[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Дом ветра (R - Sujk/Juri [ Deluhi])
Дом ветра
KsinnДата: Вторник, 28.01.2014, 21:00 | Сообщение # 1
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline

Название: Дом ветра

Автор: Katzze
Контактная информация: diary, twitter, kattzzee@rambler.ru
Беты: Jurii

Фэндом: Deluhi
Пэйринг: Sujk/Juri
Рейтинг: R
Жанры: Слэш, Романтика, Фэнтези, AU
Размер: Миди
Статус: закончен

Описание:
Главное в жизни – найти человека, которого будешь бесить все оставшиеся годы (с)

Публикация на других ресурсах:
мне будет приятно, забирайте

Примечания автора:
Когда придумываешь большой фанфик, для пущей "объемности" персонажей сочиняешь историю жизни второстепенных героев. Когда история уже придумана, грех ее не записать)) этот фанфик – сайд-стори к "Дороге в тысячу лет", но можно его читать и как самостоятельную законченную историю))
 
KsinnДата: Вторник, 28.01.2014, 21:01 | Сообщение # 2
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Раз.
Замок располагался на высоком холме и больше напоминал величественный особняк, чем крепость, к тому же – особняк был очень старый и порядком обветшалый. Но Сойк сразу понял, за что он получил свое красивое название. Дом ветра, благодаря его расположению, действительно настигали все слабые сквозняки и грозные бури: стоящий на такой высоте посреди равнины, он представлял собой отличную мишень для непогоды.
"Повезло мне", - безрадостно подумал Сойк, воображая, как, должно быть, неуютно в этих стенах.
Словно подслушав эти мысли, сопровождавший его стражник поинтересовался:
- Не передумали?
Сойк только отрицательно мотнул головой. Каждое свое решение он принимал лишь после того, как тщательно взвешивал и оценивал, менять мнение в последний момент было не в его правилах.
Всю жизнь Сойка интересовала только одна вещь – знание. Как иные люди ищут удовольствий, славы и богатства, так Сойк мечтал лишь о новых открытиях. Знание интересовало Сойка ради знания, и, развивая подаренный ему природой дар, он не думал о том, чтобы занять высокий пост или получить должность с почестями. Узнавать что-то новое было для него так же важно, как дышать.
Когда его, как одного из лучших боевых магов, поставили во главу государственной армии, Сойк очень удивился, потом решил отказаться: серьезная должность могла отнять время, предназначенное для чтения древних фолиантов и создания новых заклинаний.
Однако с его мнением оказалась категорически не согласна семья.
- Не смей отказываться! – тут же взревел его отец, когда Сойк заикнулся, что не хочет быть главенствующим магом. – Понимаешь ли ты, сколько привилегий получит наш род? Какие двери откроются нам и нашим потомкам? Понимаешь ли ты, что такой шанс дается раз в жизни? Думал ли ты…
Сойк, которого мало что пронимало, делал вид, что слушал, и с трудом сдерживал зевоту. Гнев родителя перестал трогать его, когда Сойку было лет шесть, тем более, отец выходил из себя по три раза на день.
Скорей всего, крики и угрозы не возымели бы на него никакого действия, и должность главного государственного мага осталось бы вакантной, не вмешайся в разговор мать Сойка.
- Слышал ли ты, какие перспективы в познании даются высокопоставленным государственным служащим? – вкрадчиво спросила она, когда ее супруг выдохся и молча уставился на сына налившимися алым глазами.
- Какие? – впервые за последнюю четверть часа подал голос Сойк. Словосочетание "перспективы в познании" заинтриговало его куда больше, чем пространные разглагольствования о привилегиях.
- Прежде, чем отказываться от должности, выясни, в какие библиотеки и архивы открываются двери главному боевому магу Долузии, - все также флегматично проронила его мать. – Быть может, тебя заинтересуют какие-то из них.
И хотя Сойк прекрасно понимал, что мать, будучи женщиной умной и рассудительной, расчетливо заинтриговала его, потому как это было выгодно семье, Сойк не отказался сразу от предложения занять высокий пост, а уже через несколько дней охотно согласился.
Семья Сойка была баснословно богатой и бесконечно знатной – корни их генеалогического древа уходили в далекую древность. У Сойка было множество дядей и кузенов, которые занимали не последние места в государстве, и потому ему самому изначально была уготована судьба не хуже, чем у остальных. Родных сестер и братьев у Сойка имелось аж семеро, но все они были младше него, фактически еще являлись детьми, пока Сойк оставался примером для подражания и воплощением надежд родителей. Их радость не знала границ, когда у сына обнаружилась магическая искра.
Давая присягу на верность королю и своей стране, Сойк не смотрел на восхищенные лица родителей и злые – врагов и завистников. Мыслями Сойк был далеко от дворцовых перипетий.
Такого молодого главенствующего мага в Долузии еще не видали, однако как говорили многие, еще и не рождалось такого сильного колдуна. Сойк искренне верил, что это преувеличение, потому как в магическом бою со многими соперниками он рисковал проиграть – у него было слишком мало опыта и недостаточно знаний в отличие от других, более зрелых и продвинутых колдунов.
Но с другой стороны, мало кому удавалось пройти обряд перерождения в возрасте восемнадцати лет, как удалось Сойку: кисти его рук украшал витиеватый узор магических шрамов, вызывавший подобострастное уважение у каждого, кто их видел. Пройти этот обряд было крайне непросто и болезненно, многим вообще не удавалось пережить его, но у тех, кто справлялся, силы возрастали многократно. Сойку едва исполнилось двадцать пять, когда он занял пост главенствующего боевого мага его величества – неслыханное дело, создавшее такой резонанс, что столица гудела еще несколько месяцев.
Но политические аспекты новой должности мало заботили Сойка. В настоящий момент Долузия занимала мирную позицию на мировой арене, в войнах не участвовала, и, стало быть, боевой королевский маг не был перегружен работой. Это Сойка бесконечно радовало: имеющееся время он планировал потратить с пользой.
Упоминание Дома ветра Сойку попалось в первом же перечне выдающихся библиотек современности. Тут же он увидел пометку "закрытый", означавшую, что даже местонахождение тысяч древних свитков и фолиантов скрывается от непосвященных. Сделано это было лишь с одной целью – государство умышленно ограничивало доступ к знаниям простых смертных, которые могли употребить их во вред правящей династии. Попасть в библиотеку мог лишь присягнувший на верность королю и связавший себя клятвой служить родине.
Мать Сойка была права, когда посоветовала узнать, что именно ему может открыться: в первый же день Сойк выяснил, сколько новых знаний он сможет почерпнуть в закрытых архивах. По молодости своей и наивности он представить не мог, сколько всего скрыто в подвалах и подземельях, сколько ценных сведений упрятано от посторонних глаз. Однако теперь, когда ему предлагалась правительственная должность, занавес приоткрылся, и новая информация, удивительные открытия, невероятные сведения будто поманили его за собой, лишая возможности отказаться от почетного поста.
Вступившему на государственную службу полагались имение и земли – Сойку сразу же предложили один из лучших дворцов с прилегающими угодьями недалеко от столицы. Но Сойк отказался. За время подготовки к вступлению на пост, он успел разобраться, что надо потребовать от его величества. Сойк выбрал три библиотеки, в непосредственной близости от которых он хотел бы жить, и две из них были куда больше и известней той, что находилась в замке со звучным названием Дом ветра. Но Сойка заинтриговала именно последняя. Перебрав немало архивных бумаг, проанализировав все досконально, он предположил, что хотя эта библиотека и была чуть меньше других, там находились более древние и редкие работы колдунов старины. Дом ветра был воздвигнут более тысячи лет назад и собирал свои сокровища не первый век – теперь к ним захотел прикоснуться Сойк.
Радости не было границ, когда он узнал, что старый замок пригоден для жилья и в настоящий момент пустует. На торжественные процедуры и формальности ушло чуть меньше месяца, в течение которого Сойк маялся от нетерпения и собирался в путь. В убогом замке ему не стали отказывать: король лично подписал распоряжение о передаче Дома ветра в пользование главенствующему магу, а заодно выделил полтора десятка слуг на обслуживание такой важной персоны.
До замка было около полусуток верхом, и день, на рассвете которого Сойк и его небольшая свита отправились в путь, стал чуть ли не счастливейшим в его жизни.

~

- В замке никто не живет уже два десятка лет, - шамкал старичок-смотритель – единственный обитатель этого покинутого места, который встретил нового хозяина. – Потому тут того.
- Того? – переспросил Сойк, оглядываясь по сторонам.
- Ага, того, - радостно закивал старик, улыбаясь беззубым ртом, и пояснил. – Запущенно.
"Не то слово", - мысленно согласился с ним Сойк.
Когда они прибыли в замок, уже стемнело, и осматривать новые владения пришлось при свете факелов. Сойк только головой покачал, когда понял, что газовое освещение еще не дошло до этих мест, а о прочих удобствах можно было и не заикаться.
Дом ветра был достаточно большим и добротно построенным, как понял с первого взгляда Сойк, однако на фоне его родового имения казался достаточно тесным и скромным. Но на это Сойку было плевать – не за комфортом он сюда приехал.
Сводчатые стены уходили ввысь, и желтый свет факелов местами не доставал высоких потолков, однако даже при скудном освещении Сойк рассмотрел, что тут и там углы были затянуты плотной пыльной паутиной, а каменную кладку никто не потрудился побелить. В помещениях было сыро и зябко.
- На первом этаже большой бальный зал и того… Одиннадцать апартаментов, а также библиотека, - загибал пальцы старик, шаркая и семеня по пятам за Сойком. – На втором этаже того, хозяйские покои: девятнадцать комнат, шесть из них с альковом для слуги. На третьем этаже комнаты для прислуги… Того… А дальше – чердак. Еще есть погреба – там можно хранить снедь, но многие из них того: обрушились от времени, надо бы завалы разобрать…
- Отведи меня в библиотеку, - требовательно перебил его Сойк.
- Сейчас? – удивился старик. – Разве вы не хотите того?.. Отдохнуть с дороги?..
- В библиотеку, - немногословно повторил свое пожелание Сойк, на что старый слуга лишь плечами пожал и махнул рукой куда-то по направлению темного коридора.
Массивные двери устрашающе скрипнули, когда пара слуг с усилием открыла их, и Сойку в лицо тут же пахнуло затхлостью. Сойк блаженно улыбнулся: лучше запаха старой библиотеки он не знал ничего, и заодно с удовольствием отметил, что в помещении было душно, а значит – сухо. Этот факт порадовал: не было нужды срочно спасать библиотеку, проветривать залы и просушивать книги – можно было сразу приступать к их изучению.
С порога библиотека ничем не поражала. Она была велика, хотя назвать ее самой большой из всех, что видел на своем веку Сойк, не получилось бы. Книжные полки до самого высокого потолка уходили вдаль, влево и вправо открывались ответвления от основного прохода, а в конце имелось высокое витражное окно и громоздкий письменный стол.
- Говорят, что того… Собирать библиотеку начал сам Бахардун Третий, который получил этот замок от своего отца – Бахардуна Второго, - принялся излагать краткую историю места, где они оказались, смотритель. – Говаривали, что Бахардун был того – великим магом, отдавшим душу голодным демонам в обмен на могущество.
- Демоны не питаются душами, - пробормотал Сойк, особо не вслушиваясь в слова старика, лишь непроизвольно озвучивая известную ему истину, но смотритель не услышал, увлеченный собственным рассказом.
- Демоны и того: нашептали ему большую часть заклятий, - вдохновенно делился своими знаниями он. – Именно Бахардун первым придумал использовать силу ветра того… В магии.
Сойк постарался абстрагироваться от назойливого слуги и подошел к одной из полок, чтобы осторожно вытащить первую попавшуюся книгу. Выбранный им том нельзя была назвать очень ценным – Сойк сразу это понял, когда открыл первую страницу и понял, что речь в нем пойдет о прикладной волшбе. Однако, увидев дату прошивки рукописного фолианта, он невольно присвистнул: книга была не просто старой, а древней, и, стало быть, для боевого колдуна могла таить пару полезных советов, утерянных в веках.
Решив, что для чтения перед сном сойдет, Сойк осторожно отряхнул с нее пыль и, оглядевшись, уже хотел покинуть мрачный зал библиотеки, когда увидел, что на большом письменном столе в глубине прохода лежит что-то.
- …И тогда Славлеца Красивого, как за двести лет до этого Бахардуна Второго того… Уволокли иные. Прямо из этой библиотеки, - зловещим тоном закончил историю смотритель.
- Третьего, - немногословно уточнил Сойк, шагая по проходу.
- А? – не понял спешивший за ним старик.
- Бахардуна Третьего, - терпеливо повторил Сойк. – Он же продал душу?
- Нет-нет, - зачастил беззубый дед. – Душу продала Ауриса Кальдоская! Прекрасная была женщина, и за красоту свою неувядающую того… И продала. В бальном зале стоит скульптура – точная ее копия!
"Понятно", - сделал вывод о старике Сойк. – "Маразм".
На столе лежало несколько книг, покрытых толстым слоем пыли – Сойк понял, что к ним не прикасались много лет. Одна из них была открыта на середине, и, проведя ладонью по развороту, Сойк прищурился и прочитал – "Злые духи очага домашнего и как уничтожить их гнусную сущность".
- О, - прокомментировал увиденное он и взглянул на другие книги.
Под толстым слоем пыли обнаружились любопытные заголовки: "Заклинания и проклятия", "Изгнание неугодных", небольшой свиток с лаконичным заголовком "Духи" и, как апофеоз всем другим древним трудам, - "Безумие под крышей". Сойк нахмурился: в сердце зашевелилось нехорошее предчувствие. В отличие от большинства людей Сойк знал, что своим инстинктам стоит доверять – они крайне редко его подводили.
- Кто был последним хозяином Дома? – спросил он смотрителя, который наконец умолк и замер на месте в ожидании новых распоряжений.
- О, славный был того… человек, - опять засиял жутковатой улыбкой дед. – Из благородных, да вот имя я, того, запамятовал, простите грешного… Одно плохо – совсем свихнулся тут.
- Он сошел с ума? – уточнил Сойк.
- Так и есть, господин, того – сошел, - закивал головой, как болванчик, старик. – Довели его привидения. Дом ветра, знаете ли, того… Кишит ими.
- Привидениями? – скептически поднял брови Сойк.
- Ими самыми, - заверил смотритель.
- Здесь умер кто-то?
- Нет, что вы! Сто лет никто не умирал! – всплеснул руками дед.
"Все же маразм", - убедился в сделанных выводах Сойк. Привидения появлялись лишь там, где недавно умер человек, причем умер смертью мучительной и насильственной. Если бывший хозяин и сошел с ума, тому были какие-то иные причины.
Кивнув своим мыслям, Сойк направился к выходу из библиотеки, обдумывая про себя план дел. Надо было дать распоряжения слугам на завтра, приказать привести в порядок в первую очередь жилые помещения и, самое главное, библиотеку. Сойк решил встать пораньше, чтобы до завтрака осмотреть доставшиеся ему владения, а потом погрузиться в чтение.
Однако не успел он сделать и десяти шагов, как за его спиной раздался шорох. Сойк резко обернулся и успел увидеть, как в по-прежнему раскрытом фолианте переворачивается страница, словно потревоженная ветром. Возле книги взметнулись в воздух пылинки.
- Сквозняки, - тоже заметил странное движение смотритель. – Они тут того… Часто.
Сойк не ответил, только сосредоточенно продолжал смотреть на книгу, однако ни одна ее страница больше не шелохнулось. Сквозняка в библиотеке не могло быть: комнату предусмотрительно закупорили так, что и слабый ветерок не ворвался бы. Но при этом Сойк точно видел, как страница переворачивалась.
"Разберемся", - решил он и уверенно зашагал к выходу, не увидев, как за одним из книжных стеллажей метнулась темная тень.

 
KsinnДата: Вторник, 28.01.2014, 21:02 | Сообщение # 3
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
~

