[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Лабиринты (R - Kazuki\Manabu, Manabu\Byo, Kazuki\Byo [SCREW])
Лабиринты
KsinnДата: Четверг, 27.06.2013, 12:33 | Сообщение # 1
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline

Название: Лабиринты

Автор: Princess Helly
Контактная информация: mischkova.olga@yandex.ru

Фэндом: SCREW
Персонажи, пейринг: Kazuki\Manabu, Manabu\Byo, Kazuki\Byo
Рейтинг: R
Жанр: Слэш, Романтика, Повседневность
Размер: мини
Статус: закончен

Описание:
***

Посвящение:
в первый раз себе любимой ) а еще Katzze, которой никак не надоест читать ))

Примечания автора:
Они сожрали мой мозг. Они насиловали его, вынуждая сесть и убить целый день на эту историю. Так что прошу прощения, под утро мозг спекся.

За наличие в фике рейтинга все благодарности Katzze ))) Я наивно хотела обойтись.
 
KsinnДата: Четверг, 27.06.2013, 12:34 | Сообщение # 2
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Когда бог желает наказать человека, он делает его слепым и глухим. Казуки соглашался с этим высказыванием на сто процентов: именно так он и любил Манабу, слепо и безнадежно. Он не замечал ни советов, ни насмешек. Любые комментарии отскакивали от него, как горох от стенки: он видел только Манабу, слышал только Манабу и, кажется, дышал им вместо воздуха.
Манабу великодушно позволял быть рядом с собой, иногда даже улыбался, видя очередное проявление бесконечной и преданной любви, но взаимностью отвечать не спешил, предпочитая сохранять вид отстраненный и холодный. Казуки смиренно принимал и это, в глубине души наивно уверенный, что когда-нибудь Манабу оттает и ответит на его чувства. Про то, как Казуки будет жить дальше, если в один прекрасный день его попросят исчезнуть, он старался даже не думать.
О том, что этот день уже не за горами, не знал, похоже, только сам Казуки. В последнее время Манабу оживился, сбросил образ ледяной надменности и стал проявлять вполне человеческую заинтересованность. Вот только в качестве объекта был избран отнюдь не Казуки. Манабу мало интересовали смазливые милые мальчики, напоминавшие скорее плюшевых медвежат.
Казуки отчаянно не хотел понимать, что совершенно не нравится Манабу. Он не терял надежды, что когда-нибудь тот заметит его, оценит и поймет, как сильно ошибся с выбором. Тем более, что сам Казуки ничего сверхъестественного в пассии Манабу не находил. Впрочем, сложно найти что-то в человеке, в сторону которого даже не смотришь.
Однако когда-нибудь ситуация должна была измениться. Первые звоночки прозвучали поздним зимним вечером. Казуки бешено устал за день и отсчитывал секунды до момента, когда Манабу проявит первые признаки утомления. Обычно он предлагал Манабу отправиться домой вместе и иногда даже удостаивался согласия. А однажды его обожаемый Манабу даже согласился посидеть в кафе и выпить по бокалу пива. Тот день Казуки обвел в календаре красным цветом и принялся мечтать о повторении.
- Ты домой не хочешь? – Казуки подошел к Манабу сзади и обнял его за талию. Нестерпимо хотелось поцеловать тонкую голубоватую жилку на виске, но Казуки сдержался, вздохнул глубоко и подумал, что Манабу даже пахнет удивительно, холодно и горьковато.
- Нет, - Манабу даже не обратил внимания на объятия, продолжая смотреть в одну точку. Казуки не к месту вспомнил, что истинные влюбленные смотрят не друг на друга, а в одну сторону, поэтому тоже посмотрел туда, куда был устремлен пристальный взгляд Манабу. За стеклом, отделяющим помещение звукозаписи, уже который час подряд страдал Бё. По крайней мере, голос его звучал так, словно вокалист вот-вот захрипит и свалится без сил от усталости. Казуки уже хотел отвести взгляд, чтобы снова полюбоваться изгибом шеи и бледной кожей Манабу, как вдруг Бё заметил, что на него смотрят, и улыбнулся.
Казуки вздрогнул. Сознание яркой вспышкой озарила мысль: как же Казуки раньше этого не замечал? Он ведь знал Бё уже много лет, знал еще до того, как они организовали группу и стали теми, кем теперь являлись. Они даже жили вместе какое-то время. Так почему же он не видел, как чудесно тот улыбается? Может, потому что чаще всего Бё пытался претендовать на титул Ходячей порнографии? Казуки считал его ужимки забавными и привлекательными для поклонниц, в глубине души считая, что таинственный и загадочный Манабу – личность куда более интересная и цельная.
- Казуки, отпусти меня, - Манабу дернул плечом, вырывая Казуки из размышлений. – Ты мне мешаешь, - зачем-то добавил Манабу, делая свою реплику крайне обидной для Казуки.
- Прости, - Казуки виновато улыбнулся и отошел в сторону, чтобы наблюдать за Манабу с расстояния, но уже через несколько секунд снова перевел взгляд на Бё. У того же словно второе дыхание открылось: он снова сверкал и искрился, будто не в маленькой комнатушке стоял, а перед многотысячной аудиторией. С чем связать такое неожиданное оживление, Казуки не знал. Но ему пришлось признаться себе, что вот такого сияющего Бё ему удивительно приятно смотреть. Практически так же приятно, как и на Манабу.
- Все, я выдохся на сегодня, - вдруг громко объявил Бё, стягивая наушники. – Который сейчас час вообще? Еще ночь или уже утро?
- Половина второго ночи, - Манабу и Казуки, не сговариваясь, хором произнесли это и так же слаженно замолчали.
- Спасибо, Казу, - Бё, видимо, решил установить рекорд по числу солнечных улыбок в минуту. – А я реально думал, что уже ночь глубокая. Совсем с ног валюсь. Вот прямо здесь бы и упал. Только бы поужинал предварительно.
- Перед сном есть вредно, - наставительно заметил тонкий как щепка Манабу, а Казуки впервые категорически с ним не согласился, улавливая бурчание в собственном желудке.
- Жить вообще вредно, не то, что есть, - между тем спокойно кивнул Бё и картинно повалился на здоровенный студийный диван, умудряясь занять его весь, да еще и не поместиться. – Тем более, ты, по-моему, и днем не слишком-то усердствуешь? Ты научился фотосинтезировать?
- Было бы неплохо, - равнодушно отмахнулся Манабу от откровенной насмешки, а Казуки традиционно оскорбился за своего любимого, вспыхнул, собираясь сказать что-то колкое и обидное, но Бё не позволил, уже дружелюбно продолжая:
- Ребят, в самом деле, давайте чего-нибудь перекусим.
- Здесь? – Казуки удивленно осмотрелся: до сих пор помещение студии казалось ему казенным и официальным. Сейчас же Бё по-царски развалился на диване, Манабу в очень домашней позе примостился на краю стола, и только сам Казуки топтался посреди комнаты как неприкаянный.
- Почему нет? Все равно почти никого не осталось. Народ расходится, скоро вообще пусто будет. Потом можно будет взять такси и расползтись по домам. Ну как, отличный план? – Бё перетек в какую-то совсем уж замысловатую позу, а Казуки перевел вопросительный взгляд на Манабу. Он был уверен, что любимый обязательно откажется, да еще и лекцию Бё прочитает. Однако Казуки пришлось признать, что своего любимого он совершенно не знает.
- Вполне. Звони, - Манабу словно забыл, что только что противился даже мысли о позднем ужине.
- Казу, ты с нами? – Бё посмотрел на него неожиданно серьезно и внимательно. Разумеется, Казуки не мог уйти, если Манабу захотел остаться. Поэтому он согласно кивнул и растерянно переступил на месте, не зная, куда ему приткнуться.
- Присаживайся, что ты стоишь как неродной, - Бё вновь сменил позу, усаживаясь теперь вполне прилично и освобождая место рядом с собой.
