленно побрел к выходу. Пол под ногами едва ощутимо раскачивался.
Бледность пасмурного дня новым видом боли пронзила тело детектива, концентрируясь в мгновенно ослепших глазах. После сумрака подвала серые стекла коридорных окон казались немилостиво яркими. Жмурясь и прикрываясь от бьющего в лицо света рукой, Хара прошел в свой кабинет, находящийся тут же, на первом этаже полицейского департамента. В помещении царила пыльная тишина с запахом табака и растворимого кофе. На столе в ожидании замерли толстые папки с неровными кромками спрятанных в них бумаг.
Пройдя к своему креслу, Тошимаса не стал садиться, а потянулся к жалюзи, чтобы их опустить. В кабинете стало совсем темно. Но лишь до тех пор, пока над серой поверхностью столешницы не разлился приглушенный желтоватый свет настольной лампы.
Короткий стук в дверь заставил детектива вздрогнуть и торопливо скользнуть пальцами по непослушной челке.
— Можно? – На лице замершего на пороге мужчины застыла робкая улыбка. Неловкость и скованность читались в его позе.
Хара лишь кивнул в ответ, с неудовольствием отмечая, что отвести глаза от полных губ, тронутых непривычной улыбкой, оказалось намного сложнее, чем он предполагал.
— Я… твои вещи, — только сейчас Тошимаса заметил, что руки мужчины не пусты.
Тот тут же шагнул к столу, неловко опустил на него коробку. Измятая картонная тара, казалось, жгла ему руки.
— Вот…
— Это все? – Тошимаса лишь мельком взглянул на обмотанного скотчем уродца, оставив на нем короткий отпечаток безразличия.
— Да… Нет… Тоши… — В голосе, таком родном и привычном, застыло на вдохе отчаяние.
— Юу, послушай… — как же ему все это надоело. Сколько раз он уже произносил эту фразу, но Юу… он никогда не слушал. И в этом вся беда.
— Нет, не надо. Я… я все это знаю, но… Мы же можем…
— Нет, мы не можем. Я не могу. И ты – тоже. Хватит. Я устал.
— От меня? – Юу едва заметно склонил голову к плечу. Так знакомо… До головокружительной боли.
— От нас, Юу. Я устал от нас с тобой, — посмотрел в глаза. Пристально. Как миллионы раз до этого. Внутри все сжималось, сердце, казалось, набили громадными кусками колотого льда.
Юу поджал губы: ему было больнее. Хара чувствовал это, и на душе становилось совсем паскудно.
— Хорошо, — спустя несколько мгновений выдавил из себя Широяма. – Но… напоследок… я могу кое-о-чем попросить тебя?
Хара пожал плечами – говорить было больно. В горле стоял саднящий ком, наполняющий дыхание трупным ядом разлагающихся чувств.
Юу коротко вдохнул, порывисто шагнул вперед и оказался перед Харой, чтобы спустя сотую долю секунды припасть к его губам дрожащим поцелуем. Тошимаса замер, ощущая, как по телу, разрывая то на мельчайшие кусочки, проходит разряд электричества. Глоток горячего влажного воздуха – и сильные пальцы вплетаются в тонкий шелк волос, притягивая столь желанное существо к себе. Близко-близко. Мучительно. Сильно.
Со стола с приглушенным шепотом полетели бумаги, сбивая рваный ритм дыхания. Рука Юу неловко заскользила по столешнице, ища опору. Сорвалась и тут же ухватилась за сильное плечо Хары. Пальцы судорожно сжались, комкая плотную ткань пиджака. Движение – такое порывистое, и горячая ладонь прижималась к гладкой щеке. Нежно, лаская. К губам…
— Юу…нет, — не открывая глаз, с трудом отрываясь от по-прежнему любимых губ, шепнул-попросил Тошимаса. Лбом прижался к высокому лбу Юу и едва различимо выдохнул: — Уходи…
Тот медленно открыл глаза. Густые тени от ресниц дрожали в расширенных до предела зрачках. В них можно было рассмотреть и его, Хары, размытое отражение: два смертельно уставших лица с черными провалами глаз; в них же плескалось нечто настолько мучительно-болезненное, впечатавшееся так глубоко в кожу, в вены, в сердце, что стереть это было невозможно. Только вырезать. С огромной частью чего-то важного.
— Иди, — Тошимаса нашел в себе силы отступить. На шаг, еще один, и еще. Отвернулся, невольно касаясь губ кончиками пальцев. Чтобы ощутить их дрожь, чтобы дернутся, зажмурившись, когда за спиной с силой захлопнулась дверь, убивая в душе то единственное, что еще напоминало о ее существовании.
 
KsinnДата: Суббота, 13.07.2013, 16:51 | Сообщение # 6
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
V
- Простите, - Уке ползал по тротуару, торопливо собирая бумаги, которыми так и норовил поиграть сырой ноябрьский ветер. Тонкая бумага липла к плитке, впитывая в себя грязь и серость мостовой, но стоило младшему детективу протянуть к ней руку, как она прытко ускользала, оказываясь придавленной к земле чьим-то ботинком.
- Это моя вина, - длинные пальцы неловко подхватывали исписанные бланки, порой вместо листов бумаги касаясь холодных рук Уке. Тот вздрагивал и торопливо отдергивал их. По телу, заставляя то содрогаться, прокатывала волна ледяного жара. Ютака боялся. Гаптофобия*.
- Эй, с вами все в порядке? – Испачканные дождем руки замерли, сжав мокрую бумагу.
- Да-да, - с привычно-доброжелательной улыбкой ответил Уке, продолжая собирать документы. Когда последний был изъят из жидких объятий чернично-серой лужи, Ютака встал и, передавая бумагу, посмотрел на мужчину, которого он едва не сбил с ног на выходе из салона Ниикуры. Высокий блондин, не скрывая интереса, рассматривал полицейского. В острых узких глазах плясали языки темного пламени – любопытство.
Улыбка, не сходящая с округлого лица Уке, стала менее уверенной. Он растерялся. А по коже, погружая ту в ликвидный огонь, разбегались в хаосе мурашки: прикосновения другого существа болью отдавались в местах, где произошел контакт. Хотелось опустить руки в студеную воду, чтобы хоть немного унять жжение.
- С вами точно все в порядке? – Глаза превратились в две агатовые щелки, сквозь которые пробивалось неясное, но отчетливо-теплое свечение – неподдельное волнение.
Это смутило детектива еще сильнее. Он отрывисто помотал головой, поклонился, невнятно извиняясь, и сделал шаг вперед, собираясь обойти столь заботливого незнакомца, но тот не дал: незаметное движение – и по коже, заживо сдирая ту с жилистого запястья, скользнули колюче-холодные пальцы.
Глаза Ютаки распахнулись; расширенные зрачки выдали страх. Тот липкой субстанцией обволакивал легкие, не давая кислороду проникнуть дальше, в кровь. Инстинкт сработал отменно. Рывок – и рука младшего детектива была свободна, в отчаянном порыве прижимаясь к замершей на вдохе груди.
- Простите… мне надо… идти, - выдавливая из себя по кусочкам боль и дыхание, выговорил Ютака. Мгновение – и он уже торопливо шагал к служебной машине. Припаркованная на другой стороне улице, она казалось недостижимой.
Огромным усилием воли Ютака заставил себя не перейти на бег, когда на переходе загорелся зеленый свет, позволяя пересечь оживленный перекресток. Толпа, двигающаяся навстречу детективу, вызвала новый всплеск паники. Та холодным потом заструилась по телу, но натренированное сознание тут же подавило приступ ужаса, забивая тот глубоко внутрь – где-то слева и вниз от сердца.
В машине мужчину дожидался остывший кофе и забытый в спешке мобильный. Облегченно вздохнув, Ютака залпом допил горький напиток, расплескав половину содержимого стакана – так сильно дрожали руки.
Вытерев подбородок и, сделав пару успокаивающих глотков сухого воздуха, взял мобильный. Дисплей подмигивал одним пропущенным. На определителе значилась «Лаборатория». Значит, звонила Джоу. Значит, появилась новая информация.
Уке не стал перезванивать – проще обо всем узнать на месте, не тратя драгоценное время на бесполезный разговор.
Ключ, провернутый в зажигании, заставил мотор утробно заурчать, наполняя салон тяжелым теплом, от которого всегда ломило виски и клонило в сон.
Ютака на секунду зажмурился, справляясь с волной слабости, прокатившей по телу, онемевшему от пережитого волнения. Открыл глаза и застыл: в нескольких метрах от его автомобиля, глядя на детектива пристальным, прожигающим насквозь взглядом, замер, привалившись плечом к шероховатому боку столба, тот самый парень с агатовым взглядом. В изломе губ угадывалась улыбка. Чуть кривоватая, она могла бы показаться полной снисходительности, но в глазах незнакомца затаилось нечто совсем иное. От этого бросало в жар и одновременно погружало в ледяной холод. Контраст эмоций на одном лице будоражил детектива.
Пальцы нервно сжали обод руля. Кожа тут же покрылась потом, но ослабить хватку Уке был не в силах. Сердце так отчетливо-громко грохотало в груди, что звук этот заполнил собой весь салон автомобиля.
Кончик языка пробежался по пересохшим губам, на которых пылало рваное дыхание. Что-то было не так. Во всем этом. Ютака понимал это, но найти объяснения не мог. Как не мог и оторвать взгляд от отталкивающе-притягательного лица незнакомца. Что-то в нем так сильно зацепило молодого детектива, что найти силы и вырвать это из себя, было невозможно.
Нога медленно, не повинуясь командам мозга, нажала на педаль газа. Машина, едва ощутимо дернувшись, стала сдавать назад. Человек за лобовым стеклом начал отдаляться. Черты его лица размазались, а вскоре и вовсе стали неразличимы.
Дыхание выровнялось, сердце еще некоторое время срывалось на тахикардию, но и оно вскоре угомонилось, замирая где-то за порогом слышимости.
Дорога рваными кусками серого полотна ложилась под колеса автомобиля, успокаивая. Мысли больше не сплетались в тугой комок хаоса.
Забыть. Вычеркнуть этот инцидент из памяти – вот что было необходимо сделать Ютаке. И он постарался выполнить это со стопроцентной отдачей. Как все, что он делал по жизни.

***

Дверь, застонав плохо смазанными петлями, тяжело закрылась, оставляя задержанного и его адвоката одних. Стоило тишине оповестить об этом, как Андо рывком поднялся на ноги, едва не опрокинув стул. Ладони уперлись в стол, спутанные волосы ассиметричным каскадом упали на лицо. Из-под навеса длинной челки ядовито блестели глубоко-карие глаза.
- Какого черта, Каору?
- Я тоже рад тебя видеть, Дайске, - делая ударение на имени адвоката, ответил арестант. Веки его дрогнули, открывая шоколадного цвета глаза.
- Зачем ты его убил?
- Ты, наверное, будешь удивлен, но я никого не убивал, - глаза снова закрылись.
- Ты думаешь, я в это поверю?
- Нет. Но ты – мой адвокат: твоя работа заключается в том, чтобы заставить остальных в это поверить, - уголки губ дрогнули, на лице вспыхнула и тут же погасла отстраненная, немного печальная улыбка.
- Черт! – Андо оттолкнулся от стола, едва удержавшись от того, чтобы не пнуть подвернувшийся под ногу стул.
- Почему ты не сказал детективу, что мы знакомы? – Не меняя позы и выражения лица, поинтересовался Ниикура. Говорил он тихо, чтобы его мог слышать только Дайске.
- А ты себе это как представляешь?
- Ты дураком был, Дай, дураком и остался, - перевел дыхание, вместе со вздохом открывая глаза. – Они же меня проверят и узнают, что мы знакомы. Думаешь, этому типчику со взглядом маньяка-серийника понравится, что ты скрыл от него такую информацию?
- Во-первых, подбирай выражения, ибо этот «маньяк» - мой друг, а во-вторых… да, я дурак, - Андо тяжело рухнул на стул, схватившись за голову.
Каору не сдержался: из горла вырвался тихий смешок.
- Ты совсем не изменился, Дайске-кун.
- Да? – С кислой миной поинтересовался Андо. В голове его хаотично вертелись наброски очень шаткого плана: «Как сказать Харе правду и остаться при этом в живых». Вариантов было немного. Точнее – ни одного.
- Да, - улыбка Каору стала шире. – Ты до сих пор не научился врать, все еще не признаешь официального стиля в одежде и красишь волосы в ужасный цвет.
На лице Дая заиграла ответная улыбка. Не веселая, но что-то внутри дрогнуло, заставляя сердце сжаться от приятной тянущей боли. Как же он скучал по этому голосу, этим глазам и рукам, на которых стало заметно больше татуировок.
- Слышал, у тебя свой тату-салон? – Дайске с трудом оторвался от рассматривания тонких переплетений линий, убегающих за отвороты рукавов. Посмотрел на мужчину, сидящего так близко от него, что было слышно, как он дышит. Тяжело дышит.
- Да, - улыбка сползла с лица Каору, уступая свое место привычно-холодной маске невозмутимости.
- Что происходит, Као? – Это имя… оно само сорвалось с губ, заставляя его обладателя вздрогнуть, вновь оживая.
Тишина. Такая густая, что ее можно резать ножом, а потом едва различимое, на вдохе:
- Ничего, родной.

____________________
*Гаптофобия – боязнь прикосновений.
 
KsinnДата: Суббота, 13.07.2013, 16:52 | Сообщение # 7
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
VI
- Какого черта? Немедленно открой! Ниимура-сан, я не шучу, - Таканори отчаянно колотил в тяжелые двери прозекторской, то и дело подпрыгивая в попытке дотянуться до зарешеченного окошка. Но единственное, что успешно его достигало, была взъерошенная макушка специалиста.
- Матсумото, ты же так рвался изучить тело, - привалившись к двери с обратной ее стороны, проговорил Тоору, растягивая слова. – Или уже передумал?
- Нет. Да. Нет! – Така запутался. Хотеть-то он хотел, но в компании патологоанатома. И с незапертыми дверьми! – Немедленно открой!
- Тебя не поймешь, - Ниимура и не думал открывать. Пододвинув одну из пластиковых скамеек к двери, мужчина удобно на ней расположился. Достав из нагрудного кармана очки в узкой оправе и тонкий сборник стихов, принялся читать, с улыбкой отмечая наиболее удачные высказывания в свой адрес, доносящиеся из-за толстых стен секционного зала.
Спустя минут двадцать крики смолкли. В помещении повисла гнетущая, но такая привычная для коронера тишина. Удовлетворенно хмыкнув, мужчина отложил книгу в сторону и взобрался на скамейку. Мутное стекло, разбитое на бутылочно-зеленые полосы тонкими решетками делало картину лишенной четкости. Но все же Тоору не смог не заметить темную фигурку, восседающую на одном из столов в позе лотоса. Сложенные на груди руки и склоненная голова с размытыми кудряшками пропитались обидой и горделивой непокорностью.
- Ну как успехи у господина специалиста? - Привычка растягивать звуки делала тон патологоанатома насмешливым, даже когда он и не думал шутить. Хотя сейчас он именно этим и занимался: подкалывать обидчивую звезду отдела криминалистики было любимым занятием Ниимуры. Конечно, после написания стихов и просмотра мультфильмов перед сном. Ни о первом, ни о втором, и уж тем более о третьем никто не догадывался, делая это маленькой, но очень приятной тайной вечно невозмутимого и с виду пофигистски-холодного коронера.
- Идите Вы к черту, Ниимура-сан! – Не поднимая головы, бросил Таканори. Природа щедро одарила мужчину голосом: от его крика завибрировало толстое стекло, вызывая призрачный мираж улыбки на губах Тоору.
- Вы до сих пор в него верите, Матсумото-кун? – В тон ему ответил Ниимура, приподнимаясь на цыпочках, чтобы лучше видеть скрюченную на секционном столе фигурку.
- После нашего знакомства начал!
Уголок мясистых губ взметнулся вверх в насмешливой улыбке. Улыбка, - столь редкое явление на лице патологоанатома, - ему явно шла, смягчая серьезность взгляда и придавая резким чертам мальчишеское озорство.
- Матсумото, я серьезно – ты закончил? Мне вообще-то работать надо. Я понимаю, что ты и твой дружок Хаяши понятия не имеете, что это такое, но…
Таканори резко подался вперед, спрыгивая со стола. Рваный ритм походки указывал на зашкаливающую степень раздражения.
- Если ты думаешь, что я тебя не вижу, то сильно ошибаешься – это раз, и два… - договорить мужчина не успел: на всем этаже погас свет.
- Какого черта? – Слаженно выдохнули специалисты по обе стороны от двери.
- Наверно, генератор полетел, - раздалось из флуоресцентной темноты.
Ниимура, взвизгнув на предельно ультразвуковой волне, с грохотом полетел на пол; скамейка, подчиняясь направленной на нее силе, врезалась в черный воздух, тут же сдавленно ойкнувший.
- Что происходит?! – С удвоенной силой загрохотал в дверь Таканори, пытающийся не обращать внимания на табун мурашек, резвящийся по всей длине его позвоночника: осознание того, что в полутора метрах от него находится холодильник, забитый мертвецами, принявшими смерть не самым естественным образом, не придавало смелости.
- Ниимура-сан упал со стула, - знакомым голосом сдала патологоанатома темнота.
- Слушай, Масахико, повесь на шею колокольчик! – Поправляя сбившийся на бок халат, процедил Тоору. Зеленоватый сумрак и раздражение надежно скрыли следы смущения.
Юки поджал губы, внутренне сотрясаясь от хохота.
- И нечего ржать, - все тем же тоном выдал коронер, наконец, приняв вертикальное положение. – Почему до сих пор не сработали запасные генераторы?
- Авария, - нечто маленькое, теплое и наделенное грудью прижалось к спине Ниимуры, чудом удержавшегося от очередного пируэта в узком коридоре анатомички.
- Мико, а ты что здесь забыла? – С наглой ухмылкой поинтересовался Юуки, которого отсутствие электричества явно не смущало.
- Босса. Матсумото-сан, Вы здесь?! – Девушка так неожиданно, а главное – громко заорала на ухо Тоору, что тот, дернувшись, впечатался в стену.
- С ума посходили? – Буддийское спокойствие патологоанатома медленно иссякало, просачиваясь через прорехи в самообладании.
Повисла дружная тишина. Которую спустя тягучее мгновение нарушил сдавленный крик, а затем по ту сторону двери что-то грохнуло, сотрясая темный воздух высокоамплитудной вибрацией, и тяжело рухнуло на пол.

