[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Brightness of the Feeling. (NC-17 - Chiyu/Masato, Takeru, Yuji, Shinpei [SuG])
Brightness of the Feeling.
Koji_BizhoevДата: Воскресенье, 15.02.2015, 12:27 | Сообщение # 1
Сержант
Группа: Проверенные
Сообщений: 25
Награды: 0
Статус: Offline
Название: Brightness of the Feeling.
Автор: Koji_Bizhoev
Контактная информация: https://vk.com/murasaki_koji, http://ask.fm/kostyakau
Бета: нет

Фэндом: SuG, j-rock
Персонажи, пейринг: Chiyu/Masato, Takeru, Yuji, Shinpei
Рейтинг: NC-17
Жанр: ангст, драма, повседневность, сонгфик
Предупреждения: ER, нецензурная лексика
Размер: мини
Статус: закончен

Описание: Масато, я всегда прошу у тебя прощения вне зависимости от степени моей вины. Но прощаешь ли ты меня, когда отделываешься одним коротким словом: “Простил”, когда позволяешь себя обнять и упрямо молчишь?..

Публикация на других ресурсах: только с разрешения автора

Примечания автора: Песни, отрывки из которых использованы в фанфике:
G-Dragon - WINDOW
Kim JaeJoong - Paradise
Skillet - Sometimes
Oomph! - Gekreuzigt


Сообщение отредактировал Koji_Bizhoev - Воскресенье, 15.02.2015, 12:41
 
Koji_BizhoevДата: Воскресенье, 15.02.2015, 12:44 | Сообщение # 2
Сержант
Группа: Проверенные
Сообщений: 25
Награды: 0
Статус: Offline
… ― Мать твою, Чию, сколько раз я просил этого не делать!
― Не делать чего? ― ошеломлённо переспросил басист, едва не выронив только что зажжённую сигарету и прервав оживлённый разговор с Юджи.
― Не курить в помещении! ― Масато едва не срывался на визг.
― Прости, я машинально, ― Чию смутился и как-то съёжился, судорожно туша сигарету, пока Масато окончательно не понесло. Но было поздно: Масато уже сел на любимого конька, начав припоминать басисту все его прегрешения, и, конечно, обязательно при согруппниках, а если повезёт, то чтобы и стафф услышал:
― Мало того, что опоздал, так ещё и бесишь меня, когда голова и так раскалывается, когда устал, твою мать, как собака!..
― Мы же уже обсуждали это, я ездил к маме, у неё бытовая техника в очередной раз полетела… ― Чию в который раз принялся терпеливо объяснять гитаристу причину своего опоздания, но Масато, не слушая, выпалил:
― Тыщу раз я это слышал! А у нас концерт, блять, на носу!!! Какого хрена ты не можешь войти в положение группы?!
― А почему
ты не можешь войти в моё положение? ― Чию произнёс это мягко, но с некоторой болью в голосе.
Масато застыл, не умея подобрать слов для подобающего ответа. И дураку было понятно, что Чию говорил не о мелких проблемах, навязанных повседневностью, а об отношении к себе. В который раз гитаристу стало стыдно. Но, конечно же, он из чистого упрямства хриплым, изменившимся голосом заявил:
― Я от вас устал. Я вас ненавижу. Всех, ― с этими словами он поднялся и вышел, нарочито громко хлопнув дверью.
В помещении воцарилась гнетущая тишина.
Как ни неприятно было осознавать, а внимание согруппников сосредоточилось на басисте. Чию поёжился, с досадой закурив: Масато всё равно ушёл, одёргивать его будет некому, а если не закуришь – сойдёшь с ума от расшалившихся нервов.
― Куда это он? ― ошеломлённо произнёс Шинпей, не то задавая прямой вопрос, не то раздумывая вслух.
― Теоретически репетиция закончилась. До того, как произошло что-то, явно нас не касающееся, мы вроде как собирались идти домой, ― Юджи искоса, с тревогой взглянул на нервно курящего Чию.
― Подумаешь, семейная ссора «мамика» и «папика», ― скептически хмыкнул Такеру, вальяжно развалившись на диванчике. ― Это уже настолько нас касается, что даже неинтересно.
Намёк поняли все. Юджи неодобрительно глянул на наглого вокалиста, но, встретив предостерегающий взгляд Шинпея, промолчал. Чию же лишь нервически дёрнул бровью, затянувшись так, что щёки прилипли к зубам. Его ноздри еле уловимо трепетали.
― Мне кажется, Масато, как лидер, не допустит, чтобы проблемы в его личной жизни поставили существование группы под угрозу, если ты об этом, ― всё же с нажимом произнёс гитарист.
― В этом я сомневаюсь… да и «папик» наш, видимо, тоже. Верно, папик? ― Такеру, ядовито усмехнувшись, кивнул басисту. ― У вас ведь теперь часто такое бывает? Ещё и дома, наверно, по сто раз на дню ругаетесь, да? ― Вокалист выспрашивал, быстро-быстро тараторя. В его глазах пополам с хамоватым любопытством мешалось ехидство, граничащее с насмешкой.
― А тебе, наверное, очень нравится за этим наблюдать? ― Лицо басиста, несмотря на растянутые в улыбке губы, было страшным.
― Было бы за чем, ― Такеру и бровью не повёл, с видом эксперта продолжив: ― Вашим так называемым «отношениям» всё равно недолго осталось. Максимум ― месяц. Хотя с таким взрывным характером, как у мамика…
― Чию, пошли на воздух, ― Юджи, заметив, как басист побледнел и изменился в лице, прервал увлёкшегося вокалиста и резко встал. ― Идём, идём, ― мягко похлопав Чию по плечу, гитарист увёл его из комнаты, напоследок одарив наглеца укоризненным взглядом.
― Зря ты так, Юджи! ― вдогонку послышался почти радостный возглас. ― Я говорю это ради его же блага! Потом будет больнее!
 
