[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Кукла. Обретенное (R - Hiro/Masa [NOCTURNAL BLOODLUST])
Кукла. Обретенное
KsinnДата: Среда, 12.02.2014, 19:39 | Сообщение # 1
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline

Название: Кукла. Обретенное

Автор: Marisse
Контактная информация: ask, vk

Фэндом: NOCTURNAL BLOODLUST
Персонажи: Hiro/Masa
Рейтинг: R
Жанры: Слэш, Ангст, Драма, Мистика, AU
Предупреждения: OOC, Насилие
Размер: Мини
Статус: закончен

Описание:
...Я хочу, чтобы ты больше не чувствовал себя одиноким. ©

Публикация на других ресурсах:
Только с разрешения автора.

Примечания автора:
Об одиночестве и о том, к чему оно может привести.
Возможно, работа покажется странной, а жанры скачущими, но... что вышло, то вышло. По крайней мере, я полностью выполнила свой план и идею. В любом случае решать лишь вам, читать или нет.
Кстати, R даю с натяжкой.
__________________________
Примечание: фанфик объединен общей идеей с работой автора Haineko Hitori - Кукла. Живое
 
KsinnДата: Среда, 12.02.2014, 19:39 | Сообщение # 2
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Обретенное - I -

— Беги-беги, девчонка!
— Можешь не возвращаться!
— Тебе здесь точно не место!
От криков, перемешанных со злорадным смехом, хочется скорее скрыться, чтобы не слышать их, и Маса, удерживая в руках книги, которые так и не успел убрать в сумку, бежит прочь. Лишь бы подальше, лишь бы в одиночество, и плевать, что ноги подкашиваются, из уголка губ течет кровь, а глаза щиплет от едва сдерживаемых слез.
На небе сгущаются тучи, а холодный ветер, дующий в спину, предвещает неминуемый дождь, и стоит поспешить, но не хватает сил, и Маса останавливается во дворе незнакомых домов, свернув за угол, чтобы обидчики, кричащие вслед, не нашли его. Он прислоняется к каменной стене многоэтажного дома, который совсем не выглядит жилым, и пытается прийти в себя, шумно и тяжко дыша, словно в легких разом закончился весь воздух. Белым рукавом рубашки по губам, отпечатывая кровь, а резким движением вправо, за угол, чтобы убедиться, что преследователей нет, как и прочих прохожих.
Странно, но Маса оказывается здесь абсолютно один, и даже в домах напротив не горит свет, когда на улице черными тучами сгущается тьма, а ветер настойчиво стучит ветвями в окна. В иной ситуации, быть может, он задумался бы об этом, но не сейчас, когда в любой момент его могут нагнать те, кто всегда унижал.
Дыхание начинает приходить в норму, привычный ритм сердца восстанавливается, однако окутавший страх до сих пор сжимает свои объятия в тиски и не желает отпускать, в то время как взгляд внезапно цепляется за что-то необычное, как Масе кажется, впереди. Лишь на миг позабыв о тех, от кого скрывается, он в несколько шагов преодолевает расстояние и оказывается рядом с заинтересовавшей его вещью. Это кукла. Он убирает поистрепавшиеся книги в сумку и наклоняется, чтобы осторожно взять ее в руки, отряхнув от земли.
«Никогда не видел подобных» — моментально задумывается он, с увлечением разглядывая опрятную, даже непотрепанную куклу, слишком напоминающую своим видом живого человека — даже не мальчика, а уже взрослого юношу. Черные волосы спадают вниз, сливаясь с темным одеянием, карие глаза не смотрят стеклянным взглядом, удивительно, но в них мерещится оживленный блеск, а уголки губ приподняты в едва заметной загадочной улыбке, словно бы кукольное создание имеет собственное сознание и собственные, никому не известные намерения. Это моментально отталкивает Масу, но в то же время необратимо притягивает: ему становится интересно, как же эта кукла оказалась здесь — в этом пустом месте, где как будто никто не ходит, где как будто остановилось время.
Ему кажется, что ее совершенно точно никто не мог потерять или выбросить намеренно: уж слишком чистой и аккуратной она выглядит, даже на бледном лице нет ни единого изъяна, словно бы предыдущий хозяин берег ее как самую дорогую вещь.
Неожиданно начавшийся ливень застает врасплох ровно в ту минуту, когда Маса, пусть до сих пор сомневаясь, хочет бросить куклу туда, где поднял, и покинуть этот двор.
«Что же такое?..» — в эту же минуту неожиданно спрашивает он сам у себя, глядя в кукольные глаза, и, кажется, сам не осознает, что делает, когда в следующий момент все-таки прижимает куклу к себе, укрывая от дождя, и уже спешит к своему дому, промокая насквозь.
Дорога плывет перед глазами смазанными картинками, а ноги сами идут в нужном направлении, когда мысли в голове закручиваются в непреодолимый вихрь, а противоречивые чувства вызывают неподдельную тревогу. Правильно ли он поступил, взяв с собой эту странную куклу, которую сейчас прижимает к груди?..

