[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Magic in your Dream (NC-17 - Hayato/Hi-Na [SaTaN,The Candy Spooky Theatre] в проц)
Magic in your Dream
KsinnДата: Понедельник, 30.12.2013, 22:48 | Сообщение # 1
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline

Название: Magic in your Dream

Автор: Haineko Hitori
Контактная информация: twitter, vk
Беты: Zodd

Фэндом: SaTaN, The Candy Spooky Theatre
Персонажи: Hayato (Mr. SaTaN)/Hi-Na.
Рейтинг: NC-17
Жанры: Слэш, Драма, Даркфик
Предупреждения: Насилие, Нецензурная лексика
Размер: планируется Миди
Статус: в процессе написания

Описание:
Психологи называют любовью эмоциональную жадность, основанную на страхе. Но сознательная любовь - это не эмоция; это безмятежное слияние с самим собой, с другими людьми, с другими формами энергии. Любовь не способна существовать в эмоциональном состоянии. (с)

Публикация на других ресурсах:
нельзя

Примечания автора:
добралась до любимой группы. всем советую.

помимо этого. многие факты в фанфике преувеличены или же изменены в угоду сюжету.

для тех, кто не знает: альбом vk
 
KsinnДата: Понедельник, 30.12.2013, 22:50 | Сообщение # 2
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
-1-
- Ты можешь делать это сильнее?! – почти кричал Хина, выгибаясь всем телом. – Трахай меня, трахай меня грубее! Еще, Хаято, еще! Глубже-е-е… - Хина стонал, чуть ли не метясь по кровати, но его удерживали сильные руки Хаято, с каждым толчком вбивавшего Хина все сильнее в кровать. Ногти Хина глубоко вонзались в плечи Хаято, оставляя глубокие царапины, до крови раздирая кожу. По его плечам чуть ли не ручьями стекала кровь, а Хина все стонал, стонал и выгибался под жаркими и умелыми ласками Хаято.
- Так? Ты чувствуешь меня… Вот так, Хина? Чувствуешь? – каждое слово он сопровождал грубым толчком внутрь податливого, плохо растянутого тела. Хина обнимал ногами талию партнера, прижимаясь к нему как можно сильнее, стараясь чувствовать его всего. Его руки хаотично скользили по влажному телу, срываясь на глубокие царапины, он громко кричал, жадно впитывая в себя гортанные хрипы Хаято. Кровать под ними ходила ходуном, она шаталась и раскачивалась, грозя развалиться, она поскрипывала, впрочем, слишком тихо и жалобно, для того чтобы на нее обратили внимание те двое, что отчаянно цеплялись друг за друга. И пусть сам по себе акт напоминал животное совокупление, каждый из них твердо знал и был уверен в абсолютной любви другого. Жадной, крышесносящей, порой похотливой и неимоверно ревнивой, но самой истинной и чистой любви. Хина дернулся, чувствуя приближение оргазма, но не спешил помогать себе руками, только сильнее обнимая широкую спину Хаято. Перед глазами замелькали черные точки, Хина громко закричал, сжимая в себе Хаято, он зажмурился, достигая высшего пика наслаждения и чувствуя разливающееся внутри себя тепло. Хаято обессилено опустился на Хина, захватывая в рот и без того искусанную нежную кожу шеи и укусил его cнова, тяня на себя захваченную область. Хаято замотал головой из стороны в сторону, не выпуская из цепкого захвата кожу, наслаждаясь стоном боли.
- Отпусти, - прошептал Хина, сильнее обнимая за спину Хаято. Его ноги по-прежнему были широко разведены в стороны и согнуты в коленях, Хаято по-прежнему остался глубоко внутри его, начиная зализывать укус. На шее Хина яркими алыми цветами распускались метки их страсти, глядя на которые рот Хаято искажала дьявольская ухмылка. Он снова и снова возвращался к прокусанным губам; он хрипел, когда Хина сжимал его бока коленями и максимально сильно обнимал его. Казалось, что Хина задушит его, просто передавив легкие, но Хаято наслаждался этой смесью дискомфорта и ни с чем не сравнимого наслаждения. Длинные волосы Хаято обвивали покорное тело, и Хина, переместив руки, начал нежно гладить замершего Хаято по лицу. В глазах Хина застыло выражение преданности и обожания, и Хаято знал, что он смотрит так только на него, и всегда будет смотреть так только на него. На лице Хина выступили бисеринки пота, а влажные волосы неприятно липли ко лбу, но он не спешил как-то изменить ситуацию. Чуть приоткрыв губы, он скользил взглядом по лицу Хаято, будто видел его впервые, и поглаживал его скулы, шею, губы. И Хаято сорвался, снова целуя, властно, грубовато, так как умел только он, и как позволено было только ему. А Хина подавался вперед, вжимаясь в такое желанное и горячо любимое тело.
- Сдохни, Хина, - захрипел Хаято, растягиваясь в усмешке. Оторвавшись от его губ, он резко схватил второго за волосы, и потянул на себя. С пошлым, чавкающим звуком он выскользнул из его тела, и, не отпуская волос, начал кусать предплечья и грудь, особое внимание уделяя соскам. Обессилевший Хина тихонько стонал, и даже не просил отпустить, когда становилось совсем больно.
- Я люблю тебя, - шептал он, неровно дыша и интуитивно стараясь уйти от прикосновений. Губы Хаято жалили, а зубы словно разрывали плоть. – Слышишь? Я люблю тебя, - снова и снова повторял Хина, мелко дрожа в захвате Хаято.
- Сдохни, Хина, - прорычал он в ответ, наконец, отпуская. Через секунду чиркнула зажигалка, и Хаято поднес к губам Хина зажженную сигарету. Закурил сам, опускаясь на кровать. Хина хотел встать, но татуированная рука обхватила его запястье и потянула на себя. Чудом он не выронив сигарету, но жадно прижался к телу Хаято, выпуская дым в его приоткрытые губы. Хаято улыбался и молчал, тесно обнимая Хина за талию. В тот момент он поклялся себе, что никогда больше его не отпустит.

