[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » По канону (NC-17 - Tsuzuku/MiA [MEJIBRAY ])
По канону
KsinnДата: Пятница, 28.06.2013, 22:48 | Сообщение # 1
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline

Название: По канону

Автор: Alice_Redrose(Grey-September)
Беты: kodomo_no_tsuki

Фэндом: MEJIBRAY
Персонажи: Tsuzuku/MiA
Рейтинг: NC-17
Жанры: Слэш, Романтика, Повседневность
Размер: Мини
Статус: закончен

Описание:
***

Посвящение:
Фанфикшену

Примечания автора:
Тема до ужаса банальна, но автор просто не смог устоять!
 
KsinnДата: Пятница, 28.06.2013, 22:49 | Сообщение # 2
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
***
- Пиво, - Тсузуку отсалютовал пакетом, в котором мелодично позвякивали бутылки с горько-пенистым напитком. - С тебя закуска и фильм, - подмигнул Мие и наконец-то протиснулся в коридор, в котором они втроем: Тсузуку, гитарист и пиво, - с трудом разминались.
- Я думал, ты что-нибудь покрепче возьмешь, - забирая у него пакет, пробубнил парень и отступил вглубь квартиры.
- Покрепче будет после концерта, - пообещал Тсузуку, разулся и стянул куртку. - Кстати, на улице дождь.
- Ага, вижу, - Миа бросил на него быстрый взгляд: видимо, заметил, что одежда его и волосы слегка влажные и тускло поблескивают в свете настенного светильника.
- Боже, когда ты поменяешь лампочку - живешь, как в склепе, - Тсузуку вскинул голову к потолку, где безжизненной тенью раскачивался лишенный лампы плафон. Лампу, впрочем, разбил именно он, когда не очень удачно открыл бутылку с шампанским - этот Новый год Тсузуку предпочел встретить в тесной компании гитариста. Почему он делал это в прихожей, история умалчивала. Точнее, умалчивал Миа, тогда как сам Тсузуку с трудом помнил промежуток между тридцатым декабря и вторым января, когда ему, полумертвому, пришлось ползти на официальный релиз сингла.
- Ты разбил, ты и меняй, - вполне резонно заявил гитарист, скрываясь в дверях кухни. - Иди в спальню - я туда DVD перетащил.
- А чем тебя зал не устраивает?
- Соседями, которые трахаются за стеной. Каждый вечер. И, судя по звукам, независимо друг от друга.
Тсузуку, направившийся к спальне, резко остановился и заинтересованно покосился в сторону прикрытой двери, за которой темнота скрывала гостиную комнату.
- Везет, а мои мебель переставляют в пятом часу утра.
- Вот не скажи! Я себя чувствую третьим и совсем не лишним!
- Соседка выкрикивает твое имя, кончая? – поинтересовался Тсузуку, сделал шаг в сторону спальни, но добраться до нее было не суждено. Подчиняясь неведомому порыву, он снова замер, чуть отклонился назад и заглянул в ярко освещенную кухню. - Или сосед?
- Иди к черту! - Миа не заметил, что на него смотрят, но взгляд смущенно опустил, принимаясь нервно переставлять содержимое холодильника: освобождал место для пива и попутно выискивал то, что могло бы сойти за закуску.
- Кто-то покраснел, - Тсузуку довольно прищурился и вызывающе облизал бледные губы.
Змеиный язык ужалил болезненно, отчего Миа дернулся и бросил на Тсузуку уничтожающий взгляд. В такие моменты тот вспоминал, что друг его, по сути, еще ребенок, который не разучился смущаться и краснеть, когда с ним говорят на откровенные, взрослые темы.
- Я жду в комнате, - пошел на попятное он и с улыбкой, которая не смогла скрыть довольства, скрылся в спальне. Та была освещена тусклым, дрожаще-интимным светом бра, что прятались по углам, стараясь не привлекать к себе внимания.
Широкая постель была аккуратно прибрана, а рядом с ней, на подставке, дремала акустическая гитара. Она натолкнула Тсузуку на мысль, что шутки об интимной связи Мии с его музыкальным инструментом имеют вполне реальную почву. Похабно улыбнувшись этой мысли, он забрался на постель, комкая покрывала, и тут же потянулся к ноутбуку, который был беспечно не выключен.
