[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Liar (NC-17 - Byo/Kazuki [SCREW])
Liar
KsinnДата: Четверг, 27.06.2013, 12:38 | Сообщение # 1
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline

Название: Liar

Автор: Princess Helly
Контактная информация: mischkova.olga@yandex.ru

Фэндом: SCREW
Персонажи, пейринг: Byo/Kazuki
Рейтинг: NC-17
Жанр: Слэш, Ангст
Размер: мини
Статус: закончен

Описание:
***

Посвящение:
Себе любимой, маме и Katzze )))

Примечания автора:
No comments
 
KsinnДата: Четверг, 27.06.2013, 12:39 | Сообщение # 2
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
- Попомни мои слова, Казу. Дождешься ты, что он тебя с лестницы спустит, - предупредил Манабу, но Казуки только легкомысленно отмахнулся:
- Ой, да что он может мне сделать? Тоже мне, нашел терминатора. Наш вокалист хотя и не подарок в последнее время, но все же не идиот.
- Ну, это как посмотреть, - не унимался Манабу, а Казуки уже испытывал раздражение от этого бесполезного разговора. Он не собирался сознаваться, что даже перспектива быть спущенным с лестницы пугает его куда меньше, чем несколько дней подряд, проведенных вообще без компании Бё.
- Давай поспорим, что все будет в порядке. Если я не прав, с меня желание, - Казуки торопливо сбросил звонок и набрал на домофоне номер квартиры Бё.
- Казуки, ты ошибся адресом. Ты уже полтора года здесь не живешь, - устало сообщил низкий, хриплый будто спросонья голос.
- И тебе доброе утро, - радостно приветствовал его Казуки, стараясь не обращать внимания, насколько его задевает подобное отношение. – Я вообще-то ненадолго. Хочу кое-что показать.
- Ты же не отстанешь, если я скажу, что не хочу тебя видеть в свой законный выходной? – уточнил Бё, а Казуки отрицательно покачал головой, словно Бё мог это видеть.
- Конечно же, не отстану, - на всякий случай подтвердил он и взялся за ручку двери, ожидая, когда прозвучит сигнал, извещающий, что его пропускают внутрь.
Бё на сей раз обошелся без риторических вопросов и философских размышлений, у всех ли такие назойливые и настойчивые бывшие, за что Казуки был ему благодарен. Проигнорировав лифт, Казуки помчался вверх по лестнице, на ходу пытаясь предугадать, какая встреча его ожидает. Бё курил на лестничной площадке, что в глазах Казуки выглядело не самым привлекательным вариантом развития событий: по-видимому, принять его намеревались прямо тут, чтобы не приглашать домой.
- Что у тебя такого срочного, что ты перся через весь город, не дотерпев до завтра? - Бё сделал глубокую затяжку и изящным движением стряхнул пепел в приоткрытое окно. Однако стоило ему пристально посмотреть на внезапно притихшего и явно смущенного Казуки, как все стало на свои места: – Понятно. Ничего срочного. Просто ты не можешь успокоиться и привыкнуть, наконец, к тому, что мы теперь друг другу никто. Я прав?
От такой проницательности и холодности тона, которым это было сказано, Казуки совсем приуныл. Хотя если быть совсем уж честным, ему стоило давно привыкнуть не только к тому, что они расстались, но и к подобному приему.
Ничем иным Бё его не удостаивал ровно с тех пор, как ранним утром встретил в их квартире Манабу. Казуки тогда пытался выкрутиться, придумать связное оправдание, но Бё особо не вслушивался. Хотелось просто закрыть за ними дверь, сварить себе кофе, покурить и бездумно посмотреть в окно. Однако пришлось долго ждать, пока Казуки выскажет все, что успел сочинить за недолгие несколько минут, которые длилась немая сцена в коридоре, перестилать постель и даже помогать собирать вещи.
Опущенные вниз глаза, румянец на скулах и руки, нервно комкавшие край свитера, напомнили о неприятном событии из прошлого – а если признаться откровенно, то о единственном неприятном событии, что было у них за все время, – не только Бё, но и Казуки. Тот смутился еще сильнее, невольно отступая на пару шагов.
- Казуки, я понимаю все прекрасно. Ты заскучал, гормоны опять же не выключишь силой мысли. Не в твоем случае, - спешно поправил себя Бё, а Казуки поднял на него удивленный взгляд. – Так вот, ты скучал, верно? А меня не было дома. А Манабу был. И не отказал. И если бы я не соскучился тогда тоже, я бы по-прежнему ничего не знал. Все правильно?
- Все, - кивнул Казуки, понимая, что, кажется, нащупал наконец предел терпения Бё.
- С тех пор мы попрощались и разошлись каждый своей дорогой, чтобы наши взаимоотношения не мешали работе. Так? – Бё говорил тихо, как будто каждые дополнительные полтона отнимали у него силы.
- Так, - снова покорно согласился Казуки, делая еще шаг назад.
- Тогда скажи мне, Казуки, почему за полтора года не было ни одного дня, чтобы мы с тобой не виделись? Почему теперь, когда ты мне совершенно чужой человек, тебя друг стало так много в моей жизни? Мне хорошо без тебя, Казуки, слышишь? Мне хорошо без тебя, - зачем-то повторил Бё, а Казуки не выдержал:
- Ты лжешь. Я не верю тебе.
- Это твои проблемы, - Бё равнодушно посмотрел в его сторону и отвернулся.
- Хорошо, я понял, - Казуки вдруг сник, сдался, впервые подумав, что все его недоверие ни на чем не основано. Интуиция, внутренние чувства – все это чушь и бред. К тому же, до сих пор Бё не дал ему ни одной предпосылки, чтобы его можно было в чем-то заподозрить.
Казуки слишком торопливо шагнул на лестницу, о чем тут же пожалел. Оступившись и не успев ухватиться за перила, он полетел вниз, машинально выставляя перед собой руки.
- Твою мать, - каким-то волшебным образом Бе оказался на нижней площадке: по крайней мере, Казуки считал, что буквально секунду назад слышал хруст в правом запястье. – Казу?
