[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Чертово колесо (R - Хошино/Сакураи, Имаи/Сакураи [Buck-Tick])
Чертово колесо
KsinnДата: Суббота, 22.06.2013, 17:29 | Сообщение # 1
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline

Название: Чертово колесо

Автор: Kaiske
Контактная информация: vk.com

Фэндом: Buck-Tick
Персонажи, пейринг: Хошино/Сакураи, Имаи/Сакураи
Рейтинг: R
Жанр: Слэш, Драма, Повседневность, Hurt/comfort, ER
Размер: мини
Статус: закончен

Описание:
"Знаешь, где находится самое маленькое в мире чертово колесо?" (с)
 
KsinnДата: Суббота, 22.06.2013, 17:29 | Сообщение # 2
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Побросав вещи в сумку, Сакураи обернулся, глядя на Имаи, который в который раз уже прослушивал кусок сегодняшней записи.
- Я пойду?
- Иди. Завтра звони, как освободишься.
Атсуши поудобнее перекинул сумку на плече.
- Как только, так сразу. Мы идем в парк аттракционов.
Хиде поднял голову от струн, молча посмотрев на него. Сакураи в профиль, и Хошино отметил, что за все годы, что они друг друга знают, профиль этот изменился, пришла закономерная возрасту тяжесть черт, по-прежнему красивых. Хисаши проследил за его взглядом и почему-то мгновенно понял, о чем тот думает. Атсуши, попав в эпицентр между Хиде и Хисой, улыбнулся только едва заметно и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.
Имаи выключил запись, впервые за час с лишним выгнув побаливающую спину, и подошел к Хиде, склонившись над его плечом. Провел пальцами по струнам, зацепил вроде бы случайно, выдал несколько минорных нот Taboo.
- Помнишь?..
- А как же.
Хошино помнил. И первую поездку в Лондон, и цену доверия, и самое большое и самое маленькое в мире чертово колесо.