Казуки осторожно умостился на самом краю скользкого кожаного чудовища и задумался. С Манабу творилось что-то странное. Его ледяное спокойствие и холодная отстраненность куда-то исчезли, уступив место непривычному оживлению и ярким реакциям. Причину такой перемены Казуки с ходу определить не смог. Однако куда больше его тревожило странное предчувствие, что вот-вот что-то должно измениться.
- Я заказываю пиццу на троих, ага? – Бё прикрыл трубку ладонью, вопросительно глядя на Казуки.
- И пиво не забудь, - Манабу, казалось, окончательно расслабился и решил провести время с удовольствием.
- Казуки, ты будешь? – Бё в очередной раз поинтересовался мнением Казуки, словно его согласие могло кардинально повлиять на ситуацию. Казуки снова молча кивнул, подумав про себя, что испытывает непривычное удовольствие от такого внимания к себе.
Здание, в котором находилась студия, постепенно затихало. Незаметно разошлись по домам ребята из стаффа, звукорежиссеры и менеджеры. Казуки считал, что если бы они спланировали эти посиделки заранее, кто-нибудь обязательно обратил бы на них внимание, может быть, даже сделал замечание или, наоборот, присоединился к их скромной компании.
Заказ доставили подозрительно быстро, Бё сам спустился за ним в холл, а потом едва протиснулся в дверь студии с целой стопкой плоских коробок и явно тяжелым пакетом.
- Подожди, давай я помогу, - Манабу подхватился, засуетился, больше мешая, чем реально помогая.
- Стой, я сейчас все уроню. Стол нам лучше организуй, - Бё выглянул из-за коробок, забавно повел носом, будто принюхиваясь, и довольно облизнулся. Это действие не имело ничего общего с традиционными приемами соблазнения поклонниц, поэтому показалось Казуки по-детски милым.
- Может, прямо на полу устроимся? - лихорадочные метания Манабу напрягали, да и Бё было явно неудобно держать весь этот груз.
- Без проблем. Главное, ничего не ронять и не разливать, иначе утром мы за это получим. Ну что, разгружайте меня тогда, - тон Бё стал откровенно жалобным к последней фразе.
- Сейчас-сейчас, - Манабу суетливо принялся расставлять коробки на полу. Бё вздохнул с облегчением и демонстративно потряс пакетом:
- Я взял с запасом. Ненавижу бегать за добавкой.
Казуки осторожно заглянул в пакет и удивленно покосился на Бё: разумеется, в его жизни не редко случались эпизоды, когда пить приходилось и больше, но сейчас, утомленный длинным днем, Казуки полагал, что вряд ли сможет осилить такую дозу.
- Скромные у тебя представления о запасах, - хмыкнул Манабу и открыл первую банку. – За что выпьем?
- Да хотя бы за хороший вечер, - предложил Бё, усаживаясь по-турецки и салютуя своей банкой. – Казу?
- Давайте за нас, может? – робко предложил он, но Бё только рассмеялся радостно:
- За нас так за нас!
Уже спустя минут двадцать стало заметно веселее и свободнее. Казуки перестал испытывать напряжение, забыл о своих предчувствиях и искренне развлекался. Бё дурачился и шутил, Манабу смеялся, а он сам любовался им, старательно впитывая каждую мелочь: голос, движения губ, морщинки в уголках глаз.
Вскоре его начало клонить в сон. Прихватив с собой еще одно пиво, Казуки с ногами забрался на диван, свернулся в клубок и принялся наблюдать не только за своим любимым, но и за Бё. Первый не уставал удивлять своей оживленностью и запредельно хорошим настроением, в то время как второй проявлялся более сдержанным, спокойным и разумным, нежели Казуки привык о нем думать. Постепенно связные мысли уступили место бессознательному потоку образов, Казуки пригрелся и задремал, уверенный, что его обязательно разбудят, когда соберутся уходить.
К утру в студии ощутимо похолодало. Казуки повернулся на другой бок, сжался, но тут же почувствовал, как к спине прижимается что-то теплое, его самого укутали и обняли так бережно, что он даже не стал сопротивляться. Отступивший было сон снова вернулся, так и не дав Казуки окончательно сформулировать мысль о том, что сладкий ягодный запах кажется очень знакомым.
Проснулся Казуки оттого, что спина затекла и ныла так, словно ночевать пришлось на бетонном полу. Сладко потянувшись, он открыл глаза и опешил: его удивленному взгляду предстала их собственная студия с явными следами вчерашней спонтанной вечеринки. Ответить на вопрос, куда подевались остальные участники дружеского ужина, переросшего в очередную, пусть и сдержанную пьянку, Казуки затруднялся. В любом случае, стоило поторопиться и привести студию в надлежащий вид до того, как на работу явится менеджер. За ребят из стаффа Казуки не переживал: с ними всегда можно было договориться.
Зевая и потирая глаза, Казуки добрел до туалета и удивленно замер: Бё, одетый в одни джинсы, старательно умывался, разбрызгивая воду вокруг себя. Мокрые волосы потемнели и облепили шею.
- Доброе утро, соня, - Бё встряхнул головой и улыбнулся. Казуки поймал себя на мысли, что кому-то, должно быть, очень повезет видеть такую улыбку каждое утро, и кивнул:
- Доброе. А где Манабу?
- Он ночью еще уехал спать к себе. Мы такси вызвали, - Бё закрутил кран и принялся вытирать руки салфеткой. – Ты наотрез отказался просыпаться, так что пришлось ночевать на месте.
- А ты зачем остался? – осторожно поинтересовался он, надеясь, что своим вопросом не выдаст терзавшего его разочарования.
- Во-первых, не захотел оставлять тебя одного. Да и убраться еще нужно. Мы вчера все так и бросили, - совершенно спокойно пояснил Бё и зачем-то добавил: - Манабу не захотел здесь ночевать, хотя я и предлагал. Сказал, что привык спать один и в своей постели.
Казуки пришлось приложить недюжинные усилия, чтобы не обидеться и не расстроиться окончательно. Однако что-то все же проскользнуло в выражении его лица, из-за чего Бё подошел вплотную и осторожно поцеловал плотно сжатые губы. Прикосновение длилось буквально долю секунды и оставило за собой едва заметный вкус лесных ягод. Бё тут же отступил и отвел взгляд, неосознанно трогая кончиками пальцев свои губы. Казуки же только тяжело вздохнул. Ему вдруг подумалось, что будь здесь Манабу, он бы уже давно умер от перевозбуждения и волнения либо просто сошел бы с ума и не запомнил ничего. С Бё получилось совсем иначе, очень спокойно, словно бы прохладно, а потому отчетливо.
- Подходи потом в студию, поможешь мне с уборкой, - Бё первым нарушил молчание, обходя Казуки и открывая дверь в коридор.
- Без меня не начинай, - Казуки встряхнулся, понимая, что будет лучше всего, если он возьмет себя в руки. В конце концов, у них еще ни один концерт не обошелся без таких вот поцелуев, заигрываний и объятий, а ведь там присутствовали тысячи поклонников. Да что поклонники?! Манабу тоже не пропустил ни единого фансервисного эпизода: слишком ехидно он потом комментировал их в гримерке. Так с чего вдруг Казуки стал бы волноваться из-за секундного поцелуя, о котором никто никогда не узнает? Приняв решение вести себя так, словно ничего не произошло, Казуки наскоро умылся и поспешил в студию.
Стоило ему показаться, Бё тут же принялся собирать пустые банки в большой мешок для мусора. Казуки еще немного потоптался на месте, будто не в силах поверить, что кто-то в точности выполнил его просьбу, пусть даже и пустяковую, а затем принялся помогать. В четыре руки они управились довольно быстро, после чего Бё осторожно, словно до сих пор сомневаясь, предложил позавтракать где-нибудь неподалеку. Казуки даже в голову не пришло отказываться: он проголодался, страшно хотелось кофе и еще страшнее курить, но сигареты закончились еще ночью. Бё ответил на его согласие такой умопомрачительной улыбкой, что на секунду Казуки решил, будто над Токио внезапно взошло еще одно солнце.
 
