[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Мимо не пройдет (R - Казуки/Манабу [SCREW])
Мимо не пройдет
KsinnДата: Понедельник, 24.06.2013, 22:02 | Сообщение # 1
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline

Название: Мимо не пройдет

Автор: Ученик драммера
Контактная информация: twitter
Бета: Katzze

Фэндом: Screw
Персонажи, пейринг: Казуки/Манабу
Рейтинг: R
Жанр: Слэш, Романтика, Ангст, Songfic
Размер: мини
Статус: закончен

Описание:
- Опять меня обломали.
- С чем?
- С Новым годом
- Спасибо) Так с чем обломали- то?(с)

Примечания автора:
В фике встречаются тексты песен, которые автору, разумеется, не принадлежат.
Orion "Новый год" (спасибо человеку, написавшему текст, за эту песню и за все, что он сделал для своей бестолковой ученицы)
Catharsis "Взорви мои сны" (пришлось ее немного модернизировать, простите. Автор ни в коем случае не считает эту песню плохой или несовершенной. Автор любит Катарсис, автор в катарсисе^^)

Ри велел передать, что фик этот занял первое место в новогоднем конкурсе. Ура, поздравим Саторь.
 
KsinnДата: Понедельник, 24.06.2013, 22:04 | Сообщение # 2
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
- Новый год! Новый...
- ...год! Но...
- ...вый го-о-од!
- МИМО НЕ ПРОЙДЕТ!
- Ха-ха-ха! Еще разок!
- Новый год! Но...
- Что там происходит? - остановившись у прикрытой двери, Руи прислушался и тут же поморщился: кто-то проскакал с включенным микрофоном мимо колонки. От раздавшегося визга динамиков Юуто едва не шарахнулся в сторону.
- А я смотрю, здесь ничего не меняется, - хмыкнул он. - Что-то передумал я к вам заходить.
- Да как обычно, - пробурчал Манабу, открывая перед ним дверь. - Проходи, проходи. Будь как дома.
- И все же не забывай, что ты в психушке, - добавил Руи, заходя последним.
Зрелище, открывшееся перед ними, действительно было сложно назвать иначе: Бё, Джин и Казуки скакали вокруг дивана с микрофонами, горланя какую-то несуразную песню, путаясь ногами в проводах и хохоча, как безумные. Три скептических взгляда их не напугали: Казуки помахал вошедшим рукой и пошел на следующий круг, Джин крикнул: "Подпевайте!" и сунул в руки Манабу микрофон, а Бё вообще никого не заметил, радостно прыгая и используя свой потенциал вокалиста на полную катушку.
- Новый го-од! МИМО НЕ ПРОЙДЕТ! О, все, я больше не могу... - Джин повалился на диван, не переставая хихикать.
- Слабак! - засмеялся Казуки, но устроился рядом, обмахиваясь подвернувшимся под руку журналом.
Бё, запрыгнув на диван, продолжал орать что-то уже совсем несвязное.
- Ты бы так на концерте зажигал, - угрюмо произнес Манабу в микрофон.
- Так! Приглашаю вас на новогоднюю гулянку и сваливаю отсюда на фиг! - добавил Юуто, но его не услышали. Манабу сунул микрофон ему под нос, и тот повторил еще раз.
- Гулянка-а! - обрадовался Джин, вскакивая с дивана. - Юуто-тян, обожаю тебя, никогда про нас не забываешь!
- В отличие от вас-то...
- У меня даже есть для тебя подарок!
- Да ну?
- Подарки – просто прекрасно! Кстати! - Казуки вскочил с дивана и рванул к выходу. – Манабу, за мной! У меня к тебе просьба!
Тот только вздохнул, возведя глаза к потолку, и побрел за ним. Манабу прекрасно знал, что за просьба появилась у Казуки. Обычно такие "просьбы" посещали его в самый неподходящий момент, но Манабу не сказал бы, что ему так уж это не нравилось...
...Когда его толкнули к стене, и он приложился об нее затылком, Манабу даже ругаться не стал. В такие моменты он принимал любую боль, любой дискомфорт или просто грубое обращение, как неизбежность, лишь добавляющую остроты ощущениям. И все же он никогда не прекращал мыслить трезво.
- С ума не сходи, здесь полно знакомых, согруппники, в конце концов, - не особо убедительно прошептал Манабу, запрокидывая голову, подставляя шею под требовательные поцелуи.
- Да ну их... - ответил Казуки, опуская ладонь на его пах и наблюдая за реакцией. - Чем выше риск, тем сильнее возбуждение, разве нет?