- М-м-м, - Казуки не мог сказать ничего более смыслосодержащего, поскольку прислушивался к себе: сходу было сложно понять, что еще пострадало. На первый взгляд казалось, что упал Казуки более чем удачно: он умудрился не разбить лицо, не удариться головой. Однако стоило ему кое-как разобраться в конечностях и сесть, опершись на стену, как стало понятно, что не все так радужно, как кажется на первый взгляд.
- Казу, ты в сознании? – Бё опустился рядом на корточки, встревожено вглядываясь в его лицо, но не прикасаясь. – Что болит?
- Запястье, - Казуки вытянул перед собой правую руку и скривился: буквально на глазах увеличивался отек, а сжать руку в кулак уже не получалось.
- Перелом, - констатировал Бё севшим голосом и поднялся на ноги. – Посиди-ка, - Казуки не успел даже возразить, как Бё рванул мимо него наверх, к своей квартире.
- Куда я отсюда денусь? – пробурчал себе под нос Казуки, а потом даже рассмеялся: Манабу как в воду глядел. Разве что, Бё не пришлось прилагать особых усилий. Казуки умудрился навернуться с лестницы самостоятельно, да еще и с такими повреждениями, за которые его завтра будут убивать всей группой во главе с менеджером.
- Ты точно головой не ударился? – Бё вернулся даже слишком быстро, снова присел рядом, кладя на ступеньку небольшую сумку и куртку.
- Да точно, точно, - Казуки отмахнулся и попытался встать самостоятельно.
- Не геройствуй. Не перед кем здесь, - одернул его Бё, подавая руку и помогая подняться. Казуки вцепился в него как клещ, но сразу же отпустил, как только наткнулся на насмешливый, хотя и по-прежнему встревоженный взгляд.
- Спасибо. Ладно, я пойду тогда, - Казуки снова отступил, но тут же обернулся через плечо, вовремя вспомнив о том, чем завершилась его неосторожность.
- И все же попросим еще и рентген черепной коробки сделать заодно, потому что я в сомнениях, - Бё придержал его за локоть, отчего Казуки сразу обмяк, замер, явно не желая, чтобы его отпускали. – Ну, что ты встал-то? Пойдем.
- Куда? – Казуки удивился, встрепенулся и наверняка упал бы снова, если бы Бё не удержал, не притянул к себе.
- Ты в травмпункт, я в дурдом. Попрошусь в карцер, чтобы никто со своими тараканами и проблемами не мог меня больше достать, - пояснил Бё и осторожно подтолкнул Казуки, вынуждая двигаться вперед.
- Прости меня, - виновато попросил Казуки, на что Бё ответил в уже привычной язвительной манере:
- Поздновато-то ты как-то опомнился.
Казуки без труда догадался, что на любую свою реплику получит только подобную реакцию, и разумно замолчал. Он не открывал рта все то время, что заняла дорога в больницу, а с врачами общался исключительно односложно. Бё заполнил за него все бумаги, расплатился, а потом снова подхватил Казуки под руку.
- Надо же, какая забота, - не сдержавшись, прокомментировал Казуки, в глубине души желая, чтобы его наконец оставили в покое. Ударная доза обезболивающих притупила ощущения от перелома, зато полностью освободила сознание для другой мысли: Бё сказал, что ему хорошо и без Казуки. И даже повторил это, наверняка для того, чтобы Казуки лучше понял.
- Разве когда-то было иначе? – Бё твердо держал руль и упорно смотрел только прямо перед собой, хотя Казуки не был уверен, что он вообще видит разворачивающуюся перед колесами автомобиля дорогу.
- Куда ты меня везешь? – Казуки предпочел сменить тему, поскольку понятия не имел, что ответить на предыдущий вопрос. Цепкая память услужливо подбрасывала воспоминания, которые прямо свидетельствовали: жаловаться Казуки было не на что.
- К себе домой, - холодный тон подсказывал, что Бё самому крайне не нравится такой поворот событий.
- Это еще зачем? Что я там забыл? – Казуки завозился на сидении, суетливо дергая левой рукой то ремень безопасности, то ручку двери.
- Не находишь странным, что совсем недавно я тебя об этом спрашивал? – Бё усмехнулся, а потом совершенно равнодушным голосом добавил: - Попробуешь выпрыгнуть из машины на ходу – сломаешь шею.
- Ну и пусть! – Казуки понимал, что ведет себя по-детски, но справиться с захлестывающими его эмоциями не мог. Преобладавшая в данный момент нелепая и беспочвенная обида напрочь заглушала здравый смысл и вынуждала произносить вслух такие вещи, о которых Казуки тут же жалел. – Может быть, тогда ты поймешь… - он резко замолчал, вовремя сообразив, что именно только что не сказал.
- Что я пойму? – впервые за долгое время Бё слегка повернул голову в его сторону и посмотрел с легким удивлением, как будто не ожидал ничего подобного. – Что у нас в группе куча проблем? Что нам нужен будет новый гитарист и новый лидер? Ты это хотел, чтобы я понял?
- Останови машину, - от обиды у Казуки заметно дрожали губы. Стараясь не выдать себя раньше времени, он то и дело кусал их, попутно размышляя, что идея сломать шею уже не кажется ему такой уж страшной.
- Еще чего не хватало, - демонстративное спокойствие задевало сильнее, чем открытые насмешки, о чем Бё прекрасно знал.
- Останови, - Казуки процедил сквозь зубы, с уверенностью сжимая пальцы на ручке двери. – Иначе я…
- Иначе что? – Бё только сильнее вдавил газ в пол, перестраиваясь в другой ряд. – Мы на скоростной магистрали. Здесь нельзя останавливаться, тем более нельзя высаживать пассажиров.
