[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Эра, которая обещала бессмертие (NC-17 - Сакураи/Йошики [Buck-Tick, X-Japan])
Эра, которая обещала бессмертие
KsinnДата: Суббота, 22.06.2013, 17:35 | Сообщение # 1
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Название: Эра, которая обещала бессмертие
Автор: Kaiske
Контактная информация: vk.com

Фэндом: Buck-Tick, X-Japan
Персонажи, пейринг: Сакураи/Йошики
Рейтинг: NC-17
Жанр: Слэш, Драма, PWP
Размер: мини
Статус: закончен

Описание:
«Между ними были годы молчания и только один случайный раз». (с)

Примечание:
2012 и чуть-чуть 1991 год. Обоснуй притянут за уши.
 
KsinnДата: Суббота, 22.06.2013, 17:35 | Сообщение # 2
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
…Плавные движения скользких от пота бедер, напряженная спина, Сакураи со стоном зарывается лицом в длинные волосы, держит насильно, вжимает в стенку и почти трахает. Почти, потому что Хаяши ожесточенно вырывается и пытается орать. И орал бы, еще как, если бы рот ему предусмотрительно не зажимала чужая ладонь. Но Атсуши почему-то был уверен, что все это не более чем очередной театр. О, этот театр. Йошики его обожает, и даже в ситуации «пять секунд до секса» умудряется делать вид, что ему не хочется.
Сакураи знает, что когда на самом деле не хочется – дыхание не дрожит.
Когда на самом деле не хочется – зрачки не расширены.
Когда на самом деле не хочется – не стоит так, что тянет обхватить рукой горячий бархатный жар.
Темнота обволакивала, темнота скрывала их даже друг от друга, и все, что было нужно – прижать ближе, толкнуться, а штаны уже спущены, и Йошики даже орать прекратил, закинув обе руки назад, беспокойно путаясь пальцами в волосах Сакураи, который зачем-то медлил, по-звериному обнюхивал открытую шею, держа за бедра.
Тянул время.
Где-то громыхнул перевернутый стол, и даже в их замкнутый вакуум на двоих ворвался посторонний шум и звон битого стекла. Хаяши извернулся по-змеиному, выскользнул из рук Сакураи, рванув вверх свои джинсы и тут же застегнув их.
- В другой раз, Аччан. Может быть.
Рыжие волосы мелькнули на свету и исчезли, вынырнули из густого полумрака коридора у служебного выхода в залитый светом зал. Сакураи ругнулся и крепко приложил кулаком о стену.
Другого раза у них так и не случилось.

Сакураи всегда нравились рыжеволосые. И хотя попадались они редко, но было что-то колдовское в таких вот людях-огоньках. От природы рыжих он видел только в Лондоне, и то довольно давно, но различные варианты, даже искусственные, тоже подошли бы. Золотисто-каштановые, рыжий блонд, темно-рыжие с розовым.
Как сейчас.
Удерживая в руке свой бокал, то и дело слегка смачивая губы терпким Wild Turkey, он, не отрываясь, смотрел на Йошики, который всем телом наклонился куда-то в сторону, ища в соскользнувшей на пол куртке свой телефон. Перед Атсуши маячила только его задница, обтянутая сползшими низко на бедра кожаными штанами. А потом он выпрямился с самодовольным выражением на мордашке, отчего Сакураи снова пьяно расхохотался.
- Слабаки… - горделиво пробормотал Хаяши, стараясь держать руки ровно и снимая на камеру своего айфона кого-то, лежащего вповалку на диване. Атсуши вдруг обнаружил, что они и в самом деле единственные из всех собравшихся сохраняли еще остатки сознания, находясь в самом эпицентре пьянки. Хотя о рыжей Синдерелле сказать это можно было уже с натяжкой. Очередной крохотный глоток бурбона, который, к слову, Йошики называл кукурузным виски – на американский манер – и Атсуши позволил себе нагло пялиться на него, не прячась и не скрывая похабной улыбки.
Почти каждый визит Хаяши в Токио обязательно включал в себя именно такое длительное загульное веселье. Как в юности. Когда жизнь твердо обещала успех, славу и бессмертие. Когда они только познакомились, Йошики был вздорной длинноволосой стальной принцесской. Атсуши так странно было осознавать, что в лапках этой девки негласно сосредоточен весь мир. Их мир.
Сейчас он, как ни странно, больше похож на самого себя - того, прежнего - чем десять лет назад. И что тому причина: возвращение на сцену или эти чертовы отросшие рыжие волосы с розоватыми прядками - Сакураи не знал.