Мысленно Манабу давно согласился с ним, но вслух говорить этого не стал. С большим трудом он нашел в себе силы слегка отстраниться и произнести:
- Давай хоть не в коридоре...
- Где ты хочешь сегодня? - Казуки улыбнулся, прихватывая зубами его нижнюю губу.
- Где угодно, только не здесь, - выдохнул Манабу, уже не пытаясь сопротивляться и ненавидя свою чрезмерную чувствительность, из-за которой любая самая незначительная ласка его любовника плавно переходила в жаркий безудержный секс в первом попавшемся подсобном помещении.
Казуки еще раз довольно усмехнулся, празднуя очередную маленькую победу, и, схватив его за запястье, поволок в сторону туалета.
***
Это началось в начале зимы, когда было еще не так уж холодно, но постоянно пасмурно. Капризные люди все никак не могли дождаться первого снега и ворчали, что зима в этом году унылая, больше похожая на затянувшуюся осень.
"Это"- именно так Манабу называл странные отношения, которые и отношениями-то не были, скорее уж, внезапно вспыхнувшая страсть, замешанная на банальном желании "тупо потрахаться". Пожалуй, в случае с Манабу роль играло еще некое любопытство, которому пора было поутихнуть после нескольких раз, но сил отказать он в себе все равно не находил. Казуки почему-то не надоедало, и сколько бы раз Манабу не говорил себе, что это безобразие пора прекратить, он все равно поддавался странному желанию продолжать снова и снова.
Чем было "это" для Казуки, он не спрашивал, но предполагал, что просто секс, потому что дальше дело не шло. Казуки не оставался у Манабу на ночь и его у себя не оставлял, никуда не приглашал, не угощал выпивкой в баре, не кормил мороженым и не ждал после репетиций. Манабу никуда не напрашивался, не просил Казуки быть с ним, хранить верность и усиленно делал вид, что ничего не происходит. С того момента, как Казуки зажимал его где-нибудь в темном углу, и до того, как они мирно расходились, поправляя одежду, оба были похожи на молодоженов в первый месяц после свадьбы, все остальное время – просто коллеги и даже не друзья.
Все началось довольно мирно и продолжения не подразумевало, как раз наоборот.
Была какая-то вечеринка, и почему-то Манабу позволил себе выпить лишнего. С координацией движений у него быстро наступил разлад, поэтому, когда кто-то усадил его на колени Казуки, вставать не торопился, к тому же, тот его не стряхивал, не прогонял, а лишь обнял за талию, чтобы Манабу совсем не свалился. Так они просидели довольно долго, общаясь при этом с разными собеседниками и, кажется, совсем позабыв друг о друге. И лишь через какое-то время, когда приятель Манабу удалился в сторону туалета, тот заметил, что одна рука Казуки как-то совсем уж по-хозяйски поглаживает его живот под футболкой, а вторая удобно устроилась на бедре. Сам Казуки при этом болтал с кем-то, как будто не замечая этого. Манабу хмыкнул, поерзал, желая убрать его руки и вообще встать, но ни то, ни другое совершить не удалось. Будь он немного трезвее, все закончилось бы куда безопаснее для них обоих, но в его состоянии Манабу не так уж хотелось вставать, не так уж хотелось сбрасывать эти руки, и вообще он думал, что не так уж это плохо - получать удовольствие от вполне невинных прикосновений согруппника. Однако вскоре его комфортные посиделки были прерваны одним удивительным фактом. В тот момент собеседник Казуки как раз отвлекся на кого-то другого, и Манабу, еще раз поерзав для верности, откинул голову назад и доверительным шепотом сообщил на ухо Казуки:
- Казу... У тебя стоит...
- Да, я тоже заметил, - хмыкнул тот, прижимая Манабу к себе еще крепче.
- На меня? - пьяно хихикнул Манабу.
- А что, здесь кто-то еще трется об меня своей аппетитной задницей?
Манабу рассмеялся, пытаясь сказать, что его задница не такая уж аппетитная, и зря Казуки спьяну путает его с девчонкой. Однако сразу выговорить это не удалось, а через несколько секунд Казуки шепнул ему:
- Пойдем отсюда.
- К-куда?
- Посмотрим, - и столкнул его со своих колен.
Манабу не столько выпил, чтобы не контролировать свои действия и поступки, но этого хватало, чтобы почувствовать интерес и потерять осторожность.
