[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » OPHELIAC (NC-17 - Дай/ОС, Дай/Шинья [Dir en Grey])
OPHELIAC
KsinnДата: Суббота, 13.07.2013, 13:33 | Сообщение # 1
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline

Название: OPHELIAC

Автор: 7х7chan
Переводчик: Satanei

Фэндом: Dir en Grey
Персонажи: Дай/ОС, Дай/Шинья
Рейтинг: NC-17
Жанры: Слэш (яой)
Размер: Миди
Статус: закончен

Описание:
Шинью раздражает то, что у Дая есть подружка. Вскоре он находит истинную причину своего недовольства и потом уже не знает, что делать в сложившейся ситуации.

Примечания автора:
Opheliac - это песня Эмили и, если честно, эта песня не имеет ничего общего с этой историей. Сначала я хотела построить сюжет вокруг текста Эмили, но ближе к концу я передумала. Так что, это действительно просто случайное красивое название.
 
KsinnДата: Суббота, 13.07.2013, 13:34 | Сообщение # 2
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Глава 1
Я нарисовал пальцем окружность, расчерчивая запотевшее стекло, восседая на одном из 8 сидений нашего тур-автобуса. Ноги затекли от неудобной позы, и тупая боль не отпускала ни на минуту, усугубляясь еще больше из-за невозможности сменить положение или хотя бы вытянуть ноющие конечности перед собой. Не выдержав, я подтянул ноги к груди, чувствуя руками жесткую ткань джинс и безучастно разглядывая свои розовые носки, но эта поза оказалась еще более неудобной. Вздохнув, я в очередной раз поерзал на сидении, и вдруг почувствовал, как серый свитер натянулся на мне, хотя был велик минимум на 3 размера. Мне было не важно, насколько мое сегодняшнее облачение соответствует настроению и поводу. К счастью, в этот раз я решил пренебречь своим внешним видом, чтобы не волноваться об этом лишний раз. Я снова переключил свое внимание на окно, смутно видя свое расплывчатое отражение, и повторно нарисовал круг, очертания которого уже почти полностью успели раствориться.
Я знал, что нам предстоит ехать еще довольно долго. Именно поэтому я чувствовал себя странно, обожая повисшую в салоне тишину и, в то же время, ненавидя ее. Я любил одиночество, но с другой стороны не мог представить себе жизнь без людей, которые окружают меня сейчас. Я уже привык к тому, что незнакомые люди постоянно смотрели на меня, что визажисты следят за нашим внешним видом и непрерывно дают советы, но, если однажды это все исчезнет, я не думаю, что очень сильно расстроюсь.
Хм… Возможно, все-таки расстроюсь… Внимательно разглядывая пейзаж за окном, я заметил множество луж, которыми была покрыта скучная серая поверхность стоянки; краем глаза я заметил, как Тошия потянулся всем своим длинным телом, разминая затекшие после сна мышцы, при этом практически теряя сумку, перекинутую через плечо. Я пропустил момент появления басиста, и, наверное, я больше всего буду скучать по его бесконечным историям и честному мнению относительно любых происходящих вокруг вещей. Если я решу закрыться от всего мира, то он будет единственным человеком, способным вернуть меня обратно.
Немного позади него Каору говорил с кем-то из нашего персонала. Когда он обсуждал определенные вещи, то активно жестикулировал руками, в то время как выражение его лица оставалось неизменно серьезным и строгим. На самом деле, никто из всех, кого я знал, не мог сравниться с Каору в плане терпимости и решительности. Если появлялись проблемы, то их направленность и относительность не имела никакого значения, он всегда мог найти способы безоговорочного их решения и устранения последствий. Я знаю, что группа без него развалилась бы уже 100 раз.
Как только Тошия вошел, то бросил сумку в сторону и поприветствовал меня веселым, но пока еще ленивым «Доброе утро», а потом я заметил, как Ке вышел из стеклянных дверей отеля. Он тащил сумку, перекинув ее через плечо, и со стороны казалось, что ему могла потребоваться помощь, но он был более чем самодостаточен. Его волосы были спутанными, а лицо скрывал длинный, небрежно обмотанный шарф. В Ке всегда было так много граней, скрываемых от всего окружающего мира, спрятанных за поверхностными мыслями, некоторые обрывки которых были загнаны в ноутбук, с которым вокалист практически не расставался. Однако, несмотря на то, каким бы далеким и отрешенным он не казался время от времени, он был тем, кто всегда волнуется обо всех, постоянно звонит близким людям, просто чтобы убедиться в том, что все в порядке. Я любил наблюдать за тем, как многие недооценивали его.
Каору, наконец, перестал разговаривать с сотрудником и подошел к автобусу. Поравнявшись с Ке, он начал сосредоточенно что-то объяснять вокалисту. Ке пожал плечами, создавая впечатление полного безразличия к услышанному, либо потому что ему действительно было все равно, либо просто потому, что для него утро было еще слишком ранним, чтобы беспокоиться по пустякам. Они зашли в автобус и Ке сразу же врезался в сумку Тошии. Недовольно сверля взглядом басиста, он пристроился на противоположном сидении, в то время, как тихо выругавшись, Каору начал складывать все валяющиеся сумки в один угол.
Мне кажется, что я кого-то потерял. Я продолжил водить пальцем по стеклу, собирая стекающие вниз капли воды и чувствуя в ногах боль, которая, скручиваясь в тугие спирали, спускалась вниз, почти достигая лодыжек. Я задумался о том, где его могло носить. Как только я начал прикидывать, чем он может там заниматься, пока мое внимание не отвлек Каору, стоящий рядом и внимательно смотрящий сверху вниз.
- Ну, что? Готов ехать? – спросил он, и по уставшему виду гитариста стало понятно, что тот практически не спал этой ночью. Под глазами залегли тени, на волосах сохранилось какое-то подобие вчерашней укладки, хотя сейчас она превратилась в просто спутанную массу длинных прядей. Думаю, мы все испытывали примерно одно и то же - усталость, на грани с истощением, и мечтали о продолжительном отдыхе.
- Неужели мы уезжаем? – спросил я немного хриплым голосом. Я ненавидел такую пасмурную погоду, ненавидел то, что она заставляла меня чувствовать себя самым уродливым человеком на свете. Хотя… несмотря на эту свою привычку, я даже не потрудился сделать хоть что-нибудь для изменения себя и окружающих в лучшую сторону.
Каору кивнул, его взгляд скользил по множеству окружностей, нарисованных мною на запотевшем окне. Он снова обратил на меня внимание, и через какое-то время ответил на заданный ранее вопрос.
– Мы не должны ждать Дайске, - пояснил он. Или нет, он просто констатировал факт, так как не обязан был объяснять кому-либо действия других, а тем более мне.
Я попытался поморщиться, но получилось только нахмуриться, и посмотрел на окружающих, которые с интересом наблюдали за изменениями, проходящими с моим лицом. В итоге я решил положить ноги на соседнее сидение. Может быть, это положение каким-то образом сможет усмирить боль, уже охватившую лодыжки.
- Как же так? – спросил я, внимательно наблюдая за тем, как Каору кладет свою маленькую сумку на сидение напротив меня.
- Он занят со своей девушкой, – ответ был дан не лидером, а Тошией, который на мгновение оторвался от своего Gameboy, чтобы втиснуть свою реплику в наш короткий диалог, тем самым опережая так и не заданный вопрос, и снова засел играть в одно из сотни приложений, на которых он был практически помешан. Своей одержимостью он в полной мере поделился с Дайске. Дай. Девушка. На этот раз я действительно нахмурился.
- Ох, - это было единственным возгласом, которым Каору прокомментировал ситуацию, занимая место напротив меня и вытаскивая какой-то журнал из сумки, начал внимательно вчитываться в строки. Судя по обложке, там были опубликованы статьи про нас. Я снова перевел взгляд на окно. Значит, у Дая была девушка.
Мое замешательство совсем не означало то, что ни у кого из нас никогда не было девушек. Хотя мы и были довольно занятыми людьми, всегда в турах и под пристальным вниманием СМИ, мы совершали все те же действия и поступки, что и обычные люди. Мы, конечно, вышли из стадии шатания по обычным барам, но все же не полностью лишились реалий обычной жизни. Мы так же ходим в магазины и спортзалы, в игровые центры и супермаркеты, на концерты и в клубы. И конечно, у нас появлялись девушки время от времени. Большинство этих отношений не отличались особой продолжительностью, они были обречены на крах с самого начала, но мы все равно жаждали этих, пусть и коротких, но связей.
Каору, как правило, был единственным, кто состоял в продолжительных отношениях, в некотором роде потому, что ему всегда удавалось подогнать наше расписание под интересующие его планы и даты. В принципе, я не могу винить его за это.
Глаза сами собой закрылись после того, как я провел рукой по колену, непривычно ощущая ткань джинсов после недавних соприкосновений с ледяным стеклом.
Когда Тошия встречался с кем-то, создавалось впечатление, что мы всей группой встречаемся с этой девушкой и принимаем посильное участие во всем происходящем. Я вспомнил, как однажды он привез с собой эту модель, не просто привез на концерт, нет, он притащил ее в наш автобус, в нашу раздевалку, в нашу студию – на самом деле это ужасно раздражало. Кажется, у него были проблемы с проявлением и выражением своего отношения в общественных местах. Может, ему было стыдно, может, он просто стеснялся, не знаю…
А когда Ке… Ке всегда был сложным человеком. Большинство девушек, с которыми он встречался, недооценивали его. Они долго и настойчиво добивались его внимания, почему-то думая, что он будет обращаться с ними, как с принцессами. Но Ке был не таким человеком. Ему нравились простые и поверхностные отношения. Если бы он проводил с кем-то слишком много времени, то, в конечном итоге, разрыв причинял бы ему слишком много боли.
А еще Ке был единственным из нас, кто когда-то побывал в отношениях с парнем, не ограничиваясь только девушками. Я вспомнил, как Тошия отреагировал на это известие – он ходил за вокалистом повсюду и выпытывал у него все подробности этих странных взаимоотношений.
Я снова открыл глаза и заметил, что на улице стало немного светлее, но этот свет оказался слишком ярким для моего цветового восприятия.
Что касается меня, то все отношения были короткими и, как правило, абсолютно бессмысленными. Мне это совсем не нравилось, но в реальности все обстояло именно так. У меня отсутствовал какой-то внутренний радар, который указывал бы мне на тех, кому я действительно нравлюсь потому, что это, собственно я, а не Шинья из Dir en grey. Я всегда выбирал не тех девушек. В конечном счете, они всегда меня разочаровывали – я не относился к тем звездам, которые делают людей счастливыми лишь одним своим присутствием в их жизни. Через какое-то время я сам научился делать себя счастливым.
Мои пальцы начали выстукивать ритм на бедре, не имея при этом определенного мотива.
Я начал представлять ту девушку, с которой встречался Дай. В голову закралась мысль о том, что она действительно может ему очень нравиться. Я подумал, что она иностранка. Дай давно питал слабость именно к светлым девушкам. Вздохнув, я снова разрезал туманный слой, поработивший окно. Он никогда не приводил своих девушек туда, где были мы. Он относился к тому сорту парней, которые готовы бросить все, чтобы провести хоть пару лишних мгновений с объектом своего обожания, даже если это означало практически полный отказ от сна и отдыха. Он будет покупать ей подарки, звонить и скучать, когда ее не будет рядом, писать ей маленькие записочки, в которых будет рассказывать о том, как сильно любит ее. Дай был идеальным парнем.
- Сто баксов за твои мысли, - раздался голос рядом со мной. Я медленно повернул голову и увидел Каору, переместившегося на сидение рядом с Ке. Теперь вокалист сидел, наклонившись вперед, упираясь локтями в колени и положив подбородок на тыльную сторону ладони. Он смотрел не столько на меня, сколько на одежду, в которую я был одет. Этот пристальный взгляд заставил меня почувствовать себя еще более неудобно и неуверенно, чем раньше.
- Я не продам свою душу даже дьяволу, - ответил я, вызвав своей фразой улыбку у вокалиста. Я услышал, что Тошия проиграл в очередной игре. Обычно в таких случаях он всегда восклицает что-то типа "Fuck!", а Каору смеется над этим, делая вид, что угорает над чем-нибудь другим. Я не мог сказать точно, что произошло несколько мгновений назад, поскольку моим вниманием завладел Ке, все еще продолжающий разглядывать мою одежду.
- Что с твоей одеждой, Шин-чан? Это не похоже на тебя, - прокомментировал он мой внешний вид, одной рукой пытаясь привести волосы в относительный порядок. Когда я убрал ноги с сидения и вытянул их перед собой, Ке несильно толкнул меня.
- Эй, отвечай мне, - сказал он по-детски обиженным голосом. Я знаю, что он пытался скрыть волнение, которое я уже давно прочитал на его лице.
Я пожал плечами.
– Я чувствую себя оторванным от реальности, - это было все, что я мог сказать, продолжая скользить взглядом вниз и останавливаясь на собственных ногах. Мои ботинки лежали передо мной на кресле, и я согнул пальцы. Ке практически подполз ко мне и щелкнул по носку ботинка, слегка толкнув меня плечом. Я снова взглянул на него, подняв голову вверх.
- Тебе нужно отвлечься, - начал вещать он, пытаясь поймать мой взгляд. Я знаю, что он хотел услышать целую историю от меня, но на самом деле тут нечего было рассказывать.
Я просто чувствовал себя вне происходящих вокруг событий, такое ощущение, что я затерялся где-то позади по непонятной причине. Это было так, как будто… Если бы целый мир жил в своем ритме, а я не мог попасть в нужную струю и идти в ногу со временем, и что самое забавное - никто этого даже не заметил. Я нуждался во внимании, мне не нужно было отвлекаться.
– Я уже и так достаточно отвлекся, - отрицательно качая головой, тихо сказал я, и вернул Ке удар ногой, хотя ударом это действие нельзя было назвать, скорее толчок, нежели агрессивное действие. Он снял свои ботинки, являя взору уродливые ярко-оранжевые носки. Они ранили мое чувство прекрасного своим видом.
- Что с тобой и твоими носками? - задал логичный вопрос я, весьма удивленный тем, что Ке не обратил никакого внимания на ту одежду, в которую влезал перед выходом из номера. Он был следующим после меня членом группы, который постоянно стремился выглядеть хорошо.
Ке пожал плечами, зеркально копируя мой жест, произведенный несколько минут назад.
– Твое мнение далеко не является гарантом того, что они окончательно вышли из моды, знаешь ли, - пробормотал он. - Это все-таки Адидас!
Я собирался рассмеяться над этим утверждением, но тут автобус остановился. Погруженный в свои мысли, я даже не заметил того продолжительного отрезка времени, что мы провели в пути. Я наклонился, ставя свои ботинки на пол, и надел их, игнорируя колено Ке, упирающееся мне в голову. Когда я снова занял исходную позицию и мельком глянул в окно, то увидел его.
Темно-красные волосы спадали на плечив творческом беспорядке, но все-таки выглядели прекрасно, его лицо озаряла широкая белозубая улыбка, смахивающая на полубезумную, а какая-то девушка висела у него на руке. Дай.
По какой-то непонятной причине я серьезно разозлился на себя, в большей степени потому, что не оделся должным образом. Я должен был уложить волосы и нанести хотя бы какое-то подобие макияжа, прекрасно понимая, что моя кожа выглядит далеко не лучшим образом в свете яркого солнечного дня. Каору и Тошия уже вышли из автобуса, чтобы побыстрее познакомиться с этой самой девушкой. Она была красивой, не европейкой, как я предполагал ранее, а японкой. Она обладала идеальными волосами, прекрасным лицом и была облачена в милую одежду, подчеркивающую все достоинства фигуры. На данный момент она была полной противоположностью мне, и я возненавидел ее за это. Я не обращал внимания на то, что Ке пристально наблюдал за мной, ровно до того момента, как услышал тихий шум совсем рядом, больше похожий на недовольное сопение, которое явно извещало о том, что его источник крайне недоволен.
- Она мне не нравится, – категорично заявил он, прежде чем подхватить сумку и направиться к выходу из автобуса. Я уставился на свои руки, медленно сгибая пальцы, прежде чем дотянуться до своей сумки, которую предусмотрительно положил на сидение, рядом со своим местом. Когда я вытянулся в полный рост, то почувствовал легкое головокружение, скорее всего, потому что почти не ел сегодня. Я не хотел, чтобы остальные видели меня в таком разбитом состоянии.
Но одну вещь я никак не мог для себя понять, ведь до недавнего времени я чувствовал себя абсолютно нормально в том виде, что проходил почти весь день, и меня совсем не напрягало, когда Тошия, Каору или Ке видели меня таким. Теперь же, увидев Дая и его подружку, похожую на ангела, я начинал чувствовать несвойственное ситуации беспокойство. Ногти впились в ладонь, в тот момент, когда я вышел из автобуса и понял всю бесполезность своих тщетных попыток спрятать лицо за грязными, давно требующими покраски, волосами.
- Шин-чан, - услышал я чей-то голос, и сразу понял, что это именно Дай пытается обратить на себя внимание. Я посмотрел на него и понял, что он чуть ли не сияет, замерев в ожидании моего внимания, и наконец, получив желаемое, кивнул головой в сторону девушки.
- Это Ханако, - представил ее Дай. Она застенчиво улыбнулась и слегка поклонилась. Если бы я уже сейчас не испытывал такой жгучей ненависти по отношению к ней, то, скорее всего, нашел бы этот жест действительно довольно милым.
- Приятно познакомиться, - пробормотал я, стараясь, чтобы мой голос, напополам с явной ложью, был убедительным настолько, насколько это вообще возможно, но, вероятно, плохо старался, потому что моментально заметил, как лицо Дая заметно погрустнело, а завершил упадническую картину Ке, пристально наблюдающий за моим поведением слегка прищуренными глазами. Я решил не дожидаться остальных и, развернувшись, направился в гостиницу, позволив себе обернуться только тогда, когда оказался внутри светлого холла.
 
KsinnДата: Суббота, 13.07.2013, 13:35 | Сообщение # 3
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Глава 2
Я предполагал, а если уж быть до конца честным, то искренне надеялся, что Дай не возьмет Ханако с собой на обед. Обычно ему были не свойственны поступки такого рода, он не докучал нам своими отношениями и не навязывал своим пассиям нашу странную компанию. Сегодня, по всей видимости, день исключений из правил. Как только я переоделся в более презентабельную одежду, состоящую из обтягивающей черной водолазки и свободных джинс, то почувствовал себя несколько лучше. Тем временем, остальные уже собрались внизу в просторном холле гостиницы. Тошия сказал мне, что если буду торчать в номере еще час или около того, то точно останусь без ужина.
Я пристально изучил свое отражение в зеркале. Мои волосы были все еще крайне далеки от идеала, даже несмотря на то, что я уложил их всего пару минут назад. Необходимо срочно покрасить их, потому что эта черная полоска отросших корней, уродовавшая мои светлые локоны, выглядела ужасно и совсем не к месту. С тяжелым вздохом я повернулся к двери своего гостиничного номера, убеждая себя в том, что пришло время спускаться вниз. Я как-то отстраненно проследил за тем, как рука машинально скользнула в карман джинс. Да, ключи были на месте. Я снова взглянул на себя в зеркало, прежде чем открыть дверь.
Есть такие привычки, которые влекут за собой определенные действия, например, я постоянно ловлю свое отражение в любых зеркальных поверхностях, снова и снова. Я не отличаюсь особым тщеславием или чрезмерным самолюбованием, но ненавижу угадывать выражения лиц тех людей, что пристально смотрят на меня, без полной уверенности в том, как я выгляжу на самом деле. Я всегда должен был знать, достаточно ли презентабельно выгляжу, в порядке ли мои волосы и насколько хорошо держится макияж. Я бы хотел быть нейтральным настолько, чтобы не привлекать к себе их настойчивого внимания.
Хотя, конечно же, и в моей жизни случаются такие дни, которые время от времени выбивают из колеи и окружающего меня пространства. В эти дни складывается ощущение, что ничто происходящее не касается тебя напрямую, и не имеет никакого значения. Я прошел по коридору в направлении лифта и, достигнув цели, нажал на кнопку вызова, заняв время ожидания исследованием пушистого ковра носком своего ботинка. Сегодня утром я предположил, что этот день будет именно таким, потому как, проснувшись, не почувствовал привычного стремления тщательно изучить свой внешний вид в зеркале ванной комнаты. Думаю, именно эта девушка потрясла меня настолько, что пришлось кардинально изменить свои планы, разрушив утренние предположения в пух и прах.
Как там ее зовут? Было бы довольно грубо и невежливо еще раз поинтересоваться ее именем, не так ли? Лифт, оповещая о своем прибытии, издал звуковой сигнал одновременно с открытием дверей; я вошел в кабину и расслабленно облокотился на одну из стеклянных стен, в то время как руки по обыкновению выстукивали ритм на поверхности бедер. Почему? Неужели Дай и правда может взять ее с собой на ужин? С каких пор он стал относиться к тому типу парней, которые так открыто выставляют свои отношения напоказ? Он, что, слишком много в последнее время общался с Тошией? Я перестал отбивать пальцами ритм на жестких джинсах и озадачено нахмурился. Когда мы с Даем виделись в последний раз вне репетиций, записей, фотосессий, официальных встреч и концертов?
Лифт издал странный непонятный шум и внезапно остановился. Я вопросительно изогнул бровь и уставился на закрытее двери, которые, тем не менее, через несколько секунд все же медленно открылись. Я мысленно отметил то, что не стоит пользоваться лифтом в следующий раз. Лестницы были гораздо безопаснее, тем более учитывая всю навороченность отелей, подобных этому. Все еще продолжая размышлять над вариантами имени этой самой девушки, я изучал взглядом углубления узоров на стенах. Хорошо, возможно отель и не был таким уж сложносочиненным, но все же. Мне не нравятся люди, которые обслуживают номера и заправляют кровати, те, кто готовят мне еду и отвечают за безопасность в лифтах, мне кажется, что я их использую. Мне совсем не нравится такая сильная вынужденная зависимость от окружающих людей. Они могут сделать всего лишь одну незначительную ошибку, из-за которой я могу пострадать. На самом деле, я предпочитаю страдать только от своих собственных ошибок.
Я вошел в светлый холл увидел Ке, сиротливо пьющего в баре. Почему он не присоединяется к остальным? Я повернул голову и увидел остальных участников группы и девушку, что сидела на диване, находящемся ближе всего к входу в огороженную территорию, на которой располагались несколько столов. Первым делом я решил подойти к Ке. Может, я оправдывал свое стремление оказаться в его компании тем, что у него можно узнать ее имя, чтобы не выглядеть в своих собственных глазах полнейшим идиотом.
- Хей, - тихо поприветствовал его я, присаживаясь рядом с вокалистом на один из соседних барных стульев. – Почему ты сидишь не с остальными? – спросил я, протягивая руку к плечу Ке, чтобы привлечь его внимание и заставить развернуться к себе.
- Я просто не чувствую общего настроя, ок? – пробормотал вокалист, но от моего взгляда не ускользнуло то, как он пытается скрыть нечто большее. Я взглянул на остальных. Судя по загадочный улыбке Дая, явно адресованной мыслям в его голове, он только-только удачно пошутил, что лишний раз подтверждали Тошия и Каору, смеющиеся достаточно громко, давая возможность наблюдать за происходящим с большого расстояния. Девушка, в свою очередь, просто хихикала. Как школьница, кокетливо прикрыв рот рукой, маскируясь за напускной скромностью и отголосками вежливости. Она хихикала, и мне это совсем не нравилось. Если быть откровенным, она мне вообще не нравилась. Снова обратив внимание на Ке, я понял, что тот давно закончил пить свой напиток и теперь пристально изучает выражение моего лица, вопросительно изогнув бровь.
- Она меня раздражает, - честно ответил я на невысказанный вопрос, запуская пальцы в волосы, лишний раз убеждаясь в сохранности своей укладки.
- Я же тебе говорил, - сказал он, переводя взгляд на остальных. – Я совсем не горю желанием присоединиться к ним, потому что…
Ему не нужно было заканчивать фразу. Я уже и так знал продолжение. Это крайне глупо и бестактно с моей стороны так быстро забыть о скрытых ранах Ке, поэтому я снова положил руку ему на плечо, призывая его к молчанию.
- Мне очень жаль, Ке. Я знаю, что вы с Хитоми только что расстались, и я совершенно не понимаю мотивов Дая, побуждающих его таскать с собой эту девчонку. Это совсем не похоже на него, но я больше чем уверен, что он не хотел своими неосторожными действиями причинить тебе боль, - я сказал это так, будто искал оправдание поведению Дайске, будто бы извинялся от его имени. Почему?
Ке всегда предпочитал в разговорах точные, правильно подобранные слова, напрямую отражающие реальность. Он неожиданно улыбнулся, и я в замешательстве уставился на него.
- Ты забыл, как ее зовут, - просто сказал он.
- Забыл, - признался я, чувствуя себя крайне некомфортно под пристальным взглядом Ке, сопровождающимся этой странной улыбочкой. Я закусил губу и огляделся вокруг, отчаянно желая увидеть свое отражение на любой поверхности. – Я так понимаю, ты не собираешься мне помогать в этом, не так ли?
- Неа, - сказал он, погладив мое колено, прежде чем спрыгнуть со стула и настойчиво потянуть меня за собой. Я закатил глаза, так как сразу разгадал его план не отпускать мою руку и тащить до последнего, вплоть до столов, не особо интересуясь моим мнением относительно происходящего, и того, как вообще все это выглядело со стороны. Я думаю, что остальные видели то, как я вошел и направился к Ке и справедливо предположили, что на сегодняшний вечер я предпочту именно его компанию, проигнорировав их псевдо весёлое сборище, и были крайне удивлены поведению вокалиста, который вдруг воспылал интересом к социуму.
Они были правы, думая так, ведь в тот момент, когда я промямлил «Привет», мне больше всего на свете захотелось тут же попрощаться со всеми и исчезнуть. Ке настойчиво толкнул меня в сторону дивана, на котором сидел Дай со своей хихикающей школьницей, в то время как сам выбрал стул поодаль. Я уставился на Ке, а он лишь удостоил меня очередной хитрой ухмылочкой.
Тошия и Каору были полностью поглощены жаркой дискуссией, предметом которой выступали какие-то игры Тошии, в которые, по его заверениям, Каору просто обязан был поиграть. Каору же никогда не питал слабости тем играм, что выбирал для него Тошия.
Единственным парнем, способным на должном уровне разделить интересы Тошии, был Дай. Правильно, Дай. Рядом со мной. Я посмотрел в его сторону, а он, конечно же, не заметил этого. Я стал довольно-таки хорошим наблюдателем, не привлекающим к себе дополнительного внимания.
Он говорил о чем-то невероятно интересном, ведь несравненный Дай никогда не позволит своему свиданию превратиться в скучное времяпрепровождение. Он был естественным и в то же время невероятно обаятельным и нежным, сияя своей фирменной улыбкой, способной растопить любое сердце, и используя как завершающие штрихи все эти маленькие физические штучки, как, например, эти смазанные жесты и практически случайные прикосновения. Вот как сейчас, когда он положил руку на колено девушки, на обнаженное, кстати говоря, колено, потому что на ней была надета слишком короткая юбка.
Она наигранно воскликнула «Правда?», продолжая поигрывать волосами. Желание узнать ее имя основательно потеснила потребность уточнить ее возраст. Она вела себя как четырнадцатилетняя девчонка на первом свидании, отчаянно пытающаяся вспомнить все интересные моменты из предыдущих неудавшихся встреч, стараясь заинтересовать окружающих. Конечно же, она не притворялась. Дай всегда был прекрасной компанией. Да, он всегда был отличным собеседником.
Моим глазам был необходим отдых, поэтому я снова перевел взгляд на свои руки, сложенные на коленях. Я вдруг вспомнил, как Дай однажды наведался ко мне во время перерыва в нашем распланированном на пару лет расписании. Он никогда не делал этого раньше, обычно он с удовольствием возвращался в Мие повидать родственников и друзей, и даже если он все-таки решал навестить одного из нас, то это были Тошия или Каору, а иногда даже Ке. Но я никогда не вписывался в его планы, у нас не было практически ничего общего. Однако его визит оказался приятной неожиданностью для меня, настолько выбившей меня из колеи, что я оказался поражен до глубины души его способностью заставлять меня чувствовать себя комфортно в его обществе. Все те вещи, что могли обнажить пропасть между нами, в тот момент не имели никакого значения.
Этот редкий случай имел место быть пару лет назад. Я не думаю, что когда-либо чувствовал себя так же непринужденно в чьем бы то ни было обществе, даже рядом с Тошией. Он часто бывал у меня в гостях, и мы могли говорить обо всем на свете, у нас практически не было секретов друг от друга, но это было совсем другое ощущение. Я всегда знал, что Тошия именно такой, он просто излучал волны дружелюбия по отношению ко мне. Дай же с этой стороны был той еще темной лошадкой.
Я услышал высокий пронзительный смех, и черты моего лица прямо-таки заискрились раздражением. Я был уверен в том, что даже брови угрожающе нахмурились. Ке, естественно, все заметил, и, как мне кажется, Дай тоже обратил на это внимание. Он повернулся ко мне, на мгновение отлипая от своей подружки, обращая свой взгляд в мою сторону.
- Ты в порядке? – коротко спросил он.
Нет, не в порядке, совсем не в порядке. Дай, меня раздражает внешний вид твоей девушки. Меня раздражает противный смех, которым заливается твоя девушка в своей короткой юбочке. Меня раздражают длинные волосы твоей девушки, и меня беспокоит твоя рука на ее голом колене. Если бы у меня сейчас была бейсбольная бита, и законом было бы не запрещено быть людей по лицу такими предметами, я бы наверняка приложил эту девку.
Конечно же, я не озвучил вслух ни одну из тех мыслей, что со скоростью звука пронеслись в моей голове. Вместо всего этого я сказал только сухое «Да, в порядке. Ничего не случилось». Я научился настолько хорошо держать лицо при плохой игре, что весь этот фарс казался почти настоящим. Дай смерил меня тяжелым взглядом, настолько странным, что мне даже пришлось выдавить из себя улыбочку, сопроводив ее тихим возгласом из разряда «Честно. Все хорошо», для большей убедительности переводя взгляд на нее.
- Шинья, ты выглядишь немного странным сегодня, - сказал Каору, немного наклонившись вперед, так, будто я относился к тому типу людей, что не обратили бы внимание на сказанное ранее без дополнительного физического намека.
Но почему? Почему сегодня я выгляжу в их глазах так странно? Да, это утро не вписывается в список стандартных дней со всеми этими барахтаньями в собственном свитере и мучениями с чертовыми волосами, непонятно почему надетыми розовыми носками и джинсами, которые на самом деле были уже старыми и чуть ли не грязными… Я просто выпал из реальности. Моя рука нервно теребила подол рубашки. Я выглядел, наверное, крайне приземленно в этот момент. Поэтому я склонил голову на бок и бросил дежурную фразу.
- Правда?
- Я не знаю, ты кажешься напряженным, - сказал Каору, и Тошия утвердительно кивнул, подтверждая свою солидарность с лидером. Я почувствовал себя крайне неуютно и покачал головой. Я не был напряжен. Определенно, я был раздражен - на все сто процентов, но никак не напряжен. Я чувствовал что-то наподобие странной ноющей боли, совсем не характерной для меня, но ее нельзя было назвать напряжением. Я не мог испытывать чувство, подобное этому, потому что держу все, что связано с моим внутренним миром под строгим контролем.
- Я совсем не напряжен, - сказал я, надеясь таким простым ответом удовлетворить их интерес и переключить их внимание на другую тему. Я ненавидел это неловкое ощущение, которое появляется, когда более одного человека уделяют мне такое огромное количество внимания, обсуждая мое состояние и поведение. Мои глаза удивленно распахнулись, когда я почувствовал руку Дая, неожиданно опустившуюся на мое бедро.
- Итак, ты готов отправиться на ужин, тощий мальчик? – спросил он, пристально глядя мне в глаза, параллельно улыбаясь во все свои 32 зуба. Я почувствовал нестерпимое желание прикоснуться к нему в ответ. Я не знал, более того, откуда взялось это практически непреодолимое желание прикасаться к нему, и это неведомое ранее ощущение приятного жжения в том месте, где его рука касалась моей ноги. Все выглядело так, словно все, что было связано с Даем, в тот момент было милым и невероятно приятным, и даже то, что он только что назвал меня тощим мальчиком, не казалось таким обидным определением.
Рука исчезла, и я кивнул, не видя смысла в необходимости устного подтверждения своего ответа. Та же самая рука, что пару мгновений назад чуть не превратила мою ногу в желе, теперь осторожно прикоснулась к раскрытой ладони девушки, побуждая ее встать с дивана, именно эта рука теперь прижимала это хихикающее создание слишком близко к телу. Я оглянулся по сторонам и тоже поднялся на ноги.
Пока мы шли до ресторана, который, в принципе, оказался расположенным не так уж и далеко от нашего отеля, я понял, что до сих пор не знаю ее имени. Я шел позади воркующей парочки, Ке с Тошией шли рядом, болтая о всякой ерунде, а Каору был занят каким-то срочным телефонным разговором. Ветер постоянно играл с короткой юбкой девушки, а рука Дая покоилась в опасной близости от ее задницы. В этот момент я понял, что окончательно потерял аппетит.
 