***

- Хаяши-сан, можно Вас на минутку? - Акихиде неожиданно возник перед баллистом; зажатый у того в руках пинцет с экспериментальным образцом, описав в воздухе параболическую дугу, скрылся за столом Матсумото.
- Сато-кун, нельзя подкрадываться к человеку, когда тот занят расследованием сатанинского убийства! – Сползая на пол, проговорил Ясунори; немного помаячив в зоне видимости, его зад полностью скрылся под столом Таканори. Смутные шорохи, а затем – сдавленные маты, вознесшиеся под потолок, указывали на то, что найти-то он что-то нашел, но явно не то, что искал.
- Здесь вообще кто-нибудь убирает? – На уровне столешницы возникла голова баллиста: иссиня-черные волосы украшала пелерина серой паутины, на носу в вальяжной позе восседал представитель типа членистоногих.
Акихиде, побледнев, вдруг оказался на соседнем стуле.
- Хаяши-кун, у вас…у вас… - дрожащий палец никак не мог указать точное направление.
- Аки-сама, ты боишься пауков? Ты же ученый. - Ясу снял сонное насекомое с лица и, пристроив его на ладони, подошел к окончательно сменившему свой золотистый загар на смертельно-бледный мужчине. Тот сдавленно ойкнул и оказался на столе.
- Да не бойся ты - он не кусается, - рука Хаяши уткнулась Аки под нос, заставляя того судорожно сглотнуть и осесть на заваленную колбами и пробирками столешницу. – А вот Масахико – кусается, и даже очень, - глаза Ясу переместили свой взгляд на хрупкий инвентарь, находящийся в опасной близости от края стола.
- Уберите его, пожалуйста, - заметно заикаясь, попросил Акихиде, пытаясь спуститься на пол и одновременно с тем – оказаться как можно дальше от вызывающего липкий страх существа, сложившего свои отвратительные лапки на ладони баллиста.
- Смешной ты, - расцветая в улыбке, шепнул Ясу и мягкой походкой двинул в сторону неприметной двери, за которой скрывалась подсобка с единственным в помещении окном.
- Так о чем ты хотел со мной поговорить? – Скрежет проржавелого металла и звук падения тяжелого предмета с большой высоты заглушили голос Хаяши.
Акихиде, с трудом сглотнув вязкую слюну, прошел к двери и с опаской заглянул в полутемное помещение. Высокие стеллажи, заваленные какими-то коробками и объемными папками с пожелтевшими бланками, скрывали фигуру Ясунори: видна была лишь жилистая рука, с трудом дотягивающаяся до окна.
- В такие минуты начинают одолевать комплексы, - весело проговорил мужчина, а затем над верхними полками показалась взлохмаченная макушка.
Акихиде не нашел, что ответить. Молча следил за откровенно-странными манипуляциями баллиста: по мнению Сато, обычный паук не стоил таких усилий. Но Хаяши явно считал иначе: одной рукой удерживая тело от падения, он второй стал отчаянно дергать давно не открывавшееся окно.
- Что Вы делаете? – Аки прошел внутрь, на автомате закрыв за собой дверь. Стало заметно темнее, стены словно увеличились в размерах, а потолок, наоборот, опустился так низко, что его давящая тяжесть тисками удушливой боли сдавила голову специалиста.
Акихиде поморщил нос, начиная пробираться между стеллажами. Было пыльно и душно, в горле запершило, и мужчина закашлялся.
- Спасаю твою психику от расстройства, - отвечая на заданный вопрос, бросил Хаяши, наконец, отодрав здоровенный кусок краски, спаявший створку с рамой, и с судорожным скрежетом открыв окно. В лицо тут же ударил сырой воздух, пропитанный запахами ноябрьского дождя.
- Давай, беги, - аккуратно высадил паука на металлический карниз и уже собрался, было, закрыть окно, как лампочка слабого напряжения, и без того не справлявшаяся со своими обязанностями, замигала и погасла.
Акихиде рефлекторно сделал шаг вперед, но, потеряв ориентацию, споткнулся через сваленную на полу документацию, взмахнул руками и с тихим вскриком налетел на высокий шкаф. Тот, взвизгнув ржавыми креплениями, пошатнулся и стал падать на оглушенного мужчину.
- Аки! – Запоздалый крик Ясу ничего не решил: Сато успел лишь прикрыть голову руками, а затем был погребен под грудой макулатуры. - Аки?! – мужчина, совершив внушительный прыжок, оказался перед завалом, начиная хаотично раскидывать бумаги. В коричнево-ржавый воздух поднялось облако пыли. Послышался раздирающий легкие кашель, и из-под завала, наконец, показался Акихиде. В темноте было сложно что-либо рассмотреть, но то, что он может шевелиться и материться уже радовало.
- Эй, ты в порядке? – Ясу подал руку, за которую Аки ухватился как утопающий – за соломинку. Голова кружилась, перед глазами свой хоровод водили кривоватые эллипсы и круги, лицо Хаяши двоилось и плыло против часовой стрелки.
- Практически, - прохрипел Сато, незаметно для себя так сильно сжав широкую ладонь баллиста, что у того возникло постыдное желание выдернуть ее из цепких пальцев пострадавшего. – Что это со светом? – Попытался сосредоточиться на раскачивающейся на голом проводе лампочке, но и очертание той заметно дробилось, вызывая резь в глазах и приступ тошноты.
- Сядь, - приказным тоном бросил Ясу, указывая на стопку папок. Аки послушно опустился на шаткую конструкцию: приступы тошноты участились, сдерживать их с каждым разом было все сложнее.
- Я сейчас вернусь, - Хаяши уже был возле двери. Секундное замешательство, а затем очень вкрадчивое и тихое:
- Аки-сама, это ты закрыл дверь?
- Что?
- Спрашиваю, это ты закрыл дверь.
- Нет, - глаза Акихиде приняли внушительные размеры. – Мы что…
- Именно.
- А…
- Зная нашу компашку, уверенно заявляю: мы здесь надолго.
- Но…
- Не паникуй: если что, есть вентиляционная шахта или, на худой конец, окно. Правда, лично я в него не полезу, - решил за должное предупредить Ясунори, опускаясь на какой-то ящик рядом с Сато.
Прижав одно колено к груди, он оперся об него подбородком и скосил глаза на примолкшего Акихиде.
- Эй, точно все в порядке?
- Нет, - честно ответил Аки, упершись взглядом в пол. Точнее, темноту, которая скрывала пыльный линолеум под ногами.
- Хочешь, я выломаю дверь? Правда, она открывается вовнутрь, но попытаться можно. На худой конец, я выбью себе плечо, и тебе будет не так обидно, - Ясу специально говорил глупости, чтобы отвлечь Акихиде от невеселых мыслей. Какого толка они были, мужчина не знал, но кривляние и идиотничество в его исполнении всегда веселили окружающих. Вот и Аки не удержался и улыбнулся, отчего на подернутом пеленой сумрака лице появились темные складочки морщин.
- Оно того не стоит, - Сато посмотрел на Ясунори. Короткие болезненно-бледные лучи света, проникающие сквозь неприкрытое окно, сиреневатыми бликами отражались в расширенных зрачках баллиста; по неестественно-синей радужке блуждали влажные тени.
- Зачем Вы носите линзы? – Вдруг спросил Акихиде. Задавать этот вопрос он не собирался: он прежде и не задумывался об этом.
- Люблю разнообразие.
Аки понимающе хмыкнул. Перевел взгляд на окно: бумажно-серая стена потемнела от влаги, пол под ним глянцево поблескивал, собирая в лужу успевший натечь дождь. Ветер, вместе с моросью проникающий в помещение, пробирал насквозь.
- Хаяши-сан, помните, Вы меня спросили, верю ли я в призраков? – Сато снова смотрел на баллиста.
- Да, ты ответил, что веришь.
- Знаете, я только что нашел подтверждение этой гипотезы.
Ясу вопросительно вскинул бровь, подавшись чуть вперед, чтобы лучше слышать приглушенное шептание Акихиде.
- Я проанализировал записи с автоответчика Като. В день смерти ему несколько раз звонили с одного и того же номера и…молчали. Я разбил запись на частоты, удалил шумы. Синусоида была практически чистая – такое порой встречается, но… сначала я подумал, что это разностные частоты так шутят, но… Вы должны это услышать, - Аки опустил руку в карман халата и тут же извлек из него тонкий МР3. Протянув наушники Хаяши, дождался, пока тот не без опаски, но с ярко читающейся в любопытных глазах заинтересованностью вставит их в уши и включил запись.
Сначала Ясу не слышал ничего, кроме неприятного шума, мурашками раздирающего кожу, но затем в треск электро-волн вплелся едва различимый, как дыхание, голос, скрипуче повторяющий в бездну пространства: «Смерть – не тождество тьмы».
Ясунори растерянно посмотрел на Аки. Тот, не скрывая волнения, ждал реакции криминалиста.
- Ты думаешь, что…
- Эта частота… на ней никто из живых не вещает. Я прогнал по базе – ничего.
Хаяши жестом попросил у специалиста плеер и снова прокрутил запись. К шумам и резкому, как порыв ледяного ветра, голосу примешивалось еще что-то. Знакомое, но сложно угадываемое. Мертвый шепот погружался в бездонные воды небытия и снова всплывал на его поверхность: за глотком воздуха, в котором уже не нуждалась бездыханная грудь.
- Это… этот голос… говоривший страдает заиканием? – Челюсть Ясу медленно поползла вниз. – Аки-сама, ты это слышал?! – И, не дожидаясь какой-либо реакции на свое заявление, бесцеремонно впихнул один наушник в ухо растерявшемуся Акихиде. Палец нажал на кнопку «Play», звук, полный потустороннего ужаса, заполнил слуховые каналы.
Аки слушал, вбирая в себя каждый децибел, пропуская его через внутренние анализаторы, отсеивая все ненужное и откладывая в сторону важное. Действительно, создавалось впечатление, что призрачный голос немного заикается, хотя, вполне вероятно, что это – лишь особенность данного обертона*, чья мощность настолько низкая, что, вступая в резонанс с другими обертонами затихает, создавая иллюзию дефекта речи.
Запись закончилась; Ясунори, покрутив MP3 в руках, словно видел впервые, сунул его в карман Аки. Тот выжидающе смотрел на мужчину, боясь задать вопрос, который крутился у него на языке последние несколько минут. Хаяши почувствовал напряженность и внутреннюю борьбу, терзающую мужчину, и ободряюще улыбнулся:
- Если ты думаешь, что сошел с ума, то ошибаешься. Ну, или будем лежать в одной палате, что тоже неплохо: если мне не будут колоть успокоительное лошадиными дозами, обещаю тебя развлекать!
- Хаяши-кун! – Хотелось и возмутиться, и праведно вознегодовать, но, кроме как смущенно улыбнуться, ничего толком не получилось. – Что будем с этим делать? – Голос Акихиде в который раз осел до едва различимого в шуме осеннего дождя полушепота.
- Для начала – выберемся отсюда, а потом, думаю, стоит позвонить Тошимасе: это как раз по его части.

***

- Что это было? – Сдавленно прошептала Джоу, невольно хватаясь за рукав пиджака Уке. Младший детектив только-но вошел в кабинет начальницы лаборатории, как во всем здании погас свет.
- Перебои в подаче электричества – ничего серьезного: сейчас заработают аварийные генераторы, - с улыбкой ответил Ютака, пытаясь как можно более деликатно высвободить свою руку из стальной хватки женщины.
- Такого никогда прежде не было…
Говорить о том, что все бывает впервые, показалось детективу грубостью, поэтому он продолжил улыбаться в темноту, несмело дергая рукав пиджака. Джоу держала крепко, так что Уке грозился остаться без обшлага, продолжи он упорствовать.
Прошло тридцать секунд, затем – минута, вторая, а темнота все так же душила своими объятиями, не спеша уступать свое место искусственному освещению.
Уке растерянно вертел головой, то и дело поглядывая на бледные тела люминесцентных ламп.
- Позвоню, узнаю, что случилось, - Джоу резко отпустила руку детектива, чтобы за считанные секунды оказаться за своим столом с телефонной трубкой в руках. Но та хранила молчание. Лишь только тихие шумы выдыхали в отверстия динамиков, заставляя женщину нервничать еще больше.
- Не пойму… - она растерянно опустила трубку на место, переведя взгляд на хранящего молчание Ютаку. Тот уже не улыбался, хотя ничего странного в случившемся не находил. Он восемнадцать лет прожил в районе, где перебои электропитания были нормой, но окраина небольшого городка и центр многомиллионного мегаполиса – вещи абсолютно разные, так что и сравнивать не стоит.
- Возможно, проблемы с вашими генераторами. Даже в Японии техника, порой, дает сбои, - намек на события полугодовой давности, едва не приведшие к общенациональной катастрофе, был понят сразу.
Джоу передернула плечами, но промолчала. Тяжело опустившись в кресло, она на мгновение замерла, справляясь с эмоциями. Затем посмотрела на Уке – темный, стройный силуэт на фоне размытой бледности стены.
- Получены первые результаты, - коротко вздохнув, Джоу вернулась к теме, непосредственно приведшей полицейского в ее кабинет. – Кровь, найденная в ванной, принадлежит, как минимум трем разным людям: я отправила запрос в базу данных, но из-за сбоя в электропередаче придется повторить его заново. Кожа, как и предполагал Ниимура-сан, принадлежит ребенку. Девочка, приблизительный возраст – десять-двенадцать лет. Страдала анемией, что может указывать на плохое питание. Ребенок, вполне вероятно, из малообеспеченной семьи. В списке пропавших безвести совпадений не найдено. Возможно, о ее исчезновении не было заявлено. Время смерти – от двух до трех недель. На коже найдены отпечатки пальцев убитого, - девушка говорила, глядя на смутную тень за плечом детектива. Все это, как и множество другой информации, хранилось в ее памяти и по необходимости воспроизводилось с потрясающей точностью. – По состоянию кровяных телец можно с уверенностью заявить, что умерла она до того, как с нее сняли кожу. Нож, которым проводилась данная процедура, похож на нож для бумаги: лезвие очень тонкое и острое, порезы ровные, но не очень аккуратные. Сначала я подумала, что убийца орудовал скальпелем, но длина лезвия больше. После сравнительного анализа я, думаю, смогу предоставить более точные выводы.
Взгляд остановился на мягкой линии скул, затем переместился чуть выше и замер, утонув в мерцающем сиянии глаз:
- Детектив, можно задать вопрос?
Уке утвердительно кивнул.
- Если бы Вашего ребенка убили, а затем жестоко над ним поиздевались, Вы бы отомстили?
Темные, как ошлифованный оникс, глаза замерли на одной точке, расположенной чуть выше переносицы Джоу. Пелена задумчивости и грязноватый налет сумрака сделали их практически неразличимыми на смугловатом лице детектива.
- Да, - голос не дрогнул, хотя это признание и подняло из глубин памяти мутное облако воспоминаний, о которых было приказано забыть навсегда.
- Я тоже, - одними губами произнесла Джоу, опустив взгляд на свои руки, сложенные на темном дереве столешницы.
- Вы думаете, что это кто-то из родителей погибшей девочки убил Като? – Ютака чуть заметно подался вперед, приводя в движение застоявшийся воздух кабинета.
- Не знаю, но интуиция подсказывает, что да. Вы ведь доверяете своей интуиции, детектив Уке?
Мужчина лишь кивнул в ответ: всегда доверяй тому, что говорит шестое чувство – вот первый урок, который заставил выучить молодого полицейского детектив Хара, когда Уке поставили ему в напарники. Первый экзамен Ютака с треском провалил, едва оставшись в живых. Тогда пуля, пущенная человеком, которому Уке доверился, не обратив внимания на предупреждающий шепот интуиции, угодила в старшего детектива. Она до сих пор находилась в его теле: как напоминание о том, что судьба не терпит ошибок.
- Знаете, Уке-сан, я не сильно огорчусь, если на этот раз детектив Хара не найдет виновного.
Ютака медленно закрыл глаза, пытаясь справиться с эмоциями: как бы ему хотелось сказать то же самое, но он не мог. В виду своей профессии, обостренного до предела чувства справедливости, но, прежде всего, – из-за глубокого уважения к своему начальнику и учителю – детективу Харе Тошимасе.