Казуки от бессилия едва не застонал вслух. В конце концов, он же не самоубийца, чтобы на высокой скорости выпрыгивать из машины. Даже такая унылая и безрадостная жизнь, что была у него последние полтора года, имела право на продолжение. Казуки сам не знал, на что именно он еще надеется, но в глубине души продолжал считать, что совсем скоро станет лучше. И хотя поведение Бё и его отношение скорее должны были убеждать в обратном, упрямства Казуки было не занимать.
- Я хочу домой, - заявил он спустя несколько минут.
- Скоро уже приедем, - ответ прозвучал так привычно тепло, что Казуки не поверил своим ушам. Он осторожно покосился в сторону Бё и вздохнул: тот курил, по привычке стряхивая пепел в приоткрытое окно.
- Я хочу к себе домой. Один, - на всякий случай уточнил Казуки, хотя больше всего ему хотелось откусить себе язык и никогда этих слов не произносить.
- Казу, - в голосе Бе внезапно прорвалась страшная усталость, отчего у Казуки даже сердце заныло. Стало мучительно стыдно за свое инфантильное поведение и глупость, приведшую к данной ситуации. Не зная, как еще можно исправить положение, Казуки уже не настаивал, просто попросил:
- Отвези меня домой. Пожалуйста.
До сих пор Бё отказывал ему в просьбе всего один раз: когда Казуки попросил простить его и попробовать начать все с начала. По всей видимости, тому разу суждено было остаться единственным. Бё ничего не сказал, но по его позе, по усталому вздоху и нервному щелчку, с которым была отброшена недокуренная сигарета, Казуки догадался, что добился-таки своего.
- Спасибо, - Казуки едва вспомнил о вежливости, когда автомобиль припарковался у крыльца. Бё ничего не ответил, только коротко кивнул, зачем-то внимательно глядя, как Казуки одной рукой расстегивает крепление ремня безопасности, а потом открывает дверцу. – До завтра, - Казуки сам не знал, зачем говорит эти привычные фразы. Ему нечего было делать в студии ближайшие несколько дней, а гитаре он сможет подойти хорошо если через пару недель.
Бё понимал это не хуже, а может быть, даже лучше. Он снова кивнул и стартовал с места, слишком резко для того холодного и отстраненного человека, которым хотел казаться.
Казуки вдруг запоздало вспомнил, что, оказывается, проиграл Манабу желание. Решив оттянуть момент неизбежной расплаты настолько, насколько это возможно, он еще долго топтался на крыльце, сокрушаясь, что не попросил у Бё сигарету, пока, наконец, не разозлился на себя окончательно.
Быть слабым Казуки не любил. Впрочем, никто в здравом уме не любил быть слабым, уязвимым и зависимым от чужой воли. Но еще сильнее Казуки не нравилось осознавать последствия собственной глупости. В том, что он в очередной раз поступил как идиот, он убедился уже на пороге собственной квартиры. Начать стоило с того, что сложные замки, оберегавшие его шестиструнные сокровища, открывались только двумя руками.
- Манабу, привет, - Казуки наплевал на сохранность своих джинсов – все равно он успел обтереть ими ступени в подъезде Бё – и позвонил другу.
- Привет. Ты хочешь, чтобы я тебя в травму отвез? – проницательно поинтересовались на том конце, а Казуки еще сильнее захотелось закурить.
- Не надо. Бё уже возил, - честно признался он и в глубине души позлорадствовал: Манабу подавился воздухом и надсадно закашлялся. – В общем, все вышло почти так, как ты и прогнозировал. Так что с меня желание. Только можно сначала просьбу?
- Валяй, - Манабу едва дышал, поэтому на более развернутый ответ, как и на уточнение подробностей его не хватило.
- Ты не можешь приехать ко мне? А то я не могу даже дверь открыть, - Казуки постарался, чтобы его голос звучал как можно более жалобно, и тут же скривился от отвращения к себе. Будь он чуть более сообразительным, то сейчас сидел бы на диванчике в маленькой кухоньке и пил чай или какао. А Бё присматривал бы за ним, и плевать, что каждое его слово могло считаться открытым оскорблением или издевательством. Мог бы и потерпеть, в самом деле.
- Вообще-то, могу, - немного подумав, ответил Манабу и ту же добавил: - Но не приеду. А чтобы ты не ночевал под дверью, вот мое желание. Позвони Бё и попроси его помочь. Имей в виду, я проверю.
- Тебе сказать, кто ты после этого? – поинтересовался Казуки, стараясь даже не думать, что сейчас услышит от Бё.
- Не думаю, что хочу это знать. Зато потом, думаю, можешь сказать спасибо, - Манабу на сей раз отсоединился первым. Казуки еще немного послушал противные долгие гудки, пытаясь собраться с мыслями, а потом решительно набрал знакомый номер, с ужасом осознавая, что ничего дельного так и не придумал.
 
KsinnДата: Четверг, 27.06.2013, 12:39 | Сообщение # 3
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Бё ответил сразу же, как только прошел вызов:
- Ты еще что-то сломал? – спокойным тоном поинтересовался он, а Казуки тяжело вздохнул и с тоской подумал, что это было бы неплохо.
- Пока нет. Бё, прости меня, пожалуйста, за беспокойство, но… - Казуки начал издалека, надеясь по ходу сформулировать свою просьбу.
- Казу, что ты еще от меня хочешь? – Бё очень сильно устал: Казуки понял это по голосу и тут же отчетливо представил себе, как тот утомленно опускает голову на руки.
- Открой мне дверь. А то я домой попасть не могу, - признался Казуки, понимая, что ничего страшного в этом нет. Уже нет. Впрочем, тут же нарисовался новый повод для тревоги: Бё мог отъехать достаточно далеко, мог распланировать остаток дня, а мог просто отказаться помогать бывшему любовнику.
- Оставь свою дверь в покое и спускайся вниз, - коротко приказал Бе и отключился прежде, чем Казуки успел осознать, что только что услышал.
Поднявшись на ноги, он опрометью бросился вниз по ступенькам, подгоняемый одной единственной мыслью: все это время Бё находился неподалеку. Как будто ждал, что вот-вот может понадобиться.