Koji_BizhoevДата: Воскресенье, 15.02.2015, 12:47 | Сообщение # 3
Сержант
Группа: Проверенные
Сообщений: 25
Награды: 0
Статус: Offline
… ― Тебя это не задевает? Не хочется, так сказать, «воздать ему по заслугам его»? ― Гитарист следил, казалось, лишь за тем, как струйки дыма растворяются в воздухе, уплывая в серое осеннее небо. Однако нервное постукивание пальцами по перилам и частые косые взгляды в сторону басиста выдавали, что он беспокоится.
― Нет.
― Врёшь, ― спокойно констатировал Юджи, швыряя окурок вниз.
Они укрылись на аварийном выходе за студией. Поднявшись вверх по железной лесенке, они стояли на небольшой площадке высотой в два этажа и курили. В последнее время это место стало их частым выбором для задушевных мужских разговоров.
― Так почему это тебя не задевает, если ты, вон, взорваться готов, только дотронься? ― Гитарист заставлял Чию выворачивать наизнанку всю душу, словно пинцетом вытаскивать из неё боль и, таким образом, успокаиваться.
― Потому что я его понимаю. У нас с Такеру были непродолжительные, но довольно страстные отношения несколько лет назад. ― Чию медленно выдохнул дым и задумчиво уставился на частицы пепла, падающие на далёкий асфальт. ― Да и смысл? Он, хотя и уйдёт побеждённым, всё равно припишет себе золотую медаль. Для него это будет значить что-то вроде: «Ага, таки допекло ему, раз сорвался». Но на самом деле в драке победителя нет.
Юджи обернулся к другу, потрясённо моргая:
― Вы были вместе? Н-да, неожиданно. ― Он вдруг, будто вспомнив что-то, хохотнул. ― И это в группе, которая не занимается пропагандой фансервиса на сцене. Кошмар. Куда катится этот мир?
― Главное, что мы не выносим это за пределы группы. А остальное меня не волнует.
― А что между вами с Такеру случилось-то? ― Юджи дружески подтолкнул его, дабы не отвлекался.
― Если кратко ― не сошлись характерами. ― Чию резко вдавил сигарету в перила, как бы показывая, что не желает продолжать разговора на данную тему.
Юджи, конечно же, всё понял и, кивнув, отвернулся обратно к перилам.
Чию ценил его как друга, пусть Юджи иногда и задевал своими расспросами за живое, пусть иногда читал ему мораль, даже орал и ругался. Его помощь всегда была реальной, а после разговора с ним басист чувствовал себя отдохнувшим. Гитарист был лучшим другом для Чию, чего нельзя было сказать о Масато, любовь к которому почти испарилась, оставив лишь пустоту и чувство обиды, застывшее внутри грязным кусочком льда. Чию уже в сотый раз говорил себе: «Завтра поговорю с ним. Завтра мы расстанемся», однако что-то всё равно мешало.
Что? Та самая пресловутая обида ― остаток догорающей любви?.. Комплекс неполноценности, произросший из неудовлетворённой мании величия?..
― Юджи, я люблю его, ― неожиданно для себя прошептал басист, сжимая руки в кулаки. ― А он меня ― нет.
― Это он сам тебе сказал? ― Юджи, держа сигарету в зубах и зажигая её, невнятно поинтересовался.
― И так видно: он уже на грани, ― насмешливо произнёс басист, прикрыв ладонью глаза, жалея о глупости, что сморозил пару секунд назад.
― Так какого хрена ты убиваешься? ― Гитарист проигнорировал ответ Чию.
― Юджи, ты ничего не знаешь…
― Вот и расскажи, чёрт возьми. Чувак, ты главного не понимаешь: если ты будешь молчать в тряпочку, если будешь тихо скулить в своём уголке, мечтая о помощи, ― ничего не изменится. Мысли читать никто не умеет. Если, конечно, никто не настроен на них, ― Юджи вдруг подмигнул с весёлой улыбкой. ― В этом плане тебе невероятно повезло, так что рассказывай, не молчи.
Помедлив пару секунд, Чию вдруг начал издалека:
― Мы расстались с Такеру потому, что я полюбил Масато, полюбил его душу, его взгляд на жизнь, его мысли. Я испытывал счастье от того, что просто находился рядом с ним. Я тонул в его глазах, растворялся в его голосе и тихой улыбке. Я обожал его напористость, веру в лучшее и оптимизм. И когда наши отношения начались, мы оба были счастливы: столько любви и страсти обрушили мы друг на друга… ― Басист замолчал, словно вспоминая, прокручивая в голове картины из счастливого, радужного прошлого.
― А теперь что не так? ― Гитарист требовательным вопросом заставил его продолжить рассказ.
― Сам видишь. ― Чию со вздохом скомкал незажжённую сигарету. ― Теперь мы ссоримся по сто раз на дню, столько же раз страстно миримся… И так каждый день. ― Он отстранённо чеканил слова: его мысли явно были не здесь.
Юджи хмыкнул, стряхивая пепел, и заговорил:
― У любви, если, конечно, она настоящая, есть множество стадий. Чтобы стать друг другу не просто любовниками, а кем-то большим, надо пройти огонь, воду и медные трубы. А что ты думал? Любовь ― это отнюдь не детская сказка, в которой обязательно будет хороший конец. То есть он, конечно, будет, ― гитарист поправился, ― но только если ты сам этого захочешь, если возьмёшь на себя ответственность за то, насколько хорошим он будет. Ссоритесь? А ты своим ангельским терпением напрочь выведи его из себя, козла этакого. Ему лишний раз представится возможность увидеть в тебе только хорошее. Изменяет? Ну, так если он тебе нужен, сделай всё, чтобы он наконец-то додумался: Чию ― самый прекрасный в мире человек, лучших ещё не производили. Наш Масато ― умный парень, быстро разберётся, что к чему.
