[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Dance with me all night long... Be with me all life long... (NC-17 - Tsuzuku/MiA [MEJIBRAY])
Dance with me all night long... Be with me all life long...
Koji_BizhoevДата: Вторник, 08.07.2014, 15:25 | Сообщение # 1
Сержант
Группа: Проверенные
Сообщений: 25
Награды: 0
Статус: Offline

Название: Dance with me all night long... Be with me all life long...

Автор: Koji_Bizhoev
Контактная информация: vk , ask , twitter

Фэндом: MEJIBRAY, j-rock
Пейринг: Tsuzuku/MiA
Рейтинг: NC-17
Жанр: романтика, ангст, омегаверс
Предупреждения: PWP, ER
Размер: мини
Статус: закончен

Описание:
"Люди не смогут понять твоих чувств. Чувства созданы не для того, чтобы стать достоянием широкой публики..."

Публикация на других ресурсах:
Только с разрешения автора.

Примечания автора:
Не уверен насчёт рейтинга. О.о Но раз это омегаверс, пусть будет NC-17.
 
Koji_BizhoevДата: Вторник, 08.07.2014, 15:27 | Сообщение # 2
Сержант
Группа: Проверенные
Сообщений: 25
Награды: 0
Статус: Offline
… ― Танцуй, ― жаркий шёпот в ухо. ― Миа…
Ночной клуб. Танцпол и музыка, от которой становится тесно в штанах. Или причина возбуждения – он?..
Люди завороженно смотрят на их танец страсти, лишь подогревая желание Тсузуку. Он горячо обнимает Миа, ласкает его тело на виду у всех, заставляя двигаться в такт музыке, оставляя влажные следы от поцелуев на его шее…
Вообще-то, «заставляет» ― громко сказано: Миа сам с удовольствием прогибается, проводит коленом у него между ног, дотрагивается в жарком танце до его груди, обтянутой лишь сетчатым боди… и так невероятно реагирует на всё, что делает с ним Тсузуку…
Вокалисту хочется его всё сильнее, и он еле сдерживается. Несмотря на то, что время ежемесячного цикла ещё не пришло, желание поиметь своего самого любимого на свете прямо на танцполе одного из самых популярных ночных клубов Токио всё возрастает. Как и напряжение. Как и страсть…
Такое иногда случается, и не только в клубах: если парочка забывает о таблетках или других средствах, ― нарочно или нет, ― Сеть в любом случае пестрит красочными порно-видео, снятыми жадной до зрелищ публикой. Если Тсузуку подвергнет такому позору самого дорогого человека, ему останется только выйти в окно своей квартиры на двадцатом этаже: он не сможет с этим жить, как и не сможет смотреть в глаза Миа. И дело не в том, что это нанесёт серьёзный урон имиджу группы. С тех пор, как Миа делит с ним его чёрное одиночество, его искалеченную жизнь, его не волнует больше ничто. Кроме него.
Нет, Тсузуку знает способ лучше и чувственнее. Он выплёскивает всю свою страсть в прикосновения… Он знает, что малышу Миа сносит крышу от страстных ласк и делает всё, чтобы он сгорал от удовольствия вместе с ним.
Блондин поворачивается спиной к Тсузуку, прижимаясь и откидывая голову ему на плечо. Тсузуку проводит рукой по шее вверх к подбородку…
― Тсузуку… Возьми меня прямо здесь…
― Нет. На нас смотрят. Сейчас поедем домой, если хочешь, ― жарко дыша ему в ухо, Тсузуку ведёт рукой вниз, цепляясь за короткий кожаный топ, задевая остро сверкающую серёжку в пупке...
Миа ничего не отвечает, но вокалист чувствует, что он тихо стонет.
Блондин медленно оседает вниз по его телу, к его ногам, затем так же медленно поднимается, ненавязчиво поддевая его эрекцию попой. В ушах звенит от звучных битов, помноженных в децибеллах на много раз из-за акустики помещения, и от восхищённых криков народа. Некоторые свистят, хлопают, орут: «Даёшь стриптиз!», но это чистой воды провокации.
