[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 2 из 2«12
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Одна секунда (NC-17 - Aggy/Leda, Aggy/Juri [DELUHI])
Одна секунда
Yuki-samaДата: Пятница, 02.09.2011, 15:44 | Сообщение # 1
Голдум Бомберус Бубенция *q*
Группа: Админы
Сообщений: 1968
Награды: 120
Статус: Offline
Название: Одна секунда
Автор: Katzze
E-mail: kattzzee@rambler.ru
Бета: ~Sekai~ (Sekai.Shinentai@yandex.ru)

Фэндом: Deluhi
Персонажи: Aggy/Leda, Aggy/Juri (DELUHI)

Рейтинг: NC-17
Жанры: Романтика

Размер: Макси, 88 страниц
Кол-во частей: 24
Статус: закончен

Описание:
За "Шанс" надо было как-то реабилитироваться, вот и родился еще один макси по DELUHI

Публикация на других ресурсах:
Где угодно, но буду благодарна за ссылочку

Примечания автора:
"И тут Остапа понесло" (с)
Люблю я этот фэндом, меры не знаю, остановиться не могу. Потому заранее благодарю читателей, которые осилят такой объем, и большое спасибо бете, которая вопреки всем трудностям прочитала, раскритиковала и оборжала ^___^
 
Yuki-samaДата: Пятница, 02.09.2011, 15:54 | Сообщение # 16
Голдум Бомберус Бубенция *q*
Группа: Админы
Сообщений: 1968
Награды: 120
Статус: Offline
Глава II.

Весь следующий день Агги не находил себе места. Из головы не шел вчерашний вечер, и басист искренне переживал из-за случившегося. Дружеские, настолько непринужденные узы, как те, что связывали его и Джури, бывают очень редко. И от того басист особенно сильно боялся, что теперь все разрушится.
Люди делятся на тех, кто считает, что секс дружбе не помеха, и остальных, уверенных в несовместимости таких отношений. Агги относился ко второму типу. Его личный опыт неоднократно подтверждал, как только доходит до интима, о дружбе стоит забыть.
Ближе к вечеру, переделав все, что только можно, и даже убрав в квартире, лишь бы занять себя чем-то и не мучиться тяжелыми размышлениями, Агги решил ехать к мелкому.
Что именно он там собирается делать, о чем говорить, басист не представлял. Понимал только, что надо повидаться. Может, просто для того, чтобы убедиться – все как прежде, и вокалиста от него не воротит.
Снова просить прощения глупо, ведь, правда же, он не принуждал Джури ни к чему, тот сам отдался. Но, тем не менее, вину Агги чувствовал за собой, как за инициатором.
По пути он подумывал, не купить ли что-нибудь, как подарок, но путные идеи в голову не приходили. Джури ведь не женщина, чтобы заглаживать перед ним вину конфетами и цветами.
…Вокалист не выглядел удивленным, когда увидел Агги на пороге своей квартиры. Мелькнуло даже подозрение, не ждал ли он его. Может, тоже переживал из-за случившегося, и сам хотел встретиться.
Некоторое время они молча стояли в коридоре друг напротив друга. Потом одновременно заговорили, и тут же замолчали, давая возможность сказать другому. А после…
Агги очнулся, только когда Джури был прижат к стене, он сам, как ненормальный, целовал его, а пальцы вокалиста до боли впивались ему в спину.
Кто в этот раз начал первым, басист так и не понял.

***

Анализируя происходящее, Агги приходил к выводу, что никогда в жизни у него не было такого необычного партнера. Точнее, сам Джури как раз не был каким-то особенным, но басист не мог найти подходящего определения тому, что их связывало.
В повседневности ничего не изменилось. Они работали вместе, виделись регулярно, непринужденно общались и веселились.
Агги любил Леду. Как и прежде, с замиранием сердца он наблюдал за лидером, наслаждался его обществом и по вечерам радовал себя телефонными разговорами со своим любимым.
Но с периодичностью два-три раза в неделю или Агги приезжал к Джури, или наоборот. Никогда не предупреждая заранее и никогда не удивляясь визиту.
Секс был однообразным и грубым. Басист удивлялся даже, что вокалист получает удовольствие. Совершенно идиотская манера Джури в процессе пялиться во все глаза, не зажмуриваясь ни на минуту, Агги раздражала. Да и взгляд при этом у мелкого был отчего-то неприятным. Потому басист предпочитал прелюдию в виде поцелуев пропускать, а сексом заниматься только сзади. В такие минуты затылок мелкого казался намного привлекательней его смазливой мордашки с отрешенными глазами.
Иногда Агги казалось, что у него наступает тихое помешательство. Зачем спать с Джури, если после секса желание одно – помыться? Зачем он делает это с мелким, который отличный друг, но совершенно не подходящий ему любовник? Зачем вообще нужен Джури, когда он любит Леду?
Ответов не было, и по логике вещей связь вот-вот должна была оборваться. Но дни шли за днями, недели за неделями, а их странные отношения не прекращались.
Однажды вокалист приехал к нему совсем поздно, и Агги, взглянув на часы, предложил заночевать. Джури согласился.
Забравшись каждый под свое одеяло, они лежали, не говоря ни слова, думая каждый о своем. Потом вокалист пожелал спокойной ночи и ни с того, ни с сего прижался к Агги, собираясь так и уснуть.
Басист замер от удивления, но тут же опомнился. По возможности вежливо, сдерживая раздражение, он попросил вокалиста откатиться и не прижиматься, потому что жарко, да и вообще, Агги так в жизни не уснет. Джури послушно отстранился и, хотя совместные ночевки со временем также стали регулярными, больше обниматься не лез.
Мысль о том, что к нему во сне будет прижиматься нелюбимый человек, держать за руку и вытворять тому подобную романтичную чушь, показалась Агги отвратительной. Именно это, а не секс, он считал настоящей изменой. И даже не столько предательством по отношению к своей истинной любви, сколько изменой самому себе.
Басист был уверен, что надо четко определять границы.
Дружба – это дружба. Общее веселье, поддержка, внимание.
Секс – это секс. Физиология, ничего более.
А любовь – это уже совсем другое. Понятие, которому невозможно дать определение.
И Агги был уверен, что совместное сопение в одну подушку – это атрибут именно любви.
С Джури его связывали дружба и секс. То есть телячьи нежности следовало отложить до лучших времен.

***

— Заходи, — Джури приветливо кивнул и пропустил басиста в квартиру.
Дома мелкий придерживался спортивного стиля, одеваясь очень просто, зато удобно. Весь его лоск моментально исчезал, стоило лишь снять стильные дорогие шмотки. Но Агги не мог не признать, что домашний Джури становился каким-то особенно очаровательным.
— Чем это так вкусно пахнет? – принюхался гость, неторопливо разуваясь.
Приехал он, как обычно, без звонка, и застал хозяина за готовкой.
— Глинтвейном, — донесся ответ из кухни, куда вокалист успел ретироваться.
— Никогда не пробовал, — сообщил Агги, проходя и усаживаясь на табурет возле стола.
— Ну, ты даешь, — удивился мелкий. – Сейчас я тебя угощу.
Через минуту гость потягивал через трубочку горячий ароматный напиток, искренне нахваливая и повара, и угощение, а Джури, усевшись на подоконник, болтал ногами в воздухе и польщено улыбался.
— У меня для тебя кое-что есть, — вспомнив о чем-то, мелкий спрыгнул на пол и поспешил в комнату.
Вскоре он вернулся и протянул Агги маленький блестящий предмет.
— Это что? – удивился басист.
Неожиданный подарок оказался брелком. В небольшом кольце из легкого белого металла был закреплен кусочек голубого стекла, по форме напоминающий каплю воды. В электрическом свете брелок отливал всеми оттенками синего, и можно было только догадываться, как он красив на солнце. Вещица выглядела на редкость стильной и, наверняка, дорогой.
— А по какому поводу? – спросил Агги, любуясь блеском синего стеклышка.
— Просто так, — весело ответил вокалист. – Нравится?
— Очень! — поспешил заверить его басист, только сейчас опомнившись, что он не поблагодарил. – Такой красивый. Спасибо большое.
— Пожалуйста, — Джури сиял, и не возникало сомнений, что от дарения он получил больше удовольствия, чем Агги от получения подарка. – Кстати, это хрусталь.
— Хрусталь? – усомнился басист, цепляя брелок на ключи от машины и демонстрируя мелкому результат. – А почему он синий?
— Не знаю, но мне сказали хрусталь,— рассмеялся вокалист и добавил. – Я очень люблю воду. Это самая гармоничная стихия. Потому и выбрал брелок в виде капельки.
— То-то ты по утрам по три часа в душе торчишь, — не преминул подколоть его басист.
— Не без того, — Джури на секунду изобразил виноватое выражение лица, но тут же поделился. – Знаешь, когда мне грустно, я всегда прихожу на набережную и смотрю на воду. Туда, где старый парк и еще дорожки такие оранжевые.
— Там, где свалка? – деловито уточнил неромантичный Агги.
— Какая, на фиг, свалка? – возмутился вокалист, но был вынужден признать. – Свалка она того… Чуть левее. А я хожу туда, где высоченные деревья.
— Все ясно, — кивнул Агги. – В одно только верится с трудом. Что тебе бывает грустно.
В ответ мелкий обезоруживающе улыбнулся и, сделав шаг в сторону Агги, вдруг обнял его одной рукой за плечи, прижимая голову басиста к своему животу, а второй начал ласково перебирать волосы.
Агги замер на секунду, чувствуя, как в душе поднимается что-то неприятное, похожее на эмоцию, которую в свое время вызвали объятия вокалиста в постели.
Джури гладил его по волосам, и Агги поднял голову, заглядывая в его глаза. На губах мелкого играла веселая улыбка, а смотрел он с такой нежностью, что басисту стало нечем дышать. Он тут же опустил глаза, не в силах больше смотреть, и с горечью подумал: "Доигрались…"
— Джури, знаешь… — собравшись с силами, выдохнул он.
— Мм? – прекращать так трогательно его ласкать мелкий и не собирался.
— Я люблю Леду, — быстро выдал Агги.
Рука вокалиста на мгновение замерла на его затылке, чтобы через секунду продолжить движения, возможно, чуть медленнее, чем до этого.
— Вот как, — ровным голосом ответил Джури.
— Да, — Агги вздохнул и зажмурился. – Уже давно. Безумно люблю. Никогда так не любил.
Повисла напряженная пауза, и вокалист задумчиво спросил.
— Он знает?
— Нет, конечно, — горько усмехнулся басист. – Зачем обременять его этим знанием? И так понятно, что мои чувства невзаимные, – и чуть помолчав, он добавил. – Никто не знает. Только я. А теперь еще и ты.
— За что мне такая честь? – с легкой иронией поинтересовался мелкий, и Агги, немного отстранившись, поднял взгляд.
Теперь Джури серьезно смотрел на него, внимательно слушая.
— Я хочу, чтобы ты знал, — твердо ответил Агги. – Знал и понимал, что нас с тобой связывает только секс. Ничего более.
— Разве я когда-то просил об ином? – вопросительно поднял брови вокалист.
— Нет, — признал Агги. – Но считаю, что будет правильным тебя предупредить.
— Спасибо, — Джури усмехнулся. – Я не планировал в тебя влюбляться и страдать. Не переоценивай себя.
— Вот и отлично! – Агги поднялся, притягивая вокалиста за пояс к себе.
Успокоенный басист чувствовал облегчение. За необычным поведением Джури ничего не скрывалось, и это не могло не радовать.
"Ты замечательный, мелкий. Но ты – не он", — думал Агги, прижимая вокалиста к себе.
 
Yuki-samaДата: Пятница, 02.09.2011, 15:54 | Сообщение # 17
Голдум Бомберус Бубенция *q*
Группа: Админы
Сообщений: 1968
Награды: 120
Статус: Offline
Глава III.