Тремя часами ранее

Почти у каждого человека есть начальник. Босс, шеф, командир – не важно, факт остается фактом, каждый человек кому-то подчиняется. Хаято в этом случае сильно повезло – Киваму был человеком понимающим. И, не смотря на огромное количество его минусов как человека и как начальника, Хаято умудрялся быть ему неплохим другом. Киваму сидел, закинув ногу на ногу, и с выражением вселенской скуки на лице слушал Хаято.
- Я долго думал. Но я решил, - Хаято нервничал и хотел курить. Само собой, Киваму ангелом не был, и все прощать не мог и не стал бы. – Я ухожу из BLOOD.
- Ваши страсти поднадоели, - Киваму вздохнул, открывая верхний ящик стола. Он вытащил оттуда пачку сигарет, и буквально швырнул ее Хаято. Тот благодарно посмотрел на Киваму и закурил, жадно затягиваясь. Подвешенное состояние Хаято не любил, и мысленно просил Киваму закончить уже этот разговор хоть чем-нибудь. – И что ты планируешь делать?
- Вернуть SaTaN, - хмыкнул он, а Киваму рассмеялся.
- Ну надо же. А Хина ты поставил в известность?
- Не откажет, - хмыкнул вокалист, снова затягиваясь.
- Сколько раз не отказывал?
Хаято призадумался, подсчитывая в уме сколько раз он уходил от Хина и из SaTaN. Оказалось, что три раза, не считая распада прошлой группы. Киваму внимательно смотрел на него, и от этого взгляда становилось не по себе.
- Хватит, - резко произнес он. – Развели тут сериал. Страсти, страсти, вопли, слезы… Хочешь уйти из BLOOD – вали. Хочешь создавать SaTaN – создавай, возрождай. Хочешь делать это на Starwave Records – я дам тебе волю. Но я более чем уверен, что Хина пошлет тебя куда подальше, и будет прав. Ты все-таки эгоистичная сука, а он не мать Тереза, - Киваму кивнул, будто подтверждая сам себе правильность своих слов.
- Он будет даже рад, - парировал Хаято. Впрочем, без особой уверенности в голосе. Продюсер пожал плечами.
- Поступай как знаешь. Но если релизы не будут приносить достаточное количество денег, оба вылетите. – Киваму задумался. – Хотя нет. – сказал он после паузы. – Только ты. Он мне нравится, - продюсер усмехнулся, глядя на резко сузившиеся глаза Хаято.
- Договорились.