Придя домой, Маса бросает сумку в коридоре, стянув ее с плеча, а найденную куклу уносит в свою комнату, оставляя ее сидеть на собственной кровати — почему-то ему показалось, что та не хочет лежать.
Странное чувство, будто бы кто-то неизвестный и одушевленный завладел его мыслями, все еще не покидает, окуная его в прозрачный омут все глубже, — отныне здесь есть место не только для его желаний.
— Нужно принять ванну, — он сам не замечает, как начинает разговаривать с кукольным юношей вслух, попутно снимая с себя промокшую, окровавленную одежду и оставляя ее на полу. — Я скоро вернусь.
Он даже не поворачивается к кукле, однако необъяснимым образом чувствует на себе пронзительный взгляд, а извне слышит вкрадчивый голос, словно бы между ними двоими действительно установилась прочная внутренняя связь. Дрожью по телу незамедлительно разносится чувство неловкости, и хочется вновь впустить в дом невидимую тень одиночества, которую Маса невольно отпустил, перешагнув за порог с кукольным созданием в руках.
Маленькая ранка в уголке губ неприятно саднит, ноги практически не чувствуются, а колени дрожат то ли от холода, который Маса испытал, идя по мокрым улицам, то ли от не отступившего страха, словно бы те, от кого он бежал, до сих пор рядом, смеются и желают причинить боль. «Как же я устал от этого» — измученный отчаянием, думает Маса.
Дождь беспрерывной дробью стучит в окна, черные тучи разрезают яркие вспышки молний, а гром, раздающийся в тишине, давит на слух и глушит, но Маса больше ничего не слышит, скрываясь за дверью ванной комнаты и включая воду.
Свет горит тускло, почти что приглушенно, будто бы чье-то присутствие влияет на него, тем не менее, Маса не обращает на это внимания, вставая под теплые струи душа и утомленно закрывая глаза, чтобы на несколько минут отвлечься от реальности и унять собственную тревогу внутри, которая до сих пор путает мысли в голове.
Напряженное тело медленно расслабляется под водой, которая смывает выступающую кровь с ран, оставленных сегодня и в прошлые разы, когда неизменные обидчики зажимали его где-то в темном углу, не давая даже дернуться в их цепких руках. Они, получая бездушное удовольствие, унижали, ударяли и высмеивали того, кто всегда был тише и слабее, — лишь только ускользающим призраком среди них. В такие минуты Масе постоянно хотелось опуститься вниз, обессилено сжаться на холодном полу и сдаться, потушив собственным выдохом огонек догорающей надежды, но вместо этого, пересилив себя, он справлялся с болью снаружи и внутри и, подавленный, возвращался в действительность. Как и сейчас. Он не знает, за что расплачивается такой жизнью: за одиночество, которое обрел еще в детстве, или, может быть, за то, что лишился родителей?..
И эта кукла… Ему кажется, что он уже где-то видел этого юношу, чьи черты неестественно бледного лица непомерно идеальны для обычной куклы, а глаза живы и полны эмоций, однако он не может вспомнить, где. По крайней мере, в тихом уголке Токио, где сейчас он проживает, не осталось больше кукольных мастеров, которые в свое время могли создать его, точно человеческую копию. «Где же тебя создали… И кто?» — думает Маса, ненамеренно обращаясь к кукле, что сейчас находится в его комнате.
В тиши, когда на миг прекращается гром, различается чье-то неспешное движение отчетливой тенью по стене, легкий шорох и тихий скрип открывающейся двери: Масе отвечают как раз в тот момент, когда он отключает воду.
Оживленные действия, подобные чьим-то маленьким и тихим шагам, быстро прекращаются: кажется, что кто-то легко коснулся ладонью двери, за которой он находится, и вернулся обратно — туда, откуда пришел, но между собой и напряженной тишиной Маса слышит чужой голос внутри: «Возвращайся».
Сердце мгновенно замирает в груди, застывает за ледяной коркой лишь на доли секунды, а в следующий момент начинает биться чаще, с удвоенной скоростью разнося по венам разгоряченную кровь. Этот голос, что сейчас проник в его сознание и заговорил его мыслями, он различал среди кромешной тьмы в своих воспоминаниях, этот голос… из прошлого? Но в прошлом, хранящем свои секреты, у Масы не было никого, кто бы сейчас мог оказаться рядом с ним, если только он не позабыл о чем-то важном из своей жизни сам.
Глубоко вдохнув и выдохнув, Маса берет себя в руки, успокаивает восприимчивое сердце и своим внутренним голосом спрашивает: «Кто говорит со мной?», однако в этот раз ответа не следует: возвращается привычная тишь, но не исчезает чувство чьего-то оживленного присутствия рядом. В доме только он и кукольный юноша, который, уверяет себя Маса, не может быть живым, пусть даже выглядит он слишком очеловечено.
Освободив из приоткрытых губ еще один усталый выдох, Маса проводит ладонью по запотевшему зеркалу, чтобы увидеть в нечетком отражении себя: взгляд измученный, в уголке губ едва заметная рана, а на скуле еще не заживший порез, который ему оставили еще в прошлый раз. «Чтобы ты еще долгое время думал о нас» — мотивировала свой поступок троица ненавистников тогда, проводя острым, наточенным лезвием по лицу, чтобы услышать болезненный вскрик. Постепенно усиливающаяся слабость рождала безысходность, но даже тогда Маса не проронил ни слезинки, терпя боль и моля кого-то без адреса о том, чтобы все скорее прекратилось.
«Людям не нужны причины, чтобы ненавидеть кого-то» — единственное, что он понял за все время унижений, которые сумел пережить, найдя в себе последние силы, благодаря которым держится на исходе до сих пор.
Опустив ресницы, он отворачивается и, одевшись, отправляется в комнату, где его ждет кукла, которой теперь нужно найти отдельное место рядом: он знает откуда-то, что юноша не желает быть слишком далеко от обретенного хозяина.
Дождь больше не стучит в окна, но темнота, нависшая над улицей черным покрывалом, не рассеивается, словно бы в этот день совсем не нежило солнце, и не было его теплых лучей. Свет из открытой двери ванной комнаты освещает коридор, и Маса, непроизвольно опустив взгляд, замечает едва заметные следы, ведущие в его сторону. Быть может, он оставил их, когда шел сюда, а быть может… Нет, тот, кого он случайно нашел на безлюдной улице, не мог этого сделать — предметы, с которыми свойственно играть в детстве, не оживают. И точка. Однако необъяснимый страх холодом прокрадывается под кожу, когда найденное кукольное создание даже не похоже на невинную детскую игрушку, глаза которых обычно ярки, но стеклянны, а на губах нарисована радостная улыбка.
— Мои вещи… — глаза Масы округляются в истинном изумлении, когда он видит, что вещи, которые он оставил на полу, аккуратно сложены на стуле. — А ты… — не переставая поддаваться удивлению, он тут же переводит взгляд на куклу, которую, он точно помнит, оставил лежать… которая сейчас сидит, смотря на него.
Создается ощущение, что юноша вот-вот протянет руки, на губах застынет улыбка, а ресницы опустятся и вновь поднимутся, когда взгляд направлен только вперед.
Масе не кажется, что он постепенно сходит с ума, тем не менее, реальность, в которой он по воле случая оказался, приводит его в неминуемый трепет и не прекращает страшить, пусть кукла даже не шевелится, словно замерев на месте, пока Маса не отводит взгляда и не решается подойти ближе.
Полумесяц выглядывает из-за густых облаков, проникает скользящим светом в комнату, светит прямо на куклу, однако та, вопреки мыслям Масы, даже не отворачивается в сторону, словно считывая все, о чем тот думает. И Маса больше не слышит зовущий его, чужой голос внутри.
Минутное оцепенение, в котором до этого момента он прибывал, отпускает и позволяет сделать несколько шагов навстречу наступившему любопытству. Маса нерешительно приближается к кукольному юноше, осторожно усаживается рядом и несмело протягивает руку, чтобы прикоснуться к нему.
Сердце реагирует на каждую секунду напряжения частыми ударами, и Масе кажется, что в тот момент, когда его и кукольные пальцы соприкасаются, их слышит не только он. Даже спустя несколько секунд наряду с несколькими ударами внутри ничего не следует в ответ, и тогда он лишь облегченно выдыхает, понимая, что пока ему нечего бояться. Пусть даже чужое передвижение и следы в квартире до сих пор остаются неразгаданной загадкой.
Маса упускает из внимания, как начинает говорить кукольному созданию вслух, как поводит пальцами по его маленькой ладони, и как, устроившись на кровати, укладывает его рядом с собой на подушку. Создается впечатление, что он разговаривает сам с собой, не получая ответа, но он чувствует то, что хочет узнать о нем странный юноша, смотрящий сейчас на него внимательным взглядом. Былой страх исчезает без следа, и на его смену приходит желанное утешение, когда Маса давно нуждался в помощи, пусть даже сейчас она безропотна, пусть даже сейчас его не могут обнять в ответ и сказать нужные слова.
— …Хироюки, — Маса даже не успевает задуматься об имени, которое хотел бы дать юноше, как оно само слетает с его губ, когда он слышит внутри тот же голос, говорящий ему: «Я никогда не трону тебя». Откуда Маса узнал его имя, он не понимает, и даже не осознает, что связан с ним прочной нитью судьбы уже давно.
Как бы хотелось почувствовать объятие в этот момент, чужое тепло и услышать сердцебиение в ответ, но вместо этого Маса различает в тиши лишь свое и прижимает Хироюки к себе поближе. Теперь он не жалеет, что нашел и взял его с собой, пусть даже боялся поначалу и напрасно сомневался.
— Мне так плохо, Хиро… одному, — продолжает он, чувствуя, что его слушают. — Я устал. И они… они меня ненавидят, — прозрачная капелька бисеринкой замирает на ресницах лишь на доли секунды, когда сердце вновь сдавливает тяжелое чувство, а в следующий момент незаметно скатывается на Хиро и растворяется.
«Спи» — следует спокойный мысленный ответ, и Маса, преодолевая дрожь волнения, закрывает глаза, продолжая слушать успокаивающий голос извне и не замечая, как маленькая кукольная рука оказывается у него на плече.
В эту ночь Масе ничего не снится, он чувствует покой и тепло, словно бы рядом с ним сейчас человек, у которого есть душа и сердце, который любит его и не желает давать в обиду. Однако вопреки опрометчивым чувствам, рядом лишь кукольный Хиро, который пока не может в полной мере дать Масе того, в чем он так нуждается.