***
- Где Хисаши?
Сакураи не обернулся, коротко пожав плечами, будто лениво и неокончательно, весь вид его болезненно гордо выпрямленной спины словно кричал «Плевать я хотел, где твой Хисаши».
Хиде постоял пару секунд на пороге и все-таки шагнул в номер. В густом сигаретном дыму – хоть топор вешай – слезились глаза, и он поспешно распахнул окно во всю ширь, молча отстранив Сакураи, покосился с опаской, привычно скрытой флегматичным созерцанием.
Атсуши смотрел на шпиль Олд Бейли, скрестив руки на груди. Хорошо, что он такой плакса, подумал Хиде, с близкого расстояния отлично видя влажный неестественный блеск его глаз. Если бы держал все в себе, непременно взорвался бы.
Номер темный, с кажущимся слишком низким потолком, все будто нарочно как любит Сакураи. Хисаши от такого тошнит, он вообще эту гробовую темень не выносит, Хиде проснулся сегодня среди ночи от приглушенной перепалки за стенкой – его номер соседний. Слов не разобрал, но смысл уловил достаточно четко. Имаи дай волю, он бы вообще спал на крыше, прямо под небом в качестве натяжного потолка.
- Он давно ушел? – Хиде знал, что меньше всего Атсуши хочется сейчас разговаривать, и именно поэтому нарочно спрашивал. Отвлекал. Психующий и напряженный, Атсуши становился опасным для самого себя, а все из-за этого напрочь отсутствующего инстинкта самосохранения. Хиде считал, что Сакураи ради самого Сакураи вообще стоило бы держать от Хисаши подальше. Хотя как его удержишь, когда они льнут друг другу, несмотря на то, что Хиса – полный придурок и совсем слетел с тормозов, едва сошел с самолета. Стресс у него, видите ли. Дурь, а не стресс, одна сплошная дурь.
- С полчаса, - Атсуши запустил пальцы в волосы, взлохматил высветленные пряди, разом становясь каким-то по-детски сиротским. Почти жалким, если бы не смотрел так. – Знаешь, где находится самое маленькое в мире чертово колесо? Он сказал мне.
- Где? – без особого энтузиазма спросил Хиде. За Олд Бейли виднелось лондонское колесо обозрения, должно быть, по аналогии вспомнил.
- У него на ладони.
Хошино едва слышно ругнулся.
Чертово колесо на ладони – красивая метафора, а еще четкая ниточка, завязывающая в узелок и мутный от набегающих слез взгляд Сакураи, и его подрагивающие губы, который тот упрямо сжимал. Дурак, думает, не заметно. Всегда думает, что умнее других, а он, Хошино – ничего не видит и видеть не хочет. И то, что Имаи увлекся, и то, что у них с Атсуши – космическая любовь. Пламя до самых звезд.
- А знаешь где самое большое? – неожиданно для самого себя спросил вдруг Хиде, пристально глядя на Сакураи. Тот дергал и то застегивал, то расстегивал замок на мятой толстовке, фыркнув.
- Какая разница.
- Пойдем.
Как-то Хиде обнаружил, что Атсуши очень легко заставить делать то, что нужно. Достаточно взять его за руку и отвести, усадить, показать, дать срок. Откуда в нем эта странная покорность, будто заряжающаяся легким тактильным контактом, Хошино не знал. Можно сколько угодно уговаривать и эффекта не будет, а если просто сжать его ладонь в своей, и сразу происходит метаморфоза. Сразу – глаза в глаза и тихое «да», срывающееся с умопомрачительных контурных губ. Может, у него в центре ладони область подчинения, и если гладить точно между линией судьбы и линией сердца – это и есть то тайное знание, которым владеет Имаи. Атсуши за ним и в огонь и в воду. И даже на самое маленькое в мире чертово колесо. Хошино боялся этого иногда до безумия, придирчиво приглядываясь, отмечая малейшие изменения в настроении. Искал тревожные симптомы, схожие черты с обычным поведением Хисаши. Но схожего было слишком мало, чтобы переживать.
Сакураи явно был против, явно не собирался никуда идти, и явно ненавидел Хошино в эту минуту, но шел за ним, сперва по коридору, потом в лифт, оттуда в фойе отеля и на улицу, в промозглую лондонскую сырость, пропитанную запахом прелой листвы и мокрого асфальта, бензина, реки, чего-то еще, донельзя сладко-горького, как черная патока. От этого хочется мелко сглатывать, делая осторожные вдохи, дозированные, боясь обжечь легкие.
Хошино не знает английского и пропустил первый, второй, третий кэб, держа руку Атсуши в своей, будто случайно нажимая на хитросплетение линий его ладони, по праву принадлежащих Имаи. И крал, нахально и исподтишка, это самое право, медленно сплетая их пальцы. Сакураи замедлил шаг, прожигая Хиде между лопаток непонимающим взглядом огромных глаз, плещущейся в глубине черной воды, но шел. По Лондону ходить ему не нравится, но с Хиде – можно, Имаи же запретил ему выходить в одиночестве. Хошино знал об этом и мысленно распинал Хисаши, запрокинув голову. На лицо шлепнулись мелкие капельки не прекращающегося с самого их прилета дождя. Шпиль Олд Бейли царапал небо.
- Куда мы идем? – воспользовавшись заминкой, Сакураи тут же высвободил руку, выключив свой блок покорности. Отступил к ограждению – они стоят на мосту – оперся локтями в кованное кружевное железо. Спутанные светлые волосы свесились на лицо, пряди кажутся мокрыми и тяжелыми, Хошино вдруг заметил, что под толстовкой у него тонкая безрукавка Хисаши. И пахнет Аччан тоже им, весь, неуловимо, и вместе с тем так очевидно, будто помеченная самка. От этого стало противно и Хиде прикурил, держа трепетный огонек зажигалки в ладонях, укрывая от дождя. Сигаретный дым забивает запахи, обезличивает. Хотя по большому счету ему плевать. И что Имаи с Атсуши трахаются за стенкой так, что слышно на весь этаж – тоже.
- Сходим в парк аттракционов, - выпустив две-три крепких затяжки, Хиде поискал глазами, куда бы выбросить недокуренную сигарету. – А то так и просидим в номере все время, что не на записи.
- Я не люблю аттракционы, - сухо сжал губы Сакураи. А Хошино уперся взглядом ему между ключиц, в расстегнутый ворот кофты, видя, как плотно прилегает к его телу ткань майки Хисаши. Хисаши, которого сейчас нет, все равно незримо присутствует третьим-не-лишним. Лишний здесь Хиде, он прекрасно все понимает, но упрямо и молча тянет за собой. Ведет. Уводит подальше от Имаи, его маленьких чертовых колес, его прострации, его таланта, его не_присутствия здесь и сейчас. Здесь и сейчас только Хошино и Сакураи, впервые за долгое время один на один, вдвоем.
- В Лондоне находится самое большое в мире чертово колесо, - подтолкнув Атсуши через дорогу, он шел рядом, шаг в шаг, лишая возможности остановиться или отказаться. Хотя по большому счету и не заставляет. Однако Сакураи подсознательно чувствует – не вырваться. Он ведомый, и всю жизнь был ведомым. И будет. А кто его ведет – Хиса или Хиде – тоже дело десятое. В конце концов, только Хиде Имаи доверяет самое ценное в свое отсутствие. Атсуши хочется верить, что для Хисаши он сам тоже – ценное.
Они покупают билеты на входе, Хошино покупает, а Атсуши просто идет за ним следом, сам себе напоминая ребенка, которого привели куда-то против его воли. По паркам его в детстве не водили, да и парка такого не было, Сакураи неуютно и почти страшно в этой атмосфере искусственно созданного праздника. Ярких красок посреди всех оттенков серой монотонности. Они режут глаз.