_______________________
*Обертон - призвук, входящий в спектр любого звука.
 
KsinnДата: Суббота, 13.07.2013, 16:52 | Сообщение # 8
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
VII
- Занято? – Лица Юу коснулось горячее дыхание, пропитанное ароматами спиртного и каких-то сладостей.
- Нет, - не скрывая усталости, ответил прокурор, опуская на барную стойку стакан с уже третьей по счету порцией виски. Неразбавленная жидкость раскаленным янтарем растекалась по тонким стеклянным стенкам, ловя мерцающий свет, льющийся с потолка бара. Был ранний вечер, заведение только-только открылось, принимая немногочисленных посетителей.
Широяма был первым, кто заказал у бармена выпивку. Теперь этот заказ повторил высокий паренек, в вызывающей позе рассевшийся на соседнем стуле. Довольно выразительное лицо, но ничего особенного. Манящий изгиб губ и мягкая линия скул – вот и все его достоинства. Волосы цвета шампанского придают коже особенно-приятный, какой-то сладковатый оттенок. Это, и еще несколько второстепенных деталей вызывают поверхностный интерес. В данном бизнесе этого вполне достаточно…
Юу скользил взглядом по лицу незнакомца, нисколько не стесняясь своего поведения. Он с первой секунды понял, кто перед ним. И… был не против воспользоваться его услугами. Юу было плохо. Юу пил. В одиночестве. Но горячая жидкость, прожигающая желудок и легкие не притупляла боли, что вонзала свои тонкие иголки в чувствительную плоть, именуемую сердцем.
- Сколько? – Широяма подался вперед, выдыхая теплый запах виски в мягкий изгиб шеи. Парень ему не нравился, однозначно, но… мужчина был пьян, его бросил любимый человек и…
Широяма усмехнулся, пряча горечь на дне глаз. Хотелось плакать, но это было бы слишком. Лучше секс. Вот с этим.
Парень задумчиво уставился вперед, на ряды бутылок, ловящих разноцветные блики софитов, очень уж глуповато сложив губы. Прикидывает, сколько можно содрать с отчаявшегося мужчины?
- Восемь. Плюс за номер платишь ты, - поднес бокал к губам, но не отпил: только смочил тонкую кожу темной жидкостью, придавая той влажного блеска. Тяжелые от обильно наложенного макияжа веки дрогнули; длинные ресницы, роняя густые тени на бледное лицо, опустились на глаза, в уголках рта появилась озорная улыбка.
Юу молча выложил на стойку деньги, расплачиваясь за выпивку: свою и «ночной бабочки». Встал и, не дожидаясь, пока парень последует за ним, направился к выходу. Сорвав с вешалки куртку, набросил ее на плечи и вышел в дождливый вечер. Раскалено-красные, белесые, ядовито-зеленые – огни города, дрожа и брызгами разлетаясь из-под колес проносящихся мимо машин, густыми мазками ложились на умытые влагой мостовые и стены домов, искажая очертания и придавая авангардистскую причудливость формам и предметам.
Остановив первое же такси, Юу дождался, когда в салон заберется золотоволосый, а затем сам тяжело рухнул на сиденье. Назвав адрес, посмотрел на своего попутчика. Все та же смутно угадываемая улыбка, плавные линии скул, тонкие рваные штрихи брови над черным треугольником глаза – мужчина мог видеть лишь профиль сидящего рядом с ним парня. Поддаваясь порыву, он протянул руку, пальцем поддевая тяжелый подбородок и заставляя спутника обернуться и чуть приоткрыть крупный рот, согревая воздух своим дыханием:
- Хочешь поцеловать? – Изгиб брови стал более острым.
- Я вообще тебя не хочу, - грубо отрезал Широяма. – Так что сделай одолжение – молчи: бесишь, - рванул парня на себя, больно ударяясь губами о его губы.
Парень сглотнул обиду и унижение, отвечая на поцелуй: растерянно-нежно, больше дыханием.
На вкус он оказался куда приятней, чем на вид. Юу жадно исследовал его рот языком, заставляя парня судорожно отвечать, едва поспевая за бешеным темпом, заданным Широямой.
Такси остановилось быстрее, чем закончился воздух в легких. Резко оторвавшись от изрядно искусанных губ, Юу расплатился с водителем и буквально выволок парня из салона. Авто тронулось, растворяясь в вивидной тьме ночи, оставляя мужчину наедине с полными разрозненных эмоций и чувств глазами. Их обладатель рвано дышал, губами ловя густые капли дождя. Волосы, плечи, кисти рук – все блестело, молекулами воды преломляя свет ночи.
- Значит, не хочешь меня? Значит, молчать? – Слова срывались с губ вместе с дождем.
- Вот именно, - выдохнул Юу, увлекая парня за собой в провал проулка. Алкоголь, смешиваясь с яростью и болью, придавал сил.
Сметая невидимый в темноте мусор, налетая на стены, изукрашенные вяло покачивающимися в развратном танце тенями, стали продвигаться вперед, к ветхой пожарной лестнице. Грубо толкнув парня в спину, Юу заставил его идти первым. Тот начал послушно подниматься. Гулкие шаги, впиваясь в завывания ветра, разносились над узким проулком. Слепые окна отражали две размытые фигуры, тут же о них забывая. В зыбкости сонного мира до них никому не было дела…
- Стой, - эхо голоса растаяло над плоскими крышами, заставляя высокую фигуру впереди остановиться. Но не обернуться. Ждал.
Юу, пошатываясь, переступил последнюю ступень. Протянул руку, хватая скользкую и холодную, как кукольная кожа, ладонь. Сжал. Так сильно, что парень вскрикнул и попытался выдернуть руку. Но тщетно: Широяма держал крепко, ногтями царапая невидимые линии судьбы на рельефной плоскости ладони.
- Ты – больной, - процедил сквозь зубы золотоволосый, оборачиваясь.
Юу лишь криво усмехнулся в ответ, бросая руку парня: словно та вдруг стала ему противна. Возможно, так оно и было?
Пара шагов сократила темноту, превращая ее в черную нить, сшивающую воедино два тела.
- Как тебя зовут? – Чуть запрокидывая голову, чтобы лучше видит своего собеседника, спросил Юу. По глазам, заставляя жмуриться, стегали тонкие струны дождя. Усиленные порывами ветра, они оставляли жгучие следы на коже.
- Уруха, - кладя руки на узкие бедра Широями, ответил парень. Секунда – и Юу, разбивая дождь и светящийся полумрак, налетел на перила. Металлические поручни больно врезались в поясницу, вызывая короткий спазм, сопровождаемый тихим стоном. Уруха же, резким движением поправив куртку, двинул в сторону лестницы.
- Я тебя не отпускал, - зло процедил Широяма, отталкиваясь от шаткого ограждения. – Я заплачу в два раза больше, если останешься.
Уруха замер, занеся ногу над ступенью. Колебался. Шестнадцать тысяч – приличная сумма. Развернулся и уже за секунду нависал над Юу, прожигая его взглядом:
- Знаешь, может, я и продаю свое тело, но унижать себя не позволю.
- Гордый, значит? – Широяма рванул парня на себя, хрипло выдыхая в ямку между его ключицами. Помедлил, вбирая в себя горьковато-сладкий аромат чужого тела, а затем неторопливо, наслаждаясь вкусом дождя и терпкого парфюма, заскользил вверх по шее, оставляя тонкую нить слюны на блестящей коже. Добравшись до уха, стал жадно целовать впадинку за ним, вырывая из груди Урухи сдавленный стон. Не прекращая ласки, Юу принялся осторожно подталкивать парня к окну, в каждом его движении ощущая дрожь удовольствия.
- Нравится? – Не отрывая губ от влажной кожи, шепнул мужчина, и тут же получил ответ: короткий и предельно-откровенный: «Очень».
Щелкнул шпингалет, рама, скрипнув, поднялась вверх до упора. Из образовавшегося провала повеяло теплом, которое мурашками осело на коже.
- Ты первый, - влажные ладони скользнули по обтянутым узкими брюками бедрам.
Уруха не заставил себя долго ждать, тут же скрывшись в синеватой темноте комнаты. Юу, не медля, последовал за ним.
- Это же не твоя квартира? – В сумеречном свете парень выглядел привлекательней. Рассеянная синева скрывала недостатки внешности, подчеркивая столь яркие достоинства.
- Нет, - честно ответил Юу, приближаясь.
- Тогда чья? – Уруха напрягся. Это возбуждало. Его страх, - он вызывал приятные спазмы в паху, заставляя приоткрытые губы Широями дрожать от беззвучного стона удовольствия.
- Моего бывшего.
Даже сумрак не смог скрыть удивления, мгновенно изменившего лицо парня.
- Ты хочешь…
- Да, - рука, легшая Урухе на талию, с силой сжала ткань куртки и тело под ней.
- Ты точно больной, - сбившееся дыхание остановилось на губах Юу.
- Мне просто больно, - слишком откровенно.
Уруха вздрогнул. Поцелуй, до этого грубовато-страстный, вдруг стал мягким и нежным.
- Не надо, - тут же отрезал мужчина. – Просто трахни меня на его кровати и все.
- Ты так сильно его ненавидишь? Или любишь?
- Не твое дело, - длинные пальцы подцепили язычок молнии, тут же рванув замок куртки вниз. – Просто, - верхняя одежда, буквально содранная с Урухи, полетела к ногам мужчин, – сделай свою работу.
И он сделал.
Уже через десять минут два влажных горячих тела сминали чужие простыни, пропитывая их запахами пота с терпким привкусом страсти. Юу не сдерживался, заставляя темноту глотать один громкий стон за другим. Выгибаясь, судорожно вздрагивая, он все сильнее и сильнее прижимал нависшего над ним парня к себе, заставляя проникать глубже, больнее, слаще, ускоряя и без того сумасшедший темп. Широко распахнутые глаза с жадностью следили за каждым движение вертящегося на тонкой цепочке крестика, отмечая каждый всхлип-стон, срывающийся с дрожащих губ, каждый взмах тяжелых ресниц, отбрасывающих острые тени на пылающее лицо…
Уруха не выдержал первым. Резко подавшись вперед, он всей своей тяжестью рухнул на Юу, заставляя того захлебнуться дыханием. Сухие губы, царапая кожу, скользнули к его губам, в расширенных до предела зрачках плескалось черное безумие. В этот момент Уруха вдруг преобразился, становясь мучительно-красивым.
Юу замер в его руках, ошарашенно глядя в совершенно неузнаваемое лицо.
Одно движение, - и по телу, сметая остатки рассудка, прокатила волна оргазма. Настолько сильная, что мужчина не смог даже застонать. Забился, так сильно выгнувшись, что едва не свернул шею, но даже не заметил этого. Совершенно ничего. Кроме чужого пота, струящегося по его коже, чужого тепла, расплескавшегося внутри.

- Шестнадцать тысяч. Наличными, - уже полностью одетый, но немного потрепанный Уруха замер перед Широямой, растерянно натягивающим ботинок.
- Да, сейчас, - отстраненно бросил мужчина и полез в карман куртки за бумажником. Отсчитал нужную сумму все еще заметно дрожащими пальцами, протянул деньги парню, стараясь не смотреть, все, что угодно, но только не смотреть на него!
Тот молча принял деньги, сложил их вдвое и вместе с руками спрятал в карманы брюк. Постоял с полминуты, глядя в стену за спиной Юу, а затем бесшумно выскользнул в окно, оставив мужчину наедине с дождем и своими мыслями.
 
KsinnДата: Суббота, 13.07.2013, 16:53 | Сообщение # 9
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
VIII
- Итак, Вы собираетесь говорить? – Тяжелая папка с мягким шлепком опустилась на стол, поднимая в воздух серебристое облако пыли.
Хара, не отрываясь, смотрел на сидящего перед ним мужчину. Тот, чуть заметно улыбаясь, с нескрываемым презрением смотрел на детектива.
- Дайске, твой клиент собирается сотрудничать с полицией, или мне предъявить ему обвинения? – Тяжелый взгляд переместился на адвоката. Тот едва заметно кивнул, отвечая утвердительно.
- Ниикура-сан? – Хара медленно подался вперед, черной тенью нависая над столом. Его лицо остановилось в нескольких сантиметрах от самодовольного лица Каору.
- Я Вас внимательно слушаю, детектив, - Ниикура чуть приподнялся, отрывая спину от спинки стула. Расстояние сократилось до неприличного минимума.
Дайске нервно сглотнул, но продолжил молча наблюдать за мужчинами. Связываться ни с одним из них ему не хотелось.
Слишком мягкая линия губ детектива изогнулась в улыбке, но опалово-черные глаза остались невозмутимо-холодными.
- Итак, господин Ниикура, - Тошимаса, продолжая улыбаться, опустился на свой стул. – Что Вы можете сказать об этом, - на стол перед задержанным лег слегка измятый по углам лист бумаги. Прыгающие строки указывали на то, что писавший торопился, некоторые иероглифы были трудночитаемы, но общий смысл записки был понятен.
Андо потянулся к листку, взглядом приказывая своему клиенту пока что молчать. Пробежал глазами по содержимому и лишь затем отдал документ Ниикуре.
Хара лишенным эмоций взглядом следил за привычной процедурой. Он не любил, когда на допросе присутствуют адвокаты, но ничего не мог поделать с законодательством, дающим такое право допрашиваемым.
Каору лишь мельком взглянул на записку, пожал плечами и скучающим голосом ответил:
- Записку написал я. Могу предположить, что Вы, - специально сделал ударение на последнем слове, - нашли ее в бумагах Като.
- В письме Вы просите жертву встретиться с Вами, - Хара не стал уточнять, что из-за безалаберности соседа убитый записку так и не увидел. – Зачем?
- По личному вопросу.
- А если поточнее? – Холодные нотки в голосе детектива заставили его друга поежиться, ощущая себя предельно неуютно.
- Слушайте, детектив – это не имеет никакого отношения к делу, - это было первым проявлением эмоций задержанного, из чего Хара сделал вывод, что движется он в правильном направлении.
- Слушайте меня Вы, Ниикура: человек убит, и если не хотите добавить своему адвокату работы, будьте добры отвечать на поставленные вопросы.
Андо приблизился к Каору, чтобы шепнуть ему на ухо пару слов. Тошимаса их не расслышал, но был уверен: друг просит своего клиента сотрудничать. Сейчас ему, по сути, нечего предъявить, но если он начнет увиливать от ответов, это заставит полицию взяться за него всерьез.
- Хорошо. Этот ублюдок меня преследовал, угрожая расправой, если я не брошу его бывшего.
В темных глазах детектива мелькнула тень заинтересованности. Опираясь на локти, Тошимаса подался вперед; на губах уже горел следующий вопрос:
- Вы можете назвать имя этого человека?
Каору молчал. В его взгляде отчетливо читалось нежелание говорить.
- Этот человек достаточно известная личность, он скрывает от общественности свои сексуальные предпочтения. Мне бы не хотелось…
- Вы назовете имя или нет? – Густая челка надежно скрывала возбужденный блеск глаз: детектив ухватился за новую ниточку, которая, вполне возможно, приведет к центру клубка, где, увитая кровавыми путами, притаилась разгадка этого дела.
- Шинья. Так, по крайней мере, он себя называет. Реального имени я не знаю.
- Шинья? Шинья – барабанщик… - ревниво взвыл Андо, но вовремя захлопнул рот, попутно прикусив язык и мысленно обматерив себя по всем ответвлениям генеалогического дерева.
- Да, он самый, - бросив короткий взгляд на адвоката, подтвердил Каору.
- Как называется его группа? – Хара не принадлежал к числу меломанов, так что имя звездного любовника Ниикуры ему ровным счетом ничего не говорило. Разве что вызвало легкую грусть, что сопровождала воспоминания далекого прошлого.
Каору нехотя ответил, при этом старательно отводя взгляд от притихшего адвоката. Это не скрылось от проницательного детектива, профессиональным качеством которого была наблюдательность. Но спрашивать друга, что происходит, напрямую он не стал. По многим причинам. Пока что это не мешало следствию, а значит – не касалось Хары. Если Андо решит поделиться – Тошимаса выслушает, если же друг решит молчать, что ж – это его право.
Задав еще несколько банальных вопросов, Хара решил, что смысла продолжать допрос нет. Ниикура на контакт не шел, его алиби на время убийства уже проверяется, связь с убитым установлена, поверхностный мотив – имеется. Последний пункт Тошимасу не удовлетворял по многим причинам, но основной была его собственная убежденность: такой тип, как Ниикура Каору не станет убивать человека из-за любовника. Если это и сделал он, то совсем по другой причине. Какой именно – вот, что было необходимо выяснить в первую очередь. Но для начала детектив решил, что стоит встретиться с еще одним заинтересованным в смерти Като лицом – нарисовавшейся звездой, боящейся скандала вокруг своей персоны. Этого вполне достаточно, чтобы решиться заставить много знающего человека замолчать. Навечно.