Казуки затащил его в какую-то комнату и захлопнул дверь. Когда Манабу оказался на кстати подвернувшейся кровати и почувствовал вес Казуки на себе, он все еще не был против. А потом их просто несло. Они целовались долго и развязно, улыбаясь друг другу сквозь поцелуй. И хотя Манабу никогда прежде в интимную близость с парнями не вступал и даже от фансервиса старался держаться подальше, гомофобией не страдал, да и Казуки казался не самым плохим вариантом.
- Поможешь мне с одной проблемкой? – поинтересовался тот, покрывая его шею поцелуями.
В ответ Манабу принялся расстегивать его ремень, пока еще смутно представляя, что будет дальше. От прикосновения прохладных пальцев к члену Казуки негромко застонал и, видимо поняв, что Манабу не боится, совсем обнаглел.
- А ртом?
- Да не вопрос, - хмыкнул тот, будто проделывал такое каждый день, а по праздникам даже дважды.
Опрокинув Казуки на спину, он склонился над ним и принялся пока еще не очень уверенно скользить языком по возбужденной плоти. Впрочем, как известно, аппетит приходит во время еды, и вскоре Манабу продолжал уже довольно активно, получая от процесса удовольствия не меньше, чем Казуки. Это было непривычно и приятно: сбитое дыхание, срывающееся на едва слышные хриплые стоны, его пальцы, притягивающие еще ближе… Манабу сам не заметил, когда скользнул рукой в собственные джинсы. Ему было жарко и хорошо, а то, что он, в общем-то, не должен так вести себя со своим согруппником, сейчас не волновало. Где-то в глубине души он понимал, что потом пожалеет, что будет ужасно стыдно, но сейчас все, что волновало его – это как сделать так, чтобы Казуки кончил.
И, наверное, для первого раза Манабу неплохо справился, раз тот чуть не выдрал ему волосы на затылке.
Поморщившись от боли, Манабу облизал губы, отмечая, что ему нравится этот вкус. А в следующий миг снова оказался под Казуки. И вновь поцелуи, восхищенный шепот в ухо и пальцы Казуки на члене. Несколько быстрых движений – и Манабу накрыл сильный оргазм, заставляя до онемения в пальцах сжимать его плечи.
А потом Казуки просто устроился поудобнее, прижал Манабу к себе и спокойно уснул. Выбираться из уютного кольца его рук не хотелось: с Казуки было тепло и почему-то спокойно, будто все, что произошло, в порядке вещей.
***
Когда Манабу проснулся, во рту чувствовался мерзкий привкус, а голова немилосердно болела. Казуки мирно спал рядом, положив ладонь под щеку. Осознание того, что произошло, свалилось на Манабу тяжким грузом, и теперь на трезвую голову это уже не казалось невинной забавой.
Нажраться и отсосать у согруппника – это совсем не то, что он мог себе позволить, но коль уж инцидент имел место быть…
Манабу с трудом сел, замечая, что они так и спали полураздетые, поперек кровати. Он поморщился от осознания собственной слабости и тяжело вздохнул, бросив взгляд в окно.
А за окном крупными хлопьями падал пушистый снег, первый в этом году. Касался земли и, наверное, тут же таял, как и Манабу сегодня ночью в объятиях своего коллеги, только вот, в отличие от Манабу, снегу не было стыдно за это.
Засмотревшись, Манабу даже забыл на мгновение о спящем рядом Казуки, но, почувствовав, что замерз, очнулся от своего оцепенения и перевел взгляд на согруппника.
Он за свою жизнь прочитал немало книг и посмотрел немало фильмов, в которых фигурировала такая ситуация, и знал, что в подобных случаях принято смутиться и незаметно ретироваться. Однако Манабу был не тем человеком, который станет убегать – так думал он сам и предпочитал придерживаться этого принципа. Поэтому он толкнул Казуки в плечо, стараясь не думать о том, что он довольно милый, когда спит.
- Казуки! Эй, Казуки, просыпайся! Хьюстон, у нас проблемы!
- М-м-м? – разлепив веки, тот сперва удивленно посмотрел на Манабу, затем огляделся и непонимающе заморгал.
- Э-э-э… Манабу? А мы что… Бля, мы что, переспали?
- Нет, - пробурчал тот, отводя глаза. – Но были чертовски близки к этому. Послушай… Давай сделаем вид, что… Забудь об этом, хорошо? Мне жутко стыдно, и все такое… В общем, не рассказывай никому и просто забудь.