- Как здесь можно жить… - тихо выдохнув, он собрал волосы назад, сторонясь детей и все время стараясь уйти за спину Хиде.
- Здесь не всегда дождь.
- Думаешь?
- Ну, когда-то ведь бывает и солнце. Просто надо подождать.
Сакураи ждать не может и не хочет, никогда не мог и не хотел, и Хошино знает это, закрывая его своей спиной невесть от чего. Может, не стоило тащить его сюда, надо было просто отстать, тихо уйти к себе в номер, или пойти выпить и погулять с Толлом и Ютой, предоставив Атсуши полное право сладко убиваться мыслями один на один. Хисаши не просил Хиде присматривать за Сакураи, не просил его говорить с ним, успокаивать, делать хоть что-то. Напрямую не просил. Но вечное, с первого дня как-то установившееся между ними «Я доверяю только тебе» давило на совесть. Хиде отдал два билета на круг контролеру, подтолкнул перед собой все еще упирающегося Атсуши, и понял в эту минуту, что на совесть его давит вовсе не доверие Хисаши. Его совесть жалобно трещит под темным взглядом исподлобья, под ладонью с пересечением линий судьбы и жизни, таящей в центре заветную точку подчинения.
Они поднимались все выше и выше. Сначала выше домов. Потом выше муниципальных зданий. Потом на почти недосягаемую высоту, и небо здесь казалось чище и ближе, даже дождевые капли имели другой запах. Хиде слегка отклонился всем телом назад, закинув голову, и потому вздрогнул особенно сильно, когда ладонь Сакураи накрыла его руку, крепко сжала пальцы.
- Я не боюсь самого маленького чертового колеса. Я знаю, как с этим справиться. Хиса придет, он возвращается всегда...
В естественном ярком дневном свете глаза Атсуши перестали быть такими непроглядно-черными, они будто побледнели, Хошино впервые заметил четко очерченные зрачки, сейчас огромные, дальше некуда. Сакураи даже боялся по-кошачьи, расширяя зрачки, выпуская когти и хватаясь за все, что есть в зоне досягаемости. За руку Хиде в том числе.
- Но я боюсь сейчас быть здесь. Я хочу вниз.
Хиде никогда бы не подумал, что Атсуши боится высоты.
Придвинуться ближе – нельзя. Каретку перекосит и тогда они и впрямь окажутся внизу, как хочет Сакураи. Можно сидеть лишь друг против друга, как противники. Но они не противники, они впервые так вопиюще на одной стороне. Потому что Хошино смотрит в прозрачно-карие глаза и понимает, что всегда и во всем будет на стороне Атсуши. Жить его интересами и его нездоровой, окрашенной в оттенок восхищения любовью к Имаи.
Сжав его руки, Хиде смотрел перед собой, как в замедленной съемке притягивая чужие ладони к своему лицу, закрыв глаза, чтобы не передумать, не опомниться в последний момент. Сакураи раскрыл руки ладонями вверх – жест полного доверия, и Хошино провел губами по его запястьям, по едва заметным голубоватым венкам на сгибе, чувствуя дрожь и понимая – не притворяется. Не врет. Страх высоты на самом большом в мире чертовом колесе начисто вытеснил страх за Хисаши, который в эту минуту закидывается самым маленьким колесом.
- Я хочу вниз, - упрямо смыкая пересохшие от страха губы, повторил Сакураи, касаясь кончиками пальцев губ Хиде, сквозь ресницы глядя, как тот целует его руки ниже, слегка выступающие бугорки на ладони, и точку подчинения на скрещении линий. В эту минуту не стыдно, что кто-то может увидеть, не страшно, что это не Имаи. Имаи никогда так не делал и никогда не сделает. Ему не нужно нажимать на какие-то особые точки на теле Атсуши, зачем, если он давно раз и навсегда сорвал стоп-кран с его души, взломал и распечатал сердце. Без возможности восстановления.
На выходе из парка Хиде купил два рожка мороженого. Выглянувшее из-за обложных туч солнце блестело в мелких лужах, разлитых по асфальту под ногами. Они с Атсуши ели мороженое и шли молча, шаг в шаг, думая каждый о своем. Сакураи – о чертовом колесе, Хошино – о Сакураи. И оба знали, что Хиса не придет ночевать в отель.
…Иногда Хиде казалось, что доверие Имаи безгранично. Что он всерьез говорил это, рассуждая, что всё, что он любит, в равной степени принадлежит им обоим – ему и Хошино. По крайней мере, так удобно было думать, целуя сладко-соленые губы Сакураи, даже без помады сохранившие свой естественно-яркий темный оттенок. Сладкие от мороженого, соленые от слез. Причудливое переплетение вкусов, пикантное и возбуждающее почти так же сильно, как протяжные стоны, изгибающаяся блестящая от пота спина, напрягающиеся мышцы под гладкой кожей, встрепанные светлые волосы, в которые так приятно, должно быть, вцепляться. Хошино зарывался в них лицом, целовал затылок, придерживал ладонями за талию, двигаясь все быстрее и быстрее, немножко умирая каждый раз от влажных касаний раздвинутых бедер распростертого под ним Сакураи, цепко хватающегося за смятую подушку. Хиде знал, что лимит его доверия вот-вот кончится, проклинал и благодарил Хисаши, который не врал. Который и в самом деле доверял ему всё, что любил сам. А Сакураи он любил, наверное, почти так же, как любил его без остановки эти сорок минут Хошино, в первый и последний раз, зная заранее, что другого не будет. И оттого особенно сладко.
Они кончили вместе, Атсуши даже не сказал ничего, позволяя Хиде толкнуться глубже, сам дернулся только, уткнувшись в измятую подушку. Старался отдышаться, подрагивая от расчерчивающих его влажные плечи поцелуев, сквозь ресницы глядя на часы. Сгущались сумерки, комната медленно тонула в них, и циферблат часов сливался в мутный блин. Хиде, приподнявшись на локте, отвел одной рукой с шеи Атсуши взмокшие волосы, поцеловал в кошачье местечко – под выступающий шейный позвонок, над лопатками. И остался рядом, прикрыв себя и его скомканным одеялом до пояса.
Хисаши вернулся на рассвете. Тихо скользнул в номер бесшумной тенью, раздернул проклятые плотные шторы. Долго смотрел на город, залитый рассветными сумерками. Вечерние и утренние – как сестры-близнецы, на первый взгляд совершенно одинаковые, но если приглядеться однажды, то никогда не перепутаешь. Потом обернулся через плечо, задумчиво скользя взглядом по спине Хошино, по его руке, покоящейся на бедре Сакураи. Они спали так крепко и так целостно, что Имаи и в голову бы не пришло их разбудить.
Под ногами валялись разбросанные в беспорядке вещи. Хисаши аккуратно поддел толстовку Атсуши пальцами ног, отбросил, заметив в кармане краешек билета на чертово колесо. Потом потянулся, снял промокшую куртку, несвежую вчерашнюю рубашку, и склонился, присев на корточки. Под толстовкой обнаружилась майка, которую Имаи тут же привычно натянул. Хотелось курить, но если он закурит в комнате, Хиде и Аччан непременно проснутся. Это очень мерзко – просыпаться от чужого сигаретного дыма. А если он откроет окно, они не только проснутся, но и простудятся.
После самого маленького в мире чертового колеса Имаи всегда казалось, что в жизни слишком мало красок. И слишком мало определений. В частности, не хотелось понимать, почему любовь – это обязательно только двое. Почему доверие – обязательно кодекс, состоящий из «можно» и «нельзя».
Хиде завозился во сне, обняв Сакураи за талию и неосознанно притянув к себе ближе. Хисаши улыбнулся и тихо выскользнул из номера. Ему казалось, что майка на нем вся пропахла Атсуши – его телом, его духами, его Lucky Strike.