― Примерно так я всё и делаю. Но он что-то пока не разобрался, ― с виноватой улыбкой произнёс басист, устремляя взгляд в небо.
― Вот видишь. Ты сам прекрасно знаешь обо всём. Я и не сомневался, если честно, ― гитарист, словно подтвердив собственные мысли, кивнул со спокойной улыбкой. ― Разберётся. И сразу же перестанет изменять. Он ведь изменяет, я прав?
Басист прикрыл глаза дрожащей рукой и еле заметно кивнул.
― Чию, всё будет хорошо. ― Юджи положил руку ему на плечо. ― Борись за него. Борись ― и обязательно победишь. Я вот не боролся ― и проиграл.
Чию ошеломлённо взглянул на друга, забыв стереть одинокую слезу.
― Что ты так смотришь? Да, у меня была девушка. Мне было так больно, что я до сих пор не хочу никаких отношений. Ни с кем.
Юджи опустил голову. Рука соскользнула с плеча басиста и безжизненно повисла.
― Она была единственной. Тогда мне казалось, что я любил её больше жизни, да и сейчас я понимаю это. Таких, как она, у меня больше не будет. Просто мы с ней не выдержали испытание чувствами, отпустили друг друга в самый важный момент, когда надо было всё выяснить, поговорить… Всё происходило по классической схеме: вначале накал страстей, признания, поцелуи, затем ― отчуждение и раздражение… Однако мы держались друг за друга, мы спасали нашу любовь как могли. Даже в самые чёрные для нас дни мы могли найти утешение друг в друге. Пока я не застукал её с другим.
Чию болезненно нахмурился, представив подобную картину с Масато.
― Всё было кончено: так я думал тогда. Моё сердце плакало, моя душа умоляла, чтобы я простил её и вернул, но я был упрям и глуп, глух и слеп. Я не забыл обиду, даже когда она пришла просить прощения. Я отвернулся от неё, когда она пришла ко мне за помощью и поддержкой: у неё был выкидыш, родители выгнали из дома, а её… фраер обозлился и тоже прогнал. Я был потрясающим эгоистом, мне казалось, что мой поступок послужит для неё наказанием за то, что она сделала со мной. Вот и… доигрался. Рад бы всё исправить, да уже поздно.
― Почему? ― одними губами произнёс басист.
― Её больше нет, Чию. ― Абсолютно пустые от боли глаза пронизывали душу насквозь. ― Авария на мотоцикле. Водитель выжил, она ― нет.
Рука Юджи спокойно легла на руку басиста, вцепившуюся в железные перила.
― Чию, я рассказал это тебе не затем, чтобы ты
меня пожалел, а затем, чтобы ты себя пожалел, чтобы подумал над способами исправления своей ситуации. Мою ты уже не исправишь, нет на Земле такой силы. Подумай, возьми себя в руки и, я уверен, найдёшь выход. И вообще, чего это ты руки опустил? Ты ведь всегда такой упорный, гнёшь свою линию, добиваешься, а тут ― сопли развесил. Не дрейфь, всё будет нормально, ― гитарист широко и искренне улыбнулся, хлопнув друга по плечу.
Чию с облегчением улыбнулся в ответ.
Своей откровенностью Юджи здорово отрезвил и без лишних обиняков поставил на место басиста. Чию стало даже стыдно за тот пафос, с которым он жаловался другу на жизнь. Воистину, все, даже самые лучшие в мире люди ― неимоверные эгоисты. Каждый считает себя центром Вселенной, пока глазам не открывается страшная правда о том, что твои проблемы ничего не стоят перед лицом неизвестности, наступающей после прохождения врат под названием «смерть».
― Слушай, Юджи… А как ты вообще выжил после этого?
― Важно не то, как я выжил. Важно, что я вообще выжил. Зря я тебе рассказал, будешь теперь мозг компостировать… Это не так просто, как ты думаешь, ― ворошить прошлое. ― Гитарист с непреклонным видом отвернулся. ― Правда, больше не поднимай эту тему, она не для чужих ушей. Мне бы не хотелось, чтобы какой-нибудь Такеру потом задавал всякие вопросы, а ребята выказывали жалость. Надеюсь, ты это понимаешь.
― Конечно, ― тихо произнёс басист. ― Понимаю. Я никому не скажу, обещаю.
― Да знаю я, ― внезапно рассмеялся Юджи. ― Скажи, это странно ― доверять лучшему другу, как себе?
― Вообще-то не очень, ― улыбнулся Чию. ― Это замечательно, я думаю.
― Конечно, тебе-то замечательно, я тебе вон какие комплименты отвешиваю, а сам волнуюсь, ночами не сплю ― расскажет ли Чию кому-нибудь о том, как я, будучи в нетрезвом состоянии, на его глазах полез на стол в стрип-клубе? ― Юджи смеялся так заразительно, что Чию невольно присоединился, хотя на его памяти гитарист даже пьяным не откалывал такие номера.
― Ладно, посмеялись и хватит, ― гитарист решительно засунул руки в карманы. ― Я домой хочу.
― Хорошо, ― улыбнулся Чию. ― Тоже мне, друг называется: задерживаю тут тебя… Мало ли какие у тебя планы…
― Да, в принципе, никаких, ― лицо у Юджи было такое мечтательное, что Чию ему не поверил. ― Но я всё равно домой хочу.
― Может, отвезти тебя? Если Масато сам на моём мотоцикле не уехал… ― Чию осёкся, однако гитарист уже отнекивался:
― Спасибо, не надо. Не люблю мотоциклы, да и вообще хотел сегодня пешком домой пройтись. Пошли, провожу тебя до твоего «коня» и потопаю потихоньку, ― Юджи застучал кроссовками по железным ступеням лестницы, спеша сойти вниз.
Чию шёл следом, постепенно приближаясь к земле.
Страх никуда не исчез. Уверенность не появилась. Однако Чию понял, что привести ситуацию в порядок может только он вместе с Масато, если тот пойдёт на сотрудничество, если у него ещё остались чувства к басисту, на что надежды было мало. Зато в своём сердце Чию снова обнаружил вспыхнувшую ярким цветком нежность.
 