После признания Агги в их отношениях с вокалистом ничего не изменилось. Такое же дружеское поведение на людях, такие же периодические встречи по ночам.
Джури ни разу ничего не спросил о его чувствах к Леде, и басист однажды поймал себя на мысли, что ему хотелось бы поделиться с мелким, рассказать и пожаловаться, каково это, жить с невзаимной любовью. Казалось, что вокалист обязательно все поймет, посочувствует, а самому Агги, когда он выговорится, станет легче.
Но Джури о лидере не вспоминал, а навязываться и изливать душу по своей инициативе не хотелось.
И только спустя недели три после вечера с глинтвейном на кухне вокалиста мелкий спросил Агги о его любви. Только разговор сложился совсем не так, как хотелось бы.
Однажды ночью они лежали в постели и курили. Джури, вроде бы завязавший с этой привычкой, последнее время дымил, как паровоз.
Леда косился неодобрительно, даже сделал замечание, но вокалист пожал плечами, мол, тебя это, лидер-сан, не касается. Гитарист возмутился. Курение Джури касается как раз их всех, заявил он, потому что голос – это инструмент. А что станет с голосом, если его обладатель осиливает по две пачки сигарет в день? Вокалист сохранял мрачную невозмутимость и вступать в дискуссии не спешил. Лидер вздохнул, недовольно сообщив, что Джури "скурит инструмент". К тому времени Агги порядком устал от того, что его придирчивый возлюбленный мучает ни в чем неповинного мелкого, и после этого полдня веселился и подкалывал, предлагая скурить инструмент Леды, то есть гитару. Его любимый в ответ недовольно сопел, а вокалист ехидно поглядывал из-под лохматой челки.
…За стеклом барабанил дождь. Окно было наглухо зашторено, и только два оранжевых огонька светились в непроглядной темноте.
Агги помахал рукой, в которой держал сигарету, выписывая в воздухе восьмерки. Покрутил под другим углом – получился знак бесконечности. Потом попытался написать имя Леды, но вышло не очень похоже.
И тут молчавший до этого мелкий нарушил тишину.
— За что ты его любишь, Агги?
Сигарета замерла в воздухе на секунду. Басист не ожидал вопроса, даже не сообразил сразу, о ком идет речь.
— Разве любят за что-то? – с улыбкой спросил он.
— Конечно, — убежденно заверил Джури. – Это только в сказках и слезливых мелодрамах любят просто так, назло или вопреки. А в реальной жизни любят обязательно за что-то.
— Ну, если ты так считаешь, умник… — Агги начал посмеиваться.
— Нет, правда, — голос вокалиста был очень серьезным. – Мне интересно. За что?
Басист вздохнул. Признаться честно, он не мог четко сформулировать ответ.
— Как его можно не любить, Джури? – помолчав, сказал он. – Леда – он же необыкновенный. Такой талантливый, такой красивый…
— Без лишней скромности, Агги, в нашем кругу общения полным-полно талантливых и красивых. Я бы даже сказал, других у нас почти нет, — прервал мелкий. – Перебери в памяти всех, с кем мы работаем, общаемся, выступаем, и не найдется ни одного, кто не был бы в чем-то талантлив и хоть немного красив. Но любишь ты именно Леду. Почему?
— Ты чего прицепился? – возмутился Агги. – Я психолога, который будет копаться в моих мозгах, не заказывал.
Басист тут же позабыл, что последнее время частенько думал о том, как хорошо было бы поговорить по душам с единственным человеком, который знает его тайну. Просто совсем не так представлял он себе эту беседу.
— Извини.
Вежливый вокалист понял нежелание собеседника продолжать разговор и замолчал.
Непонятно отчего рассерженный Агги еще пару раз затянулся и раздавил окурок в пепельнице.
— Я люблю его, потому что он – это он. Такой, какой есть. У него много достоинств, есть и недостатки, как у любого человека. Я его хорошо знаю, все вижу и понимаю, что он лучший из всех, кого я встречал. Вот и все. Что еще надо?
— Ты считаешь, что знаешь его? – пропустил мимо ушей последнюю фразу Джури.
— Что за вопрос? – теперь Агги искреннее удивился.
Он изумленно повернул голову к вокалисту, но в темноте мелкий был почти неразличим.
— А что ты о нем знаешь?
— Да все на свете! Джури, мы с ним сколько уже знакомы! Видимся почти каждый день. Мы не только работаем вместе, мы дружим. Да я все о нем знаю!
— Все? – спокойно уточнил мелкий.
— Все! – безапелляционно отрезал Агги.
Джури помолчал немного и спросил:
— Какой он по утрам?
Басист только открыл и закрыл рот от изумления.
— Если ты еще не понял, Джури-кун, — терпеливо начал пояснять Агги. – С нашим натуральным лидером у меня никогда ничего не было и быть не может. Потому я не знаю и не узнаю, какой он по утрам.
— Я сейчас не о сексе говорю, — вздохнул Джури. – Не обязательно трахаться, чтобы проснуться вместе. Но ответ ясен – ты не знаешь, какой он по утрам.
— Что за бред? – Агги начал раздражаться. – От того, что я увижу или не увижу его в какое-то определенное время суток, в моих чувствах ничего не изменится.
— Не изменится, конечно, — согласился Джури и, подумав немного, снова спросил. – А какую он больше любит погоду – солнечную или пасмурную?
Басист собрался ответить, но так и замер на вдохе.
— Солнечную… Наверное. Как и все, — после секундного замешательства выдал он.
— Я люблю пасмурную, — возразил мелкий.
— Да ты вообще странный, — только и хмыкнул Агги.
— Нет, я самый обыкновенный. И кругом полно людей, которые любят дождь и серое небо. Именно так лидер мне и сказал когда-то. Сказал, что любит серое небо.
В комнате повисла неприятная тишина.
— Хорошо, — сдался Агги. – Этого я тоже не знал. Но, Джури, это же фигня. Какая мне разница, какое он небо любит? Любит серое – я люблю его. Будет любить синее, для меня он не станет от этого хуже.
— Пожалуй, — не стал спросить Джури.
— Вот и отстань со своими глупыми вопросами, — огрызнулся Агги.
— Хорошо. Только вот… — начал мелкий, и басист сразу напрягся. – Не обижайся, конечно, но должен тебе с прискорбием сообщить, что ты любишь не Леду.
— Да что ты говоришь! – теперь Агги был по-настоящему зол. – Я люблю не Леду, потому что не знаю, в какую погоду его больше тянет на улицу, и как выглядит поутру его помятая спросонья физиономия?
— Не сердись, — спокойно попросил Джури. – Я сейчас просто пытаюсь тебе объяснить, что нельзя любить за талант. Можно любить талант сам по себе, этим и занимаются фанаты. Но самого человека нельзя. Это не любовь.
— А что же тогда любовь? – с издевкой поинтересовался басист. – Никто вот не смог дать определение, а философ Джури знает, конечно же.
— Конечно же, знаю, — на подкол мелкий не отреагировал и ответил со всей серьезностью. – Это все знают.
— Так расскажи мне, дорогой, потому что я вот не все, и я не знаю, — в голосе Агги звенел сарказм.
— Ты, похоже, действительно, не знаешь, — вокалист улыбнулся. – Не знаешь и путаешь восхищение с настоящим чувством.
— Определение любви давай, — мрачно потребовал Агги. – Хочу его услышать до того, как убью тебя.
Джури тихо засмеялся.
— Любовь – это совокупность мелочей.
Услышав высказанный мелким бред, басист опешил на секунду, но, придя в себя, поднял руки в воздух и захлопал в ладоши.
— Браво, дорогой друг. Ты превзошел сам себя. Теперь напиши на эту тему диссертацию.
— Напрасно смеешься, — не обиделся на издевку вокалист. – Я тебе сейчас объясню.
Агги услышал, как мелкий перевернулся набок, и скорее почувствовал, чем увидел, что он подпер голову рукой и теперь смотрит прямо на басиста. Только не видит, конечно.
— Любят всегда за мелочи, — начал объяснять Джури. – Люди часто не сходятся в чем-то глобальном, но счастливы вместе, потому что на бытовом уровне им комфортно друг с другом. Это не значит, что они похожи. Правильнее будет сказать, что они подходят друг другу.
Басист демонстративно фыркнул, однако прерывать не стал.
— Человек – это в первую очередь душа… Ну, или характер, если слово душа из-за религиозного подтекста тебе не нравится, — пояснил вокалист. – Внешность, ум, талант – это оболочка. А душа проявляется в мелочах. Проще говоря, человек состоит из своих привычек, привязанностей, поступков. Из чего-то абсолютно несущественного, как может показаться на первый взгляд.
— Ну и? – Агги чувствовал, что хотя спор еще не начался, он уже заведомо устал от него.
— Любить человека – это знать все те маленькие особенности, из которых он состоит, и принимать их. Вот и все, — закончил Джури.
Басист только вздохнул, перевернувшись на другой бок и отвернувшись от вокалиста.
— Давай спать. Твои россказни навевают тоску, потому что очень сильно отдают философией для бедных из дешевых романов, которыми сейчас забиты книжные магазины.
— Зря ты так, — укоризненно вздохнул Джури, опуская голову на подушку. – И зря не хочешь пошевелить мозгами. На самом деле, каждый знает то, о чем я сейчас говорю. Но большинству кажется, что такое простое объяснение любви приземлит столь воспетое и возвышенное чувство.
Агги принципиально молчал, а вокалист все не мог успокоиться.
— В мире нет ничего незначительного, все одинаково существенно. То, что Леда талантлив – это очень важно. Но, поверь мне, не менее важно то, какой он по утрам. Любовь – это не осознание того, что человек талантлив. Любовь была бы, даже если бы он и двух строк сочинить не мог. Тебе было бы все равно. Зато любви не станет, если потеряются мелочи.
Джури воодушевлялся своим рассказом все больше, а басист удивленно подумал, что никогда своего друга таким не видел.
— Любовь – это когда он пьет чай и не вынимает ложку из чашки. Ложка мешает, и вынуть ее дело одной секунды, но он все равно этого не делает. Любовь – это когда он никогда тебе слова не скажет за то, что ты оставил грязную тарелку, и все за тобой помоет, даже если мытье посуды его нелюбимое дело. Любовь – это забытые разбросанные во всей квартире вещи. И когда тебя во время просмотра фильма ужасов неосознанно хватают за руку – это тоже любовь. Или еще когда…
— Хватит, Джури, я уже понял, — остановил поток объяснений Агги.
— Что ты понял? – выдохнул прерванный на полуслове вокалист.
— Понял, что ты неизлечимый романтик. И таким, как ты, в жизни трудно.
Мелкий молчал, и басист подумал, что он обиделся и уже не ответит.
Но Агги ошибся. Через какое-то время Джури тихо прошептал.
— Мне, как раз, легко. Трудно тем, кто хочет видеть сложное в простом.

***

Непонятные отношения с Джури рано или поздно должны были прекратиться. Агги прекрасно понимал, что подобная связь не может тянуться долго. Однако развязка все же стала для него неожиданностью.
Вспоминая потом события того вечера, басист печально отметил, что все началось в алкогольных парах, в них же и закончилось. Яркий пример тому, что выпивка не лучшее начало для чего бы то ни было, да и не лучший финал.
…В этот вечер не сказать, что Агги именно напился, но выпил прилично. Все-таки свадьба у друга детства не каждый день. Добравшись до дома за полночь, басист планировал принять душ и забраться под одеяло, когда в дверь позвонили.
Почему Джури пришел так поздно, Агги выяснять не стал. Целоваться они начали с самого порога, едва захлопнулась дверь. Басист плохо соображал, что делает, торопился и, скорей всего, причинял Джури боль. Сорвав с него почти всю одежду, сам Агги раздеваться не стал, только штаны расстегнул. Разрывая зубами упаковку от презервативов, он до красных полос царапал спину прогнувшегося под ним на диване мелкого. Через минуту он уже двигался, овладевая несопротивляющимся телом быстро и грубо, а вокалист лишь тихо стонал.
Но Агги ощущения партнера мало интересовали. Как обычно, закрыв глаза, он представлял совсем другого человека рядом с собой. И только когда в момент разрядки с губ сорвалось долгое "Леда-а-а…", он опомнился.
Но было поздно. Джури резко дернулся, вырываясь из его рук, буквально падая с дивана.
— Сволочь…
Вокалист смотрел на него с такой неприкрытой ненавистью, что протрезвевший и опомнившийся Агги на секунду зажмурился. Выглядел он, должно быть, потрясающе. На коленях, со спущенными штанами и презервативом. Красота.
Натянув покрывало – привести себя в порядок можно позже – басист попросил:
— Джури, прости меня. Я не хотел…
В чувствах Агги преобладала растерянность. Действительно, некрасиво получилось. Пусть Джури знает, что он равнодушен к нему, но не настолько же…
— Что не хотел? Представлять его на моем месте?
Еще давно Агги заметил, что Джури не кричит, когда по-настоящему зол или обижен. Наоборот, голос его становится низким и глухим. И сейчас вокалист говорил именно так, отчего по спине пробежал противный холодок.
— Прости, — снова попросил Агги. – Это непроизвольно вышло. Ты же знаешь о моих чувствах…
Джури громко фыркнул. Уже одетый, он застегивал джинсы и смотрел с нескрываемым сарказмом на басиста.
— Твоя любовь, дорогой мой Агги, гроша ломанного не стоит, — сообщил он обманчиво ласковым голосом.
— То есть? – холодно спросил басист, почувствовав, как внутри что-то сжимается от нехорошего предчувствия.
— Очень просто придумать идеал, молиться на него и горевать, что божество на тебя не смотрит, — усмехнулся Джури. – Безответно любить легко. В твоих мечтах обожаемый Леда всегда весел и прекрасен. А попробовал бы ты любить настоящего человека. С его недостатками и проблемами. Человека, который бывает усталым, больным, грубым и невнимательным.
Слова Джури Агги не нравились. В глубине души он понимал, что в чем-то вокалист прав, но задумываться не хотелось, и потому лишь мрачно поинтересовался:
— И где же тогда твоя любовь, Джури-кун? Где твой грубый невнимательный любимый, а?
Вокалист тут же переменился в лице и быстро отвернулся, а басист мысленно дал себе по шее. Если чего-то не знаешь, лучше не суйся, ведь можешь задеть за больное. Сегодня он превзошел сам себя, обидев Джури всеми возможными способами.
— Слушай, извини… — опять начал он, но вокалист махнул рукой, словно призывая не сотрясать воздух.
Мелкий решительно направился к выходу, но на пороге комнаты обернулся и с улыбкой, показавшейся Агги печальной, уставшим голосом сказал:
— Ты так любуешься Ледой в своем воображении, что забываешь хоть изредка поглядывать на его реальный прототип.
Басист молчал, непонимающе глядя на вокалиста, и Джури продолжил:
— Наш лидер-сан в последнее время сияет, как три солнца сразу. И сдается мне, это не только из-за хорошей погоды и продуктивной работы. А чего стоит хотя бы тот факт, что он регулярно опаздывает, после репетиций убегает первым и постоянно что-то забывает.
Вокалист помолчал немного и добавил:
— Не замечал, да?
С этими словами Джури вышел в коридор, и через несколько секунд хлопнула входная дверь. Но Агги не двинулся с места и только смотрел в темный дверной проем.
 
Yuki-samaДата: Пятница, 02.09.2011, 15:54 | Сообщение # 18
Голдум Бомберус Бубенция *q*
Группа: Админы
Сообщений: 1968
Награды: 120
Статус: Offline
Глава IV.

