[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Ragdoll (R - Казуки/Манабу, Рэйта/Руки, Аой/Уруха[SCREW, the Gazette])
Ragdoll
KsinnДата: Среда, 26.06.2013, 17:02 | Сообщение # 1
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline

Название: Ragdoll

Автор: Ученик драммера
Контактная информация: twitter
Бета: Katzze, Jurii

Фэндом: SCREW, the GazettE
Персонажи, пейринг: Казуки/Манабу(основной), Рэйта/Руки, Аой/Уруха
Рейтинг: R
Жанр: Слэш, Романтика, Ангст, Мистика, AU
Размер: миди
Статус: закончен

Описание:
Сердце застучало как бешеное, когда его утренняя галлюцинация, принявшая образ Казуки, склонила голову на бок и улыбнулась.
- Это не вы потеряли кота? – спросил он, как ни в чем не бывало.
 
KsinnДата: Среда, 26.06.2013, 17:07 | Сообщение # 2
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Кот по имени Кот

Кошки рэгдолл — самые настоящие флегматики, а добродушие их не имеет пределов. От природы рэгдолл довольно силен, однако ведет он себя очень даже миролюбиво, а при нападении предпочитает не защищаться, а спокойно уйти. Они подобно детям очень доверчивы и наивны, а в конфликтных ситуациях — невозмутимы. Кошки рэгдолл — очень смелые, но вот проявлять это качество им отнюдь не хочется. (с)

Каждый раз, возвращаясь с работы, Манабу думал о том, что вот это последняя неделя, а с понедельника он совершенно точно уволится. Новый шеф был невыносим, и если у прежнего было не все в порядке с головой, то тут вообще впору было кричать "караул" и бежать, бежать как Форест Гамп… Матсумото-сан, кажется, совершенно не разбирался в том, чем занимается компания, зато везде любил сунуть свой излишне любопытный нос.
- Это что такое? – разорялся он сегодня. – Я какого цвета просил сделать кнопки?!
- Светло-зеленые, - терпеливо пояснял Манабу.
- Нежно-светло-зеленые! Переделать.
- Я переделываю цвет кнопок в четвертый раз, - терпение, как и сроки сдачи проекта, подходило к концу, но всегда безупречно вежливый Манабу просто физически не мог повысить ни на кого голос. – Возможно, лучше было бы заняться тестированием и отладкой кода.
- А что, у самого талантливого программиста моей компании проблемы со сменой цвета? – хитро прищурившись, поинтересовался Матсумото-сан. – Дело одной минуты. Вперед.
Таких проблем у Манабу пока не было, а вот код, который писал недавно сбежавший от начальственного произвола другой сотрудник, приходилось переписывать почти начисто, поэтому, не обратив внимания на внезапную похвалу его талантам и мысленно воззвав к своему терпению, Манабу отправился на рабочее место, надеясь, что Матсумото-сан к концу дня забудет, какого цвета кнопки он хотел.
Матсумото пришел на пост начальника недавно, всего-то полтора месяца назад. Пришел из ниоткуда: не дорос с более мелкого поста, не просочился в компанию по блату, о нем вообще прежде никто не слышал. Просто однажды всех собрали вместе, и незнакомый, совсем невысокий парень неопределенного возраста, впрочем, многим показавшимся слишком малым для управления такой солидной компанией, объявил, что отныне отделение создания софта, а заодно и все более мелкие отделения, находящиеся на этом же этаже, подчиняются непосредственно ему. Куда делся прошлый начальник, им никто не объяснил, на что работники пожали плечами: зарплату не урезали, и на том спасибо. Никому не было дела до того, под чьим руководством работать. Однако новая метла по-новому метет, и уже на следующий день началась жестокая эра репрессий. Многие работники сбежали через какую-то неделю, а кое-кто был уволен уже в первый день. Больше всего отчего-то доставалось именно Манабу, будто у шефа была какая-то личная к нему неприязнь, но никто не пытался уволить его. Манабу не без гордости думал, что он слишком хороший работник, чтобы его выгнали за какую-нибудь мелочь, правда, Матсумото изо всех сил старался, чтобы он ушел сам, по своему желанию.
Манабу такой радости мелкой капризной дряни доставлять не желал и старался сохранять терпение и душевное равновесие даже тогда, когда к нему придирались по мелочам.
…Обычно Манабу возвращался домой гораздо позже, чем заканчивался рабочий день, и сегодняшний вечер не стал исключением. С приходом Матсумото от начала нового проекта и до конца его сроков о личной жизни можно было не вспоминать, поэтому Манабу в очередной раз порадовался тому, что дома его не ждет гора упреков и претензий. Хотя было немного грустно возвращаться в пустую квартиру, и иногда он подумывал о том, чтобы завести какую-нибудь животинку, но времени ухаживать за ней совсем не было, и, представив, как однажды найдет бездыханное тельце своего питомца, безвременно почившего с голодухи, Манабу решил оставить эту идею до лучших времен. Вот женится, тогда можно будет отдать домашнего любимца на попечение жены…
В двадцать шесть мысли о женитьбе еще не обязаны посещать, да Манабу и не хотел пока никакой семьи, однако мог утверждать, что уже сейчас может обеспечить ее. Он достаточно зарабатывал, и даже приобрел в кредит довольно просторную для одинокого человека квартиру, рассчитывая, что когда-нибудь будет жить там с небольшой дружной семьей. Когда-нибудь, но точно не сейчас, когда на него так внезапно свалился такой сложный проект с совершенно бешеными сроками.
- Ох ты ж… - пробормотал Манабу, когда выйдя из лифта, обнаружил у своих дверей внушительных размеров кошку. Он не был закоренелым кошатником, но некоторые породы вполне различал, поэтому сразу признал в красивом звере рэгдолла. В том, что эта кошка не бездомная и потерялась совсем недавно, Манабу не сомневался – слишком уж чистой и ухоженной она была.
– И что ты здесь делаешь в такое время?
Кошка вряд ли смогла бы ответить что-то внятное, поэтому отделавшись громким "мяу!", потерлась мордочкой о ногу Манабу.
Присев рядом с ней, тот погладил ее по спине и только теперь заметил на шее ярко-красный ошейник с золотистой надписью: "Казуки". И какие-то цифры – вероятно, номер телефона.
- Казуки, да? – усмехнулся Манабу. – Странное имя для кошки, не находишь? Наверное, это имя твоего хозяина? Моя тетя имела дурную привычку подписывать на ошейнике свою фамилию, адрес и телефон на случай, если ее драгоценные собачки потеряются, так что и такое может быть…
Сообразив, что он, наверное, смотрится странно, разговаривая в подъезде с кошкой, Манабу сокрушенно покачал головой, поднялся на ноги и огляделся, прикидывая, из какой квартиры эта красавица могла сбежать. Никто из его соседей животных не держал, разве что у жильцов справа были две не в меру голосистые канарейки, поэтому где искать таинственного Казуки, Манабу понятия не имел.
Оставалось лишь позвонить по номеру, указанному на ошейнике. Набирая его, Манабу подумал о том, что цифры, вообще-то, довольно странные, и даже не удивился, когда ему сообщили, что такого номера не существует. Чем они еще могли являться, он не имел ни малейшего представления, а уставший за день мозг не был способен выдать ни единой идеи.
А кошка не спешила уходить от его дверей и вообще вела себя так, словно встретила любимого хозяина. Манабу слышал, что рэгдоллы не похожи на других котов, всегда ласковы и привязаны к своим хозяевам почти так же сильно, как собаки, именно поэтому следовало поскорее вернуть потерявшуюся кошечку домой. Но время было довольно позднее, и носиться по подъезду с кошкой наперевес на взгляд Манабу было не слишком уместно.
- Что же с тобой делать? – поинтересовался он, бросив на нее озадаченный взгляд. Оставлять зверька у дверей было жестоко: возможно, она вообще впервые оказалась на улице одна, вдобавок, рэгдолл снова принялась тереться о его штанину, поэтому, тяжело вздохнув, Манабу решил взять ее на ночь себе, а утром попытаться вернуть нерадивому хозяину.
Распахнув перед кошкой дверь, Манабу сделал приглашающий жест, и она, словно поняв его, быстро юркнула в квартиру.
Кроме рыбы, сносной кошачьей еды в холодильнике не было, но внезапная гостья оказалась довольна, слопала все подчистую и уселась рядом с Манабу, молчаливо выпрашивая еще.
- Много есть вредно для фигуры, - сообщил он. – И так вон какая здоровая…
Задумавшись на секунду и придя к выводу, что хотя рэгдоллы и не отличались никогда миниатюрными размерами, кошка действительно слишком крупная для самочки, Манабу взял совершенно покорного зверя на руки и внимательно оглядел.
- Ты – кот, - сообщил он.
- Мяу! - ответил кот, словно отвечая "естественно!"
- Но это не значит, что ты заслужил еще одну рыбину, - опустив тяжелого зверя на пол, Манабу принялся мыть посуду. Почему-то возможность поговорить с кем-то вечером подняла ему настроение, пусть это и был всего лишь бессловесный кошак.
"Нужно бы сходить на выходных куда-нибудь с друзьями… Если у меня будут эти выходные", - мрачно подумал Манабу. Оба лучших друга названивали едва ли не каждый день, приглашая то в сауну, то в бильярд, но времени на общение с ними почти не находилось.
Направляясь сегодня домой, он собирался поработать немного перед сном, но глядя на то, как кот увлеченно вылизывает лапку, вальяжно развалившись прямо на полу, решил, что на сегодня с него хватит – хотелось так же лениво развалиться на кровати, поэтому быстро приняв душ, Манабу направился прямиком в комнату, но даже замер, пораженный наглостью кота, который уже вытянулся поперек кровати и спал, как ни в чем не бывало.
- Вот ведь обнаглевшая жирная скотина, - фыркнул Манабу, усаживаясь рядом, а кот лишь раздраженно дернул хвостом во сне, словно реагировал на его слова.
На самом деле толстым зверь не был, только пушистым и очень мягким. Манабу бездумно гладил его, думая о том, что когда-нибудь непременно заведет себе точно такого же. Бросив взгляд на ошейник, он вновь задумался о странных цифрах.
256981
Что это может быть? Почтовый индекс? Десятичный код? Глупости, зачем писать такое на ошейнике? Может быть, это какой-то порядковый номер?
Однако представив себе кошатника, у которого будет двести пятьдесят шесть тысяч котов, Манабу едва не рассмеялся в голос.
"Да ты совсем рехнулся, Казуки…"
Непроизвольно Манабу задумался о том, что за человек хозяин этого кота, что он чувствует, потеряв своего любимца? А может быть, он выбросил его, потому что зверь ему больше не нужен? Но тогда бы он не стал оставлять на нем ошейник… Нет, скорее всего, он очень волнуется. Может быть, это одинокий старик или маленький ребенок?
"Нужно обязательно вернуть ему кота", - решил Манабу, забираясь под одеяло.
- Эй, кошак, двигайся, - пробурчал он и дал хорошего пинка коту, сдвигая его себе в ноги. Наверное, кот обиделся, потому что, устраиваясь поудобнее, повернулся к нему задом и улегся, прижав уши к голове.
- И даже спокойной ночи не пожелал, - усмехнулся Манабу, чувствуя, что проваливается в сон.
…Проснулся он от того, что кошачья мордочка с упрямым упорством тыкалась в его лицо.
- Уйди, уйди, чудовище… - пробормотал Манабу, укрываясь с головой одеялом, но тут же подскочил как ужаленный, поняв, что вчера забыл завести будильник. Бросив взгляд на часы, он с облегчением понял, что не проспал, но случилось это лишь благодаря коту, который наверняка хотел есть, вот и пришел будить его.
Вообще, тот оказался довольно сообразительным зверем, и Манабу здорово удивился, когда кот поскребся лапкой в дверь туалета.
- Ну обалдеть, может ты еще и смывать за собой умеешь? – фыркнул он, впуская кота, а зверь посмотрел на него так, будто спрашивал: "И что, собираешься смотреть?"
- Простите, простите, ваше величество, - усмехнулся Манабу, закрывая дверь, и отправился готовить завтрак.
Покормив пушистого гостя и одевшись, Манабу обнаружил, что у него есть еще немного времени, чтобы попытаться сбыть кошака его хозяевам, поэтому, подхватив его на руки, он отправился на поиски.
Однако никто из соседей своего пропавшего любимца в найденном коте не признал. Никто не знал никакого Казуки, а кота, по их словам, они вообще видели впервые. Обойдя невесть сколько квартир, Манабу вдруг обнаружил, что безбожно опаздывает на работу.
- Что толку вставать вовремя, если все равно на работе окажусь позже, чем нужно? – раздраженно пробормотал он, открывая дверь в квартиру, и неласково забросил туда кота. – Теперь Матсумото выебет меня по полной, а все из-за тебя! Не пакости, пока меня не будет.
Кот, разумеется, не ответил, но посмотрел так осмысленно, будто хотел успокоить: "Не ссы, хозяин, все будет в лучшем виде".
…Разумеется, Манабу опоздал. И, конечно же, он не удивился тому, что когда он шел по коридору к кабинету Матсумото, ребята из отдела веб-разработки, высунувшись из дверей своего кабинета, корчили рожи, кривлялись и вываливали языки, делая вид, что душат себя.
- Фюрер в ярости, - сокрушенно покачал головой один из них, возникая на его пути.
- Ну не из-за меня же, - мотнул головой Манабу, пытаясь отодвинуть парня с дороги.
- Не из-за тебя, но не сомневайся, тебе перепадет. Он три раза за утро пытался вызвать тебя к себе.
- Я уже слышал, Джин, дай пройти, - недовольно произнес Манабу, подозревая, что шефу больше нечем заняться на рабочем месте, кроме как дергать его попусту. С начала рабочего дня прошел всего час, а он уже зачем-то успел понадобиться Матсумото.
Манабу даже не нужно было заглядывать в кабинет шефа, чтобы услышать, как тот орет. Он остановился у дверей, терпеливо ожидая своей очереди, но уже спустя минуту вынужденного подслушивания понял, что тот разговаривает по телефону.
- …не успокаивай меня, Акира! Моя натура слишком чувствительна, чтобы и дальше приглядывать за этим оболтусом, пусть катится куда хочет! Я официально отказываюсь от всяких обязанностей… - голос шефа все повышался, и, судя по звукам, тот периодически лупил кулаком по столу. Манабу бросил взгляд на дверь с надписью "Веб-разработка", из-за которой снова высунулась физиономия их старшего, Широямы, который сделал большие глаза, а потом, цепляясь пальцами за косяк, изобразил, что его насильно затаскивают обратно в кабинет. Покачав головой, Манабу возвел глаза потолку и отвернулся, а до его слуха донеслось окончание разговора:
- Нет, не вздумай приезжать! Сиди дома, вдруг он вернется… Насрать мне на твою квадратную задницу, мальчишка выбросил ключи, как он домой попадет?!
Выдохнув, Манабу громко постучал и сразу толкнул дверь, чтобы не передумать.
Шеф сидел на столе, с мрачным видом сжимая в руке мобильник.
- Кто пришел, - язвительно произнес он, оборачиваясь к Манабу, и тот на мгновение подумал, что сейчас увидит лицо демона с капающим с клыков ядом. Матсумото был растрепан и явно чем-то расстроен, поэтому Манабу мысленно подобрался, готовый услышать поток ругани, который, конечно же, не заставил себя ждать.
С совершенно каменным лицом Манабу слушал, какой он отвратительный и безответственный работник, понимая, что вставить хоть слово в монолог шефа будет просто попыткой самоубийства. Он постарался абстрагироваться, изредка кивая, будто раскаивался и признавал каждое сказанное в его адрес слово, сам же мысленно погрузился в работу, которую должен был исполнять, поэтому не сразу понял, что ему задали вопрос.
- Что, простите? – переспросил он, и впервые почувствовал страх перед этим мелким крикливым человеком, когда глаза того злобно сузились. В этот миг Манабу почудилось, что зрачки шефа превратились в узкие щелочки, как у кота или змеи.
- Ты меня не слушал? Меня интересует причина твоего опоздания.
- Я проспал, - быстро соврал Манабу. Почему-то совсем не хотелось рассказывать о коте, которого он все утро пытался вернуть хозяину. Манабу был уверен, что Матсумото его доброго порыва не оценит, к тому же, поговаривали, что шеф ненавидел кошек.
- Почему?
- Что? – Манабу даже моргнул удивленно, а Матсумото закатил глаза:
- Ты сегодня сказочно тормозишь, Манабу-кун.
От такого обращения того передернуло. Его вообще раздражала привычка шефа обращаться к работникам по именам, словно они были друзьями.
- Я спросил, почему ты проспал.
"Тебе-то какая разница?" - чуть было не рявкнул Манабу, но сумел сдержаться и произнес сквозь зубы:
- Потому что всю ночь работал над нашим проектом.
- Ты врешь, - Матсумото зловеще улыбнулся, сложив руки на груди, и вот теперь, видя, что над ним откровенно издеваются, Манабу сорвался.
- Знаете что? Меня уже достала ваша идиотская политика! – зашипел он, помня, как хорошо их слышно из коридора и стараясь не повышать голос. – Вы всюду суете нос и критикуете работу, которую я знаю лучше вас. Но вы, мать вашу, мой долбаный шеф, поэтому я могу смириться с этим. Однако не смейте лезть в мою личную жизнь! В нерабочее время я могу заниматься чем пожелаю и имею право рассчитывать на то, что не обнаружу однажды в своей постели вас с вашими идиотскими замечаниями!
- Что-о? – пораженно протянул тот, и Манабу показалось, что Матсумото не столько зол, сколько удивлен таким внезапным отпором.
- Ты сегодня сказочно тормозишь, Таканори-кун, - фыркнул он, стараясь не показать, что его бросает в дрожь от улыбки, которая вдруг появилась на лице шефа.
- Ну вот мы все и выяснили, - тихо произнес Матсумото, продолжая довольно скалиться. – А теперь, пожалуйста, вернись к работе, которую ты, безусловно, знаешь лучше меня. Вечером задержишься и отработаешь время, которое провел хрен знает где.
- Я и так каждый день задерж… - начал Манабу, но осекся, вдруг осознав, что только что услышал. Его не уволили. После слов, сказанных истеричному шефу, ему не только не дали пинка из кабинета, не лишили премии, но даже не накричали. Однако улыбка шефа не обещала ему ничего хорошего.
- Значит, придется задержаться еще дольше.
"А кошак дома умрет с голода", - мрачно подумал Манабу, но решил больше не спорить. Несомненно, он мог прямо сейчас уйти отсюда - с его опытом найти хорошую работу было бы несложно – но отчего-то лишь кивнул и быстрым шагом покинул кабинет.
- Тебя уволили? – поинтересовался Широяма, выскальзывая из своего отдела, как только Манабу поравнялся с дверью.
- Нет, - буркнул тот, не останавливаясь, но тут же услышал за спиной:
- Нет?!
- Слышь! Слышь, Юу! Походу, Матсумото запал на него! Иных объяснений я не вижу.
Обернувшись, Манабу увидел, как Юу и Джин переглянулись, синхронно кивнув друг другу. Он не сомневался, что теперь по всем отделам поползут идиотские сплетни: эти двое не умели держать язык за зубами.
- А вам не терпится, чтобы я вылетел отсюда, - холодно произнес он.
- Да не дай бог! – с серьезным выражением лица заверил его Широяма, а Джин быстро закивал:
- Ты ведь лучший в своем деле. Даже Матсумото оценил это.
"Лучше бы меня уволили", - мысленно застонал Манабу, прекрасно понимая, что коллега имел в виду на самом деле. Он не сомневался, что еще не раз пожалеет, что не сбежал, пока у него была такая возможность.
***
- Мяу! – возмущенно сказал кот, когда Манабу устало опустился прямо на пол в прихожей.
- Я знаю, - вяло огрызнулся тот. – Сейчас будем ужинать.
Когда к ночи ему удалось доползти до дома, у Манабу уже не осталось сил готовить ужин, и он не стал бы, если бы жил один, но чертов кот был голодным…
Пока Манабу готовил, обещая себе обязательно купить завтра кошачий корм, чтобы не заморачиваться, зверь крутился под ногами, наверное, мечтая отомстить за голод и одиночество и желая, чтобы Манабу запнулся, упал и что-нибудь себе сломал.
- Ну перестань, – вздохнул Манабу и наклонился, чтобы погладить его по голове. – Я знаю, что виноват. Но я сделал все возможное, чтобы твой хозяин поскорее отыскался.
В этом Манабу не соврал: он действительно сегодня во время обеда зашел на сайт, на котором оставляли объявления о пропавших или найденных животных, и сделал запись о коте. В течение дня он проверял сайт каждый час, но таинственный Казуки не объявился, зато поступило множество предложений забрать симпатичного зверька. Это успокоило Манабу, и он решил, что если и через неделю настоящий хозяин не даст о себе знать, то он действительно отдаст кота в чьи-нибудь добрые руки.
- Не бойся, на улице ты точно не останешься, - успокоил он своего гостя и задумался: неизвестно, сколько тот проживет в его квартире, и нужно его как-то назвать. Проще всего было обозвать кота "Казуки", коль уж это имя было написано на ошейнике, чьим бы оно ни было. Но Манабу казалось, что оно совершенно не подходит коту, да и вообще… Но оно было единственным, которое приходило ему на ум, более того, имя вообще весь день крутилось в голове.
- Э-э-э… - протянул Манабу. – Давай… Давай тебя будут звать… Кот. Просто Кот.
- Мяу!
- Но это лучше, чем Пушистик, правда? Уж прости, но у меня проблемы с воображением, – поставив перед котом по имени Кот тарелочку с едой, Манабу сел за стол и кивнул уставившемуся на него зверю: – Ну, что смотришь? Итадакимас!