***

Телефон помощника не отвечал. Это настораживало, но еще не беспокоило. Возможно, разрядился, а возможно – случайно забыл в машине. Последнее с Уке случалось крайне редко, но все же случалось.
Включив GPRS, Хара тут же отыскал на карте местонахождение младшего детектива. Лаборатория криминалистики. Волноваться не о чем.
Отложив мобильный, детектив бросил скользящий взгляд по своему отражению в зеркале заднего вида, но кроме непослушной челки, бесконечно лезущей в глаза, и бледных контуров губ ровным счетом ничего не рассмотрел.
Сделал последнюю затяжку, мужчина затушил окурок в переполненной пепельнице и выбрался на улицу. Предвечерние сумерки скользили над городом, грозясь вот-вот обрушиться на мир синим молоком тумана. Моросило. Противный сырой воздух лип к легким, покрывая их слизистой пленкой.
Поежившись, Тошимаса быстро пересек довольно оживленную дорогу: правилами дорожного движения он пренебрегал, становясь пешеходом.
Дежуривший на входе в студию звукозаписи охранник недоверчиво покосился на удостоверение детектива, одновременно с тем связываясь с кем-то по портативной рации. Дождавшись распоряжений, вяло кивнул в сторону лифта, бросив: «Вам на третий».
Хара, тут же забывая об этом человеке как об информативном источнике, не представляющем интереса, размеренным шагом прошел к отливающим бронзой дверям и, вызвав кабинку, стал ждать.
Отсутствие помощника немного напрягало. Уке был незаметной, но такой необходимой частью детектива Хары. Без его безмолвного присутствия Тошимаса чувствовал себя уязвимым.
Поднявшись на нужный этаж, мужчина оказался в узком слабоосвещенном коридоре. Хорошая акустика усиливала звучание каждого шага, заставляя детектива недовольно поводить плечами: громких звуков Хара не переносил с детства. Они вызывали в нем чувство легкой паники, липкой росой оседающей где-то между лопаток.
- Детектив Хара? – В проеме одной из многочисленных дверей нарисовался невысокий светловолосый паренек с ярко раскрашенным лицом и небрежно болтающейся на широком ремне гитарой. Между красивых музыкальных пальцев тлела сигарета. – Идите за мной, - махнул рукой, приглашая следовать за ним, и тут же скрылся в недрах помещения.
Хара не заставил себя долго ждать. Комната, порог которой он переступил, оказалась чем-то вроде гардеробной, столовой, склада и приемной одновременно.
- Присаживайтесь, - парень указал на единственно свободное место на диване, затушил сигарету о чайное блюдечко и, сняв с плеча гитару, опустился на заваленный какими-то тряпками пуфик. – Я – Оми, гитаристка «11-43». Шинья сейчас записывается, так что придется немного подождать.
- Интересное название у вашей группы, - Хара сделал вид, что не удивлен, хотя на самом деле был недоволен собой: не узнать в создании напротив девушку, по крайней мере, - стыдно.
- Нравится? – На выкрашенных бледной помадой губах заиграла довольная улыбка. – Это из книги Левита: «Не оскверняйте душ ваших каким-либо животным пресмыкающимся и не делайте себя чрез них нечистыми, чтоб быть чрез них нечистыми». - Процитировала девушка и тут же продемонстрировала детективу витиеватую татуировку на тонком запястье: змий, обвивший распятие. – Наш логотип.
- А еще – сорок пятый калибр.
- Что? – Аккуратно подведенная бровь взметнулась вверх.
- 11,43 мм – это длина пули сорок пятого калибра, - проинформировал детектив, с интересом изучая пристроенный в углу бас.
- Вы играете? – Проследив за взглядом мужчины, спросила Оми.
- Когда-то пробовал. Бас не издает громких звуков, - последние слова были адресованы больше самому себе, чем девушке, глядящей на детектива с нескрываемым любопытством.
- Простите, что заставил ждать, - вошедший сделал это так тихо, что Хара вздрогнул от неожиданности, услышав за спиной его голос. Очень знакомый голос.
Сердце, повиснув на тонкой невидимой струне, жалостливо застонало, маятником раскачиваясь в гудящей пустоте груди. Та же, зависнув на вдохе, так и не опустилась.
- Шин, это – детектив Хара: он звонил насчет того ублюдка, которого вчера грохнули, - выдала всю необходимую информацию гитаристка, невольно скривив бесполое личико: одна только мысль об убитом вызывала в ней чувство ярости. Детектив не знал причины, но отчетливо читал это чувство в густо подведенных глазах напротив.
Мимо него, на миг скрыв Оми, через завал совершенно несочетаемых между собой вещей пробрался барабанщик «11-43». Он изменился. Стал выше, крупнее, сильнее, но в плавных чертах лица осталась та подростковая мягкость форм и линий, четко вырисованная природой гармоничность, которую запомнил Хара. Хотя… семнадцать лет – достаточный срок, чтобы забыть. Что, видимо, и сделал Шинья, явно не узнавший в детективе старого, очень старого… друга.
Тихо выдохнув горячий воздух из саднящей груди, Тошимаса поднял глаза, из-под завесы непослушных волос глядя на Терачи. Тот смущенно улыбался: ему было стыдно, что приходилось принимать незнакомого человека, да еще и полицейского, в такой обстановке.
- Извините, детектив, но вы же понимаете – рабочий момент, - музыкант поправил расстегнутый ворот рубашки, машинальным жестом проводя по каучуковому шнурку, на котором черненым серебром блестела массивная подвеска. Детектив узнал ее сразу. В памяти тут же всплыла картина, подернутая рябью забвения. Тонкие отблески солнечных лучей, согревающих февральский воздух восемнадцать лет назад, легли на литую поверхность драгоценности, выставленной под толстым стеклом витрины. Паренек с волосами цвета карамели не сводил с нее завороженного взгляда, на чуть приоткрытых губах застыла восторженная улыбка.
«Ты действительно собираешься ее купить?», - нотки недоверия сквозили в простуженном голосе. Подняв глаза, мальчик посмотрел на друга. Тот поправил рваную челку и улыбнулся в ответ: привычно скромно, немного стесняясь своей улыбки: «Да. Это будет мой подарок на твой День рождения»…
- Детектив?
Хара быстро поднял голову, чтобы поймать на себе два растерянных взгляда.
- Извините, - улыбка Тошимасы с годами едва ли изменилась. Правда, теперь она стала более кроткой, тронутой печатью глубоко сокрытой грусти. – Я бы хотел задать Вам пару вопросов касательно господина Като Шинджиро. Вы не отрицаете, что были с ним знакомы?
Шинья помотал головой, рассыпая по плечам длинные волосы:
- Я был с ним знаком.
- В каких отношениях Вы состояли с убитым?
Музыкант замялся. На лице пролегла тень растерянности и плохо маскируемого отчаяния. Да, он действительно боится, что людям станет известно о его связи с мужчиной.
- Полиции стало известно, что Вы были в интимных отношениях с господином Като, - Хара решил не мучить Терачи вопросами, на которые ему были известны ответы.
- Кто Вам сказал? – Голос, дрогнув, сорвался на тихий стон.
- Ниикура Каору. Насколько мне известно, с ним у Вас так же были близкие отношения.
Шинья побледнел, над верхней губой выступил холодный пот. Тяжело сглотнул, роняя голос до едва различимого шепота:
- Детектив, я готов рассказать Вам все, что знаю, но прошу – не предавайте это огласке. Фанаты нашей группы могут отрицательно отнестись к тому, что ее барабанщик – гомосексуалист, - последнее слово далось с огромным трудом. – Мы не афишируем этого, для общественности я и Оми, - посмотрел на молчаливо разглядывающую корпус своей гитары девушку, - пара.
- Я постараюсь сделать так, чтобы эта информация не просочилась в СМИ. Но, - Хара на секунду замолчал, подбирая слова, - если этот факт будет иметь непосредственное отношение к делу, то я буду бессилен.
Шинья шумно выдохнул, зарываясь лицом в узкие ладони. Гибкие пальцы музыканта мелко дрожали, выдавая сильное волнение.
- Хорошо, - кончик языка пробежался по пухлой нижней губе, стирая неприятную сухость. – Мы с Като встречались полгода, но потом я познакомился с Каору и ушел от Шинджиро. Тому это не понравилось. Он несколько раз приходил в студию, караулил меня возле дома. Мне пришлось сменить код замка и номер мобильного. Он не отставал. Добрался до Каору, стал ему угрожать. Он даже к Оми приходил, пытался заставить ее повлиять на мое решение!
- Этот придурок реально не понимал, когда ему говорили: «Иди нахрен», - буркнула девушка, проводя пальцами по струнам. – Я ему в открытую заявила: «Сунешься к Шину – я лично размажу твой мозг по ближайшей горизонтальной поверхности», - без обиняков выдала Оми, явно не понимая, как прозвучит данное признание в ушах детектива.
- Где вы были вчера между одиннадцатью вечера и двумя часами ночи?
Музыканты переглянулись.
- Во сколько мы ушли из студии? – Что-то было не так. Девушка говорила вполне спокойно, но при этом глаза ее лихорадочно бегали, то и дело останавливая свой взгляд на лице одногруппника.
- Где-то около полуночи, я думаю, - избегая смотреть на детектива, ответил Шинья. Длинные пальцы незаметно теребили манжет белоснежной рубашки, грозясь вот-вот лишить его пуговицы.
- Да, скорее всего, - вымученная улыбка дрожью тронула изгиб губ. – Шин, время пить лекарства, - тихо и вкрадчиво напомнила девушка, и когда барабанщик, извинившись, вышел из комнаты, объяснила: - У Шиньи больное сердце, врач предписал принимать таблетки по расписанию. Простите его, - она снова говорила спокойно и предельно искренне.
Хара лишь кивнул головой в знак понимания, ощущая, что начинает задыхаться. Слишком много чувств и эмоций, слишком много информации, о которой он предпочел бы не знать. Слишком много вопросительных знаков, за которыми зияла пустота. Которую детектив должен был заполнить ответами.
Что скрывают эти двое? Неужели, они причастны к убийству Като? Шинья… Больное сердце? Как давно? Насколько это серьезно? И почему Тошимасу волнует это настолько, что он не может сделать вдоха, не разорвав легкие режущей болью?..
- Простите за беспокойство, - Хара поднялся с дивана, протягивая Оми свою визитку: - Если вдруг вспомните что-то важное – звоните в любое время.
Девушка с коротким кивком приняла узкий прямоугольник бумаги, не глядя сунув его в задний карман джинсов.
Поклонившись, Тошимаса торопливо покинул помещение, чьи светлые стены сдавливали его голову стальным прессом, норовя превратить ее содержимое в кровавую кашу с болезненно пульсирующими в ней отростками нервов.
Когда рука уже легла на твердую кнопку вызова лифта, в коридор, тихо прикрыв за собой двери, вышел Шинья.
- Уже уходите, детектив? – Вежливая улыбка – не более того.
Хара отстраненно кивнул, огромным усилием воли заставляя себя не смотреть на замершего в нескольких метрах от него человека, с которым были связаны столь разные по своей эмоциональной окраске воспоминания.
Пальцы, соскользнув, царапнули шершавую облицовку стены.
- Ты действительно меня не помнишь? – Решившись, едва слышно спросил мужчина, раздирая горло дыханием.
Музыкант растерянно-удивленно моргнул. Затем отрицательно мотнул головой и с виноватой улыбкой выдохнул:
- Я действительно Вас не помню, детектив… - запнулся, смущаясь. – Простите, я забыл Ваше имя.
- Хара. Хара Тошимаса.
Шинья замер. В глазах, наполняющихся узнаванием, блеснуло странное, сотканное из множества эмоций, выражение. Узкая ладонь, рванув, прижалась к губам, заглушая резкий выдох, эхом повторивший судорожный удар сердца.
Тошимаса поднял голову, посмотрел на человека, который некогда занимал очень важное место в его жизни. Взгляды, пересекаясь в светящемся сумраке коридора, встретились. Длинные ресницы дрогнули, роняя на смуглое лицо музыканта крупную, нереально-тяжелую слезу.
Вдох.
- Тотчи…
Выдох.
 
KsinnДата: Суббота, 13.07.2013, 16:54 | Сообщение # 10
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
IX
- Я ничерта не вижу, - выдал Юки, в сотый раз заглядывающий в дверное окошко, подсвечивая себе мобильным. – Вот какой идиот додумался делать в прозекторской двери с автоматическим замком?
Ниимура лишь плечами пожал, не отрываясь от той самой двери. Нависший над ним дактилоскопист его нисколько не смущал.
- Мастумото-сан, Матсумото-сан, Вы меня слышите? – В металлический корпус многострадальной двери раз за разом ударяла маленькая девичья ладонь, заставляя Тоору то и дело вздрагивать от ударной волны.
- Мико-чан, он точно тебя не слышит. Как и меня, и Ниимуру-сан, - раздраженно процедил Масахико, отлепляясь от оконного стекла. Потер отдавленный кончик носа и стал осторожно спускаться с шаткой скамейки. – Интересно, что его так испугало? Может, кто-то из твоих клиентов, Тоору-кун, высказал недовольство качеством обслуживания?
- Может, и высказал, - равнодушно ответил Ниимура, зевая. – Вы как хотите, а я пошел домой.
- Э-э… Ниимура, у тебя в секционном зале валяется бесчувственный специалист по идентификации: тебя это не смущает? – Даже темнота не смогла скрыть степень возмущенного удивления Юуки, выраженную в чрезмерном расширении глаз.
- А должно?
- По логике вещей – да!
Ниимура в ответ снова пожал плечами, поправил халат и неспешным шагом двинул в сторону двери со слабо светящейся в густом сумраке надписью: «EXIT».
- Он что, серьезно? Ниимура, ты что – серьезно? – Бросаясь наперерез патологоанатому, выкрикнул Масахико.
- О, Ками-сама, а чего ты от меня хочешь? – Тяжело выдохнул коронер, поднимая на дактилоскописта уставшие глаза.
- Ну, я не знаю: сделал хотя бы вид, что тебе не все равно.
- А мне не все равно. Но я ничем не могу помочь Матсумото. Дверь я не выломаю, электричество не починю. Так что мне еще делать? Сидеть и ждать, когда все обсвятится?
- Ага!
- Это глупо. Я пошел домой.
- Никуда ты не пойдешь! Пока мы не убедимся, что Така в порядке, будешь подпирать двери.
Ниимура удивленно вскинул бровь. Насмешливый взгляд, пронзая эфирную черноту, скользнул по тонким чертам лица Юки:
- С чего такая заботливость о Матсумото? Неужели, влюбился?
- Сплюнь, - Тоору даже усмехнулся, замечая, как Масахико останавливает руку, рвущуюся перекреститься. – Ты же в курсе, что он – не мой типаж.
- Ну-ну, - Ниимура предпринял попытку проскользнуть мимо мужчины, но тот, сориентировавшись, снова преградил ему путь, влипая в дверь всем телом. Будучи лишь не намного выше патологоанатома, Юуки явно уступал ему по комплекции. Стоило Ниимуре захотеть, и Юки вряд ли смог бы его удержать. Силой, так точно нет. Оставалось только говорить, но список аргументов стремительно приближался к концу, а Тоору и не думал отступать от своего решения.
- Ну же, Ниимура, прояви человечность. Хоть раз в жизни, для разнообразия, - обнявшись с дверью, торопливо выпалил Масахико, тут же инстинктивно вжав голову в плечи.
- Ты придурок, Юки? – Окрашенным в тона равнодушия голосом поинтересовался Тоору, наблюдая эмпирический вариант ответа прямо перед собой.
- Я не… Ай, какая разница, тебе же действительно все равно, - распластавшись по плоскости двери в плохой пародии на морскую звезду, севшим голосом проговорил мужчина, но отступать от намеченной цели не собирался. – Но ты, Ниимура-сан, все равно никуда не идешь. Я с места не сдвинусь, пока…
- Пока что, Масахико? Не наладят подачу электричества, и мы не сможем открыть двери?
- Вообще-то, да.
- А смысл? Я больше чем уверен, что Матсумото чувствует себя лучше нас всех, вместе взятых. Подумаешь, грохнулся в обморок. С кем не бывает.
- Слушай, не тупи, а? Он же завизжал как фанатка «Сумерек» при виде Паттинсона, а затем – отрубился. Человек, который сегодня утром спокойно колупался в человеческих останках, не станет падать в обморок, стоит кому-то выключить свет в прозекторской.
Тоору понимал, что Масахико прав. Он и сам думал в подобном русле, но делать вид, что ничего серьезного не случилось, было проще. Не так сильно ощущалась ледяная рука, скребущая своим обломанным маникюром замирающее на вдохе сердце.
- Ладно, твоя взяла, - пожевывая крупные губы, буркнул в темноту патологоанатом, опускаясь на пол у ног Юуки. Повернувшись к нему спиной, сгорбился, выпирающими под широким халатом позвонками опираясь об дверь. – Сквозняк здесь жуткий.
- А ты не валяйся по полу, - довольный своей победой, съязвил дактилоскопист, опуская руки.
- Ну вы и придурки, - покачав кудрявой головой, выдала Мико, все это время непоколебимо хранящая молчание; закатила кукольно-большие глаза и снова принялась звать начальника.
Ниимура и Масахико недоуменно переглянулись, впервые слыша от ассистентки Матсумото нечто подобное.
- Знаешь, она права, - кривая ухмылка заиграла на лице патологоанатома; в глазах, близоруко ощупывающих темноту, мелькнула тень недовольства самим собой. – Нам стоило бы позвать кого-нибудь на помощь.
Юки лишь пожал плечами, соглашаясь.
- Эй, там что-то происходит! – Мико перестала избивать дверь, вместо этого прижавшись к ней ухом. Все, находящиеся в лишенном света коридоре, затихли, прислушиваясь. Ниимура и Юуки ровным счетом ничего не слышали, а вот по напряжению, сведшему мышцы красиво вылепленной спины девушки, можно было понять: по ту сторону темноты, за наглухо запертыми дверьми, что-то действительно творилось.
Тишина, сдавливая виски, стала невыносимой. Ниимура и Масахико, вновь переглянувшись, синхронно двинули вперед, держась как можно ближе друг к другу. Когда между ними и девушкой оставалось меньше полуметра, в глухую непоколебимость двери, разрывая плотную материю тишины, врезалось нечто тяжелое. Заскрежетал металл, высекая ярко-алые искры, которые слепящими сполохами ударялись о пол, освещая тонкую полосу между ним и дверью.
Мико, а за ней и мужчины, шарахнулись назад, спотыкаясь о темноту. Упасть никто не упал, но ноги предательски дрожали, подкашиваясь от слепого ужаса.
- Что… что происходит? – Задыхаясь, выдавила из себя девушка, широко распахнутыми глазами глядя на содрогающуюся под сильными ударами дверь прозекторской.
Пространство за ней уже гудело от непрекращающегося передвижения, лязга металлических дверей, скрипа петель, стона стекол. Кто-то, шоркая, перетаскивал секционный стол, роняя на пол инструментарий.
- Надо… - рвано выдохнул Юуки, глотая отвратительно-слизкий ужас, - валить отсюда! – Первым сорвался с места, бросаясь к двери. Схватился за ручку, рванув ее на себя, чтобы в отчаянии замереть, осознавая, что они заперты. - Какого!.. – Раскрытая ладонь звонко впечаталась в покрытую толстым слоем краски панель.
- Не нравится мне все это, - всегда холодный и безразличный, голос Ниимуры и сейчас был лишен какой-либо эмоциональной окраски, отчего Масахико принялся колотить в запертую дверь с удвоенным усердием.
- Дайте мне! – Под мужчину поднырнула Мико, начиная в панике дергать и крутить залапанную ручку.
- Я же говорю, что это… - Тоору не договорил: замок на двери секционного зала не выдержал, с пронзительным звуком ломаясь. Дверь, покачнувшись, стала тяжело открываться, выпуская в заполненный ужасом коридор мертвую пустоту.