Меры этакой «завлекаловки» в группу Хаято имел свои. Начиная от банальных слов о связывающем их прошлом, заканчивая перспективами будущего. Все это посыпалось острой приправой из эмоций, а если уж совсем везло, то немного паприки из стонов. Таков уж был Хаято – он не умел ничего делать правильно, а что умел, правильно не делал, считая, что идет против системы. Против какой системы он и сам не знал, но жил так, как ему хочется. И все бы ничего, если в далеком 1997 в жизни его не появился весьма интересный объект.
Хина не понравился Хаято с первого взгляда. Нечто, с полнейшим отсутствием груди, но с адским макияжем пыталось строить ему глазки, а после и вовсе нагло уселось на колени, весьма недвусмысленно предлагая провести вместе ночь. А так как девизом Хаято по жизни являлось «бери, пока дают», он не особо отказывался. Нечто оказалось парнем, худым и бледным, абсолютно некрасивым, с жесткими, пропахшими лаком волосами и громкими противными стонами. С утра, глядя на размазавшуюся косметику на лице и весьма удручающий вид в целом его партнера, Хаято поклялся себе больше ничем подобным не заниматься, о чем прямо сказал проснувшемуся партнеру. Но парень только рассмеялся, и, едва прикрыв задницу шортами, выскользнул за дверь.

Следующая их встреча состоялась на одном из концертов The Candy Spooky Theatre. Гордо восседая в вип-зоне клуба и потягивая коктейль, Хаято наслаждался мрачной музыкой коллег и по совместительству друзей, пока не увидел неподалеку от себя знакомую рожу. Хина был трудноузнаваем, опять-таки из-за огромного количества косметики на лице. Но черты лица, за единственную ночь успевшие въесться в память вокалист все-таки узнал, хоть и силился показать, что никого не заметил. Но отчего-то Хина притягивал к себе взгляд. Он был вызывающе одет, Хаято видел, как к нему подходят особи неопределенного пола, но паренек всех игнорировал, поглощая только подаренную выпивку. Закурив, Хаято задался вопросом, узнает ли его Хина? И, не долго думая, подошел к его столику. Хина смотрел на него, будто не узнавая, но Хаято как чувствовал, что тот все прекрасно помнит. Шутливо отдав честь, он вальяжно опустился рядом с ним, ложа руку на колено. Хина был не особо против, и мысленно попросив прощения у коллег, вокалист повел Хина к выходу, не забывая обнимать за талию.
- Будешь? – спросил Хина после секса и протянул ему небольшой пузырек.
- Что это?
- Это кайф, - усмехнулся Хина, закапывая несколько капель в нос. Перехватив его руку, Хаято сделал тоже самое, через десять минут почувствовал как леденеет горло, и снова трахнул Хина.
Утро следующего дня началось с невыносимой головной боли, абсолютного забвения вчерашнего вечера и созерцания чьей-то головы на собственном плече. Оно, к слову, затекло и неприятно ныло.

Ровно в тот момент Хаято понял, что пропал.
 
KsinnДата: Понедельник, 30.12.2013, 22:50 | Сообщение # 3
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
-2-
На протяжении всей своей жизни Хаято любил ночные клубы. Впервые он попал в подобного рода заведение в тринадцать лет и с тех пор с завидной частотой посещал клубы с самой разной тематикой. Ему нравилась атмосфера вседозволенности и расслабленности. Он видел в этом особый лоск и пять ночей в неделю проводил за барной стойкой или же на танцполе. Танцевать, кстати, Хаято тоже очень любил и дар к этому у него был от природы. Он прекрасно чувствовал и контролировал свое тело и, в довесок к этому, любил находиться в центре внимания, что ему с лихвой удавалось. А за так называемый «разогрев» танцпола ему всегда бесплатно наливали, чему он тоже был рад. Повторяясь, можно сказать, что его все устраивало. Он жил отдельно от родителей и никак не контактировал с ними, у него не было проблем с партнерами на ночь, у него всегда водились деньги от случайных подработок, и была глобальная мечта, к которой он постепенно шел. Своеобразная идиллия продолжалась ровно до тех пор, пока однажды в одном из излюбленных клубов он не встретил хитрую, но соблазнительную бестию, которая отодвинула все его планы, увлечения и собственное эго на второй план.