- Ты почему не уехал? Ты знал, что я… что мне… Ты боялся за меня? – выпалил Казуки, даже не успев сесть в салон автомобиля.
- Я почти уехал, - Бё вернул себе прежнее равнодушие и холоднокровие. – Мне позвонили, пришлось останавливаться, потому что разговор был серьезным. Впрочем, я не обязан перед тобой отчитывать, как ты знаешь, - Казуки должен был непременно обидеться на подобный тон, но ощутил внутри только невероятную радость и предвкушение. Почему-то сейчас он не верил ни единому слову Бё.
- Ты лжешь, - он сообщил это таким довольным тоном, что Бё покосился на него с удивлением.
- По-моему, у тебя побочный эффект от обезболивающего в виде бреда, - задумчиво предположил Бё, выжимая сцепление и выворачивая с крохотного пятачка парковки.
Казуки ничего не ответил, решив про себя, что просто понаблюдает. Готовность Бё взвалить на себя заботу о нем шла вразрез с колкими и обидными словами. Казуки чувствовал, как внутри все согревается от одной мысли, что остаток сегодняшнего дня они проведут вместе. И если суметь отключиться от звукового сопровождения, можно даже себе представить, что все хорошо, правильно и по-прежнему.
- Не спи. Почти приехали, - Бё погладил его по плечу, а Казуки с явным нежеланием открыл глаза и покосился в его сторону. Мог бы и не прикасаться. Или толкнуть небрежно. Как поступил бы любой другой, посторонний человек. Бё оставался внимательным и чутким, несмотря на то, что теперь с Казуки его связывали только воспоминания.
Казуки хотелось спросить сразу и о многом. Как он жил все это время? Что чувствовал, кроме горечи и бесконечной усталости? Мог бы когда-нибудь простить Казуки, пусть даже и не приглашая его снова в свою жизнь? Мог бы позволить вернуться обратно теперь, спустя столько времени, прожитого порознь и без стремления сохранить хотя бы видимость приятельских отношений?
- Ты будешь обедать? Или сразу ляжешь? – Бё истолковал его молчаливость как усталость и желание поскорее прилечь и немного поспать.
- Не буду, - Казуки не хотел есть, не хотел спать. Сейчас ему нужно было только одно: просто сидеть рядом, чтобы наблюдать, бросать косые взгляды из-под ресниц и гнать от себя воспоминания.
- Как хочешь, - Бё равнодушно пожал плечами и не стал настаивать. Он махнул рукой в сторону маленького диванчика на кухне, а сам сказал: - Я сейчас приготовлю тебе постель и поищу, во что переодеться.
- Спасибо, - Казуки кивнул, присаживаясь на край и с тоской думая о том, как года два назад они покупали этот диванчик на мебельной выставке, толком не зная, зачем он и нужен и чем так приглянулся. Бё возился где-то в глубине квартиры, и эти домашние звуки словно окутывали Казуки теплом, не усыпляли, но погружали в странное, дремотное состояние. Пристроив себе под голову куртку Бё, небрежно брошенную на спинку, Казуки закрыл глаза и погрузился в собственные мысли. Обезболивающее постепенно отпускало. По-хорошему, стоило бы заснуть до того, как запястье разболится окончательно, но выпутаться из липкого, словно паутина, состояния полудремы не получалось.
- Казу, - Бё позвал едва слышно, постоял на пороге, прислушиваясь, и вздохнул. – Как всегда.
К чему относилась последняя реплика, Казуки догадался не сразу. Его сознание ленилось, не желало обрабатывать знакомые слова и превращать их в информацию, предпочитая жонглировать звуками, как разноцветным шариками. От этого в голове Казуки творился совершенный беспорядок, через который никак не могли пробиться сколь-нибудь дельные и связные мысли.
И вроде бы Бё какое-то время сидел на корточках рядом с ним. Казуки нестерпимо хотелось попросить его, чтобы погладил по руке, но слова не шли с языка, словно застревали в чем-то тягучем и вязком.
По-прежнему пребывая в этом странном дурмане, Казуки слышал, как Бё поднялся и снова куда-то ушел, может, переодеться, может, позвонить и отменить свои планы на вечер. Вернувшись на кухню, он долго, несколько минут так точно, придирчиво изучал содержимое холодильника, а потом принялся возиться с ужином.
Казуки чувствовал аппетитные запахи, но даже не пытался догадаться, что его ждет. Сам факт, что Бё рядом с ним, он просто занимается своими делами, пока Казуки отдыхает, сводил с ума, заставляя позабыть обо всем на свете. Казуки даже не сразу понял, что какой-то назойливый звук являлся ни чем иным как звонком телефона. Кому именно понадобилось звонить ему сейчас, Казуки не знал, но отвечать не собирался.
Однако он едва не распахнул глаза от удивления, когда Бё ловко вынул разрывающийся мобильный из кармана его куртки и ответил:
- Манабу, что такое? Он спит. Разбудить?
По-видимому, с Манабу опять приключился приступ удушья, потому что разговор прекратился, не успев начаться, а Бё вновь отошел к плите, чтобы присмотреть за кипящим в сковородке маслом.
- Я рад, что ты снова можешь говорить, - заметил Бё спустя еще пару минут, а Казуки похвалил себя за сообразительность. – Так что ты хотел?
По-видимому, Манабу принялся рассказывать о сегодняшнем разговоре с Казуки и проигранном желании, потому что тон Бё снова похолодел на несколько градусов:
- Спасибо за информацию. Впрочем, ты должен знать, что мне это не интересно. И я не лгу.
«Еще как лжешь», - подумал про себя Казуки и потянулся на диване, но тут же скривился от боли.
- Ладно, давай. Казуки проснулся. И у меня сейчас все сгорит, - Бё торопливо закончил разговор и вернулся к готовке.
- Я долго спал? – голос Казуки спросонья звучал низко и хрипло, отчего Бё вздрогнул, уронил кусочек золотистой курицы в кипящее масло и тут же зашипел.