Тот усиленно закивал головой.
- Да, да, конечно.
Манабу облегченно вздохнул. И все-таки даже в поступках Казуки есть немного рациональности и здравого смысла.
Эта зима обещала быть на удивление снежной.
***
Наверное, Казуки выполнил свое обещание, а вот у Манабу не получилось. Как раз наоборот, он только и делал, что вспоминал, как это было, и думал о том, что случилось бы, если бы они пошли дальше. Мысли об этом не давали покоя, отвлекая от работы, делая рассеянным и невнимательным. Манабу не знал, хотел ли он большего, но постоянно думал о том, что был бы не против повторить.
Казуки, видимо, такими проблемами не парился, но Манабу был только рад этому, потому что его ехидных улыбочек, таинственных подмигиваний и намеков он бы просто не вынес. Однако лаская себя ночью под одеялом и представляя, как бы это делал Казуки, он думал, что долго так не протянет.
Свои странные желания списывать на безумие Манабу не стал, потому как точно знал: он не сошел с ума. Он умный, адекватный, рассудительный… Просто ему захотелось секса с мужчиной. Ну что ж, с его внешностью не нужно было обладать каким-то особым обаянием. Даже кисло улыбаясь, подцепить в клубе какого-то парня было не так уж сложно. Быстро приняв предложение поехать к своему новому знакомому, Манабу впервые задумался о том, что он вообще делает. Мысль о том, что ему нужно вовсе не это, что он совсем не этого хочет, не отпускала ни на секунду. Решение было найдено, когда в дверях клуба они столкнулись с Казуки. И хорошо, что Манабу выбрал тот самый клуб, в котором они отдыхают чаще всего, ведь не встреть он его сейчас, потом пришлось бы жалеть о своем глупом порыве.
Манабу был почти готов прослезиться от радости.
- Казу, отвези меня домой, - попросил он, вцепляясь в локоть опешившего согруппника и бросая презрительный взгляд на своего не менее обескураженного спутника. Добравшись вместе с Казуки до стоянки, он буркнул, что тот может быть свободен, и отбыл домой в одиночестве, ругая себя за глупость и неспособность понять, чего же он хочет на самом деле.
"Я не хочу секса с каким-то абстрактным мужчиной. Я хочу секса с Казуки. Хреново".
Наверное, так бы он и продолжал терзаться своими желаниями, если бы однажды Казуки сам не решил эту проблему. После репетиции он схватил Манабу за руку и оттащил в сторону.
- Чего тебе? – недовольно проворчал тот, не желая оставаться с объектом своих фантазий наедине.
Казуки не стал вдаваться в путаные объяснения и просто поцеловал его, жадно и нетерпеливо. Будто тоже давно этого хотел.
- Что ты себе позволяешь вообще? – возмущенно зашипел Манабу только для того, чтобы не дать понять Казуки, как он ждал этого поцелуя.
- Не могу забыть. Хочешь проверить, как далеко мы можем зайти?
И понеслось. Это была самая странная зима в жизни Манабу. За окном шли нехарактерные для их климата снегопады, а он задыхался от страсти в жарких объятиях, думая, что, наверное, Казуки своим влиянием испортил его окончательно. Они перепробовали все, что только возможно. Манабу прятал темные следы от наручников под длинными рукавами и огромный ассортимент "игрушек" под кроватью, а Джин громко, с хохотом считал засосы на теле Казуки, удивляясь, где он нашел такую темпераментную любовницу.
И, конечно, быстрыми тисканьями в перерывах между репетициями они не ограничивались. Иногда они приезжали друг к другу домой по вечерам или на выходных, ускользали от компании во время посиделок в кафе, кино, во время совместных походов на каток, на концертах… Они хотели получить все: торопливо и жадно в застывшем между этажами лифте или трепетно и нежно дома на белых простынях; быстрый минет в туалете в аэропорту или медленные ласки на заднем сидении такси.