Это слишком хорошо, слишком приятно. Манабу не может вспомнить, когда ему бывает приятнее, чем в эти моменты, и стонет. Так стонет, что самому смешно: как девчонка.
- Казуки, еще… - и смеется.
Потому что Казуки тоже улыбается ему, такой красивый, что Манабу просто не верит, что такие красивые люди бывают. Что Казуки сейчас в его постели и что он безумно влюблен именно в него.
- Казуки, еще, еще…
А тот молчит, только улыбается и целует. Дышит тяжело. И двигается в нем сильнее.
Глаза Манабу закрыты, но он так хорошо изучил тело Казуки, что перед его мысленным взором все: его улыбка, от которой всегда становится тепло, его шея и ключицы, которые так приятно целовать, его красивые пальцы, от прикосновений которых приятная дрожь по всему телу… От его кожи и волос всегда пахнет ягодами, и Манабу сходит с ума от этого запаха еще быстрее, чем от ласк. Он возбуждается, даже просто чувствуя на себе его взгляд, и отдается со всей страстью, на которую способен.
У Казуки челка влажная, а дыхание совсем рваное. Ноги Манабу на его плечах, а глаза закрыты.
Это не странно, это норма для них. Даже если Манабу хочет сказать, что любит его, выходит только хрипло стонать, и он стонет, а потом просит.
Просит любить его еще сильнее.
 
KsinnДата: Среда, 26.06.2013, 17:09 | Сообщение # 3
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Манабу никогда не думал, что можно кончить во сне, но, кажется, с ним произошло именно это. Тяжело дыша, он глядел в потолок и думал о том, что еда, съеденная на ужин, наверное, была испорченной. Иначе с чего бы ему приснился такой бред?
Манабу никогда не нравились парни, он даже не задумывался о том, чтобы начать встречаться с одним из них. С девушками ему особо не везло, но чтобы докатиться до такого… Сон, в котором он занимался любовью с мужчиной, настолько поразил его, что он больше не смог уснуть. Пожалуй, Манабу мог бы сказать, что он попросту боялся теперь спать – не дай бог снова такое увидеть.
Он в одной постели с мужчиной, да еще и снизу…
От воспоминаний по спине бежали мурашки, и Манабу решил срочно принять душ, пока ему не стало плохо. Он сам себе казался грязным, словно это все произошло в реальности, а не во сне.
Поднявшись с кровати и едва не наступив на Кота, он выругался сквозь зубы и пожаловался:
- Ты не представляешь, что мне только что снилось.
Вспоминая свои ощущения, Манабу просто поражался тому, насколько сильными были его ощущения. К своему ужасу он помнил сон до мельчайших деталей, и во сне казалось, что его чувства настоящие, что он действительно по уши влюблен в этого парня.
Казуки…
Чертово имя, которое не давало покоя весь день, перекочевало в его сон, а подсознание выдало образ парня, которому оно действительно шло. Только вот…
"Казуки, еще…"
- Боже… - едва удержавшись от того, чтобы удариться головой о стену, Манабу закусил губу и зажмурился. Но коварная память словно только и ждала этого, чтобы воспроизвести в его голове все так реалистично, что Манабу в один миг стало жарко.
Самым страшным было даже не то, что ему приснилось такое, а то, что ему понравилось. Точнее, ему нравилось это во сне, но, даже проснувшись, Манабу ощущал отголоски эйфории… и нежности.
Выругавшись, он закрутил воду и потянулся за полотенцем. Сейчас он выйдет из душа, позавтракает, и нервы сами успокоятся. Немного тонизирующего чая…
- Да ладно! – случайно увидев свое отражение в зеркале, Манабу вздрогнул и выронил полотенце, но уже через мгновение понял, что не в меру разыгравшееся сегодня воображение шутит свои шуточки даже наяву. Зеркало показывало растрепанного перепуганного парня с огромными удивленными глазами, ничем не примечательного, а еще секунду назад шея и ключицы этого парня были украшены темнеющими засосами.
- Пора бросать эту работу, - пробормотал он, подбирая полотенце. – Она меня с ума сведет… И жениться. Жениться надо срочно.
Твердо решив, что к следующему понедельнику точно уволится, а к среде найдет невесту, Манабу отправился на кухню, нарочно стараясь больше не смотреть на свое отражение.
Уже сидя за столом и грея отчего-то холодные ладони о кружку с горячим чаем, он старался не глядеть в одну точку и сосредоточиться на чем-нибудь отвлекающем, чтобы непроизвольно не вспоминать подробностей сна.
Кот нагло запрыгнул на его колени, и Манабу не стал прогонять зверя, рассеянно поглаживая по длинной шерсти. А кот жмурился и мурчал, успокаивая, только ярко-красный ошейник не давал Манабу полностью отвлечься, притягивая взгляд и напоминая…
- Ка-зу-ки… - произнес он по слогам и усмехнулся.
Кажется, это имя до конца дней будет ассоциироваться у него с непроизвольной дрожью в коленях.
***
Две пары глаз практически испепеляли его, и Манабу подумал о том, что зря это все затеял. Нужно было потратить единственный выходной на то, чтобы отоспаться или попробовать пристроить Кота хоть каким-то хозяевам... Но ему нужен был совет, и обратиться за помощью он мог только к своим друзьям. Однако те и сами не знали, что сказать на его неожиданное признание.
Теребя в руках салфетку, Манабу наконец поднял взгляд и пробормотал:
- Может, и правда к врачу мне?.. Это все Матсумото виноват. Из-за его деспотизма у меня крыша поехала и, вдобавок, скоро все точно будут думать, что мы трахаемся...
...Добиться выходного было нелегко, но Манабу удалось. Он мечтал об этом давно, но в то утро нуждался не столько в выходном, сколько в том, чтобы проверить одну теорию.
- Я не приду сегодня, мне нужен отдых, - заявил он в телефонную трубку, замирая от своей наглости. Сейчас он либо останется без работы, либо...
- Ты охренел, Манабу-кун? - раздался в ответ ледяной голос. Манабу не сомневался, что сейчас грянет буря. - Ты нужен на рабочем месте. Кроме тебя никто твою работу не сделает. Так что подорвал задницу и живо в офис!
- Нет, - Манабу надеялся, что это прозвучало достаточно твердо, чтобы убедить шефа в том, что его не боятся, хоть это было и не совсем правдой.
- Что значит "нет"?! Ты - мелкий никчемный засранец и ни хрена не стоишь, слышишь?! - так громко заорал Матсумото, что Манабу едва не выронил телефон от неожиданности. Переход от холодного презрения к ярости был таким внезапным, что он даже растерялся сперва. - Ты ни хрена не особенный, и особенного отношения к себе не жди!
Манабу непроизвольно прищурился, стараясь удержать в себе все колкие слова, которые вертелись на языке, и максимально спокойно произнес:
- Или вы даете мне выходной, или я ухожу.
И он был почти уверен, что его теория подтвердится.
Сопение в трубке было настолько мрачным и устрашающим, что Манабу заопасался на мгновение, что он все же вылетит с работы.
- Один день, - нехотя согласился шеф спустя почти минуту угрюмого молчания.- Только один.
Манабу торжествующе ухмыльнулся, хотя особой радости на самом деле это согласие не доставило. Всю последнюю неделю он был в отвратительном настроении и как мог провоцировал начальника. Но его так и не уволили. На Манабу вылился целый поток ругательств, обвинений и докладных, он ловил на себе сочувственные взгляды коллег и слышал за спиной полузадушенное хихиканье парней из веб-разработки. Все знали, что Матсумото как может придирается к ответственному работнику, но почему-то не увольняет, несмотря на всю свою неприязнь.
Матсумото Таканори, который первые несколько недель на посту начальника просто из кожи вон лез, стараясь сделать так, чтобы Манабу ушел сам, теперь, когда тот заявил об этом, начал хамить и устраивать себе выходные, пошел на уступки, лишь бы он остался. Да, Манабу был уверен: его и сегодня не уволят.
- Что ты собираешься делать сегодня? - внезапно поинтересовался Матсумото.
- Не ваше дело, - грубо ответил Манабу. На самом деле его нисколько не радовало странное отношение, но он испытывал некую долю любопытства. Да и работу свою он любил. В любом случае, внезапно свалившийся на него выходной нужно было провести с пользой, и Манабу решил посвятить его другой своей не менее важной проблеме.
О странном, вызывающем дрожь сне можно было бы благополучно забыть и никогда больше не вспоминать, если бы через несколько дней он не приснился Манабу снова.
А потом на следующую ночь. И на следующую тоже.
Снова и снова он видел живые реалистичные сны о том, как занимается любовью с парнем, которого никогда в жизни не видел. Один и тот же парень из сна в сон, одно и тоже имя, которое Манабу шептал, сходя с ума от удовольствия.
По утрам его трясло, но уже не от отвращения и злости, а от страха, что теперь эти кошмары будут преследовать его всю оставшуюся жизнь.
В тот день, после первого сна, когда он явился на работу невыспавшимся и в отвратительном настроении, к нему тут же пристал Юу.
- У кого-то был крэкс-пэкс-фэкс, - довольно ухмыляясь, пропел он, нависая над засыпающим на своем столе Манабу.
- Чего? - хрипло отозвался тот, с трудом отрывая голову от подложенной под нее папки с бумагами.
- Выглядишь очень удовлетворенным. Кто же эта прекрасная дама, из-за которой ты теперь каждый день опаздываешь?
- Широяма, ты ебнулся? - искренне удивился Манабу, стараясь отогнать воспоминания о том, как именно его удовлетворяли сегодня во сне. - Единственная дама, с которой у меня крэкс-пэкс-фэкс – это моя работа. И, как ты догадался уже, не я её, а она меня ебет.
- Ты говоришь так, будто трахаться постыдно, - вздохнул Юу, опуская руки на его плечи и осторожно массируя их. - И ты врешь. Все заметно по глазам и движениям. Раньше ты выглядел совсем затраханным жизнью, а теперь... О! А может, это вовсе не дама, а...
- Широяма, иди поработай, а? - сквозь зубы произнес Манабу, сбрасывая его ладони с плеч и надеясь, что он не станет развивать мысль дальше, но в этот момент звякнуло уведомление о новом письме в корпоративной почте.
"Немедленно зайди ко мне в кабинет".
- Вспомнишь черта, оно и всплывет, - довольно заявил Юу и, хихикая, рванул в свой отдел, пока Манабу не пришло в голову ему врезать.
...После разговора с Матсумото, который чуть было не закончился тем, что Манабу просто послал его, уснуть он больше не смог. Стоило лишь отложить телефон, как на кровать запрыгнул кот и, устроившись на плече Манабу, принялся мурчать.
- И почему его это интересует?.. Эй, ты тяжелый, - проворчал Манабу, отплевываясь от шерсти, которая лезла в рот и нос. - Слышишь, туша? О, может, переименовать тебя в Тушу?
Сказав это, он усмехнулся и щелкнул Кота по уху. Обидевшись то ли на слова, то ли за ни в чем неповинное ухо, зверь повернул голову и больно тяпнул его за нижнюю губу.
Решив отомстить коту и оставить его на целый день одного, Манабу позвонил друзьям и предложил встретиться в кафе прямо с утра. Ни один, ни второй сейчас не работали, поэтому уже через пару часов Манабу сидел напротив них, не решаясь заговорить о своей проблеме, но ему нужен был совет, и обратиться больше было не к кому. В конце концов, ему пришлось заговорить, и начать он решил издалека:
- Хм... Вам часто снятся эротические сны?
Друзья переглянулись, а затем в один голос ответили:
- Ну бывает, конечно.
- И кто вам чаще снится, мужчины или женщины?
Недоумение на их лицах легко можно было объяснить, поэтому Манабу не удивился, когда ему ответили в два голоса:
- Мужики!
- Телки, естессна!
Своих лучших друзей Манабу знал давно и, разумеется, прекрасно помнил об их пристрастиях. То, что Койю был геем, знали все. На женщин он даже не смотрел, влюблялся "на всю жизнь" примерно раз в неделю, причем его типажи менялись с той же периодичностью: то он был без ума от брюнетов, то ему нравились блондины, то тощие, то мускулистые... При этом он успевал разлюбить парня еще до того, как окажется в его постели, поэтому постоянно ныл и жаловался на никак не складывающуюся личную жизнь и недостаток стабильного секса. Тайной и никогда не озвучиваемой мыслью Манабу было то, что единственным парнем, с которым Койю мог бы встречаться долго и счастливо, был их третий лучший друг Юуто, но тот оставался таким убежденным натуралом, что никакими сомнительными тощими мужскими прелестями его было не соблазнить.
- Ну и вопросики у тебя, Мане, - покачал головой Юуто. - Разумеется, мне снятся бабы, а Рыжему мужики.
- А вот тебе когда-нибудь снились мужики? - с надеждой спросил Манабу.
- Мне только Рыжий снился, правда ничего эротичного он там не делал, но было ржачно, - усмехнулся Юуто.
- Хватит меня так называть, классный же цвет получился, - надул губы Койю, накручивая на палец рыжую прядь волос. - И ты не говорил, что я тебе снюсь...
- Еще чего, чтобы ты прицепился ко мне со всякой голубой фигней?
Манабу ожидал, что сейчас начнется перепалка и о его вопросе забудут. В глубине души он даже малодушно надеялся на это, но Койю вдруг обернулся к нему и поинтересовался:
- А почему ты спрашиваешь?
Внезапно Манабу понял, что в голове не осталось ни единого слова, лишь образы, от которых начали гореть щеки, и он опустил взгляд, не в силах глядеть друзьям в глаза.
- Ой, - догадался Койю, а Юуто отчего-то спокойно спросил:
- Тебе что, приснилось, что ты трахаешься с мужиком?
- Мог бы помягче выразиться, - Койю пнул ножку его стула и успокаивающе зачастил:
- Не волнуйся, Мане, один раз не пидорас, и вообще, это просто сны, ахахаха...
- Неделю, - угрюмо перебил Манабу, и когда Койю удивленно моргнул, а Юуто подавился пивом, пояснил:
- Уже целую долбаную неделю мне снится этот чертов парень, и как он... Как мы...
- Эй, эй! Не переходи на темную сторону, - неподдельно испугался Юуто. - Что я с вами, двумя голубками, буду делать?
- А что за парень? - оживился Койю. - Я его знаю?
- Манабу, эй, не делай этого!
- Я много раз говорил, что ему нечего делать среди натуралов: бабы на таких тощих не клюют, а им многие мои знакомые интересуются...
- Да иди ты! - сердито буркнул Манабу, кинув в Койю смятой салфеткой. Друг увернулся от снаряда и сложил руки на груди.
- Но это правда! Так что за парень не дает тебе спокойно спать?
Даже во взгляде Юуто Манабу увидел долю любопытства и, решив, что без правды ценного совета не услышишь, вздохнул и поведал:
- Понятия не имею. Никогда в жизни его не видел.
- О, неужели это судьба? - вздохнул Койю, закатывая глаза. - Наверное, здорово встретить свою любовь, увидев ее в вещих снах!
- Наверное, здорово, но не тогда, когда любовь во сне оприходует тебя в задницу, - заржал Юуто, за что получил очередной пинок по ножке стула сразу с двух сторон. - А вообще, это можно объяснить. Возможно, этот парень знаком тебе, просто ты его не помнишь. Может, вы дружили в детстве, и ты относился к нему как к старшему брату, и...
- Сны - это наши скрытые желания! - перебил Койю.
- Я не верю, что Мане скрыто желал, чтобы...
- Твоя теория тоже дебильна!
Слушая их перепалку, Манабу вдруг понял, что все это зря, и друзья, даже искренне желая помочь, вряд ли смогут посоветовать ему что-то дельное. Да и вообще, глупо было искать помощи у них - наверное, хватило бы бурного романа с симпатичной девочкой. С сиськами и всем, что положено иметь девочке.
- А он хорошенький? - вдруг спросил Койю, будто ответ мог как-то помочь в деле.
- Я откуда знаю... - пробормотал Манабу, нехотя отвлекаясь от мечтаний о девочках, а Юуто усмехнулся:
- Так ты лица его не помнишь?
- Помню. Каждую черточку помню, но... Я же не разбираюсь... В смысле... - совсем запутавшись, Манабу замолчал и просто попытался представить свой ночной кошмар, что было совсем не сложно, и сам испугался того, что образ больше не вызывал отвращения или неприязни. Ему казалось, будто он знает придуманного воображением Казуки очень давно. - Наверное, он красивый. Женщинам такие нравятся... Только я ведь не женщина.
Удрученно вздохнув, Манабу принялся рассказывать, тайно надеясь, что это все же не воображение сошло с ума, и в описании друзья узнают какого-нибудь общего знакомого:
- Он повыше меня и в плечах пошире... Вообще, тело такое... Ну, как девушкам нравится. И улыбка такая, знаете, располагающая к себе. А еще, еще у него пирсинг, много пирсинга, и в языке тоже, вот... - смущенно опустив глаза, Манабу непроизвольно улыбнулся. Отчего-то во сне ему нравился именно этот прокол, может, оттого, что целоваться так было приятнее, или что воспоминания о прикосновениях металлического шарика к члену вызывали дрожь от предвкушения даже наяву. - Он играет на гитаре, поэтому подушечки пальцев у него твердые, но руки очень нежные...
...и у него всегда хорошее настроение, рядом с ним сразу становится спокойно и весело...
...он хорошо ко мне относится, всегда очень заботлив...
...мы много разговариваем, с ним всегда есть о чем поговорить...
...а глаза у него волшебные...
...Казуки необыкновенный человек, - заметив вдруг, как друзья смотрят на него, Манабу вдруг замолчал, осознавая, чего нагородил. А еще удивляясь, откуда он столько знает о нем, когда снился ему исключительно секс.
- Казуки, значит? - осторожно произнес Койю, отодвигая чашку с кофе подальше.
- Ты его все-таки знаешь? – предположил Юуто, а Манабу едва не взвыл от бессилия и злости. Да как же они не понимают?!
- Не знаю я его! Не знаю и никогда не видел, нет у меня таких знакомых, и не было никогда! Я впервые увидел этого козла во сне, хоть у меня и появилось чувство, будто знаю его уже давно, он – просто плод свихнувшегося воображения! – рявкнул он, комкая уже новую салфетку и отстраненно замечая, что так и не притронулся к своему кофе и пирожному, которое зачем-то заказал, хотя есть совсем не хотелось. Все эти мысли мелькнули и пропали, и Манабу снова сосредоточился на непонятно откуда взявшейся злости на своих друзей, до которых все никак не доходило то, о чем он им говорил. – А имя просто всплыло в подсознании, потому что я часто о нем думаю из-за этого кота долбанного!
- Какого кота? – спросили друзья в один голос и тут же вжались в спинки кресел, когда Манабу, обычно очень редко повышающий голос, почти заорал на все кафе:
- Которого я в подъезде подобрал!
- Тише, на нас все смотрят, - хмыкнул Юуто, а Койю сочувствующе вздохнул и, наверное, взял бы Манабу за руку, чтобы успокоить, если бы не опасался, что в таком состоянии тот запихает ему чашку в глотку.
- Может, тебе попытаться отыскать этого парня? Вдруг он… правда существует? – осторожно предложил он.
- Спасибо, ищу уже одного, - пробормотал Манабу и опустил голову на сложенные на столе руки, думая о том, что если хозяин кота хоть отдаленно окажется похож на парня из сна, то он придушит его своими руками, ничего не объясняя.
- К врачу бы тебе, - Юуто покачал головой и полез в карман за сигаретами. Курить в кафе было нельзя, и это значило, что сейчас он уйдет на улицу. Манабу, который уже который год пытался расстаться с дурной привычкой, решил, что тоже было бы неплохо покурить.
- Да, к психологу! – поддакнул Койю, и Юуто, поднявшись с места, издал странный смешок:
- Лучше к психиатру. Он поможет.
- Ю, дебил!
- А че я-то дебил сразу? Нормальная идея. Дедушка Зигмунд был бы доволен нашим другом.
Не став вдаваться в подробности очередного бессмысленного спора, Манабу одним глотком допил остывший кофе и обреченно подумал о том, что помочь ему может только эвтаназия. Ну, или суицид.
***