KsinnДата: Суббота, 13.07.2013, 13:36 | Сообщение # 4
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Глава 3
Ресторан относился к категории тех причудливых мест, в которые обычно приглашают на первое свидание или если хотят предложить, кому-либо встречаться. Все эти темно-красные шторы, красиво декорированное меню и даже официанты, обращавшиеся к посетителям с каким-то странным акцентом. Это место определенно было из тех, где Вы даже не решитесь спросить, что означает название ‘de la viande’ и уточнить из чего собственно состоит это блюдо, просто из за того, что выставите себя в неприглядном свете и, скорее всего, смутитесь от укоризненных взглядов, и остается только надеяться, на то что из-за собственного смущения, не заказали пару мгновений назад кишки какой-нибудь свиньи.
Мы заняли свои места за большим круглым столом из темного дерева, который был накрыт дорогой на вид скатертью. Я бы не решился пролить что-нибудь на такую фактурную ткань, хотя по большому счету скатерти именно для этого и существуют, не так ли? Я пододвинул свой стул ближе к столу, пытаясь устроиться поудобнее, но, не смотря на все приложенные мною усилия, продолжал чувствовать себя крайне некомфортно. Конечно, я обожаю обеденное время. Я люблю пробовать разные блюда во всевозможных удивительных и интересных местах, в которых удалось побывать во время наших многочисленных поездок. Однако обед именно в этом ресторане вместе со всей группой, да еще и вдобавок с девушкой одного из участников, севшей практически рядом со мной, слишком уж отличался от привычного сценария развития событий.
Дай выбрал место и сел прямо напротив нее, а мне пришлось пытаться полностью абстрагироваться от тех приторных и, на мой взгляд, совсем ненужных и неуместно-нежных в обыденной ситуации слов, которыми они постоянно обменивались друг с другом. Тошия занял место напротив меня, и нам без труда удалось завести ни к чему не обязывающую беседу на отвлеченные темы. Под столом мои руки неосознанно елозили вниз вверх по бедрам, обтянутым плотной тканью, выдавая мое волнение и лишний раз указывая на степень разочарования от сложившейся обстановки за этим чертовым столом. Тошия по обыкновению вел в нашем разговоре, пространно о чем-то вещая, он всегда был очень легким и приятным в общении человеком.
-… Так что будет лучше просто использовать другой шампунь, - Тошия видимо закончил свой рассказ и вопросительно посмотрел на меня, ожидая ответа или хотя бы какой-нибудь реакции на выданную им тираду. Я зажмурился. Если честно, я вообще не следил за тем, что говорил Тошия, от слова вообще. Я был занят пристальным наблюдением за Даем, который еще в самом начале монолога Тошии, вдруг потянулся через стол и взял девушку за руку.
-Прости меня Тошия, я не совсем уловил основную мысль рассказанного тобой ранее случая, - вздохнул я, решив окончательно совладать с собой и успокоить собственные руки, прекратив это постоянное и уже раздражающее трение о жесткий деним. Все что мне оставалось, так это переключить внимание на бокал с тоником, который стоял прямо передо мной и начать поглаживать тонкое основание. Я всегда ненавидел ждать еду в ситуациях подобных этой. Я теперь прекрасно понимаю, что не смогу насладиться трапезой, состоящей из какого угодно вкуснейшего блюда, пока Дай и его девушка находятся рядом. Тошия нахмурился и кинул на меня -Ты действительно, как-то выпал из реальности, Каору оказался совершенно прав, да? – внезапно спросил он, и Дай по непонятной причине вдруг тоже обратил на меня внимания, все еще продолжая держаться за руки с этой… ну с этой Bimbo. Я не хотел отвечать на поставленный в такой форме вопрос и честно попытался отвлечься, прислушиваясь к неровному ритму, отстукиваемому моей собственной ногой. Сложившаяся ситуация дико нервирует еще и тем, что я не могу быть честным, и высказаться относительно того самого раздражающего фактора, не имевшего для меня никакого значения на протяжении стольких лет.
-Как я уже говорил, ничего не случилось, и никуда я не выпадал, - ответил я, прикрывшись максимально беспристрастным выражением лица для большей убедительности, справедливо надеясь, что они удовлетворятся этим ничего, по сути, не значащим выражением. Обычно Тошия не попадается на эту уловку. Все дело в том, что на протяжении всей нашей многолетней дружбы, у нас было бесчисленное количество задушевных разговоров на самые сложные, трудные и болезненные темы, затрагивающие разные аспекты наших жизней, так что я вполне обоснованно опасался способности проницательного бассиста временами видеть меня насквозь. Однако в этот раз он не стал дальше развивать эту тему, ограничившись бормотанием в стиле «Как скажешь…и вообще тебе виднее…», а потом и вовсе встал и предварительно извинившись, отправился в туалет. Я с облегчением вздохнул, но тут же напрягся, встретившись взглядом с Дайске. Он не просто смотрел на меня… Он пристально наблюдал за мной, так как будто пытался прочесть все мои самые сокровенные мысли и желания, ну или что-то в этом роде. Я перестал нервно елозить щиколоткой по голени и отвел взгляд в сторону, показывая тем самым свое явное нежелание распространяться относительно причин моего странного и непривычного для него поведения. Однако видимо он ожидал какой-то более конкретной реакции, потому что уже несколько секунд спустя снова беседовал со своей девушкой.
Я вдруг задумался над тем, что в ней так сильно волнует и задевает меня? По большому счету она не сильно отличалась от других предшественниц, побывавших в постели Дайске. Хотя, может она и была самой красивой из них, однако обычная миловидность ни за что не сравнится с шиком моделей, с которыми встречается Тошия, например. И все же ее присутствие неимоверно сильно расстраивало и разъедало мое самообладание. Может быть, Ке прав и мне действительно надо отвлечься. Может быть, мне тоже стоит найти себе хорошенькую подружку.
Как только я начал развивать эту мысль желудок в прямом смысле этого слова скрутило. Отношения. За все мое не такое уж долгое существование - не было ни одной настолько серьезной интрижки, которую можно было бы назвать этим громким словом. Я думаю, что отношения должны быть удобными для обоих. Девушка, виснущая на правой руке, вынуждающая тем самым писать левой, не относится к факторам, облегчающим и украшающим мое существование. Отношения, как мне кажется, должны вызывать чувство «Перхающих в животе бабочек», но пока что я чувствую только то как судорожно дергаются мои брови. Я задумывался над тем ощущает ли Дай своих «Бабочек в животе» когда находится рядом с ней? А как же взаимопонимание? Тяжелый взгляд, в котором в равной степени смешались растерянность и беспокойство.
Краем глаза я наблюдал за ним, прибивающим в невероятно кокетливом настроении, на протяжении сегодняшнего дня он улыбался больше, чем когда-либо прежде. Нам принесли еду, но я едва ли обратил внимание на эту, в сущности, мелочь. Существовало нечто особенное в этом сакральном жесте - ведь он просто держал ее за руку и сам этот факт заставлял меня волноваться все больше и больше. Что такого особенного в примитивном сплетении пальцев? Если быть реалистом, то руки со временем потеют и даже свободно двигаться становиться проблематично, потому что одна твоя рука находится в плену чужой ладони. Кроме того это просто жест не способный удержать человека от скажем, исчезновения из бренного бытия, держишь ты его или нет, если он захочет, то все равно уйдет, так какой вообще смысл держать кого-то за руку? Когда один из официантов поставил тарелки перед ними я замер в ожидании. Предвкушая тот самый момент, когда этой приторной парочке просто придется отпустить друг друга. Они же должны расцепить руки, если хотят нормально поесть, правильно? Без моего ведома ноги начали нетерпеливо отстукивать рваный ритм.
Я был готов оторвать и съесть собственную бунтующую конечность, однако, вернувшийся из туалета Тошия приструнил меня, сурово пнув ногой под столом. Я сразу пришел в себя и, нахмурившись, уставился на него. Он тоже решил насупиться и неодобрительно покосился на меня, вероятно прикидывая в уме причины так моего необоснованного волнения превращающегося в бешенство. Я искренне надеялся, что Тошия не видел, как я смотрел на Дая, держащего за руку свою девушку, то как я сверлил его взглядом, будто он совершает преступление, проявляя нежность по отношению к ней. Если бы это касалось напрямую меня, то я бы вынес вердикт – виновен в чудовищном преступлении. Я уставился на еду перед собой и внимательно отследил то, как мои мечты о нормальной пище, разбились о суровую реальность.
Овощи. Много овощей.
Я не знаю, как умудрился съесть эту гадость, но таки осилил всю порцию, поставленную передо мной. Я был вынужден запихивать еду в горло, не чувствуя вкуса. Моя вилка лежала рядом с тарелкой, словно безмолвное напоминание о том, как я заколол свою неуверенность и чувства, однако меня напрягала точно такая же вилка, лежащая рядом с тарелкой этой самой девушки, которая все еще продолжала держать Дайске за руку. Я не знаю, как они умудрились поесть в таком странном положении, но тарелка Дая была абсолютно пустой, в то время как ее была наполнена нетронутыми овощами.
-Эм, почему ты не ешь? – вдруг спросил у нее Дай. Он смущенно покачала головой, краснея при этом еще больше, расширяя ассортимент своих стандартных гримасок. Только теперь к этому жеманству добавился новый оттенок некоторого недовольства, граничащего с капризом. – Я не люблю овощи, - заявила она, и я заметил как Дай немного сильнее сжал ее руку в ободряющем жесте.
-О, как это мило, - воскликнул он и, используя свободную руку, взял вилку и сам начал есть овощи с ее тарелки.
Сказать, что я был шокирован это ничего не сказать. Это выглядело так глупо. Она значит была милой потому что просто не ела овощи, а я должен был давиться этой чертовой гадостью, хотя мог точно также поныть Даю на ухо на эту тему, и что же теперь получается? Я тоже могу таким дебильным способом заставить Дайске съесть то, что не удосужился сожрать сам? Он ведет себя хуже моей мамы, или как там еще в таких случаях говорят? Я думаю, не стоит уточнять, что он ведет себя сейчас просто как идеальный парень, о котором мечтает каждая девушка. Я внезапно почувствовал непреодолимое желание взять морковку и засунуть ее по локоть в самую глотку этой девки, да поглубже, что бы не вякала.
К счастью, некоторые уже закончили, вот например Каору уже расплатился по счету и начал одевать пальто. Я вспомнил, что ни разу не слышал от него возражений относительно отношений Дайске и этой неприятной особы, хотя это может только пока, ведь обычно на правах лидера, он постоянно вещает о необходимости разделения личной жизни и работы. С другой стороны, опять же, происходящее сейчас нельзя отнести к рабочему процессу, верно? Я вздохнул и тоже начал одеваться, застегивая пальто на все пуговицы. Я не знал чего хочу на самом деле, попытаться оправдаться перед самим собой за необоснованное желание сказать Даю, что бы он убрал свою девушку к чертовой матери с нашего пути или принять то, что меня дико бесит, сам факт их постоянного времяпрепровождения вместе.
Мне не нравилось ее позерство, мне не нравилось то, что постоянно приходилось сталкиваться с картинкой идеальных отношений между ними. Мне вообще все это очень не нравилось.
Снаружи почти все закурили, и я как обычно остался в меньшинстве, проклиная при этом головную боль, которая усиливалась из-за сигаретного дыма, против моей воли попадающего в легкие. Однако меня удивило то, что девушка впервые за все время отошла от Дайске видимо причисляя себя к некурящим. Я усмехнулся про себя. Она ошивалась вокруг Дайске весь вечер, а сейчас попятилась от него, только потому, что он собственно, закурил? Даже я не стал бы так поступать. Я бы просто остался рядом, продолжая держать его за руку.
Но почему? Я всегда считал курение отвратительным. Я думаю, что любой человек пристрастившейся к этой вредной привычке уже никогда не сможет жить здоровой и полноценной жизнью. Я избегал разговоров с Тошией если он в моем присутствии закуривал сигарету. Каору просто избегал меня, прекрасно улавливая мое дискомфортное состояние от нахождения рядом с курящими людьми, а Ке некоторое время назад снова бросил курить и срывался, хватаясь за никотиновые палочки, только в особо стрессовых ситуациях, или когда не мог совладать с очень уж сильным волнением. Я остановился прямо посреди тротуара, по которому мы нестройной шеренгой шли к отелю. Странные мысли лезут мне в голову в последнее время.
Действительно ли я бы вел себя по-другому будучи на ее месте? Может быть. С другой стороны, оставаясь рядом с ним и не обращая внимания на дым, который так мне ненавистен, слушая все, что он был готов мне сказать, я бы отравлял и ранил его еще большей ложью, чем то демонстративное неприятие, проявляемое ею сейчас? Я бы игнорировал свои собственные потребности, переламывая свою сущность ради кого-то другого. Мои глаза не могли сейчас сосредоточиться ни на чем кроме спины Дайске.
Я постоянно упускал возможности проводить с ним время, хоть мы и раньше не особо часто бывали где-то вместе – это напрягало. Однако видеть его с кем-то другим для меня ужасное мучение. Это было просто как… Я не знаю. Он всегда держал свои отношения в относительной тайне от нас и сам факт того, что он решил выставить их на всеобщее обозрение именно сейчас, вызывал у меня внутри бурю эмоций, которых я раньше никогда не испытывал.
И все же, почему я так сильно беспокоюсь об этом? Почему я вдруг обратил внимание на то, как она отшатнулась от него курящего, и почему я собственно задумался о том, что на ее месте поступил бы совсем по-другому? Я не сравниваю себя с ней. Но… Не было вообще никаких оснований для таких нелогичных умозаключений и вдруг я понял кое-то для себя.
Ложь это все. Я сравниваю себя с ней, просто потому что воображаю себя в том же самом положении, в котором находится сейчас она, даже не так, я представляю себя на ее месте. На месте рядом с Дайске.
Я как бы запнулся за эту мысль и даже не заметил, что встал внутренне замер.
Я хотел быть ею. Нет, я не хотел бы быть таким же как она, я просто хотел быть на ее месте. Я хотел что бы Дай держал меня за руку. Я хотел, что бы он сказал мне какой я милый только потому, что я отказался, есть овощи. Я хотел, что бы Дай обращал на меня столько же внимания и выставлял меня на показ перед своими друзьями и так явно афишировал наши отношения. Он был бы самым прекрасным и идеальным парнем для меня. Парнем? О боже!
-Шинья? – как сквозь наушники услышал я собственное имя. На моем лице сейчас должно быть отражается целая гамма чувств, состоящая из шока, удивления, раздражения и может даже с легкой примесью раскаяния и чувства вины. Я запоздало понял, что не чувствую шагов, если быть точнее я просто не мог заставить передвигаться это, внутренне сотрясающееся шоком, тело и даже повернуть, разламывающуюся на части от боли, голову для меня было подвигом. Оказывается это все Ке, взывающий к моему сознанию и озабоченно помахивающий рукой перед моими глазами. Я не думаю, что, наконец, соизволил моргнуть, но с трудом и совершенно точно оторвал свой пристальный и отчасти невидящий взгляд от Дайске.
-Эй, что случилось? Почему ты вдруг остановился? – спросил Ке мягким голосом и я отчетливо понял, что опять заставляю его волноваться. Пришлось быстро покачать головой, закрыв глаза и переступив с ноги на ногу, разгоняя, казалось застывшую в венах кровь, и сделал пару маленьких шагов по направлению ко всем остальным.
-Ничего Ке, абсолютно ничего не случилось, - я солгал и знал, что он знает о моем обмане. Я не врал ему раньше. А еще я знал, что он обязательно расспросит меня о случившемся позже. Для себя я сделал вывод - все готов отдать лишь бы никто не узнал и даже не догадался о зарождающихся в моей голове мыслях и подозрениях.
Вернувшись в отель, все устроились в баре, находящемся в холле, но я сразу же двинулся в направлении личного гостиничного номера. Я видел, как Ке нерешительно замялся, раздумывая над тем, стоит ли сейчас идти за мной. Его карие глаза по-прежнему внимательно наблюдали за мной со странной смесью тревоги и опасения. Я был безмерно рад тому факту, что он таки решил не следовать за мной.
Не обращая внимания на общее состояние тела, разваливающегося и разбитого как внешне так внутренне, я решил воспользоваться лестницей, сознательно избегая лифта, в котором на этот раз уж точно имел бы несчастье застрять. Перед самой дверью мои руки на автомате начали обшаривать карманы пальто. Куда же я положил эту чертову карточку? Спустя несколько десятков секунд я вспомнил, как убирал ее в карман джинс. Открыв дверь и бросив уже не нужный предмет на стол, я упал на кровать и застонал от отчаяния.
Это все не может быть правдой, не может происходить именно со мной. Я жил совершенно нормально и без этих странных эмоций. Мое существование было восхитительно прямолинейным. Я имею ввиду, не то что бы я никогда не думал о парнях, но не о Дайске же. Конечно не о Дайске. Абсолютно не о Дайске. Почему вообще замешанным в этой щекотливой ситуации оказался именно Дай? Простыни на кровати оказались прохладными и в какой-то мере остужали горячий лоб, относительно успокаивая головную боль. Это все вообще не имеет смысла. Я не мог вот так просто внезапно воспылать чувствами к Дайске, только потому, что увидел, как он ведет себя по отношению к своей девушке в реальности, и раздражение, испытываемое мной по этому поводу, совершенно не вызвано отчаянным желанием оказаться на ее месте.
Я сел. Вот и все. Я, наверное, просто слишком много думаю. Дайске был просто определенным образом, сложившимся в моей голове, созданный в качестве замены кого-то в моей жизни, того, кого видимо не хватает. Я не был влюблен в Дайске, мне просто нужно было чье-то внимание. Мне нужен был хоть кто-нибудь. Мне не нужно цепляться именно за руку Дайске, ведь его место в моих мыслях может занять кто угодно. Потирая лоб холодной рукой, я решил осуществить первую, пришедшую в мою голову идею. Я должен найти себе какую-нибудь девушку.
 
KsinnДата: Суббота, 13.07.2013, 13:36 | Сообщение # 5
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Глава 4
Посвящается несравненной Элате *_*...