- Ну и чем ты на досуге забавляешься? - пропел мужчина, разворачивая окошко браузера. Глаза быстро пробежались по строке вкладок, отмечая знакомые названия сайтов, носящих возмутительно-приличный характер. Большинство из них было связано с работой, но парочка оказалась праздно-личного характера. Вот их Тсузуку и открыл, надеясь наткнуться хоть на что-то запретно-осуждающее.
- Ты там ничего не найдешь, - Тсузуку не заметил, как в комнату вошел Миа. Быстро преодолев расстояние, разделявшее дверь от кровати, он первым делом пристроил на ней миску, полную хрустяще-вредной вкусности, а затем протянул Тсузуку уже открытую бутылку пива. Тот благодарно кивнул и взял напиток, сразу делая приличный глоток и довольно жмурясь.
- Слушай, ты до неприличия… приличный, - проговорил он, причмокивая.
- С чего ты взял? - усмехнувшись, Миа взобрался на кровать, устраиваясь позади Тсузуку, чтобы через его плечо посмотреть, что же так его разочаровало в его персональном компьютере.
- С того, что кроме любви к латексным шортам, в тебе нет ничего порочного. Досадно.
- Что, твое плохое влияние впервые в жизни потерпело фиаско? - ехидно поинтересовался гитарист, пристраивая подбородок на плече Тсузуку.
- Вот именно. Я же так старался тебя развратить.
- Да у тебя получилось, что ты.
- Не заметил.
- Всему свое время.
- Интригуешь? - Тсузуку обернулся, чуть отстраняясь, чтобы носом не задеть щеку гитариста. Посмотрел на него с недоверием, а затем резко дунул в ухо, заставляя Мию шарахнуться от него, прикрывая эту часть своего тела рукой.
- Ну кто так делает! - возмущенно прошипел он, недовольно поморщив нос.
- Я. Вернись на место и объясни мне, что ЭТО такое?
Миа, недоверчиво поглядывая на вокалиста, приблизился, чтобы затем заглянуть в интернет-недра своего лэптопа.
- А, сайт с фанфикшеном.
- Чего?
- Ну, с фанфиками.
- Я понял. Я пытаюсь сейчас осознать, что на нем делаешь ты...
- Читаю фики по Evangelion.
- Заняться больше нечем?
- Бывает, что да.
- Допустим, но почему у тебя в избранном... Mejibray?
- Я время от времени проверяю обновления. Так сказать, слежу за популярностью группы, да и вообще, интересно знать, кто там сейчас из нас любимчик фанатов.
- И кто же? - вполне серьезно поинтересовался Тсузуку.
- Угадай с одного раза, - раздосадовано вздохнул гитарист и припал к горлышку своей бутылки, на пару секунд утрачивая способность что-то говорить.
Тсузуку же засиял начищенным медяком, в энный раз убеждаясь в неизменной фанатской любви к его непревзойденной персоне.
- Корону поправь, - оторвавшись от бутылки, улыбнулся Миа, принимая полу-лежачее положение, опершись на локоть, который сразу же поглотили вечно голодные складки покрывала.
- Всегда найдется тот, кто обломает весь кайф, - недовольно пробурчал Тсузуку.
- Поверь, я не единственный, кто так подло с тобой поступает. Авторы фиков делают с тобой вещи и поужасней, - хихикнул злорадно Миа, вновь пригубив постепенно выдыхающийся напиток.
- А с этого места поподробней.
- Да мне вечера не хватит, чтобы все перечислить!
- А ты так много прочел этих... фиков по... нам?
- Достаточно, чтобы понять - у некоторых людей слишком бурная фантазия. Или больная. А самые запоминающиеся истории получаются у тех, кто эти два качества совмещает, - Миа перекатился на живот, опуская бутылку на пол у кровати, а затем ужом проскользнул под рукой Тсузуку, которую тот занес над клавиатурой, решая, как поступить дальше. Любопытство жадно нашептывало сознанию, чтобы ему позволили хотя бы одним глазком поглядеть на то, о чем так заманчиво недоговаривал Миа, в то время как благоразумие твердило, что это – пустая трата времени.