Каким-то особенно трепетным моментом, выходящим за рамки этих "недоотношений" стала совместная поездка группой на турбазу. Они впятером дружно слепили какого-то несуразного снеговика, похожего на Халка, и с чувством выполненного долга принялись дурачиться, бросаясь друг в друга снежками. В какой-то момент Казуки повалил Манабу в снег и, удостоверившись, что никто не смотрит, нежно поцеловал, прошептав в самые губы:
- Мой снежный котенок...
А в следующий момент вскочил и удрал засовывать Джину снег за ворот куртки. Казуки хохотал, Джин визжал, а Манабу так и лежал в сугробе, потеряв дар речи то ли от дурацкого прозвища, то ли от этого щемяще-нежного "мой", пока Бё не пнул его в бок и не велел подыматься. Казуки свой поступок никак не объяснил, а Манабу не стал спрашивать. Больше никаких ласковых прозвищ и поцелуев на виду у всех не было, все шло, как прежде, и Манабу уже не мог сказать наверняка, не померещилась ли ему эта неожиданная нежность.
Возможно, эта зима убивала их обоих.
***
Разумеется, Манабу не верил, что "это" продлится долго, и терпеливо ждал, пока ему или, что вероятнее, Казуки надоест. Тогда можно было бы извиниться и снова попросить больше не вспоминать. Возможно, это бы произошло с окончанием зимы.
Манабу тайно надеялся, что в этот новый год он будет не один, хотя бы вот так, урывками, по темным углам, но не один… Казуки оказался прекрасным любовником, каким-то образом всегда знающим, чего Манабу хочет в данный момент: нежно или грубо, готов ли он сам встать на колени, или это нужно сделать Казуки. Манабу был рад, что его избавляли от необходимости произносить такие смущающие слова, как "трахни меня грубо, и мне плевать, что за тонкой стенкой люди!" Ему не нужно было говорить это вслух. Поэтому Манабу не сомневался, что в этот новый год его любовник непременно придумает для него что-то особенное, чего они еще не пробовали.
Но перед самым новым годом Казуки внезапно потерял к нему интерес. Со стороны казалось, что ничего не изменилось: Казуки продолжал над всеми прикалываться, так же бодро здоровался и весело прощался, только перестал изо дня в день уверенно хватать Манабу за тонкое запястье, заталкивать в тесную кладовку и шептать в ухо всякие смущающие глупости.
Манабу убеждал себя, что он ждал этого, что был уверен: так и будет, а что немного обидно, так это не беда. Сам виноват, навоображал себе невесть чего… Новый год вместе… Разве Казуки обещал?
А еще было досадно от того, что ему ничего не объяснили. Просто "это" закончилось так же внезапно, как и снегопады.
И хотя Манабу казалось, что любопытство удовлетворено, было немного жаль. Снег быстро таял, оставляя лишь грязь. Больше от нового года ждать было нечего.
***
Долго размышлять, почему о нем внезапно забыли, Манабу не пришлось. Объяснение оказалось совсем простым и банальным: у Казуки появилась новая пассия. В последнее время он был задумчив, а причина оказалась в том, что Казуки сочинял песню.
- Бё, ну-ка, придумай слова о любви, я как раз с музыкой почти закончил! – сказал он однажды на репетиции. – Только не слишком слащаво.
- О любви? Неужто у тебя муза появилась? – хмыкнул тот.
- Ага, - Казуки широко улыбнулся и блаженно прикрыл глаза. – Еще какая… Хочу подарить ей песню.
- Ого-о! – восхитился Джин. – Казу серенады под балконом петь замышляет!
- Неа, боюсь, если я запою у нее под окном, на меня сверху упадет…
- … пианино? – захохотал Джин.
- А то и пострашнее, - Казуки тоже засмеялся, а Манабу только раздраженно дернул плечом. Не то чтобы он жалел, что ему не дарят песен, просто… Неприятное чувство внутри Манабу идентифицировал, как ревность, и обреченно признал: он хотел, чтобы в этот праздник Казуки безраздельно принадлежал ему. Но раз это невозможно, оставалось только смириться.
- А когда ты познакомишь нас со своей музой? - поинтересовался Джин.
- Да на вечеринке у Юуто и познакомлю, - ответил Казуки. - Лишь бы она была не против. Она у меня такая стесняшка, эта муза!
Кажется, Казуки расписывал еще какие-то достоинства своей новой девицы, но Манабу не слушал, с тоской глядя в окно. Почему-то вспоминался похожий на Халка снеговик, и хотелось почувствовать настоящую зиму, но серое небо не уронило ни снежинки.
 