KsinnДата: Четверг, 27.06.2013, 12:35 | Сообщение # 3
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
***

Впервые Казуки не мог дождаться утра, чтобы можно было наконец поехать в студию. Он ворочался в постели, то и дело пытаясь представить, какой фурор произведет своим эффектным появлением. В его мечтах неизменно присутствовал Манабу, который обязательно должен удивиться, впечатлиться и оценить, какое сокровище само плывет к нему в руки.
Разумеется, обычно Казуки думал о себе в куда более скромном ключе, но сейчас не мог ничего с собой поделать. Поводом для приступа самолюбования послужило исполнение давней мечты, как иногда казалось самому Казуки, гораздо более несбыточной, нежели желание играть в группе.
Стоило в очередной раз подумать, что на подземной парковке его поджидал накрытый брезентовым чехлом новенький мотоцикл, как даже просто лежать в постели стало невмоготу. Казуки побрел на кухню варить кофе, в тайне надеясь, что это поможет ему не уснуть днем прямо на студийном диване.
Впрочем, теперь Казуки мог совершенно уверенно заявлять, что спится на нем просто прекрасно. С той импровизированной вечеринки прошло уже порядочно времени, но Казуки то и дело мысленно возвращался к событиям ночи и последовавшего за ней утра. Ему казался странным тот факт, что в последнее время они все чаще стали выбираться куда-то втроем. Казуки старательно отгонял от себя предположения, объясняющие, зачем Манабу неизменно приглашает Бё пойти с ними, и никак не мог понять, почему каждый раз Бё соглашается. Попытки усмотреть в отношениях Бё и Манабу какой-то романтический подтекст провалились с треском, насколько Казуки мог об этом судить. То есть, он отмечал, что Манабу интересуется мнением Бё, старается как-то привлечь его внимание, но результат этих действий казался весьма скромным и незначительным. Сказать однозначно, что было на уме у Бё, Казуки не мог. Слишком уж светло и беззаботно тот улыбался, стоило им оказаться вместе.
Перелив кофе в кружку и прихватив со стола открытую пачку сигарет, Казуки перебрался на балкон, если этим громким словом можно было назвать крохотный пятачок, облицованный кафелем и огражденный сомнительной прочности решеткой. Аккуратно пристроив чашку на полу, Казуки уселся в позе лотоса, в сотый раз напомнил себе постелить здесь коврик, и закурил.
Ничего особенного с балкона четвертого этажа он увидеть не мог, но и это нисколько не портило замечательного настроения и предвкушения чего-то удивительного. Более того, замечательный момент остро хотелось с кем-нибудь разделить. Разумеется, в первую очередь Казуки подумал про Манабу: даже просто позвонить ему, услышать в трубке низкий, хриплый голос и радостно рассказать, что сегодня – чудесное утро, было бы слишком здорово. Но после недолгих размышлений Казуки с сожалением прощался с этой мыслью. Манабу вчера весь вечер сокрушался, что уже несколько недель не может нормально выспаться. Разбудить его ни свет ни заря только ради того, чтобы сообщить, что Казуки не хочется спать, а утро прекрасное и удивительное, означало примерно следующее: своими руками уничтожить мечты, не дающие покоя: прокатить Манабу на новом мотоцикле, пригласить его куда-нибудь, желательно без сопровождения, и еще много чего такого, о чем Казуки предпочитал не думать.
Когда он закурил вторую сигарету, а чашка опустела наполовину, его телефон коротко звякнул, извещая о пришедшем сообщении. В нем Бё спрашивал разрешения позвонить. Казуки оценил тактичность и предусмотрительность приятеля: разбудить такой звук не мог, поэтому длительное молчание можно было смело трактовать как отсутствие абонента в этой реальности.
- Доброе утро, - Казуки решил перезвонить сам, слишком сильно ему хотелось поделиться своим настроением, а Бё, как выяснилось, являлся далеко не худшим собеседником.
- Доброе, - Бё ответил даже немного удивленно. – Тебе тоже не спится?
- Есть немножко, - Казуки рассмеялся просто потому, что и без того хорошее настроение устремилось куда-то ввысь. – Меня просто распирает, так не терпится кое-что вам всем показать.
- Я могу догадаться, что это? – по паузе в вопросе Казуки догадался, что приятель тоже балует себя никотином.
- Надеюсь, что не можешь. Иначе будет неинтересно, - Казуки сделал глоток кофе и поинтересовался: - А ты чем это занят в такую рань?
- Да ничем особенно. Сижу на кухне, чай пью. В окно смотрю: пытаюсь понять, что тут строят так активно, что круглыми сутками работы не останавливаются, - подробно отчитался Бё, а Казуки вдруг стало по-детски любопытно: захотелось самому понаблюдать за тем, как работают строители. Обычно он отмечал подобные мероприятия только в двух состояниях: «еще ничего не началось» и «все уже закончилось», а сейчас ему вдруг стало интересно проследить действие в процессе. Хоть ты в гости к Бё напрашивайся. - Если тебе интересно, я могу тебя пригласить, - Казуки вздрогнул, не способный сразу же ответить себе: не показалось ли ему, что Бё прочитал его мысли.
- Я что, сказал вслух, что хочу к тебе в гости? – поинтересовался он и тут же услышал, как довольно рассмеялся Бё:
- Не сказал. Но я подумал, что ты обязательно захочешь. Так ты заглянешь как-нибудь?
- Загляну, - искренне пообещал Казуки и принялся рассказывать Бё, что виделось ему самому с балкона четвертого этажа.
Еще очень долгое время спустя Казуки ругал себя за собственную слепоту. Бё оказался поразительным собеседником, интересным, веселым и остроумным. Казуки никак не мог взять в толк, почему в упор не замечал этого раньше. Они ведь даже жили вместе какое-то время. И почти всегда при этом умудрялись существовать в параллельных мирах, пересекаясь только для решения насущных вопросов в группе. Казуки твердо решил, что пришло время исправить ситуацию и познакомиться заново. Тем более, что в последнее время ему перестало казаться, будто вся информация, не касающаяся Манабу, отскакивает от него, как горох от стенки. Что-то постороннее, отвлеченное задерживалось в голове, вынуждало думать о чем-то и о ком-то кроме Манабу.
Казуки только порадовался такой перемене, искренне признаваясь себе, что раньше был похож на компьютер с перегруженным центральным процессором: вроде и работает, но и сделать ничего нельзя. Он не считал, что стал меньше любить Манабу. Наоборот, он искренне полагал, что его чувства изменились и перешли на новый качественный уровень. До сих пор ему казалось, что он ведет себя как восторженная поклонница, а не как взрослый и рассудительный человек. Другое дело, что Казуки имел очень слабое представление, как должны вести себя рассудительные люди, но искренне надеялся, что со временем у него все получится.
Сгорая от нетерпения, Казуки собрался в студию за каких-то двадцать минут. А долетел до нее, как ему показалось, и вовсе за секунду. И только на пустой еще парковке понял, что совершил стратегическую ошибку. Его непунктуальные друзья совершенно не торопились трудиться, чем лишали Казуки возможности триумфально прокатиться на новом мотоцикле под восхищенные вздохи и полные зависти взгляды. Напрасно прождав их на парковке добрых полчаса, Казуки расстроился и побрел к зданию, в котором они арендовали студию.