Кот появился на следующий день: Сойк увидел его поутру, когда возвращался после беглого осмотра новых владений. День выдался теплый и солнечный, однако даже голубой небосвод и свежий воздух не скрашивали гнетущего впечатления от увиденного. Сад был запущен, а на окрестных землях ничего не росло. И хотя Сойку было плевать на собственные угодья, ведь в Доме ветра его интересовало совершенно иное, он не мог не признать, что замок надо привести в порядок – хотя бы ради родственников.
С одной стороны совсем не хотелось, чтобы дом наводнили рабочие и слуги, с другой – Сойк прекрасно понимал, каким нытьем и негодованием обернется первый же визит кого-то из близких. Сойк даже мог представить, как слушает монотонные речи о том, что не подобает главенствующему магу жить в таком сарае, что убогость и нищенский вид одного из самых ярких представителей семейства бросают тень на родовое имя, и так далее, и тому подобное.
Быстро взвесив все за и против, Сойк понял, что проще потратить полчаса на написание письма с распоряжением прислать пару десятков слуг в помощь, чем потом месяцами выслушивать возмущенные вопли отца и горестные причитания матери о том, в кого же сын вырос такой невоспитанный.
И именно в тот момент, когда Сойк додумывал эту мысль, он увидел на крыльце заднего входа, ведшего на кухню, черного кота.
- Его того… Вачча зовут, - поделился беззубый смотритель, который расположился рядом на солнышке, чтобы погреть кости.
- Вачча? – удивился Сойк.
- По-карсагульски это означает "снежок", - удовлетворенно добавил местный абориген, на что Сойк только головой покачал: что означает это слово, он и так знал, потому лишь подивился, кому пришло в голову назвать черного кота вот так.
А тем временем Вачча, до этого сидевший на нижней ступеньке, вальяжно потянулся и неторопливо подошел к Сойку, чтобы понюхать ботинки, а после, словно одобрив, потерся о его ноги.
Означать это могло только одно: к Сойку пришел помощник. Черные кошки были отличными проводниками в мир духов, энергетически поддерживали любое колдовство, потому всегда старались держаться ближе к магам и волшебникам. Таким котам было комфортно рядом с колдунами, потому часто они самостоятельно выбирали себе хозяина. Сойк даже слышал такую поговорку, что не колдун выбирает себе кота, а кот – колдуна.
Предыдущий усатый помощник Сойка, проживший нетипично долгую для кота жизнь, испустил дух полгода назад, и Сойк не сомневался, что скоро у него появится новый друг. Боевому магу кот не был так уж необходим, а магу такого уровня как Сойк – и подавно, сила его заклинаний и так была чрезвычайной. Но Сойк чтил традиции, да и не собирался прогонять добровольного помощника.
- Приятно познакомиться, Вачча, - поприветствовал кота он. – Пойдем?
…Дни полетели со стремительной скоростью. Сойку казалось, что вот только утро, когда он входит в библиотеку, и тут же наступает вечер, до того интересно и насыщенно он проводил время, приобщаясь к древним знаниям. Многочисленные свитки и фолианты приводили его в восторг: Сойк читал абсолютно все, что подворачивалось под руку, от сказаний по истории и географии до алхимических и математических учебников.
Но больше всего его, конечно, радовали труды древних магов о колдовстве и чарах. Сойк проклинал время за то, что оно неслось вперед так быстро, не позволяя ему осиливать до десятка книг в день. Небезосновательно Сойк опасался, что надолго его в покое не оставят, и рано или поздно стоит ждать гостей. Потому, пока была возможность, Сойк впитывал знания. Искра, тлевшая в его душе, требовала, чтобы он постоянно ворожил, чтобы ни на минуту не забывал о своем предназначении. Обладать колдовским даром было сродни приятной зависимости, в удовлетворении которой Сойк физически не мог себе отказать. И в то же время само колдовство приносило ему такое невыносимое удовлетворение, о каком простые смертные могли только мечтать. Сойк не знал ни одного мага, который сожалел бы о своем необычном таланте.
Большую часть времени Вачча не отходил от своего нового хозяина, потягивался на солнышке, лежа на библиотечном письменном столе, и лишь удовлетворенно мурлыкал, когда Сойк сочинял новое заклятие. Колдовать, придумывать что-то новое было похоже на создание музыки или написание стихов. Правильные слова и движения руками Сойку подсказывало что-то внутри него, а магическая сила лилась словно песня.
Но всю эту идиллию нарушал один досадный факт – понадобилось не так много времени, чтобы понять: в доме был полтергейст.
- Призраки, привидения! – лопотал старик-смотритель, размахивая тощими руками. – Они того… Страшные. Бывший хозяин того… Свихнулся. Довели, окаянные!
Сойк уже давно перестал слушать ненормального, прекрасно понимая, что на самом деле творилось в Доме ветра. Объяснение странным происшествиям существовало только одно – в замке жил дух семейного очага, который за долгие годы одиночества заскучал и теперь развлекался, как умел, донимая прислугу, а порой и Сойка.
В погребе моментально портились продукты и прокисало молоко, а дорогое вино из семейных виноградников, присланное ему родителями, неслыханное дело – покрылось плесенью. Периодически служанки слышали странные звуки, словно кто-то топал по коридорам по ночам и даже зазывал жутким голосом. Свечи загорались и гасли сами собой, хлопали двери и скрипели половицы в пустых комнатах. А Сойк в полной мере прочувствовал на себе веселый нрав домового, когда, подняв крышку подноса с завтраком, обнаружил на тарелке дохлую мышь.
- Святые духи и силы всевышние! – всплеснула руками служанка, которая принесла ему еду. – Клянусь вам, это не я.
- Знаю, что не ты, - хмуро ответил Сойк, опуская крышку на место. Есть резко перехотелось, по крайней мере, из этой тарелки.
"Совсем обнаглел", - про себя подумал он про домового.
- Это… Это все призраки, да? – зашептала служанка, преданно глядя Сойку в глаза. – Сделайте с ними что-нибудь, господин. Вы же могущественный маг.
- Не мели ерунды, - раздраженно отрезал Сойк. – Они не причиняют никакого вреда.
И в тот же день совершенно случайно на голову пожилого дворецкого упала толстая книга с полки. Дворецкий отделался испугом и шишкой на лбу, но челядь зароптала сильней – Сойк не слышал этого, но почувствовал на подсознательном уровне. В Доме ветра сгущались тучи, а его хозяин даже не сомневался, что дух-абориген следит за ним, слышит каждое слово и книгу с полки сбросил тоже умышленно.
Неприятности грянули на следующий день, когда уединившийся в библиотеке Сойк услышал вежливый стук. Обычно его не беспокоили в такое время, потому он сразу смекнул, что сейчас начнется нечто безрадостное.
- Мы боимся, - твердо произнесла кухарка, которая была самая смелая из нагрянувших к нему парламентеров.
Столпившиеся рядом три служанки, дворецкий, старик-смотритель и менестрель, который вечерами за ужином выводил раздражавшие Сойка рулады, старательно закивали головами.
- Нужно что-то делать… С этими привидениями… - уже не столь уверенно добавила кухарка, видя каким холодным взглядом меряет ее хозяин.
- Не доведет до добра, ой, не доведет, - запричитал смотритель. – Старого хозяина того… Довели ироды, и вас доведут.
Сойк почувствовал острое раздражение. Мало того, что простолюдинов пугали странные звуки и необъяснимые, с их точки зрения, события, масла в огонь подливал местный сумасшедший, которого Сойк в этот момент от души пожелал удавить.
Больше всего он не любил объяснять тупоголовым и суеверным людям прописные истины, но замершие перед ним немым укором слуги требовали действий и заверений, что могущественный колдун наведет порядок.
- Это не привидения, - терпеливо пояснил он. – Это просто дух семейного очага безобразничает. Домовой, по-вашему. Он не причинит никому вреда.
- Как не причинит?
- Уже причинил!
- Того… С ума сошел!
Сойк перевел усталый взгляд за окно, ожидая, пока замолчат слуги.
- Господин… А нельзя ли его как-то уничтожить? – подала голос самая молоденькая из служанок, когда остальные притихли.
Сойк, собиравшийся выдать какие-то утешения и заверения, что все исправит, поперхнулся собственными словами и во все глаза уставился на девчонку, которая тут же смутилась и покраснела.
- Домовых убивать нельзя, - отчеканил он, и голос его звучал холодно, почти зло. – Тому, кто попытается уничтожить духа, оторву руки.
Сойк в этот момент не шутил. Порой его поражало, как некоторым людям удается проживать долгую жизнь, оставаясь такими невежественными. Сойк с детства знал, что какие бы ни были нелады между обитателями дома и его духом, люди обязаны оберегать домового.
Духи фактически являлись бессмертными и жить могли бесконечно долго. Однако духа можно было уничтожить, если его враг обладал соответствующими знаниями, либо же дух мог развоплотиться, растаять по собственной воле. Сойк не являлся заклинателем, его познания лежали преимущественно в другой области, и с жизнью духов он был знаком весьма поверхностно. Из-за чего дух мог пожелать развоплотиться, Сойк не знал, но припоминал, что вроде бы одной из причин могло стать огорчение. Что огорчает духов, Сойк не ведал и выяснять не хотел.
- Если из дома пропадет домовой, дому конец, - совладав с собой, Сойк попытался загладить грубые слова. – Скорей всего, замок если не сгорит в первый же месяц, то разрушится в следующем. Сюда зачастят воры или в крышу ударит молния. А может, все сразу.
Глядевшие на него слуги молчали, и потому Сойк со вздохом добавил:
- Домовой защищает замок, бережет его. Без него никак.
- Но как же нам быть? Мы боимся… - пролепетала все та же шустрая служанка.
- Дух семейного очага не принадлежит к злобным сущностям, он не убивает людей… - сделал еще одну попытку донести прописную истину Сойк, но по глазам собравшихся понял, что его слова уходят как капли дождя в озерную гладь – растворяются без следа и толку.
- Мне на голову книга упала, - мрачно заметил дворецкий.
- Вчера кастрюля кипятка перевернулась! Чудом никого не облило!
- А садовник? Весь день приводил в порядок живую изгородь, а наутро увидел, что в ней выстрижена дыра!
- Того… С ума сошел!
- Всё. Я всё понял, - Сойк примирительно поднял руки, призывая, чтобы все замолчали, а Вачча за его спиной одобрительно мурлыкнул. – Я расставлю по дому ловушки.
- Он в них попадется? – обрадовалась кухарка.
- Нет, не попадется. Но они причинят ему неудобства. Это магические ловушки, они не видны глазу людей и духа тоже. Однако когда он коснется их, ему будет неприятно. После этого он присмиреет.
- Ух ты… - зачарованно пролепетала одна из служанок, которая до этого момента помалкивала.
Остальные одобрительно закивали, явно удовлетворенные обещанием хозяина, и поспешили откланяться, а Сойк, провожая их глазами, только вздохнул.
~

Упомянутые ловушки Сойк действительно умел ставить: однажды сотворенная колдуном волшба откладывалась в его памяти навсегда, и даже через много лет он смог бы воссоздать то, что делал в детстве.
А в детстве у Сойка была няня, в душе которой теплилась магическая искорка. По сравнению с тем пламенем, что пылало в груди Сойка, ее искру и даром назвать было сложно, однако ворожить по мелочи она все же умела. Именно няня научила Сойка простому заклинанию от мелких духов.
Сотворить его было совсем просто, на одну ловушку уходило не более десяти секунд. Сама же ловушка представляла собой невидимые нити, паутинкой зависшие в воздухе. Нити эти были незримы, их не видели ни люди, ни духи, ни даже создавший заклятие колдун – Сойк чувствовал едва уловимое колебание воздуха там, где стояла ловушка, и то больше интуитивно, чем осознанно. Человеку эта магия не причиняла никакого вреда, а вот дух, случайно коснувшись тонкой нити, получал нечто вроде ожога, если бы ожог могли получить бесплотные существа. Жить в доме, где на каждом углу подстерегают неприятные ощущения, занятие малоприятное. Сойк решил, что через несколько дней уберет ловушки, намекнув тем самым домовому, что если будет проказничать и дальше, вернет все обратно.
Сойк не поленился и потратил не меньше двух часов, чтобы обойти весь дом, а заодно и сад, куда домовой тоже мог выходить, чтобы расставить столько ловушек, сколько получится. Кроме того, меньше всего Сойку хотелось, чтобы его беспокоили во время работы, потому в библиотеке прозрачными нитями был пронизан каждый угол.
- Все, - удовлетворенно подытожил проделанную работу Сойк.
- Все? – недоверчиво переспросил дворецкий. – А как же вспышки света? Смрад и дым?..
- Чего? – не поверил в то, что слышит, Сойк.
- Ну… Вы же боевой колдун, - смутился дворецкий.
Сойк чуть ли не застонал. Если бы он начал применять боевую магию, от Дома ветра камня на камне не осталось.
С чувством выполненного долга, немного омраченным бестактным вопросом дворецкого, Сойк отправился в библиотеку, где, подхватив со стеллажей несколько нужных книг, он устроился за письменным столом. Вачча уже ждал его, вытянувшись во всю свою кошачью длину и заняв большую часть столешницы.
Но хорошо потрудиться в этот день у Сойка не вышло. Стоило ему погрузиться в чтение, как Вачча ни с того ни с сего вскочил на все четыре лапы и, выгнув спину, зашипел. Мгновенно Сойк поднял голову и в первый момент с облегчением подумал, что ничего не случилось – кот заметил мышь. Однако секунду спустя Сойк понял, что все не так просто.
Зверек был каким-то странным – полностью черным от кончика маленького носа до кончика такого же черного, как шерсть, лысого хвоста. Он был чуть крупнее мыши и немного меньше крысы. Но что сразу удивило Сойка, перемещался он не как обыкновенный грызун – быстро и суетливо. Напротив, этот шествовал медленно и важно.
Прекратив шипеть, Вачча прижался к столу, не сводя глаз со странной мыши, но нападать не спешил. А мышь, тем временем, остановилась прямо перед столом Сойка так, чтобы тот хорошо ее видел, и, будто красуясь, приподнялась на задних лапах, передние сложив на груди.
- Так вот ты какой, - медленно и спокойно произнес Сойк, запоздало понимая, кто перед ним.
"Свихнуться можно", - про себя прокомментировал он.
Во всей своей мышиной красе перед ним предстал не кто иной, как домовой, причинявший столько неприятностей в последнее время. Сойк понял это по тому, что звериных повадок в мышонке перед ним не было никаких, да и кот реагировал на него так, как положено реагировать на духов – представители семейства кошачьих уживались с домовыми под одной крышей, но испокон веков недолюбливали друг друга.
Мышонок замер на месте, пристально глядя черными бусинками глаз на Сойка, но в отличие от обыкновенных крыс и мышей, он не подрагивал всем телом, не шевелил носом и оставался абсолютно неподвижным. А Сойк в этот момент пытался воспроизвести в своей памяти все немногочисленные познания о духах, и понимал только одно – перед ним был необычно сильный и древний представитель, потому что лишь такой смог бы принять облик живого существа. Особенность такого превращения имела еще и неприятную грань – в такие моменты дух становился уязвимым, как любое животное, его можно было легко убить, и после такой смерти бессмертный дух уже никогда не смог бы воплотиться снова. Сойку доводилось слышать, что принимать облик под силу совсем немногим, что очень сильные домовые могут становиться мелкими животными или птицами, самые могущественные – кошками или крупными собаками, ну и в совсем исключительных случаях домовой мог принять облик человека. В последнее, правда, Сойку не слишком верилось – все же дух семейного очага был слабым и не шибко могущественным сам по себе.
Пока он думал обо всем этом, мышь пошевелилась, а потом почему-то принялась ходить по кругу, вызвав у Сойка легкое недоумение. Вачча снова зашипел.
- Ну и что это значит? – спросил Сойк у домового, и тот, услышав, снова сел на задние лапы, прижав к грудке передние.
"Ловушка", - осенило Сойка, и он поморщился от досады.
Домовой перед ним как ни в чем не бывало ходил в пределах его магической ловушки, касался незримых нитей и определенно не чувствовал никакого дискомфорта. Что, впрочем, было неудивительно: примитивная подлянка Сойка была рассчитана на слабенького духа, а не на матерое древнее существо.
А в следующий миг домовой сделал то, от чего Сойк и вовсе обомлел, не поверив сразу, что ему не чудится. Сидевшая себе спокойно черная мышь вдруг вывалила розовый язычок и, издеваясь, помотала головой из стороны в сторону.
- Вот это наглость, - прокомментировал увиденное Сойк, на что мышь тут же спрятала язык.
"Вот тебе и древний, вот тебе и мудрый", - не без иронии подумал Сойк, больше потешаясь над самим собой, чем над мышью. Духи в принципе были непостижимыми для людского ума существами, и самый могущественный из них мог развлекаться тем, что показывал язык или хлопал по ночам дверями.
- Значит, война? – спокойно поинтересовался Сойк, на что мышонок махнул хвостом, развернулся и вальяжно направился куда-то за стеллаж. Ни Сойк, ни Вачча не попытались его задержать – Сойк вообще сомневался, что это возможно сделать.
В этот момент ему вспомнился его питомец – крысенок Джури, внешне очень смахивавший на временное воплощение явившегося ему домового. Сойк поймал его, когда Джури попал в крысоловку, и приручил. Сойку тогда было десять лет, его дар только просыпался, из-за чего с Джури произошло несчастье. Крысенка разорвало на несколько частей, когда его хозяин опробовал простенькое заклинание. Сойк очень горевал о погибшем друге и вынес для себя важный урок: никогда не практиковать не опробованную магию на живых существах.
И теперь, когда черная зверушка напомнила ему давно забытого питомца, Сойк только плотоядно улыбнулся, представляя, как наглая тварь разлетится на куски. Однако тут же он одернул себя, напомнив, что надо быть осторожным.
- Берегись, Джури, - тихо произнес он, а Вачча поднял на него умные внимательные глаза.
Как он будет действовать, Сойк пока не понимал, но точно знал, что боевой маг уж как-нибудь совладает с мелким безобидным духом. Причин сомневаться в этом не было.
 