Koji_BizhoevДата: Воскресенье, 15.02.2015, 12:52 | Сообщение # 4
Сержант
Группа: Проверенные
Сообщений: 25
Награды: 0
Статус: Offline
This might be the last hug…
I say “Goodbye”
This might be the last hug…
We say “Good night”
This might be the last time…
This might be the last time…


«Масато, я всегда прошу у тебя прощения вне зависимости от степени моей вины. Но прощаешь ли ты меня, когда отделываешься одним коротким словом: “Простил”, когда позволяешь себя обнять и упрямо молчишь?..»
…Чию мчался по сверкающему ночному городу. Дождь хлестал по спине, заливал стекло шлема, из-за чего видимость немного ухудшалась. Басисту было не до этого: он привык ездить в дождь, а сейчас и мысли одолевали голову, забирая всё внимание.
Юджи умудрился не только отрезвить его и вернуть с на землю, но и ясно дать понять, что тут он басисту не помощник. В принципе, Чию делает всё так, как советовал ему друг.
Каждый раз, когда Масато уходит из студии раньше него и задерживается допоздна, Чию ждёт его дома до последнего, либо с небольшим подарком, либо приготовив ему поздний ужин, либо набрав горячую ванну… Масато входит раскрасневшийся и весёлый. Чию говорит ему, чтобы шёл на кухню есть, тепло улыбается, и невнятные объяснения гитариста о причине задержки прерываются, а волнение на его лице сменяется удивлением, пронизанным чувством вины. Что самое смешное, Масато даже не пытается скрывать своих эмоций.
Если честно, в такие вечера басисту гораздо больнее, чем когда Масато, разругавшись с ним в студии, приезжает домой первым и по возвращении Чию устраивает ему скандал. Или когда Чию с виноватым видом обнимает Масато сзади и шепчет: «Прости меня», а гитарист либо отбуркивается, либо молчит. Потому что в этих случаях Масато хотя бы рядом. А в долгие вечера одиночества и тревоги Чию уверен: любимый человек от него неизбежно ускользает. Каждый такой вечер, когда басист не застаёт Масато дома, он думает, что это конец, и наутро гитарист придёт за вещами. Каждый вечер, когда Масато рядом, каждую редкую ночь любви, которая происходит между ними, Чию готовится к тому, что это может оказаться последним разом, хотя и не устаёт показывать любимому, чего он может лишиться. Басист ценит каждый поцелуй и каждое объятие.
После сегодняшнего разговора с Юджи у Чию снова появились силы и мотивация бороться. Он молился, чтобы их хватило надолго или хотя бы до победного конца.
…Поднимаясь в лифте к своей квартире, басист с замиранием сердца гадал, как всё будет на этот раз. Если его не окажется, придётся снова мучиться, окутывая себя сигаретным дымом. Но если он окажется дома… Чию дал себе твёрдое обещание сегодня поговорить с любимым по-человечески и таким образом всё выяснить.
― Масато? ― открыв незапертую дверь, обрадованно спросил басист. Ему никто не ответил.
В панике Чию подумал, что это он сегодня сгоряча забыл запереть квартиру, но, по правде, больше, чем ограбления, он боялся, что Масато сегодня снова так и не пришёл.
Тут же басист споткнулся об обувь любимого и несколько перевёл дух.
Гитарист действительно лежал на кровати в спальне, поджав ноги и съёжившись.
― Масато… ― тихо проговорил Чию, залезая к нему и обнимая. ― Прошу… прости меня… ― с болью прошептал он, не надеясь на адекватный ответ.
Однако гитарист превзошёл все его ожидания, повернувшись к нему и обняв в ответ.
― Чию, ты не должен извиняться. Не должен. Только не ты… ― сжимая шокированного Чию в слегка болезненных объятиях, судорожно шептал Масато. ― Это всё я, я…
― Масато, родной… ― Чию попытался было успокоить его, но он словно не слышал:
― Я ужасно веду себя, я недостоин твоей любви… Я не заслуживаю трепетного отношения к себе… Я постоянно всё порчу, я… ― Масато захлёбывался словами, пытаясь вымолить прощение, но басист с улыбкой прижал палец к его губам:
― Тише. Всё хорошо.
― Ты… ты не обижаешься и не злишься?! ― Масато явно был крайне удивлён, однако басист, внезапно решив выяснить отношения позже, после гораздо более приятного занятия, невозмутимо заявил:
― Не-а. Я люблю тебя, Масато. ― И, не давая гитаристу опомниться, Чию накрыл его губы своими.
Некоторое время гитарист оставался неподвижным и холодным, видимо, от изумления. Но Чию был нежен и настойчив, и Масато поддался, разомкнув губы навстречу поцелую, осторожно обняв басиста.
― Масато… ― Осыпая поцелуями тёплую кожу, блуждая руками по телу, Чию возбуждался всё сильнее, передавая свой жар Масато, заставляя того выгибаться навстречу и неровно дышать.
Басист убедился, что его решение принесло неожиданные результаты: любимый вёл себя иначе. Всё было почти так, как раньше, в самом начале их романа… но с примесью невысказанной боли с обеих сторон. Хорошо, если они поговорят сегодня. А если нет?.. Но Чию обязательно позаботится о том, чтобы их боль была отпущена и не мешала им больше жить. Чию должен разобраться в том, что происходит с ними, ради их чувств, ради их любви.
― Чию, возьми меня… м-м-м… ― Масато снова несдержанно сжимал любовника в объятиях, чувствуя бегущие по всему телу мурашки от его страстных прикосновений.
― Веди себя тихо. ― Басист нежно поцеловал его в губы, затем медленно расстегнул его толстовку.
― Чию, я не могу больше ждать… а-ах… ― гитарист пытался поторопить любимого, но захлебнулся воздухом, когда он просунул руки под футболку и, лаская, провёл по груди вверх-вниз.
― Ты себе не представляешь, на что ты способен, кроме долгого ожидания, ― ехидный горячий шёпот в самое ухо, а затем влажное прикосновение к нежной мочке вырвало из Масато тихий стон, и руки сами потянулись к Чию, чтобы снять с него свитер, обнять и прижаться.
― Мой ненасытный… ― Чию, как-то незаметно избавив его от футболки, ласково засмеялся, сажая его к себе на колени, расстёгивая его джинсы.
― Люблю… Как же я люблю тебя… ― шептал Масато, целуя его лицо и шею, всей кожей ловя его случайные прикосновения, прижимаясь, словно пытаясь спастись от окружающего мира рядом с Чию.
Уложив обнажённого гитариста на постель, Чию снова медленно провёл пальцами по его груди вниз, к животу. Неожиданно покорное поведение Масато удивило его, обрадовало, и, честно говоря, несказанно завело. После долгого времени боли и тяжёлого одиночества щемящая нежность вперемешку с всепожирающей страстью снова накрыли его, и голова шла кругом от вида Масато. Басиста трясло от возбуждения, и он еле сдерживал себя, чтобы сразу не наброситься на любимого и не напугать его. Но в то же время хотелось заниматься с ним любовью ночь напролёт, выплёскивая все свои чувства, заставляя его умирать и возрождаться от ласк. И, безусловно, безумно хотелось, чтобы Масато сделал правильный выбор.
 
Koji_BizhoevДата: Воскресенье, 15.02.2015, 12:53 | Сообщение # 5
Сержант
Группа: Проверенные
Сообщений: 25
Награды: 0
Статус: Offline
Let me show you what you’re missing…
Let me show you what you’re missing…
I’m your… I’m your paradise…


…Чию ласкал, гладил, целовал его тело. Он прекрасно знал, что и как любит Масато, и пользовался этим, словно спрашивая: «Кто знает твоё тело лучше, чем я? Кто сумеет доставить тебе удовольствие ярче, чем то, что доставляю я? Кто, если не я?..» Покрывая тихими поцелуями низ его живота, Чию ласкал пальцами промежность, периодически переходя на внутреннюю сторону бедра и снова проникая между ног.
Масато тяжело дышал, вцепившись в одеяло. Между ног отчаянно пульсировало, нетерпение мешалось с наслаждением, а желание скорости ― с желанием медленной, сладкой пытки. Сердце разрывалось, сбивалось дыхание, и Чию хотелось так, как никогда раньше.
― Чию… ― жалобно заскулил гитарист, желая поторопить его, но от прикосновения к разгорячённому сфинктеру тихий стон превратился в крик, и Масато резко дёрнулся навстречу басисту, который с готовностью принял его член, обхватив его губами и задев языком головку.
― Ещё, милый, ещё… ― После нескольких движений гитарист начал бессознательно умолять: с каждым прикосновением языка хотелось всё больше.
Чию начал перебирать его яички, посасывая член, лаская его языком. Басист ликовал: сегодня ему удавалось сделать больше, чем за всё то время, что он пытался спасти их любовь. Чего только он не делал, чтобы удержать Масато… И сегодня это всё, кажется, начало приносить плоды. Наверное, именно поэтому задумываться о последствиях, о предстоящем разговоре не хотелось, несмотря на то, что он мучительно обдумывал его по дороге, несмотря на свои переживания во время разговора с Юджи, несмотря на обиду на Такеру и на самого Масато. Всё это сейчас не имело значения, став лёгким ветром, врывающимся в окно, целующим в щёку и улетающим по своим делам. По-настоящему важен был лишь горящий взгляд Масато, его немая мольба о любви, в которой Чию не мог ему отказать.
Масато слабо выдохнул и тут же снова захлебнулся резко вдыхаемым воздухом, хватаясь за плечи басиста: Чию выпустил изо рта член и нежно поцеловал его бедро.
― Потерпи, малыш. Дождись меня… ― ласково прошептал басист, с улыбкой рассматривая любимого.
― Чию… ты меня погубишь, ― хрипло выдохнул гитарист, сверля любовника горящими глазами.
― Напротив, ― помотал головой басист, и Масато тут же пожалел о своих словах: он увидел в этом единственном слове намёк на свою вину, беспощадно и бесконечно гложущую сердце.
Но, кажется, Чию ничего такого не имел в виду ― он продолжал самозабвенно целовать его бёдра, постепенно подбираясь к паху. Ловкие пальцы непрестанно ласкали, так, что всё внутри вспыхивало от ослепительного удовольствия. Гитарист мысленно умолял высшие силы, чтобы это никогда не заканчивалось.
Сильные руки приподняли его за бёдра, забросили ноги на плечи, и Масато вздрогнул от влажного прикосновения к сфинктеру.
 