Я проснулся, будучи полностью одетым, ощущая сильнейшее онемение верхней части тела, к которому через пару минут присоединились противная тяжесть в желудке и постоянное головокружение. Я сел и тут же вцепился руками в простыню с такой силой, что побелели костяшки плохо гнущихся пальцев, однако легкая боль каким-то непостижимым образом заставила придти в себя и даже придала каких-никаких, но сил. Я прислушался к себе и понял: сейчас совсем не время подниматься с постели и идти куда-нибудь, ибо голова невыносимо кружилась до сих пор. Обведя слегка мутноватым взглядом комнату, я начал вспоминать события прошедшей ночи. С губ непроизвольно сорвался стон, и я, снова закрыв глаза, откинулся на подушки, раскинув руки в разные стороны.
И надо же было всему случиться за пару дней до очередных концертов, приуроченных к текущему туру. Вообще само по себе это событие не являлось чем-то таким уж важным или чересчур волнительным, но на данный момент я не думаю, что в состоянии хотя бы выползти из номера, а о предстоящей поездке даже упоминать сейчас при мне не стоит.
Приложив огромные усилия, я все-таки встал на ноги и был вынужден моментально ухватиться за стоявший неподалеку стул. Мне кажется, плохо реагирующее на команды и без того заторможенного мозга тело пару раз умудрилось навернуться - не знаю. Голова кружилась, вращая пространство вокруг меня с неимоверной скоростью, но я, можно сказать, героически дополз до ванной комнаты и замер, склонившись над раковиной, терпеливо ожидая, когда же приступ тошноты и головокружения перестанет выворачивать мое разваливающееся на куски тело.
Итак, что я должен был сделать сегодня? Хотя, если я и дальше буду чувствовать себя так же паршиво, то, определенно, останусь в постели, ни минуты не жалея о проведенных в бездействии часах. С другой стороны, если мне все же станет лучше, то меньше всего хотелось бы провести весь день в одиночестве среди четырех стен номера.
Куда как предпочтительнее было выйти на улицу и сменить поднадоевшую уже обстановку. Я посмотрел на себя в зеркало. Убирайся. Держись подальше от людей. Отвали от Дайске и этого аппендикса, почему-то именуемого его девушкой. Хватит.
Пришлось еще раз мысленно отметить то, как сильно меня раздражают даже мысли о ней. Я сел на унитаз и уронил голову на руки, закрыв побаливающие глаза. Я до сих пор не смог даже смириться с этой мыслью. Вчера я постоянно задавал самому себе этот несложный, по своей сути, вопрос - всего одно слово - «Почему?», однако ответа так и не нашел и решил реализовать изначально намеченный план – найти себе подружку. Только одной лишь мысли об этом было достаточно для вызова рвотных позывов и болезненных спазмов, прокатывающихся по всему телу. Почему же я не обратил внимания на эти неприятные ощущения прошлой ночью, когда мне в голову взбрела эта идиотская затея?
Наличие девушки, судя по всему, ничего не решает. Сам факт ее присутствия рядом не может ни в коей мере уменьшить раздражение и негодование, если дело касается именно пассии Дайске и ни разу не отвлекает от странных мыслей, поселившихся в моей голове с недавних пор. Максимум, на что она была способна, так это на время отвлечь мое внимание, и, возможно, этого было бы в какой-то мере достаточно для адаптации моего сознания в сложившейся ситуации. Может быть, все станет гораздо проще после того, как я, наконец, привыкну к ней и смогу управлять своими эмоциями в их присутствии. Я снова вздохнул и встал, отмечая общее улучшение состояния и практически полное исчезновение осточертевшего головокружения.
Я вернулся обратно в комнату с твердым намерением достать чистую одежду из чемодана и переодеться. Стащив по дороге водолазку с торса, я снова глубоко вздохнул. Все правильно. Нужно принять какое-то решение. Например, сегодня я не буду ни о чем волноваться и задумываться. Если Дай со своей девушкой появится в поле моего зрения, я просто проигнорирую их обоих. Я просто погуляю по городу, побалую себя чашечкой ароматного горячего кофе. Я освобожу свою голову от глупых ненужных мыслей и больше не позволю себе оказаться в ситуации, хотя бы отдаленно напоминающей события прошлой ночи. Поддаться Дайске… Это была самая глупая вещь, услышанная мною.
Я надел простую черную рубашку и темные обтягивающие джинсы и даже умудрился уложить волосы в рекордно короткие сроки. Затем нашел карту-ключ от номера на столе и положил в карман, после чего обул ботинки и вышел из комнаты.
Закрывая свою дверь, я заметил, как распахнулась соседняя. Такой привычно сонный и растрепанный по утрам басист вышел из номера, однако сегодня он даже голову с утра не удосужился вымыть. Я нахмурился и проверил номера комнат. Тошия не должен был находиться в этом номере, тогда как он в нем вообще оказался? Он ведь жил в номере 114, который находился прямо напротив моего, а не перед ним. Пожав плечами, я решил, что, скорее всего, ошибся и направился к лифту, встретившись с Тошией перед еще не открывшимися дверьми.
-Утро, - лениво поприветствовал он меня, посматривая на свое отражение в блестящих панелях лифта. Бессильно застонав, он запустил руку в волосы, безрезультатно пытаясь пригладить непослушные пряди. Этот жест почему-то заставил меня мягко усмехнуться.
-Ты мог бы уделить больше внимания своей ванной комнате сегодня утром, - посоветовал я, заходя в кабинку вслед за Тошией. Я как-то запоздало вспомнил о своем неприятном опыте общения с этим чудом техники, беспомощно уставившись на закрывшиеся за нами двери, и отчетливо понимая, что надо было воспользоваться лестницей, так как не было абсолютно никакого желания застрять между этажами вместе с отрубающимся на ходу Тошией.
-Нет, не мог, - сказал Тошия, прислонившись головой к одной из стен и поелозив из стороны в сторону, а потом вверх-вниз в такт музыки, звучавшей в маленьких наушниках. – Кроме того, я сегодня был не в своем номере.
Ага, значит, я был прав. Мне стало до ужаса любопытно, при каких обстоятельствах он оказался на чужой территории, пришлось приподнять одну бровь, выражая тем самым невысказанный вслух вопрос, который был проигнорирован.
-Где же ты был тогда? – спросил я, намеренно скрывая то, что видел его выходящим из чужого номера. И кое-кто еще, видимо, не знал об этом.
-Я был у Ке. Дай и его девушка не давали мне спать, - ответил Тошия предельно честно, и по тону его голоса можно было понять, что он не просто так отправился именно к Ке, который никогда не пристает с ненужными вопросами. Я кивнул. Прекрасно ведь сам знаю, как Ке сложно смотреть на Дайске и его девушку, которая по стечению обстоятельств так сильно похожа на его бывшую любовь.
-Не могу сказать, что меня не беспокоит сложившаяся ситуация, - неожиданно для самого себя сказал я. Интересно, почему я вдруг именно с Тошией решил поговорить об этом. Басист посмотрел на меня настолько странно, что пришлось в срочном порядке сделать какой-то несвойственный мне жест руками для отвлечения столь пристального внимания ровно на время, необходимое для придумывания хорошо обоснованного объяснения. – Ты знаешь… Она раздражает меня.
-Чем именно? – спросил Тошия, когда лифт остановился. Двери уже разъехались в стороны, а я все продолжал думать над ответом, который прозвучал бы не так уж глупо и обличительно. Я поколебался несколько секунд, но последовал за Тошией в пока еще пустующий вестибюль. Мы расположились на одном из многочисленных диванов, и он, конечно же, выбрал самое удобное положение, присев прямо напротив меня, продолжая сверлить взглядом так, что казалось, будто молчание или нежелание отвечать – поистине смерти подобно.
-Ну, прежде всего, бесит ее постоянное хихиканье, - начал я, неожиданно почувствовав себя невероятно смелым и готовым вылить все свое накопившееся недовольство на ни в чем не повинного Тошию. – А еще то, как она постоянно перекидывает волосы через плечо, так, словно пытается показать всему миру, как они блестят при каждом движении, переливаясь на свету. И еще то, как она реагирует на все фразы, произнесенные Даем в ее и не ее адрес. Дико выводит из себя то, как она все время хватает его за руку, а он с радостью принимает эти странные жесты, сжимая в ладонях ее длинные пальцы… - я внимательно посмотрел на Тошию, у которого с каждой озвученной мною фразой все больше отвисала челюсть и раскрывались глаза.
-Боже мой, - прошептал он непривычно хриплым голосом и закашлялся. – О боже, Шинья.
Я уставился на него во все глаза, пытаясь разгадать построение логических цепочек его мыслей, замечая, что он даже начал кивать головой, сопоставляя в уме факты, а я машинально повторял за ним, пытаясь услышать хоть что-то, кроме невнятного бормотания, срывавшегося с губ, в котором преобладало только «О, мой бог».
-Ты влюбился в Дайске, – наконец озвучил он, продолжая усиленно кивать и смотреть на меня немигающим взглядом. Он даже рот не смог до конца закрыть, поняв, что после озвученного пребывает в еще большем шоке, чем я сам.
-Я что? Я не влюблен в… - когда до меня, наконец, дошел смысл сказанного ранее, пришлось в шоке отшатнуться, зажмурившись и закрыв уши руками для того, чтобы абстрагироваться от этого бреда. Нет! Я не мог! Я бы не стал! Дай - это всего лишь Дай! У него просто есть девушка, из тела которой я бы с радостью повыдергивал все внутренние органы, один за другим медленно протаскивая их через ее аккуратный носик. О, боже мой.
-Да, ты влюблен в него. Это все объясняет, Шинья! Ты выходишь из себя, когда понимаешь, что Дай перестает болтаться с нами, прожигая свою жизнь, купаясь в мимолетном веселье и случайных связях, и даже если ты отрицаешь все, я знаю, ведь именно его ты потерял сегодня утром в фургоне, когда мы подъехали к отелю. Ты чувствуешь отвращение к Ханако, не имея объективных причин, просто потому что ненавидел бы любого человека, находящегося рядом с Дайске сейчас, Шинья! -Тошия почти кричал, его пальцы вцепились в мои руки, а глаза пытались найти подтверждение тому, что я пару минут назад должен был обрести новый смысл жизни.
-Слушай, Тошия, я не… - начал выстраивать оборону я, но внезапно остановился. А что, если все дело в этом? Может то, о чем говорит Тошия ,правда? Может, я действительно испытывал чувства к Дайске? Может, я ненавижу Ханако - я наконец-то имя ее узнал, спасибо Тошии за это - без видимой на то причины? Точнее, получается, я просто банально ревную его? Я понял, что чашка кофе уже не сможет мне помочь решить все проблемы, внезапно обрушившиеся на мое истерзанное сознание.
-О, боже, что, твою мать, мы теперь будем делать с этим? Бляяя… - вдруг воскликнул Тошия с присущей ему эмоциональностью, отпуская, наконец, мои руки и откидываясь на мягкую спинку дивана, сопровождая все свои действия глубокими вздохами, полными отчаянья, а потом и вовсе закрыв глаза, сжимая ладонями в высокий лоб, словно пытаясь унять разбушевавшуюся головную боль. Я засопел - разве я имею хоть малейшее преставление о своих дальнейших действиях и вообще о том, как стоит поступить в сложившейся щекотливой ситуации?
Ну, теперь мне есть, о чем подумать. Хм, что теперь делать со всем этим и делать ли вообще? Я должен был пройти через это и принять тот факт, что, прежде всего, он мне нравится, однако мне необходимо хоть какое-то время. Я не мог просто взять и согласиться с Тошией, не мог так легко признать, что мне нравится один из участников нашей группы, причем далеко не в дружеском плане. Это может разрушить все, не только мою устоявшуюся жизнь, но и дружбу, но самое страшное, что подобное отношение может уничтожить группу. Я мог вот так вот запросто растоптать мечты и желания близких мне людей.
Я даже не заметил, как начал учащенно и сбивчиво поглощать воздух рваными вздохами, поддаваясь нарастающей глубоко внутри истерике, и только Тошия, призывающий меня успокоиться, мог помочь осознать всю дикость сложившегося расклада.
Поддавшись панике, я вцепился в него, упираясь лбом ему в плечо, пока пытался успокоиться и нормализовать собственное прерывистое дыхание. Он осторожно приобнял меня одной рукой, а второй успокаивающе поглаживал по спине. Я бы свихнулся, продолжив в таком духе. Я был готов убить себя за одни лишь мысли об этом.
-Успокойся, все будет хорошо, - пообещал мне Тошия. Вообще, он всегда давал подобные пустые и ничего не значащие обещания в случаях, подобных этому. Ничего уже не будет хорошо, но я должен был все понять и смириться. Я прислушивался к словам Тошии, который сам себя пытался убедить в их правдивости, но я-то знаю, что и он знает - начиная с этого момента, уже ничего не будет «просто хорошо». Я знаю точно так же, как и он – грядут перемены, которые перекроят наши жизни, и отсчет начинается именно сейчас.
Стоило мне облокотиться на спинку дивана, как тут же вернулось головокружение. Тошия ушел за водой для меня. И все, что мне оставалось, так это скользить невидящим взглядом по куску пространства, именуемого потолком.
Что я теперь должен сделать с собой? Когда началось это безумие? Я никогда не тяготел к красному, не фантазировал о сильных руках, крепко держащих меня, я не думал о мозолистых пальцах, ласкающих мое тело, не представлял искусанных пухлых губ, скользящих по моей коже и идеальных зубов, оставляющих яркие отметины на моем теле…
Но теперь, подумав об этом, я понял, что не могу противостоять захлестывающим меня эмоциям. Не могу сопротивляться этому и полностью контролировать себя, удерживая мысли в определенных заранее рамках. Мое сердце на самом деле начало биться значительно быстрее, а внизу живота начала ощущаться приятная горячая тяжесть. Я покраснел, но вовремя заметил Тошию, который шел ко мне со стаканом воды в руках. Как только я опустошил стакан за пару глотков, в холл вошел Дай, но что удивительно -поблизости не наблюдалось никакой Ханако, обычно виснувшей на его руках.
-Доброе утро, - сказал он, улыбаясь во все свои совершенно идеально-белые 32 зуба и устраиваясь на диване, расположенном прямо напротив нас. И именно тогда я в полной мере смог прочувствовать момент, когда чувства одним мощным ударом разрушили все так тщательно выстраиваемое внутри на протяжении стольких лет. Этот голос, которым он говорил «Доброе утро», приятным эхом звучал в моем сознании. Эта улыбка, от которой подгибались колени, пришлось в срочном порядке возблагодарить всех богов за то, что я уже находился в сидячем положении. Он вот так просто заставил меня желать упасть в его объятия больше всего на свете. Он заставил меня захотеть смеяться над каждой глупой шуткой, озвученной этими прекраснейшими губами. Он заставил меня хотеть постоянно прикасаться и отчаянно желать ласки этой бледной кожи. Он заставил меня хотеть быть влюбленным дураком.
Если я, конечно, сейчас уже не являлся полным идиотом. Тошия ответил «Доброе утро», а я просто продолжал пялиться на Дайске, но, резко очнувшись, я поставил стакан на стол с такой силой, словно это имело принципиальное значение - держу я его в руках или нет, однако сейчас стекло в моих пальцах представляло опасность. Тошия легонько пихнул мое бедро коленом. Я знал, что он прекрасно понимал о тысячах «О, боже», разрывающих мой мозг и ломающих мое стандартное восприятие мира именно сейчас, в эти мгновения, и даже не смотря на то, что я временами проклинал его прямолинейность, сам факт отсутствия тайн между нами в какой-то мере оправдывал мое поведение. По крайней мере, он знает, почему я вел себя именно так, как, собственно, и вел.
Дай, уловив это мимолетное движение, нахмурившись, посмотрел на меня. У нас не было общих тем для разговоров в последнее время, и его это напрягало. С другой стороны, он всегда переживал за меня, и теперь я отчетливо понимаю это. Прошлым вечером, за ужином, он обратил на меня внимание после замечания Тошии относительно моего отсутствующего вида. Он на полном серьезе волновался за меня, а я даже не удостоил его простейшим объяснением. На данный момент, в свете последних событий, я вообще не мог ничего сказать. Я видел только один приемлемый выход из сложившейся ситуации – дистанция.
-Шинья не очень хорошо себя чувствует, - неожиданно сказал Тошия, успокаивающе погладив меня рукой по спине. – Это и есть причина его странного поведения, - продолжил вещать он, указывая на меня раскрытой ладонью. Дай медленно кивнул в ответ. Этот взволнованный вид… Как же мне стереть тревогу с твоего прекрасного лица… Что же мне теперь делать… Как существовать рядом, не нарушая привычных границ…
-Тошия, - кто-то внезапно позвал бассита по имени. Я повернул голову и увидел Ке, стоящего рядом со стеклянными дверями выхода. Он размахивал руками, жестами приглашая к себе Тошию, бросающего виноватые взгляды в мою сторону.
-Прости, но я обещал Ке составить компании в походе по магазинам, - сказал он, убирая руку с моих лопаток и вставая с дивана. – С тобой все будет нормально? – спросил он. Я знал о двойном подтексте этого безобидного на первый взгляд вопроса.
-Я думаю… Все будет нормально… Я просто должен пойти… Вернуться в свой номер, - решил я, зачем-то озвучивая мысли в слух и кивая головой самому себе.
Тошия утвердительно мотнул головой и, улыбнувшись, повернулся к Дайске.
-Не спускай с Шиньи глаз, хотя бы ради меня, - сказал он и направился в сторону томящегося в ожидании Ке.
 
KsinnДата: Суббота, 13.07.2013, 13:37 | Сообщение # 6
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Глава 5
После того как Тошия ушел, бросив меня на произвол судьбы, я понял насколько сильно боялся смотреть на Дайске – ужас, испытанный пару минут назад, показался детским лепетом. Я снова взял пустой стакан со стола и начал перекатывать гладкую емкость из одной руки в другую, упорно прикидываясь крайне заинтересованным этим бесполезным занятием человеком. Я знаю, он хотел сказать мне о чем-то, хотя бы просто потому, что нельзя было не заметить этого легкого движения корпусом вперед, а я, можно сказать, слышал, как раскрылись его губы, с которых так и не успело сорваться ни единого звука, ведь кто-то особо умный умудрился разрушить все в самый неподходящий момент…
- Доброе утро, - услышал я голос, который узнал бы из тысячи - даже не поднимая глаз, можно со стопроцентной уверенностью сказать, что его обладателем является Каору. Звучал он, кстати, сегодня с утра немного хрипло. Дай ответил на приветствие, а я просто кивнул. Я почувствовал, как изменилось положение подушек на диване, из чего сделал вывод о том, что Каору сел рядом со мной. Я взглянул на него, все еще стараясь не смотреть на Дайске - сейчас важно отвлечься и пялиться куда угодно, лишь бы не на объект своих далеко невеселых мыслей.
- Ты выглядишь бледнее, чем обычно, Шинья, - сказал он мне, недовольно сведя брови и подозрительно прищурив глаза, пристально наблюдая за мной. – Ты хоть что-нибудь ешь в последнее время? – задал очередной бессмысленный вопрос он. Мне лишь осталось безразлично пожать плечами. Я всегда частенько забываю поесть в обычной жизни и никогда не придаю этому особо значения. Я не собираюсь сидеть и рассказывать о причинах моей бледности или усталости, или, быть может, нервозности. По крайней мере сейчас, прекрасно осознавая свою неспособность выдавить из себя хотя бы слово, не спалившись перед всеми дрожащим голосом, от одного лишь звука которого можно смутиться и опозориться еще сильнее. Хотя, куда уж больше… Как же раздражают эти бесящие своей постоянностью ситуации, в которых я становлюсь объектом внимания всех кого нипопадя.
-Тошия сказал, что он не очень хорошо себя чувствует, - пробормотал Дай, а мне так и не удалось понять: продолжает он разглядывать меня или уже успел потерять интерес к моей неадекватной сегодня персоне. Я не знал, наблюдал ли он за мной все это время или нет. Я чувствовал себя сейчас так странно, вслушиваясь в слова, косвенно касающихся меня, а точнее моего плохо самочувствия. Интересно, как сильно он бы удивился, узнав, что на самом деле причиной моего такого паршивого состояния является он сам. Точнее, моя слабость перед ним.
- Возможно, тебе в таком случае стоит пойти и отдохнуть? – предложил Каору, параллельно карандашом делая пометки в документе, лежащем у него на коленях. Я снова безучастно пожал плечами, но лидер в тот же момент бросил на меня один из своих фирменных пронзительных и в то же время требовательных, побуждающих к решительным действиям взглядов. Я вздрогнул. Собственный горький опыт подсказывал, что есть моменты, в которые не стоит с ним спорить. Он в любом случае как всегда был прав: немного отдыха после всех сегодняшних потрясений мне не повредит, к тому же у меня появится время подумать о всяком разном. Точнее, об одном конкретном человеке.
Приняв для себя окончательное решение, я встал с дивана, разгладив ладонями помявшуюся по краям рубашку. – Верно, мне и правда не помешает немного отдохнуть, - согласился я с предложением Каору, кивнул Дайске и, развернувшись, направился в сторону лифта. Однако, не успев сделать и десятка шагов, я ощутил, как чья-то рука остановила меня, и от этого прикосновения грудную клетку сдавило оковами непонятного волнения. Я проследил взглядом путь от пальцев, осторожно удерживающих меня на одном месте, дальше по предплечью, еще немного выше по красивой линии плеча, и стон чуть не сорвался с моих губ, когда я понял… Дай.
-Я пойду с тобой. Тошия сказал не спускать с тебя глаз, и даже несмотря на то, что ты и сам можешь позаботиться о себе, не пять лет уже, ты выглядишь ужасно, поэтому я буду рядом столько времени, сколько понадобится.
Правильно. Все правильно. Эти слова были мне практически жизненно необходимы именно сейчас, в эту самую минуту. Я был настолько смущен и растерян от свалившегося на меня внимания и собственного глуповатого, наверное, вида, что поспешил опустить голову, спрятавшись за волосами.
Замечательно, просто замечательно.
Когда я нажал на кнопку, вызывая лифт, Дай уже стоял рядом со мной, и я отчетливо ощущал как давление, а, быть может, и напряжение, растет, расплющивая меня, словно тонны тяжести обрушились на мою многострадальную голову. Дай смотрел на меня взглядом, в котором читалось столько беспокойства, что мне захотелось наорать на него. Я хотел прокричать ему о том, что нет никаких причин для беспокойства в сложившейся ситуации, и переживать стоит только мне одному, а он тут вообще не причем, ну почти не причем. В конце концов, это я умудрился влюбиться в него, а не наоборот.
Лифт приехал, и двери медленно разъехались в разные стороны. Когда я вошел в кабину, то вспомнил о не совсем удачном опыте общения с этим «чудом» техники, а так же об обещании данном самому себе - пользоваться только лестницами. Я закусил губу и опустил взгляд в пол, когда Дай зашел следом - бежать было уже поздно. Двери закрылись, и единственным явно слышимым звуком оказалась стандартная фоновая музыка.
Итак, это была она. Та самая ситуация, в которой я в настоящее время находился с предметом моего временного вожделения в замкнутом пространстве лифта. Все это случилось так быстро. Стечение обстоятельств. Еще несколько дней назад я жил своей нормальной жизнью, не сказать, что прям «счастливой», но по крайней мере спокойной и, даже более того, вполне меня устраивающей жизнью. Во-первых, все было четко и ясно и не отягощалось наличием непонятных, вгоняющих в краску ощущений и желаний, во-вторых, я уже был готов убить себя собственными руками за те чувства, которые испытываю к одному из моих лучших друзей. Еще несколько десятков часов назад я даже не мог себе представить ситуации, способной поставить под угрозу все наше будущее.
Сейчас же дальнейшее существование группы Dir en Grey зависит от того, смогу ли я держать рот и свои желания на замке или нет.
Я хотел. И даже если вся тяжесть вселенной обрушится мне на голову, я никогда ничего не скажу Дайске. Я ни за что не признаюсь ему. Ведь у него есть, по-видимому, гармоничные отношения, а еще он участник нашей группы, кроме того – он счастлив и прекрасно осведомлен о своих дальнейших планах и действиях. Если бы я сказал ему то, как минимум, парочка опор, из которых состоит фундамент его комфортного бытия, были бы безвозвратно разрушена моими же руками. Черт, да я бы не смог сказать ему ничего, даже если бы захотел, потому что сам еще недавно не до конца осознал чувства и желания, терзающие меня. Всего за пару часов все перевернулось с ног на голову. Мне нужно время, много времени. Сколько потребуется мучительных часов, дней, недель для того, что бы понять все и принять новые обстоятельства своего существования.
Лихорадочный ход мыслей был прерван внезапным ударом, и следующая вещь, которую я смог осознать, это тот факт, что я почему-то распластался на полу. Глаза по инерции закрылись, но я немедленно поспешил открыть их и расстроился, увидев одну лишь кромешную темноту вокруг. Лифт остановился, и электричество исчезло вместе с прекратившимся движением вверх. Я слышал, как Дай выругался довольно сдержанным «Блеать!», а я постарался встать на ноги, которые еле-еле держали мое подрагивающее, непонятно от чего, тело.
- Ты в порядке? – спросил я, начиная раздражаться от отсутствия возможности отчетливо видеть пространство вокруг своими не привыкшими к темноте глазами.
- Да, да… - ответил он с другой стороны, внезапно показавшейся огромной кабины лифта, однако мне еще хватало мозгов не особо обращать внимания на этот обман сознания, я ведь понимаю, что он где-то совсем рядом. Я слышал его движения, при помощи которых он так же принимал вертикальное положение.
- Где ты? – спросил он, а я практически слышал, как его руки рассекают воздух совсем рядом, однако прикосновение ладони к моей голове оказалось очень уж неожиданным и волнительным. Он подошел ближе, в то время как его рука оставила в покое мои волосы и переместилась на плечо, а я почувствовал, как мои колени начали превращаться в какое-то желеобразное вещество. – А, вот ты где, - усмехнулся он.
Да, это был действительно почти я. В лифте, в тёмном лифте, в тёмном-тёмном лифте, который не двигался. Вместе с ним. Мое сердце начало биться с нереальной скоростью, заставляя меня задуматься о том времени, когда оно, наконец, взорвется ко всем чертям от переживаемого в этом тесном пространстве стресса. – Я знаю… Не стоило… Я… - мне пришлось сказать хоть что-нибудь, просто из необходимости услышать хотя бы один звук, пускай и собственного голоса в этой тишине, однако по иронии судьбы он начал говорить тоже самое. Я нахмурился.
- Продолжай, - сказал он, снова тихо засмеявшись. Я никак не мог понять, что же смешного он видел в тех обстоятельствах, в которых мы оказались против собственной воли. - Я знал, что нужно было воспользоваться лестницей, - закончил свою мысль я. Глаза привыкли к темноте настолько, что я, наконец, смог увидеть его и даже то, как он кивнул головой в знак молчаливого согласия. Теперь ничего не смогло утаиться от меня. Его рука все еще покоилась на моем плече. Я в глубине души хотел, что бы он отпустил меня, но прекрасно понимал – если я сам сброшу ее, то поступлю, как последняя бессердечная сучка. Но опять же, выбранный мной метод игнора тоже был малодушным и жестоким, если не сказать эгоистичным. Хотя, сейчас это и было единственным доступным мне сейчас решением проблем, рвущих мое сознание на куски.
- Я хотел сказать тоже самое! – ответил Дай, в то время как его тело начало двигаться, и я заметил, как он пытался достать что-то из кармана. Странные мысли вдруг мелькнули в моей голове. А что если бы мы были в другой ситуации, если бы мы были одной из тех пар, которые тискаются везде, где только можно и нельзя, то его следующим шагом было бы прижимание меня к стене, этим горячим и теперь уже сводящим с ума телом, которое я бы чувствовал всей спиной… И той вещью, которую лихорадочно пытался бы достать Дай, оказался бы презерватив или, быть может, смазка.
Неожиданно свет от мобильника резанул по чувствительным глазам. Я посмотрел на Дайске. Наши лица теперь разделяло еще и совсем не нужное, в воображаемой мной ситуации, свечение. Я был готов уже в который раз собственноручно размозжить себе голову из-за мыслей, рождающихся в ней вопреки здравому смыслу.
Он. Я. Двое людей. В лифте. Мы просто заложники одного обстоятельства, не более того. Мы не были парой, и он уж точно не собирался зажимать меня. Я больше чем уверен, что подобная мысль никогда не посетит его голову. В его карманах естественно не было ни презервативов, ни смазки.
О боже, я только что думал о сексе? С Даем?
- Эххх, - обреченно выдохнул я, когда его рука исчезла с моего плеча, а он сам отошел к панели с кнопками, расположенную рядом с дверьми. Правильно. Ну, конечно же, он искал кнопку тревоги или вызова сотрудников, занимающихся обслуживанием этого проклятого лифта. Он хотел выбраться отсюда почти точно так же, как и я. Нестерпимо захотелось вернуться в свою комнату и закрыть дверь на сотни замков так, что бы никто уже никогда не смог войти, в особенности Дай, а я получил бы возможность лечь и тихо, мирно умереть, лишь бы больше никогда не испытывать подобных чувств и пошлых желаний.
Я подумал о том, какой была бы реакция, если бы он смог прочитать все по моему лицу? Стало неудобно, и я перенес вес тела с одной ноги и на другую, продолжая рассматривать напряженную спину Дайске, который, устав нажимать одну и ту же кнопку, повернулся ко мне лицом и сказал: – Я думаю, нам остается только ждать.
Я моргнул. Нужно было отвлечься, я не смог придумать ничего лучше, кроме как занять свои мысли моделированием наилучшего развития событий – вот свет снова озаряет кабину, и лифт медленно начинает подниматься вверх, а затем двери открываются, выпуская нас на волю и позволяя сбежать из этого наполненного болезненным дурманом пространства. Однако, видимо из меня получается крайне посредственный визуализатор, ведь на протяжении последующих бесконечно долго тянущихся минут не происходило ровным счетом ничего. После пятиминутного молчания Дай сел на пол и уперся одной рукой в колено, в то время как в другой руке продолжал сжимать мобильник, который освещал его фигуру неровным тусклым светом. Дайске словно излучал не поддающееся описанию сияние, заставляя все окружающее нас пространство принимать странные, непонятные очертания. В горле неожиданно пересохло, и я закашлялся, прикрывая рот рукой. Я меньше всего сейчас хотел привлекать его внимание, но это было неизбежно, ведь я по-прежнему оставался единственным существом в этом лифте, так, поправка – полуживым от напряжения и усталости существом.
- Садись, - сказал Дай, посмотрев на меня странным взглядом непривычно пустых и ничего не выражающих глаз, у меня вообще создалось впечатление, будто он смотрит сквозь меня. Стало неуютно, если не сказать страшно – наше освобождение займет какое-никакое, но все же время, - продолжил он, приглашая жестом сесть рядом с ним. Я закрыл глаза и, прижавшись спиной к стене, медленно скользнул вниз вдоль холодной опоры, сгибая непослушные, побаливающие колени до тех пор, пока нижняя часть тела не встретилась с полом, и я полностью не опустился на покрытую ковром поверхность. Я наклонил голову, упираясь лбом в руки.
Я ощущал то, как он наблюдает за мной все это время. Я прекрасно знаю о том, как сильно он хочет узнать, что же на самом деле со мной происходит. Казалось, давление многократно увеличилось под тяжестью этого пристального взгляда и я, наконец, пускай и запоздало ощутил замкнутость пространства, словно сам себя загнал в угол. Если бы передо мной замаячила перспектива провести вот так с ним рядом несколько часов, то я предпочел бы моментально сойти с ума и совершить ритуальное самоубийство на месте. Я чувствовал себя куда увереннее, контролируя ситуацию в той или иной степени или хотя бы имея пути к отступлению - сейчас же не было ничего. Я вдруг понял, насколько сильно ненавижу внезапно обрушившуюся на меня тишину. Почему он не задает вопросов? Почему просто продолжает рассматривать меня? Что он хочет увидеть? Я чувствовал, как он взглядом скользит по моей коже, оставляя после себя горящие полосы.
Я посмотрел на свои руки, пальцами которых с силой вцепился в собственные колени. Его взгляд встретился с моим. Я нервно сглотнул. Мое сердце снова колотилось как бешенное, стремясь убить меня огромным количеством перекачиваемой крови, которая грозилась разорвать все вены. Замкнутый круг – снова и снова. Как раз в тот момент, когда он решился произнести что-то источник света, наконец, погас. Я вздохнул с облегчением. Я не имел ни малейшего понятия о том, почему же я чувствовал себя так, словно по какой-то необъяснимой причине избежал невероятно ужасного и заведомо проигрышного противостояния, в ходе которого у Дайске были все шансы вскрыть мои чувства. Я услышал, как он начал ругаться, пытаясь заставить практически полностью разрядившийся мобильник снова работать, но все его попытки оказались тщетными.
-Похоже, теперь нам придется сидеть здесь еще и без света, - сказал он, разбив тишину спустя несколько мгновений. Я кивнул, но как обычно запоздало вспомнил, что он, скорее всего теперь не видит меня. Я пошевелился и вытянул ноги перед собой, позволяя безвольным рукам остаться лежать на бедрах. Внезапно я почувствовал, как начал говорить.
- Ханако, должно быть, очень интересно, где ты находишься сейчас, - сказал я, не глядя на него, хотя мои глаза в этот раз гораздо быстрее адаптировались к вновь окутавшей нас темноте. Что и зачем я сказал – не понял сам. Я продолжал бродить взглядом по пространству, которое сейчас казалось необъятным, и мне даже начало казаться, что я вижу блики на стенах, которых, естественно, не было и не могло быть. Мое сознание в очередной раз решило поиграть в свои обманчивые игры.
- Я не собираюсь встречаться с ней сегодня, - сказал Дай спустя несколько минут, а я задумался над его словами, подтянув колени к груди и обхватив затекающие конечности руками. Сегодня у нас был один из тех редких дней, которые обычные люди могут назвать выходными, так почему же, спрашивается, он не стремиться провести свободные часы рядом с ней?
- Почему нет? – спросил я, чувствуя себя несколько увереннее, чем раньше. Может быть он, наконец, нашел в ней изъяны и понял, насколько сильно она ему не подходит на самом деле? Может, она начала его раздражать так же сильно, как меня? Я сокрушенно покачал головой, уже перестав удивляться непривычному ходу мыслей. Если честно, то ситуация получается – полное дерьмо. Он, прежде всего, не продержался бы с ней рядом так долго, присутствуй в реальности хотя бы один пункт.
Он ответил не сразу. Эта затянувшаяся пауза заставила меня задуматься о том, слышал ли он вообще мой вопрос или попросту решил его проигнорировать. Я было открыл рот, намереваясь снова попытаться добиться от него ответа, когда внезапно услышал его тихий голос.
- Она больше не может и не будет сопровождать нас в этой поездке, и, даже более того, она отправилась домой.
Ну, по крайней мере, это был интересный и неожиданный ответ, вызвавший еще больше вопросов. Я попытался сложить в уме два и два, но так и не понял сути.
-Что ты имеешь в виду, говоря о том, что она больше не может ездить с нами? И где вообще ее дом? – я выглядел слишком заинтересованным и любопытным в его глазах и знал об этом, но упускать такую удачно подвернувшуюся возможность узнать немного больше об их отношениях я не намерен. Ну что ж, Дай все равно казался сейчас слишком сильно оторванным от реальности, чтобы замечать мое необоснованное, если не сказать, нездоровое на первый взгляд любопытство.
- Шинья… Ханако… Она… Несовершеннолетняя. Ей шестнадцать…
 