***

- Холодно, - поежился Акихиде и, пошатываясь, поднялся на затекшие ноги. – Интересно, как долго нам еще здесь сидеть? – Прошел к окну, едва не поскользнувшись на внушительного размера луже, успевшей натечь за то время, что окно было открыто.
Ясу пожал плечами, зевнул, прикрыв рот ладонью, покрытой хитросплетением вен, а затем тоже встал, сбрасывая с широких плеч усталость:
- Аки-сама, вполне вероятно, что мы здесь проторчим до утра. Ты не взял мобильный, я – тоже, если никто не обратит внимания на то, что наши рабочие места не убраны, а я гарантирую, что никто этого не сделает, то искать нас не станут, - подошел к Сато, пристраиваясь сзади. – Давай я, - потянулся, одним точным ударом захлопывая створку. В стекло тут же ударили тяжелые капли, начиная свой стремительный спуск по бесцветному полотну.
Акихиде обречено застонал и обернулся, кончиком носа задевая мягкую щеку Ясунори.
- Простите, - тут же залился краской смущения, отступая к стене. Ткань халата моментально пропиталась влагой, серыми потеками струящейся по шершавой облицовке.
- Слушай, Аки, сколько еще ты будешь мне «выкать»? – Подвижная мимика рисовала знак вопроса на лице, одновременно с тем озаряя его улыбкой. Улыбаться Ясу умел. В любой ситуации.
- Что? – Растерянно шепнул Сато, еще сильнее вжимаясь в стену окоченевшей спиной.
Ясунори закатил глаза, обреченно застонав, а затем резко притянул к себе Акихиде, впиваясь в его губы поцелуем.
Парень от неожиданности замер, широко распахнутыми глазами глядя на баллиста. Руки безвольно повисли вдоль тела, даже не предприняв попытки оттолкнуть от себя плевавшего на все условности Хаяши. Тот, не видя сопротивления, жадно припадал к мягким губам, заставляя их покрываться нежной краснотой, ярко выделяющейся на бледном фоне лица.
- Теперь можешь смело обращаться ко мне на «ты», - прервав поцелуй, Ясу бережным жестом убрал челку, упавшую на глаза Акихиде. Его растерянность забавляла мужчину, вызывая новую улыбку.
Отстранившись, мужчина беспечным взглядом скользнул по оконному стеклу, а затем вернулся на прежнее место: папки угрожающе зашатались, грозясь отправить баллиста в короткий, но запоминающийся полет с довольно-таки жестким приземлением.
Акихиде же оторопело уставился в темное пятно запертой двери, непроизвольно касаясь губ кончиками пальцев, чья мелкая дрожь выдавала его истинное состояние. Да, он был растерян и смущен; должен был разозлиться, но отчего-то не мог. Как и посмотреть на беззвучно изучавшего его лицо мужчину.
- Эй, Аки, - спустя несколько минут подал голос Хаяши. – Ты прости, если тебя это задело. Я пойму, если тебе было неприятно – большинство мужчин съездило бы мне по морде за такое.
- А, что? – Взгляд Аки обрел четкость, перемещаясь на говорившего.
- Говорю, прости.
- А?
- Аки-сама, ты меня пугаешь, - коротко хохотнув, выдал Ясу. На полном серьезе.
Акихиде, вздрогнув, стал стремительно заливаться краской смущения. Его щеки буквально распустились алым цветом, приводя баллиста в неподдельный восторг:
- Аки, слушай: тебя что, никто никогда не целовал?
- Целовал! – Тут же отрезал мужчина, меняя цвет своего лица на откровенно-пунцовый. – Но не…
- …мужчина? – Закончил за него Ясу. Встал, встряхнув тяжелыми локонами, которые агатовой россыпью легли на широкие скулы и рельефные плечи. - Слушай, а тебе ведь понравилось? – Медленно приблизился, пытаясь заглянуть Сато в глаза, но тот, видя это, стремительно их отводил, принимаясь изучать пол под ногами. – Поэтому ты смутился? – Ясу был уже совсем близко.
- Я не… - Аки поднял голову, чтобы встретиться взглядом с заинтересованно-лукавыми глазами цвета сумеречного неба.
- В этом нет ничего постыдного. Мне можешь сказать, - Ясу улыбнулся в ответ на подаренный взгляд. – Обещаю, это останется между нами…
Вместо ответа, Акихиде подался вперед, так сильно зажмурившись, что промазал, прижавшись губами к гладко выбритой щеке баллиста. Тот звонко рассмеялся, притягивая парня к себе, но не целуя: просто обнял за плечи, позволив пылающему от смущения лицу зарыться в его волосах.
- Я никому не скажу, - еще раз повторил Хаяши, пытаясь успокоить мужчину, который, Ясу видел, приходил в ужас от одной только мысли о том, что кто-то может узнать об этом поцелуе. – Слушай, ты такой ребенок. Сколько тебе лет? Двадцать пять – двадцать шесть?
- Двадцать восемь, - сдавленно выдыхая в водопад нереально-мягких волос, ответил Аки, слабо отвечая на объятия. Ему было непривычно, странно и очень неловко обнимать мужчину… вот так.
- Ну, уже взрослый мальчик, - рука Ясу скользнула выше, запутываясь в рваном беспорядке жестких прядей. – Да и один невинный поцелуй ничего не значит. – Отстранился, чтобы дать себе возможность заглянуть парню в глаза. – Или значит?
Акихиде молчал, медленно погружаясь в сапфировые бездны, гипнотически влияющие на его сознание.
- Ой, глупый, - ощущая легкий привкус отчаяния на губах, простонал Ясунори: подобный поворот событий в его планы не входил.
Звук его голоса заставил Сато дернуться, вырываясь из теплого плена объятий:
- Я… простите, Хаяши-сан.
- Аки…
- Мне действительно так стыдно… - Акихиде, казалось, не слышал баллиста, продолжая свой монолог, состоящий из потока разрозненных мыслей, пытающихся оформить его чувства в определенные образы-слова. – Я действительно никогда… с мужчиной… Это не прав… - замер, проглотив окончание. Он не хотел говорить этого, но слова сами слетали с кончика языка. – Простите.
Ясунори лишь покачал головой, больше не проронив ни слова. Нужно было подумать о том, что он только что наделал: что-то (пожалуй, интуиция) подсказывало, что это еще выйдет ему боком.

***

Звук, гулким эхом прокатившийся по коридорам лаборатории, заставил Джоу и младшего детектива дружно замереть, убив в груди размеренность дыхания.
- Что это было? – Сдавленно проговорила женщина, прожигая сумрак кабинета испуганным взглядом. Каждая минута, проведенная в кромешной тьме, заставляла чувство тревоги все дальше и дальше расползаться по сознанию, подергивая его черным кружевом ужаса.
Детектив Уке не ответил: его руки лихорадочно шарили по карманам, выискивая мобильный. Острая необходимость услышать голос наставника заполняло его нутро, руководя действиями.
Разыскав телефон, Ютака в растерянности уставился на значок, указывающий на отсутствие сигнала, горящий в правом верхнем углу экрана. Темные глаза скользнули по светящимся цифрам и, сорвавшись, застыли на акварельно-бледном лице Джоу.
- Что… - договорить ему не дала новая волна непонятных звуков, дрожащим гулом впившаяся в спертый воздух внезапно опустевших помещений. Трубы, спрятанные за толстыми перекрытиями стен, подхватили невнятное бормотание, идущее из глубин небытия, рассеивая ужас под сведенными судорогой потолками.
Уке, вдыхая в себя темноту, стремительным шагом бросился к двери, чтобы за секунду оказаться в объятом черным шепотом коридоре.
Скрипы шагов, свист дыхания, вырывающегося через дрожащие ноздри, удары сердца где-то не в груди тонули в притаившихся по углам тенях; тонкие дорожки пота чертили на покрытой серым налетом страха коже невидимые знаки. Чьи-то ледяные взгляды скользили вдоль позвоночника, провожая удаляющуюся вглубь коридора фигуру, протяжно всхлипывая на прощание.
Уке вздрагивал от каждого шороха, им же и издаваемого. Впереди маячила смутная тень двери, за которой располагался главный коридор, ведущий к выходу. Она дрожала и раскачивалась, то и дело, полностью растворяясь во мраке. Перед сосредоточенными глазами расплывались невнятные серые пятна: его собственное дыхание, не желающее смешиваться с ледяной тьмой.
Тени сгущались, боязливо прижимаясь к мутным стеклам, за которыми нечетко вырисовывалась иная по плотности и вязкости реальность. Ютака с запозданием понял, что без электричества дверь не сработает. Остановившись, он растерянно завертел головой, пытаясь сообразить, что делать дальше. Вернуться – вот единственный вариант, возможный в данной ситуации, но мужчина отчего-то вновь двинул вперед, пока не был остановлен выросшей на его пути преградой.
Двери, как и предполагались, остались глухи, не среагировав на движение.
Раскрытая ладонь детектива, разрезая сумрак, легла на молочное стекло, ощущая под собой неестественный холод. Словно коснулась она не искусственного материала, а арктического льда. Пальцы покалывало от саднящих прикосновений потусторонней стужи, желание отдернуть ладонь, вообще отойти от двери, дышащей мертвым холодом, было невыносимым. Но Ютака остался стоять на месте, вглядываясь за неплотную серую завесу, больше напоминавшую растекшуюся по спрессованному воздуху ртуть. Размытые очертания силуэтов приковывали взгляд своей статичностью, даже тьма вокруг них, казалось, застыла, боясь нарушить хрупкий их покой.
Ютака медленно выдохнул, заставляя стекло покрыться белесой пленкой конденсированной влаги. Сделал шаг назад, одновременно с тем стирая следы своего дыхания ребром ладони. Чтобы задохнуться от ужаса, встретившись взглядом с подернутыми мертвецкой глаукомой глазами, безжизненно глядящими на мужчину через стекло.
Дернувшись, детектив шарахнулся от двери, едва не падая на пол. Сердце рвалось из груди, заходясь в адреналиновой панике; страх впился в легкие, тошнотой подкатывая к горлу.
Хватаясь за сведенное судорогой горло, Ютака порывисто развернулся, чтобы наткнуться взглядом на мертвые глаза из-за двери. Те, расширившись на сведенном муками агонии лице, впились в детектива, пригвождая его к себе. Тонкая нить обескровленных губ разжалась, и слуха Уке коснулся глухой, идущий из недр небытия голос:
- Смерть – не тождество тьмы.
 
KsinnДата: Суббота, 13.07.2013, 16:55 | Сообщение # 11
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
X
Свет яркой вспышкой ударил по глазам, заставляя находящихся в коридоре одновременно зажмуриться, прикрывая пронзенные острой болью глаза руками или отворачивая лица от его источников. Лампы дневного света, дрожа и потрескивая, наполнялись муторным свечением, тут же разливая его по потолку, стенам и полу узкого помещения. Кожа криминалистов тоже впитала в себя флуоресцентный яд, окрашиваясь в его оттенки.
Тоору первым справился со слабостью: часто моргая, открыл глаза, тут же впившись взглядом в мутный провал двери. Секционный зал так же наполнялся светом, вырисовывая жуткие картины погрома.
- Матсумото! – Гаркнул патологоанатом и сорвался с места так стремительно, что Мико едва успела отскочить в сторону, налетая на растерянно трущего глаза дактилоскописта. Но Тоору, не замечая ничего, пулей влетел в разгромленное помещение, продолжая звать Таканори:
- Матсумото! – Эхо голоса отбилось от распахнутых настежь дверей морозильных камер, металлической вибрацией прокатываясь по ледяному воздуху. – Матсумото, - переступая через грудой сваленные на кафельном полу тела, Тоору спешным шагом направился к виднеющемуся в дальнем углу помещения специалисту. Тот все еще находился в беспамятстве; кукольное лицо было покрыто смутными разводами пережитого ужаса, под подрагивающими веками залегли темные круги, на щеках виднелись засохшие дорожки слез.
- Таканори, - сильные пальцы впились в плечо, начиная трясти то с таким остервенением, что голова бесчувственного Матсумото затрыпыхалась на тонкой шее, словно была пришита к той нитками.
- Таканори, ты меня слышишь?
Таканори услышал. Сдавленно застонав, специалист грузно повалился вперед, чтобы спустя мгновение остановиться, уткнувшись головой в колени Ниимуры.
- Живой, - выдал Тоору и сделал шаг назад, освобождаясь от тяжести чужого тела. Упасть которому он, все же, не дал: подхватив Матсумото под руки, патологоанатом вернул его в сидячее положение, ощущая неприятный укол в области поджелудочной. Видимо, совесть проснулась. Тоору и без нее прекрасно понимал, что надо быть более внимательным к Таке, но коронер не привык к проявлению человеческих чувств: слишком много времени он проводил с теми, кто этого оценить уже не мог.
- Така, ты в порядке? – Рядом с мужчинами нарисовался Юуки. Глаза его, скользнув по лицу Матсумото, тут же переместили свой взгляд на бесформенную кучу мертвецов, чьи окоченевшие тела были отвратительно-вычурно переломаны, острыми гранями выступая из-под тонких формальдегидно-накрахмаленных простыней.
- Что здесь произошло, черт бы их всех побрал? – Выдал он отстраненно и снова посмотрел на друга. – Така?
Таканори лишь растерянно моргал, пытаясь свыкнуться с этой реальностью. Мысленно мужчина все еще пребывал в мире, застывшем на грани, полной потустороннего ужаса.
- Надо вывести его отсюда. А еще лучше – отвезти в больницу, - обращаясь к одной из дверец морозильника, проговорил Ниимура и принялся собирать разбросанный по кафельному полу инвентарь.
Юуки, видя это, открыл было рот, чтобы задать очередной вопрос о вменяемости господина патологоанатома, но потом передумал, все свое внимание уделив медленно приходящему в себя другу:
- Идти сможешь? – Подал руку, которую Матсумото не сразу заметил.
- Наверное, - сухим языком прошептал специалист и не без труда поднялся на дрожащие ноги. В коленях тут же поселилась слабость, заставляя конечности подкашиваться под тяжестью тела. Сильнее сжав протянутую ему руку, Така сделал несколько шагов вперед и лишь затем убедился, что не соврал: идти он точно мог. Только вот куда и зачем, его ошарашенное сознание понять отказывалось, так что мужчина слепо последовал за Масахико, бережно ведущим его меж сваленного на полу мусора.
Мико, тихонько поскуливая от ужаса, посеменила за боссом, оставив Ниимуру наедине с мрачными мыслями и скрюченными на голом полу телами, стыдливо прикрывающимися обрывками казенного белья.

***

- О, свет! – Как-то уж слишком истерично выкрикнул Акихиде, подпрыгивая на своих коробках. Документация жалобно закашлялась, наполняя воздух густой, как туман ноябрьского утра, пылью.
Лампочка, мерно раскачиваясь от прикосновений бестелесного сквозняка, замигала, окутывая помещение мертвецким светом.
Ясунори лишь мельком скользнул по ней взглядом, хмыкнув каким-то своим мыслями. Немного помедлил, а затем посмотрел на парня рядом с собой.
- Знаешь, без света было лучше. По крайней мере, не было видно вон того паука, - жилистый палец уткнулся в пустоту над плечом Акихиде.
То, с какой стремительностью побледнело смуглое лицо парня, заставило баллиста пожалеть о своих словах.
Нервно сглотнув, Аки замер. Шевелиться, судя по всему, он не собирался. По крайней мере, до тех пор, пока членистоногое, обосновавшееся за его плечом, не покинет этот бренный мир.
- Ясунори-кун, пожалуйста… - выдавил он из себя, с мольбой глядя на мужчину.
- О, мой бог, - тяжело простонал Ясу и подался вперед, чтобы одним движением сорвать тонкую сетку паутины, заставляя ее хозяина скрыться в черных провалах стенных шкафов. – Можешь снова дышать.
- Это не смешно. И Вы…
- Ты опять за свое? Слушай, мне снова тебя поцеловать, чтобы ты наконец-то понял, что… - Ясу запнулся, оборвав себя на полуслове, стоило заметить изменения, что произошли в лице его собеседника. – Господи, ты всегда так остро реагируешь на слова других людей? – Машинальным жестом провел пальцами по жесткому рельефу скулы, оставляя на бледно-бронзовой коже тонкий красноватый след. – Хватит бояться, Аки-сама. Знаешь, у меня такое чувство, что ты двадцать восемь лет провел в изоляции, а теперь отчаянно пытаешься адаптироваться в этом мире, но что-то у тебя это не очень получается. Прости.
Акихиде молча слушал баллиста, глядя на угловатую покатость его плеча, резкими линиями вырисованную под тонкой тканью халата.
- Знаете, Хаяши-сан, я не могу сказать, какого цвета Ваш халат, какого оттенка Ваши глаза и точно ли вот эта нитка, - тонкие пальцы подхватили намагнитившийся отрезок красного волокна с брюк Ясунори, поднося ее к тусклому свету лампочки, - алая. Возможно, она – пурпурная или ярко-оранжевая. Для меня оно все – серое, - пальцы разжались, роняя скрученную нить. – Думаю, Вы слышали про монохромазию, ведь так?
Ясу лишь кивнул, невольно закусив нижнюю губу.
- Я научился различать цвета по их оттенкам в черно-белом мире. Это несложно: нужна лишь практика – как в игре на музыкальном инструменте: пальцы запоминают аккорды и гаммы, так и глаза могут запомнить, что этот тон серого в мире людей без цветовой слепоты – красный или зеленый, бледно-голубой или нежно-кремовый. С такими оттенками очень сложно, поэтому я не всегда могу уловить нюансы той или иной цветовой палитры. Я могу сказать, к какому цвету он относится, приближенно, но… - как-то виновато улыбнулся, глядя на Ясу. – Я не знаю, зачем это все рассказал Вам – никто даже не догадывается. И… прошу, не говорите никому, хорошо? Не хочу, чтобы ко мне начали относиться как к инвалиду: это не очень приятно. Я же действительно абсолютно здоров, просто врожденный дефект, ничего более. Такое случается, хоть и редко. Мне посчастливилось застрять в мире, прошедшем через фильтры фотокамеры позапрошлого века.
- Извини, но это… удивительно, - Ясунори медленно выдохнул, с нескрываемым восторгом глядя на мужчину, с растерянностью в чернеющей бездне расширенных зрачков глядящего на него. – Это так… - баллист подался вперед, обхватывая лицо Аки ладонями, заглядывая в глаза, мутно блестящие в густой тени ресниц, - невероятно. Аки, ты – удивительный человек.
Степень растерянности находилась в равных пропорциях с пылающим на щеках смущением. Акихиде затаил дыхание, не в силах оторваться от глаз, что смотрели ему в душу.
- Я никому не скажу, - Ясу большими пальцами провел по тонкой синеватой коже под глазами Сато, разглаживая легкие морщинки и замер, когда дыхание, вырвавшееся из легких, вдруг превратилось в густое облако пара, замерзая в оледеневшем воздухе. Помедлив, мужчина снова выдохнул, наблюдая тот же результат.
- Ясунори-кун? – Акихиде явственно почувствовалось чье-то незримое, на грани материальности, присутствие за спиной. Страх волной прошелся по телу, выныривая из области желудка и захлестывая с головой.
Взгляд Ясу скользнул по вновь побледневшей коже, царапая ту мелким наждаком растерянности с легкой примесью панического ужаса. Тот едва слышно звенел в хрупкий колокольчик, именуемый шестым чувством, подсказывая, что сейчас произойдет нечто поистине страшное.
- Аки… - Хаяши медленно потянул мужчину на себя, заставляя соскользнуть со стопки папок, тут же рассыпавшихся по затоптанному полу, чтобы оказаться на худых коленях мужчины, не дрогнувших под тяжестью чужого тела.
Рука прошлась по изгибу шеи, обхватывая ее за затылок, притягивая к себе, заставляя укрытое густой вуалью страха лицо прижаться к плечу.
Короткий вдох, медленный, лишенный звука выдох – и глаза Ясу наткнулись на четко вырисовавшуюся из зеленоватого сумрака фигуру, лишенную кожи.