KsinnДата: Понедельник, 03.02.2014, 13:46 | Сообщение # 4
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Два...
Любой домовой следил за тем, что происходило в его доме, и досконально знал все: кто как из домочадцев дышит во сне, какая половица где скрепит и сколько паутинок сплели паучки в каждом конкретном углу. Все это давало преимущество в борьбе духу и лишало козырей Сойка.
Кроме того, Сойк постоянно одергивал себя, напоминая, что должен быть осторожен, что обязан лишь припугнуть домового, но ни в коем случае не уничтожить его. Не было ничего проще, чем бросить несильным заклинанием в уязвимую мышку, но Сойк был слишком умен, чтобы поступить так опрометчиво. И это тоже давало фору домовому, которого Сойк про себя продолжал называть Джури. В отличие от противника, Джури вряд ли что-то сдерживало.
По этим причинам Сойку ничего не оставалось, кроме как действовать хитро, осторожно и с умом. И хотя, будучи боевым колдуном, он не слишком хорошо разбирался в способах борьбы с мирными духами, в его голове за полчаса созрел отличный план.
Отыскав в библиотеке книгу, описывающую азы заклинаний, необходимых для взаимодействия с духами, Сойк демонстративно уселся ее читать и сразу определил, что ему подойдет, после чего отправил фолиант обратно на полку. Он даже не сомневался, что за ним наблюдают.
Поздно вечером, когда слуги улеглись спать, Сойк отправился в библиотеку. Особой нужды в этом не было, но он решил начать борьбу с символичного места их с Джури встречи.
Посидев немного за письменным столом, собираясь с мыслями, Сойк в конце концов поднялся на ноги и вышел в центр библиотечного зала.
- Последний раз спрашиваю, - обратился он к пустым проходам между стеллажами. – Разойдемся по-хорошему?
И в ту же секунду разом погасли все свечи. Сойк не ощутил даже дуновения ветерка, не услышал ни звука – пламя просто горело и сразу исчезло, будто не было его.
- Я так понимаю, это означает "нет", - холодно ответил Сойк и сомкнул ладони в молитвенном жесте.
В тот же миг тонкие шрамы на его кистях засияли слабым синим светом, который, тем не менее, быстро разогнал мрак вокруг. К боевой магии этот прием не имел никакого отношения, но Сойк старался не использовать его при посторонних, чтобы не пугать мнительных и ничего не смыслящих в колдовстве людей.
После этого он принялся за работу.
На то, чтобы обойти весь замок, ушло не менее половины ночи. Сойк скрупулезно посетил каждую комнату и расставил магические капканы, ловушки и просто пугачи, о которых он до этого прочитал в книге. Ворожил Сойк с самым серьезным выражением лица, отлично осознавая, что домовой наблюдает за ним и от души потешается. Сойк оставался невозмутимым.
"Хорошо смеется тот, кто – колдун", - думал он.
Под конец Сойк поднялся на этаж, где спали слуги, и, передвигаясь с особой осторожностью, исключительно для порядка нашептал пару заговоров. А потом он отправился на чердак, где собирался поставить ловушку, на которую делал ставку.
О том, что можно начертить на полу магический круг, а в центр его положить угощение для домового, Сойк тоже узнал из книги. Несложный заговор позволял пересечь края круга только в физическом обличье – то есть, Джури пришлось бы сперва снова стать мышью, если бы он захотел попасть внутрь. Далее не самый умный автор книги предлагал своему читателю прихлопнуть домового, пока он уязвим, но Сойк эти глупости уже не стал изучать. Ему пришла в голову идея куда лучше.
В центр круга он положил закрытую коробочку, в которой на деле ничего не было, но которая, тем не менее, должна была заинтриговать Джури: в том, что его привлечет банальное лакомство, Сойк сомневался. Круг он начертил кусочком мела и нашептал нужные заклятия, вот только, кроме стандартных, добавил еще парочку. И если Джури был прав, когда думал, что разумный колдун не рискнет его убить, пока тот оставался в облике мыши, то одного он не знал: покинуть круг изнутри стало невозможно. Более того, Джури даже не смог бы снова обратиться в бестелесного духа.
Сойк не собирался уничтожать домового или причинять ему боль, а вот запугать было бы очень кстати: попавшись однажды, впредь Джури был бы осторожней и, как следствие, спокойней. А что могло напугать его больше, чем пребывание в материальном теле, полная неспособность обратиться в духа и зависимость от прихоти человека?
Удовлетворенный собственной находчивостью, Сойк отправился в спальню, с трудом удерживаясь от того, чтобы не начать потирать руки. Утро обещало быть интересным – он верил, что ловушка на чердаке захлопнется в нужный момент.
…Спалось ему хорошо, но недолго: радостное предвкушение победы над домовым заставило Сойка проснуться, когда за окном едва забрезжил рассвет. Ждать завтрака не было причин, потому он сразу поднялся на ноги и торопливо оделся.
Сойк ног под собой не чувствовал, когда легко и быстро поднимался по ступенькам. Про себя он уже решил, как запугает домового, какие именно слова скажет, пытаясь быть строгим и убедительным.
Воображение рисовало Сойку несчастного мышонка, мечущегося – или, быть может, обреченно сидящего без движения – в центре заколдованного круга. Чтобы снять заклятие и выпустить проказника, Сойку понадобилось бы не более минуты, но это лишь после того, как…
Однако стоило ему переступить порог чердака, Сойк замер как вкопанный и почувствовал, что не хватает воздуха для дыхания. Его ловушка сработала, домовой попался, вот только Сойк видел отнюдь не мышь. В центре мелового круга лежал без движения и, вероятно, без сознания человек.
Сойк попытался сглотнуть, но в горле застрял комок, который даже воздух пропускал с трудом. На негнущихся ногах он подошел к нарисованному им кругу и присел на корточки.
На правом боку в неестественной позе лежал самый обыкновенный на первый взгляд молодой парень, вот только Сойка его заурядный вид ничуть не смутил – простой человек не улегся бы просто так на холодном чердаке в мелованном кругу.
Выглядел парень абсолютно заурядно. У него были порядком отросшие темные волосы, которых давно не касались гребешком. Оценить его рост и комплекцию в таком положении было затруднительно, зато Сойк обратил внимание, что какую-никакую одежду домовой себе придумал: на нем были черные мешковатые штаны и такая же черная свободная рубашка с длинными рукавами и вырезом на груди. Ни украшений, ни обуви у домового не было, но эту деталь Сойк отметил вскользь, потому что в этот момент увидел алые полосы на руках, а следом заметил, как тяжело вздымается грудь его пленника.
"Проклятие", - коротко прокомментировал он.
Все изумление от того, что дух Дома ветра был настолько силен, чтобы превращаться в человека, вытеснил ужас за его жизнь. Очевидно, попав в ловушку, Джури, обезумев от страха, начал бросаться на ее границы, за что и поплатился ранами. Накануне, нашептывая заклинание, Сойк почему-то и мысли не допускал, что домовой попытается выбраться, потому и не верил в такой печальный исход мероприятия.
Еще раз мысленно выругавшись, Сойк, щелкнув пальцами, принялся нашептывать нужные слова, успевая при этом затирать границу круга, чтобы вытащить из него свою жертву. Однако стоило ему сделать несколько движений, как случилось неожиданное.
По-прежнему сидящего в неудобном положении на корточках Сойка будто ударило резким порывом ветра, из-за которого он чуть ли не кубарем покатился назад. Недосказанное заклинание оборвалось, а перед глазами замельтешили цветные пятна.
Когда Сойк опомнился и, заморгав, приподнялся на локтях, то он увидел перед собой домового, который так же сидел на корточках и весело смотрел на него.
"Засранец", - мысленно окрестил проходимца Сойк.
Джури обманул его. Он действительно попался, но вместо того, чтобы пытаться освободиться, решил сыграть на сознательности хозяина дома, который не хотел убивать хранителя замка. Обжегши руки о край круга, Джури прикинулся умирающим, но стоило Сойку освободить его, как он тут же вскочил на ноги.
- Ты ответишь за это, - зло прошептал Сойк, глядя в веселые глаза парня перед ним.
Именно глаза и выдавали его. Сперва казалось, что они самые обыкновенные, просто очень темные, однако с опозданием Сойк понял, что с ними было не так. Зрачки расширились до того, что заполняли почти всю радужку, но дело было даже не в этом. Сойк не смог бы объяснить, как такое может быть, чтобы глаза светились черным светом – как в принципе свечение может быть черным – но глазам Джури подходило именно такое описание.
- Если поймаешь, - ответил Джури Сойку самым обыкновенным молодым голосом и расхохотался, запрокинув голову и продемонстрировав мелкие острые, так не похожие на человеческие, зубки. – Эй, смотри!
Джури ткнул пальцем куда-то в сторону, и Сойк метнул взгляд туда же, чтобы не увидеть ничего, кроме непримечательной стены. А когда он снова посмотрел на Джури, того и след простыл. Обреченно застонав, Сойк повалился на спину прямо на пол и прикрыл глаза.
 
KsinnДата: Понедельник, 03.02.2014, 13:50 | Сообщение # 5
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline

~~

Несмотря на то, что Сойк был молодым магом, который еще учился и осознавал собственную неопытность, признавать поражение он не любил. Однако в сложившейся ситуации пришлось: хотя магическая ловушка и поймала домового, тот легко одурачил боевого колдуна. Сойку ничего не оставалось, как обратиться к книгам.
В этот раз ему понадобилось немного времени, чтобы изучить опись и по названию выбрать наиболее подходящее чтиво. Сойк сомневался, что первая попавшаяся книга даст ответ на заботящий его вопрос. А волновало Сойка только одно: как заставить подлого домового ответить за учиненный беспредел.
"Естество духов и способы взаимодействия с ними" – так назывался древний толстый том, который Сойк, пользуясь специальной лесенкой, достал чуть ли не с последней полки. Книга была, если так можно выразиться, общего характера, она рассказывала о всяческих духах, и, глядя на ее размеры, Сойк подозревал, что вряд ли отыщется дух, который в ней не был упомянут. Зато она производила впечатление необъяснимой важности, даже прикасаться к ее страничкам хотелось с особым трепетом и уважением, потому Сойк, аккуратно смахнув пыль, открыл оглавление.
Раздел о домовых назывался "Берегини крова да уюта" - Сойк сперва даже не понял, что именно в этой части книги речь пойдет о Джури. А когда, наконец, сообразил, криво усмехнулся: хороша берегиня, ничего не скажешь.
Страницы были не пронумерованы, пришлось долго листать фолиант туда и обратно, и когда Сойк добрался до нужного разворота, он устало выдохнул и присел на стул, чтобы приступить к чтению. Он заранее наслаждался, когда воображал, как прочитает описания различных способов жестокой расправы над обидчиком.
"В первую очередь при установлении контакта с духом крова и уюта следует учесть следующее…" – проведя пальцем по строчкам, прочитал Сойк. – "Ни в коем случае и ни при каких обстоятельствах не пытайтесь сражаться с духом. Вне зависимости от исхода вашей борьбы, поражение потерпите только вы. Ибо такие духи не идут на уступки и сражаются до полной и безвозвратной кончины – вашей или собственной, и неведомо, что страшнее для хозяина дома".
"Отличные новости", - безрадостно отметил Сойк. Такого поворота событий он никак не ожидал, потому продолжил чтение.
"Однако взамен кровопролитной борьбы есть способы куда более приятные и радостные, ибо нет ничего чудесней для смертного человека, чем установление дружественной связи с духом крова и уюта. Сия дружба несет свет в жизнь и долгие лета под родной крышей, ибо нет дома счастливей, где дух и хозяин живут как одна семья…"
Оторвав глаза от страницы, Сойк задумчиво посмотрел прямо перед собой, пытаясь представить, что он и Джури живут как семья. От собственной фантазии его передернуло.
"Абсолютно во всех случаях духи, живущие под крышей, сладкоежки и сластолюбцы", - продолжала рассказывать книга Сойку, который недоуменно поднял брови, дойдя до этого момента. Сластолюбием на устаревшем наречии называли похоть и разврат, из-за чего Сойк предположил, что автор описался, когда излагал свою мысль – скорей всего, речь все же шла о сладких угощениях, потому как представить себе развратную мышь Джури Сойк просто не мог.
"Поэтому для установления дружеского контакта сойдет лакомство или обещание плотских утех", - такими словами заканчивалась изложенная мысль.
"Все же не ошибка", - сделал вывод Сойк и призадумался.
Дружить с вредным Джури, который тратил его драгоценное время и только мешал, Сойку не хотелось. С другой стороны, сражаться до своей или домового кончины тем более не улыбалось: Сойк верил, что в такой битве он и вправду будет проигравшим при любом исходе. Стало быть, предстояло запастись угощениями, потому что как доставить чувственное наслаждение хвостатой крысе он слабо представлял. Вспоминать о том, что могущественный дух мог обратиться в человека, Сойк и вовсе не желал.
"Однако при заключении союза с духом крова да уюта необходимо строго помнить", - дочитал до конца параграф Сойк. – "Твари сии ревнивы, и присуща им крайняя степень себялюбия. Посему связав себя узами с таким духом однажды, смертный вовек не будет свободен, пока сущность духа не развоплотиться".
- Никаких уз, - пробормотал под нос Сойк. Развоплощать домового-негодника он не планировал, но и дружить с ним тоже. Требовалось установить какое-никакое равновесие и заключить своего рода перемирие, но не более.
Далее в книге шло подробное описание сущности домовых, их разновидностей, способностей в зависимости от возраста, могущества и места обитания, но к этим знаниям Сойк решил приобщиться в другой раз, потому как что делать теперь он примерно представлял. Единственное что, заглянув в конец раздела, он вычитал, что "…обращаться в человека и приобретать внешность смертному подобную могут в исключительных случаях очень немногие твари сии, однако сие не означает, что дух этот чрезмерно силен и что ему не присущи слабость сластолюбия и чревоугодия".
"Отлично", - решил Сойк и позвонил в колокольчик, вызывая слугу.
План Сойка был прост как истина: вечером перед уходом из библиотеки он оставил на столе кусок яблочного пирога на белом блюдце. Пирог был свежим, теплым и изумительно пах на весь зал – сладкоежка-домовой просто не мог отказаться от такого угощения. Однако когда на следующий день Сойк вернулся, пирог остался нетронутым.
"Хм", - подумал Сойк и опять открыл толстый фолиант.
В книге говорилось, что дух не обязательно заберет угощение, оно может лежать сколько угодно – достаточно самого факта того, что хозяин выразил такой знак внимания. При этом, гласила книга, если домовой могуч и может приобретать телесную оболочку зверя, птицы или самого человека, он не сможет устоять перед искушением.
"Этот устоял", - подумал Сойк и покосился на подсохший пирог. Почему Джури не забрал его, Сойк не знал, а когда через полчаса на пороге его комнаты появился злой как демон сторож, которому ни с того ни с сего заехала по лбу садовая калитка, Сойк понял, что и на перемирие дух не пошел.
- Испеките сегодня торт, - потребовал от кухарки решительный Сойк.
- Какой торт? – пролепетала та, наверняка пораженная сердитым выражением лица хозяина.
- Вкусный, - дал исчерпывающий ответ он и, развернувшись, отправился обратно в библиотеку.
Вот только вкусный торт домовой есть тоже не пожелал и, не иначе, в знак протеста обрушил одну из полок с книгами. Сойк скрежетал зубами и с трудом сдерживался, чтобы не поинтересоваться у пустой комнаты, какого лешего надо мерзавцу и что именно ему следует отдать, чтобы тот прекратил пакостить.
Недовольство и плохое настроение не уходили. Пролистав вдоль и поперек книгу о духах, Сойк понял: ответа на вопрос, что делать дальше, он не видит. Хмуро глядя в очередной фолиант, Сойк думал о том, что предыдущий хозяин не зря свихнулся из-за надоедливого духа. Вот Сойк не прожил в Доме ветра и двух месяцев, а уже не на шутку злился из-за проказника, которому он сам дал легкомысленное имя Джури.
Когда ближе к вечеру ему принесли молоко с медом и пирог на полдник, Сойк даже глаз не поднял на вошедшего дворецкого. В этот момент он читал уже третью по счету книгу о домовых, но все без исключения маги старины твердили в унисон: от лакомств домовые не отказываются.
"Может, он никакой не домовой?" – грешным делом подумал Сойк, но тут же отмел эту мысль как несостоятельную. Конечно, домовой – кто ж еще, если не он? Просто самый противный и вредный из всех существующих домовых. Сойк в который раз убедился, что он сказочный везунчик – только ему могло привалить такое несносное счастье.
- Отличный пирог. Точно не хочешь попробовать? – спросил он вслух, сам не зная зачем.
Библиотечные проходы ответили тишиной, однако через несколько секунд Сойк заметил движение в одном из ответвлений и не ошибся – за наиболее высоким из стеллажей показалась лохматая макушка и хитрые глаза.
"Ого", - подумал Сойк, который на самом деле не ожидал никакого ответа и теперь лишь сглотнул от неожиданности. Тем падче он не думал, что домовой придет в облике человека.
- Ну чего стоишь? Подходи, - пригласил он как ни в чем ни бывало.
Черные глаза прищурились, а потом из-за полок появился их обладатель и остановился в проходе, уперев руки в бока. Весь его вид говорил о том, что Джури ничуть не смущен и считает себя хозяином этого места.
- Сразу предупреждаю: отравить меня невозможно, - бодрым голосом объявил домовой.
"Врешь", - подумал Сойк, но вслух сказал:
- Я и не собирался.
Джури только хмыкнул на это, после чего вальяжной походкой прошествовал к столу и, недолго думая, уселся на его край, свесив ноги. Сойк невольно откинулся на спинку стула, чтобы лучше его видеть.
Кто-то непосвященный никогда бы не догадался, что перед ним был не человек – разве что почувствовал бы озноб от жутковатого взгляда странных темных глаз, да и то необязательно. Джури выглядел более чем заурядно и вполне мог сойти за обыкновенного простолюдина, невоспитанного и веселого. Смотреть прямо на Сойка он как будто избегал – возможно, тому была какая-то причина, а может, он не считал колдуна достойным его внимания. Одет Джури был как и в прошлый раз в черную мешковатую одежду, а нестриженные волосы торчали во все стороны.
- Угощайся, - после недолгого молчания подвинул ему тарелочку Сойк.
- Мне лучше вот это, - ткнул пальцем в сторону чашки Джури.
Сойк только плечами пожал, пока домовой жадно в несколько глотков выпил все молоко.
- Вот это я понимаю, - удовлетворенно кивнул он, когда чашка опустела, и вытер рукавом рот. – Так бы сразу.
- Я не знал, что ты любишь, - резонно заметил Сойк. В этот момент он почему-то подумал, что Джури сейчас распрощается с ним и исчезнет, потому поспешил спросить: - Сколько тебе лет?
Этот вопрос очень развеселил домового: он громко рассмеялся и искоса поглядел на Сойка, снова продемонстрировав свою необычную улыбку.
- Не считал, знаешь ли. Духи не отмечают дни рождения, как люди, которые радуются каждому бессмысленно прожитому году.
- И все же? – Сойк нахмурился: на свои вопросы он любил получать четкие ответы.
- Я не считал, - повторил домовой, пожав плечами. – Веков восемь. Может, десять.
"Логично", - сделал вывод Сойк. Строительство Дома ветра датировалось более тысячей лет назад, вот и получалось, что Джури обитал здесь испокон веков.
- Много интересного повидал за свою жизнь? – задал следующий вопрос Сойк, подумывая о том, что материализовавшегося духа надо разговорить, а потом слово за слово потребовать, чтобы прекратил творить беспорядок в замке. Впрочем, нехотя Сойк признавал, что послушать о жизни домового было бы интересно – не каждый день встречаешь духа, который способен пользоваться человеческой речью.
- Нет, - снова оскалился домовой. – Одни книжные черви здесь обитают. Вроде тебя. Только книги их интересуют.
- И поэтому ты развлекаешь сам себя? – решил сразу повернуть беседу в нужное направление Сойк.
- А то! – Джури гордо выпятил грудь, явно довольный своими многочисленными проделками.
- Говорят, предыдущего хозяина до сумасшествия довел, - усмехнулся Сойк, на что домовой радостно закивал.
- Довел. Он потом бегал голый по коридору, размахивая метлой, и орал "изыди", - Джури улыбнулся, правда, следом и помрачнел. – Только я перестарался тогда. О замке пошла дурная слава, и много лет никто не приезжал. А вот ты смелый, как я посмотрю.
На этих словах Джури лукаво поглядел на Сойка, однако особого восхищения в его взгляде не было. Скорее он примеривался, что бы еще учудить, чтобы испытать его терпение.
- Мне просто нужны знания, хранящиеся в этой библиотеке, - пояснил Сойк.
- Это я заметил, - с важностью кивнул Джури.
- А еще мне нужен покой и тишина.
- Фи-и, как скучно, - пренебрежительно протянул домовой.
- И я не хочу, чтобы слуги ходили ко мне по десять раз на день с жалобами на полтергейст, - терпеливо продолжал гнуть свое Сойк.
- А я тут при чем? – в притворном изумлении распахнул глаза Джури.
- Тебе придется найти какое-то другое развлечение. Безобидное.
Джури недовольно наморщил нос, будто пытаясь придумать, чем можно заменить его любимую ежедневную программу, но тут же отказался от этой затеи и спрыгнул на пол.
- Не пойдет, - заявил он. – Мой дом. Что хочу, то и делаю.
- Если мне будут мешать, я уеду, - решил прибегнуть к угрозам Сойк. – В замке опять станет пусто и скучно.
- Если мне запретят развлекаться, тут и так не слишком весело будет, - парировал Джури.
- Но если я буду здесь, ты сможешь получать молоко каждый день, - напирал Сойк.
- С медом? – недоверчиво спросил домовой.
- С медом.
На секунду на лице Джури отразилась тень озадаченности, но тут же он мотнул головой.
- Нет, не пойдет. Веселье лучше и молока, и меда.
Сойк с трудом сдержал тяжкий вздох. Торговаться с домовым было не так уж просто, и что предложить взамен любимых развлечений, он плохо представлял.
- Что ты любишь, кроме своих игр и молока? – решил напрямую поинтересоваться Сойк, пока Джури, решив, что говорить больше не о чем, не удрал.
- Разговаривать, - широко улыбнулся домовой.
Такой ответ огорошил Сойка: ни в одной книге он не читал, чтобы духи семейного очага были болтливыми. Но с другой стороны, как он напомнил себе в этот момент, мало кто из них являлся настолько сильным, чтобы обратиться в человека.
- Разговаривать? – на всякий случай переспросил он, чтобы убедиться, что не ослышался.
- Угу, - старательно закивал головой Джури, и длинная челка упала на его глаза. – Я люблю рассказывать интересные истории и слушать тоже люблю. У меня знаешь сколько историй? У-у… Я же древний и могучий!
Сойк прищурился, пытаясь разгадать, выпендривается домовой или говорит серьезно, но определить не смог. Слышать из уст мальчишки, которым казался Джури, о древности и мощи, было забавно.
- Хорошо, - медленно произнес Сойк, обдумывая каждое последующее слово. – Если тебе будет с кем поговорить, ты перестанешь пугать слуг?
- Если мне будет с кем поговорить, и я буду получать два… Нет. Три стакана молока с медом каждый день, то, может быть, и перестану, - выпалил Джури и с опаской поглядел на Сойка, наверняка силясь определить, не перегнул ли он палку.
- Пусть так, - Сойк с трудом сдержал улыбку. – Поговорить и…
- Говорить три часа в день! – теперь физиономия домового не лучилась наглостью – напротив, казалось, он начал пугаться собственной дерзости, но храбрился, как мог.
- Пускай, три часа говорить и три стакана молока с медом, - подытожил Сойк. – И тогда никаких обрушенных полок, перепуганных служанок, воя в ночи, перевернутых кастрюль…
- Может, кастрюли оставим? – жалобно попросил Джури.
- Нет, - Сойк был тверд в своих требованиях. – Никаких безобразий – означает совсем никаких. Никаких дыр в живых изгородях, следов на полу, падающих на голову предметов…
Сойк скрупулезно перечислял все выходки Джури за последнее время, а тот жадно слушал, явно пытаясь определить, что ему оставят. Со своей стороны Сойк хорошо понимал: любая договоренность с потусторонней сущностью должна быть четко определенной и без огрехов, потому как духи, демоны и прочие иные в большинстве случаев дурачили людей. Главный колдун королевства не мог позволить себе сесть в лужу из-за такой ерунды.
- Таким образом, с твоей стороны нельзя причинять никакого вреда никому из здесь живущих, - подытожил Сойк. – Договорились?
- Договорились, - шмыгнул носом домовой. – Объявляю наш договор заключенным! А когда можно начать разговаривать? Можно сегодня?
- Сегодня нет, - возразил Сойк. – Мне надо еще найти того, кто будет с тобой общаться…
- А его не надо искать. Я буду говорить с тобой.
- Что? – всегда спокойный Сойк впервые за много лет почувствовал, что растерялся.
- Только с тобой и больше ни с кем, - Джури скрестил руки на груди.
- Но…
- А с кем мне прикажешь общаться? С твоей кухаркой? – Джури насмешливо фыркнул. – Нет, не пойдет. Мне нужен кто-то умный, кто тоже знает интересные истории. Такие же интересные, как мои.
- Не получится, - Сойк не хотел признаваться даже самому себе, что в лужу он все же если не сел, то садился именно в этот момент. – У меня нет столько времени на пустую болтовню.
- Так без проблем, - развел руками Джури. – Греметь ведрами в ночи тоже забавно. Пока, колдун!
- Стой.
Злить боевых колдунов было занятием опасным и рисковым – злить в принципе любое существо, которое управляло силами стихий и не только, было безрассудно и глупо. Но Джури был либо слишком самоуверенным, либо не таким мудрым, каким по идее должен являться. Или же он сразу понял, что Сойку хватит ума не причинять ему вреда ни при каких обстоятельствах.
Об этом думал Сойк, когда воображал, как направляет маленькую молнию прямо в темечко настырного домового, который требовал от него невозможного – отдавать целых три часа бесценной жизни ежедневно на пустые разговоры. Неслыханное дело! О таком даже родственники Сойка не рисковали просить!
- Я приду завтра, - обезоруживающе улыбнулся Джури, когда по выражению лица колдуна понял, что выиграл. – Приготовь молоко и интересные истории. Если мне будет скучно с тобой, я ж могу передумать и разорвать наш договор.
От негодования Сойк сжал кулаки и чуть было не высказал все, что думает, когда Джури неожиданно ткнул пальцем в сторону:
- Что это? – глаза домового округлились, и Сойк инстинктивно обернулся в указанном направлении, но ничего не обнаружил, в ту же секунду понимая, что когда он повернет голову, Джури на месте уже не обнаружится.
Обессиленно Сойк прикрыл глаза. Таких поражений он не терпел за всю жизнь – хитрый домовой облапошил его так, как еще никому не удавалось. И Сойк уже не знал, что было хуже: безобидный полтергейст, от которого страдала прислуга, или же бесконечные беседы с древним пустоголовым существом.
 