Приглушенный свет в баре раздражающе мелькал пульсаром где-то сверху над ними, как в наркопритоне. Йошики, потеряв интерес к телефону, положил его рядом с собой и запрокинул назад голову, отпивая какой-то сладкий ликер прямо из бутылки. По подбородку скатились мелкие капли алкоголя, изящно миновали линию челюсти и наперегонки устремились по шее вниз, обрисовав кадык. Атсуши почувствовал, как в лицо бросилась кровь.
- Oh, dammit… - пробормотал пьяный Хаяши, скорее всего, на автомате, и в упор уставился на Сакураи, поймав его взгляд, - Аччан… и ты тоже здесь?
В голосе было столько неподдельного изумления, что Сакураи захотелось убиться. Йошики отличался не только своими заскоками, но и провалами в памяти во время пьянок. И не врал ведь.
Музыка смолкла, бармены давно куда-то запропастились, остальные, упившись, дрыхли. Какая ирония – остаться наедине у всех на виду. Сейчас мешать им некому. Возможно, это сущее безумие.
Звериным рывком ухватив Йошики за ворот расстегнутой до середины груди белой рубашки, Сакураи резко притянул его ближе, впиваясь губами в горячую шею, торопливо слизывая липкие ликерные потеки и морщась, чувствуя, как чужие пальцы больно сжали его плечо. Порыв, не более, но вроде тех, что сметает города.
- Ты что… - только и успел пробормотать Йошики, прежде чем его заткнули. Поцелуем, что ожидаемо. И грубо, что характерно. Атсуши никогда не позволял себе обращаться так с женщинами, хотя порой до ужаса хотелось, особенно спьяну. Но срабатывал какой-то стоп-сигнал, сдерживающий инстинкты. Йошики женщиной не был. Его пьяная скандальная развязность странным образом возбуждала, хотя Сакураи терпеть не мог таких людей. Терпеть не мог, а сейчас с ума сходил, мгновенно зарывшись носом в его шею, ткнувшись аккурат в напряженный нерв. Вдохнуть горячий запах тела, и дальше – за ухом – в мягкие волосы, ныряя в другой аромат, в расплавленную горчащую карамель. Схватив крепче, грубо подмяв под себя, Сакураи даже не сразу почувствовал, как трещит по швам собственная рубашка, сжатая в кулак на плече. Йошики вцепился в него, что есть сил, и тянул, а между ног весьма ощутимо упиралось опасно прижатое колено, да так сильно, что Атсуши дернулся и зашипел от пока еще глухой боли. Зашипел, будто кот, которому наступили на хвост.
- Ах ты рыжая сука… - рыкнул он, сам ошалев от собственной грубости, и еще сильнее вжал Хаяши в диван, вылизывая сладкую и липкую от ликера шею. Сжимал зубами прохладную, покрытую легкой испариной кожу, кусал и оставлял кровоподтеки, вынуждая Йошики протяжно стонать.
Вокруг никто даже не шелохнулся. Йошики бился под ним, больно хватая за предплечья и пытаясь не то столкнуть с себя, не то выползти. Сакураи поймал его руки, крепко сжал, дождавшись болезненного вскрика. И это стегнуло кнутом вдоль спины, выгнуло до хруста позвоночник, а губы сами прижались к запястьям, виновато гладили, мягко унимая боль поцелуями. Йошики даже замер, только дышал тяжело, и непрошенные воспоминания хлынули в душу, заполняя душной копотью лета девяносто первого. Дежавю.
Сопротивляющийся, такой худой и хрупкий Хаяши, весь - колкая терновая ветка, такой же резкий, оцарапывающий руки, но господи боже мой, как он пах… Как он смотрел. Какими непроглядно злыми были его глаза. Мягкие губы с ликерным хмельным ароматом. Как сейчас.
- Иди нахуй, Атсуши! Слезь с меня, пока я тебе по яйцам не дал!
Обрушившийся поток ругательств, яростно выпаленных в лицо этими самыми губами, заставил Сакураи расхохотаться и схватить упирающегося Йошики за талию, резко стащить его с дивана. Потянув край рубашки на нем, он дернул так сильно, что тонкая ткань тут же разошлась, а следом отлетели несколько пуговиц, обнажая плечо и грудь. Собрав в кулак рыжие вихры на затылке, Атсуши опять закрыл ему рот, насильно целуя, хотя Йошики больно кусался, нелепо размахивая руками, отталкивал и пытался ударить. Он был сильным, таким чертовски сильным, какими не бывают пьяные принцесски и прекрасные Синдереллы. Но такой, он возбуждал еще больше, и Сакураи зарычал ему в шею, спускаясь торопливыми поцелуями по груди, касаясь приоткрытыми губами напряженных мышц, больно прикусив твердый, возбужденно торчащий сосок.