***

Сердце грохотало в висках, норовя разнести черепную коробку вдребезги. Кровь жарко пульсировала под чувствительной к чужим касаниям кожей, норовя прорвать эту тонкую брешь и хлынуть в застывший на вдохе мир. Мир, в котором мертвые тени обрели материальность, говоря с живыми давно забытым языком.
Ютака судорожно втянул в саднящие легкие спертый воздух коридора, не сводя подернутых пеленой непролитых слез глаз с тяжелого полотна потолка. Распростершись по холодному полу, не находя в себе сил приподнять даже головы, трещащей по швам из-за сильного удара о твердое напольное покрытие, Уке медленно глотал заставший на губах страх, чувствуя в нем привкус мертвой плоти.
Призрак исчез, унося с собой спокойствие и жуткое хладнокровие, заставившее Ютаку не потерять сознания сразу. Но стоило глазам, впившимся в мертвецки-бледный облик потустороннего существа на долю секунды закрыться, моргнув, как самообладание стремительно покинуло тело, заставляя то глухо рухнуть на пол, теряя связь с действительностью.
Придя же в себя, младший детектив не увидел ничего, кроме белесого потолка, глядящего на него с немым сочувствием. Перед глазами все плыло и двоилось, но в этом муторном хаосе не было и намека на потусторонние сущности, доверяющие смертным тайны небытия.
Судорожно сглотнув, мужчина медленно приподнялся, острыми локтями впиваясь в твердую поверхность полов. Повел головой, ощущая гудящую тяжесть, а затем и вовсе сел, складывая руки на заметно дрожащих коленях. Еще раз проглотил вязкую слюну и принялся вставать, хватаясь за шаткий воздух онемевшими руками.
- Детектив Уке? – Позвал вроде бы знакомый голос, но Ютака не смог его узнать, находясь в вакууме прострации.
- Детектив, с Вами все в порядке? – Рядом с Ютой возникла красноволосая фигурка, в которой мужчина с трудом узнал начальницу лаборатории.
- А? Что? – Растерянно переспросил он, пытаясь понять, о чем ему говорит женщина. Язык ее, хоть и был знакомым, но оставался для Уке непонятным.
- Вам лучше присесть, - Джоу попыталась взять мужчину под руку, но тот резко дернулся, отлетая к стене. Спина его с глухим звуком впечаталсь в пластик облицовки, чтобы затем медленно заскользить по нему вниз, снова роняя тело на пол.
Джоу растерянно смотрела на полицейского; в глазах стоял немой вопрос: «Что происходит?»,- а губы застыли, обожженные непроизнесенными словами.
Двери, до этого замершие в электрическом бездыхании, шурша, разъехались, впуская в наполняющийся белым светом коридор человека в рабочем комбинезоне. Надвинутый на глаза козырек кепки отбрасывал на лицо густую тень, оставляя видимыми лишь остро очерченные губы.
- Джоу-сан, кто-то повредил основной кабель. Мне удалось временно восстановить подачу электроэнергии, но позже придется снова его отключить, чтобы заменить проводку.
Ютака вздрогнул, вскидывая голову.
Мужчина в комбинезоне рабочего почувствовал, что на него смотрят, останавливая на лице полицейского пронзительно-знакомый взгляд.
- Вы… - судорожно выдохнул Уке, начиная медленно скользить по стене вверх, поднимаясь на ноги. – Вы…
- Простите, Джоу-сан, мне нужно работать. Если что, Вы знаете, где меня найти, - мужчина коротко кивнул, кланяясь, а затем двинул обратно к выходу, заставляя младшего детектива хрипло выдохнуть и броситься следом за ним.
 
KsinnДата: Суббота, 13.07.2013, 16:56 | Сообщение # 12
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
XI
Детектив молча смотрел на плачущего мужчину, не зная, что сказать, не представляя, как смотреть ему в глаза. Пытаясь сдержать себя и не прижать эту давно потерянную часть прошлого к груди, не согреть своим дыханием, не…
- Шинья? – В противоположном конце коридора возникла Оми. Ее взгляд скользнул по бледному лику стены, чтобы остановиться, впившись в заплаканные глаза барабанщика. – Шин, что случилось? – Метнулась к другу, давая Харе возможность отступить к отрытой двери лифта, а затем и вовсе скрыться в его глубине, торопливо нажимая на кнопку первого этажа. Створки съехались, раздавив остановившееся сердце. Тело вдруг отказалось слушаться, тяжело привалившись к металлической стене. Мышцы сжались от болезненной слабости, дрожащие ладони скользнули по лицу, сдирая с него тонкий слой боли и отчаяния.
Рвано выдохнув, Хара снова стал собой. Холодный взгляд остановился на одной точке пространства, прожигая в нем крохотную черную дыру, которая притягивала свет, теряющийся в бездне, наполненной безымянной антиматерией.
Оказавшись в светлом холле, детектив тут же направился к будке охранника. Нужно было задать тому несколько вопросов. Но уже спустя минуту расспросов Хара понял, что мужчина в форме ничего не знает о том, что интересовало полицейского – в ночь убийства Като дежурил его напарник. Вооружившись номером сменщика, Тошимаса покинул здание студии. Прозрачная акварель сумерек сменилась пастозными мазками осенней ночи, хоть часы и показывали начало шестого.
Добравшись до машины, Хара первым делом выкурил две сигареты: одну за другой, не делая перерыва. Ароматный дым согрел требующие тепла легкие, обволакивая их мнимой безмятежностью. Искусственное спокойствие лишь создавало видимость того, что все в порядке. Душа же пыталась восстановить дыхание, сорванное мучительным ударом воспоминаний.
Почему сейчас, вот так неожиданно, этот человек вновь появился в его жизни? Почему он, Хара, так остро отреагировал на эту встречу? Почему Шинья… почему он так…
- К черту! – Мужчина с силой впечатал кулак в жалобно скрипнувший корпус автомобиля, вызывая всплеск боли, которая на какое-то время вывела его сознание из муторного оцепенения. Рванув ручку на себя, тут же нырнул в салон, так сильно захлопнув за собой двери, что их пронзительный вскрик был слышен на всю стоянку.
Выехав с парковки, машина черной стрелой вклинилась в поток обесцвеченных ночным дыханием автомобилей, скрывающих под своей жестяной кожей человеческие жизни, целые истории, свои трагедии и радости.
- Терачи Шинья, ты так и не смог уйти, да? – Шепнули бледные губы, в то время как взгляд цепкой хваткой держался за луч дальнего света, скользящий по полотну скоростной автомагистрали.
Заехав в департамент, Хара первым делом позвонил помощнику, но тот снова не ответил. Первым желанием детектива было лично отправиться в лабораторию и узнать, что, черт возьми, там происходит. Вторая мысль оказалась более здравой: вновь взявшись за телефон, Тошимаса набрал брата, но и его мобильный хранил пронзенное гудками ожидания молчание. Это совершенно не понравилось полицейскому. Бросив дежурному, что сегодня уже не вернется, Хара двинул к выходу. На главной лестнице встретил бывшего начальника, перебросился с ним парой слов, а затем, сославшись на занятость, бросился вниз, вновь терроризируя свой мобильный. На сей раз дисплей светился номером начальницы лаборатории.
Джоу ответила не сразу. Хара уже готов был отсоединиться, когда гудки прервал взволнованный голос женщины:
- Детектив, Вы так вовремя позвонили: я собиралась уже сама с Вами связаться.
Хара замер, удивленный сразу несколькими вещами: во-первых, детективу никогда не приходилось слышать голос Джоу таким испуганным и обеспокоенным, во-вторых – любезной со старшим детективом женщина была лишь в том случае, когда происходило нечто, из ряда вон выходящее, и в-третьих – начальница лаборатории никогда не звонила мужчине первой, предпочитая иметь дело с его помощником. Нелюбовь Джоу к Харе имела толстые, ветвистые корни, уходящие глубоко в прошлое. Сам детектив не слишком вникал в причины такого к себе отношения, но был прекрасно осведомлен о наличие оного.
- Что случилось? Где Уке? – Резко бросил Тошимаса, ощущая, как к телу возвращается способность двигаться.
- Он… я не знаю, в лаборатории творится нечто странное! – Истеричкой Джоу не была никогда, и сейчас не изменила себе, превращая панику в ярость.
- Где мой помощник? – На данный момент это волновало Хару больше всего.
- Понятия не имею! Когда починили электричество – бросился за электриком. С ним-то уж точно все в порядке, а вот моего специалиста по идентификации едва не убили взбунтовавшиеся мертвецы! В моей прозекторской творится черт знает, что, Матсумото на грани нервного срыва, Ниимура и Масахико ничего внятного сказать не могут, я уже молчу про Мико-чан – пришлось вызвать ей такси и дать пару выходных. А Хаяши и Сато вообще канули в Лету!
Хара так резко остановился, что едва не попал под колеса отъезжающего со стоянки полицейского автомобиля.
- Ясу? Что значит, канул в Лету?! – Голос предательски дрогнул, срываясь на хрип.
- То и значит, Хара-сан, что мы понятия не имеем, куда они делись. Все их вещи на месте, а они – испарились. А… да, войдите, - послышался шум открываемой двери, а затем невнятное бормотание, сменившееся торопливым голосом Джоу, уже обращенным к детективу: - Можете не волноваться, пропажа отыскалась в одной из подсобок. Черт, я с ума сойду с такими работничками.
- Вы хотите, чтобы я приехал? – Тошимаса бесшумно выпустил воздух из легких, ощущая, как те наполняются едва ли не материальным облегчением. – Или сами разберетесь со своим восстанием мертвецов?
- Я перезвоню, - в трубке послышались рваные гудки.
- Черт знает, что, - покачав головой, Хара отправил мобильный в карман брюк, вместо него выуживая ключи от машины.
Жутко разболелась голова, вызывая приступ неконтролируемой злости: на все и всех. На нерадивого помощника, который словно с цепи сорвался, ведя себя, по крайней мере, непривычно; на брата, который как всегда довел детектива до седых волос, чтобы затем с усмешкой объявить о том, что на самом деле все в порядке; на Терачи, который вновь ворвался в его жизнь, в одночасье переворачивая ее с ног на голову, заставляя еще кровоточащее нежелающими умирать чувствами к Юу сердце стонать от боли, раздирая старые раны, выдергивая нитки из затянувшихся ран. И в первую очередь Хара злился на себя. За то, что позволил всем этим людям стать настолько важными, чтобы переживать за них, сходя с ума от неизвестности.
Привычно хлопнув дверью, мужчина некоторое время бездвижно сидел в кресле, опершись острыми локтями об кожаный обод руля. Глаза, привыкнув к темноте, стали различать прозрачные тени, снующие туда-сюда по запруженным живыми людьми тротуарам. В их фигурах было столько боли и плохо закрашенной черной гуашью безразличия грусти, что в груди невольно поселялось тоскливое чувство сопереживания. Хотелось протянуть теплую руку к этим бесполым сущностям, предлагая свою помощь и поддержку, но те… те просто печально улыбались в ответ, качая своими безликими головами.
Проведя раскрытой ладонью по лицу, Хара машинально откинул волосы назад, чтобы не заметить, как те вновь вернулись в привычное положение, скрывая уставшие глаза под своей густой завесой.
Двигатель, пофыркивая, набрал обороты, и вскоре мужчина уже вновь плавно опускал ногу на педаль тормоза, занимая свое место на парковке у дома.
Выбравшись из теплого салона, Хара некоторое время постоял перед домом, не желая подниматься по стертым ступеням крыльца, ведущим к темному провалу запертых дверей. Мимо него, выплывая из разреженного сумрака подворотни, прошел высокий паренек. Полный клокочущей ярости взгляд его скользнул по лицу детектива, но Хара мог поклясться, что тот даже не заметил его. В такие мгновения люди, как правило, видят лишь источник столь сильно пламенеющего чувства.
Хара проводил удаляющуюся фигуру задумчивым взглядом, а затем, решившись, поднялся в свою квартиру. Не включая свет, разулся. Снял пиджак и потянулся к галстуку, когда понял, что в квартире есть кто-то еще. Неуловимое присутствие постороннего человека витало в воздухе, окрашивая его в цвета своей ауры. Молекулы кислорода напились испарениями эфирных масел, входящих в состав знакомого до жгучего желания расплакаться парфюма.
Хара, бесшумно ступая, вошел в приоткрытую дверь спальни, чтобы с порога увидеть склоненную фигуру, продавливающую измятую постель весом своего тела.
- Юу, - тихо позвал Тошимаса, заставляя фигуру встрепенуться, поднимая на детектива глаза.
- Тоши…
- Что ты здесь делаешь? – Вопрос прозвучал практически беззвучно, передавая слова больше зрительными каналами, чем звуковыми волнами.
- Я… ничего, - в черноте глаз плескалась растерянность с примесью стыда и раскаяния. – Просто… не знаю… хотел…
- Юу, зачем… - Договорить Тошимаса не успел: в дверь позвонили, заставляя обоих мужчин дернуться, оборачиваясь к источнику пронзительной трели.
Хара, круто развернувшись, в два шага оказался у двери, чтобы рывком распахнуть ее на себя и захлебнуться дыханием.
- Прости, я… - Шинья замялся, на бледных щеках застыла краска смущения. – Я узнал в справочной… я… Вы… ты так быстро ушел, а мне… нужно… много… ска… - Запнулся, останавливая взгляд на ожившей пустоте за спиной Хары.
- Кто это? – Голос Юу мягкой волной прокатился по гостиной, вытекая через арку в коридор и останавливаясь на пороге.
- Я… прости… я наверно… мне лучше уйти, - худое тело музыканта черной тенью сорвалось с места, чтобы за мгновение скрыться за углом полутемного коридора.
Хара еще секунду созерцал взволнованный воздух, а затем вернулся в квартиру, оставив двери открытыми:
- Юу, тебе тоже лучше уйти, - попросил Тошимаса, стягивая шелковую удавку галстука.
- Кто он? – Широяма замер в нескольких метрах от мужчины, прожигая того болезненно-пронзительным взглядом.
- Старый знакомый. Иди. - Мягкой походкой прошел в комнату, на ходу незаметно прихватывая с собой мобильный, оставленный на журнальном столике с ключами и сигаретами. – Иди же, - в последний раз посмотрел на застывшего посреди гостиной мужчину, а затем закрыл за собой двери, чтобы тут же приняться искать необходимый номер дико дрожащими пальцами. – Пожалуйста, возьми, возьми, возьми, - шептали губы, в то время как тело уже переместилось в пространстве, плавно выскальзывая в открытое окно.
Холод ночи тут же принял его в свои объятия, россыпью мурашек пробегая по коже.
- Пожалуйста, Шинья, возьми… - сердце, казалось, готово было продырявить грудь и нырнуть в пустоту этажей. Пожарная лестница ржаво скрипела под ногами, оглашая пустой заулок своим гомерическим хохотом. – Ну же, прошу…
Гудки прерывисто впивались в барабанные перепонки, усиливая сердцебиение.
Шинья не отвечал.
Перепрыгнув последние ступени, Хара бегом бросился через переулок, сметая на ходу какие-то коробки, спотыкаясь через темноту и вновь набирая номер Терачи.
Свет улицы вялым мазком лег на глаза, но те даже не заметили этого, выискивая очертания знакомой фигуры.
- Шинья, пожалуйста, - задыхаясь, шептал Хара, хаотично скользя взглядом по сторонам. Не найдя того, что искал, ринулся вперед, тут же переходя на бег.
Знакомые очертания вырисовались буквально через полминуты, стоило Харе лишь пересечь оживленную дорогу, останавливаясь перед оградой круглосуточной парковки у небольшого супермаркета. Шинья был там. Замер, прислонившись спиной к фонарному столбу, а сам не сводил глаз с мигающего экрана мобильного.
Тошимаса, отнимая телефон от уха, сбросил вызов, заставляя музыканта как-то странно дернуться, растерянно глядя на прерванный звонок.
Вдохнув в себя сладковато-горький воздух, полный едкого волнения, Хара обогнул ограждение, направляясь к незамечающему ничего вокруг себя Терачи.
- В следующий раз ответь, хорошо?
Шинью буквально подбросило на месте. Опора столба вдруг превратилась в раскаленную добела сталь, заставляя шарахнуться от нее в сторону, одновременно с тем обращая взгляд расширенных до предела глаз на Тошимасу.
Не дожидаясь, пока музыкант придет в себя, мужчина притянул его к себе, заставляя ослабевшие руки выронить мобильный, тут же разлетевшийся на пластиковые осколки.
- Дай же мне возможность объяснить, - шепот рассеялся над парковкой, отражаясь от прозрачной витрины супермаркета. Губы, произносящие эти слова, замерли в нескольких сантиметрах от чуть приоткрытых губ Шиньи, оставляя на них частицу своего дыхания. - Не убегай… снова… - дорожка из влажного тепла, полная запахов кофе и сигарет, пролегла от черной запятой в уголке рта и до излома брови, очерчивая плавные линии лица.
Больше ничего не говоря и не ожидая ничего в ответ, Хара ненавязчиво потянул музыканта за собой, а тот даже и не подумал сопротивляться: покорно следовал за мужчиной, ощущая тепло его ладони на своих пальцах.
 