- Ну хоть что-то для примера вспомни, а? - Тсузуку нетерпеливо поерзал на кровати, а Миа, щекой прижавшись к его ноге, тяжко вздохнул, прикрывая глаза и пытаясь выловить из обрывков воспоминаний самые яркие и показательные.
- Был фик, где ты стал девушкой и тебя изнасиловал маньяк. Ты от него забеременел, а потом вновь превратился в себя, но ребенок никуда не делся, ну ты и...
- Бред, - протянул Тсузуку и решительно клацнул по ссылке, которая отправила его в раздел с фанфиками по Mejibray. - Черт, да тут сплошной яой! О, боги, сколько БДСМ-а!
- Ты провоцируешь людей на написание подобного, - заметил Миа, зная, что прав на все сто процентов.
- Так, и с кем же меня здесь яоят? - Тсузуку пролистал страницу вниз, бегло просматривая список имен, приведенных попарно через знак "slash". Порой попадались и более сложные конструкции, что заставляло мужчину задерживаться на них, присвистывая.
- По канону тебя слэшат с Коичи, реже - со мной. Некоторые извращенцы суют тебе в койку Мето. Но Коичи, все же, чаще остальных подставляется, - Миа перелег на спину, пристраивая голову на коленях Тсузуку и принимаясь теребить рукав его кофты.
- А ты ревнуешь? - самодовольная улыбка пробежала по губам, заставляя те слегка приоткрыться, чтобы позволить раздвоенному кончику языка смочить их слюной.
- Не очень приятно вечно трахаться в инвалидном кресле... - печально протянул Миа, заставляя Тсузуку разразиться громким смехом, едва не опрокидываясь на спину.
- Это не смешно... Ты представить не можешь, КАК эти извращенцы надо мной изгаляются. И вообще, они любят, чтобы Коичи был в активе...
- Что?! - Тсузуку аж закашлялся, подавившись смехом, который оборвался, уничтоженный негодованием.
- Ага. Вот у людей фантазия... - меланхоличные нотки в голосе гитариста скрывали за собой с трудом сдерживаемую веселость. Парня забавляло то, как серьезно Тсузуку реагирует на подобные вещи.
- Там, наверное, в жанре прописана AU.
- Да нет, просто Коичи...
Оба замолчали, чтобы затем слаженно хмыкнуть, соглашаясь с тем, что подобный расклад вполне имеет место быть.
- Ну да, по весовой категории я против него не попру, - подвел итог Тсузуку, расстроившись, что его лидирующие позиции подверглись сомнению. Причем, вполне обоснованно.
- Не расстраивайся - мою задницу ты имеешь без каких-либо ограничений, - Миа улыбнулся, принимаясь терроризировать шнурок, протянутый через капюшон все той же кофты.
- Слушай, я сейчас решу, что ты со мной заигрываешь, - подбородком указав на манипуляции, проводимые с его одеждой, заметил Тсузуку.
- Но нужно же подогревать интерес фанатов...
- Ты хоть одного здесь видишь? - кривая усмешка вздернула уголок губ, заставляя Мию ответить на это более теплой улыбкой.
- Это - генеральная репетиция. Перед завтрашним концертом.
- Ах, вот как...
- Ну да, а ты о чем подумал?
- Об NC-17.
- Почему не NC-21?
- Боюсь, что после нее ты не встанешь.
- Да неужели?
- Проверить хочешь?
- Как-нибудь в следующий раз, - Миа старался говорить непринужденно, но смущение пробивалось сквозь кожу, прозрачно-алыми мазками ложась на острые грани скул.
- Так, мы отошли от темы. Что еще есть в этих фанфиках? Чего мне опасаться, встретив в темном переулке фанатку-фикрайтера?
- Огромного самотыка.
- Ну это я уже понял. Еще есть что-то, о чем мне следует знать?
- Тебя могут убить. Чтобы потом всласть нарыдаться на твоих поминках.
- Кто их туда пустит, - Тсузуку придвинул ноутбук поближе, открывая первый попавшийся на глаза фик с пометкой "смерть персонажа" в предупреждениях.