KsinnДата: Суббота, 13.07.2013, 13:37 | Сообщение # 7
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Глава 6
За всю свою жизнь, я слышал много шокирующих вещей, а так же не раз становился свидетелем разных выходящих за рамки ситуаций. В конце концов, я был участником рок-группы и мы все впятером уж точно не могли причислить себя к ангелам. Тем не менее, слова Дайске заставили мои глаза широко распахнуться, и даже удивленного вздоха мне таки не удалось сдержать. Ни единого слова не пришло мне на ум на протяжении нескольких секунд тишины, повисшей между нами, руки дрожали, пока я пытался со второго раза убрать пряди волос с лица непослушными пальцами. – Ш… Шестнадцать? – запинаясь, на всякий случай решил уточнить я.
Я знал, что он кивает сейчас, предпочитая не повторяться второй раз, отвечая на мой вопрос, который в любом случае носил по большей мере риторический характер. Я шумно выпустил воздух, который, кажется, забыл выдохнуть от шока, и позволил смешку сорваться с пересохших губ. Прекрасно, просто великолепно. Я умудрялся застрять в лифте с моим так называемым объектом обожания, которого как оказалось, привлекают девочки вдвое моложе меня. Все становится только лучше и лучше. Пауза затягивалась, а я тем временем начал чувствовать злость, направленную на его беспечность и невнимательность. Чем он думает вообще? А если кто-нибудь уже знает об этом, или узнает спустя какое-то время, эта ситуация поставит под угрозу всю группу. Его могут посадить в тюрьму. Мои глаза снова начали рассматривать поникший силуэт рядом.
-Я не знал, ок? – неожиданно заговорил он, причем голос его звучал так как будто каждое произнесенное слово стоило ему невероятно огромных усилий. – Когда мы вернулись из ресторана прошлым вечером и собрались подняться в номер, ей позвонили по телефону. Она сказала мне, что это мама и ей необходимо поговорить с ней несколько минут наедине. Так что я ждал ее, ну ты знаешь… - он замолчал, пытаясь подобрать слова для наиболее мягкой формулировки описывающей те или иные действия, однако видимо ничего так и не придумал. Он вздохнул. – Я находился в постели и ждал того момента когда она присоединится ко мне, но когда Ханако вернулась в комнату, то сразу с порога заявила мне о необходимости исчезнуть из моей жизни. Я спросил почему, а она неожиданно заплакала, параллельно рассказав мне, целую историю…
Я слушал молча, нахмурившись и ругая себя за мысли, в которых во всех красках начал представлять себе Дайске томящегося в ожидании этой девки на двуспальной расправленной кровати. Я постарался как можно быстрее вытравить эти эротические мысли и фантазии из своей головы. – Целую историю? Она сказала тебе, что ей шестнадцать и все? Это по твоему история? – спросил я, раздумывая о причинах заставивших Дая замолчать. Я отметил то, как изменилась его поза – теперь лбом он упирался в ладони, по крайней мере, мне удалось увидеть в темноте только это.
С каким-то странным, слишком эмоциональным подтекстом, совсем не свойственным обычной манере изъяснения Дайске, он таки продолжил. – Она рассказал о родителях, которые на протяжении всей ее жизни указывали ей что делать, куда идти, какие вещи купить, и она так устала от этого… Она сбежала и в конечном итоге оказалась гостьей в наших жизнях. В конце концов, она встретила меня… - он снова замолчал.
Так или иначе, я чувствовал, как меня прямо разрывает на куски от множества эмоций. Я хотел дать Дайске по лицу, был готов кричать на него, призывая быть осторожнее! Я хотел найти эту девушку и притащить ее за волосы к Даю, поставить ее на колени и выкручивая тонкие запястья ждать пока он пару раз даст ей по напыщенной морде. Я хотел бы увидеть как кто-нибудь сделает хоть что-нибудь… Но я так же хотел бы и поддержать его. Меня просто распирало от желания стать плечом, на которое можно опереться или хоть ненадолго побыть жилеткой, в которую можно поплакаться. Я чуть ли не на четвереньках, упираясь руками и коленями в пол, я подполз к Дайске, быстро пересекая не такой уж большое расстояние между нами и сел непосредственно рядом с его поникшей фигурой.
-Она сейчас вернулась домой?- спросил я спокойным голосом, руками начиная поглаживать его колени. Если бы я совершал эти действия в другом контексте, а не для того что бы утешить его, то наверное давно бы превратился в расплавленную лужу восторженных слюней. Мое сердце колотилось как бешенное, но я проигнорировал это.
Я видел, как он кивнул и услышал тяжелый вздох, вырвавшийся из грудной клетки. – Я был самым слепым дураком на свете, - воскликнул он, явно испытывая трудности при выражении своих мыслей и эмоций в этом нелегком разговоре. Я снова легко погладил ладонью его колено. Я чувствовал себя отвратительно, из-за той глупой злости, разъедавшей меня изнутри несколько минут назад. Он просто не знал…
-В следующий раз не забудь спросить возраст человека, прежде чем начать с ним отношения, - попытался поддержать я довольно плоской и стандартной фразой, но, по крайней мере, это высказывание было честным и рациональным. Я перестал поглаживать пальцами колено, но окончательно руку убрать не смог. Все было так странно. Я находился здесь в замкнутом пространстве, пытаясь успокоить человека, с которым по большому счету давно не разговаривал о хоть сколько-нибудь важных вещах. Я пытался успокоить человека, к которому испытывал сильные чувства, становившиеся сильнее и обоснованее с каждой секундой проведенной рядом. И вот сейчас моя рука сжимает его колено в кромешной темноте.
Дай грустно усмехнулся, однако я знал, о том, что и он знал об истинном положении вещей – я в данной ситуации не стремился разбередить раны и не пытался читать проповеди. Его рука неожиданно коснулась моего запястья. В этот самый момент мое сердце екнуло и пришлось в срочном порядке закусить губу, стараясь отвлечься, от нахлынувших приятных ощущений. Его пальцы переплелись с моими и осторожно сжали ладонь. Разве мог я представить такое? Но с другой стороны, разве не я пару мгновений назад пытался утешить его почти таким же образом?
Я хотел сказать что-нибудь. Ну, хоть что-нибудь. Но на самом деле всю почти сформировавшуюся речь я проглотил вместе с удивленным вздохом, который чуть не сорвался с моих уже почти прокушенных губ, когда свет внезапно включился и лифт начал снова двигаться. Руки Дайске моментально исчезли, и через секунду он уже был на ногах. Я моргнул и тоже поднялся, одной рукой опираясь на стену кабины, в то время как другая просто продолжала висеть вдоль тела. Кожу на той руке, которой я прикасался к нему, покалывало до сих пор.
Я посмотрел на Дая, но он, не обращая на меня внимания, продолжал гипнотизировать двери лифта взглядом. Его глаза были припухшими и красными, так получается, он плакал тогда? И теперь я даже не удивлюсь, если так оно и было, ведь это минутная слабость не более того. Лифт остановился и двери к моему облегчению, наконец, открылись. Как только мы вышли в хол, я ощутил как чуть ли не гора свалилась с моих и без того побаливающих плеч. Кто-то из обслуживающего персонала уже дожидался нас.
-Нам очень жаль сэр, - девушка извинилась передо мной, параллельно умудрившись согнуться в поклоне, а затем развернулась к Даю и проделала тоже самое. Я смутился от такой манеры поведения и в замешательстве провел рукой по волосам, отчаянно надеясь на то, что выгляжу нормально. Дай, казалось, вообще уже не раз проходил через нечто подобное. – Мы надеемся, вы примите наши извинения, и примете этот ключ в качестве компенсации за доставленные неудобства, - женщина вложила карту мне в руки, - и расположитесь в нашем Люксе.
Опа. Стоп. Перемотка назад. Я уставился на карточку, поблескивающую в моих руках. Люкс? Это звучит очень дорого и комфортно. Я уже мог отчетливо представить себе, комнату в два раза превосходящую по размеру тот номер, в котором я остановился сейчас. По до сих пор не понятной мне причине я представлял ее абсолютно белой. Я посмотрел на Дайске. Проблема заключалась только в том, что только один из нас получил карточку, но прочитав информацию на ключе, я с облегчением понял – номер на самом деле рассчитан на две персоны, следовательно, никаких проблем с размещением у нас не возникнет. Но делить этот номер с Дайске в ситуации подобной сложившейся, было бы нелогично, черт побери.
Он же со своей стороны не видел вообще никаких проблем. Он заулыбался как псих, на которого вдруг свалилось непредвиденное счастье, и казалось от плохо настроения угнетавшего его несколько минут назад, не осталось и следа. – Мы определённо собираемся воспользоваться Вашим предложением, да, - сказал он женщине, которая в ответ снова поклонилась. После того как сотрудники ремонтной службы удостоверились в исправности лифта, я смог относительно расслабиться и повернулся к Дайске с кривоватой улыбкой на лице.
Как я умудрился вляпаться во все это? Сначала Тошия, заставивший меня признать факт, судя по которому я запал на мужчину, с котором в итоге я имел сомнительную радость застрять в лифте, попутно чуть не расплавившись после мимолетного дружеского жеста, без какого либо нужного мне подтекста, и как я теперь блеать должен жить с ним в одном номере? Не говоря уже о том… Ну… Обычно в номера типа этих заселяются пары. Именно пары. Мои колени снова готовы были подкоситься, и слабость опять навалилась на все тело с такой силой, что пришлось прислониться к стене в, надеюсь, удачной попытке скрыть свою немощность.
-Тогда мы должны побыстрее забрать свои вещи и переехать в Люкс, - предложил Дай при этом обезоруживающе улыбнувшись. Он заставил меня захотеть поцеловать эту улыбку, заставил меня захотеть съесть эту самую улыбку, ведь она была так прекрасна, так бесценна… Я желал, что бы все это принадлежало только мне. Я хотел, что бы все это было для меня. Моргнув, я задался вопросом относительно своей зависимости и неадекватности, а так же задумался, станут ли эти навязчивые идеи сильнее в будущем.
Наблюдая за тем как Дай уверенно направился в свой номер, я занялся поисками карточки от собственного номера в своих своих карманах, уже на подходе к заветной двери. К счастью, я не отношусь к тому типу людей, которые моментально распаковывает чемодан, раскидывая вещи повсюду, скорее, я всегда стремился к аккуратности и по мере возможностей упорядоченно хранил все на своих местах. Я присел на кровать и посмотрел на дверь. Я должен попытаться отдохнуть, однако успел я сделать все что угодно, кроме этого. Я позволил себе лечь на спину, поудобнее устроившись на кровати, а затем посмотрел на потолок. Дай.
Мне на самом деле необходимо как можно скорее взять себя в руки и начать контролировать свои чувства. Человек, наверное, страдал от страшной душевной боли, и я не видел ни одного чертового способа помочь ему и облегчить сердечные муки. Хотя поцелуй, скорее всего, мог бы его отвлечь. Я ударил себя одной ногой по голени другой конечности в приступе нелепой пародии самобичевания за мысли, как всегда не вовремя врывающиеся в и так изломанное сознание. Я в любом случае не собирался ему ничего рассказывать. Ни сейчас, ни потом и вообще никогда. Я не собирался ставить под удар всю группу или более того не мог разрушать будущее любимого человека. Я не сделаю ничего такого, просто буду временно жить в одной комнате вместе с Даем не больше ни меньше. Мы просто будем делить одно жизненное пространство и все. В конце концов, не впервой нам с участниками группы приходилось делить один номер.
Я сел, наконец, определив свою дальнейшую линию поведения и опять же сам себе кивнул. Я просто должен не обращать на него внимания. Все будет гораздо проще и лучше, если в дальнейшем наши взаимоотношения пойдут именно по пути некоего обоюдного безразличия. Я больше не буду волноваться, и переживать, а у него появится возможность жить, как и прежде своей неповторимой жизнью, в которой для меня, к сожалению, места не будет. Я фыркнул. По крайней мере до того момента когда он снова догадается притащить в нашу жизнь очередную свою девицу. Я встал на ноги и потащил свой чемодан в коридор, закрыв дверь, я по привычке положил карточку в карман джинс. Мои пальцы на автомате перебирали подол рубашки, нужно обязательно не забыть вернуть уже не нужный ключ позже.
Я услышал уже знакомый щелчок, оповещающий о закрытии двери и, повернув голову, увидел Дайске, остановившегося рядом со мной с сумкой, перекинутой через плечо. Он положил свою карту в карман, и посмотрел на меня, слегка улыбнувшись при этом. – Готов пойти и проверить новую комнату? Держу пари, у них там есть джакузи, - он взял карточку от Люкса, которую я протянул ему мгновением раньше и похлопал меня по плечу. – Это для нас обоих отличный вариант, правда ведь? У тебя будет возможность отдохнуть, как следует перед следующим выступлением, а я смогу залечить свое разбитое сердце с помощью пушистых мягких полотенец и золотых сидений для туалета.
По законам жанра я бы должен был, как минимум захихикать, услышав подобное высказывание, однако улыбка на моих губах, прежде всего, должна была скрыть румянец, моментально выступивший на щеках после его прикосновения. Это же всего лишь мимолетное касание, ради всего святого. Он отпустил мое плечо и направился в сторону лестничных пролетов. Правильно. Никаких больше лифтов, уж для меня то точно. Я последовал за ним, параллельно затаскивая чемодан следом вверх по лестнице. К счастью нам было необходимо подняться всего лишь на следующий по счету этаж, иначе после второго пролета я был бы готов снова поэкспериментировать с лифтом. На этом этаже оказалось меньше номеров, и наш оказался расположенным в самом конце коридора под номером 336.
Дай, не теряя времени даром, открыл дверь и тут же широко распахнул ее, шагнув внутрь. Я последовал за ним уже в который по счету раз за этот день и, поставив чемодан у входа, уперся руками в бока, разглядывал номер и явственно ощутил как пол уходит из под ног от удивления. Пол был сделан из дерева, по центру располагался большой ковер, так гармонично смотревшийся перед камином. Кровать была не просто большой, скорее огромной, по моим подсчетам она могла без проблем уместить в своем пространстве четверых человек. И вообще все выглядело так… Романтично. Да, вот оно подходящее слово.
Мой желудок отчего-то сильно сжался, особенно когда Дай с разбегу завалился на кровать, при этом как-то странно поглядывая на меня, а потом и вовсе громко рассмеялся. Вся эта ситуация была в корне не верной. Я ни за что не собираюсь жить в этой комнате. Я оказался не в состоянии смириться с присутствием Дайске и его улыбкой, от которой мое сердце плавилось, обдавая жаром и без того подрагивающие от напряжения внутренности. Я хотел сбежать из номера и спрятаться хоть где-нибудь, главное подальше от него. Тем временем Дайске встал с кровати и направился в противоположную часть комнаты, в которой как оказалось, располагался мини-бар.
Мне ни за что не выжить в таких условиях.
 