Йошики дернулся, вскинув свободную руку и закрыв себе ладонью рот, и почему-то этот жест возбудил еще сильнее. Вцепившись в ладонь и кое-как отодрав ее, Атсуши дотащил, наконец, свою рыжую стерву до служебного коридора возле барной стойки. Здесь было заметно темнее, чем в зале, но даже в неясном полумраке он видел, как зло блестят глаза Йошики. Зло и похотливо. И стоял у него уже так, что заметно было через кожаные штаны с многочисленными ремешками. Сакураи обдала волна жара, стоило вспомнить, какой здоровенный у Хаяши член. Он даже в спокойном состоянии отнюдь не маленький, а уж когда тот хочет… Сейчас он явно хотел.
Выпустив розоватые пряди из грубого захвата, Атсуши развернул его к себе спиной и яростно ткнул в стенку лицом, как следует встряхнув.
- Прекрати. Не дергайся, я сказал… - зарываться лицом в рыжие волосы было так приятно. - Я же вижу, что у тебя стоит.
- Сакураи, только попробуй…
- Я не собираюсь пробовать.
Резко рванув ремешки, он сорвал их с бедер едва успевшего дернуться Йошики, и вжался в его зад пахом, принимаясь ощутимо тереться, будто возбужденный самец леопарда, давая почувствовать, насколько он уже готов. Атсуши не привык стесняться, и знал, что им с Хаяши есть, чем померяться, только вот не сейчас, а хотя бы чуть-чуть позже. Если они не прибьют друг друга в ближайшие минуты.
- Давно трахался? Конечно, давно… Я же чувствую, как тебя всего колотит, – наклонив голову ниже и с трудом заставив себя оторваться от растрепанной копны волос на макушке, Сакураи лизнул краешек уха своего будущего любовника. Или бывшего? Нет, все-таки пока будущего и только будущего. Может ли считаться один раз, пускай он и был самым безумным в жизни, но не доведенным до логического конца? Всё, что было в девяносто первом, осталось в девяносто первом.
Йошики что-то шипел и упирался ладонями в стену, непроизвольно прогибая спину, и терся, терся так сильно о член Сакураи, натянувший ткань черных джинсов. Закинув руку назад, он больно вцепился в его волосы, и Атсуши снова дернулся, еще быстрее принимаясь шарить руками по талии, соскальзывая дрожащими пальцами ниже, ища на штанах застежку.
- Я не дам тебе… - прохрипел Йошики, подрагивая от таких грубых ласк, еле стоя на ногах, пьяный и возбужденный донельзя, и еще неизвестно, что больше.
- Конечно, не дашь. Я сам возьму.
Пуговица и молния на штанах, наконец, отыскались. Расстегнув и стащив их на бедра, Сакураи зацепил за резинку и белье, перехватил одной рукой под живот, заставляя подставиться. Невнятный скулеж Йошики бил по нервам, пока он, проходясь ладонями по его заднице, гладил и сжимал, с каким-то садистским удовольствием царапая ногтями. Хаяши застонал, громко и изобличающее.
- Говори… Давно было? Здесь…?
Предательски дрожали пальцы. Сакураи уверенно вжимал их меж отставленных ягодиц, грубовато массируя тугой сфинктер, и это сказало ему всё намного красноречивее жалких попыток сопротивления. Йошики все еще не давался, норовил двинуть локтем и резко дернуться, но делал только себе хуже. Или лучше. На Атсуши вдруг обрушилось понимание, что Йошики контролирует даже собственное изнасилование.
Запрокинув голову назад, удобно устроив ее на его плече, Хаяши слабо улыбнулся, искоса глядя невыносимо развратным взглядом дивных раскосых глаз. Сакураи пробрала колкая дрожь. Кровь бурлила в венах, шумела в ушах. Закрыв глаза, он резко поцеловал Йошики, впился буквально в его рот, сминая призывно приоткрывшиеся навстречу губы. И поцелуй вышел глубокий, опасный, высасывающий душу и оставляющий вместо нее только зияющий дымящийся разлом, доверху наполненный воспоминаниями. Между ними были годы молчания и только один случайный раз, почти как сегодня. Не ночь даже, и уж подавно не любовь, куда там, но такое болезненное влечение, что Атсуши понадобилось полгода, чтобы успокоиться, забыть. Чтобы вновь нормально спать с женщинами, увлечься кем-то, выкинуть из головы чужой образ, полу-преступный, запретный. Грубые, мужские ласки. Йошики был изнеженным только внешне, в сексе же он вел себя как любой мужчина – предсказуемо жадно и очень эгоистично.