Понадобилась всего пара минут, за которые Миа успел завязать несчастный шнур макраме, чтобы комнату огласил сдавленный мат Тсузуку:
- Я покончил с собой из-за измены Коичи, спрыгнув с крыши многоэтажки, и меня хоронят в открытом гробу?! Автор этого шедевра в курсе, что после такого прыжка меня расплескает по всему кварталу, и хоронить будет особо нечего?!
- Ты совсем неромантичный... - протянул Миа, принимаясь за брата-близнеца злосчастного шнурка.
- Я реалист, увы.
- Угу, - не стал спорить Миа, хоть в душе понимал, что кто-кто, а вокалист их группы наделен этой самой романтичностью в полной мере. Просто имидж психа и брутала так плотно в нем укоренился, что порой он сам начинал в это верить, и только во время написания текстов эмоциональность его натуры давала о себе знать, выплескивая нежность и чувственность, скопившиеся внутри, ровными рядами слов.
- Так, что у нас тут еще есть? Откровенные сцены. Я хочу трах. И желательно, не заканчивающийся обоюдными признаниями в вечной любви, - закусив губу, Тсузуку принялся с удвоенной прытью листать страницы, пробегая глазами названия фиков, пейринги и скудные строки саммари.
- У меня есть одна любимая постельная сцена, - словно решившись на что-то, очень для него важное, вдруг проговорил Миа, все также отстраненно вертя в руках жесткую косичку шнурка.
Тсузуку, уловив тон его голоса, тут же забыл о широком выборе NC, все свое внимание обращая на гитариста. Тот улыбался своим мыслям и на вокалиста не смотрел.
- Ну давай, показывай. Надеюсь, там нет Мето, иначе я с тобой неделю разговаривать не буду, - решил предупредить мужчина, заведомо зная, что даже если в фике его отымеет вся группа, он заговорит с гитаристом уже через полчаса максимум. Конечно, если тот предварительно попросит у него прощения.
- Нет там его, - Миа тяжко вздохнул и с неохотой выполз из уютно-теплого кольца рук, чтобы, добравшись до прикроватной тумбочки, порыться в верхнем ящике, выуживая на свет божий пару измятых распечаток.
- О, ты даже обзавелся бумажным вариантом? Неужели дрочишь на фики?
- Нет, но перечитываю время от времени, - спокойно ответил Миа и вернулся к мужчине, отдавая ему страницы с текстом. - Там в начале завязка - можешь пропустить, а на второй странице непосредственно трах.
- Неужели там все так шикарно? - недоверчиво проговорил Тсузуку, отодвигая ноутбук подальше, сверху на него укладывая ненужную страницу. - О, какой пейринг...
- Читай уже! - Миа вспыхнул, но быстро взял себя в руки, уходя от пристального взгляда вокалиста, рухнув на кровать, тем самым заставив высокие подушки угрожающе накрениться, отбрасывая густые тени на его лицо. Прикрыв глаза, парень удобней устроился на спине, согнул ноги в коленях и проговорил полушепотом, обращаясь не то к потолку, не то к Тсузуку:
- Если хочешь, можешь вслух почитать.
- О том, как я тебя трахаю?
- А тебя это смущает? - Миа приоткрыл один глаз, обжигая вокалиста взглядом, в котором читалось недоверие и провокация. Его желание ошибиться было настолько явным, что Тсузуку просто не смог ему противиться, жарко шепнув, входя в роль:
- Нет, сладкий, не смущает.
 
KsinnДата: Пятница, 28.06.2013, 22:51 | Сообщение # 3
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Миа довольно улыбнулся, вновь закрывая глаза, а Тсузуку, избавившись от бутылки пива, секунду потратил на раздумья, а затем мягко скользнул вперед, к раскинувшемуся на кровати Мие. Еще секунда ушла на то, чтобы полюбоваться его лицом, сейчас светящимся притягательным внутренним светом, а затем плавно перекинуть через него ногу, медленно опускаясь на бедра.