KsinnДата: Понедельник, 03.02.2014, 13:52 | Сообщение # 6
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline


~~

- Почему ты называешь меня Джури?
- Должен же я к тебе как-то обращаться.
- Но почему именно Джури?
"Потому что ты похож на глупую крысу, которую я пустил на фарш", - мстительно подумал Сойк, изо всех сил стараясь, чтобы выражение лица не выдало его.
- Мне кажется, тебе подходит такое имя, - самым невинным голосом произнес он вслух. – Уж не припомню, где я его слышал.
Джури такой ответ удовлетворил. Он призадумался, хлебнул из кружки и вроде как даже по-мышиному шевельнул носом, чем вызвал у Сойка недобрую усмешку.
- Ладно, можешь называть меня так, - великодушно разрешил он. – Но это все равно не будет моим именем. Потому что у духов не бывает имен.
- Я знаю, - кивнул Сойк.
- Имя делает любое существо уязвимым, - поучительно произнес Джури.
- Да. Но имя дает и силу.
- Духи предпочитают обходиться без этой ничтожной силы, - отмахнулся Джури. – Зато тот, у кого нет имени, не будет ни к чему привязан.
- Тот, у кого нет имени, не получит мощь и знания своих предков, - парировал Сойк.
- У меня нет предков, я сам по себе великий и…
- И могучий. Я помню.
Примерно в таком ключе и проходили разговоры с домовым уже седьмой день подряд. Сойк скрежетал зубами и негодовал от того, что так бессмысленно тратит время, Джури же лучился от счастья: общение с живым существом спустя столько лет одиночества определенно радовало его.
- Расскажу тебе пример из жизни, как отсутствие имени спасло меня от лютой смерти, - повествовательным тоном начал домовой, и Сойк сделал неутешительный вывод, что теперь придется долго слушать.
- Прямо-таки лютой? – недоверчиво уточнил он, и Джури торжественно кивнул.
- Именно. Потому что меня проклял могущественный колдун.
- Да ты что? – изобразил удивление Сойк, а про себя подумал: "Как я его понимаю".
- Как было дело… - закинув ногу на ногу, принялся излагать домовой.
История, которую поведал Джури, уходила корнями в далекое прошлое – как понял Сойк, лет на семьсот назад. В то время замок перешел в пользование великому колдуну, который тут же приступил к изучению библиотеки, ведь уже тогда она насчитывала более трех тысяч ценных экземпляров.
- Вообще я много вас, колдунов, на своем веку повидал, - похвастался Джури. – Но этот был особенным – невероятно сильным и бесконечно властным. Звали его Маардом Лостирийским.
- Маард-братоубийца? – не поверил своим ушам Сойк и даже встрепенулся.
- Да, именно он, - заверил его Джури и почему-то рассмеялся.
Сойк задумчиво потер подбородок. О Маарде Лостирийском, или Маарде Великом, как его еще называли, судачили даже спустя века – очень уж неоднозначной политической фигурой тот являлся. Легенды говорили о заговорах и переворотах, в которых могущественный колдун не только поучаствовал, но и являлся инициатором. Однако политика мало интересовала Сойка – любопытна была сама личность Маарда. Сойк никому не признавался, но про себя он восхищался колдуном старины и в тайне мечтал достичь не меньших высот на своем поприще, чем его кумир.
Вот только прожил Маард Лостирийский недолго. В возрасте сорока лет с небольшим в пьяной драке он убил родного брата, за что тут же отправился на плаху и в скором времени был казнен. Немало знатных особ Долузии выдохнуло с облегчением – неудержимый маг для многих был как кость в горле.
- Маард Великий жил в Доме ветра? – зачем-то еще раз уточнил Сойк, и Джури закивал:
- Да, здесь он и прожил свои последние годы, копаясь в пыльных книгах. Прям как ты.
- И за что же он тебя проклял? – полюбопытствовал Сойк. – Ты доставал его, как меня, и тоже мешал работать?
- Нет, что-о-о ты, - протянул Джури, ничуть не обидевшись на эти слова. – Все было куда интересней.
Дальше Джури рассказал, что Маард Лостирийский был личностью неприятной и даже отвратительной. Он любил выпить, не следил за чистотой, громил мебель и частенько развлекался с молоденькими служанками. Если служанка была против, Маарда ее мнение не интересовало – он был хозяином, потому брал, что хотел. А после часто сжигал девушек живьем посредством какого-то особенного боевого заклятия, да так, что оставалась лишь горстка пепла.
- Нету тела, нету дела, как говорится, - развел руками Джури.
- Это мерзко, - заметил Сойк: слушать подобное о кумире юности было неприятно.
- Представь, как мне все это не нравилось, - усмехнулся Джури. – Под крышей моего дома такие ужасы!
- Могу только предположить, что ты ему устроил.
- В том-то и дело, что ничего! Тогда я был еще юн и слаб, только набирался сил и даже в мышь не умел превращаться. А унылый вой в трубе – единственное, на что я был способен, – все принимали за сквозняк.
"Чудесные были времена", - подумал Сойк, но тут же отмахнулся от посторонних мыслей: не терпелось узнать, что же было дальше.
- Но сколько веревочке не виться, кончик будет, - продолжил повествование Джури.
Как-то раз к Маарду приехал родной брат, тот самый, смерть которого и увековечила имя великого колдуна. Маард был с ним в неплохих отношениях, можно сказать, с братом они были друзьями, насколько вообще способен на дружбу такой человек.
В ту ночь они долго пили и отключились прямо в банкетном зале на первом этаже. Маард храпел как свинья на полу, а его братец – личность такая же неприятная – уснул в обнимку с бутылкой, опустив лохматую голову на стол.
- Вот тут все и случилось, - зловещим голосом произнес Джури.
- Маард убил его? - догадался Сойк.
- Что ты! – рассмеялся домовой. – Маард в таком состоянии не убил бы и мухи!
Все произошло иначе. В этот момент в зале появился третий участник безмолвной сцены.
Молодой парень, в котором Джури узнал новенького конюха, которого взяли на работу буквально пару недель назад, на цыпочках крался вдоль стены. Домовому, который знал всё обо всех, было известно, что незадолго до этого невеста этого конюха, прислуживавшая на кухне, стала очередной жертвой любвеобильного хозяина. Девушку он не убил, но обесчестил и вроде бы даже покалечил – Джури слышал, что в скором времени после случившегося та покончила с собой.
Увидев, как в темное помещение вошел ее жених, Джури понял, что час расплаты пришел.
- Парень опустил тяжелое литое блюдо на голову брата Маарда и острым краем раскроил ему череп, - поделился домовой. – Тот даже пикнуть не успел. А Маард только громче захрапел.
- Почему он не убил самого Маарда? – удивился Сойк.
- А кто его знает, - пожал плечами Джури. – Может, желал Маарду не просто смерти, но и публичного позора за убийство родного брата… Но что вероятней, он просто перепутал впотьмах.
- Перепутал?
- Ага. Маард и его брат были похожи как близнецы, а парень этот дрожал от страха, словно желтый лист на ветру. Когда на стол хлынула кровища, он сам чуть было не заорал. И дал стрекоча. Вот и вышло, что в замке остался труп и лишь один человек, который мог совершить убийство. Ведь никто ничего не видел.
- Никто, кроме тебя, - Сойк догадался, к чему клонил Джури, а сам Джури с притворной стыдливостью опустил ресницы. – Спросить домового никто не додумался?
- Что ты! – Джури всплеснул руками, из-за чего остатки молока чуть было не выплеснулись из кружки. – Маард был отличным заклинателем и хорошо чувствовал мое присутствие в доме. Когда его скрутили и обвинили в убийстве, он и потребовал провести спиритический сеанс, чтобы дух семейного очага рассказал, как на самом деле все было. Спиритический сеанс, скажу я тебе, это так здорово! Кладется большая доска, на нее – круглая деревянная фишка, а еще зажигаются восковые свечи, что придает духу силы…
- Я знаю, как проводится спиритический сеанс, - нетерпеливо перебил воодушевившегося Джури Сойк. – Что дальше-то было?
И хотя он задавал этот вопрос, про себя Сойк думал, что уже и сам все понял.
- Дык, это… Соврал я, - на лице Джури расцвела невинная улыбка. – Когда собравшиеся маги начали спрашивать, я так покрутил эту фишку, что все поняли – Маард и прибил родного братца. Три раза переспросили меня на всякий случай. А что тут такого? А ничего! Убил – значит, убил.
- Ну ты даешь… - выдохнул Сойк и посмотрел на Джури со смешанным чувством восхищения и презрения.
"Кто бы мог подумать", - отметил про себя Сойк.
И правда – никто. Мало кому приходит в голову мысль, что порой духи могут быть подлыми и лживыми.
- А что я? Я за справедливость! – вины за собой домовой явно не чувствовал.
- Справедливости ради надо отметить, что брата он не убивал, - заметил педантичный Сойк.
- Зато убил уйму невинных девственниц, - возразил на это Джури.
- Вот и судить его надо было за это.
- Так не осудили бы, - парировал Джури. – Позволь напомнить, мой юный приятель, что семь сотен лет назад убийство простолюдина знатной особой не считалась преступлением. Я подозреваю, что Маард Лостирийский сжигал их не для того, чтобы скрыть следы, а просто потому, что ему нравилось смотреть, как они корчатся от боли в огне.
Возразить тут было нечего. В пылу дискуссии Сойк и правда запамятовал, что ответственность за убийство представителя низшего сословия в Долузии ввели совсем недавно. Кроме того, его несколько обескуражило именование своей персоны "юным приятелем" – слышать такое от молодого мальчишки было, по меньшей мере, странно.
Умом Сойк понимал, что Джури, который в общем и целом поступил правильно, отправив на плаху чудовище, руководствовался отнюдь не жаждой мести, а простым нежеланием жить под одной крышей с тем, кто ему не нравился. Сойк в принципе сомневался, что духи способны на такие чувства как любовь или ненависть.
- Тогда Маард и проклял меня в веках, - расхохотался Джури, не дождавшись никакой реакции от призадумавшегося Сойка. – Но то он, конечно, сгоряча. Кому, как не ему, было знать, что проклятие направляется на конкретное имя. А тот, у кого имени нет, для подобных заклятий неуязвим.
- А ты прохвост, - усмехнулся Сойк, на что Джури, закинув руки за голову, потянулся всем телом.
- Не люблю, знаешь ли, когда в моем доме обитают гнусные личности. Я вообще не хотел тебе показывать, что могу обращаться в человека. Вдруг и с тобой придется однажды расправиться, если начнешь мне мешать? А у меня козырь в рукаве был бы – мое могущество, о котором ты не знаешь…
Сойк возвел глаза к потолку, а Джури весело продолжил:
- Хотел еще долго тебя дурачить – у меня было столько планов, ты не представляешь! Но ты оказался хитер, это да – поймал меня как дурачка в человеческом обличье.
- Это было несложно, - поддел его Сойк.
- Ой, от гордости не лопни, - отмахнулся Джури. - И учти, у меня есть опыт. Отправлю и тебя на казнь, будешь знать.
- Я не собираюсь убивать девственниц.
- А никто не собирается, - пожал плечами Джури. – Только вот был как-то случай, не так давно, лет двести назад, когда…
Но неожиданно он осекся, и если бы подобные слова были бы применимы к домовому, Сойк сказал бы, что Джури навострил уши.
- Что я слышу… - медленно протянул он, и Сойк тоже прислушался.
- Я лично – ничего.
- Да я не о том… Я чувствую. В Доме гости.
- Что?! – Сойк подскочил на месте и бросился к окну, чтобы тут же застонать в голос. – Только не это…
Возле главного вдоха в замок остановилась подъехавшая карета с хорошо знакомыми Сойку гербовыми знаками. Запряжена она была четверкой вороных лошадей, голову каждой из которых украшал дешевый розовый плюмаж.
- Что там? – Джури вытянул шею, но вставать с места, чтобы поглядеть, не пожелал.
- То, что рано или поздно должно было случиться, - устало выдохнул Сойк, отходя от окна. – Мои родственники нашли меня.
- А это плохо? – насмешливо покосился на него Джури.
- Если бы просто родственники, еще терпимо, - честно ответил Сойк. – Но это кузина Огаста.
- Кто дал бедной женщине такое идиотское имя! – Джури как будто даже восхитился.
- Оно вполне соответствует ее сущности, - пробормотал Сойк, решительным шагом направляясь к выходу из библиотеки.
- А мне кажется, что гости – это хорошо, - произнес уже ему в спину домовой. – Можно здорово повеселиться…
- Даже не вздумай, - Сойк мгновенно остановился и развернулся так резко, что Джури, хотя и сидел достаточно далеко, невольно отпрянул. – Ты обещал!
На этом, не дожидаясь ответа, Сойк снова поспешил за дверь, чтобы через несколько секунд скрыться в коридоре.
- Я обещал не трогать тех, кто обитает под крышей замка, - улыбнувшись, негромко произнес Джури, прежде чем растаять в воздухе. – Но ведь кузина-идиотское-имя здесь не живет…
 