Манабу никуда не спешит и нарочно медленно обводит кончиком языка головку, а потом скользит губами по члену, оставляя влажный след. Он уже хорошо изучил Казуки и знает, как ему нравится больше всего. А еще, он не признается, что это нравится ему самому – нравится отсасывать, стоя на коленях, и он вообще что угодно сделает, лишь бы с лица Казуки подольше не сходило это выражение.
- Хочешь, я проколю язык? – вдруг спрашивает он с улыбкой, глядя на него снизу вверх. Он знает, что Казуки понравится, а значит, готов на все.
- Для меня? – улыбается в ответ тот. Манабу кажется, что от звука его голоса у него кровь закипает – как же приятно его слушать. Обычно Казуки много говорит, все никак не заткнется, но в постели молчалив, даже никаких пошлостей, которыми так любит донимать, в это время от него не услышишь. В такие моменты Манабу не хватает его голоса, и он делает все, чтобы выбить из Казуки хотя бы стон.
- Для тебя, - он не язвит, хотя так и хочется спросить: "А для кого же еще?". С Казуки он всегда честен и открыт, не притворяется и не врет. Потому что Казуки нельзя соврать – он знает все. И почему-то Манабу это совсем не пугает, ведь ему нечего скрывать.
Он поднимается, целует его в живот, слыша, как Казуки резко выдыхает – Манабу так нравится это, что он не может сдержать улыбку, а когда через мгновение тот сжимает пальцами его ягодицы, не выдерживает:
- Возьми…
Во взгляде Казуки насмешка, но он не станет издеваться и изводить дольше положенного, и так уже заигрались, что сил терпеть не осталось. Он входит, и Манабу кажется, что он уже готов кончить. От одной мысли, что Казуки в нем. Или от того, что он произнес, но Манабу застонал так громко, что не услышал почти беззвучных слов.
Застонал и…
 
KsinnДата: Среда, 26.06.2013, 17:10 | Сообщение # 4
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Проснулся. Резко, словно от кошмара, чувствуя мучительную неудовлетворенность. В который уже раз.
Но сегодня впервые плюнул на все, дернул в сторону мешающее одеяло, просунул руку под резинку белья…
Манабу терпеть не мог удовлетворять себя сам, но сейчас, чувствуя, насколько еще не отошел ото сна, ему казалось, будто его все еще касаются горячие руки, и губы у самого уха шепчут что-то едва слышно. И пока он не проснулся окончательно, это не казалось ему отвратительным.
Манабу необходимо было сейчас кончить, даже если позже он будет ненавидеть себя за это, и он двигал рукой резко и быстро, желая, чтобы это поскорее прекратилось. Он даже не стонал, а только всхлипывал, и почему-то было невыносимо жаль себя – не из-за безумия, которое на него обрушилось, а потому что ему не хватало сейчас рядом кого-то, даже Его, потому что ему было мало дрочить самому себе, ловя ускользающие образы сна, чтобы удовлетворить себя хоть как-то.
- Казуки… - почти жалобно позвал он, наконец кончая и сильно закусывая нижнюю губу, чтобы не сказать еще какую-нибудь глупость.
Не спросить, где его носит в такой момент.
Рядом зашевелился потревоженный кот, как обычно уснувший под боком, и Манабу провел по его мягкой шерсти свободной рукой. Присутствие рядом Кота успокаивало, и Манабу даже рад был тому, что его такой постыдный секрет хранит тот, кто никому ничего не расскажет и в нужную минуту уляжется на груди помурчать и успокоить бешено стучащее сердце.
- Ну вот, это снова произошло, - невесело усмехнулся он, продолжая водить ладонью по спине удобно устроившегося на нем теплого зверя. – Хреново будет, когда я проснусь однажды, а тебя не будет здесь, чтобы придавить меня своей тушей. Кот, ты ужасно тяжелый, слезай.
Разумеется, наглый кошак даже не пошевелился, и Манабу пришлось спихивать его силой.
После сна немного дрожали ноги, и вообще он чувствовал себя так, будто действительно всю ночь занимался сексом. Он совершенно не выспался, но, хотя до звонка будильника оставалось еще полтора часа, засыпать больше не решился.
После завтрака Манабу сделал то, что стало уже почти ритуалом: зашел на сайт с объявлениями о пропавших животных, но от хозяина, как обычно, не было никаких вестей. Манабу мог бы предположить, что у того просто нет компьютера, или он не догадался разместить объявление там, но за все то время, что Кот пробыл у него, он вообще не замечал, чтобы пропавшего домашнего любимца кто-то искал. Никаких листовок и приклеенных к столбам клочков бумаги с номерами телефона. Создавалось впечатление, что кота никто не ищет, или ищет совсем не здесь.
- Похоже, ты не нужен своему хозяину, друг, - грустно усмехнувшись, Манабу почесал запрыгнувшего на его колени кота за ухом. – И к какой из этих дамочек ты хотел бы отправиться жить?
Пролистывая список выразивших желание забрать рэгдолла себе, Манабу недовольно поморщился. Он слишком привык к этому коту, чтобы отдать его незнакомой тетке, которая будет тискать послушного зверя и, возможно, наряжать его в дурацкие костюмчики.
- А знаешь… Пожалуй, я никому не стану тебя отдавать, - решил Манабу. – Как ты смотришь на то, чтобы остаться со мной?
Кот сладко зевнул во всю пасть, и потерся мордочкой о ладонь, вызывая улыбку.
- Это хорошо, что ты согласен, потому что все равно придется. Наверное, нужно дать тебе другое имя… Какое ты бы хотел? Только не Казуки, договорились?..
***
Всю следующую неделю Манабу вкалывал как раб на галере и, падая вечерами на кровать от усталости, даже не видел снов. Ему казалось, что он вообще не спал – отключался до того, как голова коснется подушки, и тут же подскакивал от звона будильника. И он был даже рад этому, только бы не видеть снов, но теперь странные образы начали посещать средь бела дня, когда он вдруг отрывался от работы, желая немедленно оказаться в надежных и таких знакомых объятиях. Правда, наваждение отпускало почти сразу, а излишнюю нервозность коллеги списывали на измотанность работой. Но сроки сдачи проекта подходили к концу, и Манабу впервые в жизни был не рад этому.
За загруженностью он не сразу заметил, что на работе с ним почти перестали общаться, и если заговаривали, то исключительно по делу. Такое открытие не радовало, но и не расстраивало. Болтать ему было некогда, да и друзей среди коллег у него не было. И все же неприятно было осознавать, что все считают его подстилкой деспотичного шефа, словно не замечая, что Манабу доставалось от него больше всех. Матсумото продолжал часто вызывать его к себе, требуя исправить какую-нибудь незначительную мелочь вроде шрифта или размера кнопок. Работа по исправлению этих деталей занимала меньше времени, чем шипение шефа о том, что все опять сделано не так, но Манабу терпеливо слушал и ждал, пока ему сообщат, что он может быть свободен. Больше проверять Матсумото на прочность он не желал, как и задумываться о том, чем заслужил такое странное отношение, и изо всех сил старался абстрагироваться от странного пронизывающего и ощупывающего взгляда шефа.
Джин однажды заметил, что тот словно раздевает Манабу взглядом, на что ему было велено заткнуться. Манабу не стал заводить разговор о том, что ему не кажется, будто его раздевают - вряд ли Матсумото было интересно, что у него под одеждой. Нет, он будто заглядывал в душу, стремясь узнать, о чем Манабу думает или… что он скрывает?
Но Манабу нечего было скрывать. Ничего такого, за что к нему могли так относиться.
"В конце концов, я ведь псих", - напомнил он себе. – "Мало ли что психу померещится. Может быть, Джин прав, и Матсумото просто извращенец…"
В день сдачи готового программного продукта Манабу отправился в кабинет шефа как на эшафот. Он был уверен в том, что работа сделана качественно и правильно, но так же не сомневался, что ему влетит за тысячу несущественных деталей. А еще конец проекта означал небольшую передышку и то, что сны наверняка снова вернутся.
Матсумото много говорил. Говорил о том, что никогда ему не приходилось еще работать с такой безответственной, отвратительной командой и о том, что от этой работы он не получил никакого удовольствия. Говорил, что проект можно было бы сделать еще лучше, если бы кое-кто постарался и не отвлекался на всякие глупости.
На какие глупости он отвлекался, Манабу уточнять не стал. Единственным, что какое-то время тормозило его работу, были поиски Казуки, но об этом шефу знать точно не стоило – не его дело.
- …компания ждет большой прибыли от этого продукта, поэтому если на стадии тестирования вылезет какое-нибудь говно, я лично придушу тебя, - холодно и отстраненно вещал Матусумото, развалившись в своем кресле, но его прервал телефонный звонок. Звонили на его личный телефон, и он мог бы отклонить вызов и договорить с подчиненным, однако, видимо, разговор был важнее обсуждения прибыли, которую они должны были отхватить, поэтому Матсумото, прошипев: "Одну минуту", выбрался из кресла и отвернулся к окну.
- Что, Аки? Я тебе говорил не отвлекать меня на всякую фигню… Хреново ты подумал! Я и без тебя помню, что сроки поджимают… Ушам не верю, ты что, командуешь мной?!
"Он точно извращенец", - подумал Манабу, разглядывая скучные стены кабинета. – "И вообще, выяснять отношения со своими мужиками на работе в присутствии подчиненных, это… эээ… как он там говорил, когда отчитывал меня?.."
Додумать мысль Манабу не успел, вдруг заметив на столе босса некий непримечательный и незамеченный им сперва предмет. Он был завален бумагами, но край заманчиво торчал из груды макулатуры, которая могла оказаться важными документами.
Книга. Обычная книга в потрепанном черном переплете. Что она могла здесь делать?
В принципе, это могло быть личное чтиво не знающего, чем себя занять шефа, или изрядно потрепанный учебник по маркетингу…
Но Манабу отчего-то показалось, что это не то и не другое. Трогать что-либо на начальственном столе было дурным тоном, но Матсумото стоял спиной к нему, а рука сама потянулась, чтобы сдвинуть бумаги в сторону.
На обложке не было никаких букв или рисунков, что только распалило интерес.
"Чую, что еще пожалею об этом", - вяло подумал Манабу, раскрывая книгу. Почему-то он знал, что делать этого не стоит, но остановиться уже не мог.
"История проклятий. Экземпляр для 256", - гласила рукописная надпись на титульном листе. Чернила порыжели от времени и расплылись, но Манабу не мог ошибиться – написано было именно это. И если он мог удивиться тому, что читает его начальник на работе, то эту мысль тут же перекрыла другая:
"Двести пятьдесят шесть… Какая примечательная цифра", - с нервной усмешкой подумал Манабу. Он мог припомнить очень много случаев, когда сталкивался с этим числом, но именно сейчас перед мысленным взором возник красный ошейник с золотистыми буквами. И цифрами.
Тряхнув головой, Манабу постарался отогнать от себя глупые мысли.
"Вот меня прет…" - подумал он и, бросив взгляд на занятого разговором Матсумото, принялся быстро листать книгу. В ней было много текста, но почти на каждой странице его сопровождали картинки, а еще сноски на полях, сделанные, скорее всего, рукой не Матсумото, а кем-то еще, кто был гораздо старше его, потому что и здесь выцветшие чернила расплывались на сморщенных от старости страницах.
"Да, это так".
"Верно".
"Подходит".
Отвратительные рисунки, изображающие выпотрошенных людей и животных, пыточные приспособления и прочую гадость кое-где были обведены и помечены быстрой записью: "Опробовано".
Пентаграммы и странные закорючки пестрели пометками, сделанными, видимо, все же разными людьми:
"Не дало результата".
Манабу начало подташнивать, хотя ничего особенно мерзкого он не увидел. Даже думать не хотелось, как шеф связан с тем, о чем говорилось в книге, и писал ли он что-нибудь на полях. Но Манабу был уверен, что вложенный между страницами лист бумаги с ярко-красной много раз подчеркнутой надписью оставлен именно Матсумото.
"Найти Казуки. И убить!!!"
Вздрогнув, он захлопнул книгу и отодвинул от себя подальше, даже не позаботившись о том, чтобы вновь прикрыть ее бумагами. Но ослепительно-белый на фоне пожелтевших страниц лист словно отпечатался в его памяти, не желая исчезать, даже когда он зажмурился.
Внезапно осознав, что шеф перестал разговаривать, а в кабинете повисла гробовая тишина, Манабу рискнул открыть глаза и тут же дернулся назад от неожиданности. Матсумото глядел прямо на него диким, совершенно счастливым взглядом и с безумной улыбкой. Никогда прежде он так сильно не напоминал демона, жаждущего крови. Он продолжал сжимать в руке телефон, но совершенно позабыл о собеседнике.
Шеф стоял вполоборота к Манабу, разглядывая его так, словно впервые увидел, но был дико рад встрече.
- Что ты знаешь о проклятых, Манабу-кун? – голос Матсумото, впервые прозвучавший так спокойно и тихо, почти ласково, был куда страшнее разъяренных криков, и Манабу с трудом сглотнул, понимая, что ничего не может на это ответить. – Проклятые обречены на вечные муки и страдания. Никто из смертных не может облегчить их. Смертные лишь мешают.
Закружилась голова, и стало нестерпимо не хватать воздуха. Манабу отпрянул, не сводя взгляда с демона, который совсем недавно еще был его ненавистным начальником. Казалось, что Матсумото вовсе не изменился, у него не выросли рога и копыта, не вывалился из зубастой пасти раздвоенный язык, но Манабу остро почувствовал, что маска, за которой все это время прятался босс, наконец-то разбита.
- Я пойду, - пробормотал он и пулей выскочил из кабинета. Однако прежде, чем за ним захлопнулась дверь, Манабу услышал его отчего-то спокойный и умиротворенный голос:
- Нашелся. Аки, активизируйся.
…В тот день с работы Манабу сбежал так быстро, будто за ним гналась стая разъяренных демонов. Едва он покинул кабинет Матсумото, как к нему тут же прицепился Широяма, неслышно подкравшись сзади и хлопнув по плечу – так внезапно, что Манабу подскочил на месте едва ли не на метр.
- Ну, передали прогу на тестирование? – весело поинтересовался Юу и тут же заржал, довольный реакцией Манабу.
- Не смешно, - буркнул тот, отстраняясь. Все тело горело, и отчего-то не хотелось, чтобы Широяма это почувствовал.
Не хотелось, чтобы кто-то прикасался к нему, кроме…
- Эй, ты чего? Белый как мел. Что там Матсумото с тобой делал?
- Ничего… Мне нужно… Домой… - пробормотав это, Манабу стартовал с места, едва не врезавшись в Джина, который подбирался к ним с ехидной ухмылкой на лице.
Плевать, что теперь будут болтать о нем – Манабу не желал больше находиться в этом месте ни минуты.
На улице сразу стало легче дышать, и он быстро успокоился, хотя сердце все еще продолжало бешено колотиться о ребра.
"Что со мной не так?" - мысленно спросил Манабу неизвестно у кого. – "Вижу странные сны, странные вещи… Мне ведь это показалось, да? Мне все привиделось и послышалось?"
Ответов на эти вопросы никто не мог дать, поэтому ему ничего больше не оставалось, как попытаться обо всем забыть. Не обращать внимания, примириться с происходящим.
И отправиться домой.
***
 