Koji_BizhoevДата: Воскресенье, 15.02.2015, 12:55 | Сообщение # 6
Сержант
Группа: Проверенные
Сообщений: 25
Награды: 0
Статус: Offline
Sometimes when I lie
I know you’re on to me
Sometimes I don’t mind
How hateful that I can be
Sometimes I don’t try
To make you happy
I don’t know why I do
The things I do to you…


Масато глодал мучительнейший, сильнейший стыд. Он вряд ли мог вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя так же паскудно из-за вины перед кем-то. Сейчас ему было стыдно перед любимым человеком, тем, кто остался с ним, несмотря на то, что он, Масато, с ним сделал.
В сущности, ничего особенного гитарист с ним не делал, по крайней мере, так сначала казалось ему самому. Но сейчас он понимал, что его отчаянные попытки привлечь к себе внимание, когда его и так было предостаточно, его приступы бешенства на пустом месте были самым настоящим, чудовищным свинством, предательством. Гитарист в любой момент мог нагрубить Чию без видимой на то причины, мог устроить скандал или истерику, а затем, сгорая от стыда, выслушивал его просьбы простить непонятно за что. Ведь виноват был только он один, Масато. Почему-то только сейчас, когда их отношения были на грани мучительного разрыва, в его голову пришла простая истина, что, наверное, к этому привело его поведение обиженной, избалованной девочки-принцессы.
Самое смешное: Масато даже толком не знал, что именно его так бесило. Маленькие слабости, мелкие пороки и смешные привычки Чию? Да они были лучшими друзьями ещё до того, как начали жить вместе. Кому, как не Масато, знать о том, что Чию жить не может без сигарет, оглушительно и вполне мелодично поёт в ванной и вечно опаздывает? Можно было уже давно привыкнуть. И тем не менее именно это нередко являлось поводом для очередного скандала. А то, что ему якобы не хватало внимания, и вообще являлось очередной его глупой выдумкой: почти на всём протяжении их отношений они жить друг без друга не могли.
Может, этому поспособствовало различие их характеров? Возможно. Излишняя импульсивность Масато слишком ярко контрастировала со спокойным хладнокровием Чию. Но ведь не расставаться же из-за такого пустяка: они слишком любили друг друга. Тем более что Масато вполне неплохо соответствовал своей репутации хладнокровного и бесстрастного лидера, а Чию мог откалывать такие номера, что заядлые токийские тусовщики и отпетые сорванцы обрыдались бы от зависти. Вот только Масато, очевидно, было мало участившихся скандалов, так как ему приспичило погулять на стороне.
Вошедший во вкус гитарист не учёл, что вскоре ему будет настолько плохо от собственных же ошибок, что те недавние скандалы показались бы ему вполне милой и задушевной болтовнёй за чашкой чая. Через несколько недель Масато осознал, что с любимыми людьми так не поступают, но просто взять и прекратить изменять было довольно сложно. Ещё горше было от того, что басист словно не замечал действий Масато. Вернее, старался не замечать: гитарист видел, как больно Чию улыбаться ему ― загулявшему изменнику, как больно просить прощения, когда не виноват… Это, кстати, тоже иногда вызывало чрезвычайно мрачное настроение у гитариста. Мягко сказано: ему хотелось просто подойти и закричать: «Ты не видишь, что я творю у тебя под носом?! Прогони меня уже, в конце-то концов! Наори на меня, устрой мне сцену ревности, сделай ты что-нибудь!!!» Чию, как назло, делал всё наоборот: устраивал ему сюрпризы, заботился о нём и терпел его вновь и вновь.
Несмотря на всё, Масато любил Чию и постоянно испытывал боль от своего нелепого характера, дурацких выходок и кошмарного поведения. Правда, сначала она была мимолётной и провоцировала поведение под кодовым названием «оскорблённая невинность». Но, когда гитарист погряз в измене, на душе становилось всё тяжелее, горький стыд не давал спать по ночам, затмевал все остальные чувства, заставлял потоками выливать на Чию запоздалую нежность. Наверное, отчасти поэтому он и догадался об измене.
Не любить его было невозможно, и не только потому, что он сам любил, несмотря ни на что. А вообще, неужели люди любят за сногсшибательные заслуги перед обществом либо за чрезмерно красивые глаза? Сможет ли кто-нибудь назвать объективную причину любви и желания быть рядом, кроме расшалившихся гормонов?..
…Масато определённо не мог приписать свои чувства проснувшимся низменным инстинктам. Долгая влюблённость в Чию была похожа на болезнь. Гитарист, в общем-то, не особо и сопротивлялся. Не сопротивлялся он и во время, на первый взгляд, дружеской обоюдной попойки, когда басист вдруг перешёл к решительным действиям. Да что уж там, он был счастлив, как никто другой в мире: его чувства взаимны! Чию его любит! Любит, понимаете, вы, никчёмные людишки?! Ему кружило голову от переполнявших его эмоций, за спиной будто выросли крылья, но…
Но очень быстро всё это прошло ― великому принцу Масато захотелось поиграть, и начался сюрреалистический бред, который гитарист до сих пор не знает, как остановить.
Сейчас каждое столь желанное прикосновение Чию отдавалось резкой болью в сердце; и чем слаще были ласки, тем сильнее ощущались уколы стыда и совести. Но они приносили определённую пользу, заставляя сжать зубы и принять решение бороться, разорвать этот порочный круг. Масато был обязан это сделать если не ради чувств, которые уже вряд ли можно спасти, то хотя бы ради Чию, который определённо не заслуживал такого отношения. Он не заслуживал медленной смерти…
 