Прошел еще час, прежде чем на пороге появился Джин. Казуки приветливо кивнул ему, на секунду оторвавшись от акустики, и снова вернулся к прерванному занятию: под впечатлением сегодняшнего во всех отношениях приятного утра в голове сложилась мелодия, на которой непреодолимо тянуло поработать.
Когда и в какой последовательности подтянулись остальные, Казуки сказать затруднялся, слишком уж увлекся мелодией.
- Эй, если ты намеревался устроить персональную репетицию, мог бы предупредить всех заранее, - Манабу толкнул его в плечо, сбивая с мысли и возвращая в действительность. Казуки тяжело вздохнул, откладывая акустику в сторону и глупо надеясь, что потом, в тишине сможет вспомнить, что еще хотел добавить.
- Позволишь мне взглянуть? – Бё с явным интересом посматривал на исписанный лист, но не приближался, чтобы Казуки не дай бог не подумал, что он хочет подсмотреть без разрешения.
- Смотри, конечно, - Казуки протянул свои наброски Бё и встал. Абсолютное отсутствие интереса со стороны Манабу сильно его обидело, но Казуки решил не демонстрировать своих истинных эмоций хотя бы потому, что, по сути, Манабу ему вообще ничего не должен.
Бё торопливо пробежал глазами неровные строчки и улыбнулся каким-то своим мыслям. Затем осторожно сложил листок вчетверо и положил в карман, намереваясь вернуться к нему при первой же возможности. Ему было безумно интересно узнать, что же подтолкнуло Казуки к этой мелодии, но спрашивать напрямую он не стал, решил, что обязательно дождется момента, когда Казуки сам пожелает поделиться.
Манабу с утра пребывал в отвратительном настроении, которое только ухудшалось по мере репетиции. Его крайне раздражала любая оплошность, постоянные дурачества и бесконечные перерывы. В какой-то момент Джин даже пошутил, что в группе незаметно переменилась власть: по крайней мере, за каждую ошибку Манабу орал куда громче, чем это полагалось делать лидеру. Впрочем, как раз таки лидеру досталось больше всех.
- Казу, ты не против, если на этом мы сегодня и закончим? – поинтересовался Бё, когда напряжение накалилось до предела. Руи тихо хихикнул, явно довольный тем, как тактично Манабу поставили на место, а Джин предпочел спрятаться за установкой на случай, если Манабу проявленного такта не оценит.
- Хорошо. Все равно у меня что-то не ладится сегодня. Так я только мешаю, - Казуки с огорчением подумал, что вопреки всем приметам прекрасное утро превратилось в совершенно кошмарный день.
- Не выдумывай, - строго одернул его Бё и кивнул остальным: - Ладно, ребята, по домам. Уверен, завтра будет лучше.
- Посмотрим, - сухо заметил Манабу, пристроил свою гитару на стойку и сдернул куртку с вешалки. – Пока всем.
Казуки успел только голову повернуть в его сторону, когда дверь уже хлопнула, оповещая, что Манабу ушел.
- А что ты хотел показать? Или это уже неактуально? – вдруг напомнил ему Бё, заставляя Казуки снова оживиться.
- Актуально. Еще как актуально. Собирайтесь, я покажу сначала вам, а Манабу потом посмотрит. Если захочет, - Казуки решил, что это даже к лучшему. Вряд ли он решился бы пригласить Манабу прокатиться с ним при всех.
- Что-то меня это пугает. Далеко идти-то? – Руи уже топтался у выхода, демонстрируя нетерпение.
- Недалеко. Всего лишь на парковку, - Казуки еще раз осмотрелся по сторонам, проверяя, ничего ли не забыл.
- Ты машину купил что ли? – Джин даже руки потер в предвкушении: у него появилась призрачная возможность хотя бы сегодня не добираться домой на метро.
- Лучше, - от одних только мыслей о том, как ребята отреагируют на его приобретение, Казуки засверкал, как рождественская елка.
- Все-все, хватит топтаться. Пойдем уже и посмотрим, - Бё решительно вытолкал всех в коридор и запер за ними дверь. Дожидаться лифта не хватило терпения, поэтому они пробежались по лестнице, умудряясь при этом соревноваться, кто сколько ступенек перепрыгнет и сколько зубов сможет при этом сохранить. Бё, хоть и веселился громче всех, но непосредственно в забеге не участвовал, объясняя это тем, что за отсутствием голоса лицо – его главный инструмент, и рисковать им ему нельзя по контракту.
- Так, закройте глаза, - Казуки мысленно порадовался, что чей-то здоровенный минивен загородил его мотоцикл от любопытных взглядов.
- Как скажешь, ой, черт, Казу, давай уже живее, - Руи первым закрыл глаза и тут же вписался в бампер ближайшего автомобиля.
- Эй, так вы стойте, дальше не надо идти, - Казуки поспешил вперед, чтобы первым увидеть свое сокровище. Мотоцикл поджидал его и, казалось, уговаривал поскорее рвануть куда-нибудь, да так, чтобы только ветер в ушах и слезы из глаз. – Вот смотрите! – торжественно объявил он, выкатывая мотоцикл из-за минивена, и тут же засмеялся.
Теперь Казуки думал, что мог бы спокойно пережить и более тяжелый день только вот ради этих ошеломленных и потрясенных лиц. В глазах Руи и Джина был заметен священный трепет, а Бё даже отступил на шаг, словно сам по себе мотоцикл внушал ему страх.
- Ты сумасшедший, ты знаешь? – хрипло спросил Бё, на что Казуки не нашелся, что ответить. Вопрос не показался ему оскорбительным, скорее наоборот, этаким своеобразным комплиментом.
- Ты все-таки решился. С ума сойти. Как круто! – искренне восхищался Руи, осторожно поглаживая кончиками пальцев бензобак. Джин не говорил ничего, но его восторг выдавали подрагивающие руки, которыми он бездумно касался гладкого кожаного сидения.
- Кто хочет прокатиться? – великодушно предложил Казуки, сгорая нетерпения в очередной раз насладиться скоростью и адреналином.
- Я хочу, - Бё по-прежнему не спешил приближаться и, казалось, сам не понимал, зачем только что согласился.
- Ну, как всегда, - в шутку обиделся Джин, хотя в его тоне читалось явное облегчение: никто не знал, как хорошо Казуки управляется с этим двухколесным чудовищем, а обижать друга недоверием и отказом не хотелось.
- Тогда мы в другой раз, - торопливо добавил Руи, с трудом находя в себе силы оторваться от поглаживания мотоцикла.
- Ну что, погнали тогда. К тебе? – Казуки приглашающе похлопал по сидению. Бё кивнул и уверенно устроился позади Казу, крепко обхватывая его руками за пояс. – Голову не поднимай, шлемов у меня пока нет, - на всякий случай предупредил Казуки, на что Бё невозмутимо улыбнулся, как будто езда на мотоцикле без шлема была его ежедневным занятием.
Под полными восторга взглядами Джина и Руи они лихо выехали с парковки, чтобы влиться в оживленный транспортный поток вечернего Токио. Казуки очень старался не лихачить, но желание покрасоваться и наглядно показать Бё, что он умеет, заставляли иногда совершать рискованные маневры.
Бё, как думал Казуки, вел себя совершенно спокойно, не цеплялся изо всей силы, не орал и вообще управлять мотоциклом не мешал. Он как будто сообщил Казуки, что безоговорочно доверяет ему.
- Это был прекрасный полет, - с улыбкой сообщил Бё, когда они остановились у подъезда его дома.
- Я рад, - Казуки сиял от счастья: еще бы, его навыки оценили. – Заехать за тобой утром? Мне все равно по пути, - от внимательного взгляда Казуки не укрылось, что Бё слегка побледнел.
- Конечно же, заезжай, - уверенный тон никак не вязался с этой бледностью и откровенно дрожащими руками, которые Бё торопливо спрятал в карманы, едва заметил, что Казуки его рассматривает.
- Тогда до завтра! – Казуки резко стартовал с места, распугивая ревом двигателя сидевших на тротуаре ворон. Бё еще долго смотрел ему вслед, чувствуя, как медленно покидает его тело невероятное напряжение.
 