KsinnДата: Среда, 26.06.2013, 17:11 | Сообщение # 5
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Когда Манабу закрыл за собой дверь своей квартиры и устало прислонился к ней спиной, он был уже почти спокоен. Теперь он даже немного жалел, что ушел с работы посреди рабочего дня, но возвращаться не желал. Пусть Матсумото делает, что хочет, хоть уволит его – без разницы.
Кот вышел в прихожую, бесшумно ступая по полу мягкими лапами и замер, настороженно глядя на вернувшегося нового хозяина.
- Я дома, - вяло махнул рукой Манабу и сполз вдоль двери на пол, безразлично наблюдая, как Кот медленно двинулся к нему и обнюхал безжизненно лежащую на полу ладонь.
- Это ты Казуки? – поинтересовался Манабу, словно зверь мог ответить "да", "нет" или "с чего ты вообще взял?"
Кот сел рядом, с интересом оглядывая Манабу с ног до головы. Кажется, его волновало только, принес ли хозяин ему какую-нибудь вкусняшку.
- Да какая разница… Сомневаюсь, что ты чем-то мог насолить моему припизднутому шефу… А называть тебя так я точно не буду, у меня скоро глаз начнет дергаться при упоминании этого имени.
Покачав головой, Манабу с трудом поднялся и поковылял на кухню.
- Что мы сегодня будем есть? От нервов у меня разыгрался зверский аппетит…
Даже разговоры с котом теперь не казались странными – рэгдолл глядел на него так, словно понимал каждое слово, а еще в его присутствии отступали все волнения. Просыпаясь от своих кошмаров и чувствуя, как его шершавый язык касается ладони, Манабу ощущал спокойствие и уверенность.
- Знаешь, наверное, нужно удалить объявление с сайта, - улыбнулся он коту. – У твоего хозяина был шанс вернуть тебя, но он его упустил.
До компьютера Манабу добрался только после раннего незапланированного ужина и, с удовольствием рассевшись в кресле, почесывая за ухом устроившегося на его коленях кота, он открыл сайт, лениво просматривая комментарии, в которых люди выражали желание забрать кота себе, если не объявится хозяин.
"Не отдам", - повторил про себя Манабу, но уже через мгновение взгляд наткнулся на запись, которая заставила руку замереть на месте, отчего Кот недовольно мотнул головой.
"Reita: Ты нашел моего кота! Просто замечательно! Я с ног сбился, пытаясь его отыскать!"
Отчего-то Манабу почувствовал какую-то детскую обиду, словно у него отбирали любимого уже зверя. Впрочем, так оно и было – расставаться с рэгдоллом было по-настоящему жалко, но не вернуть его настоящему хозяину он просто не мог.
"MNB: Вы уверены, что это ваш кот?" - быстро набрал он и откинулся в кресле, прикрыв глаза. Манабу не знал, как долго придется ждать ответа, но от всей души надеялся, что напишут ему не сразу.
Однако ожидания не оправдались: ответное сообщение пришло почти моментально, словно человек, написавший его, все это время просидел перед монитором, ожидая, пока его комментарий заметят.
"Reita: Ну конечно мой! Судя по описанию, это мой долбанный кошак. Правда, ты умолчал о цифрах на его ошейнике. Это важно. Там ведь есть цифры?"
Никогда прежде Манабу не хотелось соврать так сильно, как сейчас.
"MNB: есть"
А может, снять с него ошейник и вышвырнуть в мусоропровод? Тогда Кот останется с ним, кто докажет, что он чужой?
"Ну что ты как ребенок?!" - разозлился Манабу на самого себя и решительно обновил страницу.
"Reita: Когда я могу забрать его?"
Захотелось курить. Что-то в этом разговоре было неправильным и неестественным, но Манабу не мог понять, что. Все должно было быть не так.
"MNB: Когда пожелаете".
Вслед за желанием выкурить целую пачку пришла головная боль. Манабу не хотел оставаться один. Даже кот был приятным собеседником в его ситуации, и времени, когда его не окажется рядом, Манабу ожидал с затаенным страхом. Он не знал, что будет делать, если проснется среди ночи один.
"Reita: Клево, я тогда сейчас примчусь. Куда?"
Почти не глядя, что печатает, Манабу набрал свой адрес. Где-то на периферии сознания мелькнула мысль, что не стоило этого делать, лучше было бы встретиться где-нибудь, но у него просто не было ни сил, ни желания выходить из дома.
"MNB: Как зовут кота?" - внезапно для себя спросил он, будто не мог узнать этого при встрече. Да и сама встреча пугала, потому что если человек, с которым он разговаривал, окажется тем самым парнем…
"Reita: Казуки"
- Вот как, - усмехнулся Манабу и возобновил поглаживания по голове задремавшего кота. – Значит, Казуки – это ты… Ну что ж, Казуки… Пора прощаться.
Коту эта новость, видимо, тоже пришлась не по душе, как будто он мог что-то понять. Он урчал и терся головой о щеку Манабу, нервно дергал хвостом и отдавил ему колени, топчась по ним мощными лапами.
Становилось все тоскливее с каждой минутой, Манабу не понимал, почему реагирует так, ведь это всего лишь кот, который прожил с ним чуть больше месяца, и убеждал себя в том, что это просто страх одиночества. Будто бы он уже стал древним стариком, который понимает, что домашний любимец, который был с ним много лет, такой же дряхлый и полуслепой, уйдет раньше его, обрекая прожить последние дни одиноким и никому ненужным.
Но Манабу вовсе не собирался умирать, как раз наоборот: у него появится свободное время, он познакомится с хорошей девушкой, которая поможет избавиться от дурацких снов и, может быть, со временем переберется к нему насовсем… И они непременно заведут себе пушистого рэгдолла, а то и парочку.
Звонок в дверь прозвучал так оглушительно громко в полной тишине, что Манабу едва не подскочил на месте. Кот моментально спрыгнул с его коленей и рванул в комнату, прячась под кроватью или за дверью. Нехотя и словно во сне Манабу поднялся с кресла и направился в прихожую, вяло удивляясь своему подавленному состоянию. Стоя перед дверью, он заставил себя встряхнуться и решительно отпер замок. Сейчас он спокойно расстанется с котом и подумает, чем ему занять сегодняшний вечер. Может, позвонить Койю и Юуто, сходить вместе в какой-нибудь клуб или просто посидеть дома с пивом?
- Вы?.. – удивленно выдохнув, Манабу замер на пороге, даже не подумав о том, что гостей нужно впустить в дом. Наоборот, он едва справился с непреодолимым желанием захлопнуть дверь перед их носом, но не успел – один из парней, заявившихся к нему домой, уже шагнул вперед, будто предупреждая эту попытку.
Его Манабу прежде никогда не видел, хотя пропустить такого было сложно: точно выше его самого, с высветленными волосами и хорошей фигурой. Если он потерял кота в этом подъезде, то явно должен был жить где-то неподалеку… Но Манабу пропустил этот факт как незначительную мелочь, потому что за спиной приметного кошатника маячил Матсумото Таканори.
Вид у него был нервный, немного взволнованный и, кажется, даже немного сердитый. Будто он был очень возмущен тем, что кот оказался именно у столь нелюбимого им Манабу, и тот мог понять его – в конце концов, видеть шефа ему сейчас вовсе не хотелось.
- Что вам здесь нужно? – хрипло спросил Манабу, но ответом его не удостоили: Матсумото только дернул плечом и почему-то отвел взгляд.
- Аки, не стой в дверях, проходи уже, - буркнул он, и Манабу пришлось попятиться, чтобы впустить их. Почему-то этот тип, который и был, видимо, извечным телефонным собеседником шефа, доверия не внушал совершенно, и, кроме того, что отдавать им кота не хотелось теперь уже с утроенной силой, Манабу заметил кое-что, что заставило забыть сделать очередной вдох.
На белобрысом парне по имени Акира была надета майка, открывающая плечи и мускулистые руки, а еще, шею, которую едва прикрывали длинноватые пряди волос, но сделанную на ней татуировку все равно можно было легко рассмотреть – три черные цифры, как клеймо: 981.
А Матсумото всегда ходил в шарфиках или с высоким воротником, даже в жару, но теперь Манабу почему-то не сомневался, что это было не простое желание следовать своему стилю, а, скорее, способ скрыть свое собственное клеймо: 256.
Кто они, странные нумерованные люди, таскающие с собой книжки о проклятиях?
"Найти и убить", - белый прямоугольник бумаги отпечатался перед мысленным взором удивительно хорошо, и написанные на нем слова тоже. Но что кот мог сделать этим двоим? Что Манабу вообще упустил, когда на его работе появился Матсумото, а в доме Казуки?
Акира, хмурясь, огляделся по сторонам и позвал:
- Казуки! Кис-кис-кис! Котеночек наш, выходи!
Он старался выглядеть расслабленным, но было заметно, что тоже немного нервничает, хоть и меньше, чем Матсумото.
- Не издевайся над мальчиком, а то вообще не вылезет, - Таканори ткнул его локтем в бок и перевел взгляд на замершего на месте Манабу: - Где он?
- Не знаю, - пробормотал тот, панически соображая, что ему делать. Но выходило, что нечего, не бежать же с котом, в самом деле. – Где-то здесь.
- Сволочь!
- Я? – оторопел Манабу, с удивлением понимая, что полный ненависти и негодования взгляд шефа действительно предназначен ему.
- Ты, ты, гад! - зашипел тот. – Я всеми способами из тебя тянул, только что прямо не спросил, а ты молчал, ни намека не давал и книгу только через месяц на столе заметил, молодец! Я думал ты все о нем знаешь, может, работу бросишь ради него – кто станет такие измывательства терпеть… А ты не знал ничего, здорово! Казуки не сказал, а все равно явился к тебе, что толку теперь скрывать от тебя…
- Тихо, тихо, - Акира обнял его за талию и на всякий случай оттащил на пару шагов от Манабу. – Не наше дело, Казуки сам разберется.
- Не трогай меня! Пять седых волосков, пять! – продолжал возмущаться Таканори, тыча пальцем в свою шевелюру.
- И намеков было полно…
- Чуть приступ не схватил, а этот… Молчал…
- Я же говорил, что это он объявление на сайте оставил, надо было сразу к нему идти, а не выжидать.
- А если бы не он?.. Надо было убедиться. Но нет, я знал же… Знал, что Казуки здесь. Опоздания, выходные, нервозность…
- Знал, так почему не спросил?
- Смертный же! Нельзя…
- Поздно об этом вспоминать, не забывай, чей он теперь, - уговаривал его Акира, все пытаясь отодвинуть подальше к дверям, но Таканори упорно вырывался, пытаясь стряхнуть с себя его руки, и капризно морщился, словно ему были неприятны эти слова. Манабу давно потерял нить разговора, поэтому только беспомощно наблюдал, силясь понять, кто из них больший псих: он или его гости.
- Убить его надо было, несчастный случай подстроить… - зловеще бормотал Матсумото, кидая на Манабу злые взгляды, от которых мороз шел по коже.
- Ебнулся? Если с ним и случится что, Казуки уже знает, он все знает. И что мы явимся тоже… Казуки! – Акира оборвал свои увещевания, уставившись куда-то за спину Манабу, и выражение его лица снова стало хмурым. – Явился, да еще в таком виде. А, ладно, все равно представление испорчено. Да не бойся, подходи, я его держу.
- Ты! – Матсумото обвиняюще ткнул пальцем в ту же сторону, а Манабу с удивлением подумал, что глядят эти двое не вниз, на пол, где должен был стоять кот, а чуть повыше его плеча. От этой мысли внутри появилось странное ощущение - такое, когда уже почти все понял, но чего-то не хватает. Одной детали, которая прояснит все. Что-то вроде нетерпения и желания обернуться, увидеть, и страха, что пожалеет об этом. – Ты хоть знаешь, что творишь? Бессердечная скотина!
Странно было слышать такое от того самого деспотичного шефа, и Манабу едва сдержал нервный смешок, а потом ему уже стало не до смеха, когда позади него раздался спокойный голос с ленивыми интонациями:
- Все я понял, Така, не ори только. Что ты там про несчастный случай говорил?
- Убью тебя, - зашипел тот в ответ. – Безмозглый… Бестолковый… Эгоист!
- Ну что ты наделал, довел мамочку до истерики, - усмехнулся Акира и тут же болезненно охнул, когда ему заехали локтем в ребра. – Вообще, правда, ни хера не смешно. Мы тебя обыскались. Хоть бы сказал, что сюда явишься.
- Ушел! Без ключей! Без денег! В ночь…
У Манабу было ощущение, что его окатили ледяной водой. Возмущение Матсумото, холодное спокойствие его друга и собственные терзания отошли на второй план и потерялись, все казалось неважным, незначительным. Все, кроме мягкого обволакивающего голоса, такого знакомого, хоть Манабу никогда прежде не слышал его наяву. Ему казалось, что он оборачивается очень медленно, но на деле это вышло даже немного резковато. Обернулся и тут же почувствовал, как начинают подгибаться колени. На несколько мгновений Манабу позабыл, как говорить, двигаться, как дышать, и каким чудом он удержался на ногах, было непонятно.
Он был прекрасен.
Почему-то, несмотря на свои страхи и уверенность в том, что парень из снов никогда не привлек бы его наяву, Манабу подумал именно так. Конечно, глядя в знакомое до последней черточки лицо, он не испытывал и половины тех теплых чувств, пережитых во сне, но знал точно – он никогда не встречал мужчины красивее. И все в нем было ладно и хорошо, словно это появление было не спонтанным, а отработанным много раз: и расслабленная поза с которой Казуки прислонился к косяку, и черная рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами, и будто специально растрепанные крашеные волосы, и цепочки на черных джинсах с блестящим широким ремнем, и красный ошейник на бледной шее… Все было идеально, словно парень перед ними был звездой – актером или музыкантом, который не может появиться на людях, не соответствуя своему образу.
Манабу все смотрел на него и начинал понимать, что Казуки не так спокоен, как хотел бы казаться: на самом деле он был зол и немного взволнован, но все равно изо всех сил старался не сорваться. Разговор казался приглушенным, и голоса долетали до Манабу как сквозь подушку, он даже не сразу понял, что Казуки говорит что-то.
- Я знаю, как он умрет, и когда. И знаю, что вы не будете иметь к этому отношения. Но будущее имеет свойство меняться, поэтому даже не смейте произносить такого вслух, - он, наверное, специально не глядел на Манабу. Переводя взгляд с Таканори на Акиру, затем он опускал его в пол, разглядывал свою обувь, а потом снова глядел на Матсумото. Словно Манабу здесь не было. – А вот меня попытайтесь убить. Если сможете.
- Ого, кошечка разозлилась, - невесело рассмеялся Акира, а Таканори рявкнул:
- Не цепляйся к словам! Ты знаешь, зачем мы пришли!
- Забрать меня.
Эти слова привели в чувство лучше пощечины. К Манабу разом вернулись ощущения и звуки, и он перевел испуганный взгляд на парочку гостей. До этого в его голове метались только беспорядочные мысли вроде: "А где кот? Откуда здесь взялся Он? Он настоящий? Почему он настоящий? Откуда я его знаю? Почему я знаю, что он хочет остаться? Ему больно… Почему? Почему?"
У Манабу был миллион вопросов, но даже сейчас, когда Казуки наконец отлепился от косяка и двинулся в сторону двери, он не смог озвучить ни одного из них.
- Сопротивляться не собираешься? – на всякий случай поинтересовался Акира, а Казуки мотнул головой в ответ, отчего длинная челка закрыла глаза, и Манабу очень захотелось протянуть руку и убрать ее в сторону.
- Ты же знаешь, что нет, Аки. Вообще, я здорово виноват, знаю. Пороть будете? Может, я могу загладить вину парой бутылок сакэ? Мне бы сейчас не помешало надраться… - Казуки улыбнулся и Манабу почувствовал, что сейчас просто стечет к его ногам.
"Что со мной?" - вяло подумал он и едва не отшатнулся, когда тот остановился рядом с ним, впервые глядя в глаза.
- О, это я завсегда! – на заднем плане Акира радостно потер руки, а Матсумото отвесил ему подзатыльник:
- Долбанные алкоголики!
Но Манабу не обратил на это внимания, потому что в этот момент Казуки прикоснулся к его щеке и совсем легко поцеловал в губы. А потом снова отвел глаза.- Я вернусь, - пробормотал он. – Ты жди только, недолго осталось.
- Убирайся, - бросил Манабу, отталкивая его руку. Хотя ему по-прежнему было не понятно, что это все значит, кое-что начало проясняться. И то, что Матсумото не просто так его донимал, да и в компанию пришел, вероятно, только с одной целью – выяснить, где находится Казуки, и то, что странные сны начали посещать его сразу после того, как в доме появился кот. Кот, который оказался человеком. Манабу чувствовал себя обманутым и использованным, словно над ним нарочно издевались все это время. Возможно, так оно и было.- Жди…
- Пойдем, Казу! – Таканори схватил его за рукав и поволок к дверям. – Сегодня ужин готовишь ты.
- Но…
- Вообще, ты весь месяц будешь готовить. И прибираться.
- Эй, нечестно!
- Така, отвали от ребенка, - встал на его защиту Акира. В дверях возникла небольшая заминка, когда Матсумото обернулся, возмущенно глядя на друга, или кем он там ему приходился.
- Поверить не могу, ты на его стороне? После всех бессонных ночей и миллионов погибших нервных клеток?!
- Но все ведь хорошо, Казуки почти со своей семьей был. Все, пошли, - усмехнулся Акира и беззастенчиво шлепнул его по заду, а Казуки рассмеялся и еще успел обернуться к Манабу прежде, чем за ними закрылась дверь.
Едва это случилось, тот почувствовал, что ноги совсем перестали держать его, но нашел в себе силы добраться до дивана и обессиленно опуститься на него. Манабу долго бессмысленно глядел в потолок, даже не пытаясь как-то отвлечься и привести мысли в порядок. Он еще чувствовал запах волос Казуки и прикосновение к губам, которое с каждой минутой словно жгло все сильнее. Не хотелось даже положение сменить, тишина квартиры давила, но сил на то, чтобы включить телевизор, не было. Манабу с радостью уснул бы, но сон не привлекал его, хоть он и знал, что больше не увидит этих странных, пугающих и одновременно таких приятных снов.
Он сидел так еще долго, игнорируя трезвонящий телефон и даже не желая поглядеть, кто звонит.
В этот день, день, когда из его дома ушел кот по имени Казуки, для Манабу началась новая точка отсчета. Но он пока еще не знал об этом.
 