KsinnДата: Пятница, 07.02.2014, 14:31 | Сообщение # 7
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Три?
Кузина Сойка, которую он знал с самого детства, была всем неплоха, кроме одного – она очень хотела замуж. И что особенно сильно печалило Сойка, замуж она хотела за него. Каждый раз, встречая свою двоюродную сестру, Сойк в тоске размышлял о соседних государствах, где браки с близкими родственниками были запрещены, и всерьез задумывался о побеге.
- Ах, милый, здравствуй! Сколько лет я не видела тебя! – сестра чуть не задушила его в объятиях и расцеловала в обе щеки.
- Да и трех месяцев не прошло, - вяло напомнил Сойк, пока кузина снимала перчатки и придирчиво рассматривала интерьер прихожей.
- Для меня даже неделю не видеть тебя – как вечность, - прижала та руки к плоской груди, а Сойк, торопливо развернувшись, зашагал по коридору, без слов предлагая следовать за ним.
Огаста была на три года старше и лицом очень на него похожа, будто являлась не двоюродной, а родной сестрой. Но если Сойку знакомые любили говорить о его породистой внешности, то кузину чаще сравнивали с мужчиной.
"Логично", - делал вывод Сойк, когда думал об этом. Сестра была похожа на Сойка, Сойк был мужчиной, сестра сама смахивала на мужчину. Куда уж логичней?
Хотя знатные корни у них были общими, ветвь, к которой принадлежала его кузина, обеднела, а заодно и покрыла себя позором из-за мелких махинаций ее отца. В итоге, когда родители умерли, Огаста осталась одна – без приданого, без красоты, лишь с одним титулом. Умной женщине ничего не стоило бы, играя лишь таким, безусловно, выгодным, козырем, устроить свою личную жизнь, но проблема была в том, что как раз ума Огасте и не хватало. А еще ей почему-то втемяшилось в голову, что она должна выйти замуж именно за своего двоюродного брата.
- Это неплохая идея, - как-то раз заметила мать Сойка в приватном разговоре. – Кузина Огаста знатная дама, она будет верна и привязана к тебе, и никакая другая семья, с которой ты теоретически мог бы породниться, не посягнет на наше состояние…
Не договорив до конца, мать осеклась, не иначе видя, как позеленел ее сын.
- Ладно, мне все ясно, - остановила она Сойка, когда тот набрал побольше воздуха в легкие, чтобы высказать все, что он думал по этому поводу. – Можешь не жениться на ней, никто не заставляет.
Беседа была окончена, больше к этой теме они не возвращались. Однако кузина Огаста с завидным упорством продолжала преследовать Сойка, находя его даже в таких далеких уголках страны, как Дом ветра.
В зале, где полагалось принимать гостей, на кушетке дремал Вачча. Раньше он большую часть времени проводил в библиотеке вместе с новым хозяином, нежась на солнышке, но теперь во время визитов домового предпочитал ретироваться куда подальше. Сойк понимал своего питомца и думал о том, что сам иной раз охотно сбежал бы от навязанного ему общества. На гостью Вачча никак не отреагировал, даже ухом не повел, продолжая мирно спать.
- И не лень же тебе было так далеко ехать, - изобразил удивление Сойк, когда его кузина устраивалась в кресле.
- Бокал красного сухого, - бросила Огаста подоспевшей служанке и перевела томный взгляд на Сойка: - К любимому брату хоть на край света.
"Плохо дело", - сделал вывод Сойк, присаживаясь на кушетку рядом с Ваччей, как можно дальше от кузины.
Если та еще не выпила, но уже несла такую чушь, после красного сухого следовало ожидать беды. Например, пространного обсуждения того, что Сойку пора жениться, или бурных воспоминаний о том, как детстве их купали в одной ванночке. Подобное имело место всего раз, когда Сойку было два года, а Огасте – пять лет. Память милосердно не сохранила эти воспоминания, однако Огаста с завидным упорством любила обсуждать то давнее событие. Особенно ей нравилось это делать после третьего бокала.
- Почему мне кажется, что этот замок не достоин тебя? – откинувшись на подушки и поведя костлявыми плечами, спросила Огаста. – Твое родовое имение намного больше и роскошней…
- Тут отличная библиотека, - честно ответил Сойк.
- Всегда знала, что путь к сердцу мужчины лежит через книги! – не смешно пошутила кузина и сама же рассмеялась, а Сойк вздохнул, в очередной раз подумав о том, что даже смех у нее какой-то мужицкий и некрасивый.
Вошедший дворецкий избавил от необходимости давать какой-то комментарий словам кузины: Сойк лишь взял свой бокал и молча приподнял его, без слов предлагая выпить. А Огаста, сделав большой глоток, вдруг поперхнулась и чуть не выплюнула вино.
- Что это за пойло?! – взвилась она, широко распахнутыми глазами уставившись на дворецкого, а тот, отступив на шаг, заметно побледнел. – Это же уксус!
"Начинается", - обреченно констатировал Сойк.
- Возьми мой бокал, - пришел на выручку он, тут же вставая на ноги и протягивая вино Огасте.
- А у тебя что, не такое? – еще больше удивилась та, пока слуга торопливо забирал ее бокал.
- Не такое, - хмуро ответил Сойк.
- Вам еще принести? – слабым голосом спросил дворецкий: в его глазах Сойк легко рассмотрел обреченное выражение. Не иначе, за последнее время все успокоились, потому как неприятный полтергейст вроде бы исчез без следа, и тут – пожалуйста, вернулся снова.
- Нет, я выпью воды, - Сойк кивнул в сторону журнального столика, где стоял графин, и дворецкий не стал настаивать.
- Действительно, у тебя хорошее вино, - заметила его кузина, осторожно пригубив совсем немного. – Как так вышло?
- Долго объяснять, - напустил на себя загадочный вид Сойк.
По опыту он знал, что Огаста испытывает благоговейное восхищение перед волшебством, и любое незапланированное событие, будь то прокисшее в погребе молоко или прорвавшая в замке канализация, можно было легко объяснить издержками его профессии.
- Ах вот оно что, - вполне ожидаемо закивала головой кузина, изобразив самое серьезное выражение лица. – Снова твои секреты.
Сойк в очередной раз вздохнул и отхлебнул из стакана, а Вачча пошевелил во сне ухом.
- Сойк, ты знаешь, в каком возрасте женился твой отец? – спросила Огаста после недолгой паузы.
"Ну вот, пожалуйста", - мысленно отметил Сойк.
- Понятия не имею, - соврал он. С каждым разом кузина становилась все напористей и уже даже не считала нужным сперва поговорить о моде и о погоде, как это было принято в приличном обществе.
- Твой отец женился, когда ему было двадцать три. Он был моложе тебя!
- Ну и что?
- Просто отметила этот поразительный факт. Забавно, правда? – Огаста снова натужно засмеялась, а Сойк залпом допил воду.
Но только он захотел, сославшись на неотложные дела, предложить кузине располагаться и чувствовать себя как дома, как мирно дремавший до этого Вачча резко поднял голову, навострив уши.
"Только не это", - мысленно взмолился Сойк, но всевышние силы не услышали его просьбу, потому как через секунду кот вскочил на лапы, выгнул спину и зашипел, глядя в дальний угол.
- Чего это он? – поинтересовалась Огаста, тоже заметив странное поведение питомца Сойка.
- Приснилось что-то, - растянул губы в неестественной улыбке он, в то время как Вачча, спрыгнув с кушетки, направился к выходу. Находиться в одной комнате с домовым он не пожелал, как понял в этот момент его хозяин.
Осторожно и мельком поглядев в сторону – так, чтобы Огаста не обратила на это внимания – Сойк обнаружил то, что ожидал увидеть. На полу чуть левее за креслом, в котором устроилась гостья, появилась черная мышь. Она вальяжно прошествовала из дальнего угла и уселась прямо посреди гостиной, сложив лапки на груди в уже знакомом Сойку жесте. Кузина Сойка не могла ее видеть, зато Сойк теперь ловил себя на том, что взгляд против воли притягивает появившийся так некстати дух.
А сам домовой, заметив, что на него смотрят, принялся дурачиться, если подобное можно было сказать о животном. Сперва мышонок поднял хвост, изогнув его как знак вопроса, а после забавно и уж вовсе не по-мышиному попрыгал на месте на задних лапах. Чтобы скрыть улыбку, Сойку пришлось поскорей прижать к губам уже пустой стакан.
- Ты давно не появлялся в свете, - продолжала поддерживать бессмысленный неинтересный диалог его сестра. – С твоей должностью не слишком хорошо жить как отшельник.
Мышь прижала лапки к носу, будто в притворном ужасе закрывала мордочку.
"Ай-ай, как ты мог не появляться в свете, отшельник?" – Сойк словно услышал голос Джури, который, имей он возможность говорить, отреагировал бы на подобное заявление только так и никак иначе.
- Должность обязывает меня присутствовать на войне, да и только, - равнодушно заметил Сойк. – Насколько мне известно, нынче Долузия ни с кем не воюет.
- Ну что ты! – всплеснула руками Огаста: если бы в ее бокале что-то еще оставалось, содержимое точно расплескалось бы. – Дело даже не в войне и не в твоих обязанностях. Просто человеку на такой видной должности следует принимать активное участие в социальной жизни государства, укреплять свои позиции, ведь завистников так много! И кроме того… Кроме того, Сойк, ты ведь так молод! Тебе надо думать о будущем, о семье, в конце концов…
На этих словах кузина принялась теребить жемчужное ожерелье на своей шее, и Сойк отметил, что от волнения кожа на ее груди пошла красными пятнами. А мышонок за креслом, в котором расположилась Огаста, совсем как человек всплеснул лапами и завалился на спину, вероятно, изображая собственную кончину. Отчего и зачем, Сойк не понял.
"Пристрелите меня", - мрачно пожелал он. Джури сам по себе – это было плохо. Огаста сама по себе – тоже очень плохо. Но терпеть их двоих в одной комнате было выше его сил.
- Ты абсолютно права, - сдержанно улыбнувшись, кивнул Сойк. – Думаю, что через месяц, как раз когда откроется сезон балов, я вернусь в столицу. Попытаюсь подыскать себе знатную и богатую невесту, а то ведь и правда пора.
Огаста переменилась в лице. Против воли нижняя челюсть опустилась, а маленькие глаза округлились. Мышонок, который не мог ее видеть, почувствовал что-то и снова встал на задние лапки, прислушиваясь.
Сообразив, что надо бежать, пока враг оглушен, Сойк заторопился.
- Прости, но у меня на сегодня запланировано много дел, - объявил он, решительно вставая. – Ты можешь располагаться, тебе покажут гостевые комнаты. Бесконечно рад твоему визиту.
- Но… - несмело начала Огаста.
- Встретимся за ужином, - перебил ее Сойк, направляясь к выходу. – Надеюсь, тебя ничто не потревожит. Если услышишь какой-то шум или шорохи, имей в виду, это всего лишь сквозняки либо мыши.
Последнее предложение Сойк произнес с нажимом, потому что предчувствовал, что кузина обязательно услышит что-нибудь.
- Мыши?.. – тихо произнесла Огаста, приходя в себя после жестоких слов Сойка о женитьбе. – О…
- Что "о"? – недовольно спросил Сойк, останавливаясь у двери и пытаясь не смотреть на Джури, который теперь кружился по гостиной, как делают дрессированные зверьки в шапито.
- Я просто очень боюсь мышей, - выдавила слабое подобие улыбки Огаста.
"Значит, не смотри, что происходит за твоей спиной", - мысленно посоветовал ей Сойк.
- Не стоит. Это обычные паразиты, - вслух сказал, как отрезал, он. Паразит за спиной Огасты никак на это не отреагировал, а принялся размахивать хвостом из стороны в сторону.
- Да я ж с детства их боюсь. Помнишь, у тебя была ручная мышка? Ты ее звал Джури, кажется? Так вот, когда ты ее уничтожил, я, признаться, была счастлива…
"Проклятие…" - понял, во что вляпался, Сойк.
Пляшущая по гостиной мышь замерла как вкопанная и своими глазками-угольками уставилась на Сойка.
- Ну а потом еще был случай, когда моя мать… - продолжала рассказывать Огаста, но Сойк не слушал.
"Конец мне", - с прискорбием признал он, когда Джури вместо того, чтобы привычно раствориться в воздухе, гордо задрав хвост, отправился куда-то за лестницу, демонстрируя все свое презрение. Прежде чем скрыться из виду, он лишь на мгновение обернулся, и, странное дело, Сойку почудилось, будто мышь недобро оскалилась.
 
KsinnДата: Пятница, 07.02.2014, 14:35 | Сообщение # 8
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline

~~~

Время ужина тянулось медленно, словно переваренный кисель с ложки. Сойк гадал, сколько нудных часов прошло в обществе нелюбимой сестры, и с досадой должен был констатировать, что вряд ли с начала трапезы миновало хотя бы пятнадцать минут.
- Ты какой-то хмурый, дорогой, - улыбнувшись, заметила его кузина, и Сойку ничего не оставалось, как натянуто улыбнуться ей в ответ.
Причин печалиться у Сойка было предостаточно. Приезд Огасты сам по себе являлся настоящим горем, да к тому же беспокоил еще и домовой. Когда Сойк вернулся в библиотеку после разговора с сестрой, так неосмотрительно выдавшей секрет имени Джури, духа семейного очага на привычном месте – то есть на письменном столе – не обнаружилось. В иной ситуации этому можно было бы только порадоваться и заняться неотложными делами, что Сойк и попытался сделать, в скором времени признав, что не можешь сосредоточиться. На сердце было тревожно и неспокойно, в груди ныло от плохого предчувствия.
- Прежде чем подавать, попробуйте каждое блюдо, - дал распоряжение на кухне Сойк, перед тем как отправиться в зал, где был накрыт скромный, но достаточно изысканный стол в честь нежданной гости. Сойк заранее потребовал, чтобы ему сервировали с одного торца, а кузине – с другого. Смотреть целый вечер на Огасту было не так печально, как постоянно выдергивать ладонь из ее цепких пальчиков, усядься она рядом.
Когда Сойк шел по слабо освещенному коридору, ему за шиворот вдруг попало что-то, и он дернулся, тут же хватаясь за шею, силясь понять, что случилось.
В ладони обнаружился маленький камешек, который не мог причинить вреда, только больно уколол кожу, и Сойк задрал голову, чтобы вполне ожидаемо увидеть Джури. С деревянной балки на него смотрела сверху вниз озорными немигающими глазками черная мордочка.
"Предупреждает", - обреченно отметил Сойк. Ужин обещал быть веселым…
- Мне рассказали, что в доме полно привидений, - поделилась Огаста, когда поняла, что Сойк не собирается начинать разговор.
- Глупости болтают, - отрезал он и откусил кусочек от пирога.
Пятнадцать минут прошло, а Джури никак не проявил себя. Еда не была испорчена, стол не рухнул на подломившихся ножках, и люстра никому не упала на голову. Сойк начинал серьезно беспокоиться.
- Мне сказали, что именно из-за этого испортилось вино, которое мне подали утром, - не отступала Огаста. – Вроде как духи балуются.
- Духи и привидения – это совершенно разные сущности, - заметил Сойк, которому не слишком хотелось пускаться в объяснения, просто раздражала подобная безграмотность.
- Да какая разница, - отмахнулась его кузина: расширять свои познания она явно не стремилась. – Я вообще это к тому говорю, что такой замок – неподходящее место для настоящего аристократа.
"Никогда не женюсь на женщине, которая не отличает духов от призраков", - понял в этот момент Сойк, а чуть придирчивей поглядев на Огасту, которую не красили ни украшения, ни вычурное платье, ни замысловатая прическа, мысленно добавил: - "Вообще ни на ком никогда не женюсь".
- Думаю, настоящий аристократ сам разберется, где ему лучше жить, - холодно заметил вслух он.
- Ах, само собой, милый, - заворковала бы Огаста, если бы умела, и пригубила из неизвестно какого по счету бокала. – Разумеется, ты сам все знаешь, и не мне тебя учить. Просто для меня ты все тот же славный братик, с которым нас вместе купали в одной ванночке! Помнишь?..
"Где же Джури?.." – в тоске подумал Сойк. В этот момент он понял, что уже ждет появления домового. Ждет его как спасения.
Но за ужином Джури так и не объявился, из-за чего Сойк пришел к неутешительному выводу: месть духа оказалась намного изощренней, чем он опасался. Сойк думал, что ему придется спасать сестру от рассерженного потустороннего существа, а на деле спасать надо было его самого от Огасты. Вот только единственный потенциальный спаситель не пришел.
После еды Сойк был бы рад откланяться, но хорошее воспитание помешало так поступить. Предстояла самая неприятная часть вечера – следовало развлечь гостью и как минимум час времени посвятить общению с ней. За ужином Огаста безостановочно опрокидывала в себя бокал за бокалом, из-за чего ее впалые щеки раскраснелись, а глаза опасно заблестели. Памятуя, что сестра была в положении отчаянном, Сойк забеспокоился о собственной чести.
- Признаюсь тебе, дорогой, я боюсь ночевать одна, - полушепотом произнесла Огаста.
Если сначала она уселась в давешнее кресло, то теперь перебралась на кушетку поближе к Сойку. Вскакивать и убегать было слишком неприлично, но Сойку искренне хотелось это сделать.
- Не стоит волноваться. В мире нет ничего страшнее нас самих, - попытался пошутить Сойк. О том, что попал в яблочко – по крайней мере, если речь шла о сестре – он старался не думать.
- Я слышала странные шорохи, когда переодевалась к ужину, - доверительно сообщила Огаста. – Как будто в комнате кто-то был. Тревожно мне оставаться одной.
- Я попрошу кого-то из слуг подежурить у твоих дверей, - нашелся Сойк и отстранился немного. К его сожалению, двигаться дальше было некуда, потому как кушетка заканчивалась изогнутым подлокотником.
- Нет, ты не понимаешь, - выдохнула Огаста, томно опустив веки. – Никто из слуг не может оставаться в комнате знатной дамы. А вот если говорить о дворянине…
- В округе нет дворян, - поспешно заявил Сойк.
- Брось, дорогой, ты прекрасно знаешь, что я говорю о тебе! – Огаста, ничего не стесняясь, решительно подвинулась к нему, прижимаясь своим бедром к его ноге, пока Сойк с горечью думал, что же он за боевой колдун такой, который легким движением руки может разнести небольшое строение, однако теряется и не знает, что делать, когда речь заходит о женщинах.
"Паршивый колдун", - сделал вывод Сойк и тут же дал себе поблажку: с другими женщинами у него как раз получалось ладить. А вот кузина Огаста своим чрезмерным несдержанным напором ставила его в тупик. Сойк ума не мог приложить, как вежливо отказывать аристократке, которая вела себя не лучше портовой девки. Когда-то Сойк слышал, что нет ничего страшней отчаявшейся женщины –теперь он был согласен с этим изречением.
- Я не смею ночевать в твоей комнате, Огаста, - наконец подобрал правильные слова он. – Дворянин так же, как и слуга, не имеет на это права, если со знатной дамой его не связывают определенные узы. Будь то супружество или просто сильная привязанность или…
Огаста громко рассмеялась, запрокидывая голову и прижимая руку к груди, и Сойк осекся.
- Как много придумано слов для простого, дикого, жестокого влечения двух человеческих тел друг к другу… - с придыханием выдала она и подалась всем корпусом к нему, одной рукой схватившись за спинку кушетки, а другую протягивая к лицу Сойку.
"Пропал я", - понял Сойк и с трудом удержался, чтобы малодушно не зажмуриться, но в последний момент сдержался.
И, как оказалось, не зря. В следующий миг произошло неожиданное.
С громким хрустом проломилась спинка кушетки, на которую так неосмотрительно опиралась всем весом его кузина. Охнув, Огаста повалилась назад, и перед глазами Сойка мелькнули лишь ее ноги, затянутые в белые чулки. Сам же Сойк чудом не упал, и то лишь потому, что со всей силы цеплялся за поручень.
"Джу-ури…" – почти с нежностью подумал в этот момент он.
- Огаста! Ты не ушиблась? – с наигранным беспокойством спросил Сойк, вскакивая на ноги, чтобы помочь кузине подняться, и с трудом сдержал смешок, когда увидел, как та барахтается на полу, путаясь в своих многочисленных юбках.
- Тут лужа! – взвизгнула сестра, и Сойк сразу же прекратил улыбаться.
- Какая лужа? – оторопело спросил он, обходя сломанную кушетку и протягивая кузине руку.
- Откуда я знаю! – когда Огаста забывала, что ей надо выглядеть милой и обходительной, проявлялся ее истинный, не самый приятный характер. – Это тебя надо спросить!
- Хм… - глубокомысленно заметил Сойк, глядя на мутную лужу на полу, пока его сестра отряхивала одежду и приводила себя в порядок.
"По крайней мере, не воняет", - подумал и чуть было не сказал это вслух он, но вовремя опомнился.
- Тут даже мебель поломанная, Сойк! – не прекращала негодовать мигом протрезвевшая Огаста. – Как ты здесь живешь?!
Сойк мог бы раздраженно ответить, что в доме все было в порядке, пока не появилась его истеричная озабоченная кузина, но быстро сообразил, что это неправильный ответ. Вышла бы некрасивая ссора, и в самом скором времени Огаста приехала б мириться. Чем это в итоге закончилось бы, Сойк не знал, но предполагал, что после такого разговоры об общей ванночке показались бы ему мелочью, ведь с каждым разом Огаста становилась все напористей.
"Годы идут…" – не так давно с грустью проронила она, сопроводив фразу многозначительным взглядом. Сойк притворился ветошью и промолчал, на деле, конечно, сразу сообразив, что имелось в виду. Огаста говорила о том, что время уходит, а ей, и без того не самой завидной невесте, надо бы поторопиться выйти замуж, ведь за глаза ее давно величали старой девой.
"Надо, чтобы она сама ушла", - догадался Сойк и, подавив собственную досаду, придал лицу серьезное выражение.
- На самом деле, это все духи, - зловещим голосом произнес он, и Огаста тут же замерла на месте, хотя перед этим рьяно терла подол юбки носовым платком, пытаясь избавиться от грязных пятен.
- Какие еще духи? – нервно и недоверчиво пробормотала кузина, но Сойк сразу понял, что на самом деле она поверила. – Не держи меня за идиотку!
- Разве я когда-то так делал? – вполне искренне удивился Сойк.
Огаста тут же плотно сжала губы. Если она и могла припомнить подобные ситуации, то посчитала нужным не говорить об этом сейчас. А Сойк, пользуясь заминкой, принялся сочинять на ходу.
- Видишь ли, Дом ветра находится в аномальном месте…
- В каком? – глуповато моргнув, переспросила Огаста.
- В волшебном, то есть. Место магическое и непростое, и именно из-за этого тут полным-полно духов. Вот. И знаешь… - понизив голос, Сойк чуть склонился вперед, будто хотел, чтобы никто их не подслушал. – Знаешь… Мне кажется, они тебя невзлюбили.
- П-почему? – жалобным голосом протянула кузина.
- Ну это же духи, - развел руками Сойк. – Им причины не нужны. Я специально приехал сюда, чтобы оттачивать свое мастерство как заклинателя духов, потому что, честно тебе скажу, заклинатель из меня никакой, а умение это очень полезное, особенно для боевого колдуна. Но духи оказались опасными и злыми. И если за себя я спокоен, то смогу ли я защитить тебя – не уверен.
Сойк изобразил самое жалкое выражение лица, на какое был способен, и опустил в пол якобы пристыженный взгляд. Действительно, разве может быть для порядочного мужчины что-то ужасней, чем невозможность защитить женщину?
"Может", - ответил на собственный вопрос он. – "Женщина, от которой он не может защитить даже себя".
- Наверное, мне надо уехать?.. – неуверенно предположила Огаста.
"Тебе надо было вообще не приезжать", - подумал Сойк, но вслух говорить ничего не стал, лишь поглядел на Огасту как можно печальней.
- Я буду очень беспокоиться за тебя, - прошептала кузина. – Что если… Что если духи одержат верх? Как я тогда выйду… То есть, как же все королевство обойдется без тебя?..
- Не одержат, - горячо заверил ее Сойк. – Пока я один на один с ними, пока мне не надо думать о чьей-либо защите, я справлюсь.
"Катись уже", - про себя добавил он. Время было не слишком поздним, а в ночном переезде Сойк не видел ничего страшного – Огаста вполне могла отправляться на все четыре стороны прямо сейчас. Сойк надеялся лишь на то, что она не станет задавать лишних вопросов, вроде таких, например, как удается простым слугам выжить рядом с духами, и почему Сойку ничего не мешает защищать челядь.
Еще хотелось верить, что инстинкт самосохранения пересилит желание выйти замуж, но надеялся Сойк напрасно.
- Нет, я не согласна, - за секунду на лице кузины промелькнуло столько противоречивых эмоций, что Сойк даже не заметил, в какой момент преобладающей стала решимость. – Я не оставлю тебя! Мы всегда были вместе, с самого детства, и так будет и впредь. Я остаюсь.
Сойк не успел осознать все масштабы свалившейся на него проблемы, а если бы успел, наверняка не сдержал бы обреченного стона. Но Джури отреагировал куда быстрее него.
Сойк не сразу понял, что случилось. Сверху, быть может, с потолочных балок, упало что-то маленькое и серое, угодив прямо в глубокое декольте платья его сестры. И хотя на быстроту реакции Сойк не жаловался, смысл произошедшего до него дошел на долю секунды позже, чем до Огасты.
"Мышь!" – осенило Сойка. С потолка на его кузину свалилась самая обыкновенная мышь, а ведь Огаста так боялась этих грызунов, о чем неосмотрительно заговорила вслух в Доме ветра, где жил самый несносный домовой во вселенной.
Но додумать мысль до конца Сойк не успел – все связные мысли вылетели из головы, а уши заложило от пронзительного визга. На миг Сойку почудилось, что сейчас в окнах лопнут стекла.