В эту ночь Агги снилась какая-то чушь. Словно он в темноте продирается сквозь лесную чашу, ищет что-то и зовет кого-то, но в ответ ни звука, лишь гробовая тишина. А потом дебри неожиданно заканчиваются, и он оказывается на солнечной поляне, понимая, что вот его цель, это место он искал. Но по необъяснимым причинам вновь желает броситься обратно, в дремучий лес. Оборачивается и не видит его – кругом мирная роща с редкими деревьями. Но почему-то от тоски хочется выть…
Такая пурга басисту еще ни в одном сновидении не являлась, и, проснувшись, он был счастлив осознать, что наваждение исчезло. А через секунду понял, что его разбудило. Навязчивая трель телефонного звонка.
— Да? – не глянув на дисплей, ответил он хриплым спросонья голосом.
В трубке молчали, и Агги уже более внятно повторил:
— Алло!
— Агги, это я, — наконец послышался голос.
— Джури? – в тот же миг басист вспомнил события прошлого вечера, как будто яркая вспышка осветила воспоминания. – Который час?..
— Не знаю, — тихо ответил вокалист. – Часов шесть…
— Тогда какого хера, твою… — Агги осекся.
Не совсем отойдя ото сна, он еще плохо соображал, но постепенно приходил в себя.
Вчера они с Джури сильно поругались. Виноват был Агги. Джури ушел, хлопнув дверью. Теперь Джури звонит в такую рань и говорит тусклым голосом.
Здравый смысл шептал басисту, что ничего хорошего ему сейчас не скажут.
— Ты хоть ложился?.. – вздохнул Агги, усаживаясь на постели.
— Не важно, — коротко ответил вокалист. – Знаешь… Я хотел тебе сказать, что нам надо прекратить такие отношения.
Агги молчал, толком не понимая, что он чувствует.
Особо сожалеть было не о чем. Подумаешь! Это просто секс. Просто сексом можно заниматься с кем угодно. И, надо признать, не лучшая идея заниматься им с другом и коллегой. Так что Джури абсолютно прав – надо прекратить.
Но в то же время ни радости от такого мудрого решения, ни равнодушия, которое было бы логично почувствовать, Агги не испытывал.
Ему было и не хорошо, и не плохо. Ему было странно.
— Агги? – судя по всему, его молчание затянулось.
— Какие именно отношения? – спокойно уточнил басист.
— Сексуальные отношения, — также неэмоционально ответил Джури.
— Как скажешь… — Агги откинулся на подушку, вновь принимая горизонтальное положение.
— Очень неприятно, когда тебя используют, — помолчав немного, продолжил Джури. – А когда называют в постели чужим именем, просто унизительно.
— Ты знал, на что шел.
Несмотря на холодные слова, Агги честно признавался себе, что сожалеет. Что ему стыдно. Но вслух он также говорил правду – вокалист был предупрежден о его чувствах к Леде и об отсутствии чувств к нему самому.
— Да, ты прав, — со вздохом согласился собеседник, то ли не зная, что возразить, то ли просто не желая спорить. И после небольшой паузы осторожно спросил. – Друзья?
— Конечно, — улыбнулся Агги. – Куда ты от меня денешься…
— Вот и хорошо, — ответил Джури и добавил. – Пока?
— Пока, — согласился басист.
С тихим щелчком связь оборвалась, но Агги все равно какое-то время слушал тишину в трубке, прежде чем отбросил телефон в сторону и укрылся с головой одеялом.
Теперь все вернется на круги своя, Агги будет дружить с Джури. Ничто не напомнит об их непродолжительном романе, если это можно так назвать, конечно.
А пока он планировал еще поспать и, желательно, посмотреть наконец какое-нибудь приятное сновидение.

***

Но как прежде не становилось.
На следующий день после разговора с Джури Агги проснулся совершенно разбитым и без настроения, которое до вечера так и не появилось.
Через день Агги снова ходил, как в воду опущенный, ничему не радуясь.
На третий день басист нехотя признался себе – он скучает. Почему, отчего, зачем – неизвестно. Но он скучает по Джури. И не мысли о сексе не давали покоя. Агги переживал, что больше никогда не сможет просто так встретиться с мелким, поболтать ни о чем, что не будет никакой дружбы. Периодически он ловил себя на мысли, что было бы здорово поделиться той или иной новостью с вокалистом, взять телефон, набрать номер и посмеяться над чем-то, но, ясное дело, не звонил. Исчезнув из жизни Агги, в его голове Джури занял первое место, потеснив даже мысли о лидере.
Впрочем, говорить, что Джури исчез, не совсем верно, ведь работу никто не отменял, и виделись они фактически каждый день. Но совершенно не в том качестве, как раньше.
К слову, вокалист тоже не выглядел счастливым. Красные глаза с серыми кругами под ними наводили на мысль, что Джури или не спит ночами, или просиживает время за компьютером, или и то, и другое. Да и улыбался он теперь крайне редко. Каждый день Агги с тоской рассматривал своего мелкого, понимая, что в этих переменах виноват лишь он один.
Через неделю невеселого существования басист решился на разговор, ведь жить так дальше и работать вместе было просто невозможно. Агги пообещал себе после репетиции попросить Джури задержаться и все обсудить, не особо представляя при этом, что именно он скажет.

***

Еще за несколько шагов до двери Агги услышал смех мелкого, и на сердце у него потеплело. Добрый знак – впервые за столько дней вокалист был в хорошем настроении, а, значит, и разговор пройдет гладко. Решительно толкнув дверь, Агги застыл на пороге.
Его взору открылась чудесная картина. На диване развалился драммер, одной рукой обнимая Джури за плечи, второй – щелкая кнопками телефона. Сам вокалист, навалившись всем телом на своего друга, радостно смеялся, разглядывая что-то на дисплее.
Агги почувствовал, как неожиданно поднявшееся настроение также быстро падает вниз.
— Привет, Агги, — улыбнулся ему Джури, на секунду отвлекшись от интересного зрелища в телефоне Сойка, чтобы тут же забыть о вошедшем коллеге.
Драммер вообще лишь молча кивнул, как ни в чем не бывало продолжая обнимать вокалиста.
Агги осознал, что он злится, раздражение волной поднимается в душе. А еще больше бесило то, что парочка на диване увлечена собою и на него не обращает внимания.
Через пару минут напряженного молчания Агги, радостных возгласов Джури и умиротворенных улыбок Сойка басист не выдержал.
— Над чем смеемся? – хмуро спросил он.
— Ой, тут Сойк-кун опять нафоткал Ваччу! Так здорово! Посмотри! – тут же сделал приглашающий жест сияющий вокалист.
— Еще чего не хватало, — огрызнулся Агги. – Терпеть не могу кошек.
— Они тебя тоже, — подал голос драммер.
— Как можно не любить кошек? – удивился Джури и тут же поинтересовался. – А собак ты любишь?
Басист промолчал, но увидев, как вокалист, пожав плечами, опять прижимается к барабанщику, и сообразив, что сейчас о нем снова забудут, как можно ехидней заявил:
— Жениться тебе пора, Сойк-кун, и детишек делать, а то задушишь несчастное животное своей избыточной нежностью.
Джури уставился на него изумленно, а драммер только ухмыльнулся.
— Я хотя бы знаю, что такое нежность.
Не контролируя себя, Агги сорвался с места. Он не понимал, из-за чего именно так разозлился и не представлял, что сейчас сделает, но точно знал, что зарвавшемуся выскочке не поздоровится.
Однако этим порывам было не суждено воплотиться в реальность. Дверь распахнулась, и на пороге возник традиционно улыбающийся Леда.
— Здорово! – бодрым голосом поприветствовал он согруппников, однако никто не отреагировал.
Агги буравил пылающим взглядом Сойка, Сойк флегматично рассматривал Агги из-под полуопущенных ресниц, а Джури с открытым ртом переводил взгляд с одного на другого.
— Что случилось? – осторожно поинтересовался Леда.
— Ничего, лидер-сан, — наконец оглянулся на него Агги с натянутой улыбкой. – Мы выясняем, кто насколько готов к семейным отношениям.
— Хм… — озадаченно прокомментировал заявление лидер, а басист добавил:
— Ты как раз вовремя, пора начинать репетицию.
Джури поднялся с дивана, задумчиво поглядывая на Агги, а Сойк неторопливо отправился за свою установку.
"Ты мне всегда не нравился", — мысленно сообщил драммеру басист.
Здравый смысл робко подал голос, что вплоть до этого утра никаких негативных чувств в отношении Сойка он не испытывал, но Агги придушил эти мысли на корню.
До конца репетиции гнев и раздражение не удалось взять в узду, и, естественно, ни о каком разговоре с Джури даже речи быть не могло.

***

— Что за дебильный день сегодня?! – громко поинтересовался Агги у пустой кухни, когда чашка с только что сваренным кофе, выскользнув из пальцев, разлетелась на десятки осколков.
Пить кофе на ночь – идея хреновая, он сам об этом знал. И вообще пить кофе вредно. Что ж, здоровье он себе сохранит, потому что руки дырявые, чашка – вдребезги, а кофе в доме больше нет.
— Потом уберу, — сообщил Агги осколкам и поплелся в комнату.
Теперь, когда раздражение отпустило, и сам он немного успокоился, в душе родилось чувство стыда. Агги сел в кресло, откинулся на спинку и закрыл глаза. Определенно, сегодня он отличился. Поругался на ровном месте с драммером, не поговорил с Джури, еще и Леде нахамил перед уходом, когда тот поинтересовался, что с ним происходит.
А ведь басист просто не хотел задумываться, что, собственно, случилось. Все было в порядке, пока Агги не увидел эту сволочь Сойка, который… Кстати, а почему Сойк сволочь? Он вообще молчал, пока Агги сам на него не накинулся.
Басист выдохнул. Сойк ничего ему не сделал. Сойк просто обнимал Джури. Разве это запрещено?
Еще раз тяжко вздохнув, Агги взял телефон и по памяти, не глядя, набрал до боли знакомый номер.
— Да! – раздался возбужденный голос Леды.
Лидер был не дома, в динамике слышался шум улицы.
— Привет, — тихо поздоровался Агги.
Разговоры с любимым всегда успокаивали и радовали. Сейчас он надеялся на такой же эффект – немного позитива было бы очень кстати.
— Здоров, Агги! Слушай, вообще не могу сейчас говорить. Тут такое! Представь, нашего Джури на улице побили…
В этот момент Агги узнал, что означает выражение "сердце уходит в пятки". В груди стало пусто, в голове тяжело, а легкие отказались работать. Десяток страшных картинок в одну секунду промелькнул перед глазами, и он сам не понял, как оказался в коридоре, как получилось, что он уже обулся и судорожно ищет ключи.
— Что с ним?!
— Ты чего кричишь? – удивился Леда.
— Что?!.
— Да все в порядке, отделался парой синяков и кошельком…
— Где он?!
Умом Агги понимал, что ведет себя сейчас неадекватно, повышая голос на ни в чем неповинного лидера. Но как иначе добиться ответов, он не соображал.
— Сейчас везу его домой. В больницу он не хочет. И заявлять не хочет, говорит, даже не рассмотрел, кто на него набросился…
Но Агги уже не слушал.
— Я еду, — ответил он и нажал отбой.
Сейчас он несся к своей машине, забыв обо всех проблемах последнего времени, мысленно умоляя только об одном – чтобы с его мелким все было в порядке.
 
Yuki-samaДата: Пятница, 02.09.2011, 15:55 | Сообщение # 19
Голдум Бомберус Бубенция *q*
Группа: Админы
Сообщений: 1968
Награды: 120
Статус: Offline
Глава V.

Дверь медленно и как-то осторожно приоткрылась. На пороге стоял Джури, прижимая к лицу полотенце, и у Агги сжалось сердце от одной мысли, что он увидит, если тот даст себя осмотреть.
— Ты? – удивился вокалист, но тут же, по его мнению, сообразив, в чем причина происходящего, поспешил сообщить. – Он пять минут назад ушел, еще догонишь…
— При чем тут он? – рассержено бросил басист, шагнув вперед и грубовато оттолкнув Джури с прохода.
Дверь захлопнулась, и он схватил мелкого за руку
— Показывай…
Вздох облегчения непроизвольно сорвался с губ. Агги сам не знал, что ожидал увидеть, ведь Джури не в больнице и не присмерти. Но, только лично убедившись, что тот жив, в целом невредим и, похоже, отделается самым заурядным фингалом, Агги почувствовал самое настоящее счастье.
Кстати, почему он вообще так разволновался? Леда сказал же, что ничего страшного не произошло…
— С тобой больше ничего не сделали? Не били? Где еще болит?..
— Да успокойся ты, — устало прервал Джури. – Все в порядке.
— Рассказывай, что произошло, — потребовал басист.
Мелкий вздохнул и направился в сторону кухни.
— Чай будешь? – спросил он, оглядываясь.
— Ты из меня специально жилы тянешь? – рассердился Агги. – Какой на хрен чай, когда…
— Я шел по улице, домой, через подворотню, — на полуслове прервал Джури.
Сейчас он стоял спиной к басисту, заваривая чай, а Агги рассматривал его, такого взлохмаченного и трогательного в полинявших спортивных штанах и широкой футболке, чувствуя, как в душе расцветает жгучая ненависть. Кто посмел тронуть? Кто вообще мог помыслить о таком?!
— Меня окликнули, я обернулся, — продолжал Джури, пока Агги мысленно негодовал. – Мне заехали по физиономии, я упал. Меня пару раз ударили в живот. Потом, наверное, и по голове, я на какое-то время потерял сознание, потому что дальше не помню. Очнулся там же, без кошелька, без часов и без айпода. Но зато… — сделав паузу, Джури медленно повернулся и с торжествующим видом потряс в воздухе непонятно откуда взявшимся телефоном. – Смотри, что у меня осталось! Наверное, не нашли во внутреннем кармане. Спешили, должно быть.
Джури так искренне ликовал, что Агги не смог ни улыбнуться. Только мелкий, побитый и обворованный, мог оставаться таким счастливым от мысли, что сохранил какие-то скромные пожитки.
— Я позвонил Леде, — продолжал Джури. – Объяснил, что случилось, он сразу приехал, и потом…
— А почему ты позвонил лидеру? – опомнился Агги, ощутив что-то неприятное в груди, отказываясь как-либо обозначать непонятное чувство.
Джури изменился в лице. Он отложил телефон в сторону и, с вызовом глядя в глаза, медленно отчеканил:
— Хватит. Его. Ревновать.
"Да при чем тут опять он!" – чуть ни вырвалось у Агги, но он вовремя прикусил язык, а Джури горько усмехнулся, приняв молчание за согласие.
— Я не претендую на нашего лидера. Ни на его сердце, ни на его задницу.
— Какое мне до этого дело? – возмутился басист. – Я спрашиваю, почему ты мне не позвонил? Мы с тобой, как ни крути, в более близких отношениях…
— Да ну? – огрызнулся Джури. – Не так давно кто-то говорил, что у тебя со мной просто секс.
Он решительным шагом направился в комнату, бросив через плечо:
— Хочешь чай, делай сам!
Постояв в раздумьях пару минут, Агги пошел следом за Джури.
Мелкий быстрыми нервными движениями разбирал и застилал диван, игнорируя появление басиста на пороге.
— Я останусь у тебя, — строгим голосом сообщил Агги.
— Прости, Агги-кун, но моя задница сегодня не принимает гостей, — с сарказмом ответил Джури.
— Перестань, — попросил басист. – Ты прекрасно понимаешь, что я не о том. Вдруг тебе плохо станет?
— От двух синяков? – ехидно поинтересовался вокалист.
— От удара по голове, дубина, — вздохнул Агги.
— Я хочу, чтобы ты ушел, — тихо ответил Джури, и Агги поднял на него внимательные глаза.
"А это больно", — оценил он свое состояние.
Больно, когда выгоняют. Когда просит уйти его мелкий. Да и почему он вообще решил, что Джури – его? Агги ведь и не нужно это, но только в мыслях он упорно величает вокалиста только так и никак иначе.
— Как скажешь, — покорно кивнул Агги. – Только скажи, у тебя есть какие-нибудь лекарства? Ну… От головы там, если заболит… Давай, я сейчас привезу, — поспешно вызвался он.
— Агги, если мне будет что-то нужно, я закажу доставку по интернету. Или вызову врача, — спокойно, как слабоумному, объяснил Джури, а после холодно добавил. – Кажется, я просил меня оставить.
— Да. Конечно, — опять кивнул Агги.
Он решил не дожидаться, пока насильно начнут выталкивать за дверь, и потому, пожелав спокойной ночи, поспешил прочь.
Что за дурацкие смутные чувства переполняют его душу, басист решил не задумываться.