Хина неудержимо тянул его вниз, и Хаято понимал это. Месяцы после встречи с ним сливались в единый поток развлечений. Сигареты, алкоголь, наркотики, пусть легкие, но все равно вызывающие зависимость и, конечно, безудержный, сумасшедший секс везде, где можно и где нельзя – все это еще более растлило и развратило его. Он чувствовал жажду шумных попоек и сумасшествия, которое в изобилии даровал ему Хина. Хаято понимал, что пора завязывать с этим, что это слишком даже для него, но отчего-то не мог порвать с развратным и похабным Хина. Его же все устраивало. Никто не знал, откуда у него есть деньги, которые он с удовольствием прожигал в барах, никто ничего не знал о его прошлом и будущем, Хина жил настоящим и ничего не хотел менять. Он просыпался ближе к вечеру в постели Хаято, шел в душ, похмелялся и снова тащился в кабак, прихватывая с собой партнера. Он одевался чересчур откровенно, но все же почему-то отшивал навязчивых поклонников, которые постоянно вились у их столика. У Хина было множество друзей, точно таких же, как и он сам, и ничуть не стесняющихся этого. Они все прожигали жизнь и не боялись смерти, шли на риск и подбивали на него остальных. Их шутки были жестокими, юмор черным и пошлым. Но Хаято это нравилось. Конечно же, не столь сильно как Хина. А Хина гордо сидел на его коленях и отсасывал под столом, Хина постоянно был рядом, он не хотел отставать от Хаято ровно как и не хотел отпускать его от себя. И в этом был весь Хина. Он отмахивался на все вопросы о себе, он жил сегодняшним днем и не надеялся, что завтра наступит. Такой образ жизни нравился Хаято. До тех пор, пока он не понял, что уже не может не заливать капли в нос и его постоянно тянет выпить. Не смотря на свой разболтанный характер, он не собирался подыхать в подворотне от нехватки наркотика в крови, а значит, пора было все останавливать. Страх когтистой рукой сдавил его сердце, когда он понял, что для этого надо отказаться от Хина.

Хаято осознал давно, что Хина стал для него похлеще таблеток и капель. Он не мог ответить на собственный вопрос, что привлекло его в тощем и шлюхоподобном пареньке, но зависимость от Хина была и не думала отпускать. Хаято жутко злился, если Хина хотя бы просто разговаривал с кем-то, затевал пустые драки на пустом месте из-за него, оттаскивал за волосы от любого не понравившегося ему человека. И Хина наслаждался этим с мазохистским удовольствием, ему нравилось видеть кровь на Хаято и понимать, что эта кровь из-за него. Сложно описать, что они чувствовали друг к другу, но избавиться от этого было почти невозможно. Все изменил внезапно появившийся на привычной блядосцене знакомый Хаято. И хотя он тоже предпочитал оставаться инкогнито, используя псевдоним и скрывая личную жизнь, им с Хаято удавалась оставаться неплохими приятелями.
- Во что ты вляпался? – спросил он, неожиданно подходя сзади. В это время компания пьяных в дрова друзей Хин, да и самого Хина дружно смеялась, глядя на довольно рискованное занятие. Тогда была зима, далекая от города трасса была почти пустой и ее покрывал тонкий слой льда. На несколько секунд все замолчали, а потом компания разразилась громким хохотом. И через несколько секунд Хина стянул с себя куртку и лег на живот посреди дороги. Он медленно пополз через скользкую трассу, безостановочно хохоча, и сквозь истеричный наркоманский смех слышалась фраза «А я червяк! А я червячок!». Хаято пошатнулся глядя на развернувшуюся картину, и мгновенно протрезвел, глядя на медленно ползущего Хина, не замечающего ничего вокруг и несущийся пока еще вдалеке грузовик. В том, что это был именно грузовик Хаято не сомневался, уж слишком высоко были расположены фары, да и дальний свет был слишком ярок для простой легковой машины. Само собой Хина ничего не замечал, продолжая выкрикивать несуразную фразу под ободряющие вопли собутыльников. Распихивая на ходу несоображающую компанию, парень подхватил Хина за руки, сам едва не теряя равновесие на льду и оттаскивая его обратно на обочину. Он все же поскользнулся и упал, как раз в тот момент, когда ничего не замечающий грузовик промчался мимо.
- Черт возьми, - сквозь зубы выругался Хаято, чувствуя острую боль в лодыжке. Он крепко прижимал к себе Хина, все еще боясь потенциальной опасности, на что тот только смеялся, спрашивая: «Ну как, я хороший червяк? А?» А потом, резко перестав смеяться, он запустил влажную от снега ладонь в волосы Хаято и едва слышно прошептал:
- Я тебя люблю, - и грубо поцеловал его. Боль в лодыжке разливалась по всему телу, заставляя жмуриться и морщиться, наверняка это был перелом, но, тем не менее, Хаято жадно целовал в ответ, хватая волосы на затылке Хина и кусая его губы. Он был счастлив, хоть счастье это и было с примесью невыносимой физической и моральной боли.