KsinnДата: Суббота, 13.07.2013, 16:56 | Сообщение # 13
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
XII
Они не нуждались в словах, чтобы договориться о встрече вне полицейского департамента. Хватило лишь взгляда.
Завидев знакомые до нервного сжатия аорты очертания фигуры, в расслабленной позе подпиравшей стену у дверей его квартиры, Дайске на секунду замер, справляясь с дыханием, сорвавшимся на хрип. Поверхностные глотки воздуха жгли горло, наждаком пробегая по стенкам гортани.
- Као, - к звуку имени прибавился перезвон ключей, раскачивающихся на массивном брелоке.
- Работаешь допоздна? – Улыбка скользнула по темному воздуху коридора, едва задевая смуглое лицо адвоката.
- Как всегда, - замок с тихим щелчком принял ключ. – Долго ждешь? – Андо тоже не смотрел на бывшего любовника, опасаясь за собственный рассудок: Каору умел сводить с ума…
- Всего лишь три года.
Дайске замер, так сильно сжав штампованный металл, что тот болезненным оттиском прожег кожу ладони.
- Каору, - сорвавшись на средине вдоха, Дай резко обернулся, чтобы тут же задохнуться от стремительного поцелуя, испепелившего губы терпкой болью. Замер, а затем подался вперед, всем телом прижимаясь к целующему его мужчине. Рваное дыхание растворялось в пьянящем водовороте нахлынувших чувств, смешиваясь со вкусом давно забытых губ.
- Мои соседи… - с трудом прерывая поцелуй, выдавил из себя адвокат, но был прерван резким и таким привычным:
- … пусть идут нахрен, - после чего горячая влажность коснулась шеи, лаская ее чуть ниже уха.
- Господи, Као… - пальцы ощупью провернули ключ в замке, а нога – пинком открыла дверь, выпуская в коридор теплую темноту прихожей.
Буквально втащив мужчину в квартиру, Дайске захлопнул дверь, тут же прижав к ней Каору. Темнота раскрепощала, но, в то же время, и стесняла. Окружала кружевом интимной близости, но возводила стену между полными желания глазами, пытающимися отыскать друг друга в кромешной тьме.
- Я скучал… - мягкое придыхание осело на кожу рядом с губами, заставляя те дрогнуть в улыбке. Не замеченной, но прочувствованной. – Я очень скучал, Дай, - объятие из требовательного и грубоватого стало нежным и трепетным: словно бы Каору касался не человека, а хрупкого мотылька, готового рассыпаться искристым прахом от одного неверного движения.
- Я тоже… - ответил Дайске, лицом зарываясь в тяжелые, пахнущие мятой и табаком кудри.
- Почему мы с тобой такие дураки? – Раскрытые ладони медленно поглаживали скованную напряжением спину, пробравшись под кожаную куртку.
- Не знаю, - слова путались в волосах, стекая по ним на плечи, а затем – терялись в лабиринтах темноты.
- Мы же не можем друг без друга. Сколько еще раз мы должны в этом убедиться, чтобы поверить окончательно?
Вместо ответа Дай еще плотнее прижался к Каору, тяжело дыша тому на ухо.
- Сколько мы с тобой любим друг друга?
- Всю жизнь, - Андо прикрыл глаза, позволяя теплому чувству, расплескавшемуся в груди, растечься по всему телу.
- Помнишь… - улыбка разогнала сумрак коридора, наполняя воздух мягким свечением столь дорогих сердцу воспоминаний.
- Помню…
- Сколько нам было лет?
- По десять, - Дайске негромко хохотнул, щекой прижимаясь к жестким локонам, уже успевшим оставить свой отпечаток на гладкой коже.
- Помнишь, какое лицо было у твоей матери, когда ты ей заявил, что женишься только на сыне ее лучшей подруги?
- Слушай, я же говорил на полном серьезе!
- И именно поэтому она едва в обморок не рухнула, - теперь пришла очередь Каору всколыхнуть воздух таким приятным, ласкающим слух смехом.
- А как было стыдно твоей матери…
- А как мне потом от нее досталось!
- Мне от моей не меньше: она с полчаса выбивала из меня «дурь» отцовским ремнем.
- А я все думаю, откуда у тебя эти наклонности взялись, - улыбка стала откровенно-вызывающей, с нотками виртуозной похабности.
- Као! – Дайске предпринял попытку отстраниться, но тут же был снова прижат к мужчине, успевшему скользнуть по раскрасневшейся щеке сухими губами.
- Я шучу, - снова улыбка, снова прикосновения, на сей раз – уже под футболкой, рисуя замысловатые узоры на влажной коже кончиками пальцев. – А помнишь… второй класс средней школы?..
Дай вздрогнул, пропуская через себя сладкую судорогу воспоминаний.
- Да…- губы отыскали губы, стирая с них налет черноты жарким прикосновением, застывшим на грани поцелуя.
- Твои родители вернулись раньше… - Као ответил на касание мягким скольжением: кончиком языка по верхней губе, ощущая легкую металлическую терпкость рельефной кожи, - … и если бы они вошли в комнату… - сладко растянул паузу, наслаждаясь звуками беспорядочного биения сердца. – Мне пришлось зажать тебе рот ладонью, чтобы заглушить стоны…
- Это не особо помогло… - выдохнул Андо, вплетая частицы своего воздуха в дыхание Каору.
- Ты очень громкий, Дайске, - поцелуй стал глубоким и до безумия медленным, заставляя растворяться в нем до последней частицы своего существа. Руки проворно скользнули за пояс брюк, оставляя после себя пылающие царапинки от ногтей. Кожа покрылась мурашками, заставляя повести плечами, чтобы разогнать их по телу.
- Као… - чуть отстранившись, выдохнул адвокат; прикрыл глаза, в которых ярким огнем горело желание. – Не будем торопиться… Пока…
- …ты не убедился, что я невиновен в смерти Като? – Каору улыбнулся, возвращая руки на талию.
- Ты же понимаешь…
- Это было давно, и я… не мог поступить иначе. Дайске? Посмотри на меня.
Дай покорно открыл глаза, чтобы тут же поймать тусклый, полный теней забытого прошлого взгляд. В них, присмотревшись, можно было уловить отблеск того, что долгие годы висело на душе тяжким, семью печатями опечатанным грузом, навещающим мужчину в кошмарных снах.
- Ты не должен был…
- Мы уже говорили об этом. У меня не было выбора.
- Был…
- Смотреть, как он убивает тебя?!
- Он бы ничего…
- Ты забыл, что он делал с твоей сестрой? Думаешь, он бы остановился? Ты же видел все собственными глазами, ты бы не стал молчать, ведь так? И он знал это. Он собирался убить тебя.
- Но ты не…
- Дай, послушай меня внимательно: я сделал то, что должен был сделать. Я не жалею об этом.
- Ты врешь, Као, - голос дрогнул, срываясь на мучительный стон. Воспоминания дождливой февральской ночи тысяча девятьсот девяносто первого года стояли перед глазами: четкие, хоть и слегка размытые дождевыми потоками, окрашенные во все оттенки индиго с алыми, такими горячими проблесками – кровь на собственных руках, лице, кровь, впитывающаяся в черную землю, укрытую ковром из сгнившей листвы.
- Дайске, я защитил то, что было мне дорого. Если понадобится, моя рука не дрогнет снова сделать это.
- Но ты же не…
- Я не убивал Като. Хоть он и был форменный урод с тронутой крышей, но убивать его причин у меня не было…
- Ты снова врешь: я ведь знаю, когда ты это делаешь, - привыкшие к темноте глаза различали смутные черты лица, окрашенные в сероватую бледность; темные глаза пылали, и в них отчетливо проскакивали искорки лжи.
- Хорошо, у меня были с ним некоторые трения. Он… Я не могу говорить, иначе… Я просто не могу. Но поверь, я его не убивал. Мог бы, хотел, но… кто-то меня опередил.
- Что?! – Дайске рванул назад, но был сдержан сильными руками, снова притянувшими мужчину к себе.
- Я действительно думал о том, чтобы… Он знал то, чего знать ему не полагалось.
- Каору! Твою мать, Каору, какого… - слова ругательства утонули в сдавленном выдохе, вместе с поцелуем опалившем губы. Дай пытался сопротивляться, возмущенный признанием бывшего любовника, но сил хватило лишь на слабую попытку оттолкнуть его от себя.
- Успокойся. И запомни: что бы не случилось – не лезь, - мужчина говорил через силу, огромным усилием воли контролируя свои эмоции.
- Во что ты ввязался, Као? – Паника обволакивала промозглой пленкой, заставляя грудь сжиматься от страха за любимого человека.
Ниикура в ответ лишь покачал головой: говорить он отказывался. Ради Дайске: лучше тому держаться как можно дальше от всего этого. Лучше бы ему и к Каору не приближаться, но… то, что сжигало мужчину изнутри, не давало возможности оттолкнуть то, что так долго мечтало вернуть его сердце.
- Хорошо, не хочешь говорить – твое дело. Но если с тобой что-то случится…
- Со мной ничего не случится. Уже нет, - Каору хотелось в это верить. Но сейчас это было не главное – главным было заставить поверить в это Дайске. – Като уже никому ничего не сможет рассказать, поэтому мне нечего бояться. Верь мне.
Дай помолчал некоторое время, а потом тяжело произнес, глядя мужчине в глаза:
- Я поверю, но…
- Без «но», мой хороший, - объятия стали нежными, но крепкими: тепло одного тела незаметно перетекало в другое, согревая не только кожу, но и души. – Все будет хорошо.
Дайске тихо выдохнул в темноту, ресницами стирая едкую пелену из слез: как же он не любил, когда ему врут. Как же он не любил, когда это делал самый дорогой человек на свете.

***

Вода неприятно хлюпала под ногами, темные стены то и дело опухали, выпирая в узкое пространство коридора изъеденные коррозией трубы, в которых гудел воздух и затхлая жидкость.
Ютака ощупью пробирался вперед, минуя один поворот за другим, спускаясь на ярус ниже, чтобы затем по слизким от сырости ступеням подняться выше, попадая в очередной коридор, заполненный вибрациями где-то в отдалении работающих машин.
Воздух наполнился едкими парами; запах подвала смешался с запахом старых могил, въедаясь в кожу, сквозь поры проникая в плоть. Уке пытался дышать через рот, но все равно задыхался, чувствуя, как тошнота сжимает желудок, как слабость растекается по телу, сковывая ноющие от усталости мышцы. Фигура в комбинезоне рабочего давно потерялась из виду, и уже минут пятнадцать детектив бродил по хитросплетению подземных ходов, понимая, что заблудился. Отчаяние лишь изредка поднимало свою голову, но его нематериальное присутствие все чаще и чаще ощущалось в непосредственной близости от полицейского.
Телефон отказывался принимать сигнал, подсветки дисплея хватало лишь на то, чтобы осветить пятачок пола в метре от ног. Идя вперед, мужчина больше полагался на интуицию и глаза, быстро привыкшие разбивать темноту на световые формы, чем на искусственное свечение мобильного.
Когда очередной коридор закончился тупиком, младший детектив встал на месте, растерянным взглядом изучая бетонную гладь стены. Жуткая усталость навалилась на сведенные судорогой плечи, прижимая тело к земле. Захотелось опуститься на грязный пол, привалиться спиной к холодным трубам, закрыть глаза и не думать. Ни о чем. Просто прервать поток мыслей, уносящих Ютаку к самым дальним границам сознания.
- Посторонним вход запрещен, - тихий шепот обдал затылок полицейского рваным теплом, переходящим в медленный вдох.
- Детектив Уке, отдел убийств, - рука, предъявившая удостоверение, слабо дрогнула: автоматический жест, слова, слетающие с языка вместо дыхания, не смогли скрыть волнения с примесью испуга.
- Заблудились, детектив? – Продолжая жарко дышать в шею полицейскому, спросил незнакомец, делая маленький шаг вперед, оказываясь непозволительно близко.
Липкий страх тут же растекся по телу, оплетая сознание длинными щупальцами. В груди обосновалось нечто черное и непомерно тяжелое, давящее на внутренние органы и ребра. Диафрагма отказывалась сокращаться, убивая способность дышать.
- Да, - голос сорвался, и полушепот превратился в едва различимое бормотание. – Я бы хотел поговорить с вами…
- Со мной? – Удивление было наигранным.
- Да. Хотел бы задать несколько вопросов.
- По поводу…
Уке замер, не зная, что ответить. Он действительно не осознавал того, что хотел спросить у этого человека. Он даже до конца не был уверен, что говорит с тем, с кем хотел поговорить. Только чувство, легкая тень узнавания. И яростная пульсация крови в венах, дурманящая рассудок.
- Мы сегодня встречались у салона Ниикуры Каору, вы его знаете?
Пауза, за которую тишина, пронзенная биением труб коллектора, стала невыносимой, а затем тихий ответ, запутавшийся в темной лавине волос:
- Да. Каору – мой друг.
- Давно его знаете? – Желание оглянуться, бросить хотя бы мимолетный взгляд через плечо стало поистине невыносимым.
- Пару месяцев.
- И уже сдружились?
- Вас это удивляет, детектив Уке? – Улыбка коснулась кончиков закрученных прядей, вызывая короткий спазм в легких, сопровожденный тихим вздохом.
- Нет. Вы давно работаете в лаборатории?
- Нет, - ответы, предельно честные, вызывали диссонанс, заставляя младшего детектива теряться.
- Вы знакомы с господином Като Шинджиро?
- Хотите знать, убил ли я его? – Улыбка стала насмешливой.
- Я не…
- Даже если и убил – у вас нет доказательств. Вы даже не знаете моего имени… детектив, - наклон головы, сопровождаемый легким скольжением губ по волосам, а затем – и шее.
Сердце Ютаки рвануло из груди, заходясь в истерике. Мужчина дернулся, налетая на стену. Та ответила на грубость содранной кожей на ладонях.
- Ищите убийцу в другом месте, Уке-сан, - теперь он предупреждал.
Ютака резко обернулся, но взгляд наткнулся лишь на размытое свечение темноты. Сознание не выдержало, срываясь. Тело, подчинившись, последовало за ним.
Грузно привалившись к стене, Уке медленно опустился на пол, прижав острые колени к задыхающейся груди. Сердце тут же раздробило коленные чашечки, пронзая сухожилия своей нервозной дрожью. Хотелось просто дышать. Нормально. Без боли и страха, но ощущение чужих губ на собственной коже было сильнее. Оно вызывало дикий, первородный страх и, одновременно с тем, будоражило, заставляя кровь скапливаться в паху, вызывая болезненные стоны: один за другим, отчего тело сжималось еще сильнее, усиливая дискомфорт.
Вырвав кусок воздуха у темноты, Ютака резко прогнулся в спине, одновременно с тем запуская руку за пояс брюк. Ледяное касание пальцев к возбужденной плоти ударом тока прошлось по телу, сокращая мышцы. Ноги, шаркнув по сырому полу, разъехались, позволяя проникнуть дальше. Закусив губу, Уке тяжело выдыхал через нос, все сильнее и сильнее прогибаясь в пояснице. Волосы на затылке липли к сырой штукатурке; влажные испарения пробирали до костей, смешиваясь с внутренним жаром. Требовательная ласка заставляла зубы сильнее впиваться в тонкую кожу губ, оставляя глубокие болезненные отпечатки.
Время растянулось, оставляя свой след на коже, покрытой мурашками возбуждения. Каждое новое движение руки заставляло тело содрогаться от приятного спазма, впивающегося в мышцы живота, растекающегося под кожей: все выше и выше, пока не задел сознание, обволакивая его мутной пеленой, растворяющей сдавленное дыхание.
Еще немного, сильнее и чаще – и Ютака резко подался вперед, жадно хватая смрадный воздух ртом. Тело прошила восхитительно-приятная судорога, заставляющая сознание на мгновение отключиться от реальности, полностью уйдя в себя, а потом вернуться к действительности, ощущая слабость и полное опустошение.
Аккуратно вынув руку, Ютака разжал кулак, ощущая, как остывающее семя обволакивает пальцы, забиваясь в трещинки и поры. Было неприятно, хотелось быстрее стереть это с рук, поэтому Уке, не меняя позы, принялся шарить по карманам в поисках носового платка, держа испачканную ладонь подальше от костюма.
- Как же это по-мальчишески, детектив, - укоризненно шепнула темнота, а затем кончиков пальцев коснулось ласкающее дыхание; кисть онемела от сильной хватки, не дающей детективу возможности отдернуть руку.
- У тебя особый запах, - кончик языка слизнул капельку остывшей спермы, пробуя ее на вкус.
Уке замер, не в силах шелохнуться. Все смешалось внутри его сознания, сжимаясь до размера иголочного ушка, через которое была протянута нить бесконечности. Ужас, липкий страх, волнение, отвращение, вожделение – этот коктейль убивал остатки здравомыслия, погружая тело в густую и раскаленную, как лава, субстанцию отчаяния.
А незнакомец, не обращая внимания на состояние полицейского, продолжал свое извращенное занятие, исследую вязкие линии ладони губами и языком, вбирая в себя вкус и аромат Ютаки. Перехватив свободную ладонь, сжал оцепеневшие пальцы, а затем рванул мужчину на себя, оставляя привкус спермы, смешанный с горячей слюной, на губах Уке:
- Ты неправильный, Уке. И я хочу тебя.
 
KsinnДата: Суббота, 13.07.2013, 16:57 | Сообщение # 14
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
XIII
Воздух превратился в раскаленную серебряную струну, которая прожигала кожу, оставляя на ней лишь тонкую вязь узора, врастая в плоть. Время плело свое кружево, хрупкими нитями паутины окутываю два живых существа, потерянных друг в друге.
Боясь даже дышать, Тошимаса, не отрываясь, смотрел в черные провалы глаз; слова, готовые сорваться с губ, бархатной тяжестью окутывали прозрачную кожу, заставляя хотеть лишь одного – коснуться их. Кончиками пальцев, губами, дыханием – чем угодно, лишь бы ощутить их чарующее тепло, их сладость и податливость. Трепетность и желание, сгустившееся в тени их уголков.
Хара не знал, с чего начать разговор; Шинья боялся любых сказанных им слов. Поэтому мужчины продолжали молчать, с нескрываемой нежностью разглядывая друг друга. Такие незнакомые, но вместе с тем заласканные памятью черты лица, взгляды, в которых терялось прошлое, новые морщины, эмоции и чувства на дне густой черноты зрачков.
- Как ты? – Выдохнул Тошимаса, кончиками пальцев пробегая по узкой линии подбородка.
- Скучал, - в темноте губы Шиньи казались темно-вишневыми, словно покрытыми тягучей глазурью. Их хотелось целовать, пробуя на вкус.
- Ты обещал писать, - горько усмехнувшись, ответил детектив, сквозь жесткие волны челки следя за каждым изменением в лице напротив.
- Ты обещал, что забудешь.
- Я этого не обещал.
- Ты обещал…
- …что попытаюсь разлюбить. Но забывать я не обещал, - шепот своей тягучестью напоминал патоку.
- Тогда, на вокзале…
- Мне было семнадцать: я был максималистом, - уголки губ дрогнули, заставляя сердце Шиньи замереть на мгновение, убитое теплом и нежностью, сквозившей в этой улыбке. – Ты уезжал. Навсегда. Что еще я мог сказать?
- Правду.
- Ты ее так и не сказал.
- Я не…
- Я прочел письмо.
Глаза Терачи заблестели ярче; даже сквозь серость сумерек было заметно, как пунцовая пелена обволакивает карамельного цвета скулы.
- Я же забрал его!
- Забрал, - не стал спорить Тошимаса. – А я – вернул. Почему ты не сказал мне правду?
- Она бы ничего не изменила.
- Я все равно знал.
- Тогда зачем?
- Я хотел это услышать.
- Это было бы нечестно.
- Я любил тебя.
- Тем более…
- Шинья…
- Да?
- Зачем ты вернулся? – Шаг вперед, который убивает дыхание, заставляя воздух закипать в груди. – Зачем пришел сегодня ко мне?
- Хотел…
- Что? – Еще ближе, смешивая два тяжелых вздоха в один: муторный, тягучий, головокружительно-долгий. На грани от касания: губ, тел, душ.
- Извиниться. Узнать, как ты живешь: восемнадцать лет, как-никак…
- Вот именно, что восемнадцать. Ты ведь даже не узнал меня, - Тошимаса склонился совсем близко, впутывая длинные пальцы в каштановый шелк волос, притягивая Шинью к себе.
- Прости, - выдыхая в губы: с дрожью, рожденной в сердце, но пронзившей все тело. - Ты изменился, очень.
- А ты – нет, - улыбка растаяла, оставляя на губах лишь бурый прах истлевшего прошлого. Погибшие чувства, как феникс, возрождались из пепла, с новой силой вспыхивая в сердце. – Мой подарок, - ладонь накрыла теплый металл подвески, заставляя Шинью со стоном выдохнуть, подаваясь вперед, неуверенно прикасаясь к мужчине. – Ты до сих пор носишь его.
- Да. Он мне дорог.
- Только он? – Скользящая ласка: губами о губы, срывая с них горячий вздох.
- Нет, - веки дрогнули; ресницы густой тенью опустились на округлые скулы, рисуя на них плавные узоры: как тушь мягкой кистью по влажному стеклу. – Поцелуй меня…
Тонкая нить отчуждения лопнула, со стоном ударяя по оголенным нервам, с тягостной истомой ожидавшим этой просьбы. Губы, приоткрываясь, коснулись губ, опаляя их влажным жаром с привкусом боли и мучительного желания еще более откровенной близости. Свершиться которой было не дано: как бы сильно Тошимаса этого не хотел, вышколенный до инстинкта разум полицейского твердил, что делать этого нельзя. Ослушаться самого себя Хара не мог.
- Сейчас тебе лучше уйти, - разрывая тягучий поцелуй, проговорил детектив, не в силах открыть глаза и посмотреть на Шинью. Увидеть в лучистых глазах напротив разочарование, терзаемое желанием продолжить. – Я не смогу…
- Я не убивал Като, - отчаяние захлестнуло мужчину, заставляя шепот сорваться на глухой стон, перерастающий в торопливое бормотание: - Пожалуйста, не заставляй меня снова уйти. Пожалуйста, не отпускай… опять.
- Шин… Так будет лучше.
- Но я не…
- Я верю. Но мне нужно это доказать.
- Можно я останусь, - мольба в тихом голосе цепкими пальцами сжала горло детектива, сбивая ритм дыхания. – Просто… останусь у тебя. Прошу. Я не хочу сейчас возвращаться домой.
Тошимаса открыл глаза, чтобы тут же встретиться взглядом с грустью цвета жженого сахара, проникающей в самое сердце.
Сказать «нет»… Должен был. Но не смог.
- Хорошо, - тихая печаль повисла в воздухе, заставляя легкие сжиматься, тонкими лезвиями полосуя горло изнутри.
- Спасибо…