***

Меню – СМС – Новое сообщение – "Доброе утро. Как себя чувствует гроза ночных улиц? :))" – Отправить – Отчет о доставке – Сообщение доставлено.
Агги откинулся на подушку, не выпуская из рук телефон. Несмотря на ранее утро, он давно проснулся и ждать уже просто не мог. Интересно, на выходных Джури рано встает? Кто его знает…
Жужжание виброзвонка отвлекло от мыслей, Агги даже не смел надеяться на столь быстрый ответ.
"Доброе. Гроза нормально, но в синяках".
Агги невольно улыбнулся. Судя по всему, Джури проснулся в хорошем расположении духа, и это давало определенные надежды в отношении задуманного.
"Хочу видеть синяки! :))" – тут же отправил следующее сообщение басист.
"Хотеть не вредно", – не замедлил явиться ответ.
Агги вздохнул – рано обрадовался. Поразмыслив немного, он решился позвонить.
— Нет, — категорично отрезал Джури после пяти минут безрезультатных уговоров. – Нет, и точка.
— Почему? – уже в который раз за этот разговор невинно поинтересовался Агги.
— Ты сам знаешь, — услышал он недовольный ответ.
— Не знаю, — улыбнулся басист. – Не знаю и просто не понимаю, почему я и мой друг не можем погулять вместе. Тем более, в выходной день.
— Мы договорились, что больше никогда не будем… — Джури не договорил, неожиданно замолчав.
— Разве мы договаривались не гулять? – Агги просто лучился от собственной невозмутимости. – По-моему, наоборот. Ты сам говорил о дружбе.
На том конце провода тяжело вздохнули.
— Ладно. Где ты хочешь гулять?
— Совсем другое дело! – неприкрыто обрадовался басист.

***

"Пунктуальность – вежливость королей".
Непонятно откуда взявшаяся фразочка последние полчаса настырно крутилась в голове Агги, когда он, перепрыгивая через ступени и обгоняя прохожих, несся к месту встречи.
Ни к королям, ни к вежливости, ни, тем более, к пунктуальности он никогда не имел отношения, опаздывая регулярно и не испытывая по этому поводу угрызений совести. Но в настоящий момент басиста мучил страх, что Джури его просто-напросто не дождется.
"Идиот, тормоз…" – мысленно ругал себя Агги. И кого еще было винить? Не так легко оказалось уговорить мелкого погулять, и вместо того, чтобы прийти заранее и, как штык, ждать, он опаздывал ни много ни мало на пятнадцать минут. А из-за чего? Да просто так, как обычно, закопался, пока собирался, и теперь радовался, что живет недалеко. Бросив машину возле собственного дома, он со всех ног помчался на встречу. Это было явно быстрее, чем тащиться по пробкам.
К вышеперечисленным огорчениям еще и небо хмурилось. Были слышны раскаты грома, вот-вот могло полить, как из ведра. А встречу он назначил возле парка, спрятаться там особо некуда, и вряд ли Джури оценит, если из-за неаккуратности Агги ему за шиворот нальет воды.
Повернув за очередной угол, Агги издалека увидел одинокую фигурку вокалиста у центральной аллеи и облегченно выдохнул, сбавив скорость. Только теперь он заметил, как тяжело дышит, и насколько неприятно колет в боку. Пообещав себе больше заниматься спортом и реже ездить на машине, Агги быстро зашагал к своей цели.
Через минуту вокалист заметил его и медленно пошел навстречу. Несмотря на пасмурную погоду, лицо Джури украшали здоровые темные очки, скрывая последствия вчерашнего происшествия.
— Прости за опоздание, малыш, — улыбнулся Агги.
— Не называй меня так, — сразу прервал недовольный Джури. – Я уже хотел уходить.
— А я так спешил, что телефон забыл и позвонить не мог, — еще раз обезоруживающе улыбнулся Агги.
Глаза Джури за темными стеклами было не рассмотреть, и басисту такое положение вещей не нравилось. Он протянул руку и снял очки. Вокалист не сопротивлялся, но тут же отвернулся.
— Не надо…
— О-о-о… — только и смог протянуть Агги, рассматривая большой синяк вокруг левого глаза Джури, и сочувственно добавил. – Болит?
Джури пожал плечами:
— Верни очки.
— Зачем? – удивился Агги, быстро спрятав добычу в карман куртки. – Тут все равно никого нет, а ты мне больше нравишься с глазами, пусть и пострадавшими.
— Здесь никого нет, потому что все умные благоразумно попрятались, — сердито ответил Джури, тут же забыв и о синяке, и об очках. – Сейчас польет. Может, в другой раз погуляем, а?
— Нет уж, — усмехнулся Агги. – Знаю я тебя! В этот раз еле согласился, в другой вообще не вытащу.
— Но дождь… — начал вокалист.
— Лето сейчас, не холодно, и мокрым не замерзнешь, — отрезал Агги, хватая своего мелкого за руку и увлекая в парк.
— Отпусти, — Джури попытался вырваться. – Если увидят…
— Сам только что сказал, что все умные попрятались, — ехидно ответил Агги. – А какая разница, что думают глупые?
Джури вздохнул, перестал сопротивляться и покорно побрел рядом с басистом.
— Чем будем заниматься? – через несколько минут прервал он затянувшееся молчание.
— Гулять, — радостно объяснил Агги. – Гулять, Джури, это значит бродить по парку, есть мороженное – или пить пиво, кому что больше нравится – любоваться природой, болтать о том, о сем… — сделав паузу, басист на секунду задумался и, набравшись наглости, заявил. – А если мне повезет, то еще и целоваться…
— Не повезет! – вокалист тут же вырвал свою ладонь и сложил руки не груди.
— Злюка, — рассмеялся басист. – Придется тебя задабривать. Что ты предпочитаешь? Мороженное или пиво?
— Водку, — огрызнулся вокалист.
— Послушай меня, — Агги остановился и, приобняв за плечи, повернул вокалиста лицом к себе. – Я знаю, что очень виноват перед тобой. Но ты сам хотел сохранить дружбу. Я понимаю, что ты не хотел идти гулять. Но раз уж пришел, может, попробуешь хотя бы не мешать мне все устроить? Что толку, если мы подарим друг другу несколько неприятных часов?
То ли ласковая улыбка, с которой Агги его рассматривал, то ли здравый смысл, прозвучавший в произнесенных словах, заставили Джури смягчиться.
— Я за пиво…
— Я тоже, — Агги улыбнулся еще шире, с трудом подавив вздох облегчения.
 
Yuki-samaДата: Пятница, 02.09.2011, 15:55 | Сообщение # 20
Голдум Бомберус Бубенция *q*
Группа: Админы
Сообщений: 1968
Награды: 120
Статус: Offline
Глава VI.

Скорей всего, изначально приказав себе не сердиться, постепенно Джури расслабился и повеселел. Около двух часов они бесцельно бродили по парку, разговаривая на самые разные нейтральные темы. Вокалист уже сыпал своими традиционными шуточками, и Агги покатывался от смеха вне зависимости от того, что рассказывал Джури – как он в детстве болел ветрянкой, или что отмочил Сойк, когда они в очередной раз отправились в какой-то там бар.
Дождь, похоже, обошел их стороной. Небо оставалось темным, но ожидаемый ливень не спешил начинаться. Хотя о погоде Агги и думать забыл, с неподдельной радостью наслаждаясь светом, который сейчас излучал Джури, и который он так давно не видел.
Чинно идти рядом его мелкий физически не мог. Он то забегал вперед, то отставал, размахивал руками, эмоционально что-то рассказывая, и, по идее, должен был таким поведением вызывать раздражение. Агги чувствовал лишь умиление.
Выбросив уже вторую по счету пустую бутылку, Джури запрыгнул на высокий бордюр, расставил в сторону руки и, как канатоходец, шаг за шагом двинулся вперед, попутно над чем-то смеясь. Басист, тут же оказавшийся на полголовы ниже, шел рядом, с опаской поглядывая на своего друга, который в любой момент рисковал спикировать носом в асфальт. И когда мелкий дошел до конца бортика и приготовился спрыгнуть, Агги, не отличавшийся нерешительностью, обхватил его за пояс, крепко прижимая к себе.
Джури не успел опомниться, не успел воспротивиться, даже не успел перестать улыбаться, когда Агги нежно коснулся его губ своими. Вокалисту понадобилась секунда, чтобы прийти в себя и оттолкнуть, но готовый к такому ходу басист держал крепко, не отпуская, и только продолжал целовать все решительнее и властней.
И Джури сдался. Еще через несколько секунд Агги почувствовал, как теплые ладони касаются его шеи, как его больше не отталкивают, как ему отвечают.
"Мы вообще раньше целовались?.." – мелькнул вопрос, чтобы тут же пропасть. Но Агги успел сам себе ответить – нет, не было такого.
Иначе как объяснить, что у него слабеют ноги, что в голове пусто, а сердце наоборот сошло с ума и стучит, как бешенное? Он не припоминал, чтобы такое бывало раньше, когда они с мелким целовались. Агги вообще не припоминал, чтобы так бывало хоть с кем-то.
Он даже не понял, то ли сам отстранился, то ли это сделал Джури. Только приоткрыл глаза и увидел, что вокалист весь мокрый, осознал, что сам не лучше, запоздало сообразив, что ливень все же начался, а он и не заметил. И сколько они уже стоят вот так, под проливным дождем, одному богу известно.
Капли стекали по лицу Джури, мокрая челка прядками спадала на глаза, смотрящие очень серьезно сверху вниз.
— Хорошо целуешься. Почему не говорил? – спросил Агги вмиг охрипшим голосом, но Джури не ответил, притягивая его к себе и целуя уже по собственной инициативе.
Вправо и влево уходила безлюдная аллея. Вода лилась сплошным потоком с черного неба, рассекаемого вспышками молний. Грохотал гром. А они так и продолжали стоять, не отрываясь друг от друга, и только дождь был немым свидетелем этой неожиданной вспышки нежности. Да, именно нежности, никак не страсти.
— Хватит, все, прекрати… — в какой-то момент услышал Агги, приходя в себя и осознавая, что мелкий вырывается из его объятий. – Мы же договорились! Не надо!
Агги какое-то время смотрел на Джури, не размыкая рук, но и не целуя, улыбался от странного умиротворения и игнорировал шумные протесты.
— Пойдем ко мне, — наконец выдал он, пропустив мимо ушей возмущенные заявления вокалиста.
— Обалдел?.. – только и выдавил через пару секунд Джури. – Я больше не позволю себя использовать…
— Ты можешь думать о чем-то, кроме секса со мной? – иронично прервал его Агги, и вокалист захлебнулся от негодования, но высказаться ему не дали. – Я просто предлагаю тебе переночевать у меня, потому что домой тебе далеко ехать, а я совсем близко живу. К тому же, мы промокли, если ты не заметил.
— Нет! – резко ответил Джури, спрыгивая с бордюра и намереваясь уйти, но басист крепко схватил его за руку.
— Перестань… — устало попросил Агги. – Я торжественно обещаю, что сегодня тебя не то, что не трону, не посмотрю даже, — и после небольшой паузы добавил. – Если честно, я по тебе соскучился. Просто по общению с тобой. Пойдем, а?
Джури внимательно слушал. В сгущавшихся сумерках его глаза казались непроницаемо-черными, и Агги напрасно вглядывался в них, ни в силах ничего разобрать. Дождь хлестал с прежней силой, в мокрой одежде становилось холодно, а еще неприятно скребло на сердце от мысли, что его мелкий сейчас развернется и уйдет.
— Ладно… — осторожно ответил Джури после размышлений, показавшихся Агги очень долгими. – Обещай только, что не начнешь опять.
— Обещаю, — без зазрения совести соврал басист и весело добавил. – Сегодня тебе ничего не грозит в моей скромной обители!
— Идиот, — вздохнул Джури.

***

Шел уже третий час ночи, но Агги по-прежнему не спалось. Попытки думать о чем-то другом, кроме наваждения, оккупировавшего вторую комнату в его квартире, не приносили результата. Агги оставалось только гадать, что переменилось, почему он только то и делает, что думает о Джури. Отчего постоянно ловит себя на мысли, что мечтает сделать ему что-нибудь приятное. А еще изо всех сил пытается задавить проснувшееся и распирающее чувство стыда за все недавние события. Неделю назад мысли о вокалисте даже не посещали, все шло в порядке вещей, и вот, пожалуйста, докатился. Нежданно-негаданно басист осознал, что даже любимый лидер последнее время вспоминается значительно реже и без особо сильных эмоций.
Выбравшись из-под одеяла, Агги натянул халат и, тихо ступая, прокрался к гостевой комнате. Приоткрыв дверь, он заглянул внутрь и увидел Джури, мирно спящего на разложенном диване. Приблизившись, он присел на мягкий ковер возле постели, всматриваясь в такие знакомые черты.
Мелкий спал, подсунув ладонь под щеку, вторая рука свисала с постели. Наверное, он напоминал бы ребенка, если б не складочка между бровей, придававшая недовольный вид. Во сне Джури сердился на кого-то, и Агги улыбнулся, однозначно решив, что сейчас снится вокалисту никто иной, как он сам.
Осторожно взяв Джури за расслабленную руку, Агги вернул ее на постель, накрывая своей ладонью и слегка сжимая. Только теперь, слушая глубокое дыхание спящего, ощущая тепло кожи своего мелкого, он почувствовал такую желанную сонливость.
В неудобной позе, сидя на полу, он опустил голову на стоящий рядом диван и, по-прежнему не отпуская Джури, подумал о том, что завтра сто процентов будут болеть и спина, и шея. Но разве это важно?