Koji_BizhoevДата: Воскресенье, 15.02.2015, 12:57 | Сообщение # 7
Сержант
Группа: Проверенные
Сообщений: 25
Награды: 0
Статус: Offline
…Тем временем басист постепенно переходил на ягодицы и бёдра, осторожно, бережно целуя кожу, снова подбираясь к животу и груди. Сильные руки блуждали по всему телу, словно Чию не мог решить, какую именно его часть слаще всего ласкать.
Наконец горячие губы прильнули к губам Масато, увлекая того в глубокий, страстный поцелуй. Вечность вдруг решила уместиться в эти несколько мгновений, окатив Масато дрожью с ног до головы. Чию ― самый лучший и единственный, он никогда его не оставит; и если Масато сделает это сам, он пропадёт.
Дождавшись, когда Чию оторвётся от него, гитарист шепнул ему на ухо:
― Ляг на спину.
― Зачем? ― Чию ошарашенно уставился на решительное лицо любимого.
― Надо. Пожалуйста… ― Масато умоляюще посмотрел ему в глаза, и басист сдался, вытянувшись рядом и выжидающе глядя на него.
Оседлав Чию, гитарист начал торопливо расстёгивать его джинсы.
― Тебе не обязательно… ― Чию попытался остановить его, но гитарист страстно прошептал:
― Молчи. Ничего не хочу слышать. ― Порывисто поцеловав любимого в губы, он наконец-то стащил с него джинсы вместе с бельём, восхищённо оглядывая его с головы до ног.
― Чию, ты потрясающий, ― в восторге выдохнув, он снова бросился жадно целовать басиста, лаская его тело, наслаждаясь бархатистостью его кожи. Губы сами рвались вниз, к груди, животу и ещё ниже, но Масато горел от желания доставить Чию как можно больше удовольствия и поэтому старался не спешить.
Прикусывая и облизывая его набухшие соски, обводя их пальцами, гитарист с наслаждением прислушивался к неровному, тяжёлому дыханию басиста, к его тихим стонам, наслаждался его нежными прикосновениями.
«А ведь ты давно не получал подобной ласки...»
Вместе с неожиданной мыслью стыд снова кольнул сердце, но Масато отогнал его прочь, сосредоточившись на прикосновениях любимого, которые сводили с ума, заставляя отвечать на них ещё более нежно и бережно.
Дойдя до низа живота, Масато, оставив влажный след возле пупка, провёл языком по всей длине ствола и обхватил губами головку, нежно её посасывая. После пары минут влажных ласк гитарист взял член в рот полностью и начал резко двигать головой, посасывая, заглатывая, лаская член языком, при этом весь обратившись в слух: Чию потрясающе реагировал на его действия.
Басист глухо стонал, шептал его имя, сжимая в кулаках его длинные чёрные волосы. Слабая боль лишь подбрасывала дров в огонь адреналина и страсти, разгоревшийся внутри Масато. Гитарист не чувствовал себя так уже очень давно, с тех самых пор, когда их отношения только начались. Жар внутри всё увеличивался и увеличивался, раскаляя до предела и без того разгорячённое близостью тело, и Масато не мог сдерживать этот накал в себе.
Чию же с большим трудом обуздывал желание с силой толкнуться в нежный умелый ротик. Было настолько хорошо, что хотелось ограничиться одним долгим минетом, но растягивать удовольствие ради ещё одного, гораздо более яркого, определённо стоило. О дальнейшем думать не хотелось; мысли о серьёзном разговоре давно были задвинуты подальше. Весь мир давно прекратил своё существование. Была только кровать, и только они, тонущие в любви, которую до сих пор отчаянно сдерживали, отгоняли и уничтожали. Теперь чувства обернулись против них, выплёскиваясь с яростной силой, потопляя и порабощая.
Любовь никогда не ждёт и не терпит. Любовь вынуждает творить, и неважно, будут это глупости или шедевры на холстах. Любовь побуждает к поступкам.
…Чию болезненно ахнул, почувствовав, как Масато крепко сжал член у основания и выпустил его изо рта, напоследок лизнув головку.
Найдя губы басиста, Масато нежно поцеловал его, прижимаясь, вновь с удовольствием отдаваясь во власть горячих сильных рук.
― Как же мне не хотелось, чтобы ты отрывался… ― почти мечтательно прошептал Чию, прижимая к себе любовника.
― Жаль, что я не собираюсь ограничиваться одним минетом, как бы хорош он ни был, ― подмигнул ему гитарист с улыбкой, откровенно и неприкрыто рассматривая его с горячим желанием в глазах.
― И что ты будешь делать теперь? Трахнешь меня? ― не обращая внимания на обжигающий взгляд, спокойно поинтересовался басист, в свою очередь оглядывая Масато, будто оценивая его возможности.
― А ты что же… хочешь? ― Гитарист внезапно притих и посерьёзнел, явно не ожидав такого поворота и впервые посмотрев на ситуацию под этим углом.
Чию не выдержал и рассмеялся, поражённый столь быстрой сменой выражения лица. «А я уже и забыл, как переменчиво твоё настроение и как легко им управлять, малыш», ― с нежностью подумал он, сжимая его бёдра и уткнувшись в шею, с наслаждением вдыхая родной запах.