- Не очень, - Бё не поворачивался в его сторону, создавая видимость крайней занятости. – Сейчас поешь и можешь ложиться снова. Я все приготовил.
- А ты? – Казуки продолжал разговор, даже зная наверняка, что Бё может не захотеть отвечать.
- А я делами займусь. Надо еще с менеджером созвониться, решить, как мы завтра репетируем и репетируем ли вообще. И в доставку неплохо было бы позвонить, а то завтрак мне готовить уже не из чего особо, - Бё не усмотрел в вопросе ничего криминального, поэтому ответил в привычной манере, спокойно и обстоятельно. Как всегда.
Казуки некстати вспомнил, как раньше они вот так же за ужином обсуждали планы на следующий день, пили пиво и смеялись, споря о том, какое кино посмотреть перед сном.
- Ты не против, если я себе пива налью? – поинтересовался Бё, а Казуки вздрогнул и посмотрел на него с удивлением и легким смущением. На секунду показалось, что Бё считал его последние мысли и даже успел сделать выводы.
- А мне можно? – Казуки заранее знал ответ, но все же решил испытать судьбу, а заодно проверить, насколько сильно Бё на самом деле беспокоится о нем.
- Нельзя, - тот отрицательно покачал головой, укрепляя Казуки в мысли, что все его равнодушие напускное.
- Да что мне будет с одного раза? – для доказательства своей теории Казуки решил проявить настойчивость.
- Казу, я сказал нет. И вообще, не слишком ли ты обнаглел? – Бё как будто вспомнил, что общается с Казуки в другой манере, и прибавил: - Я вообще мог бы не интересоваться твоим мнением.
- Спасибо, что напомнил, - Казуки погрустнел, вновь принимаясь за еду. Управляться только левой рукой получалось плохо, несмотря на то, что предусмотрительный Бё нарезал все на маленькие кусочки, а вместо хаси предложил Казуки вилку. – Извини, я что-то не хочу больше, - проговорил Казуки, когда понял, что рискует устать от процесса употребления пищи сильнее, чем от игры на гитаре, и попытался выбраться из-за стола.
- Сидеть, - Бё даже голоса не повысил, но Казуки ощутил, что лучше не спорить и подчиниться. – Сейчас ты поешь. Потом выпьешь обезболивающее и ляжешь в постель. Понял?
- Представь себе, - по привычке огрызнулся Казуки, снова хватаясь за вилку. От внезапно накатившего раздражения получаться стало еще хуже. Но попросить о помощи теперь вдруг показалось унизительным.
- Понятно. Мы снова гордые жертвы обстоятельств, - Бё не нужно было просить. Он сам обо всем догадался, хотя и высказал свои наблюдения в весьма неприятной манере. – Подвинься, - Бё поднялся со своего места, собираясь сесть рядом с Казуки. – А теперь ты засунешь свою гордость подальше и будешь молча есть, договорились? – Бё придвинул к себе тарелку, а Казуки наконец сообразил, что его ждет.
Захотелось перевернуть стол и убежать, куда глаза глядят. Все эти приемы из слезливых мелодрам для девушек казались ему отнюдь не романтичными, а в какой-то мере даже унизительными. Он же не ребенок, не тяжелобольной, чтобы кормить его с ложечки.
- Успокойся, я никому не скажу, - устало обронил Бё, а Казуки в первую очередь обратил внимание на тон, которым это было сказано, а только потом на содержание.
- Да я не… - Казуки тут же принялся искать оправдания своей вспышке, понимая, что сознаваться в том, что вновь приписал происходящему между ними более интимный характер, нежели того требовала обычная приятельская забота, не стоило.
- Это ты мне рассказываешь? – Бё перебил, глядя с плохо скрываемым скепсисом, затем уточнил: - Казуки, ты помнишь, сколько времени мы были вместе? Единственное, чего я не знал о тебе, да и то, теперь знаю и это тоже… Да, вот, единственное, чего я не знал, так это то, что ты не умеешь врать. Умел бы… - Бё не закончил фразу, но мысленно Казуки смог продолжить за него.
Умел бы Казуки врать, и возможно, сейчас они были бы вместе по-прежнему. Он объяснил бы присутствие Манабу в их квартире какой-нибудь уважительной и не вызывающей подозрений причиной, и все продолжалось бы, как раньше.
Размышляя об этом, Казуки смог отвлечься наконец от терзавшей его все это время проблемы: как сейчас они выглядели со стороны. Бё кормил его, действуя аккуратно и внимательно, словно и в самом деле возился с ребенком.
- Я тебе не противен? – вдруг спросил Казуки, старательно отводя глаза, когда Бё поднялся, принимаясь убирать пустые тарелки.
- С чего бы вдруг? – Бё удивился, на секунду замерев и пристально посмотрев на Казуки. Тот только завозился, зачем-то потрогал наложенный на запястье гипс, но глаз так и не поднял.
- Я навязался. Я не могу сам о себе позаботиться. И пока еще привыкну. Беспомощность раздражает, сам знаю, - пробормотал Казуки, а Бё только отмахнулся:
- Казуки, я пережил кое-что более серьезное в твоем исполнении, нежели банальный перелом. Напомнить, что это было? – Казуки с удовольствием ударился бы головой об стол, настолько он жалел о том, что вообще завел этот разговор.
- Не надо, - он покачал головой, снова ерзая на месте и кривясь: рука болела все сильнее, но сейчас Казуки воспринимал эти ощущение, как справедливое наказание.
- Так что, поверь, сейчас мне уже все равно. Я не пойду на прием к психоаналитику после того, как тебе снимут гипс, и ты вернешься домой. Так что все в порядке, - Бё включил воду, тонко намекая, что пора прекращать разговор на столь неприятную тему, но Казуки продолжал настаивать, с ужасом понимая, что ведет себя как под действием сыворотки правды.
