[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 2 из 2«12
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » A Lie In Vain (NC-17 - Juka/Jasmine You [Hizaki Grace Project ])
A Lie In Vain
KsinnДата: Суббота, 06.07.2013, 22:31 | Сообщение # 16
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
XV
— Я вам уже в десятый раз повторяю, Фуджимото-сан, что не имею права. Это врачебная тайна.
Немолодой уже доктор смотрит на меня устало, как на глупого капризного мальчика, не желающего понимать прописные истины. Уже полчаса идет наш разговор. Все мои увещевания, уговоры, давление на жалость и даже угрозы не приносят плодов – врач упорно не хочет рассказывать мне подробности твоей болезни и лечения. Оценив его сходу, сразу понял, что сулить деньги бессмысленно, только хуже сделаю, такой не возьмет, еще и выставит тут же за дверь, и мучиться мне дальше неизвестностью.
Вздыхаю и думаю о том, что остался только один способ, последний, добиться ответа – сказать правду. Лишь бы доктор гомофобом не оказался.
— Поймите, для меня это очень важно. Мне не нужны никакие неприличные подробности или что-то вроде. Я только хочу знать, когда он начал лечение и когда узнал диагноз, что неизлечим, — стараюсь говорить спокойно, но голос дрожит. Может, это к лучшему, глядишь, светило медицины проникнется моим нынешним состоянием. – Вы понимаете, я его очень любил… Мы много лет были вместе. Не удивляйтесь, в нашем кругу это привычное явление, — отвечаю на немой вопрос удивления на его лице. – Так вот, в прошлом декабре, незадолго до нового года он неожиданно, ни с того, ни сего, меня бросил и ушел под предлогом, что больше не любит меня и у него… у него кто-то появился. Он даже перед смертью не позвал меня, мне сообщили все друзья. И вот теперь я совершенно точно узнаю, что никого другого у него не было… Я должен знать, что тогда произошло, почему он меня оставил. И прошу вас только назвать даты – две даты, дату начала лечения и дату диагноза.
Вижу, что лед тронулся, врач уже смотрит с сочувствием и явно сомневается в неприкосновенности своей врачебной тайны.
— Послушайте, никто ничего не узнает, — продолжаю уговаривать я. – Да и если бы даже и узнали? Мало ли что несет одуревший от горя бывший любовник?
Последний аргумент действует, доктор вздыхает и открывает ноутбук.
— Ладно, уговорили, но обещайте молчать – проблемы мне не нужны…
С минуту он что-то щелкает в компьютере, потом сообщает:
— Дата лечения фактически соответствует дате диагноза. Он пришел с жалобами шестнадцатого декабря, ты сделали анализы, восемнадцатого декабря он приходил ко мне, и я сообщил ему. Он поздно обратился, но это проблема большинства молодых людей – игнорировать первые симптомы любой болезни, думая, что само пройдет. Мы рассчитывали на восемь-девять месяцев, максимум на год, если бы он берегся. Но он вел свой обычный образ жизни, потому…
Но я уже не слушаю.

Сколько я блуждаю по городу – сказать сложно, но на улице уже стемнело, да и прохожих почти нет. Видно, уже ночь, и если не хочу приключений, пора двигаться домой.
Но мыслями я далеко от таких мелочей, как время суток и мое местонахождение.
Горечь и очередная обида на тебя медленно отпускают. Первое, что приходит в голову после слов лечащего врача – я опять ошибся, ты перестал меня любить задолго до того, как мы расстались, потому и не сказал ничего, хоть мы и были вместе, а диагноз стал лишь толчком, чтобы избавиться от ненужных отношений.
Но в этой теории определенно многое не клеится.
Перед глазами парад лиц.
Камиджо, серьезно уверяющий, что вы были друзьями и что "ничего это ничего".
Соседка, помнящая точно сколько раз и когда бывал у тебя я, хотя столько времени прошло, но при этом не видевшая у тебя в гостях никого другого.
Врач, утверждающий, что сказал тебе диагноз восемнадцатого декабря.
А двадцатого ты сказал, что теперь у нас свободные отношения. Никогда не забуду этот день. То есть, через два дня после диагноза. Совпадение? Нет, быть такого не может. Человек, который узнает, что скоро умрет, просто думать не сможет о чем-то другом.