— Это тебе, мой мальчик. Я хочу, чтобы ты больше не чувствовал себя одиноким.
— Эта кукла похожа на настоящего человека, мама.
— Так и есть, теперь у тебя появился друг. Береги его.
— А как его зовут?
— Ты должен сам дать ему имя. Он будет таким, каким захочешь ты…


Теплые лучи поднявшегося над городом солнца спускаются по маленькой комнате, согревают своей незначительной лаской, прикасаясь к лицу, когда Маса, расставшись со сном, открывает глаза.
Ничего странного, кажется, за ночь не произошло, и Хироюки на месте: лежит сейчас рядом с ним, однако смотрит уже по-другому, словно бы вчерашним вечером кто-то сделал ему что-то плохое, обидел. Но этот кто-то явно не Маса, мысленно желающий доброго утра неожиданному другу, который появился в его жизни будто бы не вчерашним днем, а многими годами ранее.
Маса переворачивается на спину, и небольшая рука, что всю ночь была на его плече, бесшумно соскальзывает: маленькие знаки внимания вновь остаются незамеченными. Но Хиро не расстраивается, не переставая улыбаться Масе неизменно загадочной кукольной улыбкой, пусть даже в глазах различимо светлеет грусть.
— Не хочу уходить сегодня, но мне нужно забрать ноты, — оповещает своего Хироюки Маса, предчувствуя вопрос, когда, полностью отойдя ото сна, поднимается с кровати.
«Снова увижусь с ними» — вслед печально думает он, предвещая нежелательную встречу с теми, от кого вчера убегал и прятался в темном переулке. Впрочем, он чувствует, что жизнь в постоянном страхе изменится навсегда, вот только не ведает, к лучшему или к худшему, когда погаснут все надежды и разрушатся устоявшиеся мечты о будущем. К слову, Маса с детства хотел стать музыкантом, играть на гитаре музыку, в которой забывался бы, уходя от реальности, и посвящая себя только ей.
«Я защищу тебя» — обнадеживающий голос отвлекает его от раздумий, селит мимолетное спокойствие внутри, и Маса пытается подарить Хиро легкую улыбку, прежде чем покинуть комнату. Жаль, что Хиро не может вернуть ее в ответ. «…Только возьми меня с собой».
Маса останавливается, различая мысленную просьбу, и поворачивается к Хиро, который до сих пор лежит на кровати неподвижно, словно бы то, что вчера происходило, было лишь фантазией Масы, разыгравшейся на нервной почве, и только. Предчувствие говорит ему о том, что не стоит брать Хиро с собой, пусть лучше он побудет здесь в одиночестве и спокойствии, однако Маса, поддавшись овладевающему влиянию куклы, как и вчера, бережно берет юношу на руки. Под ладонями чувствуется непонятное тепло, будто бы в теле куклы течет по венам кровь, и сердце начинает биться вдвойне чаще, реагировать на Хиро восприимчивей.
«Я хочу, чтобы ты действительно был настоящим» — бессознательно думает в этот момент Маса, обращаясь к Хиро, который, кажется, мгновенно перенимает неосторожную мысль, не переставая излучать странное тепло.
«Всякое желание, в которое вложено истинное чувство, имеет свойство исполняться» — слышал Маса от своей матери, прежде чем покинуть дом, в котором вырос, однако не придал этим словам значение тогда, а сейчас просто не ведает, какие последствия его могут ожидать.