***

— Доброе утро, Джури! – провозгласил Агги, не оборачиваясь, глядя на что-то аппетитно пахнущее, поджаривающееся на плите.
— Не знал, что у тебя глаза на затылке, — раздался сзади мрачный голос.
Агги сразу понял, что мелкий проснулся не в лучшем расположении духа. Но это не сильно огорчало, ведь любое настроение можно поднять.
— Ты очень шумно принюхивался, вот я и услышал, — Агги оглянул и подмигнул. – Я тебе завтрак приготовил, — пояснил он значение своих действий.
— Спасибо, — хмуро отозвался недовольный, завернутый в простыню Джури и скрылся в коридоре.
Хлопнула дверь в ванную, и Агги медленно отложил ложку, которой помешивал угощение.
"Спокойно, держи себя в руках", – попросил басист сам себя, понимая, что поздно.
Он уже все решил и сейчас начнет приводить в исполнение свой план. Плевать, что по этому поводу думает здравый смысл. В худшем случае он отделается парой синяков и ругательствами в свой адрес. В лучшем…
Выключив плиту, Агги медленно направился к двери ванной комнаты, прислушиваясь. В душе журчала вода, и он осторожно приоткрыл дверь, мысленно похвалив свою лень, ввиду которой так и не потрудился установить задвижку.
Так и есть. Джури стоял в кабинке, запотевшее стекло и шум воды не позволили сразу заметить, что он уже не один. Шагнув вперед, прикрыв за собой дверь, Агги быстро приблизился к своей цели, попутно сбрасывая с плеч халат.
— Какого хрена?! – вокалист резко обернулся на звук отодвинувшейся дверки душевой кабинки.
— Было не заперто, – с самой наглой улыбкой заявил Агги, делая шаг вперед и прикрывая за собой дверцу
— Ты обещал… — с угрозой в голосе начал Джури, отступая при этом на шаг.
— Я обещал вчера не трогать тебя. Так и сказал: "Сегодня, Джури-кун, я тебя не трону". Но уже завтра.
Мокрый, теплый, раскрасневшийся от горячей воды мелкий, испуганно прижимающийся к стенке, безумно веселил Агги, при этом умудряясь возбуждать не на шутку.
— Я не хочу… — слабо проговорил Джури, но Агги лишь красноречиво опустил глаза, пристально рассматривая, насколько сильно Джури не хочет.
— Прекрати… Я запрещаю тебе… — вокалист попытался оттолкнуть басиста, но тот быстро схватил его за запястья и прижал руки к стене.
Приблизившись как можно ближе, даже не целуя, а просто касаясь губами губ, Агги чувствовал все возбуждение тела Джури, осознавал, как тот напрягается в попытке высвободить руки, и понимал – в этой схватке он выиграл. Мелкий не будет ни драться, ни упираться, когда он предпримет следующий шаг.
Отпустив уже почти не сопротивляющиеся руки, Агги опустился на колени, кончиками пальцев медленно водя по ногам Джури, вверх и вниз, поглаживая то бедра, то нежную кожу под коленями.
— Ты все еще запрещаешь мне? – Агги перевел задумчивый взгляд с возбужденной плоти вокалиста на его лицо.
Джури чуть ли не заскулил, отворачиваясь, и до басиста донеслось еле слышное за шумом воды "ненавижу". Впрочем, кого сейчас мелкий ненавидел больше, Агги или свое тело-предателя, осталось невыясненным.
Быстро, без каких-либо прелюдий Агги взял Джури в рот, глубоко, до самого основания, крепко удерживая руками за бедра. Вокалист шумно выдохнул, вцепившись рукой в полочку с банными принадлежностями, а басист начал быстро двигаться, работая губами и языком, не выпуская ни на секунду.
Признаться честно, делать минет он не любил и считал чем-то вроде подарка, который никто никому не обязан делать, разве что в силу теплых чувств и хорошего настроения. Поэтому сейчас было настолько удивительно самому получать удовольствие от каждого движения, прикосновения, от тихих стонов, все чаще срывающихся с губ Джури.
Агги сам не заметил, как начал ласкать вокалиста сзади, как ввел поочередно два пальца, и тот не выдержал, застонав особенно громко. Басист едва ли ни подавился, но не переставал двигаться, собирая белые капли губами, языком, не убирая руку, сгибая пальцы в глубине тела Джури. И когда тот обессилено опустился рядом на колени, прижал горячее тело к себе.
Через полминуты объятий Джури заглянул в его глаза, пристально всматриваясь, разглядывая что-то, словно не веря в произошедшее и надеясь найти ответ на какой-то одному ему известный вопрос. А после резко поднялся, потянув Агги следом. И когда тот послушно встал, повернулся к нему спиной, уперся руками в стену и прогнулся, будто приглашая.
У басиста мелькнула мысль, что впервые он не хочет в такой позе. Не по-человечески это как-то. Надо видеть лицо мелкого, чтобы не пропустить ни единой эмоции, целовать его губы, ласкать, а вот так, сзади, разве подобное возможно?
Но открывшаяся картина была настолько соблазнительной, возбуждение лишало способности соображать, и Агги, пообещав, что в следующий раз все будет иначе, быстро оглянулся. Надо было найти какую-то смазку. В поле его зрения попал флакон то ли с шампунем, то ли с гелем, к которому он и потянулся, неловко отступив назад…
В одну секунду скользкий пол предательски ушел из-под ног, перед глазами перевернулись стенки и потолок. Прежде чем в глазах потемнело, Агги ощутил острую боль в затылке.

***

Удары. Удар слева, удар справа. По левой щеке, по правой. Сначала слабые, ненавязчивые, потом все сильней, все больней. Агги хотелось потребовать, чтобы это немедленно прекратили, но находился он в кромешной тьме, не мог шевельнуть ни рукой, ни ногой. Лишь с очередным, особенно ощутимым шлепком его глаза открылись.
Первое, что он увидел, было обеспокоенное лицо Джури. С его волос капала вода, перепуганные глаза внимательно изучали Агги.
— Ты зачем дерешься? – строго спросил басист, фокусируя изображение и ощущая, как трещит голова.
— Не знал, где у тебя аптечка, потому приводил в чувства, как мог, — пояснил Джури.
— У меня нет аптечки, — поведал Агги, а тот кивнул.
— Как я и подозревал.
Басист со слабым стоном приподнялся на локтях, огляделся и теперь смог оценить красоту ситуации. Он лежал на холодном полу в своей ванной, абсолютно голый, а рядом с ним стоял на коленях такой же голый и мокрый Джури. Сообразив, что произошло, он тут же расхохотался, вызвав недовольный взгляд друга.
— И какого ты ржешь?
— Я ржу… над дебилизмом… ситуации… — сквозь смех выдавил Агги и, смахнув выступившие слезы, добавил. – Плакала моя репутация. Это ж надо было навернуться в такой момент.
Джури веселья не разделял и только хмурился.
— Вставай. Надо уложить тебя в постель. И врача вызвать. Мало ли, может у тебя сотрясение…
— Какое еще сотрясение? – Агги обнял Джури за плечи и прижал к себе. – С сотрясением не до смеха было бы.
Джури вздохнул, очевидно, понимая, что глупость сказал, на объятия не ответил, но и вырываться тоже не стал.
— Ты мокрый и холодный, — сообщил Агги после минутного молчания.
— На себя посмотри, — беззлобно огрызнулся вокалист.
Басист улыбнулся, слегка поглаживая Джури по спине, а после отстранился, вставая и помогая ему подняться.
— Пойдем. А то завтрак остынет.
С хмурым лицом мелкий вытирался и одевался, стараясь даже не смотреть на Агги. А басист, несмотря на недавнее позорное падение и боль в затылке, расплывался в довольной улыбке, любуясь Джури. Ситуация получилась откровенно комичной, но стало понятно одно – мелкий к нему все же неравнодушен, хотя и не хочет признать.
— Наш уговор остается в силе. Между нами ничего больше не будет, — донеслось до Агги, когда он выходил из ванной комнаты.
Джури стоял за его спиной и старался говорить твердо, но отчего-то басисту послышались что-то странное в его голосе, словно вокалист просил больше не провоцировать.
— О чем речь, — улыбнулся Агги, всем своим тоном демонстрируя: "Шутник ты, Джури-кун".
 
Yuki-samaДата: Пятница, 02.09.2011, 15:56 | Сообщение # 21
Голдум Бомберус Бубенция *q*
Группа: Админы
Сообщений: 1968
Награды: 120
Статус: Offline
Глава VII.

Как только отзвучали последние аккорды, вокалист быстро рванул на выход, наспех натягивая пиджак и даже толком не прощаясь. Агги проводил его скептическим взглядом. С одной стороны, уже пора было отчаиваться из-за безрезультатных попыток вернуть расположение мелкого, с другой, такие детские ужимки и бегство не могли не рассмешить.
За последние несколько дней после веселенького инцидента в душе, Джури его усиленно избегал, прятался и всячески старался не оставаться наедине. Лишь один раз Агги поймал его в темном коридоре студии, прижал к стене и зацеловал до головокружения. По непонятным ему причинам, Джури начал вызывать такую необузданную страсть, что впору было испугаться пожирающего чувства. Пойманный мелкий упирался, шептал что-то вроде: "Мы же договорились, ты же обещал". Когда сопротивление, казалось, было сломлено, и Джури, хоть и не отвечал, хотя бы перестал брыкаться, проходящие мимо незнакомые люди все испортили. Стоило Агги разжать объятия, вокалист бросился прочь, после чего усиленно делал вид, что ничего не случилось.
…Устало сняв с плеча бас и оглядевшись рассеянным взглядом вокруг, Агги заметил на столе телефон Джури.
— Ну? Ты идешь? – нетерпеливо поинтересовался лидер.
И он, и драммер уже стояли в дверях.
— Хочу посидеть еще немного, поиграть, — обезоруживающе улыбнулся басист.
— Молодец, — хмыкнул Леда, всем своим лисьим видом показывая: "с чего бы такое несвойственное тебе, ленивой заднице, усердие?"
Агги лишь пожал плечами, а гитарист, напомнив все запереть и попросив завтра не опаздывать, скрылся за дверью.
Теперь оставалось лишь уповать на то, что Джури заметит отсутствие телефона в ближайшее время, пока еще не поздно вернуться. И не поленится это сделать.
Агги опустился на диван, попутно подцепив отложенную до этого гитару, и легко коснулся струн.
"И тут распахнулась дверь, а на пороге появился он… Или не так… Дверь, робко скрипнув, приоткрылась, пропуская полоску света… Нет, опять не то, тут же светло…" – рассуждал Агги, даже забыв, что планировал играть, когда услышал, что дверь, пусть и без скрипа, открылась.
— Что ты тут делаешь? – услышал он растерянный голос.
— Жду, когда ты придешь за своим телефоном, — честно и невозмутимо ответил Агги.
— Напрасно, — твердо заявил Джури, и, обернувшись, Агги увидел во взгляде деланную неприязнь, за которой скрывался… страх?
— Как же напрасно, если ты пришел? – со слабой улыбкой спросил басист.
— Сейчас точно так же уйду, — с вызовом ответил Джури.
Чтобы добраться до забытого телефона, надо было пройти по узкому проходу мимо Агги, и он словно не решался.
— А я рад просто повидать тебя, — заявил Агги и весело ударил по струнам.
— Как же… — недоверчиво протянул Джури и быстро прошмыгнул к столу.
Агги даже не дернулся, продолжая наблюдать за ним с неподдельной радостной улыбкой.
— Не суди всех по себе, Джури-кун, — укоризненно прокомментировал происходящее басист. – Не все, как ты, думают лишь о плотском и низменном. Некоторые рады просто полюбоваться хорошим человеком.
— Агги, ты ошибся, — совершенно не разделяя его веселья, холодно ответил вокалист. – Перед тобой не Леда. Или ты уже и при свете дня нас путаешь?
Глубоко в груди неприятно кольнуло, но вслух Агги лишь вздохнул.
— Какой же ты злопамятный.
— Какой есть, — невозмутимо ответил Джури.
Телефон был запрятан в карман, и потерявший бдительность вокалист шагнул к выходу. В тот же миг Агги ухватил его одной рукой за пояс, притягивая к себе, а другой аккуратно отложил в сторону гитару.
— Кого я поймал, – тихо прошептал он, глядя снизу вверх в черные глаза Джури, не ослабляя крепких объятий.
Мелкий попытался вырваться, и Агги отметил не без удовольствия, что попытки эти откровенно несерьезные.
— Отпусти. Меня, — строго отчеканил вокалист.
— Ни. За. Что, — в тон ему ответил Агги, по-прежнему обнимая одной рукой, а второй, ухватив мелкого за бедро, дернул на себя.
От неожиданности Джури завалился на Агги, оказываясь у него на коленях, буквально нос к носу.
— Нет… — вырвалось хриплое, когда Агги потянулся за поцелуем.
Джури отклонился, насколько это было возможно в сложившемся положении, слабо упираясь вытянутыми руками в его плечи. Но оборона явно давала брешь.
— Где у тебя эрогенные зоны? – неожиданно спросил басист, и глаза Джури непонимающе распахнулись. – Хотя, не говори. Я сейчас сам буду их искать, — сладко улыбнулся Агги и приложился губами к шее растерявшегося вокалиста.
Его язык скользил по коже, легонько касаясь мочки уха, ушной раковины, и дыхание Джури тут же сбилось.
— Нравится? – с хитрым взглядом спросил Агги.
Его мелкий только сглотнул, но дрожь и напряжение всего тела отвечали сами за себя.
— А почему у тебя уши не проколоты? – очень своевременно решил поинтересоваться Агги, и вокалист с возмущенным стоном прижал его голову к своей шее, четко давая понять, чтобы тот прекращал трепаться.
"Сдаешься!" – мысленно возликовал Агги.
Немного отстранившись, он запустил пальцы по футболку вокалиста, даже не подумав о том, что по-хорошему надо сначала снять с него пиджак, потянул ткань верх, до самых подмышек, а Джури откинулся назад, прогибаясь в спине и крепко сжимая пальцами плечи басиста.
Проведя носом по коже на груди Джури, Агги подумал о том, как же удивительно он пахнет, но вслух не сказал ничего, легко целуя и прислушиваясь к рваному дыханию своей пойманной жертвы.
Звук повернувшейся дверной ручки в тишине студии был оглушительнее выстрела. Агги дернулся, интуитивно отталкивая от себя вокалиста. Мелкий, до этого выгнувшийся в неудобной позе, неграциозно приземлился пятой точкой на пол.
Басист вскочил с места и уставился во все глаза на замершего на пороге лидера. Немая сцена заслуживала кисти художника – ошарашенный, хлопающий ресницами Леда, Агги с раскрытым ртом и сжимающий кулаки Джури, сидящий на полу.
— Я… Я прошу прощения… Просто забыл тут кое-что… — выдавил так и не пришедший в себя лидер, тут же бросившись к выходу, явно запамятовав, зачем он вернулся.
Захлопнувшаяся дверь вернула Агги в реальность. Он обессилено опустился на диван.
— Теперь он все знает… — сам себе тихо сообщил басист.
Когда Джури успел подняться и отойти в сторону, он не заметил, и потому вздрогнул, услышав его голос со стороны двери.
— Что он знает, Агги? – с неприкрытой злобой спросил вокалист и тут же ответил. – Он теперь знает, что ты трахаешь меня. А ведь это не так. Ты его трахаешь! Его! Ни хера он не знает!
На последних словах Джури сорвался на крик. Неожидавший этого Агги неосознанно сжался под таким гневным напором, а вокалист бросился в коридор.
Оторопевший басист просидел неподвижно несколько секунд, после чего рванул следом.