KsinnДата: Четверг, 27.06.2013, 12:35 | Сообщение # 4
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
***

- Казуки, извини, что я так поздно, - Казуки знал, что Бё не стал бы звонить ему просто так среди ночи, особенно если на завтра назначена съемка.
- Все в порядке. Я еще не собирался спать даже, - торопливо заверил его Казуки, сохраняясь и откладывая в сторону контроллер.
- Опять кромсаешь атомных монстров? – Бё усмехнулся и продолжил как будто даже немного смущенно: - Помнишь, ты недавно сочинил музыку? Я еще у тебя взял наброски, чтобы посмотреть на досуге.
- Помню. Я ее не закончил, кстати. Тогда не успел, а потом как-то забыл вовсе, - Казуки отчего-то заволновался, встал и начал ходить по комнате.
- Да-да, я как раз о ней. Нужно, чтобы ты ее закончил. Я уже почти разобрался с текстом, чуть-чуть еще осталось. Когда бы ты смог взяться? Мне что-то дико не терпится, - голос Бё звучал возбужденно и очень довольно, отчего Казуки сделал вывод, что Бё бешено нравится то, что у него получилось. Внезапно захотелось схватить акустику и играть: мелодия звучала в голове так отчетливо, что Казуки даже напрягаться не пришлось бы, чтобы ее воспроизвести.
- Слушай, а можно… можно, я сейчас приеду к тебе? Я ненадолго, - Казуки уже откровенно метался по комнате, то и дело спотыкаясь о провода и задевая угол дивана.
- Конечно, можно. Мог бы и не спрашивать, - Бё расцвел окончательно: даже не видя его, Казуки догадался, что тот улыбается. – Через сколько тебя ждать?
- Минут через двадцать. И да, с тебя причитается, - от хорошего настроения и внезапного наплыва вдохновения Казуки обнаглел, но Бё только серьезно поинтересовался:
- Чего изволите, Ваша Светлость?
- Моя Светлость изволит ужин. Все, я уже вылетаю, - Казуки сбросил вызов и с грохотом захлопнул дверь квартиры.
На его счастье основной поток транспорта уже схлынул, поэтому к дому Бё Казуки примчался как на крыльях. Местные вороны разлетелись в стороны лениво и как будто по привычке: к реву мотоцикла Казуки они уже успели привыкнуть, как и выяснить то, что давить беззащитных птиц он не стал бы ни в коем случае.
- Открыто, - донеслось до Казуки, когда он постучал в дверь. Причина, по которой Бё не встречал его на пороге, выяснилась достаточно скоро: на прямоугольной сковородке шипело масло, а Бё торопливо сворачивал очередной слой омлета.
- Обалдеть, - только и смог произнести Казуки, до последнего не рассчитывавший, что Бё поймет его буквально. В лучшем случае, он еще мог предположить, что они вместе закажут пиццу или какую-нибудь острую тайскую еду, но представить себе Бё у плиты не получалось, как бы Казуки не старался. Теперь же он мог признаться самому себе: зрелище оказалось слишком сногсшибательным, чтобы его фантазия смогла справиться.
- Мой руки и садись за стол, - не отвлекаясь от плиты, скомандовал Бё и добавил: - Сейчас я тебя покормлю. А потом пойдем посмотрим, что там еще можно сделать.
- Хорошо, мамочка, - Казуки захихикал, уже предвкушая, как завтра расскажет Руи и Джину, что их вокалист, оказывается, умеет готовить.
- Казуки, сейчас отгребешь этой сковородкой, - Бё осторожно выложил омлет на разделочную доску и принялся накрывать на стол.
- Обалдеть, - в очередной раз повторил Казуки, отодвигая от себя пустые тарелки и сыто откидываясь на спинку стула. – Меня только мама до сих пор так кормила: чтобы и вкусно, и как на убой.
- Сразу видно, что дома ты бываешь редко, - заметил Бё, зачем-то проводя ладонью по плечу Казуки. В ответ на его недоуменный взгляд он пояснил: - Тебя еще откармливать и откармливать. Вон, сплошные кости, где ни возьмись.
- Если ты готов стоять у плиты, чтобы я хорошо питался, я согласен, - важно провозгласил Казуки, а Бё только кивнул, заранее подписываясь на все, что придет в голову этому созданию:
- Я сейчас готов на все, лишь бы ты смог доделать эту песню.
- Считай, все уже сделано, - Казуки лениво выбрался из-за стола и спросил: - Я могу немного потерзать твою гитару?
- Сколько угодно, - Бё включил воду, намереваясь наскоро помыть посуду. – В спальне возьми. Только послушай, по-моему, я ее расстроил немного, когда сам пытался побрать концовку.
- Разберемся, - важно заметил сытый и крайне довольный жизнью Казу, чувствуя, что вдохновения и настроения в нем хватит на то, чтобы за ночь набросать целый альбом.
Когда Бё присоединился к нему, часы показывали половину третьего ночи, а многострадальный листочек был исписан и исчеркан с обеих сторон.
- Ну как, получается? – Бё уселся на полу возле журнального столика, который Казуки пододвинул к дивану.
- Спрашиваешь! Почти готово, - Казуки горделиво расправил плечи и поудобнее перехватил гитару.
- Попробуем тогда? – Бё слегка развернул листок, чтобы видеть текст, а Казуки поманил его ближе к себе.
- Вот тут сядь. Спиной ко мне. И держи листок прямо, тогда нам обоим будет видно, - объяснил он. Бё согласился и передвинулся к дивану, прислонившись к ногам Казуки. – Ну что, поехали… Раз, два, три…
Первый раз показался Бё не слишком удачным. Они оба сбивались, путались в тексте и партитуре, но при этом прекрасно понимали, что песня получится удивительно хорошей. После пятого прогона Бё сходил за новым листом, на который начисто переписал окончательную версию. Казуки снова подкрутил колки, убедился, что инструмент звучит чисто, и предложил:
- Давай последний раз и хватит на сегодня.
Бё молча кивнул и закрыл глаза, настраиваясь: слова он помнил наизусть, как и музыку, которую Казуки умудрился отшлифовать до идеального звучания.
Когда последняя нота растаяла в тишине комнаты, Казуки вздохнул. Именно сейчас он понял, как много себя и своей души вложил в эту песню. Впрочем, и от Бё там было не меньше. Получилось слишком лично, интимно, если можно так сказать о музыке. И слишком хорошо, чтобы в ближайшее время пытаться повторить. Казуки осторожно отставил гитару в сторону и расправил затекшие плечи.