- Нууу же… - простонал он в губы Сакураи, выдергивая в свою реальность. В жаркий полумрак крохотного коридорчика, в пошлый животный трах у стенки, когда даже раздеваться не нужно, достаточно приспущенных штанов и истекающего смазкой члена.
Опомнившись, Атсуши быстро расстегнулся, высвободив уже болезненно вставший орган, сплюнул на ладонь, торопливо проводя ею по всей длине, и опять уткнулся губами в щеку Йошики, который нетерпеливо ерзал и скреб ногтями стенку.
- Больно сделаю… - прошептал он, дурея от его запаха.
- Делай… - согласно выдохнул Хаяши и шире расставил ноги.
Он не был готов, они оба не были готовы, и по-хорошему, все должно было случиться не так. Будь у них немного времени, Сакураи дотащил бы Йошики до ближайшего отеля. Всё кончилось бы на гостиничных простынях и непременно с презервативами. Какая-никакая, а все-таки смазка. Но, с трудом проникнув – тяжело, не с первого раза – а потом медленно двигаясь в узком проходе, одной рукой закрывая Хаяши рот, ловя в ладонь его всхлипы, другой держа за талию, он понимал, что нельзя по-другому. Только так: резко, больно, если не с кровью, то с полузадушенными хрипами, с влажными соприкосновениями своего лобка и его ягодиц, со шлепками, полными похоти. С рваными всхлипами Йошики на фоне, и с судорожным, хриплым и протяжным «Еще!» в зажимающую его рот ладонь.
Тяжело дыша, Сакураи снова и снова зарывался лицом в растрепавшиеся волосы, и не стеснялся стонать, вбивая Хаяши в стенку, одновременно со злостью стремясь затрахать это тело до одурения, и боясь сделать ему больно, причинить вред. Хотя что-то подсказывало, что вред он уже причинил, и отнюдь не физический. Йошики вскрикивал и стонал так, что недолго было свихнуться только от такой оголтелой отзывчивости. Ни одна женщина не горела так в руках Атсуши. Ни одна женщина за всю жизнь не могла даже близко сравниться...
Хаяши не выдержал первым. Выгнув спину, он мотнул головой, закусив ребро закрывающей ему рот ладони, и Сакураи неловко убрал руку, машинально обхватив за плечи, другой еще крепче стиснув талию.
- Аччан…. Аччан!.. – закричал Йошики и сбился с ритма, несколько раз конвульсивно дернув дрожащими бедрами. Он даже не коснулся себя, и Атсуши его тоже не ласкал, просто не успел. Вновь откинув голову на его плечо, Йошики еще двигался и кончал на его члене, только от стимуляции простаты, что-то зашипев. Сакураи ощутил возле своего уха горячее прерывистое дыхание, и скользнул одной рукой вниз, обхватив и сжав выбрасывающий сперму член. Ласка была неловкой и запоздалой, но, чувствуя на пальцах теплые потеки, он сам не выдержал, сильнее вжав Йошики в стенку и кончив следом, глубоко замерев внутри. Тугой жаркий плен толчками сжимал его член так сильно, что Атсуши простонал, едва не свалившись, чувствуя, как под ноги подбивает потрясающая, сладкая слабость.
Сместив руку, которой он держал Хаяши за плечи, чуть ниже, на грудь, Сакураи старался отдышаться, а под рукой бешено билось его сердце, кажется, даже пропуская то и дело удары. Йошики не дергался, приходя в себя, только дышал тяжело, хватая пересохшими губами воздух. И тоже весь обмяк, будто с трудом держался на ногах.
Атсуши отстранился на секунду, стиснув зубы, когда собственный член покинул чужое тело. Йошики не издал ни звука, не слушающимися руками цепляясь за края пояса своих штанов и стараясь удержать их и натянуть повыше. Быстро застегнув свои джинсы, Сакураи помог ему, все еще стоя за спиной и уткнувшись лицом в рыжую макушку.
- Дурак, - вдруг сказал Йошики. Тихо и совершенно осмысленно.
- Почему? – тихо спросил Атсуши, прижав его к себе.
- Зачем было ждать двадцать лет… а потом не дотерпеть каких-то полчаса до дома?