***

"Потерял…" – с отчаянием подумал Агги, выбежав на улицу и оглядываясь по сторонам.
Хотя он и спешил, судя по всему, просто ошибся направлением. Вокалист рванул через черный вход и теперь, скорей всего, был уже очень далеко. Где его искать басист не представлял.
— Агги… — услышал он тихий голос сзади и обернулся.
Возле выхода стоял лидер с сигаретой в руках, но басист так спешил, что даже не заметил его.
— Да, лидер-сан? – вздохнул он, доставая свою пачку и зажигалку.
Спешить теперь было некуда.
— Извини. Я не хотел, подумать не мог…
— Перестань, — отмахнулся Агги, закуривая. – Сам виноват. Нашел место…
Леда покачал головой. Глаза его были по-прежнему широко раскрытыми, лицо выражало крайнюю степень изумления.
— Если честно, я в шоке, — наконец выдал он, и так как Агги лишь пожал плечами, добавил. – Не каждый день увидишь, как твои друзья…
Что именно "его друзья" Леда не договорил и только еще раз затянулся.
— Сам в шоке, — помолчав немного, невесело улыбнулся Агги, отбрасывая окурок. – Я пойду. Мне надо найти его, — бросил он уже через плечо.
— Вы поссорились? Из-за меня? – несчастным голосом спросил Леда.
— Нет. Мы поссорились из-за меня, — пробормотал Агги, но лидер, скорей всего, не услышал.
А басист подумал о том, что, как ни странно, но ему сейчас абсолютно безразлично, что думает Леда обо всем случившемся.

***

Подъехав к дому Джури, Агги даже из машины выходить не стал. Отсчитав этажи и глянув на темные окна уже знакомой квартиры, он понял, что вокалист направился не сюда. То, что мелкий не сидит в темноте, что его там просто нет, он знал совершенно точно, без доказательств. Зато понятия не имел, где теперь его искать.
Перебирая всевозможные варианты, Агги решил поехать к драммеру. Джури вообще дружил с Сойком, часто наведывался в гости, и была велика вероятность того, что он направился именно туда. Но, стоило повернуть ключ в зажигании, взгляд Агги упал на брелок в виде синей капли.
"Когда мне плохо, я всегда хожу на набережную… Какая, на фиг, свалка…"
От яркого воспоминания басист замер на секунду, ликуя от неожиданной догадки. Быстро вырулив на дорогу, он нажал на газ.
…Шагая по безлюдной тропинке, Агги еще издалека заметил скамейку и с облегчением увидел одинокий силуэт. На таком расстоянии нельзя было точно рассмотреть сидящего, но басист знал, что это его пропажа смотрит в темноту и травит себе душу.
Подойдя поближе, он в нерешительности замедлил шаг, но тут же приказал себе не дрейфить.
Джури ни слова не сказал, даже не глянул на подошедшего басиста и никак не отреагировал на то, что тот сел рядом.
Через несколько минут молчания, когда Агги мучительно и безрезультатно подбирал правильные слова, он тихо сказал:
— Нашел-таки…
Басист в ответ кивнул.
— Ты ведь сам когда-то говорил, где тебя искать.
— Странно, что ты меня слушал, — усмехнулся Джури. – И еще более странно, что пришел сюда. Что ты хотел? – наконец он взглянул на Агги, которому такой взгляд совсем не понравился.
— Джури, твои обиды неуместны, — начал он. – Я тебя сразу предупредил, чтобы ты ни на что…
— Что ты хотел? – холодно повторил вокалист, прерывая начавшуюся тираду.
— Отвезти тебя домой, — без боя сдался Агги.
— Спасибо, я сам, — ответил Джури. – Теперь оставь меня, пожалуйста.
Агги почувствовал поднимающуюся злость. Сейчас вокалист напоминал ему разобидевшегося ребенка, который не разговаривает с родителями за то, что те не купили ему десятую по счету конфету. Ведь, в конце концов, что такого ужасного он сделал? Ну, оттолкнул от неожиданности. На что здесь обижаться?
Агги мысленно вздохнул. На самом деле, он ведь знает, что Джури обижается не на это. Тот сам все объяснил, когда кричал от злости. Не может простить.
— Я без тебя никуда не пойду, — наконец твердо заявил басист.
— А я никуда не пойду с тобой, — отрезал его мелкий.
— Отлично, так и будем сидеть, — миролюбиво улыбнулся Агги. – Тем более, нам есть о чем поговорить. Скажи мне, Джури-кун, что нужно сделать, чтобы ты простил мне тот инцидент, когда я тебя чужим именем назвал?
— При чем здесь…
— При том. Ты дуешься и злишься, это вполне заслуженно, только я не пойму, что мне с этим делать.
— Хорошо, — Джури повернулся к нему и неприятно улыбнулся. – Раз уж мы играем в откровенность, скажи мне, Агги-кун, ты хоть раз трахал меня, не думая о нем? Только честно!
Агги молчал несколько секунд.
— Один раз. Тогда, в душе… Перед тем, как навернулся.
Джури застонал в голос, импульсивно дергая ворот футболки, словно ему стало нечем дышать.
— А до этого?.. Ты все время?..
Агги видел боль во взгляде мелкого, и чувствовал, что его самого тошнит от такого разговора. Но также и осознавал его необходимость. Период их связи с Джури, начиная с первой ночи и заканчивая той, когда вокалист ушел, хлопнув дверью, казался Агги гангреной на их отношениях, которую необходимо беспощадно удалить, раз и навсегда, чтобы жить дальше.
Либо можно оставить, и его безобразное поведение навсегда перечеркнет общее будущее. А о таком варианте Агги даже думать себе запрещал.
— Да, Джури, я все время. Но только не говори мне, что ты не знал об этом.
— Мне хотелось верить… — слабым голосом ответил вокалист, отвернувшись.
— Ну и дурак.
— Да, дурак…
— А теперь ответь мне, почему ты терпел?
— Что?.. – вокалист непонимающе посмотрел на Агги.
Выглядел он до того несчастным, что хотелось прижать к груди, целовать растрепанную макушку и успокаивать, говоря, что осталось пережить вот этот неприятный разговор, а потом все будет хорошо. Но басист одернул себя. Надо сейчас четко все выяснить и покончить с этим.
— Не смотри на меня ранеными глазами! – строго потребовал Агги, вцепившись в запястье Джури и притянув к себе. – Ты знал, что не нужен мне, что я тебя использую, но терпел. С какой целью?
Пристальные взгляды скрестили на несколько секунд, оба словно пытались что-то разглядеть на лицах друг друга. Пальцы Агги сжимались все крепче, но напряженный Джури, казалось, не чувствовал.
Первым сдался вокалист, отвел глаза и тихо прошептал.
— Отвези меня домой…
Жалобные нотки, которые, наверняка, против воли самого Джури прозвучали в голосе, встряхнули Агги, и он отпустил руку вокалиста.
Сейчас Джури казался очень слабым, замученным и беззащитным. Больше всего Агги захотелось обнять его и пообещать, что "он больше так не будет". Ведь это только его вина, что всегда веселый, беззаботный и излучающий свет мелкий выглядит как побитая собака, и боится поднять глаза, чтобы не увидеть очередную гадость в исполнении Агги.
— Я все исправлю, — тихо проговорил басист, ни к кому обращаясь, но Джури переспрашивать не стал, только медленно поднялся со скамейки.
 
Yuki-samaДата: Пятница, 02.09.2011, 15:56 | Сообщение # 22
Голдум Бомберус Бубенция *q*
Группа: Админы
Сообщений: 1968
Награды: 120
Статус: Offline
Глава VIII.