— Я не хочу слышать, как они ругаются.
Лишь шум за стеной и темнота за окном.
— Я же знаю, ты можешь остановить это, ведь ты обещал защищать меня всегда.
Глаза в глаза… и тишина.
— Спасибо, я люблю тебя.


По дороге от дома до музыкальной консерватории Маса не перестает думать о Хироюки, который незаметно лежит в его сумке вместе с парой нотных заметок и безмолвствует, совсем не показывая свое присутствие.
Легкий весенний ветер дует в их сторону, ласковые солнечные лучи невесомо касаются кожи, согревают, и Маса улыбается, впервые за все время ощущая спокойствие вдали от собственного дома, где он привык отрешенно замыкаться в себе, словно бы ограждаясь от окружающего мира. Мира, в котором он всегда был одинок, так и не сведя свою жизнь с кем-то еще, с кем-то живым.
«Хиро, ты, наверное, спишь?» — предполагает он, объясняя себе внезапную тишину, как уже слышит ответ. «Я еще кукла, поэтому не могу спать» — голос, к которому Маса, кажется, уже привык, приглушен, будто бы Хиро опасается сейчас, что их услышит кто-то посторонний и нарушит мысленную связь или предчувствует что-то заранее.
Слова застревают в сознании, «кукла» пульсацией стучит в висках, однако Маса не успевает удивиться, когда охранник отвлекает его, вынуждая остановиться и возвратиться в реальность.
— Здравствуйте.
— Здравствуйте, — неуверенно здоровается с мужчиной Маса, — я пришел за своими песнями, учитель обещал подправить ноты.
Маса не замечает, как неловко прикусывает губы, смотря в сторону, когда сам начинает бояться выдавать присутствие Хироюки. Впрочем, охранник не обращает внимания на странное поведение, лишь вежливо улыбается, пропуская Масу вперед:
— Следуйте на второй этаж.
Маса предполагает, что некоторые ученики уже забрали свои ноты и работают над написанными песнями, а значит, встречи с тремя одногруппниками, которые всегда дожидаются только его, совершенно точно не избежать.
Складывается ощущение, что тьма вновь сгущается над головой, а остро наточенные лезвия ножей прокладывают ему путь вместо лестниц, ведущих на второй этаж. Знакомый страх, от которого так хотелось бы избавиться, вновь подкатывает комом к горлу, и Маса нервно сглатывает, когда прикасается к ручке нужного кабинета.
«Не тревожь себя» — голос Хиро пробивается сквозь выстроенную страхом стену, успокаивает лишь на секунды, забирая трепет, и Маса открывает дверь.
На его собственное удивление, класс пустует, лишь только ветер, дующий из открытого настежь окна, сметает со стола исчерканные листы, закручивая их в воздухе. Наверное, учитель, так и не дождавшись всех из своих учеников, ушел куда-то по своим делам.
Маса сохраняет дверь кабинета открытой — вдруг мужчина вернется, и, сняв с плеча сумку, аккуратно оставляет ее на одной из парт, обещая себе не задерживаться и найти свою работу среди прочих скорее. Все-таки Хиро ждет его, смотря кукольными глазами вверх.
«Прости, что оставляю тебя лежать там» — считает нужным извиниться Маса, закрывая окно, чтобы ветер не помешал ему привести в порядок разбросанные по полу нотные листы. Ответа не следует, и Маса только лишь пожимает плечами, отыскивая свою работу. Наверное, Хиро просто нечего сказать в ответ, когда Маса ненадолго отдалился от него, хотя не нарушил возникшую еще вчерашним днем мысленную связь.
Он даже не вспоминает о том, что, быть может, сейчас на этом этаже он не одинок и совсем упускает из внимания, как город вновь начинают застилать густые тучи, словно бы чья-то печаль вновь сгущается над этим местом, когда предвидится то, что может принести за собой боль или скорбь. Маса чувствовал это только два раза в своей жизни: когда однажды потерял что-то очень ценное для себя, и когда не стало его родителей. Но сейчас он не желает возвращаться к прошлому и вспоминать о том, что выпустил из рук, лишив себя единственного утешения.