KsinnДата: Среда, 26.06.2013, 17:15 | Сообщение # 6
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Объявление

Кошки рэгдолл обладают интересным качеством: они любят общаться с людьми больше, чем с кем-либо другим. Они не любят одиночество и считают себя полноценным членом семьи. Хозяин является для нее центром Вселенной. Она всегда рядом с ним, приспосабливается к его привычкам и образу жизни. Если хозяин рядом, рэгдоллу будет все равно, нацепите ли вы на него ошейник и поводок — ему будет комфортно и тепло с вами. (с)

- Мане, прием! Манабу, эй! Приехали, мой друг – овощ…
- Койю, перестань! – отмахнувшись от приятеля, который пытался незаметно засунуть салфетку ему в нос, Манабу откинулся в кресле назад и снова закрыл глаза.
Не стоило ему выходить прогуляться, как знал ведь, что это бесполезно, и веселее ему не станет. Но Койю придерживался другого мнения.
"Ты даже по выходным торчишь дома, Манабу! У тебя куча свободного времени, а ты совсем нас забросил!" - возмущался он по телефону сегодня утром. – "Я знаю, у тебя кто-то появился! Девушка, парень?"
И в этот раз Манабу все-таки согласился. Чертова привычка делиться с друзьями своими проблемами.
Как сказал когда-то Юуто: "Ты нас не грузишь. Чувак, мы же друзья! Мы должны делиться радостью и горем, и… Послушай, какая у меня беда случилась, а-а-ы-ы-ы… Короче, одна телка…"
И теперь Манабу сидел в кафе, глядя на Койю, который, активно жестикулируя, рассказывал что-то, по его мнению, способное вывести из депрессии.
"Это все твои сны?"
"Я больше не вижу этих снов"
"Тогда хватит киснуть!"
Манабу не понимал, зачем он согласился на эту встречу, если не собирался никому рассказывать о том, что его беспокоило.
- …такой и говорит мне: "Да я умею на гитаре играть!" Я говорю: "Ха-ха, а ну, покажи". Короче, мы, вместо того, чтобы нормально потрахаться, всю ночь пиписьками мерились… Ну, в переносном смысле, конечно, но лучше бы в прямом. Кстати, член у него так себе, и если он пользуется им так же, как гитарой, то... В общем, я его послал. А еще…
- Я видел Казуки.
Вырвавшаяся фраза, вклинившаяся в монолог Койю, стала неожиданностью даже для Манабу. Он не хотел рассказывать об этом никому прежде всего потому, что увиденное во снах не было самой удивительной частью рассказа.
"Я подобрал у дверей кота, а он оказался самым сногсшибательным парнем на свете. Нет, я натурал, конечно, но трахается он как бог". Манабу скорее умер бы, чем сказал это вслух.
Койю замер на несколько секунд, а затем резко подался вперед, широко распахнув глаза.
- Он существует? То есть… Ты уверен, что это был он? Или… Ой, ты разговаривал с ним?
На каждый вопрос Манабу только кивал, глядя перед собой невидящим взглядом. Перед его глазами ясно, словно это было вчера, стоял Казуки, и эта его расстегнутая на верхние пуговицы рубашка, открывающая ключицы, яркий кошачий ошейник, удивительно гармонично вписывающийся в общую картину.
И его улыбка.
Горестно вздохнув, Манабу подпер голову рукой и уставился в окно.
- Я встретил его, - медленно заговорил он, стараясь подбирать слова и не сболтнуть лишнего. Например, о том, как его кот превратился в человека. – Мы… перекинулись парой слов. Кажется, я действительно видел во сне парня, которого позже встретил наяву впервые в жизни. Смешно, да?
- Ого! – отхватив вилкой здоровый кусок пирожного, Койю отправил его в рот и невнятно продолжил: - Это же офень квуто! А фы взял номев его телефона?
- Нет, я велел ему отвалить от меня.
Приложив титаническое усилие, Койю проглотил недожеванный кусок и возмущенно сообщил:
- Мане, ты идиот!
- Да, - вздохнул Манабу. – Я идиот.
…Сначала он обрадовался.
Обрадовался тому, что дурацкие сны оставили его в покое, что больше не приходилось просыпаться среди ночи и дрочить, не приходилось вздрагивать от невесомого ощущения, что шеи касаются родные горячие губы.
Сначала Манабу обрадовался тому, что из компании исчез Матсумото. Да что там говорить, все обрадовались. Растворился, словно его и не было, а в кабинет начальника снова вернулся прежний босс, немного потрепанный и растерянный. И снова никому ничего толком не объяснили, временная мера – так сказали, но никто не расстроился, каждый вздохнул с облегчением: по Матсумото вряд ли кто-то стал бы скучать.
Не все были такого мнения.
- Это куда же наш дорогой фюрер свалил? Кому же он действует на нервы теперь? – сладко улыбаясь, поинтересовался однажды в обеденный перерыв Широяма. Манабу едва не подавился, но сумел сделать невозмутимое лицо.
- Мне-то откуда знать?
- Ну, может, он делился с тобой планами…
- Нет, не делился.
- Вот как… Ты выглядишь таким расстроенным, неужели не рад прежнему начальнику?
Манабу отложил палочки и поднял на коллегу тяжелый взгляд.
- Подсяду-ка я лучше к Джину, - Юу всегда знал, когда нужно вовремя смотаться – может быть, поэтому был до сих пор жив. Но кто-нибудь однажды точно разобьет ему физиономию за слишком длинный язык.
Манабу не стал бы обращать внимания на его слова, он просто попытался бы забыть случившееся как страшный сон, но в голове остаток дня непроизвольно вертелась эта фраза: "Ты выглядишь таким расстроенным…"
"Ему показалось", - думал Манабу, ни в силах сосредоточиться на работе. – "Разве я не должен выглядеть счастливым и полным сил? Работы меньше, я, наконец-то, высыпаюсь, Матсумото исчез из моей жизни… Почему я не свечусь от радости? Ой, это же Широяма, вечно ему доебаться нужно!"
"Выглядишь очень удовлетворенным".
- Б-р-р…
- Выпей, Манабу-сан, - на его стол опустился стаканчик с кофе из автомата, а одна из сотрудниц, глядя с нескрываемым сочувствием, остановилась рядом. – У тебя все в порядке? Ты такой странный последние дни.
- У меня все отлично, - сквозь зубы произнес он.
- Слушай, если это из-за Матсумото… Ты можешь рассказать, я никому…
- Затрахали вы со своим Матсумото! – ему было плевать, что весь офис это слышал, и что каждый сотрудник проводил его взглядом, когда Манабу вылетел за дверь, оглушительно ею хлопнув.
- Теперь я еще и истеричка, - пробормотал он, прислоняясь спиной к стене и не представляя, как переживет этот день…
А когда он вернулся домой, его впервые накрыло.
Стены словно давили, одиночество выводило из себя, и он мог, конечно, мог позвонить Юуто и Койю, пригласить их к себе или явиться к ним без приглашения, но даже лучших друзей, с которыми Манабу делил все, сейчас видеть не хотелось. Первую половину ночи он еще не осознавал, почему, а потом внезапное понимание оглушило: он скучал.
Манабу ужасно скучал по своему коту, и справиться с этим не было никакой возможности. Попытка отвлечься провалилась еще в самом начале: он не хотел никого видеть, никаких друзей, никаких девушек, только Казуки – в любом обличии, хоть ненадолго, одним глазком, увидеть и убедиться, что не сошел с ума, что тот был.
Но Казуки ушел и забрал все следы своего пребывания, кроме чертовых воспоминаний.
Через неделю Манабу начал скучать по снам.
Просыпаясь утром до звонка будильника, он чувствовал необъяснимую пустоту. Ему даже казалось, что Казуки снится ему по-прежнему, но этих сновидений не запоминал, а просыпаясь, чувствовал себя встревоженным и разбитым.
Впрочем, даже с этим можно было жить, и Манабу старался изо всех сил, терпеливо ожидая, когда же его отпустит. Ведь невозможно скучать по тому, кого видел всего раз, да и то пару минут. Не считая того времени, когда он был котом и спал у Манабу под боком.
Была мысль даже завести кота – настоящего кота, разумеется, но Манабу ее быстро отмел. Разве хоть один кот мог сравниться с Казуки?
- Опять ты засыпаешь! – от размышлений о своей никчемной жизни отвлек возмущенный голос Койю. Вот кого такая ситуация точно не заставила бы расклеиться. Не человек-позитив, но и не унывал зря, всегда находил выход из положения. Смог бы он разобраться с этой дуростью?
Манабу был даже благодарен другу за то, что тот вытащил его в этот унылый выходной из дома, хоть радости прогулка не приносила, как не принесло облегчения и признание в том, что Казуки не плод больной фантазии.
Они сидели в их любимом кафе, и Койю как всегда заказал пиво и пирожные – как можно употреблять их вместе? А Манабу чах над чашкой кофе: напиваться не хотелось, хотя иногда это казалось единственным выходом, пусть и ненадолго.
За спиной звякнули колокольчики – звук, уже ставший привычным. В кафе все время кто-то заходил и выходил, на улице вечерело, и за оконным стеклом начали зажигаться фонари. Манабу нестерпимо хотелось домой.
- Ох, иногда Юуто спрашивает меня, как можно быть геем, - Манабу поднял усталый взгляд на друга, который восхищенно таращился за его спину на очередного мужика, в которого успел влюбиться. – Так вот, будь он здесь, я бы показал ему, как. Слушай, это любовь. Нет, это больше, чем любовь. Забудь ты об этом Казуки, цепляй красавчика, пока я не активизировался.
- Придурок, - усмехнулся Манабу, бросив в него салфеткой.
- Он сюда идет!
- Тихо ты, засуетился…
- Да ты глянь!
Манабу покачал головой, издав тяжелый вздох, и взялся за ручку чашки с кофе, но не успел оторвать ее от стола. Примеченный Койю красавец как назло остановился у их столика.
- Добрый вечер, Манабу.
Этот голос Манабу мог узнать из миллиона.
Перед глазами потемнело, где-то на заднем плане выплюнул свое пиво и закашлялся Койю, а ручка чашки почти готова была остаться в дрожащих пальцах стеклянным крошевом.
- Казуки…
Он не знал, какая сила помогла ему поднять взгляд и посмотреть на человека, о котором думал все последнее время. А тот был так же красив, как и при первой встрече, да и вообще всегда, Манабу отчетливо помнил, что в каждом чертовом сне думал о том, какой у него красивый мужчина.
Но вспоминать об этом было очень не к месту – сразу начали гореть щеки, и он готов был убить Койю, когда тот подорвался с места.
- Ахаха, мне пора, Мане! Я позвоню… э-э-э… Очень скоро. Очень. Может, даже сегодня, - зачастил он. – Расскажешь мне все о … О том, о чем мы говорили. Ты понял, о чем.
Его глупую болтовню и дурацкие подмигивания невозможно было не раскусить, и Манабу готов был сквозь землю провалиться, когда услышал, как Казуки тихонько рассмеялся.
А Койю, предатель, бросил на стол деньги, очаровательно улыбнулся Казуки и умчался, только колокольчики звякнули над дверью.
Предусмотрительно выпустив ручку чашки, Манабу отодвинулся подальше, когда Казуки, не спрашивая разрешения, опустился на то место, где только что сидел Койю. Отчего-то стало ужасно неловко, Казуки будто бы читал каждую его паническую мысль, и Манабу глядел куда угодно, только не на него.
- Скучал? – Казуки улыбался так отвратительно тепло и по-доброму, явно ожидая от Манабу того же, что захотелось швырнуть в него чашкой. И так ошеломительно красиво, что хотелось признаться, что действительно тосковал. Но кто в таком признается незнакомому человеку? Да и человеку ли?
"Вот ведь гад, все-то он видит", - сердито подумал Манабу и, недовольно дернув плечом, ответил:
- Нет. С чего?
Казуки вздохнул, а улыбка стала натянутой и какой-то неуверенной. Манабу это даже немного успокоило – он не единственный, кто нервничал сейчас и не знал, что сказать.
Странно, но стоило ему увидеть Казуки, как моментально захотелось, чтобы тот снова исчез. Тоска прошла, словно ее и не было, зато появились новые желания, гораздо более пугающие, чем необходимость во встрече – прикоснуться, погладить по волосам, улыбнуться ласково, даже поцеловать.
"Да иди ты", - сказал он сам себе мысленно, украдкой наблюдая за Казуки, который опустил взгляд, с преувеличенным интересом разглядывая скатерть. – "А ведь он раньше не выглядел скромным и неуверенным, что это с ним?"
Некстати мелькнувшая мысль заставила потерять бдительность, поэтому, когда Казуки вдруг попытался взять его за руку, Манабу едва успел быстро отдернуть ладонь.
- Я так не могу… - тихо и почти жалобно произнес тот, улыбаясь уже совсем вымученно. – Знаешь, очень тяжело, когда знал все наперед, каждый свой шаг и все последствия, вдруг лишиться возможности подсмотреть, что будет. Поэтому я сейчас немного запутался.
"А уж как я запутался", - мрачно подумал Манабу, почти с триумфом глядя, как парень напротив совсем скис.
- Скверно жить, не зная своего будущего.
"Вот уж точно… Знал бы я, чем все обернется, мигрировал бы Канаду еще во младенчестве", - озвучивать свои невеселые мысли Манабу не стал, вместо этого он сказал:
- Зачем ты пришел?
- Я…
- Рассказывай, что все это значит, или убирайся и больше не смей попадаться мне на глаза.
Да, вот так. Он должен выглядеть уверенным и равнодушным. Кремень. А то, что под столом дрожат колени, а во рту так пересохло, что он мог бы выпить в один присест все пиво, которое заказал Койю, Казуки знать вовсе не нужно.
- Тебе, наверное, сначала нужно рассказать, - парень снова расцвел, а возле столика вдруг остановилась официантка и поставила перед Казуки стакан воды.
"Странно, он ведь не заказывал…"
- Ты, наверное, злишься. Если бы я видел, я бы знал наверняка, но будущее так туманно. Зря я вмешался. Просто… Удержаться сложно, очень сложно, когда то, чего ты так ждешь, совсем рядом. Когда все уже решено и остается только подождать. Ожидание – самая сложная часть пути для такого как я.
- Пока я не очень понимаю, - хмуро перебил Манабу.
- Надеюсь, Така тебя не очень достал? Ты его извини, он просто волновался… Я бы сказал, что вы подружитесь, но знаю, что этого не произойдет, вы так и будете друг друга недолюбливать, но…
- Ближе к делу.
Слова получились резкими, и Казуки даже вздрогнул. Манабу видел, что ему очень не хочется ничего говорить. Видимо, он надеялся, что сможет явиться и сказать: "Хэй, чувак, я пришел". А Манабу… А что Манабу? Что он должен сделать? Улыбнуться в ответ? Растаять в его объятиях? Ответить: "Окей, бро, ну что, может, дернем по пивку?"
Он не понимал, а для Казуки, видимо, все было очевидно. Настолько очевидно, что он не мог взять в толк, зачем об этом рассказывать - вот же он, тут. Пришел, как Манабу и хотел.
- Хорошо, - вдруг сказал Казуки, наконец, переставая улыбаться, а Манабу отметил, что так он выглядит еще… привлекательнее? Наверное, так. На нем снова была черная рубашка, только джинсы другие, синие и рваные, а еще ошейник – ну кто в своем уме будет разгуливать по городу в кошачьем ошейнике?
Манабу попытался вспомнить, был ли он на нем во снах, и решил, что не было. Иначе целовать в шею было бы неудобно.
"Боже…" - едва подавив желание спрятать лицо в ладонях, Манабу уставился на Казуки, который тем временем начал такой нелегкий для него рассказ:
- Я во всем признаюсь, только ты не сбегай, хорошо? Позволь договорить хотя бы.
- Я слушаю.
- Что ты знаешь о проклятых, Манабу?
Вопрос, сформулированный так же, как и в тот раз в кабинете шефа, заставил Манабу нахмуриться. Ему сложно было верить во что-то, чего он не видел своими глазами, но сомневаться в чем-либо после того, как найденный у дверей кот превратился в человека и как ни в чем не бывало болтал с ним в кафе…
Что он мог знать о проклятых? Какие-то обрывки, придуманные писателями и режиссерами, бред, который несли по телевизору в телепередачах – все это оставляло его равнодушным на протяжении всей жизни. И только один раз он понял, что прикоснулся к чему-то, что действительно имеет место быть – когда листал подсунутую ему книгу. К чему-то настолько отвратительному, что говорить об этом вовсе не хотелось.
- Проклятые обречены на вечные муки и страдания. Никто из смертных не может облегчить их. Смертные лишь мешают, - хрипло повторил он услышанные однажды слова, а Казуки отреагировал на них совершенно неожиданно. Он рассмеялся так весело и легко, что мрачные предчувствия мгновенно оставили Манабу, и он даже смог свободно выдохнуть. Казуки подпер голову рукой и усмехнулся:
- Говоришь прямо как Така, вечно он ворчит как старый дед. Но вы правы. Отчасти. Уверен, он считает так потому, что терпеть тебя не может, – и, предупреждая следующий вопрос Манабу, замахал свободной рукой. – Нет-нет, по порядку, как ты и хотел.
Отхлебнув воды из стакана, Казуки вдруг сообщил так, как рассказывают о чем-то незначительном:
- Я был проклят до рождения.
Подобное признание удивило, даже несмотря на то, что Манабу слышал о каких-то проклятых уже второй раз. Он моргнул и открыл рот, чтобы спросить, но не успел сформулировать вопрос, как Казуки продолжил, заглядывая в стакан, будто там было что-то интересное, или он рассказывал стакану, а не Манабу:
- И я не единственный, конечно же. Таких как я много, проклятия родились много лет назад и со временем стали восприниматься обычными людьми совершенно по-другому. Каждый раз было сложно привыкать… - он усмехнулся, тряхнул челкой и посмотрел Манабу в глаза так откровенно, будто не очевидные небылицы рассказывал, а пытался соблазнить его прямо здесь, в кафе, на глазах у всех.
Понимая, что снова начинает краснеть, Манабу вновь вцепился в свою чашку, словно за ней можно было спрятаться.
- Нас называли чудом, даже богами, называли монстрами, демонами, причисляли к лику святых, пытали, жгли на кострах… По всему миру испокон веков стоило людям наткнуться на проклятого, они пытались найти объяснение чудесам, которые мы творили. Пытались вытрясти из нас наши способности, - почесав в затылке, Казуки пожал плечами. – Темные времена были, я их не застал, да и в Японии все было немного по-другому. Видишь ли, люди, которые рождаются с печатью проклятия, обладают некоторыми способностями. Обычных людей это пугает, но для нас они так же естественны, как… Например, ты каждое утро смотришь прогноз погоды на день, а я пытаюсь изучить события, которые произойдут со мной сегодня. Я могу видеть будущее, Манабу. И я вижу его очень хорошо до тех пор, пока не пытаюсь что-то изменить.
Казуки снова уткнулся взглядом в стакан и забормотал в полголоса:
- Вот Така и говорил: не лезь. Аки-то похер, он сказал: "Гы-гы, ну попробуй, только не сдохни", ну я-то от их мнения никогда не зависел… А теперь прибирай в квартире всю неделю, посуду мой и жрать готовь… Может, усыпить их обоих лет на пятьдесят? Ну хотя бы Таку… А что? Убьет, правда, когда проснется, но это того стоит…
А Манабу тем временем тупо глядел перед собой и думал:
"Ложь. Такая глупая и очевидная, даже смешно. Неужели я выгляжу таким полным дураком, чтобы поверить? Нет, правда, предсказатель нашелся! Я могу в любую дурость поверить, в оборотней там, или что человек может просочиться на пост начальника серьезного отдела в серьезной компании, только чтобы отыскать пропавшего кота, но такое… Это уж слишком…"
Манабу думал так и не верил сам себе. Более того, он ловил себя на мысли, что готов поверить в любое слово, сказанное Казуки.
- Ты, наверное, мне не веришь, - угадал его мысли Казуки. – У меня есть и другие способности, но эта развита лучше других. Не самая полезная, но уже привычная. Видеть будущее может каждый из нас, но у всех по-разному, кто-то больше, кто-то меньше. История проклятых – это сплошная война, от которой получают удовольствие обе стороны. Людям нравится нас терзать, нам нравится быть растерзанными. Мы не противимся этому, даже если предвидим свою смерть.
- Почему? – задал вопрос Манабу. – Если ты знаешь, что умрешь завтра, ты не попытаешься этого избежать?
 