KsinnДата: Суббота, 13.07.2013, 13:37 | Сообщение # 8
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Глава 7
По большому счету мне ничего не оставалось кроме как попытаться оценить сложившуюся ситуацию и принять максимально логичное решение, а именно не распаковывать вещи, ведь размер комнаты действительно поражал даже меня, следовательно, потерять свое барахло в таком огромном пространстве - пара пустяков. В общем, опасался я раскладывать свои вещи в огромных встроенных в стены шкафах, и объявив Дайске о своем намерении принять душ, отправился на поиски ванной комнаты. Как раз в тот момент, когда мои пальцы коснулись ручки нужной двери, я услышал как Дай включил телевизор. Отлично, ну наконец-то он делает то, что не будет наталкивать меня на неподобающие мысли.
Опять же, у меня были все основания для беспокойства. Дай казался таким ненормально счастливым в этой несвойственной нам обстановки роскоши. Я задумался над тем, было ли то самое преувеличенно хорошее настроение, так старательно выставляемое напоказ действительно отголоском радости или же это всего лишь маска, под которой он прячет искаженное болью лицо и развороченное сердце… Ту боль, увиденную мною в лифте. Я уже побаивался его внезапных перепадов настроения, и опасения мои были вполне обоснованными, ведь всегда есть вероятность такого варианта развития событий при котором, вновь дав волю эмоциям, он попробует найти утешение, скажем, в мини-баре нашего номера. Наш номер. Это даже звучит до абсурда неправильно. Ну, на самом деле не так уж неправильно, просто по факту это не Наш номер, как бы мне этого не хотелось – происходящее просто стечение обстоятельств, не более того. Факт нашего временного совместного проживания не был обоюдным решением, продиктованным желанием жить в одной комнате, а всего лишь нелепая случайность. Ванная оказалась огромной. Должен признать – это место выглядело гораздо более внушительно и привлекательно, нежели небольшая душевая, расположенная в старом номере. И еще, там действительно было джакузи большое и белое, очень белое. Настолько белое, что я попросту побоялся бы использовать его, опасаясь нанести какие-либо повреждения идеальной, гладкой и сверкающей поверхности. Сокрушенно покачав головой и краем глаза замечая свое отражение в одном из множества больших зеркал, я повернулся к крану и включив воду, принялся наблюдать за тем как со временем заполняется сияющая матовым блеском ванная. Мне совершенно не хотелось сегодня принимать просто душ. Если уж выпал шанс расслабиться в такой роскошной ванной комнате, я собирался воспользоваться им на все сто процентов, превратив водные процедуры в медленный, расслабляющий ритуал, направленный не только на банальное очищение тела. О, и кстати это приятно пахнущее масло тоже надо применить в целях ароматерапии. Я тихо напевал какую-то дурацкую мелодию, пока разглядывал комнату на предмет наличия других интересных вещей, которые, как правило, присутствуют в номерах подобного типа, а затем начал медленно раздеваться.
Через несколько минут аромат лаванды и корицы заполнил пространство. Как ни странно столь странное сочетание оказалось очень даже приятным. Обнаженный и довольный сложившейся атмосферой я опустил одну ногу в горячую воду и вздрогнул. Удовольствие от комфортной температуры отзывалось приятным покалыванием на коже, напряженные мышцы, наконец, расслабились, а ароматный пар поднимающийся от воды заставил меня устало закрыть глаза, позволяя всеми нервными окончаниями измотанного туром тела ощутить каждую секунду томительно медленного погружения. Блаженство. На какой-то краткий миг в мире исчезло все кроме этого, в последнее время так редко посещающего мою жизнь чувства.
Однако я буду не я, если во время релаксирующего процесса принятия ванны, не буду раздумывать над проблемами своего крайне усложнившегося бытия. Я снова открыл глаза и уставился в полок, который практически выжигал зрачки светом, отражавшимся от белой идеально гладкой глянцевой поверхности плит. Как много странных обстоятельств появилось в моей жизни за достаточно непродолжительный промежуток времени. Жизнь перевернулась с ног на голову и по-прежнему грозилась рухнуть, погребая под обломками привычных устоев мое душевное равновесие. Я мог уничтожить столько всего с помощью всего лишь нескольких правдивых слов. Я мог разрушить целый выстраиваемый годами мир, просто, если бы нашел в себе силы быть честным. Я мог растереть в пыль спокойствие и убеждения стольких людей, если бы однажды перестал изо дня в день сохранять видимость безразличного ко многим вещам человека. Моя маленькая ложь… Я закрыл глаза и с головой погрузился в воду, которая своим гулом на несколько мгновений вышибла из сознания все остальные мысли.
Когда я вынырнул, то вдруг почувствовал, как в комнате похолодало. Температура воды не стала намного ниже, но для меня комфортной уже не являлась. Я задумался над тем, как себя сейчас может чувствовать Дайске? Думает ли он о Ханако? Грустил ли он? Быть может он вообще сейчас в депрессии? Боролся ли со своим отчаяньем, пытаясь заглушить фантомную боль? Мог ли он найти в себе силы для того что бы попросту игнорировать эти чувства, а может они и вовсе не были настолько глубоки насколько нам обоим казалось? Я вышел из воды и сразу же потянулся за одним из полотенец, которым вытерся насухо, а затем обернул пушистую ткань вокруг талии. Как он там? Разъедало ли его изнутри чувство вины? Насколько ему сейчас нужна помощь, что бы отвлечься? Я посмотрел на себя в зеркало и заметил, как подрагивают пальцы, а затем и вовсе ощутил озноб волнами распространяющийся по всему телу. Был ли этот номер способен хоть на время отвлечь его от далеко не самых веселых мыслей.
Медленно вытираясь, я растирал кожу, однако все равно спустя пару минут умудрился основательно замерзнуть, а затем натянул на себя бельe и облачился в один из мягких халатов, любезно предоставленных отелем. Естественно этот элемент одежды оказался слишком большим для моего телосложения, но все равно оказался очень приятным, теплым и мягким наощупь. Еще раз оглядев комнату я нашел щетку рядом с раковиной и начал распутывать а затем расчесывать свои волосы, параллельно выискивая в этом сверкающем белом пространстве фен.
После того как я наконец высушил волосы, начал придирчиво разглядывать собственное отражение в зеркале, отмечая, что выгляжу не так уж и плохо, если не сказать удовлетворительно, учитывая все потрясения сегодняшнего долгого и крайне запутанного дня. Я открыл дверь и, сделав несколько неуверенных шагов, зашел в спальню, моментально цепляясь взглядом за Дайске, лежащего на животе поперек кровати и смотрящего телевизор. Вот бы найти в себе силы и перестать созерцать это худощавое тело, каждое движение которого заставляет испытывать целую гамму эмоций, безжалостно задавленных мною для нашей же безопасности.
-Слушай, тебе и правда лет столько же, сколько в паспорте написано, а? – зачем-то спросил он, не поворачиваясь ко мне, продолжая всматриваться в экран так, словно от этого зависела вся его жизнь. Я знал, что он банально пытался поддразнить меня, ведь прекрасно же слышал так тщательно скрываемый смех в голосе. Вообще импульсивность Дайске была вполне привычной чертой характера, однако именно сегодня по какой-то неведомой причине, решил не реагировать на эту пускай и безобидную, но все же провокацию. Таким образом, я лишил его возможности поразвлечься за счет моих нервов. Я ведь прекрасно знал, что Дай попросту подавлен, а посему вряд ли сможет сыпать колкостями в привычном для нас обоих режиме, а следовательно банальной дружеской перепалки не могло получиться по определению. Сев на кровать я безучастно пожал плечами и отчаянно начал бороться с желанием коснуться его, провести ладонями по спине, запустить пальцы в красные пряди, прижаться губами к нежной коже… Он вдруг приподнялся на локтях, а затем и вовсе сел передо мной, пристально разглядывая мое лицо. – Ты опробовал джакузи?
О чем он вообще? Я покачал головой и глупо заулыбался в тысячный раз поражаясь его непосредственности и умению перескакивать с одного на другое. – Нет. Если честно то я предпочел воспользоваться ванной, даже не смотря на то что джакузи выглядело в высшей степени заманчиво, - я засмеялся, почувствовав ощутимый тычок под ребра. Что он делает? Обычно Дайске предпочитает психологические атаки физическим и то действует серьезно только в тех случаях, когда очень сильно нервничает. Я ткнул его в бок, ответным жестом позволяя продолжать дурачиться, хотя до его реакции и скорости в такого рода проделках мне, ох как далеко.
Спустя пару минут и десятка шутливых ударов мы сами не заметили, как ввязались в наиглупейшую игру, в которую мы столько раз играли, когда были моложе. Несколько лет назад мы использовали любую подходящую возможность для того что бы погоняться друг за другом с подушками по всевозможным извилистым коридорам отелей и кстати зачинщиком всего этого был Тошия. Эта забава стала своего рода ритуалом, который в один не очень прекрасный день просто исчез из нашего бытия. Теперь же Дай пытался задеть меня подушкой, а я в свою старался блокировать его удары своим персональным мягким щитом. Я чувствовал себя потерянным, но в тоже время свободным от всего, а еще меня прямо распирало от смеха, когда получалось удачно атаковать Дайске своей подушкой. Со мной что-то определенно было не так, я перестал просчитывать каждый свой шаг и думать над каждым сказанным словом, но мне вдруг стало совершенно наплевать. Я попросту не мог переживать тогда, когда он так искренне смеялся…
Он заехал подушкой по моей многострадальной голове, и ответить на это я смог лишь глупым хихиканьем. Но все хорошее имеет обыкновение заканчиваться и все вдруг вернулось на свои места, когда он перестал нападать на меня и снова сел на кровати, скинув подушку на пол, а затем с какой-то обреченностью сокрушенно покачал головой. Я немного задыхался после столь активных действий, но собрав волю в кулак, подсел поближе и замер в ожидании. Как-то совсем неожиданно наступил важный и переломный момент… Необратимость. Тело требовало действий, и мне пришлось свесить ногу с кровати и перевести взгляд с напряженной фигуры на собственные подрагивающие от волнения пальцы.
-Знаешь, я думаю… Что был готов на полном серьезе влюбиться в нее и так сильно хотел оставаться рядом настолько долго насколько это было вообще возможно, - его голос звучал тихо и немного хрипло, в то время как взгляд медленно блуждал по стене напротив нас. – Я знаю, это все звучит так глупо и до тошноты банально… Но она сделала меня по-настоящему счастливым, просто потому что была рядом озаряя светом все вокруг. Я так любил наблюдать за ней, - это было так похоже на Дайске, дурачиться, пытаясь скрыть те эмоции, которые рвут на куски изнутри, но по большому счету эта тактика никогда не срабатывала на все что процентов, и спустя определенное количество времени он ломался, рассказывая о том, что его беспокоит на самом деле. Только обычно Дай не делился настолько личными переживаниями со мной. Вообще Каору был тем, кто всегда был готов вы слушать Дайске, а затем вытащить его в бар и напиться в хлам, помогая отвлечься. Я точно был не в состоянии провернуть столько действий, одновременно разрабатывая план по спасению его метавшейся души, как правило, я просто слушал тех, кому это было необходимо. По крайней эта тактика всегда работала с Тошией и Ке, я просто их слышал.
-Как я мог быть таким слепым? Я имею ввиду, как можно было вообще не заметить насколько сильно она меня моложе? Если бы я вовремя открыл глаза и пригляделся к ее поведению, то понял бы. Она никогда не ходила со мной в определенные места. Я думал она просто ненавидит клубы сами по себе, но все дело было просто в том, что ее бы из за возраста попросту не пустили бы туда! Как я мог ничего не увидеть, Шинья? – его голос то и дело срывался, и в каждом слове было столько отчаянья. Дай вздохнул и уперся лбом в раскрытые ладони и спустя пару секунд его поникшие плечи начали подозрительно подрагивать. Он выглядел настолько уязвимым и подавленным, что сердце мое разрывалось от боли и бессилия.
-Дай, ты не мог всего знать, - прошептал я тихо, стараясь хоть немного успокоить его, а затем ладонью провел по напряженной спине, поглаживая наверняка чувствительную кожу между острых выпирающих лопаток. Я вообще не знал, как стоит поступать в такой ситуации. Мне показалось он начал понемногу расслабляться под моими прикосновениями и со временем дыхание вновь стало спокойным и размеренным. Я продолжал водить рукой вверх вниз, постепенно увеличивая траекторию ненавязчивых движений. Вообще как-то запоздало подумалось о том, сколько времени ему потребуется на то что бы взять себя в руки перед следующим концертом. Сейчас он казался таким опустошенным и подавленным, но я ведь прекрасно знал о том как уже завтра Дай будет как всегда пускать всем пыль в глаза, раздавая на право и на лево фальшивые улыбки. В каком-то смысле мы с ним были похожи в своем стремлении скрывать от окружающих действительно важные и личные переживания. Тем не менее, именно сейчас я не мог просто взять и, повинуясь минутному порыву, рассказать ему свой секрет, кому угодно, но только не Дайске.
Неожиданно он повернул голову в мою сторону и пристально посмотрел мне прямо в глаза. Мне оставалось только собрав всю волю в кулак выдержать этот взгляд и набравшись терпения приготовиться снова ждать, однако Дай всего лишь улыбнулся, это выглядело так странно, но не было обманом зрения. – Знаешь что? Я чувствую себя так словно очень очень пьян, - я удивленно моргнул, но тут же поспешил кивнуть, убирая руку, хотя был готов поглаживать пальцами его спину целую вечность. Кто бы знал, как мне необходимы эти случайные прикосновения, насколько сильно я полюбил ситуации, когда можно касаться пальцами горячей кожи. У меня есть все основания полагать, что подобные действия необходимы для успокоения его натянутых и истерзанных нервов. Он, конечно, определенно не относился к тому типу людей, которые не знают как справляться с собственными проблемами, я, кстати, тоже, но кажется, роль слушателя сегодня подошла к концу.
В мгновение ока Дай перетащил почти весь алкоголь из бара на кровать. По телевизору шло какое-то игровое шоу, а я просто сидел, опираясь спиной на каркас кровати, и наблюдал за ним. Дай снова улегся на живот и начал пить виски прямо из бутылки. Я даже толком не понял нравиться ли ему вкус поглощаемого алкоголя и вообще замечает ли с чего начал, но видя то насколько он не в себе, подумал, что выпивка, возможно, самый подходящий способ отвлечься на данный момент. Для себя же я взял бутылку сливочного ликера и налив почти полный стакан, маленькими глотками выпил сладкое пьянящее содержимое.
Сейчас я чувствовал себя как-то странно расслабленным, просто смотря телевизор и без повода поглощая обжигающую горло жидкость все больше и больше затуманивающую мое измученное сознание. Я никогда не мог пить столько же сколько Дай, а посему не удивительно что за это время он умудрился прикончить половину бутылки, а у меня вообще сложилось впечатление, будто он пьет так словно завтра уже не наступит. Мне стало грустно от осознания собственного бессилия и бесполезности, ведь по сути ничего не мог сделать и вообще понятия не имел, как заставить его чувствовать себя хоть немного лучше. Отчаянное желание забыть обо всем хотя бы на сегодняшнюю ночь, вынуждало его пить все больше и больше, а я просто сидел и смотрел за тем, как он гробит себя.
-Знаешь, что я действительно ненавижу? Меня бесит когда девушки постоянно ноют, постоянно цепляются за руки и просят сделать множество бесполезных вещей ради них, - неожиданно начал говорить Дай и даже учитывая то что его язык немного заплетался, говорил он по-прежнему довольно отчетливо и почти трезво рассуждал – это так удивительно учитывая уже выпитое количество алкоголя. Дай сел на кровати, а затем медленно подполз к спинке кровати, устраиваясь рядом со мной. – А еще вымораживают извечны вопросы типа «Я толстая в этом?», аргх, ненавижу подобную глупость.
Я знал, откуда это его стремление говорить. Дай никогда не отличался спокойствием и умением вовремя остановиться, когда был по-настоящему пьян и эмоции, кстати, тоже переставал сдерживать. Обычно Дайске начинал говорить и говорить, рассказывая обо всем на свете. Ну почему, именно сейчас он решил поразглагольствовать о том, что его не устраивает в отношениях. С другой стороны, ну если он смог так сильно напиться, то все не так уж плохо, поэтому я могу продолжать слушать, просто вовремя кивая головой. Я стал разглядывать пустую бутылку в его правой руке, разглядывая длинные пальцы, обхватившие резное горлышко. Я не знал человека более непостоянного и переменчивого чем Дайске и того кто может употреблять такое количество виски за раз без остановки и за такой короткий отрезок времени, тоже.
-Или знаешь, когда вы вместе едите на машине, а они постоянно отвлекают дурацкими вопросами типа «мы уже приехали? А мы уже на месте? А теперь? И эээ… - он замолчал и нахмурился, а затем наклонился и поставил пустую бутылку на пол, решив дальше лежать на кровати. Дай перевернулся на спину и посмотрел в потолок, продолжая с того места на которого остановился. – Или, например «Мне нужно в туалет сейчас же!» или что-то типа того. Они как дети, черт возьми!
Я улыбнулся, даже сейчас, когда он уже начал действовать на нервы, продолжал выглядеть в моих глазах невероятно очаровательным в своей непосредственности и даже некоторой игривости, вполне характерной для полупьяного состояния. – А кому вообще нужны дети? – решил поддержать его вполне обоснованное негодование, я, игнорируя легкое головокружение. Алкоголь видимо начал действовать и на меня, но естественно не так сильно как на Дайске. Я не ощущал себя действительно пьяным, пальцы теребили край покрывала, взгляд же отслеживал длинные красные пряди, в беспорядке разметавшиеся по плотной ткани и ниспадавшие на его лицо. Прикончив свой третий стакан, я соскользнул вниз, переходя из сидячего положения в лежачее, растянувшись рядом с Даем.
-Знаешь, я думаю такие женщины… Они не для нас, - пробормотал Дайске не совсем внятно, нахмурившись. – И еще, я бы не сказал, что она хорошо целуется. Хм… Она всегда наносила это… Ну как там оно называется… Такое блестящее и липкое… - он забавно вытянул губы и пальцем очертил контур. Я почувствовал, как бабочки начинают порхать у меня в животе и в миллионный раз за этот вечер, заставляя чувствовать себя как минимум странно. Истома до дрожи, натягивающая нервы до предела. Мне необходимо отвлечься и задавить эти щекочущие внутренности ощущения… Думай, думай, думай о чем угодно. – Ты знаешь, как называется эта противная хрень которой они мажут губы? – как-будто издалека, донесся вопрос до моего слуха.
-Блеск? – на автомате предположил я, рассматривая грудную клетку Дайске, поднимающуюся и опускающуюся при каждом вдохе и выдохе. Он снова махнул рукой в мою сторону. – Вот оно. Точно. Знаешь, это совсем неприятно и не вкусно. Бе. А еще она это… Постоянно обматывала свои волосы вокруг пальца, - продолжил Дай и покрутил запястьем в воздухе, внимательно наблюдая за кистью. – Я думаю нам пора ложиться спать. Прямо сейчас, - почти прокричал он решительно, а затем быстро сел и выключил свет. Внезапно.
Хм, я чувствовал себя более или менее хорошо и посему совсем не возражал против такого поворота событий. Тело вообще не желало двигаться, и даже наличие одежды не смущало меня, а о том, что бы снять носки и попробовать заползти под одеяло, и речи быть не могло. Я чувствовал себя прекрасно, ведь было спокойно и тихо, ровно до тех пор пока Дай не начал говорить снова. – Ты знаешь, сейчас у меня внутри своего рода бесконечно темная пропасть. Я всегда замечаю то, как луна светит в окно и прос… просвечивает… короче заставляет сиять вещи вокруг. Но сейчас нет такого. Может это, потому что у нас шторы закрыты? Я бы хотел открыть их и убедиться в правильности своей теории относительно лунного света… С другой стороны, тело уже не слушается команд мозга. Подожди. Ничего не говори. Я попробую, - Дай замолчал на несколько секунд. – Не получается, видишь? Не срабатывает. Знаешь все это такая глупость. Если бы Ханако была здесь, то наверняка посмеялась бы надо мной. Ты хороший друг, Шинья.
О чем он вообще? Дай видимо пребывал в полнейшей прострации, так словно его раздробило на куски, и каждый ошметок когда-то целостной личности стремился что-то донести до мира вокруг. А еще он зачем-то эм, похвалил меня, тем не менее, мысли его были хаотичными и нелогичными, словно разбросанными во времени – хаос раздражает. Каждая черта, еще некоторое время назад нравившаяся мне, превращалась в выводящий из себя фактор. Ощущение такое словно кто-то наступил мне на ногу и делает вид, что так и должно быть – это тоже дико бесит. Я старался абстрагироваться и все бы отдал за возможность заставить его замолчать, даже попытался накрыть голову подушкой лишь бы не слушать постоянно нервирующего разглагольствования рядом, но это опять же не помогало. Боже, когда это закончится? Не могу… Остановись… чувство словно каждым своим словом он загоняет мне в мозг раскалённые иглы, а каждым вздохом проворачивает их.
-Я думаю, мне стоит купить себе новую гитару. Если конечно Каору тоже сочтет это хорошей идеей. С одной стороны не разумно тратить такое большое количество денег на новую гитару, учитывая то сколько их у меня в арсенале на данный момент… Я же всегда могу потратить деньги на что-то другое. Может мне стоит купить, ну, скажем яхту? Ну, такую не очень большую. Тогда можно бы было взять всю группу с собой, и мы бы все вместе знатно оторвались на берегу моря. Как тебе эта идея? Правда, я не знаю, что делать с Тошией, который периодически страдает фобиями относительно тех или иных вещей. Вдруг у него начнется морская болезнь или он испугается какой-нибудь рыбы? А еще он, кажется, боится огня. Хотел бы я знать тогда, как у него получается из раза в раз поджигать собственные сигареты. Может он…
Нет, ну это невозможно же. Я больше не мог терпеть подобного издевательства над собой. Я вообще уже был готов прирезать его или задушить собственными руками, к чертям, что бы больше ни мучиться. Не пойму, он ждет ответа на свои риторические вопросы? Это должно быть откровение невероятно шокирующее, заставившее задуматься и заткнуться нахрен!
-Я думаю, может Ке пом…
-Дай, я люблю тебя.
Тишина, наступившая после, была самым оглушительным явлением, с которым мне довелось столкнуться за всю свою жизнь.
 