Приоткрыв глаза, бездумно глядя в стенку перед собой, Сакураи решил, что ослышался. И только когда Йошики с трудом обернулся, непривычно обняв его обеими руками за шею, пришлось поверить. И в реальность происходящего – в том числе. И в то, что он действительно дурак.
- Мы можем поехать куда-нибудь?
- Поедем ко мне. Тут недалеко. И… - Хаяши с трудом стоял и цеплялся за него, прижавшись лбом к плечу, - …я очень пьян. А когда я пьян, я обычно ни черта не помню. Поэтому ты завтра… расскажешь мне все? Я не хочу это забывать.
- Уверен? – Сакурай держал его, как куклу на весу, и вдруг стиснул в объятиях, прижимаясь щекой к волосам. - Вдруг будет лучше всё забыть и сделать вид, что ничего не было?
- Я не хочу это забывать, - упрямо повторил Йошики, обняв крепче, припав всем телом.

В такси они ехали молча, боясь разрушить хрупкое установившееся доверие. Безумие кончилось. Дальше – тишина. Тишина между ними и вокруг них, невнятно щелкающий счетчик таксиста, старая песня по радио. Савада Кенжи. Сакураи не верил, не желал верить, что будущее всегда предопределено, и слова, когда-то так рвавшие душу, сейчас будут удивительно уместны.
«Sayonara. Sayonara…»
Не касаясь друг друга ничем, кроме сцепленных пальцев, тайком, глядя в разные стороны, зачем-то вцепляясь взглядом в мелькающие за окном улицы.
- Остановите после перекрестка, - попросил Сакураи, нервно доставая из кармана сигареты. В смятой пачке нашлась одна, последняя, и он прикурил, не обращая внимания на недовольного водителя. Смолчит.
Йошики смотрел на него и Атсуши физически чувствовал этот взгляд.
- Всё-таки…?
- Да. Прости…
«…меня».
Он курил, выдыхая дым в приоткрытое окошко, и отчаянно сжимая чужие пальцы. Будто это – последнее, что еще связывало его с прошлым, последняя ниточка, последний привет из старой, давно минувшей эры.
Йошики вышел из такси вместе с ним, стоял, смотрел молча, и вдруг всё понял. Сакураи ошибся, как всегда считая себя умнее других. Но уж не умнее Хаяши – это точно.
- Прости, - повторил он. Рука Йошики цепко схватила его за ворот куртки, за шарф, встряхнула, и наверное, могла бы разорвать на части.
- Хватит извиняться. Что, думаешь, я ничего не понимаю? Ты, гребаный сукин сын, думаешь, я не понимаю?! Хорошо было?! Погрелся?.. А теперь давай, иди. Иди, чего встал?! Я – твоя молодость – отпускаю тебя на все четыре стороны… Ты ведь этого хотел?
Атсуши хотел совсем не этого. Но Йошики, кричавший ему в лицо обидные и убийственные в своей правдивости слова тоже был прав.
Скинув его руку, сжав локоть, и обняв, Сакураи отчаянно половинил себя. Шесть минут, сорок секунд. Тайминг песни, все еще слышной из не двинувшегося с места такси. Одной рукой пригладив рыжие волосы на склоненной к его плечу макушке, другой открыв дверцу, Атсуши улыбнулся, отрывая от себя Йошики на живую.
- Езжай.
- Не хочу.
- Так нужно.
- Зачем?.. Кому?
- Нам.
Хаяши сжал рукой дверцу сверху, не давая ни открыть, ни закрыть, бессовестно шантажируя. Всем своим видом говоря: «Захлопни, сломай мне пальцы, сломай мне жизнь, и я никогда, слышишь, никогда не оправлюсь. А виноват в этом будешь только ты». Сакураи вспомнил, что Йошики – скорпион, существо себя пожирающее. Скорпионы всегда и во всем поступают назло. Себе в том числе. Это большое искусство – делать что-то назло себе, идти как смертник босиком по снегу, намекая жизни, что если она не считается с ним, то и он с ней тоже не будет считаться.
Сейчас Хаяши назло себе сядет в такси и уедет. И это снова на двадцать лет, а может, и больше.
- Я не хочу забывать, - в изнеможении разомкнув губы, бросил он. – Ненавижу тебя.
Прозвучало оно почти как «люблю».
 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Эра, которая обещала бессмертие (NC-17 - Сакураи/Йошики [Buck-Tick, X-Japan])
Страница 1 из 11
Поиск:

Хостинг от uCoz