— Я не приглашаю тебя, — Джури резко обернулся, когда Агги вслед за ним вышел из машины, давая понять, что уезжать он никуда не собирается.
— Значит, приду без приглашения, — пожал плечами тот.
Вокалист посмотрел с тоской, теребя пряжку ремня, и тихо попросил:
— Не надо, я тебя очень прошу… Уходи.
— Не могу, — Агги упрямо мотнул головой. – Если я сейчас уйду, ты меня больше не пустишь.
Джури открыл рот, готовый что-то ответить, но лишь в отчаянии махнул рукой, и направился к подъезду. Басист поспешил следом.
…Когда дверь в квартиру негромко захлопнулась за спиной, у Агги словно что-то щелкнуло в голове. Было чувство, что весь окружающий мир отключился, и все внимание сосредоточилось на одном конкретном человеке, на невысокой фигурке, которую он видел перед собой в полумраке коридора.
Не оборачиваясь, Джури медленно прошел в комнату, и Агги, как завороженный, направился следом. Вокалист, стоя на пороге, протянул руку к выключателю. Яркий свет ослепил на секунду, но Агги на это даже внимания не обратил.
Он потянулся к Джури, но будто все еще пытаясь спастись от него, тот сделал пару нерешительных шагов вперед, оказавшись посреди комнаты, между зеркальным шкафом-купе и диваном, где Агги и настиг его.
Нежно, некрепко сжимая, басист обнял Джури за пояс одной рукой, а второй убрал волосы с шеи. Вокалист не двигался, казалось, не реагировал, и только сбившееся дыхание выдавало его.
Сперва Агги провел носом по линии от плеча до уха, наслаждаясь смешанным запахом парфюма, кожи и еще чего-то неуловимого, невероятно приятного. Джури немного откинул голову назад, и Агги начал покрывать легкими поцелуями тонкую чувствительную кожу.
— Как ты больше любишь? – прошептал он. – Сам раздеваться? Или когда тебя раздевают?
Столько раз они уже были вместе, но Агги не имел ни малейшего представления, что на самом деле доставляет Джури удовольствие, как ему нравится заниматься любовью, и о чем он мечтает. Сейчас было неприятно вспоминать, как это происходило прежде. Чувство вины скребло весьма ощутимо, и если бы не пожирающее желание, блокирующее все остальные эмоции, впору было замучиться совестью. И Агги мысленно клялся, что как раньше больше не будет никогда, а сегодня, можно считать, у них первый раз.
— Когда раздевают…
Пиджак с тихим шорохом упал на пол. Агги подцепил пальцами край футболки Джури и потянул вверх, а вокалист послушно поднял руки. Футболка полетела следом за пиджаком, и басист поспешил отправить туда же свою, нетерпеливо дергая ткань, рискуя порвать, но даже не задумываясь об этом.
Джури медленно развернулся, как обычно, глядя широко раскрытыми глазами, но теперь Агги не виделось в них ничего пугающего. Наоборот. Что-то было в черной глубине, нечто непонятное, заставляющее поежиться, но и не позволяющее отвести взгляд.
Обхватив Джури за плечи, Агги вновь притянул его к себе, и слегка прикоснулся своими губами к его, сначала осторожно, дразняще, но постепенно настойчивее и жарче целуя.
Джури стоял, опустив руки, и со стороны, должно быть, их поцелуй выглядел странным – сходящий с ума от страсти Агги и кажущийся совершенно безразличным Джури. Но это была лишь видимость. Прижимаясь обнаженным торсом к телу своего мелкого, Агги чувствовал его сильную дрожь, как будто вокалиста знобило.
Он сам не заметил, как расстегнул пряжку ремня Джури, не осознавал, как гладит, царапает и сжимает спину и бедра вокалиста, целует его щеки и виски. И лишь когда тот шумно выдохнул, словно до этого надолго задержал дыхание, Агги очнулся и отстранился.
Влажные приоткрытые губы хотелось целовать снова и снова, Агги сам себе пообещал обязательно к ним вернуться. Но позже. Сейчас нужно было совершенно иное, и он мягко подтолкнул Джури к дивану.
Тот сел, чуть разведя в сторону колени, и Агги устроился между ними, исследуя губами шею и ключицы Джури, в то же время расстегивая его джинсы.
Когда со всеми застежками было покончено, Агги перехватил руку вокалиста, коснулся губами раскрытой ладони, а после провел языком по запястью, выше, к локтю, чуть прикусив кожу.
Джури неровно дышал, затуманенные от страсти глаза неотрывно следили за каждым действием Агги, и тот неожиданно понял.
"Да тебя это возбуждает! Тебе нравится видеть, как с тобой делают это… Вот ты и смотришь все время…"
Агги хотел улыбнуться своей мысли, и где-то на периферии сознания мелькнула ехидная шуточка насчет "маленького извращенца", но все это вмиг померкло, когда Джури откинулся на локти и приподнял бедра, приглашая избавить его от последней одежды.
Басист резко рванул джинсы вместе с бельем, желая снять все и сразу, но тут же остановил себя. Раз Джури нравится любоваться процессом, он сделает так, чтобы было на что посмотреть.
Обнаженный, до предела возбужденный, раскинувшийся перед ним Джури представлял одновременно беззащитное и соблазнительное зрелище. Агги с трудом сдержал себя, чтобы, в прямом смысле слова, не набросится, сжимая в объятиях, целуя до засосов, овладевая быстро и грубо, лишь бы скорее заполучить такое желанное тело.
Но басист осознавал, что это не главное. В данный момент самым важным казалось получить не тело, а то странное, непонятное пока чувство, спрятанное в удивительных глазах. Как-то добиться того, чтобы ему стало тесно там, в душе Джури, чтобы оно вырвалось наружу.
Агги понял, что от возбуждения ему физически тяжело в таких, кто бы мог подумать, тесных штанах, что ладони стали влажными от волнения, а голова почему-то кажется невероятно тяжелой. Но весь жизненный интерес сосредоточился на глазах, из-под полуопущенных ресниц наблюдающих за ним.
Медленно, доставляя больше томительного мучения, чем наслаждения, Агги провел языком по теплой коже с внутренней стороны бедра Джури, сначала слева, потом справа. Оставляя легкие поцелуи на животе, он не без ликования услышал нетерпеливый вздох. Украдкой Агги взглянул на вокалиста. Теперь в глазах мелкого читалась самая настоящая мольба. Джури нервно облизал пересохшие губы, и басист смилостивился, проведя языком по всей длине члена, от основания до головки, смыкая на ней губы.
Скорее всего, не столько приятным было прикосновение, сколько возбуждающим само зрелище. С губ Джури сорвался стон, который он тут же попытался безуспешно подавить. И Агги начал медленно ласкать его.
Вскоре вокалист не выдержал. В очередной раз застонав, он вцепился руками в плечи Агги, падая на спину, прекращая смотреть. Без пристального взгляда устраивать шоу смысла не было, и басист впустил Джури чуть глубже, не забывая непрерывно ласкать языком.
Неосознанно ладонь Джури вцепилась в затылок Агги. За такое обращение в иной ситуации наглец рисковал тут же схлопотать по рукам – пошлые приемы из порнофильмов Агги не уважал и категорически не терпел. Но сейчас жест был настолько отчаянным и искренним, что басист, если бы мог, улыбнулся.
Впрочем, через секунду Джури отстранил непослушную руку и хрипло прошептал:
— Агги… Я хочу…
Объяснять, чего именно он хочет, не было нужды. Агги как током ударило. Невероятно, но пока он ласкал Джури, его собственные желания перестали напоминать о себе. И лишь теперь он ощутил, насколько горит, как сильно сам этого хочет.
Руки уже дергали молнию на джинсах, которая по закону подлости в такой ответственный момент не поддавалась. Или, что вероятней, проблема была в самих руках, в дрожащих непослушных пальцах. Джури попытался помочь расстегнуть, но будучи не в лучшем состоянии, только мешал. Агги нетерпеливо отстранил его ладонь.
Наконец, победив застежку, он в одну секунду сорвал с себя одежду, отшвырнул в сторону и, упираясь на руки, склонился над Джури, который замер под ним в ожидании.
"Красивый…" – подумал Агги.
Как же он раньше не замечал, какой Джури красивый? Почему не замечал?
Лицо вокалиста было очень серьезным, в открытых глазах Агги не удавалось уловить ни одну конкретную эмоцию, но от этого взгляда становилось жарко.
"Ты не меня трахаешь, а его! Его!.." – кольнуло воспоминание, и басисту захотелось именно сейчас рассказать Джури, что нет, это не так, совсем не так.
Как можно думать о ком-то другом, когда рядом он, такой необыкновенный, красивый, с агатовыми глазами и растрепанными волосами?
Но объяснять было не время, и потому Агги, склонившись к самому уху вокалиста, горячо зашептал его имя, перемежая слова поцелуями и слабыми укусами, щекочущими и возбуждающими.
Эффект оказался даже более неожиданным, чем можно было предвидеть. Словно безумный, Джури впился ногтями в его плечи, оплетая ногами вокруг пояса, отвечая на ласки поцелуями и стонами, словно одно лишь его собственное имя, произнесенное Агги, принесло больше наслаждения, чем все предыдущие ласки.
Басист чувствовал, что надо срочно приступать к действиям, что еще чуть-чуть, и он не выдержит. Правда, что именно с ним произойдет, он не знал, однако точно понимал – пора. Пора начинать… любить? Как ни странно, это слово показалось самым подходящим по смыслу – начинать любить Джури.
С усилием оторвавшись от зацелованной шеи вокалиста, он отстранился, насколько позволял крепкий захват рук возбужденного Джури, растерянно оглянулся, даже не представляя, где сейчас искать хоть что-то похожее на смазку. Но Джури как будто прочитал его мысли. Расцепив руки, он поймал ладонь Агги и быстро облизал два пальца.
Идея басисту не понравилась. Всем известно, насколько неэффективный этот метод, но Джури отталкивал его, глядя блестящими глазами, призывая заканчивать с поцелуями и переходить к делу.
Преодолевая сопротивление протянутых вперед рук, Агги склонился над вокалистом, не целуя, а буквально поглаживая губами его лицо, касаясь каждой черточки, в то же время начав аккуратно подготавливать, поочередно вводя сначала первый, потом второй палец.
Джури прерывисто дышал и вздрагивал от каждого движения внутри своего тела, импульсивно двигался навстречу, скользил ладонями по влажной от пота спине Агги. За такие ласки, за эмоции, которые демонстрировал его мелкий, можно было душу продать, и басист подумал, что, как пить дать, он с ума сошел. Куда раньше смотрел? Как не понимал, какое сокровище все это время было в его руках?
— Хочу тебя… — прошептал нетерпеливый Джури.
Или, быть может, не такой уж нетерпеливый? Агги понятия не имел, сколько длится эта безумная ласка, сколько они балансируют на грани, прежде чем сорваться в наслаждение.
"Нельзя же так, без ничего!" – возмутился внутренний голос.
Агги дернулся в сторону – найти бы хоть что-то – но Джури снова удержал, и басист сдался. Сплюнув на ладонь, он поспешно смазал, насколько это было возможно, свою возбужденную плоть и, вновь коснувшись припухших от поцелуев губ вокалиста, двинулся вперед.
В этот момент здравый смысл с ним попрощался, уходя и забирая с собой все умные мысли, оставляя лишь нелогичные. Например, о том, что ни с кем ему не было так замечательно, как с Джури. С которым у него "просто секс", всего-навсего.
Еще Агги запоздало вспомнил о презервативе, точнее, о его отсутствии, и невольно улыбнулся. Такого с ним точно никогда не случалось, ведь в подобных делах осторожность превыше всего. Но почему-то сейчас на такую мелочь, мягко говоря, было плевать.
Ритмично двигаясь, Агги с удивлением увидел, что Джури зажмурился. Вокалисту было хорошо. Казалось, каждая клеточка его тела реагирует и отвечает на ласки.
Вскоре, чувствуя приближение оргазма, понимая, что осталось не так-то долго, басист едва ли не застонал разочарованно. Как же не хотелось, чтобы все закончилось. И тут боковым зрением уловил движение слева. Повернув голову, он замер…
Зеркало.
Как же он сразу об этом не подумал?
Быстро, не позволяя вокалисту опомниться, он отстранился, покидая объятия и тело Джури.
— Нет… – чуть ли не застонал тот, но Агги уже тащил его за руку с дивана.
Ничего не стоило растерянного, ошарашенного, еле переставлявшего ноги Джури подтащить к стене, развернуть к себе спиной, заставить наклониться. И тот послушно уперся руками в стену, прогибаясь.
Обхватив его одной рукой за бедро, другой Агги легонько потянул Джури за волосы, заставляя повернуть голову и посмотреть в большое, до самого потолка зеркало.
Наверное, это можно было назвать пошлым. Возможно, что-то было в этом порнографическое, неприличное, запрещенное. Но вид прогнувшейся фигурки Джури и своего собственного возбужденного тела окончательно сорвал Агги крышу. И не только ему. Джури застонал так чувственно, что басист забыл себя.
Ни в силах сдерживаться, он двинул бедрами, быстро проникая в тело Джури, а вокалисту и не надо было много. Пара движений, и он застонал, кончая, прогибаясь и подаваясь навстречу Агги. Руки соскользнули со стены, и мелкий рисковал встретиться с полом, если бы басист не подхватил, удерживая. Лишь в последний момент он успел выйти, вовремя вспомнив об отсутствии презерватива.
Ослабевший мелкий в его руках еле стоял на ногах, и Агги медленно опустился на ковер вместе с ним.
Так они и сидели какое-то время, оба мокрые, взъерошенные. Джури прижимался к нему спиной, и Агги, сознание которого или от физического удовлетворения, или просто от счастья и покоя затянуло дымкой, терся щекой о затылок вокалиста.
— Иди первым в душ, — прервал молчание Джури.
Кончиками пальцев он поглаживал обнимающие его руки Агги, и отчего-то верилось, что он улыбается.
— Пойдем вместе, — отпускать его басист был не настроен и лишь крепче прижал к себе.
— Нет, — твердый ответ не вызывал желания спорить.
— Как хочешь, — согласился Агги, еще раз поцеловал Джури в шею и, отстранившись, аккуратно уложил его на пол.
Джури не сопротивлялся и не смотрел. Глаза не открылись, даже когда Агги, сорвав покрывало с дивана, укрыл им безвольно раскинувшееся на полу тело.
И уже дойдя до выхода из комнаты, басист услышал:
— Подумать не мог, что с тобой может быть… так, — нужное определение Джури подобрать не смог.

***

…Из душа Джури не возвращался достаточно долго. Агги уже успел задремать, недоумевая, как можно столько плескаться. И когда раздались тихие шаги, заглушенные мягким ковром, он даже не стал открывать глаза.
Джури присел на краешек дивана, помедлив немного, и Агги показалось, что тот рассматривает его. Потом он вытянулся рядом, не прижимаясь, скорей всего, памятуя, что басисту это не нравится. Лежали они все равно очень близко, диванчик был недостаточно широким, чтобы не встретиться на его просторах. И в этот момент Агги остро почувствовал, как ему хочется, чтобы Джури подвинулся поближе и обнял.
Словно прислушиваясь к его мыслям, Джури тихо позвал по имени, но Агги не ответил, сам не понимая, зачем делает вид, что спит. А через секунду почувствовал теплые губы на своей щеке, оставляющие легкий поцелуй, настолько невесомый, что спящий человек точно не проснулся бы.
Интересно, Джури и раньше целовал его перед сном? Необъяснимо захотелось, чтобы так и было. Хотя, казалось бы, зачем ему это?
Решив, что пора прекращать ломать комедию, он обхватил одной рукой Джури за пояс и прижал к себе. У вокалиста на мгновение перехватило дыхание, от неожиданности он замер, позволяя втащить себя под одно с басистом одеяло. Агги покрепче обнял его, и Джури после секундного колебания ответил на объятия, уткнувшись носом в шею, щекоча своим теплым дыханием и заставляя Агги по непонятным причинам улыбаться в темноту.
— Спокойной ночи, Агги…
— Спокойной ночи, мелкий.
— Какой еще мелкий? – тут же встрепенулся Джури. – Между прочим, я старше тебя!
— Между чем? – вежливо уточнил Агги, а Джури в ответ лишь возмущенно фыркнул, но продолжать дискуссию не стал.
 
Yuki-samaДата: Пятница, 02.09.2011, 15:57 | Сообщение # 23
Голдум Бомберус Бубенция *q*
Группа: Админы
Сообщений: 1968
Награды: 120
Статус: Offline
Глава IX.

Обнаружив в коридоре студии возле холодильника с газировкой неугомонного вокалиста, задумчиво разглядывающего предлагаемый ассортимент, Агги тихо подкрался и, резко схватив его за пояс, гаркнул:
— Попался!
Джури лишь повел плечами и ухмыльнулся:
— Агги, ты топал, как слон, через весь холл. Неужели ты думаешь, что я не услышал?
— От слона слышу! – парировал Агги, прислонился к стенке холодильного шкафа и внимательно посмотрел на Джури.
За те несколько дней, что последовали за необычной для них ночью, Джури просто преобразился. Носился, как угорелый, смеялся, шумел, лопался от позитива и собственной энергии. Одним словом, напоминал того прежнего Джури, которого уже давно никто не видел. И Агги неизвестно почему, глядя на него, становилось тепло и радостно, а на лице без всякого повода появлялась улыбка.
По негласному решению они сделали перерыв, и после репетиций расходились по домам. Агги сам чувствовал, что это правильно, и что произошедшее надо осознать, что ли.
Но сегодня он понял, что установленная дистанция ему не нравится. Какое дать определение своим чувствам к Джури он не знал, и знать не желал, а просто хотел побыть вместе, что и поспешил озвучить.
— Мне надоело, Джури. Я хочу тебя обратно.
— Я вроде никуда не девался, — улыбнулся тот, наконец выбрал колу и нажал на кнопку с кодом нужной бутылки.
— Девался! – отрицательно мотнул головой Агги. — Шляешься по вечерам неизвестно где, неизвестно с кем. А я хочу, чтобы со мной.
— Да без проблем, — широко улыбнулся Джури. – У тебя или у меня?
Агги закатил глаза и сделал торжественно-печальное лицо.
— Джури-кун, я долго держался, но пришло время сказать правду. Ты – нимфоманка!
— А ты – идиот, — расхохотался вокалист. – Нимфоманка – это по определению женщина. А я все же не девушка, что бы ты со своим больным мозгом не воображал в постели.
— Просто я не знаю, как называется нимфоманка-мужчина, — Агги схватил его за запястья так, что Джури чуть ни выронил свою бутылку, и подтянул к себе, заглядывая в смеющиеся глаза. – Вот ты знаешь?
Джури нахмурил лоб, после двухсекундного размышления отрицательно мотнул головой и вновь весело рассмеялся.
— Значит, не умничай, — сделал вывод Агги, отпустив вокалиста, из пальцев которого рисковала вот-вот выпасть кола. – Я тебя вообще не сексом заниматься звал, а в кино.
— В кино? – удивился тот. – С каких пор мы ходим в кино?
— С сегодняшних, — сообщил Агги.
Джури призадумался, сделал глоток, а после забавно шевельнул кончиком носа, напомнив басисту кролика.
— Не хочу в кино, — наконец решил он.
— Что значит – не хочу? – возмутился Агги.
— Это банально. И, кроме того, ничего хорошего сейчас не идет.
— Так, — Агги скрестил руки на груди, грозно нависнув над вокалистом. – Просто на секс я не согласен, – и добавил плаксивым голосом. – Милый, кажется, ты меня используешь. Хочу романтики!
Джури шутливо заехал ему кулаком в живот, требуя прекратить дурачиться, и выдал:
— Пойдем на каток!
— Нет, – вся веселость басиста мигом испарилась. – Куда хочешь, но только не на каток.
— Почему? – удивился Джури.
— Не люблю катки.
— Не умеешь кататься, что ли? – поразился вокалист, сделав большие глаза.
— Просто не люблю…
— Как можно не уметь кататься на коньках?
— Я просто не хочу…
— Это же так весело!
— Мне не нравится…
— И красиво, между прочим!
— Ну, хорошо! Хорошо! – сдаваясь, поднял руки Агги. – Я не умею кататься на коньках, потому на каток не пойду. И точка.
— А ты хоть пробовал? – Джури смотрел на него с таким непередаваемым весельем, что Агги захотелось взвыть.
— Пробовал, блин! Чуть ногу не сломал! И все тело болело потом неделю. Не хочу и не пойду.
— Пойдешь.
— Нет.
— Это просто. Я тебя научу.
— Нет, я сказал.
— Струсил?
— Джури, ты совсем охамел? – оторопел Агги. – Препираешься со мной, как маленький, еще и на понт берешь.
— Так струсил?
— Нет, конечно!
— Тогда идем. Если тебе не понравится, обещаю больше никогда в жизни не звать тебя на каток.
Агги вздохнул, понимая, что позиции он безнадежно сдает.
— Буду лететь башкой вперед, тебе меня не удержать.
— Значит, шлепнемся вместе, — ободрил его Джури, весело подмигивая и делая еще один глоток, а Агги чуть ли не застонал, понимая, во что превращается, обещавший быть таким хорошим, вечер.