Миа, не ожидавший этого, подавился вдохом, но глаз не открыл. Руки его, скользнув по атласной глади покрывала, остановились у колен Тсузуку, однако, к ним не прикасаясь. Пальцы, стараясь унять волнительную дрожь, поселившуюся в теле, сжали холодную ткань, что не скрылось от взгляда Тсузуку. Тот улыбнулся этому и, опустив свободную руку на грудь гитариста, ладонью прижимаясь к впадинке солнечного сплетения, поднес распечатанный текст к глазам, принимаясь неторопливо читать, вкладывая в каждое слово столько чувственности, что от этого начинала кружиться голова:

"...раздвоенный язык скользнул вниз, касаясь холодного металла пирсинга. Сережка, вдетая в пупок, манила своим серебряным изяществом, заставляя уделить ей чуть больше внимания, чем другим частям тела гитариста.
Миа, вздрогнув, подался вперед, слегка прогибаясь в спине. Его губы приоткрылись, роняя короткий стон наслаждения...
", - Тсузуку все читать и читал, не отрывая глаз от ровных печатных строк, тогда как Миа, неподвижно лежащий под ним, уже жалел о своей просьбе почитать фик вслух. Стараясь дышать ровно и не реагировать на приглушенный голос Тсузуку так, как того хотелось свихнувшемуся телу, он неосознанно коснулся пальцами колен мужчины, принимаясь невесомо их поглаживать.
Это действие было замечено, но никак не прокомментировано. Тсузуку дальше вел повествование, роняя одно слово за другим, один тяжелый вдох за другим, один всхлип, один стон - друг за другом, чередой нескончаемой чувственности, которой был наполнен с виду самый простой фанфик ничем непримечательного автора.
Когда Тсузуку добрался до самой интимной части повествования, Миа уже задыхался, каждой клеткой своего тела ощущая тяжесть мужского тела. Сильные бедра, сжимавшие его бока, слегка подрагивали, что рождало в Мие слишком откровенные ассоциации. Его ладони уже в открытую касались колен вокалиста, лаская их, незаметно, миллиметр за миллиметром, подымаясь выше, ощущая упругость напряженных мышц, чувствуя в них ту, еще сдерживаемую, силу, которая заставляет подчиняться.
По мере того, как ладони Мии подымались вверх по ногам Тсузуку, его собственная рука медленно соскальзывала вниз, комкая мягкую ткань футболки, скрывающую горячее тело гитариста. Добравшись до незримой линии, отделявшей ее конец от пояса джинсов, она остановилась, словно примеряясь, а затем решительно пробралась под одежду, кончиками пальцев обжигая и без того пылающую кожу живота.
Миа дернулся, но тут же собрался и затих. Сильнее сжал губы, чтобы не проронить ни единого звука, способного его скомпрометировать, а сам, уже с трудом понимая, что делает, еще выше скользнул по ногам вокалиста взмокшими ладонями, добираясь до жестких складок джинсов на сгибе бедер.
Тсузуку на секунду перестал читать, бросая короткий взгляд на Мию, чтобы, отметив что-то про себя, осторожно продвинуть руку дальше, задирая футболку и с предельной нежностью касаясь груди, перемещаясь в сторону левого соска.
На этот раз самообладание дало сбой, позволяя короткому вздоху сорваться с губ, а телу – слегка прогнуться, подаваясь навстречу ласкавшей его руке. Тсузуку снова сделал паузу – контролировать голос становилось все сложнее и сложнее. Миа, видя это, вдохнул поглубже, а затем соскользнул ладонями на внутреннюю сторону бедер, кончиками пальцев прикасаясь к паху Тсузуку. Тот резко запнулся, прикрывая глаза и переставая дышать. Губы его приоткрылись, заставляя на этот раз Мию терять крупицы драгоценного кислорода. Пальцы его, подрагивая, продвинулись выше, пока одна ладонь полностью не накрыла ширинку брюк, несильно сжимая плотную ткань.
Тсузуку громко вздохнул, а затем судорожно втянул в себя тяжелый воздух спальни. От паха, вверх по животу, прокатила горячая волна возбуждения. Кровь ударила в голову, давая понять, что литературный вечер на этом можно считать закрытым.
Измятые страницы были отброшены куда-то в темноту опущенных век, перестав вызывать какой-либо интерес.