Тсузуку уже ненавидит эту бесконечно долгую, мозгодробительную композицию, и ему кажется, что диджей специально раз за разом повторяет её ради зрелища. На миг в мозг закралась паническая мысль о принуждении, однако вокалист тут же отбросил её: музыка вдруг остановилась, а они застыли в эротичной позе – голова Миа откинута на его плечо, одна его рука лежит на внутренней стороне бедра блондина, пальцы другой наполовину в его коротких кожаных шортиках…
Тяжело дыша, Тсузуку развернул к себе Миа, посмотрел в его глаза и был пронзён встречным взглядом, полным ярости и отчаянного желания.
Бурные аплодисменты, взорвавшие зал, утонули в тягучей мелодии, от громкости звучания которой из ушей едва не полилась кровь. Сердце Миа кольнуло сожалением, что та композиция закончилась, что его любимый альфа прекратил свою грязную игру. Зато теперь… Теперь Тсузуку заберёт его домой и… и всё продолжится. Снова ярко, резко, громко… больно и страстно… тепло и необычайно приятно…
Зал напряжённо выжидал. Нарастал ропот.
И в следующую минуту он сделал невозможное.
Миа и глазом моргнуть не успел, как оказался в его горячих, нежных объятиях.
― Раз уж мы здесь… Давай осчастливим наших зрителей последним коротким спектаклем, ― ласковый, шёлковый шёпот; сильные руки столь же ласково гладят спину, согревая кожу своим всепронзающим теплом…
Миа ошеломлённо кивнул. И тут же забыл обо всём: нежность Тсузуку обрушилась на него, словно горячий водопад. Это было так необыкновенно… Его сильные руки дарили тепло, чувство защищённости и умиротворённости, давали понять, что Тсузуку всегда будет рядом, и, если понадобится, его объятия защитят ото всех арктических ветров, сбивающих с ног в трудные моменты жизни.
«Ты волен делать со мной что угодно. Только ты… Только тебе я позволю быть с собой всю жизнь. Я был создан ради тебя. Я живу ради того, чтобы жил ты. Я не могу без тебя. Я дышу лишь тобой. Поэтому делай со мной всё, что тебе заблагорассудится, только не уходи от меня. Не исчезай… Я твой навеки. Тсузуку…»
Они стояли, покачиваясь и переминаясь под медленную мелодию, крепко обнимая друг друга. Руки вокалиста нежно перебирали обесцвеченные длинные пряди, губы горячо льнули ко лбу.
Аккорды затухают с дремотной ленцой. Он цепляет пальцами лицо блондина за подбородок, приподнимает и…
Обычно жадные, не знающие пощады губы вдруг прикоснулись с невероятной теплотой. Тсузуку впервые целовал его с такой любовью.
Он касается бережно и с заботой, не кусает, не терзает со страстью рот, а ласково целует. Миа просто не может оторваться, прекратить это: хочется остаться окружённым его волшебством подольше, раствориться в нём, стать самим этим волшебством, чтобы любимый был окутан им, как одеялом.
Весь зал коротко ахнул и притих: все испытали на себе атмосферу их чувств. Они были далеки от суждений токийской толпы. То, что было между ними, давно уже являлось чувством более глубоким, чем мог догадываться кто-либо из любопытных зевак, глазеющих на них.
Их губы разомкнулись, но не их объятия. Они продолжали смотреть друг другу в глаза.
Не выдержав, зал вновь разразился рукоплесканиями, ещё более бурными, чем в прошлый раз. Миа слышал и видел, как рыдали девушки, глядя на него и Тсузуку. От умиления или от зависти?.. Это уже было неважно: Тсузуку, переплетя его пальцы со своими, решительно прокладывал путь среди толпы.