И вдобавок во всему твоя квартира, подарившая столько неожиданных находок, прямо указывающих на твою… ну хорошо, пусть не любовь, но, по крайней мере, твое неравнодушие ко мне. Ты, конечно, и думать не мог, что после всего я бы туда зашел, да и я сам не собирался, но твои родные предложили, вот и вышло. А там столько всего, связанного со мной, сколько у меня самого дома не наберется…
И вдруг перед глазами как яркая вспышка – воспоминание, озаряющая сознание.
Та наша первая ночь, когда все получилось неожиданно и спонтанно. Твои прикрытые глаза, ресницы, порхающие словно бабочки, дрожащее тело под моими руками, твои податливость и покорность. Хрупкий нежный цветок, который так легко и так страшно сломать. Легкая улыбка на губах, ты поднимаешь руки, позволяя себя раздеть…
Картина так четко встает перед мысленным взором, как будто это было вчера, и у меня подкашиваются ноги.
Как? Как я мог? Господи, как же я мог допустить, что мой мальчик, самый нежный мальчик на свете, такой чистый и трогательный, мог пойти по рукам? Как я мог поверить, что такой, как ты, мог…? Я, знающий тебя до кончиков волос, до последнего ноготка…
Ты ведь никогда не был ни порочным, ни развратным. Никогда никто тебе не был нужен, кроме меня. И вся моя неуемная ревность провоцировалась тем, что на тебя смотрят, тебя хотят, а не наоборот. И ты всегда смеялся, когда я начинал ревновать, утыкался носом в мое ухо и шептал, какой я дурак.
Прислоняюсь спиной к какому-то зданию, и чувствую, как сползаю по стене на землю, потому что нет никаких сил держаться. И незамедлительно следующее озарение.
Снова ночь, боль в руке, темнота, кухня и ты. Ты, плачущий, так по-детски всхлипывающий, шепчущий, что любишь меня, как ты меня любишь…
С губ срывается стон нетерпимой боли. Как можно было после этого поверить, что ты разлюбил? Разве может такое быть?
Ты меня любил, Ю, ты не изменял, не предавал.
И на самом деле, предатель – это я. Я предал тебя и нашу любовь. Как я мог поверить твоим словам, когда все твои поступки, твои глаза кричали мне о противоположном?!
В ту ночь, после аварии, я поклялся сам себе, что никогда тебя не оставлю. И что же вышло? Бросил в самую трудную минуту, перед лицом смерти, развернулся и ушел. Предал, предал…
Но зачем ты все это сделал? Зачем гнал меня?
Так и сижу на корточках, прямо на тротуаре, и отчаянно тру лицо руками. Думай, Хироки, думай… Зачем же? Ты проверял меня? Ты хотел узнать, насколько сильна моя любовь? И я не прошел испытание…
Нет, стоп, это бред. Отмахиваюсь от глупого предположения. Ты не настолько жесток, чтобы ради праздного интереса ставить такие эксперименты.
А, может… Может, ты думал, что если прогонишь меня, если скажешь, что не любишь больше и не принадлежишь мне, я легче переживу твою смерть?
Застывшими глазами смотрю в темноту, а все факты, словно мозаика складываются воедино. Все сходится. Ты узнал свой диагноз и через два дня, набравшись сил, начал рушить наши отношения.
Ю, мой мальчик, мой такой хрупкий мальчик, ты решил взвалить все на свои плечи?
Вспоминаю, каким ты был, когда не знал, выжил ли я после аварии, как тебе стало плохо от одних мыслей об этом… Ты представил меня на своем месте, и решил, что мне не вынести такой пытки?
И ты убивал, резал мои чувства, обходился с особой жестокостью, никогда тебе не свойственной. И вскоре добился своего – я действительно ушел, так ничего и не поняв. И ты жил, доживал свои последние дни один.
"Один. Один. Один…" – стучит в голове. Наверняка тебе было горько, больно и очень страшно. И ты был один, без меня.
Какой же ты сильный… Вот тебе и "хрупкий мальчик"…
Слезы прорывает так неожиданно, что я даже не успеваю подавить рвущийся всхлип. Краем сознания понимаю, что у меня начинается истерика, но поделать ничего не могу.
И как ответ природы на мое внутреннее состояние, в ту же секунду начинается ливень. Откуда в чистом до этого ночном небе взялась такая гроза я не знаю, наверное, упустил момент, когда набежали тучи, да и не до таких размышлений мне теперь, просто как будто вижу себя со стороны, сидящего на земле, посреди ночной безлюдной улицы, заходящегося в диких рыданиях, а дождь хлещет так, как будто небо оплакивает тебя и твою любовь, твою такую ненужную жертву так же, как и я.