Освободив руки, Тсузуку подался вперед, опираясь на пружиняще-мягкий матрац по обе стороны от плеч Мии, поднимаясь на колени и вот так нависая над гитаристом. Глаз мужчина не открыл, продолжая тяжело дышать ртом: короткие вдохи, часто чередующиеся с тишиной забытых выдохов.
Миа, получивший возможность ласкать более откровенно, ею воспользовался. Руки дрожали, указывая на волнение, в то время как взгляд, завороженный открывшейся картиной, скользил по лицу Тсузуку, замершему так близко от него. Порой он срывался вниз, замирая на собственной ладони, которая все настойчивее прикасалась и сжимала скрытое плотным джинсом, заставляя Тсузуку раз за разом глотать стоны, не позволяя наслаждению прорваться наружу. Выражение, застывшее на его лице, заставляло Мию дуреть, делая то, на что он, по собственному мнению, был не способен. Тсузуку подталкивал его к той грани, за которой безумие простирало свои бескрайние владения, утягивая вдаль, уводя все дальше и дальше от реальности, в которой Миа бы никогда не позволил себе подобное.
- Твою ж мать, - Тсузуку не выдержал первым. Резко прогнувшись в спине, он с жадностью припал к губам гитариста, заставляя того подавиться и воздухом, и сердцем, рванувшим прочь из груди, стоило горячему телу над ним приблизиться настолько, что его жар прокатил по коже, растекаясь по ней каким-то болезненным удовольствием.
Тсузуку целовал порывисто, поверхностно, больно кусая губы Мии и тут же зализывая места укусов. Миа не успевал за ним, отвечая невпопад, отчего поцелуй получался неловким и еще более мучительным, потому что желание не находило выхода, а страсть превращалась в игру на выдержку – кто первый не вытерпит и прекратит это отчаянное безобразие.
И снова первым сдался Тсузуку, так быстро отрываясь от Мии, что тот по инерции схватил губами пусто-горячий воздух, давясь дыханием, наконец-то пробившимся к легким.Тсузуку же, дрожа от нетерпения, порывисто поднялся с бедер гитариста, а затем – и вовсе встал с кровати, чтобы за секунду уже убирать с нее все, что могло опрокинуться-разбиться. Его действия были более чем решительными и говорили лишь об одном.
Миа, тяжело сглотнув, приподнялся на локтях, затуманенно-осознанным взглядом следя за разворачивающимся перед ним действом. Тсузуку, поймав на себе этот взгляд, резко вскинулся, бросив торопливо:
- Презервативы найди.
Миа на это послушно кивнул, с трудом поднимаясь и добираясь до ночного столика. Там, в верхнем ящике, всегда хранилась упаковка с презервативами, хоть Миа и не знал, на кой черт – привычки водить любовниц к себе домой у него не было.
«Теперь-то знаешь», - ехидно пропел внутренний голосок, заставляя Мию нервно улыбнуться.
- Раздевайся, - тем временем дал команду Тсузуку, уже стягивая с себя кофту.
Миа вновь послушался, бросая упаковку с презервативами на кровать, чтобы затем начать непослушными пальцами расправляться с немногочисленными пуговицами и замками на одежде.
- Смазка есть? – Тсузуку действовал более сноровисто, что наталкивало Мию на глупые мыслишки о богатом опыте вокалиста. Едва ли не хихикая над столь шаткой мыслительной конструкцией, парень отрицательно покачал головой и наконец-то выпутал ноги из узких джинсов, думая, бросить ли их на полу или встать и повесить на стул.
- Ладно, придется немного потерпеть. Я постараюсь осторожно, - Тсузуку ничего не обещал, зная, что, скорее всего, не сможет сдержать слово, да и Миа должен был догадываться, на что подписался. Тот знал, но возбуждение, пульсирующим комом скопившееся внизу живота, назойливо выталкивало подобные мысли из головы, сосредотачивая все внимание на ощущениях, что наполняли тело в данный момент.
- Встань на колени, - вокалист кивком головы указал на постель, уже ловко расправляясь с плотным прямоугольником фольги.