Им уступали неохотно, протягивали руки для рукопожатий или хотя бы просто для прикосновения, но Тсузуку не обращал на это внимания и упрямо шёл к выходу. Неожиданное ощущение, проснувшееся в нём, перевернуло всю его душу и ушло, словно буря, оставив после себя сумятицу, переместившуюся и в мысли.
«Люди не смогут понять твоих чувств. Чувства созданы не для того, чтобы стать достоянием широкой публики. Зачем я вообще повёл его в этот клуб?.. Господи, что же со мной творится?.. Я, кажется, люблю его. Люблю с тех самых пор, когда впервые начал хотеть. Люблю…»
…Оказавшись в вечерней темноте, разбавленной молочным неоновым сиянием, Миа поёжился: поверх топа он ничего не надевал, и сейчас пожалел об этом.
― Держи. Тебе холодно. ― Не дожидаясь, пока Миа возьмёт сам, Тсузуку набросил на него свою кожаную куртку.
― Но… ― Блондин с ужасом уставился на вокалиста: тот оставался лишь в своём боди. – Ты же простудишься…
― Не простужусь, ― Тсузуку уверенно перебросил ногу через сиденье навороченного мотоцикла. ― Ты ведь будешь согревать сзади, ― неожиданно подмигнул он с добродушной улыбкой. ― Давай садись, не хочешь же ты, чтоб я и впрямь простудился?
Вспыхнув, Миа забрался на кожаное сиденье позади вокалиста. Крепко прижавшись, он обнял Тсузуку и постарался защитить ладонями больше места на его груди, чтобы его тело не опаляло встречным ледяным потоком воздуха.
Всё время, пока они мчались сквозь городские огни, Миа грел Тсузуку своим телом. На время они поменялись ролями, но гитаристу не хотелось больше думать о том, как они придут домой и чем займутся. Хотелось продлить эту бешеную езду без шлемов, когда ветер и вечер свистят в ушах, дурманя и гипнотизируя…
Сердце вокалиста билось столь же бешено, сколь стремительно он мчался. Миа не сомневался, что биение его собственного сердца тоже чувствуется. Ещё он не сомневался, что их сердца бьются в унисон друг другу и ритму ночного города.
 
Koji_BizhoevДата: Вторник, 08.07.2014, 15:28 | Сообщение # 3
Сержант
Группа: Проверенные
Сообщений: 25
Награды: 0
Статус: Offline
…Поднимаясь в лифте на двадцатый этаж, они молча держались за руки.
Оказавшись в квартире, Тсузуку подошёл к Миа вплотную и опёрся руками о дверь по обе стороны от него.
― Сегодня… было прекрасно, ― прошептал гитарист, трепеща от жара, исходившего от Тсузуку. – Может, когда-нибудь повторим?
― Нет, ― Тсузуку улыбнулся. ― Я больше не хочу выворачивать душу наизнанку перед толпой. Но я рад, что тебе понравилось. Чем мы с тобой сейчас займёмся? – вокалист прижался к Миа и потёрся носом о его нос, всё улыбаясь.
Миа засмеялся от щекочущего прикосновения, затем обнял вокалиста за талию, обтянутую сеткой:
― Тем же, чем и всегда. Любовью…
Блондин потянулся к нему за поцелуем и почти коснулся его губ, но он вдруг отвернул голову.
― Я не могу больше надоедать тебе своими чувствами. – Тсузуку сжал кулаки и уткнулся в плечо Миа. ― Ты ведь со мной… только из-за этого? – глухо спросил он. – Из-за моих чувств, но на самом деле… тебе нужен от меня лишь ежедневный секс…
Миа ошеломлённо замер, обнимая его. Пауза затягивалась, так как гитарист был ошарашен и подбирал слова.
― Так я и знал… ― вокалист попробовал было резко оторваться, но Миа держал крепко.