KsinnДата: Суббота, 13.07.2013, 13:38 | Сообщение # 9
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Глава 8
Раздробленность. Расслоение чувств и ощущений. Какая-то часть меня хотела знать, насколько долго вообще может продлиться повисшее в воздухе молчание. Другая же часть меня хотела заставить налившееся тяжестью тело повернуться и попытаться разглядеть выражение его лица в кромешной темноте. Еще один кусок меня хотел отдать мозгу команду встать с кровати, включить свет и посмотреть ему в глаза. И только одна, по-видимому, самая логичная и адекватная частичка меня, которая единственная осознавала всю катастрофичность сложившейся ситуации, хотела сдохнуть прямо здесь и сейчас, растворить в бесконечности, провалиться сквозь землю или найти любой доступный сейчас способ по самоуничтожению.
И только благодаря этой все еще относительно нормально функционирующей части своего сознания я нашел в себе силы встать на ноги, поблагодарив в процессе всех известных богов за так вовремя одолевшую лень, поддавшись которой не стал раздеваться. Оказалось я достаточно трезв и даже не шатаюсь, и до сих пор могу абстрагироваться от ситуации, не обращая внимания на звуки, за своей спиной оповещающие о перемещениях Дайске, успевшего сесть на кровати и пытавшегося нашарить на тумбочке выключатель. Я мог проигнорировать все, и, сделав пару пробных шагов, побежал к двери, успев открыть ее как раз в тот момент, когда свет ударил по глазам… Мгновение и между нами уже была воздвигнута стена из дерева и бетона еще до того как Дайске успел произнести хоть слово. Я бежал по бесконечному на первый взгляд коридору, ощущая шум крови в голове и невероятную тяжесть, казалось, еще два шага и шея вместе с ногами переломятся, будучи не в состоянии выдерживать такой вес. Я чувствовал так, будто сознание вместе с сердцем разрываются на две истекающие кровью половинки и если я сейчас же не смогу взять себя в руки, то рискую откинуться прямо здесь. Пришлось остановиться и запустить руки в волосы и сильно сжать череп, пальцами ощущая, как головная боль пульсирует, растекаясь по телу вместе с кровью, бьется внутри громче и быстрее чем, сердце готовое выломать ребра вырваться из осточертевшего непослушного тела. Я чувствую, как что-то заполняет мое тело изнутри. Отчаянье… До их пор не могу в полной мере осознать, как мог сказать именно это? Я не мог перестать думать о том, сколько дорогих сердцу вещей разрушил пару секунд назад всего лишь одной состоящей из четырех слов фразой. Я просто не мог…
Сил бежать дальше не было, и я только сейчас заметил, как рвано, дышу через рот, чуть ли не сотрясаясь при каждом судорожном вздохе. Забавно, даже оглядываться не было смысла – он не последовал за мной, не попытался остановить. Я прислонился к стене, ударившись затылком, и попытался перевести дыхание. Пальцы свело судорогой и, приложив определенные усилия, таки смог разжать кулаки, краем сознания отмечая жжение в царапинах, оставленных на ладонях отросшими ногтями. Все обернулось далеко не так как в банальных любовных романах со счастливым сопливым концом – Дай не последовал за мной с признаниями в ответной вечной любви. Теперь точно нет смысла надеяться на другой вариант развития событий, о каких шансах речь? Ему это не надо, он даже не попытался остановить меня. Взгляд то и дело возвращался к двери в комнату, из которой я так отчаянно бежал. Ни одного движения или хотя бы звука не раздавалось с той стороны. Он просто позволил мне уйти.
Я почувствовал, как задрожали колени, и желание упасть прямо тут посреди коридора стало непреодолимым. Так хотелось упасть и никогда больше не вставать. Заснуть и не просыпаться. Апатия – страшное состояние и бороться с ней необходимо, поэтому собрав все остатки сил, я принял единственное верное за весь этот вечер решение – всеми правдами и неправдами заставить себя успокоиться и отвлечься хоть как-нибудь. На автомате я прошел по коридору и оказался перед лифтом, бездумно скользя взглядом по хромированным дверям, не видел перед собой ничего кроме пустоты. Одна фраза принесла столько вреда. Мое глупое никому не нужное сердце разрушило все, уничтожив весь мой внутренний мир, разбив в дребезги такое предсказуемое местами будущее, одним взрывом превратив в пепел привычный устой и задев взрывной волной Дайске, а может и всю группу. Глаза заболели от напряжения, казалось, я чувствовал, как лопаются сосудики на глазных яблоках – нужно спуститься вниз по лестнице и посидеть в холле, необходимо подумать о чем-нибудь другом.
Естественно в таком состоянии крайне не желательно оставаться наедине со своими мыслями. В конечном итоге я могу до бесконечности взращивать отвращение по отношению к самому себе и бесчисленное количество раз прописывать всевозможные сценарии своей гибели и то, какими сертификатами будут засвидетельствовать мою нелепую смерть. Мне даже больше не помогут алкоголь или сон, вот гильотина – совсем другой разговор, один удар и все мучения закончатся. Неожиданно в воспаленном мозге случилось просветление, заставившее несопротивляющееся тело быстро направиться к номеру Тошии, невзирая на заплетающиеся ноги. Вообще сама ситуация абсурдна, а факты смешны, но я должен сделать это. Я обязан рассказать о том, каким идиотом был сегодня ночью и как не прискорбно, но Тошия был единственным человеком, знавшим о моих чувствах и в чем собственно дело. Тихо стучась в его дверь мне казалось, что с каждым ударом сердца, с каждой отсчитанной временем секундой мир вокруг рушится, погребая под своими уродливыми обломками все самое дорогое и бесценное.
Самоедство… Мое и без того плачевное состояние усугублялось постоянными мыслями о Дайске, снова и снова вспоминая его улыбающееся лицо во время того глупого боя подушками, меня просто разрывало на куски от безысходности, эти воспоминания жгли как клеймо, принося еще больше страданий и мучений… Все равно что лить кислоту на те места где еще пару секунд назад было сердце или руки… Когда же это все закончится?
Так хотелось возненавидеть его. Я пытался презирать Дайске, оправдываясь тем, что он сам спровоцировал меня, нельзя ведь быть таким милым и в то же время таким дико раздражающим своей непосредственностью и невнимательностью, но объективно виноват во всем только я один и корить тоже могу только себя. Какого хрена Тошия не открывает эту чертову дверь? Меня тут, понимаешь ли, скручивает, выворачивает от боли и безысходности, бессильные злые слезы уже даже не удивляют, а этот несчастный бассист даже дверь открыть нормально не может!
Вдруг чья-то рука легла на мое плечо, заставляя сердце замереть от страха. Мгновение и я резко развернулся, уставившись перед собой поначалу расфокусированным взглядом, но видимо в моих широко раскрытых глазах читались глупая надежда вперемешку с праведным ужасом, ведь на секунду мне показалось что это Дай, но сие было лишь обманом зрения. Я чуть не потерял равновесие, и от такого бездарного падения спасла лишь выработанная годами практики хорошая реакция, позволившая на автомате схватиться за руку человека, стоявшего передо мной. – Тошия, - с некоторой долей облегчения выдохнул я, думая о том насколько сильно испугался бы, подкрадись он ко мне в другой ситуации. А то с них со всех станется – шутников недоделанных со временами обостряющимся чувством юмора. Тем не менее, бассист среагировал быстрее, чем я мог предположить и спустя секунду сильные руки ограничили мои движения, фиксируя в одном положении и не позволяя скрыть слезы, неожиданно покатившиеся по горячим щекам.
-Эй, что случилось, Шинья? – спросил он голосом, в котором преобладали интонации беспокойства и плохо скрываемый интерес. Тошия ослабил хватку и одной рукой открыл дверь за моей спиной. Сознание фиксировало перемещения тела, с начала втащенного в чужой номер, а потом осторожно усаженного на диван. Почувствовав опору я тут же наклонился вперед и положив голову на ладони позволил уже душившим меня слезам свободно вырваться на свободу может тогда обжигающая влага перестанет застилать уже начинавшие побаливать глаза. Не важно, тратить усилия на попытки сдержаться – глупо, да и смысла неубедительно играть роль того у кого все относительно нормально, тоже особо нет. Мягкие подушки дивана прогнулись под весом присевшего рядом Тошии, обнявшего меня за сотрясающиеся от рыданий плечи.
На самом деле, даже слова вымолвить не получалось, да и зачем, все равно невозможно всего объяснить. Это ж каким надо быть дегенератом, что бы так бездарно признаться во всем Дайске, но перспектива рассказать Тошии о том как я умудрился перестать дружить с собственной башкой после трех стаканов ликера, и так экстравагантно заткнуть нашего гитариста звучит еще хуже… О дааа, о большем унижении мечтать не стоит. Я просто невероятно облажался и неважно как долго сознание может пытаться игнорировать этот прискорбный факт - правда все равно остаётся правдой.
-Твое убитое состояние… Эм, оно имеет отношение к Дайске? – спросил Тошия, успокаивающе похлопывая меня по плечу, в то время как голос звучал слишком близко от моего горящего от смущения уха. Совсем рядом, даже от горячего мятного дыхания кожа покрывается мурашками. Видимо он до сих пор не расстается со своими любимыми мятными жвачками или конфетами. Я покачал головой, пытаясь отогнать не прошеные мысли, а затем резко кивнул, безмолвно отвечая на заданный ранее вопрос. Сдавленное спазмом горло все еще отказывалось издавать звуки. В какой-то мере стало страшно слышать свой собственный голос, учитывая все отягчающие обстоятельства, он будет звучать как минимум странно – к примеру, слишком высоко или может грубо, а вдруг хрипло? Хотя какая по сути разница?
Поняв, что в ближайшее время врзаумительного ответа не дождаться, Тошия притянул меня ближе к себе, заставляя прислониться к его плечу и позволяя выплакать последние неимоверно раздражавшие слезы. По прошествии нескольких минут я неожиданно даже для себя самого начал говорить, но если быть совсем честным, то тихо бормотать. – Я признался ему. Точнее пытался заставить Дайске хоть на минуту замолчать, - голос звучал на удивление спокойно, но после сказанной, наконец фразы, спазм сжал горло. Отлично, ну вот теперь все сложилось в одну картину – я выставил себя беспросветным идиотом в глазах одного из лучших друзей, по воле случая вынужденного слушать мои пьяные меланхоличные излияния. Опять же, это было изначально вообще не его дело, точно так же как не касалось и остальных участников группы, которая в будущем, как я смею надеяться, все-таки будет существовать.
Тошия задумчиво помолчал пару минут, в то вемя как длинные пальцы запутались в моих взлохмаченных волосах, а потом тяжело вздохнул. – ну и как он отреагировал? – наконец, спросил он, немного отстраняясь и получая тем самым возможность беспрепятственно смотреть в видимо все еще карсные глаза. Не хочу… Я не хотел что бы он смотрел на мое опухшее покрасневшее лицо, запускал руку в мои волосы или притрагивался к дрожащему телу. Просто, было так мучительно стыдно, невероятно отвратительно. Так отчаянно захотелось спрятаться где-нибудь и никогда не вылезать на ненавистный свет, а посему до сих пор не ясно какого черта я вообще пришел сюда и пытался выговориться. С другой стороны , все вполне логично – желание отвлечься, принятое ранее подразумевало переключение внимания, поэтому я не могу просто взять и уйти прямо сейчас. Однако от этих выводов легче не становилось и смущение никуда не исчезало. Я больше не знал чего хочу на самом деле, не знал, что нужно говорить, я просто хотел… Я просто хотел Дайске.
-Я сбежал, не знаю, что на меня нашло Тошия… Я просто убежал. По сути, я не хотел слышать того, что он может мне ответить, или видеть его потерянное лицо. Я до сих пор не хочу знать ничего…. Просто он, наверное, ненавидит меня, или призирает и, черт возьми, у него есть все основания, испытывать по отношению ко мне целую гамму отрицательных чувств Тошия! Я разрушил группу! Это все моя вина! Я во всем виноват! А все почему? Потому что я умудрился влюбиться в него, без какой бы то ни было причины! Почему? Почему я должен был влюбиться именно в него? За что? – я закашлялся, меня самого уже кажется, тошнило от однотипности сказанных фраз, и видеть то, как Тошия отчаянно старательно пытается стереть выражение жалости на погрустневшем лице, было вообще невыносимо.
Вдруг Тошия нахмурился и строго посмотрел на меня, а затем осторожно убрал пряди волос ниспадавших на лицо волос. – Успокойся. Мир не рухнул и больше чем уверен в том, что если подобное таки произойдет, то твоей вины в этом уж точно не будет! И вообще, как ни крути, но Дай сам по себе хороший человек и даже если он питает ответных чувств, то не станет поднимать шумиху по этому поводу. Я знаю, он никогда не сделает ничего способного навредить тебе и уж тем более не захочет вмешивать в эту историю всю группу и ставить остальных в неудобное положение, втягивать в личные разбирательства. Тебе нужно понять – Вам необходимо просто поговорить друг с другом. Поговори с Дайске.
После этих слов я вдруг почувствовал себя до странности спокойно. Тошия был абсолютно прав. Дай конечно был пьян, неадекватен и безумно расстроен сегодня, но все это не делает его глухим идиотом. Если Дай не испытывает по отношению ко мне ответных чувств, то ему как минимум необходимо время на переваривание полученной информации и я больше чем уверен в том что он не побежит к Каору с заявлением об уходе из группы. Скорее всего, он просто попросит у меня прошения, скажет о том, что чувства мои безответны и продолжит жить своей жизнью. По идее эти мысли должны успокаивать, ничего кроме тяжести на сердце они не вызывали. Безысходность, необходимость смириться с таким раскладом, не давали возможности дышать спокойно. У Дайске есть одно качество, так любимое всеми – удивительная способность заново собирать свою жизнь по кускам с такой легкостью, будто до этого ничего страшного не происходило.
Кто-то постучал в дверь номера Тошии и пришедшее в норму сердцебиение в туже секунду снова сбилось. Ну не может же быть… ? Я сглотнул и уставился на Тошию широко раскрытыми глазам, но тот лишь улыбнулся и кивнул, вставая с дивана и осторожно сжимая мое плечо. Странно, но этот казалось бы обычный жест немного успокоил меня и даже более того придал смелости. Я закусил губу, пристально наблюдая за тем как он неторопливо направился к двери, но услышав звук открываемого замка опустил голову и не поднимал ровно до тех пор пока не понял , что это не Дай, а Ке стоит на пороге. Сошедшее с ума сознание просто разрывалось на двое, метаясь между облегчением и гневом.
-Этооо… Привет, - поздоровался Ке и начал разглядывать меня с нескрываемым любопытством. – Я уже успел придумать полсотни причин, по которым ты Тошия так долго можешь ползти ко мне в номер, но признать о таком раскладе даже не предполагал. Что случилось? – вокалист перевел удивленный взгляд на Тошию, а потом снова посмотрел на меня. На несколько мгновений я задумался над тем, что Тошия забыл в номере у Ке посреди ночи, но все мысли попросту вылетели из головы, вырывая вместе с собой куски моего самообладания и нервов, когда я увидел до боли знакомую фигуру, остановившуюся прямо за спиной у Ке. У этого наваждения сотканного из боли, желания, были длинные красные волосы.
-Дай! – воскликнул Тошия после чего Ке быстро повернулся всем телом к замеревшему в дверях гитаристу. Кровь прилила к лицу, окрашивая еще пару минут бледную кожу в красный цвет. Ну и кто тут лобстер после этого? Срочно захотелось найти зеркало и воочую увидеть всю масштабность трагедии, но не найдя столь необходимого сей час предмета, пришлось переключить внимание на руки и занять подрагивающие пальцы расстегнувшимся манжетой рубашки. Итак, в наличии – я в номере Тошии, с растрепанными волосами, красным как у хрен знает чего лицом, мое тело дергается, а руки терзают ни в чем не повинную рубашку, и все это на глазах у троих друзей, стоящих в проходе и пристально наблюдающих за каждым моим движением. Я всегда, всей своей сущностью ненавидел быть центром внимания в неловких ситуациях подобных этой!
-Точно, Ке, мы же давно должны быть в твоем номере, - сказал Тошия как только молчание в комнате ощутимо затянулось, а затем скользнул внимательным взглядом по мне, прежде чем под бормотание Ке покинуть номер. Я остался один на один с Дайске – человеком, которому я недавно признался в любви. Дай который еще несколько часов назад казался таким пьяным, сейчас стоял передо мной прибывая в абсолютно трезвом и адекватном состоянии. Честно… Я теперь не могу и не хочу смотреть на него… Я просто не могу... Это невозможно… Пытка… Как же хочется провалиться сквозь землю.
-Посмотри на меня, - неожиданно прошептал он, мягким, но в то же время требовательным голосом. Никакого несвязного беспрерывного бормотания с которым я имел дело раньше, голос звучит устало и немного хрипло, напряжение чувствуется в воздухе, а Дай просто стоит и ждет когда я наберусь смелости и подниму голову. Мне потребовалось минута или две, прежде чем я таки смог повернуться и посмотреть в его сторону, всего на мгновение, встретившись с пристальным взглядом, оттенки которого было не различить в моем нынешнем состоянии, но я предпочел сосредоточиться на волосах. По крайней мере, я успел заметить выражение лица, увидев которое дико захотелось никогда не рождаться на этом не таком уже белом свете.
-Шинья… Почему? Я имею ввиду… Как? Я всегда думал ты… - Дай так и не смог закончить фразу и от безысходности взмахнул руками, прибывая видимо в таком же замешательстве как собственно и я. До сих пор не могу понять, каким образом он так быстро пришел в себя? Судя по всему, прежде чем прийти в номер Тошии, он успел выпить таблетку обезболивающего или успокоительного, а может и обе сразу. Его лицо все еще выглядело смертельно усталым, а я вдруг очень четко осознал, что несмотря на все свои личностные качества –сверх человеком он отнюдь не являлся и все далеко не так просто ка хотелось бы. Я снова покачал головой, и чувство вины начало еще сильнее давить на грудную клетку. Быть тем кто выматывает его и без того покалеченное сейчас сознание, гораздо хуже чем просто дураком не способным держать язык за зубами.
-Да, я тоже думал о себе как о вполне нормальном человеке. Довольно иронично, правда? Оказывается все совсем не так, - слух резануло собственным слишком высоким голосом, а тем временем слова звучали слишком саркастично, являя собой зеркальное отражение того что стоило бы сказать именно сейчас. Я хотел бы успокоить его и заверить в том что все хорошо и совершенно не стоит волноваться. Хотелось быть тем, кто полностью понимает ситуацию и видит доступные пути решения. Но, к сожалению я все еще был самим собой – тем кто разваливается на куски с каждой секундой проведенной рядом с ним… До сих пор ума ни приложу, как можно распутать это все, хотя своей многострадальной головой надо было прикладываться об стеночку или установку несколько раньше, того гляди и не было бы всего этого. Глазам вновь стало больно, куда же себя можно деть…
-Я… - Дай вдруг тяжело вздохнул, и без сил упал в кресло напротив, сокрушённо покачав головой, уже в который раз за сегодняшний вечер. – Я все еще сбит с толку твоим признанием и признаться, мозг готов попросту разлететься на куски от мыслей. Мне действительно нужно поговорить с тобой, ведь чувства это не то через что можно просто взять и перешагнуть, не обращая внимания. Их так просто не задавишь и не вытравишь… И бегство не выход, - я вновь слишком громко сглотнул, услышав эти слова и перехватив его взгляд позорно съежился в самом углу злосчастного дивана, - В общем я хочу сказать Шинья. Мы не можем просто сделать вид, что ничего не было.
Почему? Почему он так серьезен? Почему ведет себя по отношению ко мне как тот, кто уже все для себя решил и адаптировался к ситуации, а теперь пытается вразумить ничего не понимающий объект. Я снова закрыл глаза. Мне нужно пойти и заснуть, но в тоже время я прекрасно знаю себя и то что в таком раздолбанном и взвинченном состоянии попробовать отдохнуть просто нереально. Я так хотел научиться поворачивать время вспять и отдал бы все за возможность исправить свою фатальную ошибку. Погрузившись в раздумья я даже не заметил как Дай встал и подошел ко мне, и даже не слышал как сел совсем рядом. Только до боли желанное ощущение его прикосновения обожгло вдруг ставшую слишком чувствительной кожу, в тот волшебный момент, когда он рукой обнял меня за плечи. Этот дружеский жест мог сказать больше сотен слов, а я как последний слабак снова начал плакать, да сколько же можно? Даже сейчас, после того как я признался, он все равно оставался моим другоим и все еще был рядом. Рыдания сотрясали грудную клетку, и так хотелось вцепиться в него до синяков и никогда не отпускать.
Дайске всегда был честным и сейчас не изменял своим принципам – не говорил, что все наладится, не обещал, что все будет хорошо. Он просто заключил меня в свои горячие надежные объятия и позволил выплакаться. Для меня же все в одночасье перестало иметь значение, кроме одного так гревшего душу факта – он не ушел. Я был так рад, ведь ему не противно находиться рядом со мной и по крайней мере теперь я точно знал – мы по прежнему будем работать вместе. Нам, конечно, было необходимо поговорить, но сейчас был неподходящий момент, не время… Может быть когда-нибудь позже.
Дай прижал меня к себе еще немного ближе, а потом глубоко вздохнул и прошептал. – мы оба с тобой жалкие и запутавшиеся, Шин. Если бы я так не переживал из-за глупых проблем с Ханаки, то был бы сейчас достаточно трезвым для серьезного разговора и принятия столь важных решений, но если честно голова раскалывается. Но я не хочу, что бы ты волновался и переживал. Давай поговорим обо всем завтра и вместе придумаем, как стоит поступить, и вообще что бы не случилось, ты все равно был есть и останешься моим другом. Я знаю, ты переживаешь из-за группы. Поверь мне, произошедшее между нами никак не отразится на остальных. Я уверен, мы справимся и все преодолеем, не втягивая других. Не плачь и не убивайся так сильно сейчас, подобные переживания только усилят твою головную боль и нервное перенапряжение.
Я обхватил пальцами колено Дайске и посмотрел вверх, пытаясь разглядеть выражение его лица сквозь пелену слез, которые хотя бы перестали ручьями катиться по щекам. – Прекрати. Ты всегда слишком много говоришь.
Он моргнул, в замешательстве глядя на меня, а затем громко рассмеялся. Его смех усиливал звон в моей раскалывающейся голове, но сейчас мне в который раз стало наплевать. Главное это видеть его улыбку.
Дай стиснул меня в объятиях еще сильнее, но даже хруст собственных костей не мог омрачить самого факта его забавной реакции.
-Шин, точно. Кровать… Хммм… Да, странная ночка выдалась… Давай все же поговорим завтра… - попытался еще шире улыбнуться он, меня же хватило только на неуверенный кивок головой. Мы оба понимали, я ни за что не вернусь в ту комнату.
-Да, конечно, поговорим завтра, тогда… - сказал я, надеясь, что у него получится хотя бы остаток ночи поспать без кошмаров и переживаний. Не важно, завтра или через сто лет, мы не сможем поговорить об этом нормально. Дай и так оказался слишком внимательным и готовым взять на себя ответственность за разговор, о котором я раньше боялся даже подумать. Дай даже смог утешить меня с помощью всего пары фраз, развеяв все мои страхи и сомнения. Казалось он действительно знает ответы на все вопросы и может решить любую проблему. Я вдруг подумал о том, как многие ошибаются, ведясь на его показную беззаботность и безбашенность, и думая о легкости его бытия.
А я наконец-то начал успокаиваться и думать, куда бы пристроиться поспать не думая о собственных вывернутых на изнанку оголенных чувствах за которые я был подвешен все это время, будучи прибывая в тягостном неведении. Дай смог успокоить меня…
Но… Все равно, так интересно, что же он скажет завтра?
 
KsinnДата: Суббота, 13.07.2013, 13:38 | Сообщение # 10
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Глава 9.
В итоге меня вырубило на диване в номере Тошии, который видимо, вернулся ближе к утру, поскольку затекшее от неудобной позы тело укрыли одеялом и даже обувь соизволили снять. Я застонал, когда солнечный свет ударил в лицо, проникая через щель не до конца закрытых штор, пришлось приложить определенное количество усилий и перевернуться на другой бок, разворачиваясь спиной к раздражающим теплым лучам. Совершенно не хотелось узнавать, сколько сейчас времени - организм требовал только сна. Тем не менее, возможности еще немного поспать меня безжалостно лишил Тошия слишком громко открывший одну из дверей и вошедший в гостиную в одних трусах. Я снова застонал.
-Доброе утро, Шин-чан, - слишком весело поприветствовал меня Тошия, его бодрое радостное состояние совершенно не вязалось с моим нынешним отвратным настроением. Он переместил мои ноги в сторону и сел на диван. Я недовольно побурчал и сел, потирая немного онемевшими пальцами воспаленные глаза, пытаясь прогнать остатки сна. Оказывается, хоть в чем-то мне повезло – головная боль окончательно покинула меня. Правда, я ощущал себя несколько потерянным и выпавшим из реальности. Тошия снова встал и направился в сторону мини-кухни. Спустя пару минут он вернулся с двумя чашками чая в руках. – Смотри как удобно, даже портье звать не надо, - зачем-то уточнил он.
-Сколько сейчас времени? – спросил я, внимательно оглядев комнату, но так и не нашел часов. Я взял чашку со стола и повернулся, так что бы мог беспрепятственно разглядывать Тошию. Он выглядел странно счастливым и волосы его опять же были как-то по странному спутаны и примяты. – И почему ты так странно выглядишь? – набравшись смелости, спросил я. Странная потребность говорить удивляла, и мне действительно было любопытно узнать причину, по которой Тошия так немного глупо и счастливо улыбался.
Он посмотрел на часы, являвшиеся единственным надетым на нем предметом помимо боксеров, на мой взгляд, выглядел он довольно глупо, но это не мешало бассисту безразлично пожать плечами и ответить. – Сейчас 8,30 утра, еще рано, - Тошия сделал глоток чая и замолчал, немного поколебавшись, прежде чем продолжить, - Я просто вчера очень поздно вернулся. Я разговаривал с Ке, ну знаешь… О его бывшей девушке и как Ханако сильно напоминает о ней и все такое… - он сел поудобнее, согнув ноги в коленях и продолжил пить чай. Мне оставалось лишь медленно кивнуть.
Тошия всегда был хорошим парнем, тем с кем всегда можно поговорить и я был рад, что Ке нашел кого-то, с кем мог бы поделиться своими переживаниями помимо меня. Не поймите меня не правильно, я ничего не имел против наших с Ке задушевных разговоров, но на данный момент в моей жизни были несколько более приоритетные вещи, с которыми мне срочно необходимо разобраться. Я закусил губу, не вовремя вспомнив о предстоящем сегодняшнем разговоре с Дайске. Нервная дрожь так неожиданно сотрясла тело, что я сделал слишком большой глоток, и мое горло логично не посчитало это хорошей идеей. Я закашлялся, спазм сдавил глотку, а на глаза навернулись слезы. Тошия обеспокоено посмотрел на меня, мне же осталось только прокашляться и, выдавив из себя слабую улыбку прохрипеть. – Я в порядке. Все нормально.
Когда я с трудом, но прикончил свой чай, то собравшись с силами встал и тяжело вздохнул. Все вещи до сих пор находились в Люксе и не было никакого способа забрать их не потревожив при этом Дайске. Я в замешательстве снова повернулся к Тошии, который продолжал сидеть на диване и увидел, как он улыбается. – Ну, конечно же, ты в любом случае можешь взять что-нибудь из моей одежды. Я бы не хотел что бы ты шел разговаривать к Даю под предлогом вызволения собственных шмоток из Вашего когда-то общего номера, - он встал и похлопал меня по плечу. Я закусил губу и грустно усмехнулся.
Да, мне определенно повезло, что Дай такой хороший парень. Мне определенно повезло, что он хотел поговорить со мной наедине как взрослые, трезвые, умные люди. Хотя я, прежде всего, имел все основания сомневаться в собственной мудрости и логичности. Тоши я бросил мне черную футболку и какие-то джинсы, и я быстро облачился в предложенную одежду. Я решил принять душ позже, в своем старом номере. – Ну, так, эм, мы пойдем вниз завтракать или…? – я посмотрел на Тошию, но тот отрицательно покачал головой.
-Ты иди. Просто я сначала хочу принять душ. Единственное, убедись в том, что парни оставят мне хотя бы один пончик, ты же знаешь, как Каору относится к завтраку, - он еще раз усмехнулся и направился в ванную, и почти дойдя до двери, повернулся и указал на меня пальцем. - И не нервничай как школьница рядом с Дайске, Шинья. Будь мужиком, которого знаю я и все остальные. Стой на своем и… Ну в общем заставь его стать твоим.
Я был удивлен услышанной проникновенной речью. Как обычно со своей наблюдательностью Тошия смог озвучить мои мысли еще до того как объяснения полностью сформировались в моем сознании. Он поддерживал меня, конечно же, ведь это именно то, что мы ждем от наших близких друзей. С другой стороны закралось подозрение – Тошия хочет, что бы сказанное им стало правдой. Губы сами по себе растянулись в улыбке. Я был так рад тому факту – Тошия на моей стороне и готов взять часть ответственности на себя. – Спасибо, Тотчи… Мне это было необходимо, - я открыл дверь и шагнул за порог как раз в тот момент, когда Тошия снова выглянул из ванной.
-Ох, кстати, Ке знает. О тебе и Дайске. Он просто закидал меня вопросами о причинах вынудивших тебя так плакать ночью, и мне пришлось рассказать. Не злись на меня за это, ладно? – Тошия послал в мою сторону воздушный поцелуй, мне же осталось только сокрушенно покачать головой. Я не мог, да и не имел права злиться из за этого. Зная Ке можно с легкостью предположить насколько сильно он переживал из за моего до крайности болезненного вида и не совсем адекватного поведения. В итоге я вышел из номера и тихо прикрыл за собой дверь, и направился к лестнице, надеясь как можно скорее преодолеть коридор. Однако, не успел я сделать и пары шагов как почувствовал чужую ладонь неожиданно схватившую меня за плече.
Я резко повернул голову и увидел лицо Дайске и в очередной раз засмотрелся на длинные темно красные прямые пряди. Он выглядел несколько лучше чем вчера вечером и я был рад видеть, что хотя бы одному из нас посчастливилось относительно хорошо выспаться. – Кстати, теперь ведь никаких лифтов? – спросил он меня, отпуская мое плече и отходя на два шага назад. Я кивнул, чувствуя как против воли начинаю смущаться, смотреть на него было практически больно, а посему имело смысл попытаться спрятаться за собственной длинной челкой.
-Эй, может сходим куда-нибудь позавтракать не подвергая себя незапланированной опасности, ладно? – прошептал он тихо, едва снова касаясь при этом моего плеча, пытаясь таким ненавязчивым образом заставить меня снова посмотреть на него. Я вдруг с горечью понял – ничего не понятно, невозможно определить эмоции скользящие в его голосе или выражении лица прямо сейчас, но возможно, волнение напополам с беспокойством. По крайней мере сейчас он был более чем серьезен. Я снова кивнул, все еще не находя в себе сил ответить ему посредствам своего вечно предающего все и вся голоса, а потому просто последовал за Дайске вниз по лестнице. Я наблюдал за его длинными красными волосами, рваным каскадом спускавшимися по плечам и спине. Его волосы сильно отрасли за последнее время, но это смотрелось просто потрясающе и естественно ему безумно шло.
Пока мы шли до лобби отеля, я пытался вспомнить все прически, которые раньше у него были. На самом деле я раньше никогда об этом не задумывался и вот так с ходу было сложность выбрать именно ту самую, но определённо длинные волосы идут ему больше всего, вне зависимости от цвета как такового. Эти рваные пряди ниспадающие практически до поясницы очень выгодно обрамляют его лицо. Я сразу заметил, что Ке и Каору сидят уже за одним из столиков и завтракают. Когда Каору нас тоже заметил, то сразу же помахал рукой и жестом пригласил присоединиться, но Дай улыбнулся и покачал головой, а я не мог оторвать взгляда от этих чертовых волос, двигающихся и струящихся от каждого движения. Ке же тем временем пристально наблюдал за мной и я прекрасно это чувствовал, поэтому через силу заставил себя повернуться и как можно непринуждённее улыбнуться в ответ.
Прежде чем я до конца осознал происходящее, кожу на руке обожгло неожиданным прикосновением. Дай осторожно и ненавязчиво снова привлек мое внимание, пройдясь большим пальцем по моим костяшкам одним мимолетным касанием, прежде чем отпустить снова и посмотреть в сторону. Я мгновенно покраснел, в замешательстве глядя на Дайске, не верю, как же так… Объяснись… Но он уже не смотрел в мою сторону. Он просто направился в другую сторону, а я последовал за ним, выходя из здания - теперь мы просто шли рядом, разглядывая асфальт. Он взял меня за руку… Пришлось отчаянно надеяться на лучшее, внимание – это же в любом случае хороший знак. Подобные знаки внимания позволяют чувствовать себя единственным и незаменимым, какая глупость по сути, вроде взрослым адекватным человеком себя считал. Дошло до того, что я готов был начать прыгать вокруг него сию секунду, но конечно же мозгов вовремя остановится у меня таки хватило. Ему наверное просто одиноко. Было удивительно и в чем-то неправильно, то как всего один человек, мог запросто заставить сойти с ума другого, заставляя плакать и смеяться. Дай одним лишь своим присутствием рядом мог заставить меня чувствовать себя глупым и мечтать сделать множество дурацких, никому ненужных поступков.
Когда он остановился и повернулся к стеклянной двери ресторана, в который намеревался войти, я продолжал смотреть на тротуар и задумчиво покусывать губу, даже не заметил то как он открыл передо мной дверь и замер в ожидании. – Шинья? – неожиданно позвал он, выдергивая меня из мыслей и заставляя виновато улыбнуться и быстро направиться в светлый зал. Дай пытался дать мне возможность расслабиться. Это желанием меня успокоить сквозило в каждом движении, в том как он выбрал стол и то как медленно садился за стол. Как странно, еще вчера я не мог даже мечтать о том, что мы когда-нибудь будем вот так сидеть друг на против друга, без десятка лишних людей вокруг. Все портила лишь проницательность Дайске, который конечно же знал о том как сильно я нервничаю и хочу сбежать куда подальше, гонимый своими внутренними и непонятными ему демонами, но в тоже время любопытство и дикое желание узнать, что же он мне скажет, пригвоздило меня к этому несчастному стулу.
Нервы это плохо, а когда не знаешь куда себя деть – еще хуже, пришлось закинуть ногу на ногу и вцепиться рукой в колено, надеясь что разговор пройдет более или менее хорошо или по крайней мере мне не будет так больно как могло показаться на первый взгляд, ведь рано или поздно с любыми ранами и шрамами можно научиться жить. Кроме того, пришлось с неимоверно преувеличенным интересом разглядывать окно рядом с нами, но мое внимание то и дело снова и снова возвращалось обратно к Дайске, особенно после того как он под столом задел мою голень своей ногой. Я снова покраснел, хотя и надеялся на то что полумрак кроет эту выдающую со всеми потрохами красноту. – Прости, - через силу прошипел я. По сути это было видимо первым словом, сказанным мною сегодня утром по отношению к Дайске и естественно голос с непривычки и естественно от бесящего уже волнения слегка подрагивал.
Он покачал головой. – Все в порядке. Ты не должен… Ну ты знаешь… Извиняться. Я все понимаю, - ответил Дай, с преувеличенным вниманием разглядывая пепельницу в центре стола и только спустя пару секунд виновато посмотрел в окно. Он прекрасно знал, то как сильно мне не нравятся когда рядом курят, а посему как правило участники группы не курили в моем присутствии, если конечно изначально не преследовали цели подразнить или разозлить. Я знал – он не хочет курить прямо сейчас, но прекрасно видел как он нервничает и просто готов умереть за сигарету, способную хоть на минуту оттянуть предстоящий нелегкий разговор. Я взял пачку, которую Дай положил на стол пару минут назад и достал сигарету и протянул ему, не забыв уверенно кивнуть в ответ на удивленный взгляд. Он вздохнул и взял никотиновую палку из моих пальцев и прошептал. - Спасибо…
Прежде чем я успел хотя быв попробовать собрать по кускам свою смелость и заставить себя хоть что-нибудь сказать, к нашему столу подошла женщина как и все официанты готовая всегда принять заказ. Сказать по правде я вообще понятия не имел чего хочу, кроме Дайске, конечно же. Я чуть снова не покраснел от собственных пошлых мыслей и сразу вспомнились слова Тошии. В конце концов, я же мужчина, а не какая-то там школьница. Мне так хотелось убедиться в том, что Дай видит разницу, понимает насколько сильно я отличаюсь от любой из всех тех девушек с которыми он встречался раньше. Я должен был понять, что Дай был готов хотя бы попытаться принять мои чувства, но при этом не желал заставлять и навязываться, как это делала Ханако ранее. С другой стороны я даже не понятия не имел, как еще должна бы была вести себя девушка, попавшая в ее ситуацию.
-Мне пожалуйста сэндвич и стакан воды, - сделал свой заказ Дай, а я позволил себе посмотреть на него пару секунд прежде чем обратить внимание на меню. Если честно, то чувства голода не было вовсе, но возможно идея запихнуть в свой чуть ли не поджимающийся от страха желудок пару кусков еды не так уж и плоха. – Принесите мне пожалуйста Ваш фирменный салат и чашку чая, - наконец выбрал я и протянул женщине меню, снова посмотрел на Дайске, опираясь подбородком на ладонь.
Он же в свою очередь замер позволил сигарете на мгновение повиснуть в центре своих губ и полностью сосредоточился на ее поджигании, а затем привычным жестом обхватив цилиндр пальцами, затянулся. Глубокий выдох наполненный горьким дымом, видимо помог Дайске успокоиться, ведь он наконец нашел в себе смелость посмотреть мне в глаза. А я лишь чувствовал как мое сердце в очередной раз бьется с невероятной скоростью и пора бы уже подумать как можно будет оправдаться если он тоже услышит этот чертов незатыкающийся набат. Вообще, мне нечего было сказать, и я хотел, что бы именно Дай начал этот непростой во всех отношениях разговор. Молчание затянулось и он поджав губы взял следующую сигарету.
-Итак, прошлой ночью… - начал он, неожиданно гася сигарету. Я задумался над причинами поведения Дайске – ему уже достаточно или просто не хочет беспокоить меня. Кроме того, может и без сигареты разговор полегче пойдет. – Как давно ты… Ну, знаешь… - он нахмурился будучи не в состоянии словами выразить то что хотел сказать раннее. Однако я знал о чем он говорил и хотел спросить, а потому просто пожал плечами, разглядывая скатерть на столе.
-Я… Это… Недолго, - пробормотал я, пальцами постукивая по подбородку. – Я думаю… Всего несколько дней назад я действительно понял, что… В основном из-за Ханако… Я чувствовал… Ревность? – мой голос по прежнему немного дрожал, хотя я и постарался запихать свое волнение куда подальше. Мой взгляд скользнул по руке Дайске вверх и остановился на сосредоточенном лице. Он наблюдал за мной, о чем-то глубоко задумавшись. – Я вообще бы не обратил внимания если бы не Тошия не сказал мне, о том как я веду себя и выгляжу как влюбленный по уши идиот и тогда я понял что действительно. Влюблен. В тебя. – я таки отважился сказать и выдохнул, снова опустив взгляд и сцепив пальцы на коленях.
-Тошия знает? – спросил он, а я кивнул в ответ, снова посмотрев на него и тяжело вздохнул закусив губу. – И… Все дело получается именно во мне? Я имею ввиду… Я никогда не видел тебя с… парнями. Я раньше видел Ке с парнем, но ты кажется… - он не успел закончить фразу, потому что как всегда не вовремя вернулась официанта с нашим заказом. Я смотрел на свой салат и думал о том будет ли выглядеть уместным если прямо сейчас начать его есть. По большому счету беседа сама по себе гораздо важнее.
-Нет, это все ты. Я абсолютно точно был уверен в себе до того как в полной мере понял. И я… Просто не знаю, ладно? Я просто испытываю определенные чувства, которые пока не могу контролировать и игнорировать. Просто они слишком далеки от того, что по идее испытывают по отношению к друзьям… - я снова заткнулся, поняв насколько мне не нравится как это все звучит и как раздражает это публичное место. Кроме того я знаю, что люди находящиеся вокруг нас могут случайно или умышленно подслушать наш разговор. Но Дай спокойно сидел на своем месте и не собирался никуда уходить, поэтому мне оставалось лишь рассеянно начать гонять салат по тарелке, медленно накалывая на вилку листья салата.
-Ну, я не могу сказать, что я… Я ощущаю тоже самое. Я имею ввиду я никогда вообще в такую ситуацию не попадал, но ты заставил меня о многом задуматься… Знаешь, я многое пересмотрел и переосмыслил после того что ты сказал мне прошлой ночью. Я поначалу подумал, что это все какая-то очень странная шутка, но ты никогда так раньше не шутил, - он замолчал, а затем протянул руку через стол и обхватил мое запястье своими длинными горячими пальцами, второй же рукой он вытащил вилку из моих пальцев и положил ее рядом с тарелкой. – Ты очень храбрый Шинья, на самом деле, особенно учитывая те чувства что на тебя обрушились. И я думаю это одна из тех вещей черт характера которые мне так нравятся в тебе. Совершенно не важно то как сильно ты пытаешься закрыться и скрыть свои искренние переживания, не важно как часто ты лжешь о том что все хорошо, ты всегда в конечном итоге был честен со мной. Ну в смысле, когда я говорил, что ты хороший друг это было чистейшей правдой. Ты действительно уникален и я думаю так потому что ты это именно ты и я хочу… - Дай немного нервно усмехнулся. – В общем я пытаюсь сказать, что хотел бы попробовать. Я хочу понять и принять твои чувства и хочу понять как с помощью них можно вернуть свои.
Я был ошарашен. Он з пару минут успел сказать чуть ли не сотню слов и мне от такой атаки захотелось вжать голову в плечи и малодушно спрятаться под столом. Однако я вдруг начал улыбаться. Широко улыбаться как идиота кусок. Мое сердце готово было проломить грудную клетку, а бабочки в животе решили спалить мои внутренности и вся дикость ситуации… прямо… - Т-ты серьезно? – воскликнул вдруг я, перестав обращать внимание на это чертово место и людей вокруг, которые могли бы без труда нас услышать.
Он кивнул, и я наблюдал за тем как его губы медленно растягиваются в улыбке. Из грудной клетки вырвался звук похожий на смех. Я вдруг почувствовал себя таким свободным, таким невероятно счастливым, что не смог сдержать все свои порывы внутри. Наблюдая за моей реакцией Дай улыбнулся еще шире в следствии чего стали видны идеально белые зубы это стало тем явлением которое я отныне хотел видеть всегда и везде. Он улыбался, улыбался, улыбался, черт возьми, улыбался из за меня и для меня. Суровые наставления Тошии с его вечным «не хихикай при нем как школьница» пошли лесом, ведь я больше чем уверен, что именно так и выгляжу в данный момент.
Его руки немного сжали мои и этот простой по сути своей жест заставил меня рассмеяться и что бы скрыть сей факт и не показаться совсем уж идиотом, я уронил голову на наши переплетенные пальцы. Как объяснить? Просто для меня это оказалось слишком идеальным развитием событий, что бы быть правдой. Я слышал его тихий смех, а затем пальцы находившиеся ближе всего к моему подбородку сжались и потянули меня вверх, поднимая мое лицо в немой просьбе посмотреть в глаза. Дай чуть ли не сиял, хотелось зажмуриться и я прикусил губу, улыбаясь и пытаясь вспомнить когда мне было так же хорошо. – Не прячься. Если ты хочешь что бы все получилось, тебе нужно будет открыться мне полностью, ладно? – он не говорил, это было больше похоже не просьбу. Он сказал это так, что мои внутренности с непривычки расплавились. Такие интонации мне еще не доводилось слышать, как можно ему отказать, естественно мне оставалось лишь уверенно кивнуть.
-Боже, никогда не думал, что ввяжусь в отношения с другим парнем, - прошептал Дайске, хотя это замечание не выглядело так как будто он разочарован подобным поворот событий. Я же со своей стороны был рад, ведь он продолжал улыбаться и на данный момент это было самым главным. – Я теперь даже не голоден. Что ты на это скажешь… Можем мы оставить это все? – предложил он, глядя на меня взглядом полным надежды. Ну как я теперь могу ему хоть в чем-то отказать? Особенно после того как он так сладко сказал мне что хочет попробовать. Он хотел попытаться и быть со мной. Это даже звучит непередаваемо хорошо, если не сказать идеально. Хоть и странно… Кто бы мог подумать. Я уверенно кивнул и встал с удовольствием отмечая, что он продолжает держать меня за руку.
Дай тоже поднялся со своего места и положил несколько купюр на стол, расплачиваясь за так и не тронутую еду. Когда мы оказались на улице он снова усмехнулся, а я заметив это удивленно воззрился на него. – Ничего, просто это так… Так странно. В хорошем смысле. Мне нравится держать тебя за руку, - сказал он, я же в ответ снова решил непроизвольно закосить под школьницу и тихо засмеялся.
-Ну, это не так странно как я думал раньше, - пришлось ответить мне.
-Вообще сейчас много чего странного и непонятного происходит… То ли еще будет дальше, - вполне резонно заметил Дай.
-Но ты сам согласился попробовать, - напомнил я. Дай неожиданно остановился и посмотрел мне в глаза.
-Я никогда не говорил, что новое и странное это обязательно плохо.
И вот оно. Момент истины, не меньше. И случилось все в переулке рядом с рестораном. Дай наклонился и пальцами провел по моей горящей от смущения щеке. Я чувствовал как его тело слегка подрагивает, но еще лучше я ощущал как просто трясет. Это все звучит так банально и избито, но я готов был раствориться в этом совершенно новом для меня взгляде этих темно-карих глаз, ровно до того момента пока он не закрыл их. Я черт возьми знал, что это произойдет, и повинуясь чистым инстинктом закрыл свои. Пришлось немного наклонить голову в бок, но ощущение его дыхания на своих губах стоило того, такое впечатление, что это ветерок касается кожи, такой летний и нежный. Мои колени в момент ослабли а затем, он придвинулся еще ближе, даря так мучительно ожидаемое прикосновение…
 