KsinnДата: Понедельник, 24.06.2013, 22:04 | Сообщение # 3
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
***
- Я не пойду на новогоднюю вечеринку, - объявил Манабу за день до нового года. - Решил праздновать дома.
- Один? - удивился Руи. - Или с кем-то?
- Пока не знаю, - признался Манабу. - Может, с родственниками. Не хочу шумной компании. Наверное, я уже слишком стар для этого.
- И это самый молодой из нас говорит! - фыркнул Казуки. - Нам тогда вообще пора на посиделки "для тех, кому за..."
- А разве ваша вечеринка не такие посиделки? - в тон ему ответил Манабу, стараясь не смотреть на Казуки.
Иногда ему хотелось спросить, что он сделал не так, но понимал, что это глупо. Ведь между ними не было ничего, кроме обычного какого-то животного желания трахаться до одурения везде, где придется, только бы этого никто не видел и не знал об этом.
И Манабу по-прежнему не просил романтики, песен, подарков, не хотел совместного проживания и прогулок под луной, но и возвращаться к тому, что было, не желал. Возможно, ему хватило бы чашки кофе на двоих по утрам хотя бы два раза в неделю. Только бы знать, что он у Казуки один, чтобы не умирать от этого глупого чувства ревности.
***
До нового года оставалось несколько часов, а в квартире было тихо и темно. Ни музыки, ни гостей, ни праздничного стола. И даже кадомацу у двери не создавало атмосферы праздника. Несколько раз Манабу порывался заниматься какими-то домашними делами, играть на гитаре, читать, но настроения не было, поэтому он отключил телефон, чтобы никто не беспокоил его поздравительными звонками, и просто лег спать. Правда, сон тоже не шел. Манабу почему-то вспоминал, как у них все начиналось. Если подумать, что тогда, что сейчас, он просто хотел забыть обо всем и поверить, что ничего не было.
И когда он почти заснул, раздался звонок в дверь. Манабу не верил, что это мог быть Казуки, но это был именно он. С гитарой в руках и мокрыми от тающего снега волосами, он стоял на пороге и улыбался.
- Ну и вид у тебя! - радостно сказал Казуки. - Такое чувство, будто ты решил не праздновать.
- Так и есть, - ответил Манабу, сонно щурясь. Никакой радости появление Казуки у него не вызвало. Приглашать его в квартиру он не спешил, надеясь, что согруппник сейчас поздравит и уйдет, навсегда уйдет и не вернется больше ни в его дом, ни в его мысли.
Но Казуки не уходил.
- Пройти-то можно? - снова улыбнулся он, ничуть не смущенный холодным приемом.
- Ты почему не на вечеринке?
- А что там делать? - искренне удивился Казуки, будто не он собирался туда активнее всех. - Тебя же там нет.
- При чем тут я? - вздохнул Манабу, сжалившись над замерзающим согруппником и пропуская его в прихожую. - А музу свою ты там бросил?
- Манабу, ты дурак у меня, да? – усмехнулся Казуки, разуваясь, а хозяин квартиры застыл, не понимая, что тот вообще только что сказал. - В общем, песню я дописал, но, честно признаюсь, получилось криво. Времени не было толком вообще! Так что сильно не бей.
И Манабу сорвался.
- Казуки, ты охренел?!