― Дурак, ― Миа ещё крепче сжал его в объятиях. – И как только такое в голову пришло? Посмотри на меня. ― Гитарист сжал ладонями его голову и повернул, чтобы взглянуть ему в лицо. ― Ты – лучшее, что было в моей жизни. Вернее, моя жизнь началась с твоим в неё приходом. Ты ворвался в неё вихрем, раскрасив всё в радужные цвета и расставив всё по своим местам. Ты для меня – всё. Я люблю тебя больше жизни. И прошу тебя, не вини себя ни в чём. Таким стал наш мир, и такова наша природа, тут ничего не поделаешь. Мы ведь сильнее этого, когда вместе.
― Миа…
― Помолчи, ― гитарист вдруг с испугом прижался к нему. – Тише… Кажется, она началась. ― С каким-то яростным отчаянием Миа взглянул Тсузуку в глаза.
Тут же в нос вокалисту ударила сладкая волна. У него сразу закружилась голова и затуманился разум. Дурманящий, удушающий запах… запах Миа.
― Господи… ― Блондин тотчас же оказался прижатым к двери: Тсузуку напрочь сорвало крышу. ― Миа, чёрт тебя дери… почему ты каждый раз активируешь его лишь наполовину?.. ― Вокалист нервно шептал, сжимая его в крепких объятиях, без разбора целуя лицо, шею и плечи, приподнимая и заставляя обхватить ногами свои бёдра.
― Если я активируюсь на полную катушку… у тебя из носа снова польётся кровь, ― с хитрым смешком объяснил Миа, прерываемый жадными поцелуями, увлекаемый Тсузуку в спальню. ― Как в прошлый… а-ах… раз…
― А я хочу на полную, ― монотонно твердил Тсузуку, уложив его на постель, сдирая с него одежду, зацеловывая до синяков. – Я хочу быть с тобой и чувствовать тебя целиком и полностью…
― Хоти дальше, ― мстительно выдавил из себя Миа, еле сдерживая стоны. ― Ты не сразу со мной смыкаешься… мучишь меня…
― Мой маленький белобрысый засранец… ― Вокалист тоже почти стонал, лаская губами и языком его шею и грудь, потихоньку спускаясь ниже и ниже.
Миа закусил губу, тая под его обжигающими губами, осыпающими поцелуями, казалось, каждый сантиметр кожи.
 
Koji_BizhoevДата: Вторник, 08.07.2014, 15:30 | Сообщение # 4
Сержант
Группа: Проверенные
Сообщений: 25
Награды: 0
Статус: Offline
У гитариста была одна особенность, несвойственная омегам: он мог регулировать, активировать и деактивировать свой запах во время ежемесячного пятидневного цикла и таким образом успешно выдавать себя за бету. Его отец был бетой, мать – омегой. Такие брачные союзы были несвойственны модернизированному обществу, в котором биологические особенности определяли всю твою жизнь, однако это не стало помехой настоящим чувствам.