KsinnДата: Суббота, 13.07.2013, 13:45 | Сообщение # 11
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Глава 10.
Дай обнял меня и притянул еще ближе к себе как раз в тот момент, когда его губы впервые коснулись моих. Они оказались нежными и теплыми, а еще очень мягкими − вот и все, что смогло отметить мое в момент отключившееся сознание. Я чувствовал его горячее дыхание на своей покрывшейся мурашками коже, когда он отстранялся за очередной порцией кислорода, ощущал, как под вспотевшими ладонями тяжело вздымается чужая грудная клетка, и застывал от предвкушения, с замиранием сердца ожидая нового обжигающего прикосновения. Опять же банальность, но кому какое дело? На самом деле, новизна ощущений заставляла чувствовать все острее. Я буквально ощущал, как оттаивает и оживает каждая клетка организма внутри, согретая непривычно горячей кровью, текущей по венам. Впервые за долгое время мне удалось расслабиться и даже более того − раскрыться в ожидании каждого такого желанного, легкого и нежного поцелуя. А потом я почувствовал себя так, как будто был готов развалиться на куски, словно всего слишком много и все вообще слишком быстро, я не успеваю и не понимаю, и получается, что Дай оказался единственной силой, способной удержать все эти обломки вместе как единое, пускай и меняющееся, но целое. Эти невероятные губы снова накрыли мои и, как бы избито все это не звучало, мне так хотелось, чтобы время остановилось именно в этот миг. Но чудес в нашей жизни не бывает и я расстроено застонал, когда Дайске отстранился, отпуская меня. Пришлось открыть глаза и вернуться в реальность, встретившись с его слегка потерянным и даже немного смущенным взглядом.
Видимо, мои мозги окончательно расплавились, если я только сейчас заметил, что на нас смотрят другие люди. Парочка официантов в форме того самого ресторана пристально рассматривала нас, устроившись на перилах неприметного крыльца. Дай лишь весело улыбнулся, смерив вольных или невольных наблюдателей ничего не выражающим взглядом, а затем взял меня за руку и пошел дальше по переулку, оставляя за спиной опешивших от такой наглости людей. Да, ситуация, конечно, та еще, но, помимо всего прочего, было во всем это то, что заставляло глупо улыбаться, хотя я клятвенно обещал себе больше не выглядеть полным идиотом, но вы бы поняли, о чем речь, если бы когда-нибудь увидели, как Дайске Андо краснеет и смущается. Этот неповторимый легкий румянец, медленно проступающий на ярко очерченных скулах, оказался самой милой реакцией из всех виданных мною раньше. Язык прошелся по пересохшим губам от одного лишь воспоминания о самом сладком первом поцелуе в моей жизни. Нет, ну правда, технически это был мой первый поцелуй с мужчиной, так что столь бурная реакция с моей стороны вполне обоснована.
− Ты хочешь… Эммм… Рассказать остальным? Я имею в виду, Тошия и так уже все знает, и я думаю, будет правильно и честно нам самим рассказать участникам группы об изменившемся статусе наших отношений, − предложил Дайске, сплетая наши пальцы вместе. Я снова хотел захихикать, но мужественно сдержал свое крайне неуместное желание. У нас тут обсуждаются серьезные вопросы, напрямую касающиеся будущего, и не хотелось бы выглядеть еще глупее и безответственнее, чем есть на самом деле. Если честно, то я совершенно не ожидал такого поворота и не предполагал, что он так быстро решит поставить всех остальных в известность, но в кои-то веки сюрприз оказался приятным. Но, с другой стороны, если бы все зависело от меня, то я бы не стал вот так вот сразу афишировать наши эммм… Отношения. Хотя объективно отговаривать Дайске смысла не было. Прятаться по углам не выход, так что лучше уж сразу. Да.
− Все будет хорошо. Со своей стороны возражений не имею, − тихо ответил я, почувствовав, как Дай скользнул ладонью вверх по моей руке, останавливаясь в районе правого плеча. Все-таки, что не говори, но поддержка − она всегда важна, поэтому, еще раз улыбнувшись друг другу, мы направились в сторону отеля.
Признаться, я был удивлен, увидев Каору и Ке все за тем же столиком, к ним, правда, еще Тошия присоединился, но все равно было странно, ведь столько времени прошло. Каору удивленно посмотрел на наши сплетенные руки и от шока даже забыл зажечь сигарету, которую уже держал в зубах. Тошия же смотрел на нас с открытым ртом и уже был готов задать как минимум сотню интересующих всех вопросов, но вовремя сдержался, прижав ладонь к губам. Ой, ну все, началось… Ке, ты наша последняя надежда. Но вокалист лишь заинтересованно приподнял бровь, заставив меня окончательно смутиться, а затем, выдержав эффектную паузу, усмехнулся и поднял большой палец вверх в одобрительном жесте. Дай, заметив это, улыбнулся во все свои идеальные тридцать два зуба.
− Кхм, ну да… − начал Дай, по-прежнему немного смущаясь, а затем, глубоко вздохнув и обняв меня за талию, продолжил: – Короче… Мы с Шином теперь вместе, − я тоже улыбнулся, да видимо так маньячно, что у Каору челюсть отвисла… Ну а я что? Я просто ничего не мог с собой поделать… Ведь эти неотрепетированные заранее слова звучали так мило. И вообще, если учитывать то, что говорил их именно Дай… Это признание звучало гораздо лучше, чем я мог себе представить в самых смелых мечтах, и это только начало. А я что? Мне остается только продолжать любить его хотя бы просто за то, как достойно он вел себя в этот, не побоюсь этого слова, поворотный момент. Поэтому я кивнул и немного неловко обнял Дайске в ответ.
Пока Тошия радостно хлопал в ладоши, а Ке продолжал загадочно улыбаться, поглядывая в нашу сторону, Каору смог взять себя в руки и с трудом закрыл рот, клацнув при этом челюстями. Всего пара секунд, и на его лице было то самое непередаваемо суровое выражение, судя по которому, сейчас огребут все без исключения…
− И что теперь? – смерив нас пристальным взглядом, спросил он, недовольно поглядывая на сияющих от осознания собственной важности Тошию и Ке. – Вы оба, черт возьми, знали об этом? И как долго все это продолжается? И какого хрена я вообще узнаю обо всем последним? Я лидер или где? – на самом деле, всем нам прекрасно известно, что за показным негодованием и недовольством скрывается растерянность. Бедный лидер. Ке сориентировался первым и положил руку Каору на плечо.
− Успокойся, Као. Я тоже узнал обо всем прошлой ночью, и то только потому, что Тошия после пыток нытьем рассказал о том, как Шинья влюбился в нашего Дайске, − Ке посмотрел на меня, а затем подмигнул и показал язык. – Шин-чан, ведь не все так плохо, да?
Я покраснел и неосознанно впился пальцами в бок Дайске, среагировавшего мгновенно, прижав меня к себе и позволяя спрятать пылающее от смущения лицо на его груди. Хм, вряд ли цвет моей кожи сейчас сильно отличается от оттенка его длинных красных волос. Мое сердце билось гораздо быстрее обычного, и причиной являлась вовсе не щекотливость ситуации, а запах, внезапно ударивший по обонянию. Чувства обострились, и даже голова закружилась от непривычных ощущений. От Дая пахло ментоловыми сигаретами и каким-то практически выветрившимся парфюмом… Но сильнее всего ощущался запах его кожи, то, что принадлежало только ему, те самые сплетающиеся воедино неповторимые нотки чего-то эфемерного, называемого и являющегося настоящим Дайске.
Я улыбнулся про себя, когда он обхватил мои плечи двумя руками. – Прости, Каору, но, возможно, тебе будет легче, если ты узнаешь, что я сам узнал обо всем немногим раньше Ке, поэтому не стоит чувствовать себя обделенным вниманием, − усмехнулся Дай. Мои губы опять же бессознательно прикоснулись в невесомом поцелуе к его часто вздымающейся груди. В такие моменты не важно, что поцелуй осчастливил футболку, главное − никто об этом никогда не узнает, а я впервые за долгое время сделал именно то, что хотел. Хотя пора уже начинать учиться контролировать собственное, внезапно зажившее отдельной жизнью, тело, а то все самое интересное вообще произойдет без участия атрофировавшегося за ненадобностью мозга. Главное – он почувствовал это, и пальцы той руки, которая находилась под рубашкой, прошлись вдоль позвоночника и замерли в районе поясницы. Естественно, правильной реакцией была, есть и будет дрожь.
Каору, судя по всему, сменил гнев на милость и хоть немного, но успокоился. Как ни крути, он всегда желал нам всем всего только самого лучшего. Дай же в свою очередь отпустил меня, и мы вдвоем устроились на диване напротив остальных участников группы. Прежде чем я смог сказать хоть слово, Тошия уперся пальцем в кончик моего носа и придвинулся ближе, практически закричав: – Ты предатель! Ты не спас мой бублик! – только наш басист в такой момент может думать о еде.
− Эй, ты должен был сказать «Поздравляю» или что-то в этом роде. А не обвинять меня в том, что я не уберег твой брошенный на произвол судьбы пончик, который милостиво приютил Каору у себя в желудке. Между прочим, лидер абсолютно правильно сделал, лишив тебя завтрака, − ответил я, надеясь на достаточную очевидность подтекста, особенно после того, как наш несравненный басист рухнул на мои многострадальные колени. Я честно постарался не скривиться и не выказывать недовольства, потому что Тошия оказался каким-то чертовски тяжелым и знал об этом, судя по той коварной усмешке, которой он одарил всех присутствующих.
− Ой-ой-ой, Шинья, неужто на деле ты оказался не таким уж сильным? – решил поддразнить Тошия, снова касаясь указательным пальцем моего носа, в то время как Ке гаденько похихикивал на заднем плане. – А Дай-то счастливчик! Я прям побаиваюсь его, Шин-чан, вон как смотрит. Если бы не отягощающее обстоятельство в виде нашего враждебно настроенного гитариста, я бы уже давно придумывал план мести за то, что ты не отвоевал у лидера мой завтрак! – Тошия бесцеремонно запустил пальцы в мои волосы. Вообще в таких ситуациях я обычно фыркаю и бью по рукам, но сейчас хотелось лишь усмехнуться и показать язык. Тошия иногда бывает таким странным.
− Поздравляю, наш многоуважаемый Шинья, − улыбнулся он, прежде чем встать с моих несчастных колен. Сразу после того как Тошия пересел на другой диван, рядом со мной оказался Дай.
Каору в очередной раз пристально посмотрел на Дайске и, немного подумав, сказал: – Знаете, никогда бы не подумал, что Дайске Андо вот так просто решит изменить свои предпочтения даже ради нашего маленького Шиньи… Но теперь, наблюдая за вами и видя, как вам хорошо вместе, я уже с трудом представляю, как раньше мог так думать, − заявил он, постукивая указательным пальцем по подбородку. Дай с минуту понаблюдал за задумавшимся о чем-то своем Каору, а затем протянул руку и легко ударил лидера кулаком по плечу, пытаясь вывести того из транса. Каору расхохотался и неожиданно прошипел. – Да ну тебя, Дай, ты даже дерешься как девчонка!
− Ах так? Да я ж тебя… − но даже не закончив фразы, Дай отвесил Каору подзатыльник, а меньше чем через минуту уже оба катались по полу, пытаясь как можно больнее ударить друг друга, издавая при этом звуки, похожие на нечто среднее между рычанием и шипением, переходящие местами в отборный мат-перемат. Я же, наблюдая за развернувшейся перед глазами баталией, закрыл рот рукой, изо всех сил стараясь не смеяться как припадочный, вполне успешно пытаясь не уподобляться ржущему на весь холл Тошии. Ке просто продолжал улыбаться, наблюдая за потасовкой, а потом, удивившись очередному нецензурному трехэтажному выражению, махнул рукой в сторону охраны и прошептал: – Ты только посмотри на лица персонала отеля! – действительно, все невольные участники происходящего пристально наблюдали за нами, а охрана была готова в любой момент разнять Дайске и Каору, которые однозначно мешали другим людям, которые, возможно, с утра хотели насладиться завтраком в тишине и покое, а не наблюдать за мордобоем.
Я решил, что сегодня, судя по всему, была именно моя очередь изображать из себя благородного рыцаря и, встав с дивана, оттащил Дайске от Каору. На самом деле, происходящее не являлось настоящей дракой и оба участника заварушки под конец уже больше смеялись, нежели пытались хоть какой-нибудь конечностью задеть друг друга. Стоит признать – вся ситуация изначально была смешна до крайности. Мы все на протяжении последних нескольких месяцев переживали крайне непростой период − изо дня в день испытывали постоянные стрессы и прогибались под чужим давлением, и, может, именно поэтому такое вот дурашливое снятие напряжения было похоже на долгожданный, пусть и краткосрочный, но перерыв.
Дай снова обнял меня, и по позвоночнику прокатилась уже до боли знакомая неконтролируемая дрожь. Чувствовать то, как его тело прижимается ко мне, ощущать, как сбившееся дыхание щекочет кожу на шее, было просто выше моих сил. Каору, все так же продолжая смеяться, подошел ближе и непринужденно провел рукой по гладким красным волосам. Перемирие было установлено, и на том спасибо. Остальные присутствующие смотрели на нас настолько удивленно и растерянно, что сразу захотелось извиниться за доставленные неудобства. Однако сосредоточиться на подобных пустяках по-прежнему мешал прижимающийся со спины Дайске.
Когда мы все успокоились и вновь расселись по диванам, Тошия хлопнул в ладоши и спросил: – Итак, у кого какие планы на сегодня? Во сколько у нас саундчек вечером? – Каору поначалу проигнорировал вопрос, в очередной раз задумавшись, параллельно застегивая манжет на рубашке и разглаживая складки на джинсах. Ке каким-то непостижимым образом умудрился раздобыть подушку и, бросив ее на колени опешившего Тошии, со всего размаха упал лицом в мягкую ткань. Басист ошарашено моргнул, но ничего не сказал. Вместо этого он протянул руку и запустил пальцы в волнистые волосы Ке, поглаживая как котенка уже сопевшего вокалиста.
– Саундчек назначен на девять, – ответил Каору и, недобро прищурившись, посмотрел на виновников практически публичной постельной сцены.
– Так, а ну всем тихо… И только не говорите мне, что… Вы с Ке тоже… – Каору выразительно посмотрел на нас с Дайске, на что тот, моментально отреагировав, перетащил меня чуть ли не на колени. Это что? Инстинкт? Не суть, но подобные действия заставляют меня краснеть уже в бог знает какой раз. Я повернул голову в сторону и посмотрел на Тошию и Ке, который уже спал. На самом деле, в такие моменты было очень жаль вокалиста, ведь кому как не мне знать о том, какие проблемы со сном преследуют его на протяжении последних лет. Тошия, казалось, задумался, подбирая правильные слова, которые не добьют и так уже потрепанного Каору.
– Не волнуйся, Каору. Между нами ничего такого нет. Ке просто в последнее время был расстроен и подавлен и сейчас попросту нуждается во внимании и участии. Я совершенно не против побыть его опорой… Просто Ке всегда готов прийти на помощь любому из нас. И теперь я всего лишь хочу быть рядом с ним именно тогда, когда это действительно нужно, – я клянусь, после этой проникновенной речи выражение лица Ке изменилось – черты смягчились, а на губах появилась еле заметная улыбка, и я знаю, что именно в этот момент наш маленький вокалист многое для себя понял. На самом деле, я больше чем уверен, что Ке постоянно испытывает гораздо больше эмоций, чем показывает окружающим, и даже тексты песен не в состоянии в полной мере отразить их глубину. Если бы я быль хоть немного смелее, то обязательно спросил бы об этом позже, но, по большому счету, любопытство никогда не было ярко выраженной чертой моего характера.
Дай немного отодвинулся и я, воспользовавшись неожиданно предоставленной возможностью, пересел на диван, стараясь не обращать внимания на любопытные взгляды людей вокруг: – Мы должны… Быть осторожнее… Ну, ты знаешь, папарацци и поклонники могут быть где угодно, – прошептал я Дайске на ухо. Ну почему бредовые желания посещают мою несчастную голову в самые неподходящие моменты? Как итог, пришлось пару раз сглотнуть, прежде чем удалось до конца озвучить мысль, ибо желание облизать такую нежную на вид мочку было попросту нестерпимым. Тем не менее, приложив просто титанические усилия и переборов вполне обоснованное желание, я отстранился. Дай повернулся ко мне и посмотрел так непривычно нежно, что защемило где-то в районе все еще пустующего желудка, а губы на автомате растянулись в улыбке. Он кивнул и осторожно убрал прядь волос с моего лица за ухо и провел пальцами по скуле, после чего переместил руку на бедро и замер.
Каору снова пристально посмотрел на нас и тяжело вздохнул: – Слушайте, вы оба… Даже мебели понятно, что Вам есть о чем поговорить наедине. Но мы все, черт возьми, находимся в общественном месте… И даже несмотря на то, какие мы хорошие друзья… Это просто… Короче, идите в номер уже, а? – предложил лидер, уже в который раз за последние несколько минут проведя ладонью по длинным волосам. Кому как не нам знать, что Каору терзает свои фиолетовые пряди, когда нервничает или чувствует себя в высшей степени неудобно и неуютно в той или иной ситуации. Ну, его можно понять – это я, так сказать, на крыльях летаю и плюю на мнение окружающих людей, но, с другой стороны, чувства других тоже надо уважать.
Мне сразу стало как-то неудобно из-за того, что мы с Дайске поставили всех в такое неудобное положение. Так не хотелось никому портить настроение, а посему самым правильным решением было действительно отправиться в наш номер. Я встал с дивана и оглянулся на Дайске, на что тот отреагировал мгновенно, тоже поднявшись с мягких подушек.
– Да, точно, у нас же есть совместный номер… – вспомнил Дай, а Тошия и Каору в немом удивлении уставились на нас. Дайске махнул рукой в сторону лифта. – Вы не поверите, но мы застряли там вчера и после освобождения персонал отеля предоставил нам с Шиньей Люкс в качестве компенсации за моральный ущерб, – где-то в середине повествования о наших злоключениях у Тошии чуть не отвалилась челюсть от удивления, а Каору получил еще один повод посмеяться. Дай тоже улыбнулся, а я закатил глаза. Ну как детский сад. Было совершенно очевидно, о чем они все подумали, и сам факт таких мыслей заставлял меня чувствовать себя не в своей тарелке – в итоге пришлось беспокоиться, беситься и смущаться одновременно. Тоже мне друзья…
– Люкс на халяву, божеее… – задумчиво протянул Каору, а Тошия вдруг хлопнул в ладоши, заставив подскочить от удивления присутствующих рядом и прокричал:
– Это несправедливо! Я тоже хочу жить в Люксе, давайте пойдем и все набьемся в лифт! – после чего забавно надул щеки и зашипел после того, как потревоженный Ке ткнул его под ребра в отместку. Тошия же только улыбнулся и снова погладил вокалиста по голове. – Спи, вселенское зло.
Дай уже привычно взял меня за руку. Так, стоп – привычно? С другой стороны – к хорошему быстро привыкаешь.
– Давай, и правда, пойдем в наш номер. Я думаю, нам есть о чем поговорить. Не будем травмировать психику остальных участников группы. С этим Тошия и один прекрасно справится, – прошептал он, проведя подбородком по моему плечу, мимолетно касаясь своей щекой моей. Я почувствовал, как кожу начинает покалывать в месте соприкосновения, и понял, что долго мы оба не продержимся. Махнув рукой на прощание, я потащил Дайске в сторону лестницы. Конечно, искушение воспользоваться лифтом было велико, ведь теперь, если мы снова застрянем, вариантов развития событий куда больше, чем раньше. Я закусил губу и подумал о том, хватило бы у меня смелости зажать Дайске в лифте? В смысле, всегда ли рядом с ним мои зажатость и застенчивость будут исчезать, позволяя уверенно чувствовать себя в окружении незнакомых людей?
Дай молчал, пока мы поднимались вверх по лестницам, преодолевая пролет за пролетом. Знаете, бывает, так что тишина не напрягает и слова не всегда нужны – вот у нас оказалось так. Когда мы добрались до нужного этажа, он вдруг обхватил горячими пальцами мое запястье, а я вдруг вспомнил, как, открывая дверь, отпустил его, так странно. На самом деле, я все еще нервничал и не мог привыкнуть к тем чувствам, которые накрывают меня рядом с Дайске, ведь, черт возьми, до сих пор каждое мимолетное прикосновение заставляет дрожать… Особенно когда он касается именно так, ненавязчиво и осторожно, поглаживая пальцами ладонь и тонкую кожу, прикрывающую вены на запястьях. И знаете, что самое интересное? Он прекрасно знает о том, как действует на меня и, скорее всего, без зазрения совести наслаждается этим, в некотором роде, подобием власти. Поэтому Дай, коварно улыбнувшись, снова обхватил меня за талию, притягивая ближе к себе, пока мы шли по длинному коридору. Через несколько мгновений мы оказались около нужной двери, и Дай подрагивающими от нетерпения руками открыл дверь и пропустил меня вперед. Пара секунд, и тишину разнес звук закрывающегося замка.
Сложно сказать, так навскидку, почему возникло такое ощущение, будто Дай впервые в жизни привел меня к себе домой. И, если честно, я даже понятия не имел, как вести себя в такой ситуации – стоит ли остаться в прихожей или стоит сесть на кровать, а может, устроиться на диване, или логичнее всего предпочесть стул как наиболее нейтральную территорию? Ну, просто те схемы, которые действуют с пассиями на одну ночь, не действуют рядом с такими, как Дайске. Особенно учитывая то, что раньше он и сам предпочитал коротать время с тем, чье имя не помнил на следующее утро. Миллион вопросов без ответов обрушилось на мою несчастную голову, и я чуть не начал паниковать. «Почти» – это ключевое слово, потому что когда сильные, надежные руки так крепко обнимают за талию, а губы касаются чувствительной кожи на шее, просто невозможно думать ни о чем кроме предвкушения, заставляющего вибрировать каждую мышцу замершего в ожидании тела.
– Это странно, но… Я пока ни о чем не жалею… Даже тогда, когда уже Каору был готов растерзать меня… В глубине души я знал, что все сделал правильно… – усмехнулся Дай. – Ощущения другие… Теперь так непривычно… Ведь на самом деле в тебе нет ничего от женщины.
Стало страшно до такой степени, что даже сердце на мгновение остановилось. До меня только сейчас дошло, что все может вот так вот просто закончиться, если Дай не сможет принять и переступить через себя. Интересно, а люди во время инсульта так же себя ощущают? Как будто мир вокруг перестает существовать, а свет меркнет? Мне вдруг так захотелось сбежать, трусливо поджав хвост, и больше никогда не показываться ему на глаза, хоть остатками мозгов я все еще понимал, что это невозможно, а потом появилась потребность вырваться. Однако все мое сопротивление было сломлено с помощью всего парочки движений. Стоило ощутить одну его руку на бедре, а вторую под рубашкой на животе и… Все…
– Дослушай… Ты лучше… Интереснее. Мне придется привыкать к тебе, но я уже и так готов признать, что ты… Лучше… – его пальцы дразня пошлись вдоль пояса джинсов, заставляя меня судорожно хватать воздух ртом. Ну как тут устоять? Как объяснить, каким образом всего за несколько дней Дай стал попросту необходимой частью моей жизни, увязшей в болоте однообразия? Стал тем, кто смог расколоть лед и вытащить наружу то, что уже давно перестало иметь значение? Неужели он и правда ничего не боится?
Его пальцы тем временем продолжали ласкать чувствительную кожу чуть пониже пупка, вызывая уже привычную дрожь, в любой момент готовую превратиться в судороги.
 