Нервы наконец не выдержали, и он дал выход всей накопившейся горечи. Да, он позволял Казуки делать со своим телом все, что ему захочется, но оставаться безотказной шлюхой больше не желал. И, да, ему нравилось все, что Казуки с ним делал, но это было необходимо прекратить, пока не стало поздно. Впрочем, Манабу подозревал, что это самое "поздно" уже настало, иначе он не орал бы сейчас на него, дрожа от обиды и злости.
- Если тебя твоя девка послала, это нифига не значит, что можно притащиться ко мне и сказать: "вот он я!" Ты думаешь, стоит тебе явиться ко мне на порог, и я растаю в твоих объятиях, как одуревшая от счастья фанатка?!
Казуки только ресницами удивленно хлопал, видимо, не ожидая, что тот так отреагирует.
- Какая девка? Манабу, ты о чем вообще?
- Которой ты песню свою идиотскую писал!
- Идиотскую?! - тоже разозлился Казуки, повышая голос. - Да мы с Бё чуть не рехнулись, пытаясь написать так, чтобы тебе, идиоту, понравилось! Знаешь, какие финты ушами мне пришлось сделать, чтобы он не догадался раньше времени, что это для тебя?!
- Д-для меня? - теперь пришла очередь Манабу удивленно моргать, а вот Казуки, наоборот, распалялся все больше.
- А для кого, блин, еще?! Я что, еще с кем-то трахаюсь? Про музу я прикололся, чтобы никто ничего не узнал, ты ведь, видите ли, не хочешь, чтобы все знали о нас! А мне, может, надоело тебя по углам тискать! Вот я и хотел на вечеринке всем сказать, что это из-за тебя у меня крыша едет, а ты не пришел, вот я и приперся сразу к тебе! - возмущался Казуки, а потом добавил совсем тихо:
- Я эти две недели, пока музыку писал, ни о чем больше думать не мог, кроме того, что нужно сделать так, чтобы тебе понравилось. Соскучился по тебе ужасно.
Какое-то время они оба молчали. Наверное, Казуки ждал, выгонят его или нет, а Манабу просто пытался переварить полученную информацию. Насколько он помнил, в книжках в таких случаях принято с визгом кидаться на шею своей пассии, чтобы завершить дело шикарным сексом прямо в прихожей, но, признаться честно, секса в их отношениях было и без того предостаточно. Поэтому, вздохнув, Манабу посторонился, негромко сказав:
- Проходи, показывай свою песню...
Он включил свет на кухне и уселся за стол, глядя, как Казуки расчехляет гитару, улыбаясь своим мыслям. Все же не умел он долго хмуриться: осознав эту мелочь, на которую раньше не обращал внимания, Манабу тоже улыбнулся.
Казуки сел напротив и радостно сообщил:
- Ты улыбаешься.
- Ага. Играй давай.
Мелодия и правда сразу понравилась Манабу, задевая что-то в душе, заставляя вспоминать какие-то полузабытые моменты, что-то из детства... Мрачно, дерзко, но... как раз для него. Он слушал и не верил, что Казуки настолько хорошо успел изучить его. Пока Манабу терзался неопределенностью, Казуки явно думал о чем-то другом.
Возможно, в чем-то песня была несовершенна, но Манабу было достаточно и этого, чтобы простить Казуки равнодушие последних недель. И глядя на его лицо, на то, как двигаются пальцы по грифу, Манабу с грустной обреченностью понял, что он накрепко влип. Да и разве можно с чем-то перепутать чувство, когда хочется бестолково и глупо улыбаться только потому, что он пришел, не оставил одного в эту ночь... Но Манабу не был бы собой, если бы просто дал понять это Казуки. Поэтому он приказал себе прекратить сентиментальничать и мрачно хмурился, будто намекая, что еще не простил.