Миа всегда удивлялся мужеству и силе духа матери, которая так любила отца, что не изменила ему ни разу за их совместную жизнь – ни нарочно, ни по принуждению, ни из-за особенностей своего вида. Тогда, в эпоху посттрансмодерна, когда в результате различных генетических аномалий и мутаций стали появляться на свет новые люди с новыми особенностями, когда правительство ухватилось за эту идею и дало согласие на искусственное выведение подобных геномов, когда людей начали разделять на виды, когда иерархия в обществе распределялась по особенностям биологического строения, ― создавать смешанную семью было опасно. Родителям Миа приходилось скрываться, терпеть лишения и унижения, но они не сдались. До самого конца…
Как бы там ни было, Миа выжил. Но в это время, когда любой омега, не желающий рожать, имеет в полном распоряжении широкий выбор контрацептивов, действующих с вероятностью 100%, а радикалисты могут хирургическим способом убрать способность к деторождению… Ради чего было терпеть всё то, что выпало терпеть его семье, если всё равно времена меняются, и вряд ли в лучшую сторону?.. Раньше Миа ненавидел свою жизнь и жалел, что родился на свет тогда. Но, поразмыслив, он пришёл к выводу, что родиться, претерпеть множество бед и выжить, не сломаться, ― лучше, чем не родиться вообще. Гораздо лучше, чем не родиться и не встретить Тсузуку…
Когда Миа впервые его встретил, то понял, что только он один достоин его тела и… любви. Ничего не сумев с собой поделать, Миа полюбил Тсузуку, благодаря небеса за свои врождённые особенности: от матери он получил ДНК омеги, красивое лицо, худощавое телосложение, от отца – полный контроль над своим запахом и частичный над своими гормонами, взбрыкивающими во время каждого пятидневного периода течки. Ему хотелось секса, когда альфа проходил мимо, но не настолько, чтобы потерять голову и ринуться к нему на шею и в постель. Самый главный плюс его положения – он мог хранить себя для того самого, единственного. И этим единственным оказался Тсузуку…
― Ммм, как же одуряюще ты пахнешь… ― в экстазе вокалист провёл носом вдоль резинки его боксеров, цепляя за край пальцами и остервенело сдирая.
Резким рывком Миа дёрнул его на себя и с треском разорвал на нём боди в мелкую сеточку, расшвыряв по сторонам ошмётки. Тсузуку, смеясь, помог сорвать с себя остатки и замер, наслаждаясь лаской гитариста: Миа нежно гладил его торс руками, играл с пирсингом в сосках… Затем он заскользил пальцами вниз и одним быстрым щелчком расстегнул кожаные брюки вокалиста. Просунув руки под бельё и нащупав его член, Миа вздрогнул от наслаждения.
― Давай же, снимай их… ― нетерпеливо прошипел Тсузуку, помогая запутавшимся пальцам гитариста снимать с себя последнюю одежду.
Оказавшись обнажёнными, они оба набросились друг на друга, целуя, лаская…
Оторвавшись на миг, Тсузуку прошептал:
― Миа, прошу тебя… Сделай это…
Не успел вокалист договорить, как кровь прилила к голове и сильно застучала в висках; запах стал не просто крышесносным, а невыносимым. Было больно дышать, ноздри жгло огнём, но Тсузуку хотел этой боли. Иногда Тсузуку даже видел сны, где он был омегой, а Миа – ехидным, ироничным, страстным и прекрасным альфой.
Миа был единственным, кого Тсузуку любил по-настоящему.
 
Koji_BizhoevДата: Вторник, 08.07.2014, 15:32 | Сообщение # 5
Сержант
Группа: Проверенные
Сообщений: 25
Награды: 0
Статус: Offline
С самого детства вокалист ненавидел себя, свой вид, дурацкое общественное устройство мира и людей, опустившихся до разделения на видовые категории согласно биологическим особенностям, как животные. Больше всего он ненавидел долбаных омег с их долбаной течкой, их долбаное рабски-щенячье поведение и долбаные отношения, принятые в обществе, потому что знал: всё это – пустышка. Все законы, все каноны, все обычаи и устои – пустой звук, формальность. На деле же люди поступают, как захотят сами, потворствуя своему бесконечному, неискоренимому эгоизму; сметая, подминая под себя, шагая по головам… Люди готовы на любую подлость ради своей выгоды.
Он понял это очень рано, в десять лет от роду, когда отчим жестоко изнасиловал его в гараже. Тогда же он и возненавидел весь мир. Но всю боль, всю свою отчаянную, безнадёжную и бессильную ненависть он адресовывал лицемеру, жившему с его матерью, на её глазах улыбающемуся и называющему себя его папой, а наедине с ним ― превращающемся в жестокого тирана, насильника, педофила, монстра… Отчим пригрозил ему смертью, если кто-либо узнает о его наклонностях. Да и… что изменилось бы, если бы он рассказал той же матери, самому родному человеку?.. Тихая и забитая, она ничем не смогла бы ему помочь.