KsinnДата: Суббота, 13.07.2013, 13:46 | Сообщение # 12
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
– Ох… Дай… – на выдохе прошептал я, прикрывая глаза, под закрытыми веками которых сразу засверкали какие-то непонятные то ли круги, то ли искры. Я даже не понял, как умудрился вытащить одну руку из захвата и завести ее за голову, позволяя пальцам запутаться в длинных красных волосах, тем самым прижимая еще сильнее к себе. Если честно, то я даже представить себе не мог, откуда вдруг появилась эта смелость, граничащая с наглостью, но сам факт того, что Дай не протестовал, позволял мне без страха действовать дальше. Он снова коснулся губами моей кожи и легкими поцелуями прочертил линию по шее вниз до плеча, оставляя после каждого касания, мимолетного и бархатного, словно оставленного крылом бабочки, горящее и немного покалывающее ощущение. Мои колени уже привычно превращались в желе после каждого судорожного вздоха, наполненного его запахом, я был готов развалиться на куски прямо на месте от переизбытка чувств. Однако у Дайске были совершенно другие планы, если учесть то, как быстро он повернул меня к себе лицом. И вот оно, тот самый взгляд, которого я никогда не удостаивался раньше. Да, было что-то смутно знакомое, похожее на ту страсть, с которой он играет на сцене, но в тоже время совершенно другое, отличное от всего виданного мною раньше. Готов поклясться, за все годы нашего знакомства я никогда не видел ничего подобного. Губы слегка приоткрыты, волосы в творческом беспорядке разметались по плечам и рукам, и так хотелось убрать каждую прядку с бледного лица и коснуться поцелуем каждого участка кожи, где они раньше соприкасались. Почему, черт возьми, сейчас в моей голове появляются такие странные и неадекватные желания? Дайске, оказывается, умеет смотреть так, что ни сил, ни желания вздохнуть или отвести взгляд попросту не остается. А затем его губы снова накрыли мои, оставляя нежные поцелуи на каждом дюйме подрагивающих губ.
Пальцы Дайске с неожиданной силой впились мне в спину, и в считанные секунды я оказался прижатым к стене, лишенный возможности сдвинуться хоть на миллиметр. Да, было неудобно, но разве такие мелочи имеют значение, когда такой желанный и горячий язык так требовательно проводит по нижней губе? Ой, да к черту все, какая теперь разница? Чему быть, того не миновать. Не раздумывая больше ни секунды, я сам впился поцелуем в этот манящий рот, с каждым рваным вздохом ощущая, как соприкасаются наши напряженные тела. Так близко, что, кажется, не будь рядом Дайске, мне бы точно грозила смерть от удушья. Когда его язык скользнул в мой рот, сознание решило – ничего лучше этого быть уже не может. Мое… Никому теперь не отдам. Я чувствовал, как все плавится и растворяется внутри, превращаясь в какую-то горячую субстанцию, жаром разливающуюся по всему телу вместо загустевшей крови. Такие сильные ощущения, острее, чем все испытанное раннее… И никакого логического объяснения нет… Только обнаженные и вывернутые наизнанку желания и потребности, глубоко забитые годами, нормами и правилами… Когда каждый участок, которого он касался неважно чем – пальцами или языком, или просто кожей – превращался в сплошной оголенный натянутый нерв, который Дай с таким интересом изучает, не подозревая, какими разрядами тока удовольствие разливается по внутренностям. Как там говорят? Тело – это инструмент, на котором тоже можно играть, ну что ж, теперь мы знаем – Дайске Андо потрясающе играет не только на гитарах…
Когда кончик языка прошелся по небу, я издал звук, с трудом подходящий под классификацию стон. И мозг как-то отрешенно, совсем мельком отметил, как затрещала ткань рубашки под внезапно сжавшимися в кулаки пальцами. Как будто он наконец почувствовал, насколько мне хорошо с ним рядом и как хочется надеяться на взаимность. Это притяжение, которое мы ощутили и распробовали только сейчас, оставшись наедине и отгородившись от всего мира. И я в свою очередь был готов задушить все свои сомнения и позволить случиться всему. Любое желание наших тел или умов имеет место быть. Нам, в конце концов, не по пятнадцать лет, чтобы зажиматься и бояться того, что в любом случае рано или поздно произойдет. Так зачем ждать? Да и как вообще можно остановиться, когда Дайске творит такие вещи своим длинным гибким языком у меня во рту? Кто там умеет завязывать черенки от вишни в узелок с помощью языка? Ха, фигня, вам всем до Дайске Андо как пешком до… Твою же ж… Дышать-дышать… Хоть один полноценный вздох, пол барабанной установки за кислород. Пришлось отстраниться – можно сказать, оторваться – и пускай на пару мгновений, но прервать наш поцелуй. Тело реагировало на происходящее всеми доступными и недоступными видами дрожи и сокращения мышц, заставляя каждой агонизирующей клеткой чувствовать потребность в Дайске…. Необходимость касаться практически выламывала пальцы, и я не смог перебороть себя, вцепившись в сводящие с ума волосы обеими руками.
Пара судорожных вздохов и Дай, улыбаясь, коснулся губами сначала уголков рта, а потом и вовсе носа, после чего отстранился с такой странной улыбкой… По большому счету, я до сих пор не мог поверить, что все происходит именно со мной… Не бывает же такого… Румянец снова заставил гореть щеки и, в миллионный раз засмущавшись, я вжался пылающим лицом в часто вздымающуюся грудь.
– Просто… Ты не поминаешь… Боже мой… Дай… – ну, по сути, обрывки фраз – это был максимум, на который оказался способен мозг в такой стрессовой ситуации. Я никогда раньше не чувствовал такого всепоглощающего желания… Хотя нет, даже не так… Не желание или потребность, а прямо страсть в ее истинном значении, со всеми плюсами и минусами. И это было так же интересно, как и страшно. Если всего лишь один поцелуй может заставить меня хотеть секса до красноты в глазах и сведенных пальцев, то что же будет дальше? Я никогда раньше не занимался сексом с мужчиной – более того, до недавнего времени подобных мыслей даже никогда не возникало в моей голове. И Дайске тоже в таких отношениях раньше замечен не был. Однако инициативы ему не занимать, и через минуту я как-то совсем неожиданно оказался распластанным по дивану. Как интересно…
Вообще-то тело уже давно само все решило, ну а как еще можно объяснить на автомате разведенные в стороны ноги, между которыми Дай преспокойненько устроился, уткнувшись лицом в мою и так истерзанную шею. Я загнанно дышал как раз тогда, когда его язык вдруг коснулся ключицы. Хорошо, быть может, это многообещающее начало чего-то большего? Руки Дайске скользнули под рубашку, ласковыми поглаживаниями разминая мышцы на напряженной спине, ногти прошлись по тонкой коже, обтягивающей выступающие позвонки. Каждое его движение заставляло стонать и метаться. Как же раздражает – если не сказать, что бесит – которую так и хочется сорвать, ведь эти куски ткани мешают, стесняют, скрывают – не позволяют касаться так, как нестерпимо хочется… В любом случае, этот физический барьер проще всего преодолеть. Дай немного отстранился и провел ладонями вниз по торсу, а затем, победно усмехнувшись, отточенным движением потянул рубашку вверх, снимая ненужную тряпку за пару секунд. Профессионал, ничего не скажешь.
Мгновение – и ткань куда-то за диван, а холодный воздух неприятно щекочет кожу, заставляя покрываться мурашками. Его руки снова переместились на спину, а губы запечатлели первый и, стоит признать, долгожданный поцелуй на груди. Хотя нет, это не поцелуй – скорее длинное такое облизывание, переходящее в покусывание, такое нежное, но в то же время ощутимое. То, как он, иногда не рассчитывая силу, царапал зубами кожу, то, как пальцы до красных пятен впивались в спину, заставляло меня мурлыкать и отираться… Но вот… Еще одна странность.
– Шин… Я… Как там… А хотя ладно… – выдохнул он, когда я дернулся, почувствовав кончик языка, так неожиданно коснувшийся моего соска.
Наверное, нет смысла говорить, что урчание, сменившееся шокированным вздохом, быстро превратилось в протяжный стон, а пальцы непроизвольно усилили хватку в красных волосах.
– Что же ты со мной делаешь… – сорвался тихий шепот с искусанных губ, а в следующую секунду я чуть не завопил, дернувшись под столь желанным телом… Черт возьми, слишком остро, он меня укусил, а затем без предупреждения скользнул рукой вниз и сжал мой член через джинсы. И как после этого прикажете жить и реагировать на внешние раздражители? Я точно знаю, что если бы мог скончаться от восторга, то уже давно бы это сделал! Застонав, я схватил его за запястье, почувствовав, как пальцы сжались вокруг плоти еще сильнее.
– Д… Дааай… – снова застонал я, упираясь лбом в плечо, все еще обтянутое тканью.
Его рука замерла, лишая меня столь желанной ласки, а затем Дай немного отстранился и, словно прочитав мои мысли, стащил с себя рубашку. Спустя пару секунд мы уже снова увлеченно целовались, его горячий язык то скользил внутри рта, сплетаясь с моим языком, то, поддразнивая, касался губ; и каждая такая смена траектории заставляла меня елозить бедрами от нетерпения, каждый раз в полной мере позволяя почувствовать всю прелесть болезненных ощущений, возникающих от трения джинсов об уже вполне так окрепшие стояки. То, как он стонал прямо во время одного из поцелуев, сорвало и так еле державшуюся крышу окончательно, и я, с силой проведя ногтями по торсу, мимолетно коснувшись и его соска, ухватился за пряжку ремня. Все отличается – это не то слово. Происходящее даже отдаленно не было похоже на то, что обычно происходило в постели с женщинами. То, что сейчас между нами… Грубее, примитивнее, похотливее, желаннее… И, определенно, по моим меркам Дай сексуальнее всех моих партнерш вместе взятых. Бывает же такое.
Дай выгнулся дугой, и я понятия не имею как, но таки умудрился засмеяться прямо во время поцелуя. Неожиданно он приподнялся и, схватив меня за щиколотки, заставил обхватить ногами талию, после чего с силой потерся всем телом, снова оказавшись напротив моего лица. Каждый оголенный участок кожи горел в месте соприкосновения. Дай, как-то хищно улыбнувшись, начал грубо двигаться вверх-вниз, каждым движением задевая пах в идеально подобранном для нас обоих ритме. Однако это была самая странная имитация секса, которая случалась со мной за всю жизнь. А я что… Оставалось лишь стонать и каждый раз побрасывать бедра вверх, подстраиваясь под нарастающую амплитуду, стремясь увеличить площадь соприкосновения. Джинсы вдруг стали слишком жесткими и начали бесить самим фактом своего существования, и вся злость, видимо, на автомате, концентрировалась в пальцах, которыми я снова вцепился в ниспадающие на грудь длинные волосы. Итак, отметим же появление нового фетиша поцелуем. Никакой нежности не осталось между нами. Только языки и рты яростно атаковали друг друга, в то время как зубы иногда кусали губы чуть ли не до крови. И все вдруг стало так не важно… Все должно быть именно так. Когда губы к губам, кожа к коже и даже, черт возьми, зубы к зубам – сейчас это идеальное сочетание, и бешеное сердцебиение, словно одно на двоих, лишнее тому подтверждение. Это было то самое… Чувство… Даже нет, похоть напополам с голодом, до красного марева перед глазами и желания влезть под кожу… Все это сплеталось во всепоглощающее чувство, ударной волной разрушающее все границы реальности, а все просто потому, что… Это дикое желание шло в паре с любовью.
Дай, наконец, перестал сдерживать себя и начал стонать, и знаете, нет музыки прекраснее этих задушенных хрипов и вздохов. Пара секунд – и его руки скользнули между наших тел, лишь на пару секунд задержавшись на натянутых до предела ширинках.
Все происходило слишком быстро, я вообще не понял, что происходит и как наши джинсы оказались спущены чуть ли не до колен, а его правая рука уже вовсю хозяйничала в моих боксерах, поглаживая внушительную эрекцию. Я, кажется, выкрикивал его имя и бормотал всякую чушь вперемешку с отборным матом, пока он быстро водил ладонью по моему члену. Тело выгибало дугой до боли в позвоночнике, до крика и сведенных пальцев… только бы он не останавливался. Я заставил один кулак разжаться и онемевшими пальцами провел по покрывшейся испариной спине, затем царапнул бок и, наконец, обхватил чужой член. Как же непривычно. Горячее, твердое, пульсирующее, а уже через пару десятков секунд и после нескольких неуверенных движений – уже слегка влажное и подрагивающее. Сила, и больше ничего. Идеально. Нам потребовалось всего несколько минут для того, чтобы сладить ритм и устроиться поудобнее.
Происходящее между нами от самого начала и до конца было грязным, горячим, неконтролируемым, на неудобном диване с привкусом крови и пота, но это было именно то, что нужно и то, чего я так отчаянно желал.
Дай сместился вниз по шее, оставляя засосы, которые на утро однозначно превратятся в синяки, действуя так, словно хотел заклеймить. Если честно, то как совладать с этими внезапно пробудившимися желаниями я не знал – нутро распирало от страсти и желания, и казалось, что рукой по члену Дайске я двигал так, словно завтра для нас может никогда не наступить. Хотя с каждой минутой мне казалось… Мало… Недостаточно… Хочется больше-больше-больше, а еще лучше – глубже. Потребность ощутить полностью, прочувствовать, сжать и никогда не отпускать, становилась невыносимой. Стоны сменялись всхлипами, превращаясь в некое подобие непристойнейшей мелодии, оттеняемой влажными звуками и скрипом кожаной обивки дивана. Пошлость, зато какая. Чувствовать, как чужой пульс бьется в руках, ласкать бархатистую плоть и чуть ли не слюнями захлебываться от восторга и новизны – оно того стоит. В такие моменты отпускаешь себя и совершенно не важно, что подумают другие, услышат ли соседи наши вопли, наорет ли Каору за засосы… Пока не пришли долбить в стенку и двери – все нормально, лишь бы не отвлекали.
– Быстрее… – неожиданно выпалил я, но даже не успев озвучить просьбу до конца, застонал, ибо Дай моментально уловив изменения, увеличил темп. Удовольствие волнами растекалось по телу от паха к грудной клетке. Судорога свела мышцы живота и заставила еще сильнее сжать коленями талию Дайске… Это слишком сильно, а посему, забив на все, я вцепился зубами в так доверчиво подставленную шею. С каждым, теперь уже уверенным, движением Дайске мне казалось, что лучше уже быть не может. Мои пальцы на автомате продолжали скользить по горячей плоти так, словно отпустить Дайске сейчас было смерти подобно. Казалось, если перестану чувствовать пульсацию крови в своей руке, то мое собственное сердце тут же остановится. Я чувствовал, как тело непроизвольно выгибается в ответ на каждое его прикосновение, как дрожь расползается по всем мышцам, а бедра начинают неконтролируемо дергаться. Рано или поздно финал должен был наступить, но я, до крови закусив губу, мечтал о том, чтобы это никогда не заканчивалось. Ведь настоящее удовольствие, прошедшееся по всем нервным окончаниям, было просто невозможно вынести, и стало вдруг так интересно, где же находится предел человеческой силы и выносливости.
– О… Боже… Дайске! – практически завыл я, чувствуя, как сводит каждую натянутую мышцу, а затем волна томной покалывающей дрожи прокатывается по всему в момент ослабшему телу, позволяя выплеснуться в так правильно сжимающую плоть руку. Я думал, мир рухнул и моя душонка воспарила в небеса, испытывая удовлетворение, неведомое раннее. Логично, а что еще для счастья надо. И только спустя пару минут я вдруг вспомнил о Дайске. Собрав все оставшиеся силы, я крепче обхватил ствол и начал двигать рукой вверх-вниз. Надолго его не хватило, и, приглушенно вскрикнув, Дай прижался ко мне всем телом и со всей силы вцепился своими идеальными зубами в плечо. Горячая сперма стекала по пальцам…. Физиология такая физиология, однако желания убрать руку так и не возникло, и вообще после всего произошедшего я бы предпочел больше никогда не выпускать Дайске Андо из объятий. Видимо, это взаимно, ведь пока мы оба пытались отдышаться, руку с моего уже опадающего члена он не убрал.
– О… черт, – воскликнул он и непринужденно засмеялся, а я просто лежал и наслаждался вибрациями его голоса и смеха напротив уха. Я сглотнул и открыл глаза, уставившись расфокусированным взглядом в украшенный резьбой потолок, а затем усмехнулся, краем сознания отметив абсолютную опустошенность как в моральном, так и в физическом плане: – И то правда.
– Что ты, черт возьми, сделал со мной? – снова прошептал он, все еще безуспешно пытаясь выровнять дыхание. Дай отпустил меня и вытер руку одноразовыми бумажными салфетками, которые нашлись в тумбочке рядом с диваном. Я же продолжал лениво и неспешно приходить в себя, рука все еще дрожала, и я без задней мысли поднес пальцы ко рту, начав слизывать остывающую сперму. А что? Все в жизни надо попробовать, к тому же мы оба знаем, что это только начало. На вкус, конечно, опять же непривычно, но не отталкивающе – и вообще, ко всему можно привыкнуть.
Дайске, пребывая в шоке, наблюдал за моими действиями, и когда спустя пару минут снова обрел дар речи, прошептал: – Твою ж мать, Шинья, какой демон успел вселиться в твое тело? Или я просто многого о тебе не знаю? – а затем он оттолкнул мою руку и впился требовательным поцелуем в губы, заставляя в очередной раз краснеть, хоть это и немного странно, особенно после того, что уже было.
Поцелуй со временем стал нежнее, а хватка ослабла, и в итоге мне снова удалось получить контроль над собственным расслабленным телом. Однако так никуда не исчезнувшее смущение, не хотевшее покидать мой охреневший мозг, мешало насладиться моментом. А когда Дай отстранился и посмотрел на меня взглядом, в котором при желании можно было прочитать все что угодно, стало совсем неудобно. Человек видит желаемое даже там, где этого может не быть… И, может, и было в его глазах все, начиная от любви и заканчивая обещаниями, я не отношусь к тому типу людей, которые по одним лишь взглядам умудряются читать эмоции других. Поэтому я просто решил оставить этот момент в памяти без примесей…
– Дай, э… – решил начать я, но Дайске как обычно предпочел обезоруживающе улыбнуться и своей непосредственностью разрядить обстановку, позволяя вновь почувствовать себя уверенно и на своем месте. – Это было…
– Грязно… – продолжил он, снова ложась сверху и чувственно потираясь всем телом, а я как завороженный снова провел по красным волосам, которые теперь даже во снах призрачными нитями будут оплетать руки вместо вен. – И странно… Но так же… – он сделал паузу, чтобы глубоко вздохнуть. – Очень, очень… Хорошо и правильно… То, что надо…
– Я думаю, произошедшее ранее очень ясно показывает то, о чем ты хотел поговорить наедине? – спросил я тихо голосом, больше похожим на шепот. – Или у нас есть еще какие-то вопросы, требующие такого же пристального внимания и углубленного изучения?
– О да. Не сомневайся… Дискуссия еще только началась, – практически промурлыкал Дай, снова прижимаясь к моим и без того уже зацелованным губам.

THE END


П.С. Ну вот и закончена моя первая большая работа. Я честно не знаю получилось ли все так как хотелось и сможет ли последняя глава оправдать ожидания, но надеюсь, что Вам понравится.
Спасибо Всем кто прочитал сие.
За комментарии отдельная благодарность *_*)))
 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » OPHELIAC (NC-17 - Дай/ОС, Дай/Шинья [Dir en Grey])
Страница 1 из 11
Поиск:

Хостинг от uCoz