― Так… если ты хочешь, то я… ― Масато с решимостью поднял голову и кивнул, внезапно посчитав слова лишними.
Однако Чию не спешил.
― Было бы неплохо, ― промурлыкал он, ― но, я вижу, ты был настроен на обратное…
― Если честно, теперь я уже не уверен, ― улыбнулся гитарист, ― но я так по тебе соскучился…
― Иди ко мне, мой хороший…
Всё внутри Масато сладко вздрогнуло от ласкового рыка Чию, сжавшего его ягодицы, впившегося ногтями в бледную кожу. Их губы слились в который раз, но они не желали этому противиться.
Оторвавшись, Масато взял Чию за руку и, легонько поцеловав ладонь, обхватил губами его пальцы, лаская их языком, обильно увлажняя. Басист лишь тихо выдохнул, крепче прижимая к себе гитариста.
Вынув изо рта влажные пальцы, Масато прижался к любимому, с замиранием сердца прогибаясь от дорожки из прикосновений, с нарочитой медлительностью спускающейся вниз по позвоночнику. Достигнув ягодиц, пальцы ловко скользнули между ними и, мягко коснувшись сфинктера, начали массировать чувствительную дырочку, постепенно проникая внутрь.
― Чию… ― гитарист жалобно простонал, запрокидывая голову, сжимая плечи любимого.
― Тише. ― Басист ласково прошептал ему на ухо, не сдержавшись и на миг впившись в нежную мочку. ― Потерпи немножко, расслабься… вот так… Очень хочу тебя, милый…
― Прошу тебя, поцелуй меня…
Чию с готовностью прильнул к губам любимого, продолжая растягивать его размеренными спокойными движениями. Внутри него было обжигающе жарко и тесно, он отчаянно сжимал его пальцы в себе, будто собирался сломать их. Как в первый раз…
Масато не желал, чтобы эта сладкая пытка заканчивалась. Ощущения были острее, чем всегда, а от этого просто непередаваемы. Картина была знакомой ― умелые длинные пальцы внутри него, горячая ладонь, нежно поглаживающая спину, сбивающееся дыхание и тихие стоны… Но ощущения непостижимым образом изменились.
Внезапную догадку прогнало требовательное и слегка болезненное покусывание губ. Пальцы стали гораздо грубее, а поцелуй ― глубже и настойчивее, хотя, казалось бы, куда уж дальше. Масато резко насадился, оторвавшись и прохрипев на выдохе:
― Господи, я не хочу, чтобы это заканчивалось…
― Что именно? ― Закатывающиеся глаза гитариста настиг безумный взгляд партнёра.
― Эта ночь… ― Безумие, овладевшее Чию, захватывало в свои душные объятия и Масато, мечущегося и выгибающегося в сильных руках любовника. ― Господи, Чию, если бы ты знал, как я соскучился по твоей страсти… Знал бы ты, как я завидую Такеру, с которым ты становишься на каждом концерте спиной к спине… Знал бы ты, как я завидую даже твоей грёбаной бас-гитаре… ― Масато задыхался, чувствуя острый комок в горле, предвещающий бурные слёзы, но уже не мог остановиться. ― Чию, брось меня… Прекрати подвергать себя мучительной боли…
― Любимый, замолчи, пожалуйста. ― Масато не дали договорить, введя третий палец и заставив его тоненько, по-девичьи, всхлипнуть.
― Возьми меня. ― Гитарист снова исступлённо зашептал, прижимая любимого, спокойно целующего его тело, к себе.
― В тебе столько противоречий, Масато. Чего же ты хочешь больше?
― Я не хочу ничего, кроме тебя. Помоги мне забыть то, что я сделал с тобой…
― Будь по-твоему, детка. ― Ласковый шёпот, щекочущее прикосновение губ за ухом ― и пальцы исчезли. ― Приподнимись немного.
Гитарист повиновался, выдыхая и понемногу успокаиваясь.
Слёзы вдруг брызнули из его глаз ― Чию резко проник в него и столь же резко толкнулся. Гитарист выгнулся от сладкой, полузабытой боли, насаживаясь навстречу. Не удержавшись, басист шлёпнул его по ягодице, тут же принявшись нежно её сминать, ни на минуту не прекращая движений.
― Чию, жёстче…
Басист с неимоверным удовольствием и даже облегчением послушался. Сжимая любовника в грубых объятиях, он отчаянно пытался поймать его взгляд. Тщетно ― гитарист запрокидывал голову, сходя с ума от возбуждения. Его болезненные и сладкие стоны будоражили всё естество Чию, смешивали страсть с безумием, осыпаясь по телу золотистыми искрами. Басиста буквально трясло; неожиданная пылкая тирада Масато только сильнее завела его. Отрезвляли и не давали сорваться лишь судорожные всхлипы гитариста, лишь его ладони, до боли сжимающие голову.
― Люблю тебя, чёрт возьми… ― Хриплый, несдержанный стон сорвался с губ Чию; кончая, он уткнулся в шею гитариста.
― Я тоже очень люблю тебя… ― Фразу на середине прервал протяжный стон: Масато тоже сотрясал оргазм. По животу Чию потекла вниз тёплая влага.
Они обессиленно упали друг на друга. Чию бережно вытирал слёзы гитариста, тихо шепча ему на ухо что-то успокаивающее. Но Масато всё трясло, он никак не мог успокоиться, цепляясь за басиста и всхлипывая.
 