Бё молчал, бездумно глядя в одну точку, по-прежнему сидя у ног Казуки. Отчего-то Казуки решил, что Бё расстроен, и не придумал ничего лучше, кроме как погладить его по волосам.
- Что-то мне не хочется никому это показывать, - вдруг тихо заметил Бё, запрокидывая голову и глядя прямо в глаза Казуки.
- Тогда давай не будем, - мгновенно согласился Казуки, наклоняясь к Бё и замирая в положении, которое не обещало им обоим ничего, кроме неловкости и смущения. Казуки подумал, что раз и то, и другое все равно будет присутствовать в полном объеме, то пусть хотя бы повод окажется достаточно веским.
Он коснулся губ Бё совсем нежно, сдержанно и осторожно, но Бё как-то судорожно вздохнул, позволяя Казуки углубить поцелуй.
Когда Казуки оторвался от покрасневших губ, Бё открыл глаза и посмотрел на него совершенно бездумным взглядом и прошептал:
- Только не извиняйся.
- Не буду, - Казуки чувствовал, что искренен. Сейчас ему гораздо больше, чем извиняться, хотелось поцеловать Бё еще раз.
- Пойдем спать, - Бё наконец отодвинулся от него, поднялся и потер лицо ладонями. – Я постелю тебе в спальне.
- Я не хочу спать, - Казуки остро хотелось поймать Бё за руку и притянуть к себе. Он жалел, что упустил момент, и понимал, что вряд ли решится снова. Ему не хотелось сейчас искать объяснение, почему его как магнитом тянет к Бё и куда вдруг подевались все чувства к Манабу.
- Я тоже. Но мы можем сейчас наделать глупостей. Не нужно, Казу, - Бё как-то слишком нервно вытянул сигарету из пачки, а Казуки подумал, что сейчас он тоже борется с собой.
- Тогда я лучше поеду к себе, - Казуки поднялся с дивана, но не успел даже шаг сделать в сторону коридора, как Бё оказался рядом.
- Казуки, пожалуйста. Не надо, - Казуки даже подумать не мог, что голос Бё может звучать так мягко.
- Хорошо, - Казуки не решился спорить, как не решился и воплотить в реальность желание провести пальцами по щеке Бё.
- Тогда иди пока в душ. Я сейчас все приготовлю, - Бё снова отступил в сторону, пропуская Казуки в коридор. – Полотенце я сейчас принесу.
- Спасибо, - Казуки через голову стянул джемпер и по привычке бросил его на стиральную машинку.
- Вот держи, - Бё подошел сзади и набросил пушистое полотенце ему на плечи, а потом не сдержался и провел пальцем по позвоночнику вниз до самого ремня джинсов. Казуки предпочел сделать вид, что не заметил этой маленькой слабости, хотя и задерживал дыхание все то время, пока Бё был так близко.
Когда Казуки выбрался из ванной, в квартире уже было темно и тихо, только в из-под двери в спальню пробивалась тонкая полоска света. Почему-то он был уверен, что Бё не спит и даже не собирается, но проверять свою теорию не стал. Ему казалось, что Бё не оценит его настойчивость. Не к месту очнулась совесть, напомнившая, как именно в приличном обществе называется подобное поведение. Казуки не пытался оправдать себя тем, что официально между ним и Манабу ничего не было. Все в группе, а в первую очередь Бё, были в курсе, что он неровно дышит к ритм-гитаристу. И использовать Бё только потому, что Манабу до сих пор не ответил взаимностью, Казуки не мог.
Устроившись в постели Бё, Казуки свернулся в клубок и еще долго лежал, вглядываясь в темноту. Откуда-то из недр памяти всплыла удивительно уместная цитата: «В сердце закоулков больше, чем в доме свиданий». Еще пару недель назад Казуки усомнился бы в ее справедливости, но сейчас был готов подписаться под каждым словом. Ему вдруг представилось, что его сердце состоит из множества комнат. В одной из них с комфортом устроился Манабу, а вот другая постепенно превращалась в пристанище Бё.
Что с этим делать, Казуки не представлял. В конце концов усталость взяла свое, Казуки уснул, но даже во сне еще долго бродил по запутанному лабиринту, то и дела слыша голоса Манабу и Бё, но совершенно не зная, на чей зов ему сильнее хочется откликнуться. Ответ пришел к нему ранним утром, отчего Казуки проснулся удивительно спокойным и умиротворенным, хотя так и не смог вспомнить, чем закончился его сон.
- Ты проснулся? – Бё осторожно приоткрыл дверь и заглянул в спальню, улыбаясь чуть смущенно, как будто извиняясь.
- Доброе утро, - Казуки отметил, что Бё выглядит уставшим и грустным: под глазами залегли темные тени, а волосы растрепались, словно в них то и дело запускали пальцы.
– Ты не спал, - Казуки не стал спрашивать, потому что заранее знал ответ.
Впрочем, Бё не отпирался. Он кивнул, но тему развивать не стал:
- Завтрак на столе. Жду тебя на кухне.
- Дай мне минуту, - Казуки поспешно сел, отбрасывая одеяло, а Бё поторопился уйти, чтобы хоть немного взять себя в руки.
Увидев на столе плошки с мисо-супом, рис, обжаренные с соевым соусом кусочки лосося и даже овощной салат, Казуки опешил и замер в дверях:
- Ты всю ночь готовил?
- Да тут на сорок минут делов-то, - отмахнулся Бё, отворачиваясь к окну, чтобы скрыть довольную улыбку.
- Если бы ты меня так сразу кормил, я бы в жизни не переехал, даже если бы ты меня выгонял, - заявил Казуки, устраиваясь за столом, но не приступая к еде до тех пор, пока Бё не сел напротив.
- Если бы я раньше это знал, то… - Бё не закончил, вздохнул, низко наклоняя голову, чтобы волосы скрыли покрасневшие скулы.
- Кстати, поделись, где ты такую кровать шикарную купил? Спал бы в ней и спал, - Казуки сам не знал, зачем это делает, но остановиться не мог.
- Тогда заходи в гости чаще, - Бё, казалось, взял себя в руки и даже развеселился.
- Смотри, еще выгонять будешь, - Казуки принял решение, что обязательно воспользуется этим предложением в самое ближайшее время.
 