***
Уходил Хошино последним. Привычно убрал гитару и смотал шнуры, выключил всю аппаратуру, проверив, не забыл ли что.
- Ты ведь любил его, да?
В дверях стоял Хисаши. Шагнул вперед, плотно закрыл дверь и сел на валик дивана, прямо рядом с выходом. Если бы он спросил это еще час назад, год назад, десять лет назад, или тогда, в 89-ом – Хиде не ответил бы. А теперь можно.
- Тогда? Да.
- А сейчас?
- Нет.
Имаи легко поднялся на ноги, кивнул едва заметно – пойдем, подвезу. Хошино взглянул на время. Сакураи уже, должно быть, давно дома. И завтра поведет свою дочь в парк аттракционов, на чертово колесо. Не самое большое на свете, и не самое маленькое. Обычное.
- А ты? – остановившись в дверях и посмотрев на лидера в упор, Хиде переступил через собственное табу: не спрашивать, не говорить.
- Тогда? Да. И сейчас тоже.
Хиде знал, что Имаи был тогда в номере, видел, и всё равно продолжал доверять ему абсолютно всё, будто ничего не было, даже теперь. И в Лондоне доверял, без оговорок, без условий. И любовь тогда была абсолютно ни при чем.
 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Чертово колесо (R - Хошино/Сакураи, Имаи/Сакураи [Buck-Tick])
Страница 1 из 11
Поиск:

Хостинг от uCoz