~~~

Таких быстрых проводов в жизни Сойка еще не бывало. Свалившаяся на Огасту мышь, по счастью, дохлая, стала последней каплей в чаше ее терпения. И без того напуганная жутким замком кузина за каких-то пять минут собрала вещи и спешно попрощалась с братом. Ни сгустившиеся сумерки, ни перспектива дальней дороги ее не остановили. Провожая карету сестры долгим взглядом, Сойк думал о том, как долго еще не увидит ее, и очень надеялся, что в этот раз перерыв в их общении затянется.
Сперва он хотел сразу отправиться в свою комнату, но потом, как будто повинуясь внутреннему голосу, решил заглянуть в зал с еще накрытым столом. Обескураженные бегством неожиданной гостьи слуги не успели ничего прибрать.
Сойк даже не удивился, когда, переступив порог, обнаружил, что комната была не совсем пуста: во главе стола на его месте сидел Джури и, держа огромную индюшиную ногу обеими руками, старательно работал челюстями.
- Прежде чем ты начнешь швыряться своими колдунствами, можно, я доем? – прочавкал Джури и попытался улыбнуться. Сойк отметил, что его щеки перепачканы в масле и жире.
- Нет, - как можно строже ответил он, нехотя признавая, что сердиться на домового просто не получается.
- А можно тогда доесть хотя бы то, что уже во рту? – после секундой паузы поинтересовался Джури.
- Да уж, пожалуй, - вздохнул Сойк, представив, что начнется, если он запретит и это.
Неторопливо он прошел по комнате и уселся на стул, который не так давно занимала Огаста, после чего задумчиво поглядел на духа, который в этот момент, закончив с ужином, привычно вытер рот рукавом, а руки – о некогда белоснежную длинную скатерть.
- Я думал, ты только молоко любишь, - заметил Сойк, когда Джури поднял на него сияющий довольный взгляд.
- Я люблю все вкусное. Но могу обходиться вообще без еды, потому что я великий и могучий.
- Что это за лужа была в гостиной?
- У-у, это большо-ой секрет, - раздуваясь от собственной важности, протянул Джури, и Сойк уже по собственному опыту сделал вывод, что выспрашивать не стоит – все равно не расскажет
Откинувшись на спинку стула и посмотрев в потолок, он вдруг поймал себя на мысли, что ему не хочется ругаться с домовым, не хочется поучать и требовать, чтобы тот не смел больше устраивать подобный прием гостям. В конце концов, Джури даже помог ему, избавив от визита двоюродной сестры, который рисковал оказаться чересчур долгим, навязчивым и неприятным.
- Ты что, передумал возмущаться? – домовой словно мысли его прочитал и тут же разочарованно присвистнул. – А я-то думал…
- Что ты думал? – без особого интереса спросил Сойк.
- Ну, думал, что ты придешь, такой весь гневный и злобный, и скажешь: "Как ты посмел, мерзавец?!", а я тебе на это: "А как ты посмел назвать меня мышиным именем?!". А ты в ответ: "Это была моя любимая мышь, и ты мне очень нравишься! И невеста мне больше не нужна!". А я тебе…
- Эй-эй! Хватит! – Сойк поднял обе руки, будто сдаваясь. – Ты что несешь?
Не удержавшись, он от души рассмеялся, а Джури, весело поглядывая на него, некультурно пристроил свои локти на стол.
- Ладно, ты только не злись, - примирительно произнес он. – Мы договаривались, что я не буду веселиться со слугами, а о гостях речи не шло. Да и в конце-то концов! Не могу же я постоянно быть приветливым! Я просто не успеваю быть любезным со всеми!
Это заявление еще больше рассмешило Сойка: вот уж кого нельзя было назвать приветливым или любезным, так это Джури. Но он сдержал очередной смешок, недовольно отметив, что в последнее время начинает ловить себя на странных чувствах. Например, на ощущении, что с Джури может быть весело. Или на понимании, что истории домового действительно интересные.
- Она мне не невеста, - единственное, что он ответил на заявление духа.
- О, это хорошо, знаешь ли, - тут же оживился Джури. – Потому что она мне не понравилась. Я чуть было не промазал, когда мышь бросал.
- Почему это? – удивился Сойк.
- Так потому же, что декольте-то у нее и нет вовсе, - развел руками с деланно несчастным видом Джури. – Одна пазуха! Фу!
- Тебе-то какое до этого дело?.. – протянул Сойк, закатывая глаза.
- Такое, что женщины должны быть с формами. Иначе зачем они нужны? Если женщина без форм, лучше уж тогда делать это с мужчиной!
- Многие с тобой не согласились бы, - заметил Сойк, поднимаясь на ноги.
Хотя время было еще не позднее, за этот насыщенный и такой долгий день он успел не на шутку притомиться. Рассудив, что если ляжет спать раньше, то и в библиотеку завтра придет на рассвете, Сойк решил, что пора желать Джури спокойной ночи.
- А ты? – спросил ненадолго примолкший Джури, отчего отвлекшийся на свои мысли Сойк удивленно моргнул.
- Что я? – переспросил он, поглядев на домового.
Странное дело, на секунду в черных, немного пугающих глазах духа Сойку почудились какие-то незнакомые, не виденные им прежде искорки. Как будто Джури замышлял что-то, чего не вытворял прежде. И это что-то было далеко не простой невинной шалостью.
- Как ты относишься к мужчинам? – ничуть не смутившись, уточнил вопрос Джури.
- Боги всевидящие! Только этого мне не хватало – обсуждать с древним духом тех, кто побывал в моей постели…
- О, так значит, мужчины побывали там тоже, - Сойк не понял почему, но Джури кивнул удовлетворенно.
- Тебе-то что?
- Просто интересуюсь, - как ни в чем не бывало улыбнулся домовой.
Сойк нахмурился. Именно в этот момент перед мысленным взором всплыли строки из книги, где говорилось, что духи семейного очага те еще сластолюбцы. Тогда Сойк по наивности своей подумал, что автор древнего труда допустил ошибку, но теперь еще раз убедился, что ошибался только он сам, считая, что Джури был таким простаком, каким казался.
- Даже думать не смей, - строго отчеканил он, когда догадка оформилась в законченную мысль.
- Я могу обратиться женщиной, если что, - подмигнул Джури.
- Нет.
- Женщиной с достойным декольте.
- Нет, я сказал, - Сойк понял, что ему становится не по себе.
- Ну, как хочешь, - легко сдался Джури, зачем-то облизнув при этом губы, однако такая покладистость насторожила Сойка еще больше.
"Бежать отсюда", - нашел единственный выход из положения он и решительно озвучил принятое решение:
- Я иду спать. А ты потрудись, пожалуйста, чтобы ночь прошла спокойно, а на утро никто из слуг не жаловался.
- У тебя все ночи спокойные и скучные, - насмешливо заметил Джури, подперев щеку рукой и посмотрев на Сойка снизу вверх.
"Не нравится мне все это", - понял Сойк, с опаской соображая, что избавление от Огасты, быть может, еще не означало полное избавление от посягательств на него самого.
Не сказав больше ни слова, он направился к двери в коридор, а Джури, проводив его долгим ироничным взглядом, вздохнул, поглядел на стол и снова взял в руки индюшиный окорок.
 