KsinnДата: Четверг, 27.06.2013, 12:35 | Сообщение # 5
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
***

Все чаще Казуки ловил себя на мысли, что откровенно опасается оставаться с Манабу наедине. Тот постоянно пребывал в раздражении, не упускал ни единой возможности поддеть Казуки или откровенно нагрубить Бё.
В один из дней он просто сорвался и предложил сменить вокалиста, мотивируя это тем, что и без того не выдающийся голос Бё стал совсем уж невыносимым. Разумеется, никто в группе не питал иллюзий на тему вокальных возможностей солиста, но Манабу явно перегнул палку.
Казуки мгновенно принял решение о завершении репетиции. Более того, он настоял на том, чтобы в следующий раз им пришлось встретиться не менее, чем через неделю. Едва все организационные вопросы решились, Бё попрощался и ушел, впервые не став дожидаться Казуки. Тот испытал болезненное разочарование, но решил, что целиком заслужил его: наверное, стоило одернуть Манабу, как-то предотвратить его вспышку, но Казуки слишком расслабился, утратил бдительность.
- Манабу, нам нужно поговорить, - возможно, он окликнул его слишком резко, но сейчас Казуки это мало интересовало.
- О чем? – тот криво усмехнулся, но сел на диван и закинул ногу на ногу, всем своим видом демонстрируя, что готов выслушать лидера, если тому будет угодно.
- О тебе. Вернее, о тебе, обо мне и о Бё, - поправил себя Казуки, когда Манабу приподнял бровь, имитируя удивление.
- А что тут говорить? По-моему, все ясно, - Манабу пожал плечами. – Бё влюблен в тебя, как кошка. Естественно, что тебе куда больше нравится быть любимым, чем влюбленным.
- Подожди! – Казуки перебил его, едва только осознал, что именно Манабу говорит. – С чего ты взял?
- Только не говори, что ты не знал. Казу, это глупо, - Манабу закурил и выпустил в потолок кольцо дыма.
- Да о чем ты говоришь? – Казуки чувствовал, что душе нарастает раздражение пополам с растерянностью. Разумеется, он чувствовал, что симпатичен Бё. Но называть искреннюю симпатию громким словом «любовь» не спешил.
- Да ты издеваешься что ли? – Манабу вспылил, от его расслабленной позы не осталось и следа. – Он же помешался на тебе. Ездит с тобой на твоем чертовом мотоцикле, хотя и боится до безумия. Готовить научился даже овощи свои ненавистные. Наверняка все твои дурацкие идеи поддерживает, правда?
- В смысле? – Казуки чувствовал, как ладони покрываются липким потом.
- Да почем я знаю? Может, по паркам аттракционов с тобой ходит, хотя американские горки он не выносит на дух, может, до посинения играет в твои дурацкие видеоигры… - Манабу прервался, чтобы сделать вдох, но Казуки не позволил ему продолжить.
- Откуда ты так хорошо его знаешь? Вернее, почему ты, зная его так хорошо, до сих пор ничего не сделал? К чему твоя ревность? – Казуки наконец понял, в какой ситуации оказался.
Манабу задохнулся от возмущения, но быстро взял себя в руки:
- А что мне еще остается? Он не слышит меня. И не видит. Он ослеплен тобой.
- Так же, как и я тобой когда-то, - едва слышно заметил Казуки. – Зачем ты оскорбил его? Он же нравится тебе.
- Нравится. Скажешь тоже, - Манабу зло посмотрел на Казуки и поднялся. – Я не понимаю, как ты дожил до своих лет, оставаясь настолько наивным. Надеюсь, ближайшую неделю я буду избавлен от твоего общества. Счастливо оставаться, - Манабу вышел, а Казуки устало опустился на диван.
Резкие злые слова не обидели его, наоборот, с души как будто упал камень. Ему выпала возможность разорвать замкнутый круг, в котором они втроем оказались. Казуки не любил выбирать, но в данный момент просто не мог переложить ответственность на другие плечи. Решение пришло само собой, вернее, Казуки сформулировал-таки вопрос, ответ на который должен был стать решением.
Теперь оставалось только найти Бё и спросить, что же он намерен делать дальше.
- Казуки, спасай, - сразу же попросил Бё, стоило Казуки набрать его номер.
- Что случилось? – буйная фантазия тут же нарисовала миллион вариантов, один другого кровавее. Утешив себя тем, что вооруженный топориком для разделки мяса Манабу вряд ли успел бы добраться до Бё так быстро, он прислушался к сбивчивому объяснению:
- Да я сигареты доставал… уронил ключи в решетку… ну знаешь, на дороге которые, для стоков. Помнишь, я тебе запасные оставлял?
- Да-да, помню. Они у меня дома. Стой, Бё. Ты где сейчас? Давай я тебя заберу, потом за ключами смотаемся, идет? – Казуки торопливо застегнул куртку и вылетел из студии, как будто за ним спустили собак.
Бё обнаружился в двух кварталах от студии на лавочке. Он грустно потягивал кофе из металлической банки и вообще выглядел так, что Казуки немедленно захотелось его обнять. Решив, что у него еще обязательно будет такая возможность, Казуки сдержался:
- Поехали, страдалец. Мотоцикл потерпишь еще раз?
- Откуда ты… - Бё поднял голову и улыбнулся: - Какая разница, впрочем!
- Имей в виду, поедем быстро. Мне не терпится кое-что тебе сказать, - Казуки смело взял Бё за руку и потянул, заставляя встать.
- Лучше бы ты этого не говорил, - Бё побледнел вполне естественно, но тут же взял себя в руки. – Надеюсь, оно того стоит.
- Увидишь, - Казуки очень ловко удался таинственный и многообещающий тон.
Бё, догадавшись, что его секрет открыт, вцепился в Казуки как клещ. Тот же только довольно улыбался, до упора выжимая газ и протискиваясь в такие щели, что у неподготовленного зрителя, так же как и насмерть перепуганного пассажира, захватывало дух.
Когда Казуки заглушил мотор, Бё с облегчением сполз с мотоцикла и привалился к стене. Он так и стоял там все время, пока Казуки проверял, все ли в порядке с его агрегатом, укрывал его брезентом и о чем-то договаривался с охранником, присматривающим за порядком на подземной парковке.
- Неужели ты позволишь мне уехать домой на такси? – Бё кивнул в строну мотоцикла, оставленного в таком виде, словно Казуки не собирался пользоваться им минимум несколько дней.
- Конечно нет, - Казуки на всякий случай взял Бё за руку, как будто испугался, что тот может в любой момент уйти. – Я просто рассчитываю, что сегодня ты побудешь моим гостем.
- Ты уверен в том, что сейчас говоришь? – Бё перестал улыбаться, посмотрел на Казуки строго и немного сердито.
- Да, - тот лишь сильнее сжал пальцы, чтобы и через прикосновение Бё смог оценить, насколько сильна его уверенность.
- Хорошо, - Бё решил не продолжать разговор, позволив ситуации развиваться дальше без усилий с его стороны.
Впрочем, Казуки был совершенно не против захватить инициативу. Он едва удержался от любимых кинорежиссерских приемов, где сгорающие от страсти герои вытирают собой стены сначала на лестничной клетке, а затем и в прихожей. Его терпения даже хватило на то, чтобы аккуратно повесить верхнюю одежду на вешалку, а обувь составить на полочку. Бё, управившись первым, заглянул в единственную комнату и рассмеялся.