- Я тебе не верю. Такое впечатление, что ты все еще…
- Люблю тебя? – Бё произнес это так легко, что у Казуки даже в груди заныло. Стало вдруг холодно и тоскливо. Некстати Казуки подумал, что, наверное, так же чувствуют себя собаки перед пожаром: и тревожно, и ничего не поделать. Разве что выть от бессилия он не стал. – О нет, тебе это только кажется, - продолжал Бё спокойным и уверенным тоном, словно речь шла не об отношениях, а о погоде. Пойдем, я помогу тебе раздеться. Заодно прослежу, чтобы ты принял лекарства.
- Не буду я ничего принимать, - Казуки капризничал исключительно от отчаяния и безысходности, надеясь вызвать у Бё хоть какие-то эмоции. Он не понаслышке знал, что нет ничего хуже равнодушия.
- Ты через час полезешь на стенку от боли. И спать не дашь ни себе, ни мне. Хочешь? – Бё не стал уточнять, чем ему может помешать страдающий Казуки, но тот уже сам в красках представил грядущие перспективы и сник:
- Не хочу. Прости, что-то со мной сегодня происходит не то.
- С тобой всегда что-то не то происходит, - Бё осторожно придержал его за локоть, помогая подняться. – Давай. Кстати, в душ не хочешь?
- А ты отведешь, что ли? – ехидно уточнил Казуки, мысленно мечтая о том, чтобы этот театр абсурда поскорее закончился.
- А у меня есть варианты? Ты пока у нас инвалид, так что наслаждайся, - Бё ответил ему аналогичным тоном, не проявляя никаких признаков волнения или смущения.
- Нет, спасибо. Я уж как-нибудь сам. Дома, - начал было Казуки, но Бё тут же его перебил:
- То бишь недельки через три? Не пойдет. Сегодня, так и быть, ляжешь как есть, а утром будь готов.
Как отреагировать на это заявление, Казуки понятия не имел. Если бы Казуки хоть немного разбирался в психологии, ему непременно пришли бы в голову понятия типа «фрустрация», «когнитивный диссонанс» или что-то в этом духе. Однако, не имея должной подготовки, он предпочитал сравнивать свое состояние с последствиями сильного удара по голове тупым предметом.
Остановив его у расправленной постели, Бё принялся аккуратно расстегивать пуговицы рубашки. Казуки жадно следил за его эмоциями, опасаясь упустить даже жалкую тень, но все больше убеждался, что его попытки безнадежны. «Наверное, так патологоанатомы смотрят на трупы на столе», - подумал Казуки, а с языка сорвался очередной неуместный вопрос:
- Я больше не кажусь тебе особенным?
- Больше нет, - Бё ответил так быстро, словно заранее ждал этого и готовился.
- А раньше ты говорил иначе, - Казуки вздохнул, а Бё стал стягивать рукав, освобождая здоровую руку.
- А раньше ты не спал с Манабу, - весело парировал он, но тут же заговорил более холодно: - Казуки, у тебя много запасных рук? Убери, иначе сломаю.
- Не сломаешь, - Казуки сам не знал, откуда у него взялась эта смелость. Скорее всего, подсказка крылась где-то за брюками Бё, к ширинке которых Казуки крепко прижимал свою ладонь.
- Хочешь проверить? – голос стал ниже и хриплее, всего чуть-чуть, но Казуки все равно заметил, а внутри стало подниматься ликование.
- А что тут проверять? Я чувствую, как у тебя сердце бьется, - Казуки прижался к Бё, теперь уже обнимая его за талию и не позволяя отстраниться. – Я слышу, как ты дышишь сейчас.
- Может, у меня приступ начинается? - с сарказмом спросил Бё, опасаясь хоть как-то двигаться. Казуки догадался применить безотказное средство: закинул правую, загипсованную руку Бё на шею, вынуждая прижиматься своим лбом к его. Бё не представлял, как вывернуться, чтобы не только не потревожить уже имеющий перелом, но и не добавить к нему парочку свежих.
- Придумай что-нибудь более убедительное. У тебя стоит, - сообщил Казуки, а Бё только улыбнулся насмешливо:
- Спасибо, я в курсе. Долго ты будешь еще продолжать этот фарс?
- Столько же, сколько ты будешь мне лгать, - Казуки подался еще немного вперед, осторожно целуя Бё в уголок губ.
- Казу, я не… - Бё тут же пожалел, что вообще открыл рот. Поцелуй стал настойчивее, объятия крепче, а Казуки, казалось, только этого и ждал.
- Продолжай. У тебя хорошо получается. Очень натурально. А если ты еще и ширинку расстегнешь, - шептал Казуки в кратких перерывах между поцелуями, на которые Бё изо всех сил старался не отвечать.
- Уже расстегнул, - только и сумел вставить он, прежде чем Казуки требовательно укусил его за губу.
- Не мне. Себе, - пояснил он, старательно зализав укус и тут же болезненно прихватив губу снова.
- Прекрати. Казу, - теперь уже и Бё не верил сам себе.
- Мне нравится, когда ты так меня называешь, - Казуки принялся зацеловывать шею и линию подбородка. – Ты полтора года лишал меня…
- Я? Ты еще скажи, что я тебе и Манабу в постель положил, - Бё искренне возмутился, вырываясь и на секунду забывая, что любое резкое движение чревато.
- Не. Положил, - сквозь зубы процедил Казуки, но отстраниться не позволил.
- Да перестань же, извращенец. Тебе же больно, - Бё снова замер, подумав, что теперь его возмущение выглядит особенно нелепо.
- Потерплю. Тем более, что извращенцы – это как раз по твоей части, - Казуки шептал прямо в губы, практически не отрываясь, проглатывая окончания и заставляя Бё внимательнее вслушиваться. – А боль я заслужил, - зачем-то добавил он, а Бё ощутил, что теперь точно разозлился по-настоящему.
- Да засунь ты свою жертвенность знаешь куда! – Бё попытался увернуться от очередного поцелуя, но Казуки продолжал настаивать.
- Я предпочитаю там кое-что другое, - Казуки будто бы не замечал ярости Бё, не обращал внимания на его раздражение. Его голос звучал так томно и сладко, словно и не было никакой измены, последующих полутора лет порознь и нынешнего нелепого разговора.