***

— Понравилось-понравилось-я-знал-тебе-понравится! – Джури не говорил, а пел, просто горланил во все горло, и разве что не приплясывал, вышагивая рядом с Агги по торговому центру.
— Я завтра не встану, — пробурчал басист, изо всех сил сохраняя недовольное выражение лица и подавляя непроизвольные улыбки, глядя на удивленные взгляды, которыми их мерили прохожие.
— Встанешь, куда денешься, — отмахнулся вокалист. – Зато ты научился!
— Ага! Научился! Цепляться за бортик!
— Не прибедняйся, — укоризненно покачал головой Джури. – Ты метров десять сам ехал. Осталось только не таранить маленьких детей…
— Каких маленьких?! – возмутился Агги. – Это был здоровый невоспитанный кабан!
— Здоровый кабан лет пяти, — фыркнул Джури.
— Кабан лет пяти – это ты, — рявкнул Агги. – По уму так точно…
— Ой, да ладно тебе, — от смеха у Джури даже выступили слезы. – На следующей неделе снова пойдем на каток закреплять изученный материал.
— Нет, не пойдем, — отрезал Агги и после небольшой паузы добавил. – На этой пойдем.
— Да! – ликующе подскочил Джури. – Агги! Признание своих ошибок – это путь к самосовершенствованию. Оказывается, ты не так безнадежен, как я думал!
— Что ты там обо мне думал?! – изобразил ярость Агги, шутливо хватая Джури за шею обеими руками в попытке задушить несносного друга.
Уже не в силах сдерживаться, он засмеялся, а Джури, изображавший предсмертные хрипы, захохотал в ответ.
Люди их предусмотрительно обходили стороной, кто-то улыбался, кто-то косился неодобрительно, и потому, когда совсем рядом раздался голос, оба застыли от неожиданности.
— Привет.
Агги оглянулся, тут же разжимая пальцы, выпуская Джури из объятий, и медленно повернулся. Оторопевший вокалист перестал смеяться и уставился во все глаза.
Перед ними стоял Леда. С девушкой. С очень красивой девушкой.
— Знакомьтесь, это моя девушка, — подтвердил их общую догадку лидер. — Ами. А это Джури и Агги.
Агги отстраненно подумал, что сцена получается некрасивой. Нехорошо, если друг знакомит с девушкой, стоять, выпучив глаза, и молчать. Причем вдвоем.
Еще Агги показалось, что он услышал, как у Джури перехватило дыхание. Только с чего бы?
Но главным было не это. Агги рассматривал своего любимого, глядел на его очаровательную подругу, отмечал, как они похожи и как подходят друг другу, как красиво смотрятся вместе. Девушка казалась хрупкой и очаровательной, одежда ее сочетала ярко-оранжевый и малиновый цвета, а картину дополняли розовые очки без оправы. Басист вспомнил, что видел ее однажды, на парковке возле студии. Тогда она также была одета в платье какого-то ядовитого оттенка.
Когда это было? Агги показалось, что вечность прошла с того памятного вечера.
Стало быть, Леда давно с этой девушкой. И, наверное, у них все серьезно, пришел к выводу Агги. Но… Ничего не почувствовал. Не было ни боли, ни печали, ни ревности, лишь абсолютная пустота. Вакуум. Куда-то бесследно исчезли все эмоции, связанные с Ледой, все, чем он жил последнее время. И Агги ощущал лишь удивление из-за этой пропажи.
"Но разве так бывает?" – спросил он сам себя. – "Я же люблю его…"
Однако сердце не отозвалось.
Молчание затягивалось, первым очнулся Джури.
— Приятно познакомиться, Ами. Где бы еще встретились! – заговорил он и тут же добавил, заполняя неловкую паузу. – А я учил Агги кататься на коньках.
— Ты не умеешь кататься на коньках? – удивился Леда, переводя взгляд на басиста.
— Уже умеет, — поспешил заверить вокалист.
Агги что-то ответил. Наверное, что-то смешное, потому что и лидер, и Ами засмеялись, Джури тоже вставил какое-то замечание, но внимание рассеивалось, и сосредоточиться никак не удавалось.
— Мы пойдем, — наконец донеслись до Агги слова Леды. – А то в кино опоздаем. Рад был повидаться.
Лидер со своей спутницей поспешили прочь, и Агги, проводив их взглядом, отрешенно подумал: "Нашел куда девушку пригласить. Кино – это банально. И ничего хорошего сейчас не показывают".
Из размышлений вывело прикосновение к ладони. Он опустил глаза и увидел, что Джури сжимает его пальцы. Непонятно с чего вдруг Агги заметил, какие у вокалиста замечательные руки, красивые и ухоженные. И теплые, к тому же. Хотя разве у Джури есть что-то некрасивое или неухоженное?
— Мне надо на воздух, — сообщил Агги, не поднимая глаза.
Развернувшись, он быстро, почти бегом бросился к лестнице.
 
Yuki-samaДата: Пятница, 02.09.2011, 15:57 | Сообщение # 24
Голдум Бомберус Бубенция *q*
Группа: Админы
Сообщений: 1968
Награды: 120
Статус: Offline
Глава X.

На улице стемнело, и погода портилась. Поднимался ветер, в воздухе пахло дождем. В аллее парка, которая вела к злополучному торговому центру, почти не было людей. Мало кто приходил в такой отдаленный район пешком, и все столпотворение наблюдалось на стоянке.
Агги про себя отметил, что желтый свет фонарей не разгоняет мрак, а лишь создает зловещие тени. Да и вообще каким-то неуютным казался окружавший его ландшафт. Но сейчас на все было плевать из-за более насущной проблемы – очень хотелось разобраться, что с ним происходит.
Сжимая рукой спинку близстоящей скамейки, потому что требовалась хоть какая-то опора, Агги глубоко дышал и пытался понять себя.
Истинная любовь просто так не проходит, правда ведь? Или, все же, проходит? Или его чувство было неистинным? Или он сам еще не осознал, что потерял Леду, и страданиями накроет позже?
Колючие мысли роились в голове, но ответы не приходили. И когда сзади раздались тихие шаги, Агги почувствовал нечто вроде облегчения. Сейчас Джури начнет приставать, болтать, басист отвлечется от своих размышлений и подумает обо всем позже, не сегодня.
— Может, это несерьезно… Может, ненадолго… — голос тихий, лишенный эмоций, такой несвойственный веселому нраву Джури. – Мало ли… Фанатка какая-нибудь. Он о ней через неделю-другую забудет. Что ты, лидера нашего не знаешь…
Агги не оборачивался и не отвечал, хотя с губ готово было сорваться: "Зачем ты меня утешаешь? Мне ведь по фиг…"
— Хочешь, я с ним поговорю? – вдруг с отчаянием спросил Джури. – Если ты сам не можешь… Я ему все так расскажу, что он не оттолкнет сразу, и у тебя будет шанс. Ты ведь знаешь, я умею уговаривать. Хочешь?..
Агги замер, не веря собственным ушам. Его странное оцепенение как рукой сняло, а в мыслях почему-то мелькнуло обиженное: "И что? Вот так запросто отдашь меня?"
Он медленно повернулся, отметив, насколько несуразный вид имел Джури. Округлившиеся глаза влажно блестели в полумраке, руки он крепко сцепил в замок, а растрепанные волосы придавали сходство со взъерошенным птенцом.
От такой ассоциации басисту стало смешно, он быстро приложил ладонь к губам, стараясь подавить такой неуместный смешок, и отвернулся. Джури был явно не в том состоянии, чтобы оценить веселье.
Но словно назло, его начало распирать от хохота.
"Это нервное. Сейчас пройдет", — сообщил он сам себе, закрыв лицо руками, стараясь сдержать всхлипы.
И, конечно же, Джури все понял неправильно, приняв смех за слезы.
— Агги, не надо, пожалуйста… — глухим голосом попросил он. – Не стоит он того…
Басист почувствовал, как его обнимают. Джури прижался к его спине и уперся лбом в затылок. Но остановиться все равно не мог, сотрясаясь от беззвучного хохота.
— За что ты его так любишь?! – ладони Джури сжались в кулаки, стягивая ткань ветровки Агги. – Чем он лучше...
Вопрос оборвался, но горечь, ярость и боль, переплетшиеся в голосе, словно дали Агги хорошую пощечину. Истерика прекратилась.
Расцепив обнимающие его руки, Агги повернулся, и Джури поднял затравленные глаза, которые тут же удивленно округлились. Стереть с лица дурацкую веселую ухмылку Агги не смог.
После секундного замешательства Джури что есть силы врезал Агги в живот, развернулся и пошел прочь. Удар оказался неожиданно ощутимым, басиста согнуло пополам, что, впрочем, не помешало ему броситься следом.
— Джури, стой…
Но тот не реагировал, стремительно удаляясь, и Агги, превозмогая боль, почти побежал.
— Подожди… — догнав, он схватил вокалиста за рукав, и тот, вместо ожидаемого сопротивления, резко обернулся.
"Какой же ты красивый, когда сердишься", — чуть ни вырвалось у Агги, но он вовремя прикусил язык. Сегодня ему постоянно лезли в голову какие-то неуместные мысли.
— Джури, это нервное было. Нервный смех, — поспешил объяснить Агги. Гоняться всю ночь по парку за своим мелким ему не хотелось.
Джури молчал, вкладывая во взгляд все свое презрение, и Агги вздохнул.
— Не уходи, — попросил он.
Губы вокалиста искривила горькая усмешка, но вслух он лишь вздохнул:
— Последнее время мне по дурости начало казаться, будто что-то изменилось… Что ты выздоравливаешь… — басист хотел ответить, но Джури протестующе поднял руку. – Я не шутил, Агги. Я могу поговорить с Ледой.
— И что ты ему планируешь сказать? – невольно улыбнулся басист, отказываясь представлять, как может выглядеть подобная беседа.
— Пока не придумал. Но я все сделаю правильно, не волнуйся. Он задумается и…
— Зачем это тебе? – прервал Агги.
— Надоело смотреть на твои мучения, — снова усмехнулся вокалист. – А еще хочу, чтобы ты оставил меня в покое. Устал от того, что меня трахают и даже за человека не держат.
— Джури, знаешь… — Агги проигнорировал последнее заявление и протянул вперед руку, легонько приглаживая растрепанную челку вокалиста. – Я когда увидел их, его и девушку, представляешь… Мне было все равно.
— Что значит "все равно"? – Джури отстранил гладившую его ладонь.
— То и значит, — пожал плечами Агги. – Я ничего не почувствовал.
Теперь вокалист был в замешательстве.
— Как ты мог ничего не почувствовать, если любишь его? – и так как Агги молчал, уточнил. – Ведь любишь же?
Басист не знал ответа, но понимал, что совершенно не хочет врать.
— Я не знаю, — честно признался он.
— Как можно не знать, любишь кого-то или нет? – возмутился вокалист. – Так не бывает!
— Выходит, бывает, — слабо улыбнулся Агги.
— Ты вообще хоть что-нибудь знаешь? – мрачно поинтересовался Джури.
— Знаю, — тихо ответил он. – Знаю, что мне хорошо с тобой.
— А мне с тобой не очень, — дернул подбородком мелкий.
Агги ответил не сразу. Протянув руку, он поймал ладонь вокалиста и слегка сжал.
— Верю. Я был не слишком нежным с тобой, — Джури взглянул исподлобья, и басист спросил. – Но ведь в последнее время стало лучше, правда?
Перед глазами мелькнули калейдоскопом картинки – поцелуй под дождем, безумная ночь, каток. И Джури, скорей всего, подумал о том же, быстро отвернулся и сглотнул.
Агги взял его лицо в свои ладони, приподнимая и заглядывая в глаза.
— Я точно знаю, что хочу, чтобы ты… — начал он и тут же поправился. – То есть, я очень прошу тебя… Остаться со мной.
Джури молчал, и Агги, показалось, что мыслями он сейчас далеко. А еще подумал, что таких изумительных черных глаз нет ни у кого на свете.
— …И не только сегодня, — добавил он.
Начал накрапывать дождь, а холодный ветер трепал волосы, забираясь под одежду. В темном парке было тихо и совсем безлюдно.
— Останешься?..
 
Yuki-samaДата: Пятница, 02.09.2011, 15:57 | Сообщение # 25
Голдум Бомберус Бубенция *q*
Группа: Админы
Сообщений: 1968
Награды: 120
Статус: Offline
ЭПИЛОГ

Леда никогда не был романтиком. Абсолютно. Он не верил в то, что любят только раз в жизни, сомневался в существовании предназначения и судьбы. И еще искренне недоумевал, как неизвестных авторов угораздило сочинить сказки о лебединой верности.
Подобное гитарист считал глупостями и лишь улыбался, когда слышал, что кто-то кому был предначертан свыше, а кто-то другой любил, пока смерть не разлучила.
Зато Леда был оптимистом и верил в лучшее. Например, в то, что люди в большинстве своем хорошие. А раз так, один и тот же человек при определенном стечении обстоятельств способен полюбить совершенно разных людей и быть счастливым с ними. Теоретические возлюбленные даже необязательно похожи, ведь счастье тоже разным бывает.
А еще Леда очень уважительно относился ко времени, ценил каждую минуту жизни. Ведь истории известны случаи, когда участь целых государств и народов решалась за мгновения.
Значит, рассуждал гитарист, даже одна единственная секунда бесценна и может оказаться судьбоносной.
Но, конечно, не об этом он думал, когда со всех ног мчался к закрывающейся двери лифта.
 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Одна секунда (NC-17 - Aggy/Leda, Aggy/Juri [DELUHI])
Страница 2 из 2«12
Поиск:

Хостинг от uCoz