— Так-так, вы только посмотрите, парни, кто тут пришел… — от хриплого голоса одного из учеников сердце, пропустив удар, тут же уходит в пятки, а страх мгновенно застает врасплох извне. — А мы уж думали, что не дождемся.
Кривая ухмылка появляется на губах, когда слышится щелк закрывающейся двери: выхода назад нет.
Ухмыляющаяся троица презрительно смотрит вперед, а Маса опасливо зажимается у стены, мысленно моля о помощи и держась за горящую внутри зыбкую надежду. Он думает, что никогда не справится со своим страхом, никогда не победит собственную слабость, чтобы дать хоть какой-нибудь отпор, когда видит, как в чужих руках мерцают тонкие лезвия, уже прикасавшиеся к нему. Слова, которые могли бы призвать к жалости, безвозвратно застревают в горле, а сердце не перестает стучать, желая вырваться из скованной грудной клетки наружу.
Жаль, что Маса не видит сейчас, как нарисованные брови Хиро сводятся к переносице, а кукольный взгляд подергивает дымка злости. Не видит, но тонко чувствует его отчаяние внутри.
— Что будем делать с ним, парни? Смотрите, как он боится нас, — снова этот издевательский смех и монотонные шаги вперед, которые в давящей тишине начинают стучать в висках.
— Люблю, когда меня боятся. Особенно такие… — с не проходящей усмешкой замечает тот, кто стоит посередине, — ненормальные. Ты же все еще один? Некого звать на помощь, правда?
Маса лишь опускает голову, когда сознание не может отрицать сказанного: он одинок, он беспомощен сейчас, но сиротливые слезинки, скатившиеся к уголкам глаз, остаются непролитыми.
— Смотрите, он точно ненормальный! В куклы играет, — Маса тут же поднимает испуганный взгляд на одного из обидчиков, видя, как тот трясет в своих руках его Хироюки, смотрящего теперь на каждого из трех окружающих с неистовой злобой.
— Отпусти его, прошу! — Маса, не выдерживая больше, вскрикивает, протягивая руки к Хиро, но двое, вдоволь посмеявшись над ним, прижимают его к холодной стене, подставляя острые лезвия к горлу. — Нет… — только и шепчет он, чувствуя, как тоненькая струйка крови стекает по шее вниз.
— Это страшила так дорога тебе? — Хироюки оказывается отброшенным, как безжизненная и никому не нужная вещь, а злорадные усмешки вновь касаются слуха.
«Хиро…» — Масе кажется, что он кричит, но на деле он не издает ни звука, смотря в сторону, чтобы увидеть его. Однако от кукольного присутствия не остается ни следа. Хиро словно бы исчез, испарился в наполненном страхом и отчаянием воздухе, когда Маса только сейчас понимает, как на самом деле он был дорог ему.
«Ты убежишь, я помогу тебе. Беги, но не жди и не возвращайся» — различает между сбивчивыми мыслями Маса, переставая реагировать на колкую боль, вновь и вновь задевающую кожу.
— Что же ты молчишь? — обидчикам явно не нравится отрешенная безответность, когда Маса на миг пропадает из реальности. Он все чувствует, но нет больше сил кричать или просить.
«Убегай» — вновь слышит Маса перед тем, как оглушительный удар вдруг лишает его сознания.
 
KsinnДата: Среда, 12.02.2014, 19:40 | Сообщение # 3
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Обретенное - II -
Боль пронзает все тело, забираясь под кожу, а от сильного удара в затылок звенит в ушах. Маса с трудом приходит в себя, оказываясь в каком-то темном помещении, похожем на подвал, где, кроме него, нет никого, будто бы ветер одним дуновением невозвратимо унес всех за собой. Или его попросту оставили здесь намеренно.
Минуты продолжают терять отсчет: сколько же он пробыл здесь, находясь в бессознательном состоянии? Час, может быть, два?
На теле нет никаких ран, только несколько порезов до сих по отдаются саднящими ощущениями на шее, на руках алеют следы хватки, а перед глазами проплывает тьма. Сюда не попадает дневной или вечерний свет, только лишь дует нескончаемый ветер сквозь приоткрытую дверь.
«Убегай» — тут же вспоминает Маса слова Хиро, когда пытается встать, держась за голову и даже не чувствуя под ногами твердую землю. Вперед, только вперед, как Хиро просил его.

— Мама, я потерял его! Потерял! Слышишь?
— Как же так?
— Я только хотел, чтобы он был со мной… Чтобы… Чтобы он был живой, мама. Но он оставил меня, исчез!
— Где же ты оставил его?
— Я выронил его, когда бежал… Они обижали меня.
— Он вернется, мой мальчик, обязательно вернется.
— Нет, я сам найду его.


Маса не помнит, как сумел дойти до дома, принять душ и сменить одежду, прежде чем безвольно отдаться тревожному сну, когда усталость становится сильнее боли и утраты.
Он вновь теряет себя и, кажется, тушит колеблющуюся надежду внутри. Но впервые за долгое время к нему приходит сон.
Ему снится школьный кабинет, находящийся в самом дальнем углу второго этажа. Он бывал там редко и даже не знает, кто там учится, однако сон с точностью воспроизводит помещение: на одной из парт сидит Хиро, а рядом с ним та троица, они насмехаются, дергая куклу за пластмассовые руки. Масы там нет, однако Хиро смотрит будто бы на него, короткое мгновенье улыбаясь уголками губ, а в следующий момент поворачивает голову, вселяя в обидчиков неминуемый испуг.
— Вы видели это? — они вмиг отпускают его руки, делают несколько шагов в сторону, когда позади шумно захлопывается дверь, а окна, наоборот, распахиваются, пропуская разбушевавшийся весенний ветер.
— Что за?.. — парни начинают дрожать от внезапного холода и от страха одновременно, когда Хиро слегка склоняет голову вбок, не переставая улыбаться по-детски невинной улыбкой.
Сгустившиеся тучи становятся черными от чьей-то злобы, а открывшиеся окна стучат о стены. На лицах обидчиков застывает тревога и страх за собственную жизнь, когда становится очевидно, что, поиграв с кукольным юношей, живыми они отсюда не уйдут.
Хиро не может сказать им всех слов, не может назвать причину, по которой они все заслужили его наказание, зато он может написать…
Кровь крупными каплями опускается на пол, когда тот, кто стоит посередине, начинает прокалывать острым лезвием собственную ладонь, оставляя глубокие раны и болезненно вскрикивая. Он не хочет делать этого, не желает причинять себе нестерпимую боль, но насильно причиняет, пока Хироюки внимательно смотрит на него, не отводя взгляда.
— Бежим, бежим отсюда!
Временно оставшаяся без внимания пара ненавистников открывает внезапно поддавшийся дверной замок, совсем не ведая, что именно так захотел кукольный юноша, и скрывается за кабинетом прочь.
— Хватит! — просит единственный оставшийся из них, и Хиро выпрямляется, чтобы заглянуть в его глаза. — Прошу!
Но вместо желанного спасения следует новое повиновение: оказываясь в шаге от смерти, он начинает выводить собственной кровью лишь единственное слово на белоснежной стене — «Прости». И не нужно большего, чтобы понять, за что. За что он вскоре лишится жизни сам.
Хиро вновь улыбается в пустоту, и сквозь застланное темнотой мгновенье сна Маса видит, как человек, который еще несколько минут назад был жив, становится подвешенным к потолку за собственный ремень, туго обтянувший шею. Другой видится упавшим с лестницы, с неестественно повернутой в сторону головой, а последний из троицы бездыханным телом лежит в луже собственной крови и осколках стекла, выпав из окна. А Хиро нет. Он вновь скрылся.