Как бы дико это ни звучало, Тсузуку извлёк урок из своего поломанного детства: иначе, как потребительски, к этой жизни относиться просто нельзя, если хочешь выжить.
Настал и переломный, кульминационный момент в хлипких отношениях семьи: парень подрался с отчимом и ушёл из дома, выключив телефон, забрав всё, что удалось унести. С тех пор он двигался по жизни, как сквозь лабиринт с чудовищами, урывая лучшие куски, выбирая лучшие места. Однако, когда Тсузуку встретил Миа, он осознал, насколько был одинок всё это время. В погоне за местом под солнцем он упустил нечто гораздо более важное. Видимо, жизнь ради собственной выгоды – не жизнь, а жалкая на неё пародия, и излечить от горя, забрать боль может лишь любовь.
Он привык только брать, ничего не отдавая взамен, что касалось и отношений. Строго говоря, отношений-то у него и не было, лишь недельные перепихи с первыми попавшимися омегами. Но дружба с Миа открыла ему глаза, и он задумался, как это здорово – любить и быть любимым. Позволив своим чувствам выбраться наружу, он почувствовал настоящее облегчение, и не только из-за того, что снял с себя изнурительное бремя. Миа был только рад отношениям с ним.
…Кровь из носа заливала лицо, но что бы там ни говорил Миа, а ему нравилось это. Он обожал сцеловывать её и просто терял голову, когда Тсузуку пачкал его тело в своей же крови. Кровотечение продолжалось недолго, однако за это время они успевали кончить в объятиях друг друга. Перепачканные кровью, они жадно ласкали друг друга, не имея сил остановиться; и чем дольше это продолжалось, тем больше они хотели друг друга, ненасытно и до утра.
Тсузуку любил доставлять Миа удовольствие и, ненавидя животное соитие, которое теперь именовалось сексом, оттягивал этот момент до последнего. Он любил, когда Миа, извиваясь, со стоном кончал ему в рот, любил подолгу ласкать его соски, любил во время минета словно невзначай касаться языком яичек, а затем брать их в рот по очереди… Но больше всего он любил, когда Миа вздрагивал от наслаждения, стонал и шёпотом умолял не останавливаться.
Вот и сейчас… Тсузуку касается пальцами сфинктера, начинает осторожно его массировать, пачкаясь в обильно выделяющейся смазке, а Миа, громко ахая, запускает пальцы в его смоляные волосы и срывающимся голосом просит ещё.
В такие моменты Миа готов убить черноволосого вокалиста за то, что он медлит до последнего, пока Миа не запросит самого главного в приказном порядке. Однако эти сладкие мучения нравились гитаристу: за ними следовало то, что дарило ослепительное удовольствие и чего он до сих пор боялся. Смычка. Сплошной полуторачасовой оргазм, каждую минуту сотрясавший их обоих. Но теперь Миа, кажется, смог бы сделать всё, что раньше считал постыдным и противоестественным, потому что он делал это вместе с Тсузуку.
Тсузуку – тот, кто забрал его тело и его душу. Только он… только он имеет право на это.
Сильные руки подхватывают за бёдра и усаживают на колени. Во тьме комнаты – лицо вокалиста, искажённое безумием.
― Боже… ― Миа испуганно прижался к нему.
― Чего ты боишься? ― грубо прошипел Тсузуку. – Когда ты уже поймёшь, что я не сразу с тобой смыкаюсь из-за твоего страха?.. ― уже гораздо нежнее прошептал он, по-кошачьи потеревшись носом о его шею. ― Не паникуй. Всё будет очень хорошо. Даже прекрасно. Как всегда…
Поцелуй, последовавший за этой фразой, был едва ли не самым долгим за сегодня, и Миа пропустил момент вторжения, опомнившись, лишь когда оказался на кровати.