Миа кивнул, переворачиваясь на живот и отползая к средине кровати, где послушно поднялся на колени, опираясь для стойкости на локти. Обернулся и через плечо посмотрел на Тсузуку. Тот делал все быстро и выверено, но не заметить, как дрожат при этом его руки и как резко подымается и опадает грудь, наполняясь безвкусно-сухим воздухом, было сложно.
- Только не дергайся, - справившись с презервативом, Тсузуку скользнул на кровать, пристраиваясь позади Мии. Склонился к нему, торопливо целуя в шею, заставляя отвернуться, вперив взгляд в цветастое покрывало. Еще один поцелуй был подарен плечу, а затем мужчина выпрямился, ладонью проведя вдоль позвоночника Мии, заставляя того прогнуться в спине, открывая бедра, после чего опустил руки ниже, погладив напряженные ноги, прося развести их шире.
- Прекрати зажиматься, - Миа, не осознававший, что делает нечто подобное, вздрогнул, снова поднимая голову и бросая на Тсузуку умоляющий взгляд.
- Попытайся расслабиться, - срывающимся шепотом попросил тот, опуская руку парню на ягодицы, принимаясь поглаживать напряженные мышцы. Действовать грубо ему не хотелось, зная, что не только Мие, но и ему самому будет не очень приятно от подобной близости.
Миа, соглашаясь со всем, что бы ни сказал сейчас Тсузуку, кивнул и снова уставился в атласную дымку перед собой, стараясь сделать то, о чем его просили – расслабиться и не зажиматься. Ему казалось, что он и до этого особо не напрягался, но если Тсузуку просит, значит, его ощущения были ошибочными.
Думая о собственной несостоятельности в данном вопросе, Миа не заметил, как прикосновения стали более настойчивыми и поэтому не смог сдержаться болезненного вздоха, когда пальцы проникли внутрь. Зашипев, гитарист с силой закусил губу, пытаясь не вырваться из рук Тсузуку и опрометью не броситься прочь из собственной квартиры.
Тсузуку же, видя это, ничего не сказал; свободной рукой он подхватил парня под живот, второй принимаясь быстро двигать в его теле.
- О, черт, - Миа руками обхватил голову, пальцами так сильно впиваясь с волосы, что эта боль на секунду затмила ту, другую, что спазмами прошивала тело. Если ему было так больно от двух пальцев, то что говорить о члене?
Застонав, Миа сильнее подался вперед, лбом уткнувшись в волнующуюся гладь покрывала. Возбуждение, что доселе хлестало по нервам, начало медленно спадать, в то время как с Тсузуку происходило диаметрально противоположное, в чем Миа убедился, когда нетерпеливые движения рукой вдруг прекратились, а на их место пришла заполняющая все тело болезненность проникновения. От первого, пробного толчка, потемнело в глазах, а к горлу подкатила тошнота. Ничего хорошего в происходящем Миа уже не видел, но стоически боролся с неприятными ощущениями, пытаясь дышать ровно и не сосредотачиваться на боли. Сделать это было сложно, но в пределах его возможностей.
Мышцы ног и спины, казалось, одеревенели, а ступни то и дело пронизывало судорогой. Пытаясь расслабиться, Миа еще сильнее наклонился вниз, сжав и разжав пальцы ног.
Тсузуку двигался ровно, придерживаясь одного ритма, отчего боль постепенно утихала, из пронизывающе-острой превращаясь в притупленно-ноющую.
Закрыв глаза, Миа отпустил собственные волосы, с истеричной веселостью отмечая, что те все еще на голове, а не перекочевали в кулак. Думать о происходящем не хотелось, но отрешиться от всех мыслей не удавалось, и те раз за разом возвращали его в реальность, наполненную сбившимся, тяжелым дыханием Тсузуку. Оно невольно волновало, отчего по телу пробегали разряды, казалось, утихшего навеки возбуждения.
Вслушиваясь в эти приглушенные звуки, Миа постепенно погружался в их нестройный ритм, незаметно подстраиваясь под него, и себе начиная дышать поверхностно и неровно, принимаясь медленно и еще неловко двигаться в заданном любовником темпе.