KsinnДата: Среда, 19.02.2014, 17:52 | Сообщение # 9
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Четыре!
- А когда ты вернешься?
- Джури, ты уже спрашивал.
- Тебе будто трудно ответить.
- Ладно. Я вернусь не позже, чем через неделю.
- Обещаешь?
- Обещаю.
Этот разговор порядком утомил Сойка, который и так был не в духе последние два дня.
Причиной недовольства стало письмо, которое доставили ему лично в руки. Сломав королевскую печать и быстро пробежав глазами по строчкам, Сойк нахмурился. Его приглашали в королевский дворец для аудиенции, и почему-то Сойк сразу почувствовал, что эта встреча не обещает ему ничего хорошего.
- Надеюсь, мы не планируем ни с кем воевать, - пробормотал он, задумчиво вертя конверт в руках. По идее, никакие иные обстоятельства не требовали его непосредственного присутствия, и Сойк уповал лишь на то, что предстоящий разговор – очередная формальность.
Полгода прошло с того момента, как замок Сойка посетила и тут же покинула неблагополучная кузина, о которой после этого он, к счастью, не слышал. Еще пару раз к нему наведались гости – сначала его мать, а чуть позже старый приятель, с которым Сойк учился в магистерской школе. Наученный горьким опытом, Сойк сразу предупредил Джури, как именно ему не поздоровится, если визитеры Дома ветра почувствуют хоть какой-то дискомфорт. Но Джури сохранял относительное спокойствие и почти не шкодил, а у Сойка закрались подозрения, что навязчивая кузина по неизвестным причинам просто не понравилась домовому больше остальных.
Время летело быстро, и Сойк сам не понял, как вышло, что он прожил в Доме ветра уже почти год. Богатства древней библиотеки казались необъятными, новые знания – бесконечными, а общество Джури – не таким уж и отвратительным, стоило к нему привыкнуть. Дух семейного очага и вправду знал немало интересного и любопытного, и хотя большая часть его историй была, по сути, бесполезной, постепенно Сойк привык к этой болтовне и уже ловил себя на мысли, что общество домового ему приятно. Какое-никакое разнообразие в жизни, да и приятно было порой побеседовать с умным собеседником. А каким Джури точно не был, так это глупым, хотя образ простака ему удивительно шел.
- Здорово тебе, - задумчиво произнес Джури, отвлекая Сойка от его мыслей. – Ты можешь уехать отсюда, можешь путешествовать.
Расположившись на подоконнике в спальне, он прижал колени к груди и наблюдал за тем, как хозяин дома собирался в дорогу, упаковывая самое ценное и нужное, что не мог доверить слугам.
- Знаешь, я бы с удовольствием остался здесь, - хмуро заметил Сойк. – Рядом с библиотекой и… И книгами.
В самом конце реплики он осекся, потому как чуть не сказал "с тобой". К новому необыкновенному другу он успел привыкнуть, потому подозревал, что может и соскучиться по обществу Джури, которое не так давно казалось навязчивым и утомительным.
- Я знаю наизусть от корки до корки каждую книгу, - покачал головой Дужри. Быть может, из-за скорого отъезда своего друга в этот день он был не особо болтлив, даже шутить не пытался. – И теперь мне бы очень хотелось поглядеть на мир, о котором я читал.
- Боюсь, ты развоплотишься через несколько дней после того, как покинешь замок, - напомнил ему Сойк, и Джури вздохнул.
- Вот именно. И какой тогда смысл в бессмертии и могуществе, если знаешь все на свете, но не можешь даже посмотреть на ветряные мельницы?
В черных глазах Джури, так мало похожих на человеческие, промелькнула тень самой заурядной обыкновенной грусти, и Сойк почувствовал, как у него что-то дрогнуло в груди.
- Почему именно мельницы? – только и спросил он, не зная, как подбодрить домового.
- Понятия не имею, - пожал плечами тот. – Любопытно мне. Ты знал, что на месте Дома ветра изначально планировали построить мельницу?
- Н-нет… - удивился Сойк. – Никогда об этом не слышал.
- Но это так, - заверил его дух. – Тут и место подходящее: столько ветров, что мельница крутилась бы безостановочно много-много лет. Представляешь, какое чудо?
- Ну… - восторгов домового Сойк не разделял, однако как возразить помягче, не знал. – Тебе не кажется, что замок с восхитительной библиотекой все же лучше мельницы?
- Наверное, - без особого энтузиазма согласился Джури. – Но все равно хотелось бы посмотреть на настоящую мельницу…
Не придумав, что на это ответить, Сойк отвернулся, взял с полки шкатулку с документами и бездумно покрутил ее в руках, прежде чем спрятать в дорожный саквояж.
- Впервые слышу, чтобы дух семейного очага мечтал покинуть родные стены, - больше для себя, чем для Джури, произнес он, но его собеседник все равно услышал.
- А много домовых ты знал лично? – не без иронии спросил он, на что Сойк пожал плечами и решил сменить тему.
- Не ной, - как можно оптимистичней улыбнулся он Джури. – Я вернусь очень скоро. Сам не рад уезжать, но это же моя работа.
Джури посмотрел на него очень серьезно и кивнул, показывая, что верит, и хотя Сойку почудилось, что тот больше ничего не скажет, прежде чем исчезнуть, Джури насмешливо произнес:
- Всегда поражался вам, люди. Это ж надо так придумывать себе проблемы…
- В смысле? – удивился Сойк, и хотя самого домового уже не было в комнате, он услышал его веселый голос:
- Никто не заставляет вас соглашаться на скучную работу. Или жениться на ком-то, вроде твоей кузины. Но почему-то все вы это делаете.

~~~~

Только сдержать данное домовому обещание у Сойка не вышло – через неделю он не вернулся, как не вернулся и через две. И даже спустя год ему не удалось снова попасть в Дом ветра.
Когда Сойк прибыл на аудиенцию, ему под грифом государственной тайны сообщили, что Долузия вступила в военный конфликт с эльфами, и на рассвете следующего дня главенствующему магу вместе с другими представителями страны следует отправиться к возможному месту первой битвы.
- Никто не собирается воевать, - вкрадчиво докладывал королевский советник, а Сойк слушал и мрачнел на глазах. – Но вооруженные стычки возможны, потому необходимо ваше присутствие.
Сойк сразу заподозрил неладное: даже если ожидалась небольшая схватка, присутствие колдуна вовсе не являлось необходимостью – как-никак планировались не осада города, не битва неравных сил, не решающий бой в затяжной войне. Но сомневаться и задавать лишние вопросы он не имел права, потому только покорно кивнул, чтобы наутро отправиться туда, куда вел его долг.
То, что произошло после, еще долго снилось Сойку в страшных снах. Остроухие ублюдки – как в дальнейшем Сойк величал представителей нации эльфов – воевать по-честному не захотели и напали неожиданно из засады. Как ни странно, небольшому долузскому отряду удалось выстоять какое-то время, и битва, обещавшая быть скорой и вовсе не кровопролитной, развернулась в полную мощь, пускай силы противников и были неравны.
Нашептывая одно заклинание за другим, чувствуя, как в груди поднимается волна тепла, отдающая покалыванием в кончиках пальцев, Сойк чувствовал привычную эйфорию и одновременно понимал собственную обреченность. Бросая одно заклинание за другим в сторону противников, щурясь от яркого света вспышек, он думал, что доживает последние минуты. Победа была невозможна, сдаваться живым он не собирался и даже успел порадоваться тому, что умрет быстро, не успев толком подумать о том, как много не успел в этой жизни.
Но судьба распорядилась иначе. Впоследствии Сойк не мог объяснить, как его оглушили: в какой-то момент он взмахнул рукой, щелкая пальцами и чувствуя, что руке становится горячо от сгустка почти неконтролируемой силы. А потом свет резко померк, и Сойк отключился. Должно быть, коварный враг подкрался сзади и огрел его по голове – очнулся Сойк вдали от родных краев с невыносимой болью в висках, внушительной шишкой на затылке и в унизительном ошейнике, который был предназначен для того, чтобы обезвредить волшебную мощь могущественного колдуна. Сойк не сразу это понял, но когда первым делом попытался обратиться к своей искре, осознал, что был крепко связан невидимыми путами. Только враг обездвижил не руки и не ноги, а его дар. Сойк чувствовал, что сила не покинула его, просто не могла вместе с гневом вырваться наружу. Если бы эльфы не были такими предусмотрительными, от своей тюрьмы он не оставил бы камня на камне.
- Мы не собираемся убивать вас или как-то ущемлять ваши интересы, - приторно-сладким голосом сообщил Сойку вскоре явившийся в камеру представитель эльфов, длинноволосый и невероятно красивый. – Мы просто не желаем войны и рассчитываем, что ваше правительство пойдет на некоторые уступки, чтобы получить настолько ценного колдуна живым и невредимым.
От всколыхнувшейся в душе ненависти Сойк до боли сжал зубы. Его участь оказалась постыдной и незавидной. Мало того, что он оказался в плену врага на волосок от гибели, и каждый день мог оказаться последним, наихудшим было то, что теперь его стране и королю, которому он поклялся служить верой и правдой, предстояло сделать сложный выбор. Долгими темными ночами лежа прямо на полу и глядя в потолок, Сойк от души желал себе смерти, но хитрые остроухие тюремщики все хорошо продумали – поквитаться с жизнью в четырех стенах было невозможно. Даже углы комнаты были обиты какой-то невиданной им прежде соломой, полученной из неизвестного растения, как будто эльфы всерьез опасались, что Сойк решит проломить себе голову.
Заключение длилось долгие несколько месяцев, в течение которых шли переговоры. Сойк не знал, что происходит за пределами его темницы, как решается вопрос и чего ему стоит ждать. Из маленького зарешеченного окошка открывался живописный вид на бескрайний лес и далекие синие горы – край, где жили эльфы, был воистину прекрасен, но даже эта красота ничуть не радовала Сойка. Его в принципе ничего не радовало.
По привычке Сойк сожалел о потерянном впустую времени, когда воображал, сколько книг он мог бы прочитать за время, что находился в плену, сколько нового мог бы узнать и изучить. Эльфы, которые периодически появлялись на пороге его камеры, были до отвращения учтивыми, а их искусственная вежливость никак не могла скрыть пренебрежение в глазах. Сойк слышал прежде, что дети луны были нацией высокомерной, а людей считали низшими существами, но теперь он имел возможность ощутить на себе всю силу этого унизительного снисхождения. Порой Сойку казалось, что в плену у жестоких, но безмозглых варваров было бы и то легче.
Почему-то, коротая часы в одиночестве и взаперти, он много думал не о семье, не о своем долге и должности, не о волшебстве, которого его лишили, и не о жизни, которая была поставлена на политическую карту. Все чаще мысленно он возвращался к Дому ветра, который так полюбился ему за столь недолгий срок.
Иногда ему снились длинные полки, заставленные древними фолиантами, косые солнечные лучи, пробивавшиеся через витражное окно, и пылинки, танцующие в их свете. Снились покой и тишина этого удивительного места. Но почему-то в грезах ему никогда не являлся дух домашнего уюта, который являлся неотъемлемой частью замка. Быть может, потому что Сойк слишком много думал о нем наяву.
У Сойка никогда не было настоящих друзей – единственное, что он любил и чем дорожил, была магия. Приятели, братья, другие окружающие его люди, с которыми приходилось общаться, никогда не задерживались рядом надолго, в отличие от домового, который достаточно долгое время приходил каждый день и чувствовал себя в обществе Сойка вполне комфортно.
Лишь расставшись с ним, Сойк вдруг понял, до чего ему полюбились эти встречи, истории Джури, его дурацкие выходки и не слишком смешные шутки. Перед отъездом Сойк пообещал вернуться как можно скорей, но не смог этого сделать, и теперь Джури, наверное, думал, что его попросту обманули. Сойк надеялся лишь на то, что слуги судачили о случившемся, а Джури по своему обыкновению подслушал и узнал правду. Сойк сам не мог объяснить, почему для него это было так важно.
Только спустя несколько месяцев правители враждующих государств договорились: эльфы отпустили ценного боевого колдуна, а взамен получили стратегически важный остров в открытом океане, ранее принадлежащий Долузии. Жизнь Сойка оценили невероятно дорого, как он прекрасно понимал, и потому, вернувшись на родину, несколько месяцев он потратил на решение неприятных вопросов и не менее неприятные встречи.
Сойк выслушал, как сильно он теперь обязан своему королю и своему государству, что теперь его служебное рвение должно усилиться в разы. Он повидался с семьей, с матерью, которая уже оплакивала его, и с отцом, который, пользуясь связями и родовым богатством, пытался решить вопрос в пользу спасения сына. Также Сойк был вынужден выслушать сплетни, узнать обо всех кознях и интригах, о врагах, стремившихся занять его место. Все это вымотало и утомило Сойка значительно сильнее, чем долгое пребывание в плену. И когда наконец появилась возможность отлучиться домой, он почувствовал такую неподдельную радость, какую испытывают только в детстве.
"Домой! Домой!" – сердце стучало в два раза быстрее, когда он мысленно повторял это слово. И даже странно было думать о том, что под словом "дом" вместо родительского крова, он вспоминал Дом ветра, где прожил совсем недолго и где никто его не ждал, как думали посторонние.

~~~~

Было еще не поздно, когда старый замок появился на горизонте. Сойк и небольшой сопровождавший его отряд так сильно торопились, что расстояние до их цели сокращалось на глазах. Однако приблизившись еще немного, Сойк от удивления раскрыл рот. Оранжевые лучи закатного солнца освещали невысокий холм и потемневшие от времени стены, высокие облупленные башни со шпилями и одну тонкую и высокую башенку из белого камня. Последнее и ошарашило Сойка.
- Кто это построил?.. – пробормотал он, даже не зная, что и думать.
Когда он покидал Дом ветра, удивительного, выпадающего из общего ансамбля строения еще не было.
- Призрак! – взмахнул костлявыми руками старик-старожил, который встретил Сойка на пороге замка. – Призрак явился!
- Какой я тебе призрак? – рассердился Сойк, отдавая поводья своего коня одному из сопровождавших всадников.
- Так, того… Вы же умерли! – улыбнулся беззубым ртом старик, и Сойк смело поставил ему окончательный диагноз "безумие".
- Даже не собирался, - отрезал Сойк и сразу спросил: - А где слуги? Где дворецкий? Я хочу отдать распоряжения.
- Так ведь этого… того… - поспешил за Сойком старик, шамкая и торопливо переставляя ноги. – Разбежались все того.
- Куда разбежались? – Сойк обернулся так резко, что дед едва не налетел на него.
- Дык того, когда бесовщина началась, все перепугались и разбежались, теперь уж и не найдешь никого.
- Какая еще бесовщина? – окончательно растерялся Сойк.
- Вестимо какая. Бесово наваждение, - поднял вверх палец старый смотритель. – Вы уехали, и в скором времени такое начало твориться! И выло, и завывало, и того… Жуть жуткая! Но все еще держались. А когда за ночь новая башня возникла, да без единого строителя или звука, все того… Как умом тронулись. Бежали дальше, чем видели!
Глаза старика широко распахнулись, их словно подернуло пеленой воспоминаний, а Сойк шумно выдохнул.
- Один я тут того, остался, - развел руками дед. – Мне-то кудой бежать? Кому ж я того… нужон? А призраки меня не страшат, не злые они…
- Башня появилась просто так, из ниоткуда? За одну ночь? – зачем-то переспросил Сойк, и старик охотно закивал головой.
- Да-да, того… Сама! Я ж и говорю – бесовщина!
"Приехали", - про себя обреченно отметил Сойк.
Когда он только перебрался в Дом ветра и еще не знал, как совладать с шумным домовым, в одной из книг ему повстречался интересный факт о духах семейного очага. В древнем манускрипте говорилось о том, что в случае крайнего отчаяния или даже горя, духи-домовые не могут крушить или ломать. Сама их сущность противилась разрушению, домовые созидали и берегли, но никак не уничтожали. И потому, чтобы выплеснуть боль или ненависть, они не ломали, а строили. Тогда же Сойк прочитал, что истории известны случаи, когда особенно отчаявшиеся, обиженные кем-то или расстроенные домовые за короткое время возводили пристройки к своим домам даже большие, чем сами эти дома были изначально.
Сойк серьезно усомнился в том, что узнал – поверить в такое было сложно. Но теперь прямо перед ним возвышалось материальное доказательство того, что подобное все же было возможно. Джури был сильным духом, сильным и древним, а Сойк догадывался, что могло вывести его из равновесия. Очень хотелось верить, что в случившемся виноват не он сам, однако внутренний голос подсказывал, что причина заключалась именно в нем. Единственный за последние десятилетия друг домового не сдержал данное слово и не вернулся, как обещал.
- Джури?.. – негромко окликнул Сойк, обращаясь к пустой парадной, но дух ему не ответил. Зато встрепенулся старик.
- Ась? Что ты того? – прошамкал он, и Сойк вздохнул. Вся эта ситуация до боли напоминала первый приезд в Дом ветра, когда его встретил единственный полоумный смотритель и запущенные холодные комнаты.
…Домовой не появился ни в первый день, ни во второй, хотя Сойк неоднократно пытался позвать его.
"Уж не развоплотился ли он?" – все чаще посещала голову тревожная мысль, но Сойк гнал ее прочь. Ему казалось, что он бы почувствовал, если б дом остался без своей души – стало быть, Джури просто прятался. Сойк решил, что подождет еще немного и попытается вычитать в древних фолиантах, может ли быть такое, что домовой, например, уснул и не просыпается. Хотя ни о чем подобном слышать прежде ему не доводилось.
Отправив письмо в столицу, Сойк попросил выделить ему слуг, которые прибыли к вечеру следующего дня, но Джури не появился и после этого, хотя Сойк надеялся, что тот захочет повеселиться над новыми домочадцами. Вслушиваясь в каждый шорох и пристально вглядываясь в каждый угол, Сойк пытался увидеть хоть тень присутствия своего друга, но не находил ничего.
Через неделю Сойк понял, что сложившееся положение вещей его угнетает. Он отдавал себе отчет, что в долгом заточении скучал по домовому, но как сильно, понял, лишь вернувшись домой и не обнаружив его в стенах замка. Сойк ловил себя на мысли, что с удовольствием послушал бы путанные истории, натужно посмеялся бы над дурацкими шуточками и даже с радостью возмущался бы из-за новых проделок духа. Но Джури нигде не было.
- Послушай, ну я же не виноват! – в один из дней Сойк громко обратился к пустой библиотеке, где тщетно пытался сосредоточиться над очередной книгой.
Терпение лопнуло, когда он, потянувшись за свитком на высокой полке, выронил две книги, которые удерживал одной рукой. Подобное случалось не впервые – в последнее время из-за рассеянности у Сойка часто все валилось из рук.
- Я хотел вернуться как можно скорей, но меня взяли в плен остроухие сволочи. Потом меня долго не выкупали, а когда выкупили, мне пришлось провести беседы со всеми советниками и даже с самим королем. Я не мог приехать раньше.
В библиотеке было тихо и светло, солнечные лучи рисовали причудливые пятна на не слишком чистом полу, а за окном слышалось, как переговариваются садовники. Подобная атмосфера всегда умиротворяла Сойка, но сейчас он был слишком огорчен, чтобы наслаждаться долгожданным покоем.
- Ну где ты, Джури? – несчастным голосом спросил он, не ожидая никакого ответа, и чуть не подскочил, когда за спиной раздался голос.
- Я развоплотился.
Сойк резко обернулся, но никого не увидел. Покрутил головой – но снова не обнаружил даже тени своего друга.
- Если бы ты развоплотился, ты бы не смог разговаривать, - как можно спокойней заметил Сойк.
- Все-то ты знаешь, - вздохнул невидимый собеседник.
- Может, появишься? – предложил Сойк.
- Уже.
Повернувшись еще раз, Сойк почувствовал, как отлегает от сердца. Джури – привычный, такой, каким он был в последнюю встречу, – стоял в конце прохода между книжными полками и смотрел исподлобья ничего не выражающими черными глазами.
- Я так рад тебя видеть, - от души признался Сойк, понимая, что непроизвольно улыбается, и хотел сделать шаг в сторону домового, но в последний момент сдержался – мало ли, как тот отреагирует.
- Они говорили, что тебя убили эльфы, - проигнорировал его слова Джури.
- Кто они?
- Слуги. Обсуждали, что был какой-то бой, и тебя убили.
- Ну… Как видишь, они ошибались, - развел руками Сойк. – Наверное, поначалу все и правда так думали, но потом за меня начали требовать выкуп, и я…
Не договорив до конца, он замолчал, почувствовав, что это не те слова, которые следовало произносить в эту минуту.
- Я был так расстроен, что не заметил, как построил башню, - в голосе Джури послышались виноватые нотки. – Обычно я так не делаю.
- Ничего страшного, - неуверенно произнес Сойк. – Башни лишними не бывают.
- А, по-моему, выглядит ужасно.
- Мне нравится, - как можно убедительней произнес Сойк. В этот момент он сам искренне верил в то, что ему нравится все на свете, связанное с духом этого Дома.
Джури некоторое время молчал, а потом Сойк увидел, что его образ начинает таять, растворяться в воздухе. Домовой уходил, посчитав, что для первой встречи достаточно, а Сойк почувствовал секундную панику при мысли о том, что тот может больше не вернуться.
- Ты только приходи… почаще, - торопливо произнес он, но все равно не успел договорить до того момента, когда Джури исчез. Однако Сойк не сомневался, что его услышали.
 