― Тсузуку… Чёртов подлец, ты отвлёк меня… аах…
― Ну, а как ты хотел? Ты бы ещё минут десять ломался… ― нежно шептал брюнет, двигаясь быстро, но мягко и размеренно, щадя Миа, давая ему привыкнуть к головокружительной боли и удовольствию, что он испытывал, теряя голову от его страстных аханий и тяжёлого дыхания.
Хотя Миа и ломался, а всё же ему безумно нравилось то, что Тсузуку делал с ним. Ему понравилось бы всё: его нежность, его грубость… Даже если бы Тсузуку решил устроить сеанс БДСМ, Миа сделал бы это с ним. Когда Тсузуку двигался в нём перед самой смычкой, тихо постанывая, Миа выгибался под ним от удовольствия и желал, чтобы это не заканчивалось.
Но Тсузуку неизменно обхватывал его за талию, поднимал и усаживал к себе на колени, не выходя из него. Это являлось сигналом: они принимали более удобную позу для их обоих и коротали полтора часа смычки в объятиях друг друга, оглашая комнату стонами и криками.
В этот раз Тсузуку обнимал гораздо нежнее и в то же время крепче, чем всегда. Страх Миа куда-то исчез, и он медленно запрокинул голову, чувствуя горячую волну, поднимающуюся снизу вверх. Сегодняшняя ночь будет незабываемой.
 
Koji_BizhoevДата: Вторник, 08.07.2014, 15:34 | Сообщение # 6
Сержант
Группа: Проверенные
Сообщений: 25
Награды: 0
Статус: Offline
― Тсузуку, я люблю тебя!..
…Миа рыдал, обессиленно привалившись к вокалисту, сжимая его плечи. Слабеющие пальцы соскальзывали с потной кожи.
Его задний проход истекал спермой Тсузуку, от избытка просачивающейся наружу. Член также периодически вздрагивал, извергая белёсые струйки раз за разом, заливая живот вокалиста.
Они уже полчаса вжимались друг в друга, содрогаясь от почти непрерывного оргазма. Брюнет нежно обнимал его и успокаивал, млея и крича с ним в один голос от яркого, ослепительного удовольствия.
― Тише, малыш… ― срывающимся голосом попросил Тсузуку, выгибаясь и в очередной раз кончая под громкий мучительный стон блондина. ― Час остался…
― Нет!.. ― Крик Миа мог бы показаться страшным, но Тсузуку слишком хорошо его знал, чтобы так подумать. ― Я хочу, чтобы это продолжалось вечно… Жить без тебя не могу…
― Миа… ― Тсузуку прижимал его к себе всё крепче, словно пытаясь слиться с ним воедино.
«Господи, Тсузуку, я всё отдал бы ради вечности с тобой…»
― Любовь моя… ― с пересохших губ блондина сорвался еле слышный шёпот. ― Как же мне хорошо с тобой… а-а-аа!.. ― неестественно выгнувшись, принимая в себя очередную порцию спермы, Миа обвил шею вокалиста дрожащими руками.
Тсузуку не выдержал и впился в его рот губами, ныряя во влажную жару, начиная сладкую борьбу с его языком. Истекая слюной, срывая глухие стоны, они жадно целовались, в душе молясь, чтобы утро не настало.
…Под зажмуренными веками неожиданно возникло синее, безучастно-холодное небо. Лучи солнца, заполонявшие его, были столь же холодными и выжигающими глаза. Только лишь горячие руки Тсузуку держали, не позволяя отдаться во власть галлюцинации, вызванной чрезмерным удовольствием. Миа понимал это. Но…
― Прошу… не отпускай меня… ― совсем тихо пробормотал Миа, утыкаясь носом в прохладное влажное плечо.