Как и предполагалось, лодыжка была сломана. И пока Хаято валялся на больничной койке с поднятой вверх левой ногой, Хина не появлялся. К нему часто заходил Джек, тот самый знакомый, нежданно-негаданно появившийся во время инцидента, но он только сокрушенно качал головой, глядя на беспомощного и обиженного друга. Он никогда не спрашивал, приходил ли Хина, потому как видел выражение озлобленности на лице и обиду в глазах Хаято. Вокалист The Candy Spooky Theatre вел с ним долгие и нудные разговоры о несостоятельности такого образа жизни и постоянно напоминал о самой заветной мечте – стать музыкантом, по настоящему известным и признанным. Впрочем, все морали не достигали Хаято, сосредоточенного только на ожидании единственного важного человека. Но Хина так и не появился. Хаято выписался и на костылях ковылял до дома, а его немногочисленные вещи нес Джек, молча шагающий рядом.
Дом встретил его пустотой и грязью. Хлипкая надежда Хаято, что по приходу он увидит Хина растаяла, едва они переступили порог.
- Ну и свинарник, - поморщился Джек, вешая пакет с вещами на гвоздь в прихожей.
- Уберусь. Потом, - отозвался хозяин квартиры и проковылял внутрь. Ничего не изменилось за полторы недели. Все то же количество окурков в пепельнице, пустые бутылки под и на столе, только все это теперь покрывал тонкий слой пыли.
- Что будешь делать? – спросил Джек, приваливаясь к косяку и закуривая.
- Не знаю, - раздраженно ответил Хаято. – Ничего не знаю.
- Сомнительная у тебя компания, - задумчиво отозвался его друг, выпуская тонкую струйку дыма. Он впервые за все это время завел разговор о компании Хина, и сделал это совсем не вовремя. – И зря ты ждал, что он будет тут.
- Заткнись, а? – устало произнес Хаято и с трудом сел на стул, закуривая. – Сам разберусь.
- Как скажешь, - вяло промямлил Джек. – Наш лейбл ищет вокалиста. Если что – имей ввиду, - Джек усмехнулся, кидая сигарету на пол и туша ее носком ботинка. Он даже не удосужился разуться. После он вышел, негромко прикрывая за собой дверь, оставляя Хаято медленно умирать в одиночестве.

Хина объявился недели через две. Все это время Хаято нагло врал себе, размышляя вслух о том, что никого не ждет и прекращает разгул. Несколько раз он порывался пойти в излюбленное ночное заведение, но останавливал себя буквально на пороге. И убеждал себя, что совершенно не рад увидеть опухшее ненакрашенное лицо на пороге собственного дома.
- Родители послали к ебеням. Перекантуюсь у тебя, - хмуро известил его Хина, проходя внутрь. У него за спиной висел рюкзак, в котором и хранились все его пожитки, а в кармане, как позже узнал Хаято, было ровно сто йен. Хаято был уверен – о нем вряд ли бы вспомнили, если бы не сложившаяся именно так ситуация.
Хина вел себя как обычно, продолжая капаться и безостановочно курить. Он почти не ел; становилось понятно, почему он такой тощий, и смотрел на Хаято покрасневшими глазами, сводя его с ума. А Хаято разрывался между желанием выставить его за дверь и все же принять предложение Джека, и сорваться вместе с Хина. Совсем не удивительно было то, что перестал куда-либо выбираться по ночам, у него совсем не было денег, не было образования, не было желания искать работу. И было понятно, что накоплений Хаято им не хватит. Но ничего не делание продолжалось, дни меняли друг друга и незаметно настал февраль.
Хаято почувствовал холодные ладони, которые пролезли под ткань тонкой домашней футболки и поежился. В квартире было холодно; системы отопления в Японии нет, а электроэнергию отключили за неуплату. Радовала только не слишком холодная зима, несмотря на снег, было довольно тепло. На город опускалась ночь, Хина прижался совсем близко, устраивая голову на плече Хаято. Он сильнее сжал ладони на его животе, прикрывая глаза. В окне отражалось его лицо, уставшее и изможденное.
- Хаято… Хаято, купи капли. Пожалуйста, - его голос был тих и безрадостен, а прислушавшись, Хаято услышал, как подрагивают его пальцы и как гулко и медленно стучит сердце. Он усмехнулся, его губы подрагивали, а в глазах начала скапливаться влага. Какой дурак говорит о счастье с любимым человеком? Кто сказал, что любовь исцеляет? Все это полнейшая чушь, думал тогда Хаято.
- Нет денег.
- Я знаю, что есть. У тебя в бумажнике…
- Ты рылся в моих вещах? – прервал его Хаято.
- Купи… купи капли, ну пожалуйста, - Хина сжал руки сильнее. – Я сделаю все что угодно. Любую твою прихоть. Купи хоть что-нибудь, я не могу больше.
Смех, истеричный и глупый смех рвался изнутри, и, наконец, вырвался наружу. Хаято согнулся пополам, продолжая смеяться. Он оттолкнул от себя Хина, слишком сильно, что тот, не удержавшись, рухнул на пол. Хина недоуменно смотрел на Хаято, не понимая причины веселья. Продолжая глупо хихикать, Хаято схватил с полки бумажник и швырнул его в Хина.
- Иди. Покупай! А когда мы сдохнем от голода… Покупай! – но, как бывает в таких ситуациях, Хина не воздался мучениям совести, а схватил деньги и через несколько минут его не было в квартире.