- В чем дело? – Казуки подошел к нему сзади, заглянул через плечо, но не увидел ничего нового или необычного.
- Ты пригласил меня в гости, имея в запасе только одно спальное место, - пояснил причину своего явно хорошего настроения Бё, а Казуки наконец решился, обнял его за талию, притягивая к себе, и прошептал, как будто кто-то мог их услышать:
- Считай, что это тонкий расчет.
Бё заметно напрягся в объятиях Казуки, но сопротивляться не стал, словно предоставил ему право самому решать, как быть дальше. Пока они не переступили грань, которая превратила бы их отношения из дружеских в любовные, оставалась возможность сохранить все как есть. Казуки осознанно отказался от нее, разумно предположив, что двое относительно счастливых людей и один несчастный – это куда лучше, нежели трое несчастных.
- Ты сомневаешься? – Бё повернул голову, пытаясь посмотреть Казуки в глаза, но тот только мягко поцеловал его в уголок губ. – Казу, не стоит…
- Доверься мне, - следующий поцелуй оказался куда более горячим и страстным. Казуки понимал, что ему давно хотелось целоваться с Бё именно так: чтобы воздуха не хватало так же, как и сил хоть на секунду отстраниться. Бё отзывался на его прикосновения, поддавался, позволяя Казуки вести и диктовать свою волю.
От мысли, что такого Бё не знает и никогда не узнает больше никто, у Казуки кружилась голова. Хотелось трогать его, целовать, обнимать и одновременно просто смотреть, наслаждаясь уже самим фактом, что Бё безоговорочно принадлежит ему.
От волос и кожи Бё знакомо и привычно пахло ягодами. Казуки с ума сходил от этого запаха, ощущал сладковатый вкус на губах и думал, что никогда раньше не испытывал ничего подобного.
Когда Казуки разжал объятия и отступил, Бё как-то тяжело вздохнул и судорожно ухватился за дверной косяк. Казуки догадался, как именно был расценен его маневр, тут же схватил Бё за руку и снова прижал к себе:
- Пойдем, нужно проверить, поместимся ли мы вдвоем в моей постели, или же придется перебираться к тебе.
- Ты слишком много говоришь, - Бё вывернулся из его объятий, уверенно прошел в комнату и опустился на футон.
- Я исправлюсь, - Казуки последовал за ним, все еще веря до конца, что это происходит в реальности. Бё, сидящий на его постели, раскрасневший, взъерошенный, тяжело дышащий и взволнованно кусающий губы, казался ему прекрасным сном. Просыпаться Казуки категорически не желал. Куда больше ему хотелось осторожно уложить Бё на простыни, устроиться между его разведенных ног и начать медленно избавлять его от одежды. Бё словно шел навстречу его желаниям: он лег на спину, позволяя Казуки нависнуть над собой, и улыбнулся, не то подбадривая, не то просто пытаясь справиться с волнением. Улыбка Бё действовала на Казуки гипнотически.
Ему некуда было спешить: впереди была целая ночь, а за ней еще неделя отпуска, которую Казуки уже распланировал по часам. За исключением перерывов на сон все остальное время он собирался посвятить Бё.
Ему бешено нравилось, как тело Бё отзывается на каждое его прикосновение. Он мог бы вот так бесконечно водить ладонями по бедрам, гладить колени, подрагивающий живот или плечи. Бё старался делать глубокие вдохи, но то и дело сбивался, жадно хватал воздух, когда Казуки касался особо чувствительных мест. Они оба испытали явное облегчение, когда Казуки стащил, наконец, с Бё футболку и отбросил ее в сторону, куда практически сразу же полетела и его рубашка. С джинсами пришлось повозиться: раздеваться лежа Бё до сих пор еще не приходилось, тем более что Казуки от нетерпения больше мешал, чем помогал. Лежать обнаженным перед вполне еще одетым Казуки было неловко. Бё умирал от неловкости, а Казуки просто любовался им, рассматривал так пристально и внимательно, как будто перед ним было произведение искусства. Не выдержав его изучающего взгляда, Бё попытался отвернуться, но Казуки тут же вернул все на свои места. По всей видимости, он осознал, что еще успеет налюбоваться, потому что снова навис над Бё, намекая, что самое время вернуться к поцелуям.
Они целовались неспешно, глубоко и так томительно приятно, что невозможно было оторваться даже на секунду. И если бы не нарастающее возбуждение, продолжать можно было бы бесконечно.
Торопливо избавившись от оставшейся одежды, Казуки замер, на секунду растерявшись. Впервые в его голову пришла мысль о том, что он недостаточно хорошо подготовился, а значит, Бё придется несладко.
Лихорадочно размышляя, как ему быть, Казуки принялся целовать руку Бё, продвигаясь от ладони к запястью, а затем к предплечью. Стоило ему коснуться губами тонкой нежной кожи на сгибе локтя, как Бё едва слышно застонал. Окрыленный только что открывшимся ему знанием, Казуки принялся выискивать другие местечки, прикосновения к которым могли бы свести Бё с ума и хоть немного отвлечь от боли.
Естественно, что как бы Казуки ни старался, избежать неприятных ощущений не получилось. Бё хмурился и кусал губы, стараясь не морщиться, пока Казуки ласкал его пальцами, подготавливая, но не смог сдержаться, вскрикнул коротко, впервые принимая его в себя. От звуков его голоса у Казуки что-то оборвалось внутри. Ему нестерпимо хотелось начать двигаться, размеренно, сильно, с каждым толчком вынуждая Бё стонать и вскрикивать. Будто бы подслушав его мысли, Бё подался ему навстречу, зажмуриваясь не то от боли, не то от смущения.
От такой отзывчивости у Казуки окончательно сорвало крышу. Он намеренно держал ровный, умеренный темп, позволяя себе сосредоточиться на внутренних ощущениях. С Бё ему было так безумно хорошо, что невозможно было представить, что в какой-то момент все завершится. Жар, долгое время сосредоточенный внизу живота, теперь поднимался сплошной пеленой, безжалостно уничтожая клетку за клеткой, обугливая нервные окончания и вынуждая кожу плавиться.
Прежний размеренный ритм забылся, рывки стали хаотичными и резкими. В какой-то момент Бё распахнул глаза, темные до черноты, и Казуки понял, что тонет в них, срывается, не имея больше сил сдерживаться.
- Как ты? – хриплым шепотом поинтересовался Бё, когда Казуки выскользнул из его тела и осторожно устроился рядом.
- Лучше всех, - Казуки прислушался к себе и признал, что не солгал ни на йоту. – А ты…
- И я тоже, - Бё перехватил его руку, заставляя провести по своему животу кончиками пальцев.
- С ума сойти, - Казуки вдруг дернул Бё на себя, заставляя устроиться сверху. – Как ты смотришь на продолжение испытаний? Или дать тебе немного отдохнуть? Как ты хочешь, скажи? – Казуки вдруг занервничал так, как не нервничал еще никогда: вдруг эйфория схлынула, и теперь Бё разочарован или даже хуже, обижен? Однако Бё развеял все его страхи одной лишь улыбкой:
- Казу, не томи. Успеем еще наговориться.
 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Лабиринты (R - Kazuki\Manabu, Manabu\Byo, Kazuki\Byo [SCREW])
Страница 1 из 11
Поиск:

Хостинг от uCoz