Губы и руки всё ласкали, и это успокаивало, давая призрачную надежду на то, что вокалист будет с ним вечно. Однако эти же прикосновения возвращали в реальность, давая понять, что ничто не вечно на этом свете. Ни смычка… ни их отношения. Но пока что… Пока Миа любил Тсузуку, пока вокалист любил Миа – они были способны на всё, и даже на свержение стереотипа о бренности этого мира и всего, что ему принадлежит. Они вместе. Они любят. Они по-своему счастливы, и понять их не сможет никто. Как никто не сможет испытать их удовольствие в той же мере, что испытывают они сами.
…Тсузуку нежно собирал губами слёзы со щёк блондина, поглаживая его дрожащие от рыданий и оргазма плечи. Пальцы сами собой скользнули вниз по его животу, задев серёжку в пупке, сжав его член и тут же принявшись ласкать его.
«Самый родной. Мой светлый ангел, мой Миа… Никогда не отпущу тебя. Я твой. Всецело и навеки…»
 
Koji_BizhoevДата: Вторник, 08.07.2014, 15:36 | Сообщение # 7
Сержант
Группа: Проверенные
Сообщений: 25
Награды: 0
Статус: Offline
… ― Ты совсем не хочешь от меня ребёнка, что ли? ― Тсузуку ворчал, надувшись, пока Миа принимал противозачаточное средство.
― Болван, ― засмеялся Миа. ― Я безумно хочу от тебя ребёнка, но пока к этому не готов. Ты, кстати, тоже, могу поспорить.
― Неправда, готов! ― Тсузуку с жаром вскочил, однако, увидев скептически поднятую бровь блондина, смутился и сел обратно. ― Ладно, ты прав.
― Как, впрочем, и всегда, ― Миа со вздохом возвёл глаза к потолку. ― А тебя, дорогой, хлебом не корми – дай к чему-нибудь придраться…
Не успел гитарист закончить фразу, как сильные руки увлекли его под тёплое одеяло на свежую простыню. Тсузуку легонько покусывал его шею, ласково рыча, называя его нежными прозвищами, которые вгоняли в краску, заставляли с наслаждением ахать, подставляться под новые ласки…
― Обожаю, когда ты вот так стонешь… ― с большой неохотой оторвавшись, прохрипел вокалист.
― А я обожаю, когда ты меня трахаешь. Жестоко и во все дыры, ― возбуждённо выдохнул Миа.
― А ещё ты боишься трахаться конкретно в задницу, ― в тон ему протянул Тсузуку, томно вздохнув в конце фразы и рассмешив гитариста.
― Ясен барабан, моя задница бесценна, её надо беречь, ― отсмеявшись и неудачно попытавшись приосаниться, с гордостью заявил гитарист. ― Собственно, именно поэтому я доверил заботу о ней тебе.
― Отлично, ты сделал из меня покровителя задниц. ― Тсузуку страдальчески сморщился.
― Не задниц, а задницы! ― ревниво воскликнул блондин. ― Моей, ― положил он руки вокалиста себе на бёдра, с удовольствием жмурясь, наслаждаясь его собственническими прикосновениями.
― О да, это, безусловно, великая честь и достойный титул, ― фыркнул Тсузуку, но тотчас был прерван нетерпеливым поцелуем.
Ночь заканчивалась вопреки их общему желанию. За шторами постепенно светлело, но они не чувствовали усталости, и можно было с уверенностью сказать, что новый день они проведут в объятиях друг друга, как и это утро, как и множество других.
Станет ли оно для них последним?..
«Тсузуку, а ты бы умер вместе со мной? Я бы – не раздумывая».
Под лучами палящего солнца в их чувствах родилось что-то новое. Очередная фаза в отношениях. Очередная ступень к вышине, к идеалу.
«Это чушь, что идеал недостижим.
Мы его достигнем. Я верю в это, Миа. Мы станем непризнанными идеалами в нашем жестоком и неидеальном мире».
 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Dance with me all night long... Be with me all life long... (NC-17 - Tsuzuku/MiA [MEJIBRAY])
Страница 1 из 11
Поиск:

Хостинг от uCoz