Koji_BizhoevДата: Воскресенье, 15.02.2015, 12:59 | Сообщение # 8
Сержант
Группа: Проверенные
Сообщений: 25
Награды: 0
Статус: Offline
Du hast die Welt verändert
Mit deinem Herz aus Gold
Du hast die Welt verändert
Hast du das nie gewollt?
Ich will gekreuzigt sein - auf dir
Ich will gepeinigt sein - von dir
Ich will gekreuzigt sein - auf dir
Ich will verewigt sein - in dir


… ― Ты знал о моей измене?
― Знал.
― Почему тогда не бросил меня? Почему не ушёл?
― Я люблю тебя.
― Как ты терпишь меня? Как ты можешь находиться со мной в одной комнате? Ты должен бы испытывать отвращение, касаясь меня, целуя, я даже не говорю про…
― Тебе не кажется, что я сам должен решать, что мне испытывать?
Тихий всхлип, который можно почувствовать лишь кожей, да и то никому не дано, кроме него.
― О Господи. Прости. Я не хотел… ― Горячие объятия, родной запах.
…Они сидели, поджав под себя ноги, укрывшись одеялом с головой. Как, наверное, сидели в детстве, играя в прятки, погружаясь с головой в книги по ночам, горько плача из-за двойки в дневнике или разбитой коленки. Сейчас же они хотели отгородиться от всего мира, создав свой собственный, с горем пополам вмещавший всего две далёкие от совершенства человеческие души, но единственный, где чувствуют себя как дома, где им никто не помешал бы.
― Боже, Чию, какого хрена ты ломаешь комедию даже сейчас?
― Масато, даже не пытайся.
― Как же я ненавижу тебя…
― Я тоже люблю тебя, дурачок.
― Чию, ну как же ты не видишь, что всё напрасно, всё зря? Порой я не очень понимаю, что ты забыл на этой проклятой Богом планете. Ты слишком совершенен для неё. Ты добрый. Ласковый. Нежный. Понимающий. Заботливый. Неравнодушный к чужой боли. Описывая тебя, можно сыпать эпитетами бесконечно, и всё равно не найти подходящего к твоей почти божественной сути. Тебе было бы лучше с тем, кто оценивал бы это по достоинству, кто благодарил бы небеса за каждый день, проведённый с тобой, за каждую твою улыбку, словно улыбку самого солнца. Потому что я недостоин всего этого. Я нравственный преступник. Я моральный маньяк. Я ужасен, Чию, как ты не поймёшь этого?
― Хорошая речь, любимый. Браво. Нет, серьёзно, ты правильно всё сказал. Вот только ты не учёл, что мне не нужен поклонник, достаточно слепой, чтобы не замечать моих недостатков, смотреть мне в рот и пытаться сделать всё, чтобы подстроиться под меня и мои желания. Мне нужен только ты, со всеми тараканами твоей головы, со стремительными переменами настроения, со всей своей способностью быть ответственным за что бы то ни было, со всем своим широким сердцем.
― Как жаль, что мне даже крыть нечем.
― А главное ― незачем.
Тихий смех в два голоса.
― Чию, я точно не сплю?.. Ай! Больно!
― Зато ты убедился, что не спишь. Только посмей уснуть и не врубиться наконец, как сильно я люблю тебя, ― убью.
― Верю. Тебе я верю безоговорочно. Всегда верил. Знаешь, по твоей логике, я уже должен был опротиветь тебе. Я люблю тебя так слепо, так сильно, что самому страшно. Страшно, что однажды я просто исчезну ― стану тобой, растворюсь в тебе.
― Твоё счастье, что я закрываю на это глаза, ― безапелляционно заявили в ответ.
― Когда ты трахал меня пальцами, мне показалось, что ощущения стали ярче. Показалось, что без этих тяжких месяцев лжи я бы не хотел, не любил тебя так сильно. Мне страшно, Чию. А вдруг наши чувства сойдут на «нет», вдруг мы расстанемся? Не хочу. Не хочу отпускать тебя, но боюсь за наше будущее. ― Судорожный шёпот, дрожащие руки, сжимающие так крепко, что, кажется, душа вскоре вырвется из тела.
― Масато, какое может быть «нет»? Может быть только «да», ты ведь сам этого хочешь. И потом, с чего ты взял, что чувства подчиняются лишь ежедневному сексу? Без лишней скромности, на протяжении этих самых «месяцев лжи» тебя удерживала со мной лишь моя забота и внимание, а никак не эпизодический трах. Опыт, что мы с тобой приобрели за эти месяцы, ― бесценен, ты так не считаешь? Чтобы в полной мере осознать наши чувства, мы должны были пройти через этот ад. Не узнав настоящей боли, притупляющей все остальные чувства, никогда не узнать, насколько ярким может быть счастье. Всё идёт так, как и должно быть. Всё
правильно. Господи, Масато, хватит уже выпендриваться, умоляю тебя. Мне так надоело изображать из себя невозмутимого циника. Дай мне отдохнуть в твоих объятиях.
Тёплые, сильные руки нежно обняли и прижали.
Губы нашли друг друга.
…Всё идёт так, как и должно быть. Всё
правильно
 
Koji_BizhoevДата: Воскресенье, 15.02.2015, 13:00 | Сообщение # 9
Сержант
Группа: Проверенные
Сообщений: 25
Награды: 0
Статус: Offline
― Чию… ― Такеру нерешительно переминался с ноги на ногу.
― Да? Ты что-то хотел? ― Басист обернулся, дружелюбно улыбаясь, и посмотрел на парня, старательно прячущего взгляд.
― Извиниться хотел. Прости меня за мерзкое поведение. Наверно, я так радовался вашим с Масато ссорам оттого, что немного ревновал. ― Солист застенчиво улыбнулся, залившись румянцем. ― Больше не повторится, обещаю. Постараюсь смотреть на вас спокойно, ― парень внезапно прыснул смехом.
― Уж будь так добр!
― Не заводись, я лишь пошутил, ― улыбнулся Такеру.
― Я понял, ― басист рассмеялся. ― Так что, на мировую? ― Он протянул солисту руку.
― Ага, ― с облегчением пожал её парень. ― Я рад, что мы наконец-то помирились. Навязываться больше не буду, но если захочешь поговорить ― я всегда к твоим услугам.
― Буду иметь в виду, ― кивнул басист. ― Спасибо тебе, ― он сердечно хлопнул парня по плечу.
― Не за что. Удачи, я пошёл, ― Такеру, помахав, направился к выходу из комнаты звукозаписи.
― Давай.
«Он всё ещё любит меня. Чёрт, как же я влип».
― Рано или поздно перелюбит. Время лечит, знаешь ли, ― сзади послышалось ворчание.
― Масато?.. ― Чию подскочил на месте, молниеносно обернувшись.
― Кто же ещё. Не пугайся так, я не буду это комментировать. ― Гитарист подошёл к любимому вплотную, прижался и обвил руками шею.
― Вообще-то я испугался того, что ты ответил на мои мысли, ― усмехнулся басист, обнимая Масато за талию.
― И что же тут удивительного, ― фыркнул Масато, ― я всегда знаю, о чём ты думаешь. Ты должен был уже привыкнуть, ― лукаво подмигнул он Чию.
― Ты страшный человек, Масато, ― Чию чмокнул гитариста в губы.
― С тобой нельзя иначе, ― лидер группы SuG со смехом запрокинул голову, откровенно наслаждаясь объятиями. ― Навязываться он не будет, как же. Грязный лжец, ― вдруг со злостью процедил он, сжав в кулаках рубашку басиста.
― Ревнуешь, ― констатировал Чию.
Страстный поцелуй в шею. Затем ещё. И ещё. Губы спускаются всё ниже.
― Чию, похотливый ты извращенец, довези меня до дома сначала, ― Масато ахнул, зарываясь в светлые волосы басиста.
― Скажи мне, что не ревнуешь…
― Это невозможно, я всегда тебя ревную…
Басист на миг отстранился и приблизил лицо к Масато почти вплотную.
― А давай ты подождёшь с ревностью до дома? Не то я возьму тебя прямо здесь, и плевать на последствия.
― Я только этого и жажду, наивный мой, ― прошептал гитарист с мечтательной улыбкой. ― Но предвкушение всегда слаще, ― Масато отстранился, состроив хитрую рожицу. ― Хотя вряд ли что-то может быть слаще шоколадного пирога, который я тебе сегодня приготовлю, ― черноволосый парень вдруг снова улыбнулся с такой нежностью, что у Чию подкосились ноги.
«Люблю тебя больше всего на свете».
Эта мысль не покидала голову весь вечер. Пока они вместе готовили торт, пока они с аппетитом его уминали, по уши перемазавшись шоколадом, пока нежились в душе вдвоём…
― Люблю тебя больше всего на свете, ― прошептал Чию, укутывая свою любовь в одеяло.
― А я тебя ― ещё больше, ― сонно пробормотал Масато, целуя его в грудь и прижимаясь.
― А я тебя ― гораздо ярче, ― усмехнулся басист.
― Немедленно запиши это, ― промурлыкал парень, ― получится хорошая песня. Длиной в целую жизнь.


КОНЕЦ.
 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Brightness of the Feeling. (NC-17 - Chiyu/Masato, Takeru, Yuji, Shinpei [SuG])
Страница 1 из 11
Поиск:

Хостинг от uCoz