- Манабу попроси, - Бё устал. Он слишком устал сопротивляться и мечтал, чтобы этот бред поскорее закончился.
- Я тебя хочу, - безаппеляционно заявил Казуки, прежде чем отступить к постели. Бё вынужден был следовать за ним.
- Ничем не могу помочь, - он все еще надеялся, что Казуки услышит его и прекратит, хотя с каждой секундой понимал, что это безнадежно.
- Лжешь. Как всегда, - Казуки упал спиной на постель, а Бё ничего не оставалось, кроме как рухнуть сверху. Даже выставленные вперед руки не особо помогли скрасить все прелести падения одного худого тела на другое, а Казуки остроты ощущений добавляла еще и сломанная рука.
К своему удивлению Бё отметил, что, даже несмотря на боль, Казуки возбужден до предела. Бё ощущал его твердость животом и с тоской понимал, что не может не реагировать.
- Казу, - Бё уже и сам не знал, о чем собирался просить. Слова, обозначавшие отказ и нежелание продолжать просто не шли с языка, а какие-либо нежности Бё считал не только проявлением слабости, но и прямым доказательством того, что все это время он лгал.
Однако Казуки снова удивил его. Внезапно, как будто в нем кончился завод, он разжал руки, раскинул их в стороны, и закрыл глаза, безмолвно признавая: он сделал все, что мог. Что будет дальше – решать Бё.
Еще минуту назад Бё мечтал об этом. Он был готов продать душу за возможность все прекратить и оставить так, как есть. Куда все это исчезло, Бё ответить не мог. Как не мог и оторваться от горячего тела под ним.
Казуки был шире в плечах, выше, крупнее и в целом гораздо сильнее, но сейчас он подчинялся, как часто делал раньше. Он интуитивно догадывался, что от столь очевидной покорности Бё просто сносит крышу, и активно пользовался этим знанием, то и дело подчеркивая: Бё может сделать с ним все, что захочет.
 
KsinnДата: Четверг, 27.06.2013, 12:40 | Сообщение # 4
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Никогда прежде Бё не испытывал ничего подобного. До сих пор он слабо представлял себе, как это, когда в глазах темнеет, а губы и кончики пальцев покалывает от желания поскорее прикоснуться, приласкать, погладить, чтобы услышать, как Казуки отзывается на его ласки.
Размышляя об этом, Бё продолжал нависать над Казуки, так ничего и не предпринимая. Из прострации Бё вывел тяжелый вздох: похоже, что Казуки решил, что больше ничего не будет. По крайней мере, Бё четко уловил сожаление, отчаяние и страх. Не совсем понимая, чем он вызван, Бё все же заволновался. При всех своих недостатках Казуки обладал неоспоримым достоинством. Он прекрасно улавливал ложь. По крайней мере, в отношении Бё он не ошибся ни разу. Вот только теперь, растерянный и угнетенный таким равнодушием и холодностью, он впервые засомневался в себе.
Терпеть вид откровенно страдающего Казуки и сохранять при этом напускное равнодушие Бё больше не мог. Не так, не сейчас, когда Казуки лежал под ним, дрожа от возбуждения и примешивающегося к нему стыда: он уже начал верить, что Бё в самом деле его не хочет.
- Скажешь хотя бы слово – и больше ничего не будет, - предупредил Бё прежде, чем впервые за вечер самому поцеловать Казуки, и довольно усмехнулся. Темно-карие глаза распахнулись, глядя на него с недоверием и с таким невозможным, запредельным обожанием, что у Бё от нахлынувшей нежности заболело сердце. Прежде Казуки никогда так не смотрел. Бё не хотел думать о том, что стало причиной таких перемен. Он прекрасно понимал, что им обоим пришлось несладко. И если на его долю выпала участь жертвы обстоятельств и необходимость справляться с жалостью к себе, то Казуки страдал совершенно по другим причинам. К тому же, у него появилось море времени, чтобы пересмотреть и заново оценить свое отношение к Бё.
Увиденное окончательно лишило Бё остатков разума и здравого смысла. Он принялся целовать Казуки так жадно и настойчиво, словно не было этих полутора лет, словно это не он еще недавно притворялся каменным истуканом, лишь бы только не позволить истинным эмоциям одержать над собой верх. И сразу же Казуки сомкнул объятия, в очередной раз забывая и о своей травме, и о неизбежной боли, торопясь подчеркнуть, как сильно ему нужен Бё.
Ему безумно хотелось сказать об этом, но до дрожи в коленях страшно было нарушить прямое приказание, ослушаться и рискнуть обещанным удовольствием. В том, что Бё непременно сведет его с ума своими действиями, Казуки не сомневался ни секунды. Приоткрытые, пересохшие губы двигались, будто шептали неслышно, но Бё, прежде чем поцеловать их, снова повторил:
- Молчи. Только молчи, Казу.
Ради того, чтобы продолжать, Казуки был готов на все. Впрочем, поведение Бё прямо указывало, что Казуки вовсе не придется прилагать никаких усилий. Бё полностью взял на себя инициативу, отведя Казуки роль пассивного наблюдателя.
- Выше приподнимись, - Бё снова навис над Казуки, давая ему возможность удобнее устроиться на постели. Очередное прямое указание Казуки не только сию секунду выполнил, но и добавил кое-что от себя: согнул ноги в коленях и широко развел их. Он еще успел подумать, что не видел ничего красивее, чем блестящие от нетерпения и желания глаза Бё, прежде чем тот снова принялся целовать Казуки. Лоб, глаза, виски, переносица, скулы, щеки, линия подбородка, шея – Бё ничего не оставил без внимания, прикасался и как будто узнавал заново, сравнивал свои нынешние ощущения с прошлыми воспоминаниями.