KsinnДата: Среда, 26.06.2013, 17:16 | Сообщение # 7
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
"Подыгрывать психу. Пусть болтает, а ты тем временем придумаешь план побега", - убеждал внутренний голос.
"Можешь ржать надо мной, но я ему верю", - возражал Манабу, и занятый диалогом с самим собой пропустил часть рассказа.
- На самом деле, я не могу точно предсказать свое будущее, - вдруг пояснил Казуки, сложив руки на груди и прищурившись. Затем он бросил взгляд на табличку, возвещающую о том, что здесь не курят, негромко выругался и продолжил: - Я вижу будущее каждого человека, и это происходит… Не совсем по моей воле.
- То есть, ты хочешь сказать, что можешь знать, что ждет всех этих людей вокруг, даже если не хочешь этого? – уточнил Манабу, и Казуки тут же закивал, довольный тем, что его понимают.
- Так и есть, образы, обрывки судеб постоянно вертятся в голове, как кусочки кино, только их очень много, они такие назойливые, иногда скучные, иногда страшные… Извини, может быть, я немного путано объясняю. Здесь, - он несильно постучал пальцем по виску, - немного шумно.
Отчего-то стало жаль его. Манабу даже представлять не брался, что это значит – постоянно видеть отрывки чужой жизни. Если он не врет, конечно же. В любом случае, Казуки выглядел так, словно действительно верил в то, что говорил. Может он и был психом, но взаправду страдал от того, что с ним происходило.
- Поэтому я большую часть времени провожу в обличии кота: все воспринимается иначе, легче, сознание будто бы закрывается от всего лишнего. Ведь проклято не оно, а мое тело. Сперва я просто переносил сознание в тело животного, но потом понял, что трансформировать собственный разум в другую оболочку куда эффективнее. На деле никакой я не оборотень, если ты так подумал – тело все время находилось в другом месте и было связано с сознанием только с помощью ошейника. Да любой твердый предмет подойдет, но таскать ошейник – моя обязанность… А сейчас перед тобой настоящий я. На ощупь разницы никакой, если что, - Казуки рассмеялся, но, видимо, не над шуткой, а над тем как Манабу нахмурился и завис, пытаясь обработать полученную информацию.
Сознание, ошейник… Чего?
- Не задумывайся об этом. Даже когда ты видел меня в прошлый раз в этом обличии, оно не было настоящим. Явись я к тебе в своем собственном теле, Така и Аки мигом бы меня отыскали, им положено чуять меня на другом конце света, - легкомысленно махнул рукой Казуки, будто бы это действительно было несущественной мелочью. И пока Манабу пытался осознать, был ли материальным кот, которого он держал на руках, гладил, и который легко мог придавить его своим весом, устраиваясь на ночь на груди или животе, Казуки продолжал болтать дальше: – Образы в голове путаются между собой так сильно, что я не знаю, какие из них имеют отношение ко мне, а какие нет, я даже не знаю, где среди воспоминаний, забитых в голову, мои собственные, но свою судьбу на ближайший день распознать можно – другое дело узнать все будущее целиком. Этого я не могу, как не может любой из нас.
- Это нормально, - пожал плечами Манабу. – Я тоже не могу, и это не повод обманывать людей и наводить кавардак в их жизни.
Последнюю фразу он произнес хмуро и с нажимом, намекая, что пора объяснить, какую роль во всем этом играл сам Манабу, почему Казуки прятался именно у него, было ли это случайностью, или спланированным действием. И почему Казуки вернулся к нему сейчас с объяснениями.
- Прости. Я не этого хотел.
"Ну, конечно же, не этого", - Манабу едва сдержал в себе язвительную реплику, опасаясь возникновения бессмысленного спора, который задержит его здесь надолго. – "У тебя была цель, а уж как ты ее добьешься, не так уж важно. Скорее всего, меня просто зацепили - вряд ли я действительно что-то значил в этой исто…"
- Я давно тебя знаю, - перебил Казуки поток усталых мыслей, и Манабу, который только что хотел встать и уйти, не дослушав, так и не нашел в себе сил подняться с места – слишком внезапно прозвучала эта фраза. Он ожидал, что Казуки продолжит, но тот молчал, отчего-то напряженно, будто угадал мысли Манабу и не удивился бы тому, что собеседник вдруг сбежал. Тем более, после такого дурацкого признания. Он что, следил за ним?
Рассказывать дальше Казуки совершенно не торопился, и Манабу отчего-то не стал его подгонять. Ему показалось, что в молчании они просидели довольно долго. Манабу допивал давно остывший кофе и разглядывал руки Казуки, сложенные на столе. Почему-то его пальцы казались сейчас изящными и красивыми, и, хотя Манабу особо не с чем было сравнить, просто потому, что они никогда не разглядывал мужские руки с таким вниманием, он думал, что это самые красивые пальцы на свете. И уж где только они его не касались – Манабу все еще прекрасно помнил свои сны.
- Это звучит странно, - наконец заговорил Казуки. – Но так и есть. Я всегда путался в образах, которые видел, особенно в детстве, когда еще не привык к ним. Я не умел тогда распознавать, какие из них мои, а какие – чужие, но твое присутствие там было неизменно, и я точно знал – это мое.
Манабу чувствовал, что эта часть рассказа особенная для Казуки, да и не нужно было много ума, чтобы догадаться – он был напряжен, а говорил так, будто его наконец-то пробрало, жестко и отстраненно, задумчиво глядя в сторону.
Почему-то Манабу захотелось сжать его чудесные пальцы в своей ладони.
Сперва пришло это желание, и только потом понимание того, что ему сказали.
- Я видел тебя всегда: во снах, в размытых видениях наяву, и хотя я не мог предсказать своего будущего, с самого детства я знал, что ты – часть моей судьбы, - Казуки вдруг снова тепло улыбнулся и перевел взгляд на Манабу, а тому захотелось спрятаться под стол.
Не слишком приятно осознавать, что твоя жизнь была как на ладони у кого-то… Даже мысленно Манабу не мог назвать Казуки незнакомым, потому что после непродолжительного проживания в его квартире и сопения у него на груди в виде пушистого кота, он стал гораздо ближе и даже немного роднее.
- Наверное, прозвучит это не очень приятно…
Он что, мысли читает?
- Я жил тобой, потому что ты был единственным, что в моей жизни оставалось неизменным. Шли годы, и я уже не узнавал своих воспоминаний среди множества других. Лица моих родителей, моих первых наблюдателей, дом, в котором прошло детство… - Казуки немного помедлил и будто нехотя продолжил: - Испытания, которые я преодолевал в поиске… смысла для проклятых людей. Только ты оставался в моей памяти всегда.
Допив свою воду, Казуки покрутил пустой стакан в руке, подбирая слова или, может быть, ожидая, что Манабу задаст какой-нибудь вопрос, но тот молчал.
- Я видел многое, но не все, разумеется. Грустил вместе с тобой и плакал, радовался первой отличной оценке в школе, выходным в парке в компании родителей, первой влюбленности. Ты давным-давно стал частью моей семьи, был рядом со мной, хоть и не знал этого. Ты вообще ничего обо мне не знал.
Последняя фраза прозвучала жестко, словно Казуки обвинял его в этом, и Манабу только раскрыл рот, чтобы возразить, бросить что-нибудь грубое, поставить его на место – в конце концов, это была его жизнь, в которой постороннему чудовищу в кошачьем ошейнике делать было нечего, но уже следующие слова Казуки заставили забыть обо всем, что хотел сказать:
- Мы должны были встретиться через три года. Август будет дождливый, в парке сыро и прохладно, ветер и противная морось. А ты будешь такой красивый и немного простуженный.
Манабу помотал головой, глядя на свои колени.
Нет.
- Ты будешь возвращаться домой с прогулки.
Заткнись ты уже.
- А я просто пойду тебе навстречу, - Казуки вздохнул. – Я видел эту сцену миллион раз, могу пересказать любые подробности. Но не стану. Потому что этого не произойдет. Знаешь, я жалею об этом. Ты был там обворожительно прекрасен.
- Ну хватит уже, - сердито оборвал Манабу. Эти слова злили его – в самом деле, нашел девицу! Он не собирался таять от этих сомнительных комплиментов. И таких приятных, черт, что скулы опять покрывались румянцем – Манабу физически это чувствовал.
"Девка ты и есть", - подумал он. – "Девке девичьи нежности".
- Ты и сейчас очень хорош.
- Заткнись.
На Казуки грубые слова впечатления не производили. Точнее, он выглядел расстроенным, но не более того. Он не собирался извиняться и сворачивать рассказ – наоборот, в глазах зажегся какой-то дикий огонек: ему хотелось выговориться. Может быть, ему нужно было рассказать это именно Манабу, ведь Казуки, наверное, всю жизнь ждал их первого разговора.
- Знаешь, видеть будущее, даже урывками, очень удобно. Но стоит вмешаться в ход событий, как все сбивается. Настройка, чтоб ее… Я стараюсь изменить что-то, и все – я больше не вижу. Чужие судьбы – вот они, а моя словно под слоем киселя, ни хрена не видать. И тебя я тоже увидеть больше не могу, вот что самое страшное, - в его словах зазвучала неподдельная горечь, и Манабу резко стало трудно дышать.
"Еще немного, и я действительно начну его жалеть".
- Мы как слепые котята, как дети, заблудившиеся в темноте. И я больше не знаю, что будет завтра, останешься ли ты моей судьбой. Потому что я рискнул вмешаться, хоть и знал, что нельзя. Надеялся, что ты поймешь, а теперь вот… испугался.
Казуки рассмеялся. Жутковатый смех, достойный проклятого. Обреченный.
Желание прикоснуться к нему только усилилось, и Манабу предусмотрительно сложил руки на коленях.
- Ожидание – отвратительная вещь. Я все ждал и ждал, когда этот день наступит, а он приближался медленно, будто неохотно. Но я ждал, а потом все пошло прахом, потому что я встретил тебя на улице, - еще немного помолчав, Казуки добавил: - Я в облике кота был, ты бы все равно не обратил на меня внимания. И все, как оборвалось. Я подумал, что уж ты-то… Ты точно останешься неизменным, и будь что будет. А Така ругался и кричал, что нельзя. Ну да он вечно кричит… Не пускал меня, грозил страшными пытками, что к батарее привяжет и никуда не выпустит. Но я разозлился и ушел. Ушел от наблюдателей, представляешь?
Казуки снова рассмеялся как-то невесело. Видимо, его поступок был ужасным и недостойным, или еще что, но Манабу понятия не имел, кто такие эти наблюдатели, и почему это так ужасно – уйти от них.
- Ушел, лишив возможности меня найти. Я не хотел новой жизни, свободы действий, ничего такого. Я хотел немного побыть с тобой. Конечно же, я не рискнул являться к тебе просто так, было еще слишком рано. Но тебе ведь понравился кот, правда? – и снова улыбка, хитрая и веселая.
"Интересно, сколько ему лет?" - подумал Манабу. – "Ведет себя как ребенок, а выглядит… Боже мой, как он выглядит…"
Подумал так и тут же спрятал лицо в ладонях.
- Ненавижу тебя, - сообщил Манабу, понимая, что, наверное, Казуки очень забавляла эта ситуация. Наверное, весело было наблюдать, как Манабу просыпается по ночам и стонет его имя, удовлетворяя себя.
Сны… Знал ли он о них? Конечно же, знал, сволочь, не мог не знать.
- Дай руку, Манабу, - просьба прозвучала мягко, да и противиться этому голосу было невозможно. Манабу зажмурился, и в мнимой темноте он звучал так откровенно и эротично, что непроизвольно рука сама вытянулась вперед. Прикосновение его пальцев словно обожгло, но отдернуть ладонь Манабу не смог, и через мгновение почувствовал, как запястья касаются уже губы Казуки.
- Перестань!
Вот так, при всех целовать руки, как с девчонкой. Сволочь.
Вырваться и бежать отсюда. Псих и лжец.