Надо подняться, надо куда-то пойти, домой, наверное, но вместо этого я стою на коленях на мокром асфальте, согнувшись от физически скрутившего меня горя, и уже просто вою в голос, назвать это плачем нельзя.
И ни сразу понимаю, как сзади меня подхватывают сильные руки и резко ставят на ноги. Дико озираюсь и… никого не вижу.
Даже моя истерика обрывается, я чувствую, как округляются собственные глаза и как от ужаса шевелятся на затылке волосы. Дышать становится нечем, и я пячусь в темноту от того места, где только что сидел.
Господи, вот так и сходят с ума… Мне не показалось, не почудилось, я точно знаю, что не сам встал, я чувствовал чьи-то руки на своих плечах…
"Не думай об этом, а то рехнешься, — услужливо подсказывает внутренний голос. – Хотя, наверное, уже поздно…"
Ноги дрожат, и даже зубы стучат, но не от холода, я и думать забыл, что стою промокший до нитки на ветру. И страшно так, что даже подташнивает.
Срываюсь с места и несусь куда-то.
Домой, домой… Срочно домой. А завтра в психушку. Там теперь мне самое место.

Дорога домой оказалась на редкость длинной. Зарываю дверь и приваливаюсь спиной.
"Ну и от кого ты спасся? – слышу ехидный голосок подсознания. – От съехавшей крыши дома не запрешься…"
Предатель, предатель… Так мне и надо, за все, что я тебе сделал. Сойти с ума – это будет еще милостиво. Милость, которую я не заслуживаю.
Да и вообще… Вечно я получаю то, чего не достоин. Я не заслуживал такого, как ты. Я не заслуживал твоей любви. Не заслуживал этой красоты рядом с собой, веселого смеха, бархатного голоса, запаха кофе по утрам и ласковых прикосновений к моим волосам. Не заслуживал нежного взгляда, не заслуживал этого тепла. Не ценил, не берег…
Вот тебя и отобрали. Так мне и надо.
А совесть не успокаивается, и перед глазами всплывает очередная картинка – твои зажмуренные глаза, сжатые кулаки и кровь, когда я чуть ни изнасиловал тебя, подстегиваемый своей, как теперь выяснилось, совершенно необоснованной ревностью и злостью, наказывая за неверность и нелюбовь… Хотя почему "чуть"? От "чуть" такие синяки, как были на твоем теле, не остаются. Ты недоуменно разглядывал свои окровавленные ноги, как будто не понимал, откуда это взялось, просто потому, что тебе так больно было душевно, что боль физическую ты, должно быть, и не почувствовал вовсе. Больно ни за что, незаслуженно. Я ранил тебя в то время, когда не имел права целовать твои следы, ни заслуживал волоска с твоей головы.
"Тварь! Тварь!" – шепчу сам себе. И ничего уже нельзя исправить.
Вялая и чертовски гениальная идея, что на самом-то деле мое исчезновение из твоей жизни – это как раз то, чего ты добивался, на минуту успокаивает, но мысленно снова врезаю себе под дых – не ищи оправдания! Потому что его нет. Бросил, ты бросил, оставил одного, совсем одного, в самую трудную минуту…
Если бы ты был еще жив, Ю, если бы только… Я бы на коленях полз за тобой до края света, моля о прощении за то, что поверил в твою ложь, за то, что посмел думать о тебе плохо. А ты… Ты никогда меня не осуждал и не осудил бы вновь, а просто тихо прошептал бы, как бывало раньше: "Не делай так больше".
Слез уже нет, наверное, они просто закончились, и тело сотрясают сухие горькие всхлипы-судороги. Не хочу жить, не хочу так больше…
Еле доползаю до кровати, падаю прямо на покрывало и последнее, что мне видится, прежде чем сон спасительно уносит в забытье, твои бескровные губы и стеклянные глаза.
 
KsinnДата: Суббота, 06.07.2013, 22:31 | Сообщение # 17
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
XVI
…И снова парк. Только пейзаж разительно отличается от того, что я видел в прошлый раз. Золотая осень, на деревьях разноцветные листья, под ногами тоже, мир наполнен теплыми красками, а над головой – бирюзовое небо. Ты помнишь, как мы любили гулять с тобой в такие дни?...