***

- Как ты? – Ясу опустился на край больничной койки, с нескрываемым волнением глядя на лучшего друга. Таканори лишь плечами пожал, изучающим взглядом скользя по складкам линялого покрывала.
За плечом Хаяши маячила невысокая фигура в клетчатой рубашке: Юуки и в голову прийти не могло оставить Матсумото одного. Два лучших друга собрались в палате третьего, чтобы поддержать его.
Рядом с больным нарисовалась женщина в форме медсестры, что-то проверила и, видимо, осталась довольна, потому как ограничилась кротким кивком, после которого, поджав губы, сделала пометку в разлинованной тетради и тут же растворилась в больничном гуле, оставляя криминалистов одних.
- Ну, наконец-то, - вдруг выдохнул Таканори и тут же изменился в лице. Глаза его загорелись привычным озорством, по телу прокатила дрожь возбуждения. – Я думал, нас никогда не оставят одних!
Ясунори и Юки удивленно переглянулись.
- Слушайте, вы же не думали, что я стану трепаться перед медперсоналом? – Красиво очерченная бровь Матсумото взметнулась вверх, окрашивая болезненно-бледное лицо тенью насмешки.
- Э-э-э… - слаженно протянули друзья, снова обмениваясь взглядами.
- Короче, сейчас я вам кое-что расскажу, и вы все поймете. И не смотрите на меня так! – Така поерзал на жесткой постели, устраиваясь поудобней. Голова малость ныла, в желудке обосновалась легкая тошнота, указывая на сотрясение мозга, но Матсумото плевать хотел на свое состояние: сейчас ему было жизненно необходимо поговорить с кем-то о случившемся.
- Знаешь, Така, ты меня пугаешь, - честно признался Масахико, пристраиваясь на койке рядом с Ясу. Тот разделял чувства дактилоскописта, но говорить об этом не стал.
- Я сам себя пугаю, - не менее откровенно признался криминалист, бросая попеременные взгляды на друзей. – Но… я могу поклясться, что виденное мной – не плод воображения. К тому же, разгром, учиненный в святилище Ниимуры, тому подтверждение.
- Ага, и твой визг в четыре октавы - тоже, - вставил Юуки, за что получил убийственный взгляд Таканори в ответ.
- Предположим, такое имело место быть…
- Не предположим, а так оно и было.
- Масахико, не нервируй меня – я пытаюсь признаться, что стал свидетелем паранормальной хрени, а ты издеваешься!
- Как будто после признания он этого делать не будет, - прыснул Хаяши, но сам заметно напрягся, надеясь в словах Таканори найти объяснение тому, чему сам недавно стал свидетелем. О виденном в коморке баллист никому не рассказывал, полагая, что знать подобное другим не стоит: слова, не подтвержденные фактами, словами и останутся.
- Ясу, - предостерегающе прошипел Матсумото, которому много не надо было, чтобы выйти из себя.
- Успокойся: мы тебя внимательно слушаем. Просто твои прологи слишком затягиваются.
- И вы их разбавляете клоунадой: как это мило с вашей стороны.
- Така, не веди себя как ребенок – это заразительно. Вон, Юуки уже подмывает заняться ребячеством, - улыбка украсила выразительное лицо Ясунори.
Юки вспыхнул, но промолчал. Только губы чуть дрогнули, поджимаясь.
- Ладно. Уговорили, - по слогам выдавил из себя Таканори, поерзал на кровати, пытаясь найти более удобное положение, а затем выдохнул, вырывая из груди признание: - В прозекторской был призрак. Девочка, лет двенадцати. Лишенная кожи. Без глаз, - поморщился, – и сердца. Она была совсем рядом, а затем шепнула мне на ухо: «И имя ему – Справедливость».
Ясу и Юки невольно переглянулись, ища в глазах друг друга правильный ответ на то, как нужно себя вести, что говорить и… стоит ли вообще это делать.
- Вот только не надо так переглядываться, - сквозь зубы процедил Така, бывший готовым к подобной реакции. – Я вполне серьезно. Мне точно не привиделось, никто не прикладывал тяжелых предметов к моей голове, я не принимал галлюциногенные препараты и с воображением у меня все в порядке. На пустом месте страшилки рассказывать не стану, выставляя себя на посмешище. И вы оба прекрасно это знаете. Там действительно творилась какая-то сверхъестественная хрень.
Ясунори первым опустил глаза, а потом выудил из кармана плеер, без слов сунув один наушник в ухо растерявшемуся Таканори, а второй – протянул Масахико. Тот повертел его в руках, но задавать вопросов не стал.
Палец нажал на «play», и время словно застыло. Двое мужчин одновременно напряглись, замирая, а когда шум помех прорезал ржавый клинок загробного голоса, - синхронно вздрогнули, одновременно переглянувшись.
- Это – она. Клянусь, она, - выдохнул Таканори, огромными глазами глядя на Хаяши. Тот забрал у друзей наушники, вместе с MP3 отправляя в карман джинсов.
- Это обнаружил Аки, когда прогонял запись автоответчика Като, - выдал Ясу. – На этой частоте никто из живых существ не вещает.
- Ты уже звонил… ему? – Последнее слово Матсумото произнес приглушенным шепотом, подаваясь вперед.
Баллист отрицательно покачал головой:
- Я хочу сначала убедиться, что это именно то, о чем мы думаем, а уж потом впутывать в это Тошимасу.
- Но ведь он верит в этот бред… - начал, было, Юки, но осекся, стоило ему поймать на себе взгляд старшего брата Хары.
- Для него это – не бред, Масахико. И ты прекрасно знаешь, почему.
Юуки снова поджал губы, а Матсумото отвел взгляд, начиная рассматривать неровные диаграммы на приборах. Оба криминалиста, знакомые с семьей Хаяши с раннего детства, прекрасно знали историю Тошимасы, так что замечание Ясу было вполне уместным.
- То, чему сегодня мы стали свидетелями, в очередной раз доказывает, что Тоши не ошибся.
- Но он ведь так и не узнал, кто…
- Узнает. Когда-нибудь он обязательно узнает и найдет тех, кто это сделал, - Ясунори тоже не смотрел на друзей, опустив васильковый взгляд в затертые плиты паркета.
- Он до сих пор слышит… - начал Юуки, но договорить не смог, обрываясь на полуслове: произнести подобное, как и поверить в его реальность, было сложно.
- Не знаю. Он давно не делился со мной своими переживаниями: у него своя жизнь, у меня – своя. И это правильно – ему давно стоило начать думать о себе, а не о других, - полная светлой грусти улыбка появилась на губах мужчины, заставляя и его друзей чуть заметно улыбнуться. – После гибели родителей Тошимаса пытался оградить своих родных от всего плохого, очень часто забывая про себя. Теперь пришла наша очередь позаботиться о нем. Я не хочу, чтобы мой брат всю жизнь посвятил охоте на призраков. Он слишком часто оглядывается назад, проходя мимо того, что ему действительно необходимо – здесь и сейчас. Мы должны узнать все, что сможем об убитой девочке – мы обязаны помочь Тошимасе раскрыть это дело.
Юуки согласно кивнул, а Така одобрительно сжал сухую ладонь баллиста, выражая свою поддержку.
 
KsinnДата: Суббота, 13.07.2013, 16:57 | Сообщение # 15
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
XIV
Голос размеренной волной лился с кафедры, заставляя студентов внемлить каждому слову лектора. Широяма намеренно говорил негромко, зная, как привлечь внимание к тому, о чем он говорил, как заставить слушать даже тех, кто пришел скоротать время за последней партой.
Народу в аудитории собралось больше обычного: ректор лично постарался, чтобы на лекции довольно известного прокурора присутствовали все студенты, изучающие криминалистику. Большой зал ярусами убегал вверх, теряясь в приглушенном сумраке. Поделенный на секторы, он вмещал в себя начинающих экспертов, будущих детективов, психологов, адвокатов и прокуроров.
Поначалу, из-за разноголосого низко-тонального галдежа закладывало уши, так что Юу в какой-то момент перестал себя слышать, но затем над залом повис приглушенный шепот тишины, пронизанный мягким, немного хрипловатым баритоном специалиста.
Лекция была посвящена инновациям в системе судебного дела и их применению на практике. Университет послал запрос в прокуратуру, и та отправила наиболее искушенного в публичных делах сотрудника: Широяма не раз участвовал в судебных процессах, вызывающих интерес широкой общественности, знал, как вести себя с большим количеством слушателей, как привлечь внимание к тому, что говорит. И главное – как заставить всех верить каждому его слову.
Время пролетело незаметно; звонок с пары заставил всех вздрогнуть, наполняя воздух шорохом страниц, клацаньем авторучек, стуком отодвигаемых стульев.
Юу облегченно перевел дух, собирая бумаги в папку. Хотелось как можно скорее покинуть стены заведения, которое и он некогда закончил. С отличием.
- Широяма-сан! – Громкий оклик заставил прокурора вздрогнуть, роняя один из листков с отпечатанным текстом на пол. – Широяма-сан, вы выступили замечательно: я заслушался.
- Аримура-сенсей, - мужчина коротко поклонился, узнавая бывшего преподавателя.
- Я говорил, что из вас будет толк, - широко улыбаясь, продолжил преподаватель, с нескрываемой гордостью глядя на своего ученика. – Не то, что из этих балбесов, с которыми вы общались. Кстати, как они?
- Прекрасно процветают на ниве судебной экспертизы: Матсумото – лучший специалист отдела, Хаяши и Масахико работают там же, а Хара-кун – старший детектив в центральном департаменте, - едва удерживаясь от перехода на беззвучное шептание, ответил прокурор, сглатывая густые частички боли.
- Да-да, я слышал, он ведет дело Като, - Аримура невольно передернул плечами: жуткие детали убийства уже просочились в массы, вызывая тихие пересуды и в кругу криминалистов-теоретиков. – Ужасно, просто ужасно.
Юу лишь согласно кивнул, прижимая к саднящей груди кожаный бок папки.
- Ладно, не будем о плохом: я к вам по делу, - переходя на доверительный шепот, сменил тему разговора сенсей. – Хочу вас кое с кем познакомить: парнишка учится на отделении психологии – очень способный, думаю, у него есть задатки криминалиста. Прекрасно, просто прекрасно составляет портреты жертв и предполагаемых убийц – прямо талант. Улавливает характеры по нескольким штрихам. Идемте, идемте же! - Подхватывая слегка растерявшегося от обилия информации Широяму под локоть, Аримура торопливо засеменил в сторону немногочисленной группы студентов, о чем-то приглушенно беседующих у дальней стены аудитории, у бокового прохода.
- Такашима-кун, - окликнул профессор, когда до толпы молодежи оставалось несколько шагов.
- Да, сенсей, - из толпы выделился высокий парень: светлая медь волос, точеный овал лица, прямоугольные очки в толстой оправе, небрежным жестом поправленные на самом обычном носу и губы… красивый, запоминающийся с первого взгляда излом, от которого нервно заходится сердце, мечтая о прикосновении.
Широяма судорожно вздохнул, не в силах сглотнуть противный густой комок слюны, спаявший горло удушливым спазмом отчаяния и страха. Хоть и без небрежной укладки, вызывающего макияжа и стильных тряпок, но это был Уруха, и от одной мысли о том, что он узнал в лекторе вчерашнего клиента, становилось дурно.
- Широяма-сан, позвольте представить вам моего ученика - Такашима Койю.
Тот слегка поклонился, меняя контуры своих губ прозрачным мазком смущенной улыбки.
Узнал или нет?
Юу кивнул в ответ, пытаясь не выдать своего волнения.
- Такашима-кун давно хотел с вами познакомиться, - тем временем продолжал Аримура. – Думаю, вам есть о чем поговорить. – Сделал шаг назад, заставляя сердце прокурора остановиться, а затем с грохотом сорваться куда-то в бездны заледеневшего нутра. – Не буду смущать вас своим присутствием. Надеюсь, Юу-чан, мы еще с вами не раз увидимся, - поклон и удаляющиеся шаги, окончательно выбившие дыхание из груди.
Койю проводил профессора отстраненным взглядом, а затем вновь посмотрел на Широяму. Выражение его лица изменилось до неузнаваемости: сквозь бледную маску слегка неформального студента просматривался яркий образ «ночной бабочки», отпечатавшийся в памяти Юу.
- Значит, прокурор, - выдохнул Уруха, глядя на мужчину с недоверчивым прищуром. Руки, испещренные рельефными линиями жил, были сложены на груди – защитная поза, указывающая о неуверенности говорившего. Он боялся. Так же, как и Юу. Боялся быть разоблаченным.
Вздох облегчения полыхающим саваном опустился на крупные губы, чуть их приоткрывая.
- Нужно поговорить, - только и бросил прокурор, тут же разворачиваясь и уверенным шагом направляясь к неприметной дверце, ведущей в подсобное помещение.
Уруха пожал плечами и последовал за мужчиной, ловя на себе заинтересованные взгляды сокурсников. Но сейчас ему было плевать – выкрутится, не впервой.
Когда дверь за его спиной закрылась, отрезая двух мужчин от гудящей вселенной крупного университета, Койю немного расслабился. Встряхнул головой, поправил очки и сквозь прозрачные стекла посмотрел на прокурора.
- Договоримся: ты меня не знаешь, я – вижу тебя впервые в жизни. Ни тебе, ни мне неприятности не нужны: хорошая репутация в наше время дорого стоит, - Юу отложил папку в сторону, пристраиваясь у высокого письменного стола.
- Отлично, - в тон ему ответил Уруха.
Повисла тишина. Говорить, по сути, больше было не о чем.
- Знаешь, Аримура-сенсей очень высоко тебя ценит, - наконец, выдавил из себя Широяма. – Не подведи его. Если станет известно, что его протеже занимается проституцией…
- Думаешь, я этого не знаю? – Грубо отрезал Такашима, опуская руки. – И вообще, тебя это не касается. Я оказал тебе одну услугу, ты за нее заплатил. Все. Больше нас ничего не связывает. Так что не лезь в мою жизнь, не строй из себя альтруиста хренова!
Юу лишь усмехнулся, ожидая подобной реакции: слишком резкий и прямолинейный был его собеседник. Вспыльчивый и эмоциональный. Ранимый…
- Я никого из себя не строю. Просто не хочу, чтобы у сенсея были неприятности из-за тебя. А они у него появятся. Если ты не перестанешь вести себя так и… заниматься тем, чем занимаешься.
- Слушай, а не пошел бы ты, а? Тоже мне праведник нашелся. Следи за собой, господин прокурор. В твои обязанности, напомню, входит искоренение аморальности, а ты ее только множишь, трахаясь за деньги с молоденьким маль…
Окончание предложения заглушил громкий звук пощечины. Койю замер, медленно поведя пылающей щекой.
- Знаешь, вчера я бы стерпел подобное, потому что мне платили за это, но не сегодня, - Юу не успел опомниться, как сильный удар опрокинул его на пол, заставляя стол с протяжным скрежетом скользнуть по паркету, врезаясь в стену.
- Еще раз распустишь руки – будешь платить пластическому хирургу. Понял? – Носок ботинка небрежно ткнул мужчину в бок, заставляя перевернуться на спину. – Я спросил, ты меня понял? – Уруха снял очки и чуть склонился над распростертым по полу телом, полным ненависти взглядом вглядываясь в лицо мужчины.
Тот тяжело приподнялся, сплюнул кровь, смешавшуюся с густой слюной, и бросил, не глядя на парня:
- С первого раза.
- Приблизишься ко мне – я церемониться не буду, - пообещал Уруха, выравниваясь.
Юу промолчал, изучая рисунок на обоях. Было унизительно и очень неприятно. Его со школы никто не бил, и поэтому сейчас прокурор терялся в чувствах, захлебываясь тем густым илистым осадком, что они подняли в нем.
Уруха хмыкнул каким-то своим мыслям, развернулся и пошел к выходу, но у двери задержался, оборачиваясь:
- Надеюсь, мы больше не увидимся.
Скрипнули, постанывая, петли, сквозняк лизнул пальцы, впивающиеся в гладкость паркета, а затем щелкнул язычок замка, извещая, что собеседник ушел окончательно.
Выждав с пару вечностей, Широяма медленно поднялся, взял со стола папку и, прикрывая разбитые губы дрожащей ладонью, тоже покинул помещение, чтобы уже у самого выхода из университетского корпуса ощутить на себе все тот же тяжелый взгляд из-под плотных стекол очков…
 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » cord name[JUSTICE] (NC-17 - [j-rock])
Страница 1 из 3123»
Поиск:

Хостинг от uCoz