KsinnДата: Среда, 19.02.2014, 17:53 | Сообщение # 10
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
~~~~

Последовавшие десять дней Джури приходил нечасто и не систематически. Как-то раз за завтраком Сойк заметил, что за ним из угла наблюдает черная мышь, однако когда приветственно махнул Джури рукой, тот поспешил спрятаться. В другой раз Джури обнаружился в библиотеке: он был в человеческом обличье и сидел на подоконнике, упираясь спиной и ногами в противоположные оконные откосы. Когда Сойк захотел заговорить с ним, он только отвернулся и пробубнил под нос:
- Я тут просто посижу.
Пожав плечами, Сойк занялся привычными делами и даже не заметил, когда домовой исчез. Поведение Джури было откровенно странным: Сойк ума не мог приложить, что с ним творилось, обижался ли он, сердился, или им руководили какие-то иные неизвестные причины, но спрашивать не решался, надеясь на то, что со временем все станет как раньше. В глубине души он скучал по прежнему веселому Джури.
В один из вечеров Сойк вернулся в свою комнату чуть позже привычного из-за того, что сперва зачитался, а потом опробовал новое заклинание, которое сочинил под впечатлением от прочитанного.
Разбор корреспонденции Сойк по обыкновению откладывал на вечер, чтобы в начале дня не загружать голову глупостями и ерундой, ведь в большинстве случаев именно такого рода информация содержалась в письмах родни и в приглашениях на очередные банкеты столичной знати.
Заниматься скучными письмами не хотелось, Сойк так устал, что сперва решил дать слабину и пойти спать, но в последний момент заставил себя собраться. Единственная свеча едва разгоняла темень в просторной спальне, и Сойк, не желая присаживаться, чуть ниже склонился над небольшим столиком, торопливо перекладывая конверты. Два письма от кузины, одно от матери, одно от какой-то троюродной тетушки, пара официальных извещений со двора – все это было вовсе неинтересно, Сойк сомневался, стоит ли вообще распечатывать конверты. И только когда Сойк добрался до последнего, желтого, запечатанного красной восковой печатью, он нахмурился – слишком мало времени прошло с того момента, как он покинул столицу, чтобы снова получать королевские приглашения.
Но беспокоился Сойк напрасно. Сломав печать и развернув аккуратно сложенный лист, он бегло пробежал глазами по строчкам и удовлетворенно кивнул: письмо было обычной формальностью – в нем господина главенствующего мага извещали о повышении гонораров государственных служащих.
- Ты снова уезжаешь?
Голос прозвучал так внезапно, что Сойк вздрогнул и резко поднял голову.
В дальнем углу, где темнота была почти непроницаемой, стоял Джури и хмуро смотрел на него, но кроме его бледного лица и сияющих черных глаз Сойк толком ничего не видел.
- С чего ты взял? – спросил он, как будто и не удивившись нежданному гостю.
- В прошлый раз, перед тем как уехать, ты получил такое же письмо.
Сойка поразило, что Джури помнит такую мелочь, но говорить вслух он ничего не стал, только отрицательно покачал головой.
- Это королевская печать, но теперь меня не вызывают. Просто сообщают, что будут платить больше.
- Хорошая новость, - как будто равнодушно и без энтузиазма заметил Джури.
- Да, деньги никогда не помешают, - слабо улыбнулся Сойк.
- Я не об этом. Хорошо, что ты не уезжаешь.
Что-то странное было в голосе Джури, а когда он сделал шаг вперед, и свет свечи выхватил его силуэт из темноты, Сойк почувствовал легкий озноб. В неверном освещении было особенно хорошо заметно, что Джури, несмотря на образ и подобие человека, последним отнюдь не являлся. И дело было даже не в странных, немного пугающих бездонных глазах и не в мелких острых зубах – Сойк не мог объяснить это словами, но от Джури как будто веяло чем-то нечеловеческим, словно сама энергетика выдавала его нелюдскую сущность. Если бы Сойк не знал, что домовые по своей природе не были опасными для людей духами, было бы впору испугаться.
- Не уезжай больше, - потребовал Джури, но в его голосе отчетливо слышались жалобные нотки.
- Я… Я не уезжаю. Пока, - неуверенно ответил Сойк, никак не ожидавший такого поворота в разговоре.
- Не уезжай никогда, - упрямо произнес Джури.
- Это невозможно, ты сам знаешь, - как можно мягче сказал Сойк, но домовой нетерпеливо мотнул головой.
- Все возможно! У людей, в отличие от духов, нет никаких ограничений. Ты все равно скоро умрешь! Не уезжай.
- Почему это скоро?.. – ушам своим не поверил Сойк. Духи не являлись пророками, не могли знать будущего, но подобное заявление от инфернальной сущности не могло не насторожить. Сойк почувствовал, как у него неприятно потянуло под сердцем.
- Скоро, - старательно закивал головой Джури, и в его жутковатых глазах теперь читалось одно лишь отчаяние. – Очень скоро. Вряд ли ты протянешь больше шестидесяти-семидесяти лет. Обычно колдуны живут дольше других смертных, но ненамного. Ты скоро умрешь.
Сойк во все глаза смотрел на домового и медленно осознавал им сказанное. В какой-то момент ему подумалось, что прежний Джури вернулся и шутит в привычной дурацкой манере, однако почти сразу он понял, что домовой искренне расстраивался из-за того, что Сойку остались какие-то жалкие семьдесят лет.
- Это достаточно долгий век для человека, - наконец произнес вслух Сойк. – Мы не считаем, что смерть близка, если она придет лишь через полвека.
- Это вы не считаете! – с нажимом произнес Джури. – А мне что делать?
Сойк сглотнул и больше от неожиданности, чем от страха отступил назад, когда Джури решительно шагнул к нему.
- Знаешь, почему живущим вечно существам ни в коем случае нельзя привязываться к смертным людям? – полушепотом спросил Джури, делая еще один шаг в сторону Сойка.
- Почему? – так же тихо отозвался тот.
- Потому что люди внезапно берут и умирают. Умирают очень быстро – опомниться не успеешь. И люди никогда не поймут бессмертного. У тех, кому принадлежит вечность, чувства не гаснут как у людей за два-три года.
Сойк хотел возразить, что не у всех людей чувства пропадают так быстро, но слова вылетели из головы, когда Джури опустил ладони на его плечи. Руки домового были настолько холодными, что Сойк почувствовал это даже сквозь одежду.
- Это десятилетия, иногда столетия горя, понимаешь? – глаза Джури оказались совсем близко, и Сойк смотрел в них как загипнотизированный. – А может, даже больше. Представляешь, что такое столетия страданий о том, кого давно съели черви?..
За секунду до того, как губы Джури коснулись его губ, Сойк запоздало сообразил, что происходило в Доме ветра все последнее время и почему Джури вел себя отчужденно и странно. Сойк не смог бы объяснить это словами, но в определенный момент почувствовал подсознательно, как будто понял, что испытывал его необыкновенный друг, что он думал и какую встряску пережил, когда появился человек, которого он считал умершим. Человек, к которому он, согласно собственному признанию, привязался.
Несмотря на свой небольшой рост, Джури был очень сильным – Сойк напомнил себе, что в данном случае внешние характеристики вообще не играли никакой роли, наверняка Джури мог принять облик кого-то более мускулистого и высокого. Домовой так крепко обнял его за плечи, что стало нечем дышать. Когда же Сойк больше от напора, чем умышленно опустился на постель, Джури чуть ослабил хватку, но тут же прижался всем телом, забираясь на его колени.
- Я могу быть, кем хочешь, - прошептал он, прижимаясь лбом ко лбу Сойка. – Каким угодно. Могу принять облик женщины. Хочешь?
Его настойчивость говорила о том, что для дальнейших действий согласие Сойка не требуется: Джури все решил и не допускал мысли, что ему откажут. А Сойк, который испытывал к своему необычному другу привязанность совсем иного рода, неожиданно для себя понял, что и не хочет отказывать. Он не мог сказать, что желал Джури, но в то же время считал, что с него не убудет, особенно после таких признаний.
- Не надо никаких женщин, - тихо ответил он, обнимая Джури в ответ, сразу же забираясь руками под свободную длинную рубашку.
Все тело домового было таким же холодным, как его руки – и губы, и кожа на пояснице, и даже само дыхание. Если бы Сойк не был колдуном и не знал, кто перед ним, в этот момент все равно догадался бы, что живой человек не может быть таким. Но в то же время от Джури удивительно приятно пахло, как не могло пахнуть ни от кого. Сойк не знал, как описать тот аромат, но и волосы, и кожа Джури пропитались запахом домашнего уюта и тепла.
- Я сотни лет не был с человеком, - наконец, впервые с момента своего приезда Сойк увидел в глазах Джури озорные искорки, которые удавалось рассмотреть даже в столь слабом неуверенном освещении. – Но со мной может быть очень-очень хорошо. Как ни с кем. Я же великий и могучий!
По старой привычке Сойк хотел усмехнуться и демонстративно усомниться, но Джури, который решительно стянул через голову рубашку, опять подался к нему, целуя. И хотя кожа домового была удивительно холодной, Сойк почувствовал, что ему становится жарко.
Чуть позже, когда к Сойку вернулась способность думать, он мог бы сказать, что близость с Джури не была какой-то особенной или принципиально не похожей на связь с человеком. Джури не делал ничего невероятного, не отдавался с бешеной страстью и не вытворял даже половину того, что любят делать распутные девицы из публичных домов. Но все же Сойк признался самому себе, что в этот раз все было не так, как обычно.
Вглядываться в бездонные, непроницаемо-черные глаза можно было до бесконечности, что Сойк и делал, ни на секунду не зажмуриваясь, словно мог пропустить нечто важное. Разметавшиеся темные волосы Джури резко контрастировали с белоснежной тканью простыней, губы влажно блестели из-за того, что Джури постоянно их облизывал, а Сойк смотрел, не отрываясь, и уже тогда понимал, что его сердце бьется чуть быстрее положенного, и что эту ночь он будет помнить очень долго.
Счет времени Сойк потерял, но когда необычная близость закончилась, чувствовал себя таким вымотанным, будто они не прерывались целые сутки. Обессилено откинувшись на подушки, Сойк выдохнул и подумал о том, что было бы неплохо выпить.
- Вот так бы сразу, - удовлетворенно заметил Джури и уселся на постели. – По-моему, самое время сказать, что я был на высоте.
"Вернулся", - отметил появление привычного, знакомого ему Джури Сойк.
- Если я правильно помню, ты просто лежал и пыхтел, пока я все делал, - вяло заметил Сойк. Ему не слишком хотелось спорить, но оставить такое наглое заявление без комментария он не смог.
- Неправильно ты помнишь, - возразил Джури. – Я пришел и совратил тебя. Это же самое главное.
- Ну как скажешь, - не стал припираться Сойк и закрыл глаза.
- Эй, не спи, - тут же толкнул его в бок домовой. – Ты же хотел выпить.
- Умеешь читать мысли?
- Нет, но все смертные хотят после этого дела вина.
- Я больше хочу спать, - честно признался Сойк и обреченно подумал, что хотеть он может сколько угодно: домовому сон не требовался, зато теперь он взбодрился и жаждал общения.
- Ну же, не дрыхни! – потянул за длинную прядь волос Джури. – Я расскажу тебе тайну.
- Не надо мне тайн…
- Я еще кое-что сделал, пока тебя не было. Когда ты не вернулся вовремя, я очень распереживался и начал пугать по ночам слуг.
- Ничего, они привыкли, - нехотя произнес Сойк.
На то, что от него отстанут, он уже не надеялся, потому открыл глаза и посмотрел на Джури. Видел он его с трудом – свеча давно догорела, и в комнате была почти кромешная темнота.
- Но потом я с горя съел все варенье в кладовой, и это их почему-то особенно переполошило, - Джури досадливо цокнул языком. – Странный вы народ, люди. Очевидно же, что тот, кто ест варенье, есть людей не станет.
- Это тебе очевидно, - вздохнул Сойк и тоже сел. Мысль о том, что можно было бы сходить за вином, теперь не казалась такой уж неуместной.
- А потом я нечаянно построил башню, и все разбежались. Но я не в обиде: сам бы от такой некрасивой башни удрал, если б мог.
- Башня как башня, - пожал плечами Сойк и опустил ноги с кровати на пол, однако встать не успел, потому что на его плечо опустилась ладонь Джури.
- Ты не уедешь теперь? – тихо и серьезно спросил он, когда Сойк замер на месте.
- Не уеду, - слова прозвучали сами собой, и запоздало Сойк подумал, что не сможет сдержать своего слова, потому что не получится не отлучаться совсем. Но в эту минуту он пообещал себе, что сделает все возможное, чтобы каждый раз возвращаться как можно скорее.
- Из-за меня? – уточнил Джури.
- Из-за тебя, - искренне ответил Сойк.
Джури шумно выдохнул, как будто собирался сделать прыжок в воду, и Сойк понял, что сейчас он скажет что-то важное, хотя, казалось, все самые значимые слова уже прозвучали.
- Это хорошо. Потому что я переживал, что ты будешь возвращаться сюда только из-за библиотеки.
- Я, конечно, люблю книги, но все же не настолько, чтобы связывать с библиотекой свою жизнь, - улыбнулся Сойк. – Тем более, библиотек в мире много.
- Нет. Такая – только одна, - Сойк толком не видел, скорее просто понял, что Джури старательно замотал головой.
- Ты ошибаешься, - мягко возразил он. – Просто я бывал в разных библиотеках, есть более выдающиеся и богатые.
- Это ты не понимаешь, - голос Джури стал тихим и заговорщицким, а сам он чуть склонился к Сойку, будто боялся, что их подслушают. – Я говорю не о той унылой библиотеке, где ты сидишь целыми днями. Я говорю о другой.
- Что?.. – Сойк подумал, что ослышался.
- Я покажу тебе, - еще тише произнес Джури, и Сойк ощутил, как в груди потянуло от непонятного предчувствия, а сна не осталось ни в одном глазу.

~~~~

- Посвети себе руками, что ли? Как ты умеешь. А то еще убьешься впотьмах, - посоветовал Джури, и Сойк мысленно согласился, что идея дельная. В доме было темно и ни зги не видно.
Почти бесшумно они шли по длинным коридорам, Джури вел его в сторону библиотеки, а у Сойка замирало сердце в предвкушении чего-то невероятного – ему легко верилось в то, что домовой мог знать какой-то необыкновенный секрет Дома ветра.
Когда они вошли в библиотеку и прикрыли за собой двери, Сойк сомкнул ладони. Шрамы на руках засияли бледным светом, и привыкшие к темноте глаза легко различили знакомые очертания книжных полок.
- Сюда, - легко ориентируясь в бесконечных проходах, Джури поманил его за собой к дальнему углу, где стоял один единственный стеллаж. – Запоминай.
- Что запоминать? – не понял Сойк, но Джури не ответил, только рукой махнул, призывая смотреть.
- Красная книга третья слева на восьмой полке – первая, - он вытащил один из фолиантов так, что его корешок выступил из общего ряда, но сама книга осталась на полке. – Красный фолиант первый справа на третьей полке – второй. Синяя книга десятая справа на шестой полке – третья. Все просто.
Сойк не был уверен, что запомнил правильно, и был готов поспорить, насколько это просто, но сказать ничего не успел. Стоило Джури вытащить третью книгу, как раздался непонятный скрежет, будто заработал древний несмазанный механизм.
- Это не настоящие книги, это – рычаги, - поучительно произнес Джури, но Сойк уже и сам все понял, когда стеллаж, стоящий вплотную к стене, начал медленно отъезжать в сторону.
- Откуда это здесь? – только и смог спросить Сойк, на что Джури пожал плечами.
- Не знаю. Когда я появился тут, потайной ход уже существовал.
Мысленно представив план дома и место их расположения, Сойк понял, что за стеллажом была угловая стена, и уж точно не могло находиться никаких помещений. Но когда полки отъехали, а Сойк подошел ближе, он увидел, что никакой потайной комнаты там и не оказалось, зато вниз уходила узкая лесенка.
- Видишь, как ловко придумано, - с гордостью, как будто это он спроектировал потайной ход, объявил Джури. – Никому в голову не придет искать здесь какое-то спрятанное помещение.
- Она ведет в подвал? – спросил о лестнице Сойк, но Джури только усмехнулся.
- Нет, она ведет еще ниже. В глубину холма.
Спускались они не слишком долго, но Сойк понимал, что подвал действительно остался над их головами. Внизу было холодно, но удивительно сухо – не иначе, древние строители предусмотрели риск того, что помещения под землей могут отсыреть, и приняли какие-то им одним известные меры.
Джури бодро вышагивал впереди и на последней ступеньке остановился, чтобы тут же обернуться.
- Там тако-ое, - с почти мечтательными интонациями в голосе произнес он. – Тебе понравится. Только, смотри, в обморок не упади.
- Показывай уже, - нетерпеливо потребовал Сойк, и Джури не заставил просить дважды, толкая маленькую дверку в самом конце лестницы.
В первый момент Сойк не поверил в то, что увидел. Дыхание перехватило, а еще появилось острое желание ущипнуть себя, чтобы проснуться.
В просторном большом подземном помещении находилась еще одна библиотека – на первый взгляд копия той, что знал Сойк. Но лишь на первый: сделав неуверенный шаг и взяв первую попавшуюся книгу, он чуть не задохнулся от неверия и восторга.
- "Сказание о правде и кривде в восьмом околоточии света"! – непривычно эмоционально для себя всплеснул руками он. – Но эта книга считается утерянной во времени! Она… Она настоящая?..
- Здесь все настоящее, - Джури улыбался немного снисходительно, но Сойку было не до иронии.
Хватая подряд книгу за книгой, читая заголовки на истертых корешках, он не верил в то, что видел. Свитки, фолианты, древние переписки и дневники… Что-то считалось безвозвратно потерянным, что-то запретным и уничтоженным, о некоторых работах Сойк слыхом не слыхивал, но почему-то не сомневался, что ценность их тоже воистину велика.
- Боги… Этого не может быть… - шептал он, шагая вдоль полок. – Это невероятно… Большая часть книг считается несуществующей!
Джури только улыбался и молчал, а Сойк все никак не мог успокоиться.
- "Исповеди божественного начала"! Нам на лекциях рассказывали, что это вымышленная книга, что она никогда не была написана!
- Получается, вас обманули, - Джури шмыгнул носом и вытер его рукавом.
- Сборник магических рецептов тысячелетней давности! Только подумай, сколько тут может оказаться нужного и полезного…
- Что мне думать? Я и так знаю. Было время прочитать тут все, знаешь ли.
- Как только эту библиотеку никто не нашел? – выдохнув и приказав себе успокоиться, Сойк остановился и посмотрел на Джури, который не отставал от него ни на шаг. – Я не слышал ни единого упоминания о ней…
- Потому и не нашли, - пожал плечами Джури. – Даже не все обитатели замка знали о ней, наивно полагая, что самое ценное находится наверху.
- Ты не всем ее показывал? – спросил Сойк, на что Джури даже возмутился.
- Конечно, не всем! Скажешь тоже. Мало кто может оценить ее по достоинству.
- Спасибо… - до Сойка только теперь начало доходить, какой щедрый подарок ему сделал домовой. – Спасибо. Я не видел ничего прекрасней. Боги, да я поверить не могу в это!
Джури ответил ему не сразу. Глядя на Сойка, он чуть запрокинул голову, и в бледном свечении его лицо показалось каким-то особенно притягательным и красивым. Благодарность в душе Сойка смешивалось с восхищением, и он понимал, что таких сильных чувств, какие переживал сейчас, не испытывал ни к одному человеку на свете.
"Путь к сердцу мужчины лежит через книги", - не так давно сказала ему кузина Огаста, и теперь Сойк подумал, что она даже не представляла, насколько близка была к истине.
"Пропал я", - понял Сойк, когда осознал, что чувствует к Джури, что думает о нем и как восхищается им.
- С этими книгами ты станешь самым могущественным колдуном, - произнес домовой. – Не только в Долузии, но и в целом мире.
- Я не хочу быть могущественным, - возразил Сойк. – Я просто люблю новые знания. И хочу все понимать.
- Величайшее понимание заключается в том, что ничего понять нельзя, - заметил на это Джури. – Что все загадочно и все чудесно. Быть может, если ты прочитаешь хотя бы часть этих книг, ты поймешь это и станешь мудрым. Конечно, не таким мудрым, как я, но…
Не договорив до конца, Джури звонко рассмеялся, и его смех отразился эхом от холодных стен. А Сойк смотрел на него, но не задумывался о насмешливых словах. Сойк думал лишь о том, что никогда не оставит Дом ветра, что будет жить здесь до конца своей короткой человеческой жизни – никакая сила не заставит его покинуть замок. И что тайная библиотека – не единственная и отнюдь не самая главная тому причина.
 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Дом ветра (R - Sujk/Juri [ Deluhi])
Страница 1 из 11
Поиск:

Хостинг от uCoz