Ощущение мира и покоя непроизвольно накрывает исстрадавшееся сердце, я выдыхаю и четко понимаю – это сон. Я сплю.
Так удивительно – спать и понимать, что спишь. И точно знать, что надо делать.
Иду по алее, тишина вокруг не кажется давящей, скорее – успокаивающей, а впереди вижу уже известный мне искусственный прудик. В этот раз он не серый, в гладкой поверхности отражается синее небо, и одинокие желтые листья замерли на кромке воды.
Ты сидишь прямо на земле, как обычно, на желто-оранжевом покрывале листвы, подтянув к себе колени и обняв их руками.
Подхожу и сажусь рядом, а ты одариваешь меня укоризненным, ласковым и таким любящим взглядом, что я не могу ни потонуть в шоколадных глазах.
— Ну и чего ты там на улице испугался, глупенький? Меня?
— Кто из нас глупенький… — непроизвольный тяжелый вздох. – Ю, ты хоть понимаешь, какой ты непроходимый дурак?
Качаешь головой и смотришь в сторону водной глади.
— Теперь понимаю. Дурак.
Ноздри щекочет запах осеннего леса, и голова кружится от твоей близости, духовной близости, которую я не ощущал так давно, хотя она всегда была со мной и никуда не девалась.
— Почему нельзя было просто сказать, что ты полюбил кого-то другого, раз уж так хотелось от меня избавиться?
— Я подумал, что тогда ты меня простил бы и продолжал любить, — качаешь головой, снова легкая полуулыбка. – А надо было, чтобы возненавидел и забыл, и чтобы потом пережил, когда со мной все закончится.
— Но я и так простил и продолжал любить…
— Знаю, теперь знаю, — снова смотришь украдкой, словно любуясь. – Я недооценил. Прости меня.
На секунду задыхаюсь от нежности.
— Ю, это ты прости меня, прости за все, я так виноват…
— Глупости.
Мягкий голос прерывает поток так и не начавшихся извинений, а я сам понимаю, что тебе они и не нужны вовсе.
— Надо было сразу сказать все, как есть, — голос жалко дрожит. — Я был бы рядом с тобой до последнего, и мне что так, что эдак пришлось переживать все, но так даже хуже, а вдобавок еще и ты был один…
— Я знаю, Хироки, я все знаю. Я был дураком, — тихо перебиваешь, не отводя взгляд. Мои любимые глаза, такие ласковые и такие печальные… — Но я был не один. Я ни минуты не был один с того дня, когда тебя встретил, — и после недолгой паузы продолжаешь. – И еще… Ты не склонен к эгоизму. Тебе легче знать, что я не люблю тебя, но жив и счастлив с кем-то другим, чем понимать, что я, даже любящий тебя, умираю. Последние несколько месяцев были бы намного страшней, если бы я сказал правду.
Понимаю, что надо сейчас рассказать все-все, что хотел, что уже никогда не доведется, признаться во всем, во всех чувствах, и… Приходит осознание, что ты теперь уже и так знаешь, как знаю и я сам все, что можешь сказать мне ты.
— Ю… Можно к тебе прикоснуться?..
Тихо смеешься:
— Конечно, можно. Тебе все можно – это же твой сон.
— Это не совсем сон.
— Хорошо, не совсем. Но это твой не-совсем-сон, потому тебе все равно все можно.
Протягиваю руку и запускаю пальцы в волосы, как часто это делал. Ты склоняешь голову к моему плечу, и я зарываюсь носом в прядки на затылке и легонько дую. Тебе всегда так нравилось, а мне нравилось, что нравится тебе…
Не знаю, сколько мы так сидим, но в какой-то момент ты прерываешь молчание.
— Будет тяжело, Хиро, очень больно и плохо, особенно первое время. Но все пройдет. Совсем скоро тебе станет хорошо. Главное, держись.
— Хорошо? Без тебя? – не открываю глаз, просто прикасаюсь губами к твоим волосам.
— Хорошо, но не без меня – я от тебя никуда уже не денусь, — улыбаешься. — Все будет в порядке, надо просто переждать. И только попробуй мне сдаться, – голос звучит с шутливой угрозой, и теперь улыбаюсь я.
— А то что?
— А то любить не буду!
— Не сможешь…
— Не смогу. Но все равно не буду. Из принципа.
Смеюсь и обнимаю крепче.
— Ю, ты еще придешь ко мне? Во сне?