Но в груди отчего-то было больно, словно Манабу ссорился с давно любимым человеком. И вроде бы ссора не приведет к расставанию, просто неприятно бросаться злыми словами, ведь они так любят друг друга…
Что?
В себя Манабу пришел почти у дверей кафе, когда его схватили за плечи и развернули к себе. Глаза Казуки были какими-то пугающе серьезными.
Ладони рефлекторно уперлись в его грудь, а боковое зрение отметило неутешительную деталь: на них смотрели. Если не все, то многие, с удивлением и любопытством.
- Отпусти меня! – зашипел Манабу, негромко, но достаточно убедительно. Сколько можно привлекать внимание?
- Тебе нравится, когда я так делаю.
- Нет, не нравится!
- Нравится, - Казуки верил в то, что говорил, потому что точно знал это, и Манабу это пугало больше всего. Потому что, да, где-то в глубине души ему нравилось, когда Казуки целовал его руки. – Не бойся ты меня, это все равно должно произойти. Ну должно же…
- Мы встретились бы через три года, ну и что? – Манабу дернулся, но Казуки держал крепко. А посетители продолжали пялиться, кто-то улыбался.
- Стали любовниками. Нет, гораздо больше, Манабу. На самом деле гораздо больше.
Все, финиш.
- Я никогда не стану встречаться с мужчиной, - зашипел он. Несмотря на близость Казуки, на его потрясающий запах и печальные, где-то глубоко внутри умоляющие глаза, Манабу как никогда сильно верил в свои слова.
- Станешь, и ты видел это, - Казуки улыбнулся какой-то злой улыбкой. С каждой минутой он все больше и больше пугал.
- Это всего лишь сны!
Казуки медленно помотал головой, и Манабу тут же захотелось удавиться.
Не сны. Так это что, было на самом деле?
- Это наше будущее, Манабу. Точнее, его обрывки. Я и такой способностью обладаю – могу подкидывать образы, которые вижу сам. В них ты прекрасен, ты и сам видел.
"Я видел другую жизнь, чужую. Он лжец, мог ведь и несуществующими глюками запугивать…" - беспомощно подумал Манабу, понимая, что от бессилия уже не пытается отодвинуть Казуки от себя, а почти висит на нем.
Хватит.
- Это отвратительно. Убирайся вон из моей жизни.
- Я ошибся, когда пришел к тебе раньше времени, - его голос сел, и Казуки закрыл глаза, чтобы не выдавать себя окончательно, но, даже пребывая в ярости, Манабу видел, насколько ему нелегко слышать все это.
И поделом ему.
- Но ты ведь уже влюбился в меня?
- Я могу понять, что ты вбил себе в голову какие-то глупости и живешь, свято веря в то, что надумал, - холодно произнес Манабу и, чувствуя, что его больше не держат, сделал шаг назад. – Но ты ошибаешься. Мы не можем быть вместе.
Какие страшные слова.
"Хорошо, что их говорят не мне".
Обхватив его лицо ладонями, Казуки совсем легко коснулся губ, как в прошлую их встречу, и сказал уверенно и твердо:
- Ты полюбишь. Обязательно.
А затем вышел за дверь.
И, по правде говоря, Манабу не хотелось идти за ним.
***
Он думал, что на этом все закончится. Его не донимали ни сны, ни Казуки, ни его няньки-наблюдатели – если Манабу правильно понял, речь шла именно о тех двоих – но все равно чего-то не хватало. Манабу получил то, к чему стремился, но все равно был недоволен, потому что теперь ему хотелось совсем иного.
Как-то незаметно для себя он слишком привык думать о Казуки и всем этом дурацком происшествии, чтобы так сразу выкинуть все из памяти. А еще Манабу запутался. Может быть, об этом Казуки и говорил: невозможно было понять, что из его воспоминаний было в действительности, а что подкинутыми образами из их "общего будущего", но теперь Манабу точно знал, что тот любит очень сладкий кофе по утрам и подольше поваляться в постели, какие сигареты курит и фильмы каких жанров предпочитает. Только Манабу не мог вспомнить, говорил ли Казуки ему об этом всем, или это знание пришло само, из снов, которые отчего-то сейчас все чаще вспоминались.
Будущее, которого у них уже не будет.
"Ну и к лучшему", - с облегчением думал Манабу, а перед глазами все равно был Казуки, обнаженный, прекрасный, с таким до боли знакомым рваным шрамом на правом боку, оставленным тупым лезвием кукри – да откуда Манабу вообще знать, как этот нож называется?
В любом случае, Казуки в одежде или без нее, заполнил все его мысли, куда основательнее, чем в прошлый раз до встречи в кафе. Манабу не знал точно, для чего ему это нужно, когда уже все сказано, но он хотел увидеться снова.
"Попросить прощения за резкость", - убеждал он себя. – "Казуки, конечно, тот еще долбанный ублюдок со своими штучками и фокусами, но я не должен был так реагировать…"
А как ты должен быть реагировать?
Так, как должен.
"Конечно, я верю тебе, любимый. Где твой конь, поскакали уже в закат, я весь на взводе!"
Так, что ли?
Манабу уже тошнило от своих мыслей и от всей этой ситуации, но просыпаясь и засыпая, обедая, завтракая или ужиная, он постоянно думал о том, что ему нужно встретиться с Казуки. Хотя бы еще один раз.
Вероятно поэтому сейчас, вместо того, чтобы работать, он ошивался в кабинете шефа, несмотря на то, что тот уже был готов позвать охрану и вышвырнуть Манабу с работы, и донимал его одним и тем же вопросом:
- Вы можете орать и угрожать мне сколько угодно, но я все равно не уйду отсюда, пока не узнаю, как мне найти Матсумото Таканори.
- Что ты себе позволяешь?!
Вообще-то, Абэ-сан был неплохим мужчиной, и с Манабу у них были очень ровные отношения. До того момента, как Манабу пришел и спросил, не знает ли Абэ-сан, куда делся человек, замещавший его последние пару месяцев на работе.
Похоже, Акира запугал его, раз при упоминании этого имени Абэ-сан побелел.
Он, конечно же, буркнул, что ничего не знает, но его бегающий взгляд не смог обмануть Манабу: если и не знает, то, может быть, даст какую-нибудь наводку.
Но все было бесполезно.
Потом он рявкнул на него, велел убраться и не отвлекаться от работы… Он был напуган и явно не хотел снова соваться в это дело, а такая заинтересованность сотрудника заставила его перетрусить еще больше. В итоге, поняв, что тот совершенно бесполезен и не знает даже номера телефона Матсумото, Манабу пришлось уйти. Он был совершенно подавлен и представления не имел, как ему еще встретиться с Казуки. Никто, совершенно никто не знал, где он находится.
Масла в огонь как обычно подливали местные сплетники, уверенные, что Манабу ищет бросившего его любовника.
- Да забей ты на него, - уговаривал Юу, обнимая за плечи и мечтательно глядя куда-то вдаль. – Ты сможешь начать новую жизнь и без него.
- Вряд ли, - бормотал в ответ Манабу. Конечно же, в этот момент он думал вовсе не о Таканори, но тратить время на объяснения не желал.
- Ну хочешь я тебя познакомлю с кем-нибудь? Слушай, я тут с таким мальчиком познакомился… Его тебе я, конечно, не уступлю, но у него наверняка есть пара-тройка приятелей. Думаю, Койю не откажется тебя с ними познакомить…
- Койю?! Да иди ты! – стряхнув руку Широямы со своего плеча, Манабу сбежал, задаваясь вопросом, когда это коллега успел переквалифицироваться в любителя длинных рыжих мальчиков. И как скоро сам Койю начнет проедать ему мозг рассказами о новой "неземной любви", которая в очередной раз закончилась печально.
"А когда я сам успел перейти на мужиков?" - злился Манабу на себя, прекрасно помня, что имеет в виду одного единственного мужика. Который, как он уже выяснил, имеет странную тягу к тому, чтобы пропадать без вести. Ответить ему, где сейчас Казуки, могли только наблюдатели, или кто они там, поэтому Манабу не оставлял попыток узнать хоть что-нибудь о бывшем шефе. Правда, никто ничего не знал о нем. Словно не было никакого Матсумото, а деспотичный босс оказался массовой галлюцинацией.
- Зачем он тебе? – спрашивал Джин, хмурясь и размахивая бутербродом. Он ухитрялся жрать даже на рабочем месте, не говоря уже о ежечасных "патрулях" всего этажа. – Манабу, тебе надо жениться! Ты еще встретишь свою судьбу, и она будет во-от с такими сиськами!
Продемонстрированные размеры сисек Манабу не впечатлили, вдобавок, Джин едва не уронил свой недоеденный бутерброд ему на колени.
- Встретил я уже судьбу, - пробурчал он. – Даже раньше, чем положено. Сбежал, а теперь найти не могу.
- И не ищи! Дался тебе этот Матсумото?
- При чем здесь Матсумото? – словно очнувшись от своих мыслей и только сейчас поняв, что коллеги все это время считали, что он убивается по этой мелкой стерве, удивился Манабу. – Он – чужая судьба, мне чужое без надобности. Свое есть. Где-то…
- Это ты о ком? – прищурился Джин, предвкушая новую порцию сплетен, не иначе.
- О его коте, - внезапно развеселившись, подмигнул Манабу. И пусть думает, что хочет…
…После памятной встречи с Казуки в кафе, Манабу понял, что какой бы бред тот ни нес – он верит каждому его слову. Прислушиваясь к себе, он понимал, что испытанные в подкинутых образах чувства вдруг не только перестали вызывать страх и отвращение, но и стали восприниматься как нечто само собой разумеющееся. И, вроде бы, он был уверен в том, что правильно сделал, что пресек попытку Казуки воплотить их в жизнь, уже не сомневался: именно такая судьба была ему уготована.
Не самая лучшая, конечно, но ведь это предсказание все равно не сбудется, так зачем о нем думать? Может, даже стоило попробовать подружиться с Казуки, ведь он, вроде бы, не так уж плох. А со временем развратные мысли, возникающие при виде него, обязательно исчезнут.
Мысли, которые пока никак не покидали. Воспоминания о том, каким он может быть нежным, и как это на самом деле приятно.
И то, что Манабу только на двадцать седьмом году жизни узнал, что у него очень чувствительная кожа на запястьях, и что он готов мурчать от удовольствия, когда по ней проводят губами…
Это беспокоило только первое время, когда Манабу ходил злой на себя и на весь мир, стараясь отвлечься и едва не поругавшись с Койю, когда тот позвонил и поинтересовался, как у него там все прошло с Казуки. Почти накричав на него, Манабу разозлился еще больше, а друг только буркнул в трубку сухо: "Идиот", и больше о Казуки не упоминал.
Но, даже не видя ни единого напоминания о нем, Манабу все время думал, вспоминал подробности разговора и перебирал в памяти незначительные на тот момент мелочи, которые запомнил удивительно хорошо: как Казуки откидывал назад челку, теребил колечко в ухе, кивал сам себе и улыбался. Даже такой тяжелый, мрачный рассказ выходил у него удивительно живо, и сейчас, вспоминая это, Манабу непроизвольно улыбался сам, ловя себя на дурацком желании расспросить его о чем-нибудь еще только для того, чтобы понаблюдать за тем, как он будет говорить. Манабу был уверен, что Казуки много может ему рассказать, много страшных вещей, которые он видел за свою жизнь, и в этот раз он готов был его выслушать.
Если только Казуки вернется когда-нибудь.
"Хоть в розыск подавай, черт", - думал Манабу с тоской, пока не понял, какая гениальная идея его озарила. В первую очередь, идея все-таки была глупой, но он не смог удержаться. Если не получается отыскать Казуки привычными нормальными методами, он попробует свой.
Адрес сайта с объявлениями о пропавших животных он помнил наизусть. Уже не думая о том, что, вероятно, сходит с ума, делая это, Манабу быстро, почти вслепую набрал текст, в котором просил за вознаграждение вернуть пропавшего кота, рэгдолла, умного и безумно красивого, не забыв упомянуть, что хозяин безумно скучает и хочет, чтобы он вернулся.
Даже если Казуки никогда не увидит этого объявления, Манабу стало легче, словно он рассказал кому-то о том, что так сильно его тревожит.
Сильнее, чем он мог представить.
***
 