…Неприятный холодок пробегает по спине вместе с легкой дрожью, и Маса просыпается с беззвучным криком в кромешной темноте своей комнаты. Дыхание сбивается, он глотает воздух ртом, а сердечный ритм мгновенно учащается, словно бы то, что он только что видел, было вовсе не сном, а реальностью, и тремя смертями действительно управлял кукольный Хиро, играя жизнями так, как мастер играет с марионетками.
— Не может быть, — руки трясутся под дрожью, а одинокая слезинка скатывается по щеке.
Маса не может понять, какое чувство преобладает внутри сейчас, не может понять, что он чувствует из всего того, что смешалось внутри. Быть может, те, кого больше нет, сами хотели убить, но Маса никогда не спешил осуждать кого-то на смерть и желать ее другим.
Темноту опустившегося сумрака начинают озарять редкие молнии: непогода, как и вчерашним вечером, застает врасплох. Однако Маса вздрагивает не от очередной яркой вспышки, осветившей комнату, а от постороннего звука на кухне, словно бы что-то упало на пол и разбилось. Новый страх неизвестного присутствия заключает сердце в ледяные оковы, но Маса старается взять себя в руки, чтобы тихо подняться на ноги и последовать на шум.
Это не должен быть Хиро, хотя в глубине души Маса сомневается, что потерял его навсегда.
Он осторожно включает в коридоре свет и с ужасом обнаруживает темные кровавые пятна на паркете, ведущие прямо на кухню. И в этот момент в глухой тишине кажется, что кто-то чужой, находящийся сейчас в его доме, слышит беспрерывный стук его сердца.
Не хочется верить, что это та же реальность, в которой Маса говорил Хиро быть настоящим, в которой он лишь на короткие мгновенья переставал чувствовать себя одиноким и знал, что его слышат и понимают.
Он не сдерживает удивление, негромко ахнув, когда видит чужую тень на стене кухни, отраженную лишь лунным светом: кто-то стоит сейчас там, за дверным проемом, кто-то, совсем не похожий на его куклу.
— Кто здесь? — тихо и нерешительно спрашивает Маса, замерев в трепете возле двери.
— Только не бойся меня, — до боли знакомый голос слышится вблизи, и Маса не успевает отойти, как в один миг оказывается лицом к лицу с оживленным образом куклы.
Он настоящий, он человек: его грудь вздымается, взгляд карих глаз устремляется вперед, а губы размыкаются и шепчут имя: «Маса». Он дышит, смотрит, говорит своим голосом.
Маса не может вымолвить и слова, только лишь приоткрывает в удивлении губы, когда различается его частое, шумное дыхание. Понимание того, что перед ним не кто иной, как Хироюки, приводит в оцепенение и будоражит сознание. «Этого просто не может быть» — мысленно повторяет он, уверяя себя, что спит, видя очередной кошмарный сон.
Хиро приподнимает уголки губ в грустной улыбке и хочет прикоснуться в действительности к тому, с кем вместе уже долгое время, к тому, кто в прошлой жизни был его единственным хозяином… и любил. Он протягивает ладонь к Масе, но тот, с кошмарным изумлением замечая на руках кровь, лишь только отталкивает его и отступает на несколько шагов назад:
— Пожалуйста, не трогай меня!
— Прости, я не хочу сделать тебе что-то плохое… Если бы ты не хотел, я бы вообще не появился, — во взгляде Хироюки светает преданность и благодарность, но он не спешит больше приближаться к Масе, пока тот не пожелает этого сам. Он остается стоять в тени, когда от сильного грома и молнии меркнет комнатный свет.
— Ты убил их, ты все-таки убил, — безотчетно шепчет Маса, ослаблено опускаясь вниз по стене. — Я не хотел этого, — кажется, что все силы, вырвавшись из тела, закручиваются в воздухе и покидают, оставляя за собой лишь губительную пустоту, из которой Маса не видит выхода. Пусть даже Хиро, которого он боялся потерять, — теперь настоящий человек, теперь рядом.
Маса вновь поднимает на него затравленный взгляд, убеждаясь, что здесь нет места грезам, что кукольный юноша, которого он заботлив прижимал к себе еще вчера, принял человеческий облик и обрел чувства.
— Ты просил защищать, — голос, который вновь заставляет Масу вспоминать о прошлом, кажется спокойным, словно бы то, что случилось, ничего не вызвало у Хиро. — Они хотели отнять жизнь у тебя, Маса.
— Я ничего не говорил о защите, Хироюки, — Маса лишь отрицательно мотает головой, не понимая толком, что тот имеет в виду, говоря о защите.
— Разве ты не помнишь, Маса? Я тот, кто всегда был с тобой, — капельки крови до сих пор стекают с рук Хироюки, капают на паркет, а голос теряется в тишине, когда Маса начинает постепенно вспоминать. — Я тот, кого ты потерял, и тот, кого ты обрел.
Эпизоды из памяти, перемешанные с голосами из прошлого, начинают виться над головой, закручивать мысли в спираль, заставляя Масу вспоминать то, о чем он намеренно забыл.
Вот он улыбается по-детски счастливой улыбкой, держа в руках кукольного Хиро, вот он идет с ним гулять, разговаривая и смотря влюбленным взглядом, будто бы перед ним реальный человек. Вот он плачет, прижимаясь к нему, говоря, как ему плохо, как ему хочется, чтобы Хиро жил, существовал на самом деле… Вот он теряет его, убегая вдаль.
Сердце, давно затаившее в себе бесконечно теплое чувство к Хиро, призывает Масу ответить, призывает его забыть о страхе и поддаться реальности, в которой осуществляется его детская мечта, в которой Хиро уже не является куклой. Однако Маса до сих пор безмолвствует, лишь тихо всхлипывает от безысходности, понимая, что только он виноват в том, как сложилась его жизнь, только он управлял ею.
Прозрачная капелька, дрожа, замирает на ресницах, а из легких рвется наружу усталый выдох. Слишком сложно осознавать, слишком сложно убеждаться, но напрасный страх уходит, тает под раскаленным сердцем, и Маса безвольно, словно сдавшись, тянется к Хироюки сам.
— Вернулся… Но… — тяжело говорить в минуты потрясения, и он останавливается на полуслове, однако Хиро все еще чувствует то, что он хочет сказать.
— Твое чувство обратило меня в жизнь, Маса, еще тогда, когда твоя слеза скатилась по моей щеке, — не ощущая больше преград перед собой, Хиро сам делает несколько шагов, чтобы оказаться ближе, когда Маса поднимается на ноги, оказываясь с ним лицом к лицу вновь. — Я живой, Маса, и теперь всегда буду рядом с тобой.
Маса не решается пока прикоснуться к нему, ощутить под подушечками пальцев человеческое тепло, он только шепчет вблизи:
— Я знал, что ты настоящий, Хиро… Только не нужно больше крови, пожалуйста.
Пока проливается чужая кровь, пока смерти оказываются рядом, Маса не может чувствовать себя свободным. Пусть даже теперь, когда Хироюки больше не кукла, бремя прошлого ушло, покинув навсегда.