Казуки пытался сдерживаться, не подаваться всем телом за его губами и руками, не стискивать объятия слишком сильно, потому что чувствовал, что балансирует на грани. Он слишком соскучился, слишком успел забыть, каково это, когда к удовлетворению физических потребностей примешивается нечто особенное, необыкновенное, чувственное до такой степени, что больно даже думать об этом. Это неуловимое, неопределимое, большее, чем все существующие в языке понятия и определения, чувство Казуки видел в глазах Бё, чувствовал в его поцелуях и прикосновениях и таял, как снег на солнце.
Бё раздевал его слишком поспешно, чтобы быть аккуратным, но Казуки хотелось еще поторопить его. А ведь Бё предстояло еще отстраниться, чтобы избавиться от собственной одежды.
- Убери руки. Я сам, - тут же приказал он, едва пальцы Казуки скользнули по пряжке ремня, удерживавшего брюки. Тот мгновенно послушался, вовсе убрал руки, переставая даже обнимать Бё, словно говоря ему: делай, как ты хочешь, все для тебя.
Только когда Бё снова устроился между его разведенных ног, обнаженный, со спутанными волосами, Казуки сообразил, что все это время не дышал вовсе. Только смотрел, на всякий случай запоминая каждое движение, каждый жест, каждый хищный взгляд.
Бё успел даже подготовиться, вынул откуда-то – Казуки не заметил откуда: засмотрелся, как двигаются под кожей мышцы спины, – смазку и презерватив.
- Не нужно, - коротко выдохнул Казуки и тут же замер, испугавшись, что его реплика может одним махом все закончить.
- Мазохист, - Бё улыбнулся, но отложил в сторону блестящий квадратик упаковки презерватива, а Казуки уловил в его голосе небывалую нежность. – Смазку я все же оставлю.
Казуки не стал спорить, сосредотачиваясь на давно забытом ощущении пальцев внутри своего тела. Даже такая символическая подготовка дразнила, вынуждала Казуки метаться, запрокидывать голову и жадно хватать губами воздух.
Казуки не знал, кого ему благодарить за то, что Бё не терпелось едва ли не сильнее, чем ему самому. Очень скоро он убрал руку, за бедра подтягивая Казуки к себе и прижимаясь к нему всем телом, давая почувствовать, как сильно он возбужден.
- Готов? - от низкого голоса по телу волной распространялась дрожь. Казуки молча кивнул и тут же едва не взвыл от боли, вцепился зубами в запястье здоровой руки. Нежный поцелуй в висок можно было бы трактовать, как попытку попросить прощения, если бы не сопровождавшие его резкие движения бедер. Бё не стал дожидаться, пока Казуки привыкнет и расслабится. Его тело пылало желанием, а все остальное уже не имело значения.
Казуки упивался такой поспешностью, порывистостью и даже жесткостью. Ему приятно было думать, что рядом с ним, буквально находясь в нем, обладая им, Бё перестает контролировать себя. Боль существовала исключительно на заднем плане, как фон, и только оттеняла, подчеркивая и обостряя, каждую ласку.
Бё вбивался в податливое тело, крепко держа Казуки за плечо. В тайне - Казуки не собирался признаваться в подобном фетише даже себе самому - он мечтал, чтобы на его теле осталось как можно больше следов. Он хотел точно знать, что происходящее ему не приснилось, не померещилось под действием большой дозы обезболивающих, что все ближе подступающее удовольствие - настоящее.
Когда ритм толчков стал совсем уж бешеным и невыносимым, Казуки застонал. Он был готов кончить, так ни разу и не прикоснувшись к себе. Бё чувствовал его, чутко улавливал состояние и еще и еще наращивал темп, хотя Казуки думал, что сильнее просто невозможно.
- Казу...
Бё не был уверен, просто ли подумал это или сказал вслух, но Казуки как-то коротко всхлипнул, содрогаясь всем телом. Нежную кожу живота расчертили белесые потеки, и едва взглянув на них, Бё сорвался следом. Ощущения, накрывшие будто цунами, казались совершенно новыми и несравнимыми ни с чем.
Осторожно Бё опустился на Казуки сверху, все еще не спеша покидать его тело. Почему-то этот момент казался ему удивительно интимным. Казуки тяжело дышал ему куда-то в шею, не столько целуя, сколько просто трогая губами.
- Можно мне теперь говорить? – глухо поинтересовался он, прежде чем слегка прикусить кожу под подбородком.
- Попробуй, - Бё не был уверен, что хочет слышать то, что скажет Казуки, но момент, когда тот подчинялся ему безоговорочно, уже ускользнул.
- Ты меня любишь, - заявил Казуки, а Бё кожей почувствовал, как он самодовольно улыбается.
- Сам придумал, или подсказал кто? – Бё попытался отстраниться: продолжать бессмысленный разговор в том положении, в котором они находились до сих пор, казалось ему едва ли не дикостью.
- Сам. И не ерзай, а то мне кажется, что тебе мало, - поддел его Казуки, двигаясь под ним и мешая сосредоточиться на разговоре.
- Главное, что тебе хватит уже, - Бё все-таки умудрился выскользнуть из объятий и отстраниться.
- Куда ты? – Казуки успел ухватить его за руку и сжать, не позволяя вырваться. От его взгляда снизу вверх, напуганного и немного детского, Бё стало не по себе.
- В душ, куда же еще. И тебе бы не помешало.
- А можно с тобой? – Казуки сел в постели, по-прежнему не выпуская его руки.
- Ты же все равно пойдешь, даже если я скажу нет, - Бё не спрашивал, просто констатировал факт.
- Пойду, - Казуки согласно кивнул и поднялся, опираясь на руку Бё. – Оу, прости, - он бросил быстрый взгляд через плечо на простыни и слегка покраснел.
- Нет, это ты меня прости, - хрипло попросил Бё, не отрывая взгляда от бёдер Казуки, по которым стекали тонкие белые струйки. – На будущее.
- А говорил… - глаза Казуки загорелись торжеством, но Бё не дал ему насладиться собственной проницательностью и догадливостью, тут же потащил в сторону ванной, по пути коротко заметив:
- Я врал.
 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Liar (NC-17 - Byo/Kazuki [SCREW])
Страница 1 из 11
Поиск:

Хостинг от uCoz