Тсузуку, видя это, отреагировал более остро, чем Миа мог предположить. К его действиям вдруг добавилась доселе дремавшая нежность, выражающаяся торопливыми, обжигающими прикосновениями губ к спине, уже за миг переместившимися на шею, отчего Тсузуку пришлось всем телом прижаться к Мие, одной рукой упираясь в матрац, в то время как вторая продолжала придерживать его под живот, постепенно соскальзывая ниже.
Дальнейшие действия можно было смело описывать по шаблону классической любовной сцены, которыми пестрели работы большинства фикрайтеров. Это хоть и умаляло их литературную ценность, но не делало само действо менее приятным.
По мере того, как рука Тсузуку добиралась до члена Мии, а губы – с жадностью, наполненной дрожью срывающегося дыхания, исследовали каждый доступный миллиметр кожи на шее парня, тело того постепенно наполняло вновь вспыхнувшее желание. Дальше все шло по выстроенному до мелочей канону и закончилось довольно быстро, сопровождаясь если не громкими криками восторга, то вполне успешно заменившими их стонами, более интимно ласкавшими слух. Точнее, стон был один, и сорвался он с губ Мии, тогда как Тсузуку лишь тяжело вдохнул, замирая и не позволяя двигаться любовнику, пока его не отпустит оргазм.
Миа послушно ждал, влажно и хрипло выдыхая в окончательно сбившееся под его локтями одеяло, думая о том, что нужно первым добраться до ванной.
Тсузуку понадобилась еще минута или две, чтобы прийти в себя, по истечению которых он мягко отпрянул от гитариста, осторожно покидая его тело.
Миа поморщился и медленно перелег на бок, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Те были не особо приятными, да и каждое мало-мальски неловкое движение отдавала резкой болью в ноги, но стонать и лить слезы Миа не собирался: бывало и хуже – с его-то даром притягивать травматические неприятности не только на свой зад.
- Я в душ, - чуть охрипшим голосом сообщил он, прокашлялся и сполз с постели, чтобы, прихрамывая, поковылять в указанном направлении, по пути подобрав таки брошенные на пол джинсы.
Когда Миа вернулся в комнату, Тсузуку, уже одетый, восседал на кровати, пристроив под спину гору подушек, и потягивал противно-теплое пиво. Стоило гитаристу переступить порог комнаты, как он поднял голову и, оторвавшись от своего флегматично-размеренного занятия, скомандовал:
- Включай телевизор – ты меня на фильм звал.
Миа, не став возражать, выполнил приказ. Выставив все нужные настройки, он бросил пульт на кровать, а сам подобрал с пола оставленную там миску с чипсами и, обняв ее, серьезно задумался, стоит ли садиться или же лучше посмотреть фильм стоя? Ноющее тело было за второй вариант, тогда как благоразумие запротестовало, требуя не быть идиотом и сесть.
- Ты мне экран закрываешь, - вновь подал голос Тсузуку. При этом в голосе его звучали странные, вначале показавшиеся Мие непонятными нотки, но затем он понял, что произнесенные слова наполнены нескрываемым теплом.
Моментально смутившись, он скользнул к свободному краю кровати, осторожно опускаясь рядом с Тсузуку. Тот смотрел на него, не сводя глаз, и поэтому от него не скрылась болезненная тень, на мгновение легшая на бледное лицо.
Стоило Мие кое-как пристроиться, как Тсузуку, плюнув на то, что ведет себя как самый заправский герой фанфиков, обнял Мию за плечо, осторожно притягивая того к себе и торопливо шепча ему на ухо: «Все так плохо?».
Миа улыбнулся и ответил, что до свадьбы заживет.
- Смотря, чьей, - усмехнулся и себе Тсузуку, губами невесомо прикасаясь к едва обозначенной впадинке виска.
- Твоей так точно, - глупо хихикнув, ответил Миа, опустил миску на коленях Тсузуку и тут же принялся крошить ее содержимым на постель и самого Тсузуку, таская чипсы по одной штуке. Тсузуку ничего на это не сказал, сильнее прижимая Мию к себе и переводя взгляд на мерцающий первыми кадрами фильма экран телевизора.

OWARI
 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » По канону (NC-17 - Tsuzuku/MiA [MEJIBRAY ])
Страница 1 из 11
Поиск:

Хостинг от uCoz