— Я бы хотел, чтобы их всех не было, а Хиро вернулся ко мне.
— Не говори так, Маса.
— Они ненавидят меня, мама. Хиро единственный, кто защищал и понимал меня.
— Он вернется.
— Мне больно, когда его нет.

Усталость томительной истомой давит на тело, но Маса не может уснуть, когда карие глаза пристально смотрят на него, когда присутствие Хироюки ощущается так тонко, совсем рядом. До сих пор непривычно.
Следов на паркете в коридоре и на кухне больше нет: придя в сознание, Маса избавился от них, пока Хиро был в душе, смывая с себя чужую кровь, однако образ умерших до сих пор предстает перед глазами. Наверное, этот кошмар еще долгое время не отпустит Масу, по крайней мере, до тех пор, пока он остается здесь, в этом отдаленном от шумного города месте, в этом доме.
В комнате мнимо спокойно: дождь еще несколько часов назад перестал стучать в окна, гроза утихла, лишь только настенные часы секунда за секундой разбивают напряженную тишину, и слышится чужое дыхание.
— Почему ты все еще не спишь? Боишься? — осторожно спрашивает Хиро, присаживаясь к Масе ближе.
От него исходят тепло и забота, но, терзаемый противоречивыми чувствами, Маса не может смириться с мыслью об убийстве, хотя понимает, что не нужно… не нужно больше думать об этом, когда Хиро рядом. Рядом, чтобы защищать, рядом, чтобы дарить то, чего так не хватало на протяжении длительного времени.
— Нет, — Маса поворачивается к Хиро, смотрит на него усталым взглядом, — просто не могу.
— С тобой я начинаю чувствовать, по-настоящему чувствовать, — Хиро знает, что не дает Масе уснуть, знает, что тяжким грузом ложится на его сердце и сковывает. — Прости, что не смог защищать тебя иначе.
— Но…
— Мне было страшно потерять тебя навсегда, — Хиро не позволяет Масе договорить, перебивает, легко коснувшись его руки и глядя в глаза, в которых яснеет печаль.
В кукольном обличии Хиро был в состоянии лишь успокоить мыслями, незначительными прикосновениями безжизненных рук, а сейчас может согреть теплом, заключить в объятия, чтобы утешить Масу, и согревает, осторожно сжимая холодную ладонь в своей руке.
Маса не вздрагивает, даже не удивляется, только смотрит и чувствует, как теплые пальцы нежностью касаются кожи, и отвечает тем же.
— Кем бы ты стал, если бы я исчез? — тихо спрашивает он, когда пальцы переплетаются, а дыхание слегка сбивается.
Рядом Хиро не такой, каким Маса видел его во сне, он другой… другой человек.
— Я остался бы безжизненной куклой, — Хиро чувствует тягу к Масе, чувствует, как сильно бьется внутри ожившее сердце, и признается. — Мне нравится быть человеком.
Впервые за весь вечер уголки губ Масы приподнимаются в искренней улыбке, а на скулах алеет легкий румянец, незаметный в невесомой темноте комнаты:
— Ты всегда им был. Для меня.
Маса не отпускает его руку, когда придвигается ближе и опускает голову на его плечо, закрывая глаза. Вновь возникает молчание, вновь тишину разбивает лишь успокаивающее тиканье настенных часов и размеренное сердцебиение Хиро, под которое Маса начинает засыпать, когда наконец чувствуется долгожданное спокойствие, а тревожная мысль о смерти покидает. Все-таки минувшее нельзя возвратить, и ошибки, совершенные им или из-за него, останутся отпечатками в памяти. Но Маса уже принял решение, как начать новую жизнь без прошлого вместе с тем, кто всегда был с ним — в мыслях, в сердце, рядом.
Он быстро забывается глубоким сном, когда Хиро берет его на руки и аккуратно укладывает на кровать, нехотя выпуская его ладонь из своей. Он не привык быть нежным, но согревающая улыбка, словно сама по себе, трогает уголки губ, а сердце велит остаться здесь, с Масой.
— Спокойной ночи, — запоздало шепчет Хиро, ложась рядом, и обнимает Масу одной рукой, совсем как в детстве, когда он был всего лишь куклой.

— Когда-нибудь, Хиро, мы встретимся вновь.