KsinnДата: Среда, 26.06.2013, 17:17 | Сообщение # 8
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Таких совпадений не бывало, по крайней мере, Манабу в это не верил. Он с ног сбился, чтобы отыскать того, кто знает, где ему найти Казуки, но ничего так и не смог выяснить. Впору было отчаяться и потерять всякую надежду.
Но теперь парень по имени Акира стоял справа от него, задумчивый и мрачный. Сосредоточенный, словно перед серьезной дракой.
- Синие цветочки или зеленые квадратики? – медленно произнес он. – Вот вы бы что посоветовали?
Очаровательная девушка-продавец улыбнулась, а у Манабу задергался глаз.
- Вы для себя берете? – поинтересовалась она.
- Для семьи, - сухо ответил Акира.
- Тогда, с цветочками будет мило. Вашей жене очень понравится.
- Понимаете моя… жена… Моя жена очень привередлива. А еще она ненавидит цветочки.
- Тогда не сомневайтесь, берите с квадратиками.
- Она не любит зеленый. У вас есть стаканы без узоров?
- Сейчас посмотрю, - девушка скрылась, а Акира принялся так же задумчиво рассматривать тарелки.
Манабу хотел было ехидно поинтересоваться, по какому поводу Таканори побил им всю посуду, но сдержался – не следовало начинать разговор с этого. Впрочем, с чего начать, Манабу представления не имел. Больше всего ему хотелось сразу перейти к делу и потребовать отвести его к Казуки. Что он скажет при этом самому Казуки, он решил подумать позже.
Несмотря на то, что Манабу сам искал встречи с Акирой или Таканори, сейчас, когда натолкнулся на одного из них во время обыкновенного похода в магазин, он растерялся и оказался совершенно неподготовлен. О том, что хотел купить сам, Манабу благополучно забыл, сердце колотилось как бешеное, а ладони от волнения стали холодными. Отчего он так разволновался, Манабу сразу не понял, но когда Акира расплатился за свои стаканы и двинулся к выходу, появился самый настоящий страх: а что если он сейчас уйдет, и Манабу навсегда потеряет возможность увидеть Казуки?
Поэтому, раньше осознания того, что делает, Манабу шагнул вперед и схватил Акиру за локоть, зачем-то сильно дергая на себя. В следующее мгновение он подумал, что сейчас его ударят этим самым локтем в лицо, но Акира будто бы в последний момент перед тем, как все же врезать кому-то столь наглому, узнал его:
- Ты? – и тут же нахмурился: - Чего тебе?
- Надо… поговорить.
…Акира курил и молчал, ожидая, пока заговорит Манабу, а тот отчего-то волновался, рассеянно глядя по сторонам. Может быть, так действовала обстановка того самого парка, в котором когда-нибудь он должен был встретить свою судьбу, такую внезапную и на первый взгляд безрадостную.
Он нервно переминался с ноги на ногу, стоя напротив скамейки, на которой развалился Акира. Хотелось присесть, чтобы не выдавать свой нервоз, но что-то подсказывало, что лучше держаться на расстоянии от этого человека.
- А я думал, ты симпатичнее, - вдруг произнес Акира, и Манабу вздрогнул от неожиданности. – Он так восторженно тебя расписывал.
- Ты тоже не торт, - вяло огрызнулся Манабу.
- Ну конечно, - парень улыбнулся, чем напомнил Матсумото, такого же демонически скалящегося – они точно друг друга стоили. Или все наблюдатели такие?
Кстати, что это значит?
"Надо спросить при случае".
- Казуки вообще много о тебе рассказывал. Но в этих рассказах ты всегда был таким замечательным, что просто зубы сводило от сладости.
- Ну, конечно, на фоне Матсумото, я действительно просто подарок…
- А ты, оказывается, тот еще ублюдок, жестокий и трусливый. Еще и страшненький вдобавок, - проигнорировал его слова Акира.
Манабу даже удивился: непревзойденным красавцем он себя никогда не считал, но вот в жестокости и трусости его еще не обвиняли. А после того, как обошлись с ним самим, это вообще выглядело просто глупо.
- Оскорблениями ты за обиженного на весь мир Казуки мстишь? – ехидно поинтересовался он.
- Говорю, что думаю, - Акира пожал плечами. – Терпеть не могу, когда Казуки киснет. Така этого тоже не любит. А больше всего я не люблю, когда Така киснет из-за Казуки. Он нам как сын, знаешь ли. Или как младший брат, неважно.
Акира поглядел куда-то вдаль и усмехнулся.
- Хотя он старше нас обоих вместе взятых. Так о чем ты поговорить хотел?
- Будто ты не знаешь, - хмуро пробормотал Манабу, чувствуя, как холодный ветер пробирается под тонкую куртку. Осень стала ассоциироваться у него с чем-то судьбоносным. Не таким судьбоносным, как конец августа, но все же.
- Эй, я не умею предсказывать будущее, - усмешка превратилась в улыбку, вполне добродушную и почти дружелюбную. – Я только наблюдатель. Но попробую угадать: ты хочешь спросить про Казуки, ага?
- Я хочу увидеть его.
Добродушное выражение лица вновь превратилось в холодное и решительное.
- Нет.
Внутри Манабу будто бы что-то оборвалось. Больше всего он боялся, что ему ответят именно так, но Акира не поднялся со скамейки и не ушел, поэтому надежда еще оставалась.
- Почему нет?
- Потому что он тебя видеть не захочет.
- Если он мне не врал, то захочет.
- Послушай меня, - бросив окурок на землю и придавив его кроссовкой, Акира наклонился немного вперед. Взгляд его стал немного задумчивым, словно он размышлял о том, что стоит рассказать, а о чем нужно умолчать. – С самого детства нас готовили к тому, чтобы стать наблюдателями и учили быть бесстрастными. То, в чем заключается работа такого как я – следить, чтобы подопечный не натворил дел, не кинулся завоевывать мир и убивать смертных, не попасть под его горячую руку и изучать его. Вести к смерти, искать способ, который гарантированно убьет каждого проклятого. Но я привык к этому пацану.
- Я тебя не понимаю, - холодно отозвался Манабу. Меньше всего он хотел выслушать очередную историю о проклятых, когда был так близок к своей цели.
Акира поглядел на него почти с ненавистью, и, вздохнув, Манабу решил, что раз короткого разговора не выйдет, придется потерпеть.
- Рожденный утонуть, не сгорит в огне, как рожденный быть сожженным никогда не утонет. Для людей это неактуально, а вот для проклятых – самое оно. Много лет назад их пытались истребить, называя ведьмами и колдунами, демонами…
- Святыми… - перебил Манабу.
- Да. И святыми тоже. Когда они совершали чудо. Имена некоторых вошли в историю, но большинство просто похоронили. Но вот незадача - не все они умерли. Ты знаешь, Казуки не такой уж старый, не в средневековой Европе родился, но и на костер попасть ему довелось, и железную деву увидеть изнутри, - покопавшись в сумке, Акира вытащил на свет уже знакомую Манабу книгу. Не ту же самую, которую он видел у Матсумото, но он не сомневался, что они одинаковы. Взяв протянутую ему вещь, он было открыл ее на первой странице, где все той же рукой было написано: "История проклятий. Экземпляр для 981", но тут же захлопнул и протянул обратно.
- И что? Я уже видел такую.
Со смешком приняв книгу назад, Акира положил ее на колени и принялся бережно поглаживать обложку кончиками пальцев.
- Такая есть у каждого нумерованного наблюдателя. Мы изучаем способы, которые не позволят проклятым воскресать после смерти. Когда старые наблюдатели умирают, проклятому дают новых, с теми же номерами, и они продолжают их дело, - внимательно глядя Манабу в глаза, словно желая не пропустить его реакцию, Акира медленно произнес: - Мы снова и снова убиваем своего подопечного, режем, топим, пытаем, сжигаем, душим, рубим на части. А потом делаем пометочки в этой книжке, чтобы когда-нибудь, когда мы умрем, передать их следующим наблюдателям.
"История проклятых – это сплошная война, от которой получают удовольствие обе стороны. Людям нравится нас терзать, нам нравится быть растерзанными".
"Испытания, которые я преодолевал в поиске… смысла для проклятых людей".
Смысл для них заключается в том, чтобы умереть?
Манабу стало совсем холодно.
- Наверное, мы с Такой не подходим на роль нянек для проклятого, - вдруг вздохнул Акира. – Казуки удивительно живуч, и есть даже какой-то интерес в том, чтобы пытаться найти способ, который убьет его. Но нам его жаль. Да! Если ребята из ордена, который все это организовал, узнают об этом, нас убьют, а ему дадут новых наблюдателей, которые будут добросовестно выполнять свою работу. Только понимаешь, Манабу, дело не в одной жалости. Все проклятые, если они не сбрендившие психи или долбанные альтруисты, мечтают о смерти, потому что жить с этой вечной круговертью в голове невозможно. Но Казуки не хочет умирать!
Он повысил голос, заставив Манабу вздрогнуть и сбросить оцепенение.
- Не хочет, потому что в отличие от других видел в будущем смысл – он видел там тебя!
- Я не тот смысл, который может его спасти. Но…
- Заткнись и послушай. Он ушел к тебе, ушел от нас. По правилам мы должны были сообщить об этом ордену. То, что он сделал – преступление, и его бы нашли и наказали, но мы промолчали и сами отыскали его. Потому что этого пацана мы спасем, будь он хоть трижды проклят, понятно? Мы продержимся с ним так долго, как сможем и сделаем все, чтобы он прожил так долго, как сам того захочет, - Акира резко поднялся с места, положил книгу в сумку и подхватил свой пакет. Наблюдатель не выглядел злым, несмотря на свою резкую речь – скорее, он казался бесконечно уставшим.
Почему-то Манабу задался вопросом, как долго живут наблюдатели.
- Теперь забудь о нем.
- Нет, - Манабу собирался быть таким же уверенным в своей правоте, как Акира: до самого конца. По крайней мере, пока еще есть шанс увидеть Казуки. Почему-то Манабу казалось, что если он потеряет его навсегда, то еще не раз об этом пожалеет. – Он же часть и моей судьбы тоже. Нет.
- Я помню, - обернувшись через плечо, с тоской вздохнул Акира, будто бы чувствовал глубокое сожаление, что Манабу прав. Впрочем, скорее всего, так оно и было. – Забудь на три года. Казуки понял, что было ошибкой пытаться приблизить вашу встречу. Больше он не подойдет к тебе до назначенного срока. Постарайся не сдохнуть за это время, это его расстроит. Я терпеть не могу, когда Казуки киснет. Така этого тоже не любит. А больше всего я не люблю, когда Така киснет из-за Казуки.
***
- Это ты жестокий и трусливый, понял?
Манабу предпочел бы врезать по морде Казуки, а не по подушке, но, как говорится, на безрыбье и кастрюля - соловей.
В тишине его голос прозвучал глухо и как-то жалобно. Унизительно жалобно.
"Ожидание – самая сложная часть пути для такого как я".
"Не для тебя одного, придурок".
С того дня, когда Манабу встретил Акиру, прошло не так много времени, но кое-что изменилось. Теперь, когда Манабу знал, что встретится с Казуки снова, он должен был успокоиться и просто ждать. Возможно, через три года эта встреча будет ему уже не нужна, а может быть, Казуки и вовсе не придет – теперь этого никто не знал, и оставалось только ждать. Но этого как раз не хотелось особенно сильно.
Теперь Манабу жалел о многом, и его уверенность в том, что поступил правильно, объяснив Казуки, что его видения – не их будущее, таяла с каждым днем.
Он жалел, что не задержал Казуки тогда, даже номера телефона не узнал, чтобы можно было поговорить хоть как-то. Хотя бы иногда разговаривать с ним, даже не видясь.
Этой ночью Казуки снова приснился ему – он вообще часто теперь снился – но это были уже не те обрывки образов из их счастливого совместного будущего, а обычные сны, в которых он приходил к Манабу, и все сразу становилось легко и хорошо. Наутро Манабу не мог вспомнить подробностей тех снов, но понимал, что был в них бесконечно счастлив.
Проснувшись сегодня, Манабу сам не понял, что испытал в этот момент. То ли испуг от того, что все началось заново, то ли радость от понимания, что Казуки снова делится своими видениями. Но уже через несколько секунд понял – это был просто сон.
Всего лишь скрытое желание, как говорил Койю.
Сон, в котором они занимались любовью – не очень яркий, но Манабу все равно был возбужден, а сердце больно колотилось о ребра, будто пыталось сбежать из тела, которое так странно реагировало на другого мужчину и сны о нем.
Манабу даже глаза закрыл, надеясь, что если он сделает так, то "не считается", если придется опять ласкать себя самому, воображая рядом Казуки. И тогда уже понял, насколько сильно влип.
"Ты ведь уже влюбился в меня?"
"Ты полюбишь. Обязательно".
Интересно, если начать умолять его, он соизволит явиться?
Иногда Манабу хотелось закричать в пустоту квартиры: "Ну что, доволен? Ты нужен мне! Возвращайся уже!"
Но Казуки все равно не услышал бы, даже если бы Манабу заорал это в раскрытое окно. Поэтому приходилось сдавленно шептать его имя, всхлипывая и срываясь на стоны, когда кончал в свою ладонь в постели или душе. На самом деле, Манабу больше не нужно было видеть его во сне, чтобы возбудиться.
А после Манабу с удивлением понимал, что не чувствует отвращения к тому, что делает, что это действительно необходимо, потому что иначе никак, иначе можно с ума сойти, а найти кого-то другого, забыться с кем-то – невозможно, потому что Казуки был прав: это такая судьба, от которой не сбежать, как ни старайся. И если он видел Манабу в видениях, видел каждый день, радовался вместе с ним, грустил вместе с ним, значит, не уйдет и не бросит, явится однажды обязательно, пусть и через три года. Манабу решил, что даже если Казуки сдался, то он все равно будет ждать, ведь Казуки ждал его столько времени.
И все равно, на улице оглядывался постоянно – вдруг заметит, вдруг мелькнет в толпе знакомое лицо, красный ошейник или яркие кошачьи глаза, но Казуки словно растворился, и его семейство вместе с ним. Быть может, уехали?..
…Шло время, на работе к нему перестали приставать с дурацкими подколами, и Манабу казалось, что он уже почти смирился с бесконечным ожиданием. Он не верил в чудо, как и в счастливую случайность, а с тоской ждал конца лета, того самого, когда должен был встретить человека, перевернувшего его жизнь гораздо раньше намеченного срока, и стараясь не думать о том, что будет, если осень наступит, а он так и не увидит Казуки.
Прошло не так много недель, а Манабу уже извелся и готов был начать зачеркивать дни в календаре.
- Ты ебнутый, друг, - грустно вздыхал Юуто.
- Отвали от мальчика, он знает, что делает, - заступался Койю.
А Манабу глядел на них и глупо улыбался, думая, что они, наверное, в чем-то похожи на Акиру и Таканори – совершенно безответственных наблюдателей чокнутого проклятого.
Глядя на эту улыбку, даже Койю начинал грустно вздыхать. Наверное, они оба были правы…
…Рабочий день заканчивался, и Манабу, потянувшись, двинулся к выходу, но едва не получил по лбу дверью.
- Ой! Блин, Мане, прости! – тут же раздалось тарахтение у него над ухом. – Ты всегда так внезапно выскакиваешь!
- Это я-то внезапный? – возмущенно начал он, вдруг сообразив, кто перед ним стоит. – Койю, ты какого хрена у меня на работе делаешь?
- Я тут заблудился немного, - пояснил друг. – Ты почему на звонки не отвечаешь? Слушай, ты задолбал деприть и страдать непонятно из-за чего! Юуто уже обзвонился тебе. Короче, сегодня пьянка. Прямо сейчас!
- И ты приперся ко мне на работу, чтобы сообщить об этом? – мрачно поинтересовался Манабу, совершенно не желая куда-либо идти. Что бы ни думал Койю, он не впал в депрессию, а телефон ухитрился забыть дома, потому что стал рассеянным и несобранным в последнее время. Сложно уследить за простыми жизненными мелочами, когда мысли забиты всякой сверхъестественной чертовщиной.
- Вот еще, нашел гонца! Я вообще, не к тебе… Юу, радость моя, я ж тебя обыскался! – раскинув руки, Койю кинулся к выглянувшему из своего отдела не иначе как на звук его голоса Широяме, совершенно забыв про Манабу, который от удивления даже на месте застыл.
"Вот и проблемы на личном фронте… Много же я в этой жизни пропустил, даже Койю свое счастье обрел. Кандидат, конечно… Не хватало, чтобы Койю здесь теперь все время ошивался".
Решив, что этак даже свадьбу Юуто пропустит, если таковая случится, Манабу решил все же согласиться на пьянку и хоть ненадолго, совсем немного отвлечься от своей тоски по Казуки.
И уже после, наконец-то добравшись до квартиры и постели, засыпая, он подумал, что ни за что не станет покорно ждать, пока тот сам к нему заявится, и завтра обязательно придумает что-нибудь, в крайнем случае, Койю подключит – этот кого угодно из-под земли достанет.
Вот только протрезвеет.
"Ты полюбишь. Обязательно".
- Блядь, Казу, я, кажется, уже… - пробормотал он сквозь сон, утыкаясь лицом в подушку.
***
Утро встретило, как водится, головной болью. Обнаружив, что даже не разделся вчера, а одежда вся измялась, Манабу пообещал себе придушить своих друзей за то, что так безжалостно споили его.
Кое-как приведя себя в порядок, он закутался в халат, сделал себе кофе и уселся за компьютер, лениво просматривая новости. Против воли взгляд притягивала всегда открытая в браузере страница сайта с объявлениями. Изредка Манабу обновлял ее, прекрасно понимая, что чуда не произойдет. Даже если кто-то видел такого кота, вряд ли он позволил бы себя поймать, ведь у Казуки не было цели снова поселиться в чьей-то квартире.
Вот и сейчас обновил, но, разумеется, ничего внятного не обнаружил.
"Интересно, Акира рассказал Казуки о нашей встрече?", - вдруг задумался Манабу, но тут же решил, что вряд ли. Тот бы не рискнул снова переполошить своего подопечного новостью, что Манабу его искал.
В дверь позвонили так внезапно, что Манабу едва не пролил на себя кофе. Ругаясь на незваного гостя, который не догадался просто постучать, он, спотыкаясь, побрел в прихожую. Однако все заготовленные ругательства мигом позабылись, когда он распахнул дверь, тут же замирая, подозревая, что все еще пьян и не веря своим глазам. Сердце застучало как бешеное, когда его утренняя галлюцинация, принявшая образ Казуки, склонила голову на бок и улыбнулась.
- Это не вы потеряли кота? – спросил он, как ни в чем не бывало.
Манабу совсем не так рисовал себе их следующую встречу. Разве встреча со своей судьбой может быть такой?.. Как и говорил Казуки, это должно было случиться в парке, где будет сыро, прохладно и пахнуть дождем… Он вовсе не думал, что будет растрепанным и опухшим с перепоя, а Казуки таким необыкновенно красивым и цветущим. Настолько ярким и веселым, что моментально стало неловко из-за своего вида, поэтому Манабу ответил не сразу, поражаясь, до чего сложно выговорить хотя бы слово:
- Я…
- Ну что же вы так, он ведь скучал, - строго нахмурился Казуки. – Я пришел его вернуть.
Чудо, которого никто не ждал, как ему и положено, обрушилось на голову внезапно. Акира мог сколько угодно молчать о том, что говорил с Манабу, но одно короткое объявление о пропавшем коте сделало гораздо больше, чем бесполезные просьбы, мольбы или угрозы.
Манабу часто думал о том, что скажет Казуки, когда тот вернется к нему, но сейчас не вспомнил ни один из вариантов, и, наверное, это было к лучшему, поэтому он только улыбнулся ему и отошел в сторону, впуская своего кота в дом.
 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Ragdoll (R - Казуки/Манабу, Рэйта/Руки, Аой/Уруха[SCREW, the Gazette])
Страница 1 из 11
Поиск:

Хостинг от uCoz