— Нет, больше не приду, — легко касаешься кончиками пальцев моих губ, прерывая невысказанное несогласие. – Я и так задержался, теперь мне пора.
Не чувствую ни горечи потери, ни страдания, наверное, потому, что и без того знал, что так и будет. А может потому, что это сон.
— Смерть – это не конец, далеко не конец, а жизнь по сравнению с вечностью – такая мимолетная штука, она пролетает совсем-совсем быстро. Пройдет не так много времени, и мы снова будем вместе. Я буду ждать тебя. Просто всему свое время. Ты даже не представляешь, сколько у тебя впереди, и сколько еще надо сделать.
Я молчу, смотрю на тебя, стараясь налюбоваться на всю жизнь вперед, а ты поднимаешься и улыбаешься мне. Заходящее солнце светит тебе в спину, и кажется, будто ты весь в сказочном ареоле. А, может, это и не солнце, может, мне и не кажется.
— Ничего не бойся – я с тобой, — говоришь нежно, трепетно гладишь ладонью по волосам, и я прикрываю глаза, наслаждаясь этой, я знаю, последней лаской.
— Я всегда с тобой… — тихий шепот, теряющийся в шорохе осенней листвы.
И вроде бы я еще чувствую легкое прикосновение твоих пальцев, но когда открываю глаза, вижу, что на берегу никого нет, кроме меня, и только ветер шумит в кронах пожелтевших деревьев, вторя эхом, что ты со мной, навсегда со мной.
Навсегда. Самое прекрасное из слов, придуманных человечеством.
 
KsinnДата: Суббота, 06.07.2013, 22:32 | Сообщение # 18
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Эпилог
И я иду дальше.
Поначалу и правда было очень тяжело, как ты и говорил, приходилось через силу заставлять себя вставать утром с постели, через силу работать, и даже есть, не давать апатии задавить и без того намучившуюся душу.
Дальше – легче, и со временем даже удалось искреннее начать улыбаться и радоваться каким-то мелочам.
Нет, я не могу назвать себя счастливым человеком, потому что я познал каково это, когда в твоей жизни сверкает ослепительное счастье. Оно ушло вместе с тобой, но оборачиваясь назад, я могу смело заявить, что если бы мне дали шанс переиграть все сначала, я бы в жизни не пожелал отменить все, что у нас было. Пусть уж лучше "было", чем "не было никогда".
На самом деле, абсолютно любой человек может выделить в своей жизни особенно солнечный период. Период, который закончился, и так, как было, уже никогда не будет. Так чем же моя история отличается от всех остальных? Разве что тем, что закончилась она трагичней, чем у большинства людей, но результат в любом случае один, и называется он – было и прошло.
Я часто вспоминаю тебя, прогуливаясь по парку или сидя вечером дома, вспоминаю, как это было вместе с тобой. Чаще всего мне тепло на сердце от этих воспоминаний, и лишь изредка накатывает грусть, шепчущая "не вернуть…" Но когда тоска становится слишком невыносимой, я отчетливо чувствую на своем плече теплую ладонь, спокойствие возвращается ко мне, тяжесть отступает, и откуда-то берутся силы сражаться дальше. Я точно знаю, что если обернусь, никого не увижу, потому и не оглядываюсь. Но если что-то не видят глаза, еще ведь не значит, что этого нет.
Кто-то, возможно, скажет, что это самовнушение, иллюзия слабого человека, не желающего смириться со своей потерей. Но какая мне разница, кто что думает, если эта иллюзия ведет по жизни, не дает сбиться с пути и поддерживает в трудную минуту? Правильно, абсолютно никакой.
А еще я точно знаю, верю, что это не финал, что наша история не завершена, просто одна глава закончилась, а другая еще не успела начаться. Мой сон, всего лишь сон, помнится мне так ясно и четко, как будто я вижу его каждую ночь. Когда-то, на самом деле очень даже скоро, мы снова будем вместе. Просто всему свое время, ведь и правда – столько еще всего надо сделать.

И в один прекрасный день я снова возьму тебя за руку, а ты посмотришь на меня своими большими, удивительными глазами, укоризненно покачаешь головой и улыбнешься:
— Хирооооо… Я уже замаялся ждать! Где тебя носило так долго? А у меня были такие хорошие планы! Но ничего, еще не поздно. Вот, послушай…
 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » A Lie In Vain (NC-17 - Juka/Jasmine You [Hizaki Grace Project ])
Страница 2 из 2«12
Поиск:

Хостинг от uCoz