Разум не в силах понять,
Сотни осколков ранят сердце,
Но смысла нет бежать,
Все уже решено...
Себя не сумеешь простить,
Если забудешь это имя.
Образ стремишься разбить,
Но создан он слишком давно...

Так его любить,
Лишь о нем мечтать,
Уничтожить и во сне опять создать...

Быть или не быть,
Взглянув в себя, найти причину.
Счастье или страх...
И все слилось в моих глазах.

У Казуки был приятный голос, но он совсем не подходил этой песне. Может, именно поэтому Манабу сразу почувствовал, что это для него, что сделано от души и нет здесь ни капли пафоса, что эту песню никогда не услышат фанаты, что она принадлежит только ему одному. И это было несоизмеримо приятнее любого другого подарка.

Так его любить,
Лишь о нем мечтать,
Уничтожить и из праха вновь создать...

Правда или ложь,
Снова к ногам упало небо –
Но боль свою не трожь,
И явью станут сны.
Ненависть – Любовь
Переплелись в душе навеки.
Счастье, слезы, страх –
Все слилось в моих глазах...

Казуки резко оборвал мелодию, как-то неловко скользнув пальцами по струнам, и замолчал. В ответ на удивленный взгляд Манабу он произнес:
- Тебе не нравится.
- С чего ты взял?
- У тебя такое обреченное выражение лица...
"А каким же ему еще быть: ты же перевернул мою жизнь с ног на голову", - подумал Манабу, но вслух сказал:
- Мне понравилось.
- Извини.
- Мне, правда, понравилось, но... Дай-ка мне гитару.
Казуки удивился, но протянул ему инструмент.
- Смотри, вот здесь лучше сыграть си бемоль, - пальцы быстро пробежали по струнам, и Манабу поднял на него взгляд, будто спрашивая, понял ли он. - Совсем по-другому звучит.
- Хм, и правда... А я думал, что здесь не так!
- И вот тут, в припеве... Как там было? Черт, Бё пьяный был, когда текст сочинял? - Манабу поднялся с места и, привстав на носочки, достал с холодильника пару листов и две ручки. - Напиши мне текст. И по нотам распиши.
Казуки кивнул и принялся писать, в полголоса ворча:
- Я так и знал... Говорил же, что вот тут надо по-другому... Если бы у меня было больше времени...
- За две недели ты не смог написать песню? - фыркнул Манабу.
- Издеваешься? Такую, чтоб нравилась тебе – нет. Я же сотню раз ее переделывал!
Манабу хмыкнул и отвернулся, больше для того, чтобы скрыть улыбку. А потом пошел за своей гитарой.
Они долго еще сидели за столом на кухне, черкая что-то в листах, мучая гитары и доводя песню до совершенства, не желая никому больше показывать ее, собираясь оставить лишь своей.
Новый год давно наступил, но они не чувствовали времени, разбирая, переделывая, перекраивая все снова и снова. Впервые за долгое время они, оставшись наедине, не предавались безумной страсти, а занимались чем-то по сути бессмысленным, но таким необходимым в этот момент. И лишь дописав кривую и косую пока еще партию для второй гитары, они устало откинулись на стульях, довольно глядя друг на друга.
- А, кстати, который час? - вдруг спохватился Манабу. - Твою мать, Казуки, мы новый год пропустили!
- Как пропустили?!
- А вот так, блин! Все из-за тебя.
- Из-за меня?! Это ты решил песню переделывать!
- А на часы слабо было смотреть?
- Я занят был! Что ж ты сам не посмотрел?
Манабу только вздохнул: ну что с ним спорить? Все равно, хоть праздник они и пропустили, он не казался испорченным. И Манабу был уверен, что этот новый год он точно запомнит надолго.
- Новый год, новый го-од, - уныло пропел Казуки, подпирая голову рукой. - Мимо не пройдет... Вот тебе и не пройдет! А ведь говорят: "Как встретишь, так и проведешь!"
Манабу посмотрел на него, будто бы говоря: "Не трави душу", но Казуки вдруг улыбнулся.
- А знаешь, не самая скверная перспектива – провести его вместе.
Что-то дрогнуло внутри и разлилось теплом, будто разом осуществились все желания. Манабу не верил в чудеса и к внезапному везению всегда относился с подозрением, ожидая от судьбы неожиданного коварного пинка, но в этом году он и так слишком много сомневался. Молча встав и подойдя к Казуки вплотную, Манабу обнял его, уткнувшись лицом в макушку. Нужно было как-то поблагодарить его за то, что пришел, но слова никак не находились. Впрочем, наверное, этот почти невесомый поцелуй в висок говорил гораздо больше. "Спасибо", "Нужен", "Не делай так больше никогда".
- Слушай, Манабу... Может, попробуем вместе?..
- Что? Писать песни? Встречать новый год?
- Просто быть.
А за окном кружились белые хлопья – еще один первый снег, но уже в новом, только что наступившем году. И если бы Манабу обратил на это внимание, то обязательно подумал бы, что с прекращением снегопадов ничего еще не закончится, и их весна, возможно, будет даже более безумной, чем эта зима.
 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Мимо не пройдет (R - Казуки/Манабу [SCREW])
Страница 1 из 11
Поиск:

Хостинг от uCoz