Через неделю Маса узнает, о том, что дело о гибели трех студентов консерватории закрывают. Следствие не нашло ни достаточных улик, ни подозреваемых для того, чтобы считать их смерти убийством. И когда Масу в последний раз вызвали для дачи показаний, он узнал, что теперь их история известна как «тройное самоубийство», а значит, никак не связана с ним. То, что эти трое были убиты из-за него, навсегда останется самым потаенным секретом между ним и Хироюки, о существовании которого не узнает никто.
Многое изменилось с появлением Хиро в жизни. Маса забрал документы, позабыв о давней мечте играть музыку, и покинул консерваторию навсегда, собрал свои вещи, выставив квартиру, в которой он прожил в одиночество, на продажу.
Начало новой жизни должно начинаться не здесь, где произошло то, о чем хотелось бы скорее забыть. Однако лишь одно событие, вернувшее жизнь в нужное направление, Маса не желает выпускать из памяти — это то, как темным днем он нашел своего Хироюки, которого, оказывается, потерял еще давно. Пусть даже тогда Маса изначально не хотел брать его с собой и напрасно боялся.
— Нам долго ждать, Маса? — Хиро с интересом осматривается по сторонам: он впервые оказался на железнодорожной станции, где множество людей пускаются в путь или провожают кого-то, а поезда то и дело сменяют друг друга.
— Нет, скоро мы поедем, — Маса волнительно мнет в руках два билета, а в мыслях последний раз прокручивает моменты, проведенные в этом месте.
Вскоре, когда поезд тронется, они останутся позади, в прошлом, а впереди будет ждать другая жизнь, которую отныне Маса не будет делить с эфемерным одиночеством, которую отныне разделит с ним Хиро. Маса дает себе нерушимое обещание, что ни в коем случае не оставит его больше, не потеряет, что бы ни произошло.
Хиро едва заметно улыбается, и Маса возвращает ему улыбку в ответ, когда поезд с направлением в центр Токио приближается к ним и останавливается.
— Идем? — Хиро понимает, что решение покинуть этот отдаленный уголок дается Масе с трудом — все-таки здесь он позабыл о многом, пусть и платил за это беспрерывной болью, но все же подталкивает его идти вперед и не отступаться.
— Да, — коротко отвечает Маса и даже не оглядывается назад, когда Хиро заходит на поезд, взяв его вещи, и протягивает ему руку.
Маса лишь легко улыбается ему вновь, в то время как внутри все переворачивается, ему тягостно следовать новому пути и оставлять позади прошлую жизнь, которую, по сути, он прожил не за себя. Он не был собой, пока не нашел Хиро. «Ну вот и все» — вместе с выдохом во влажном от прошедшего дождя воздухе растворяется былая слабость, и Маса решительно берет Хиро за руку, делая первый шаг навстречу будущему. Двери поезда закрываются, вместе с тем обрывается и путь назад.
Маса не помнит, когда в последний раз ездил на поезде, не помнит, что за широким окном его ждет уходящий вдаль мир, с которым теперь он окончательно прощается. И только в эту минуту он чувствует долгожданную свободу и спокойствие.
— Так непривычно, — замечает Хироюки, обращая внимание Масы на себя и присаживаясь рядом с ним у окна их купе. Им повезло быть здесь только вдвоем.
— Очень, — Маса прекращает задумчиво смотреть в окно и разворачивается к Хиро.
«Ты удивительный» — хочется сказать ему, глядя на то, как первые яркие лучи солнца, вышедшего из-за облаков, ласково скользят по нему, очерчивая аккуратные черты лица. Все-таки теперь он совсем не похож на куклу, пусть даже взгляд, улыбка и голос остаются прежними — такими же, какими он запомнил их впервые.
— Я знаю, о чем ты думаешь, Маса, — Хиро, безусловно, чувствует на себе внимательный взгляд, когда привычная для обоих тишина, в которой едва различимо движение по рельсам, нарушается его голосом. Он все еще не может избавиться от мысленной связи, возникшей еще в далеком детстве Масы.
— Перестань, люди не должны читать мысли друг друга, — голос слегка приглушается, когда Маса неуверенно протягивает руку к Хиро, чтобы дотронуться до него самому в первый раз. Он знает, что тот желает этого, что ответит, но…
— Маса… — тихо зовет его Хиро, как в детстве, когда Маса слышал его только в собственных мыслях, а в следующий момент чувствует, как ладонь мягко касается его щеки.
Время на короткий миг перестает течь, останавливается для них, и кажется, что вместе с ним замирает все вокруг. Даже легкий вздох беззвучно разбивается на множественные осколки. Маса проводит большим пальцем по скуле и чувствует, как Хиро сам прижимает его к себе, заключая в объятия. Маса мгновенно теряет выдержку и контроль, позволяя сердцу рваться наружу и отдаваясь воле своих чувств, когда близость с тем, кто с самого детства был ему дорог, претворяется в реальность. Пусть даже в такую реальность, где один мир разделился надвое. Прикосновения Хиро приводят в трепет, как и его дыхание, ощутимое на губах, и Маса закрывает глаза, даже не боясь, что в темноте может явиться последний кошмар. Не в этот раз. Он больше никого и ничего не боится, он свободен.
Полагаясь на чувства, Хиро первым касается его губ. Он не единожды испытывал человеческое тепло, трепетное отношение к себе, но, будучи человеком, впервые дарит ласку сам.
Поезд уносит их вперед, подальше от того, что хочется немедленно забыть, а поцелуй томительно тает на губах, когда Маса, бережно обнимая Хиро за шею, отвечает. Медлительно, пусть слишком робко, они еще не познали друг друга.
Над ними больше не будут сгущаться тучи, сулящие чью-то беду. Вскоре, когда поезд остановится, на светлом горизонте покажется город, но пока время до сих пор стоит.
Масе приятно касаться мягких, не холодных кукольных губ своими, приятно чувствовать, как сердца бьются в унисон, а крепкие объятия подтверждают лишь то, что теперь их судьбы ничто не разъединит. Пусть даже в прошлой жизни они были совершенно разными, пусть даже они не были собой.
— Тебе больше не больно? — Хиро не размыкает объятий, шепчет почти в самые губы, не думая отстраняться от Масы, который с самого начала их истории был для него дороже всех.
Нет ни холода, ни боли, ни отчаяния. Нет больше кукольной безответности и страха внутри, оковы которого освобождают сердце от тяжкого груза, опускающего ко дну, нет больше гнетущего одиночества. Только Хиро и только рядом, в одной с ним реальности.
— Нет, боль ушла еще тогда, когда ты протянул мне руку, Хиро, — Маса дарит ему легкую улыбку, а Хиро невесомо касается пальцами его шеи, гладит по заживающим царапинам и смотрит в глаза.
— Больше никто и ничто не причинит тебе ее.
Раны незаметно исчезают под прикосновениями, а на место боли приходит исцеление.
Вскоре, когда они сойдут с конечной остановки, на чистых страницах жизни все начнется сначала. Вскоре они вернутся в старый дом, где когда-то обрели друг друга…
 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Кукла. Обретенное (R - Hiro/Masa [NOCTURNAL BLOODLUST])
Страница 1 из 11
Поиск:

Хостинг от uCoz