Задумываясь об этом позднее, Хаято понимал, что поступал неправильно, и не стоило этого делать. Хотя бы только потому, что за употребление наркотиков причитается штраф и тюремное заключение. Но тогда все прошло гладко, словно сама судьба была за то, что они делали. Хина пришел из аптеки уже в хорошем состоянии, опустился на пол рядом с Хаято, потом и вовсе ложась ему на колени. Он был спокоен и даже умиротворен, лениво облизывал пересохшие губы, почти не шевелясь, и биение его сердца будто гулом отдавалось по кухоньке. Решив, что терять уже нечего, Хаято подался следом, вскоре теряя ориентацию в пространстве и видя перед глазами расплывающиеся круги. Тогда ему казалось, что все хорошо, что все просто прекрасно и ничто не помешает его мечте о сцене. Что он обязательно всего добьется, ведь рядом всегда будет Хина. Он не помнил толком, что он тогда нес, бессвязно и периодически смеясь, ему было не важно, слышит ли это Хина и понимает ли он это - он был под кайфом, и хотел продлить это ощущение как можно дольше.

* * *
Телефон не замолкая пищал, разрывая слух. Шаря рукой по тумбочке, и не отрывая головы от подушки, парень нажал на сброс, но звонящий не отставал, продолжая трезвонить. Не спасало даже то, что он спрятал голову под одеяло, стараясь абстрагироваться от внешнего мира. Нехотя, парень все-таки поднял голову и сонно ответил. Голос не был ему известен, но тон звонящего ему не понравился.
- Хаято?
- Он самый, - прохрипел он в ответ.
- Отстань от моего сына, иначе тебе не поздоровится, - начали угрожать в трубке.
- С кем имею честь?..
- Я не позволю тебе портить моего сына, - не слушая, продолжили. – И сегодня же я забираю его. Не смей даже приближать к нему, ясно?
- Ясно, - протянул Хаято, нажимая на сброс. Рядом уже привычно лежал Хина, ничего не подозревая о звонке. Он всегда спал очень крепко. Это было одним из следствием капель. Растолкать его было весьма и весьма трудно, и, решив заняться этим позже, Хаято нехотя вылез из постели и побрел в душ. Холодная вода никогда его не прельщала, но горячую отключили, и пришлось довольствоваться тем, что есть. Выругавшись сквозь зубы, он встал под ледяные струи и постепенно начал приходить в себя. Перед глазами все плыло, как следствие отхода от нереального мира, состояние можно было описать лишь одним словом: сомнамбулистическое. Неясная апатия, нахлынувшая сразу после того как вернулся, снедала, Хаято слегка качало.

С той ночи прошла неделя, за которую они оба пребывали в более менее нормальном состоянии всего несколько часов. Порой, не добираясь до постели, они засыпали в коридоре, на холодном полу. Хина заболел, его сводил с ума кашель, сухой и сдирающий горло, у него была температура, но все это казалось мелочами по сравнению с куда более важными вещами. С каждым разом количество капель увеличивалось, грозя сжечь носоглотку, привкус гречи от них уже впитался в полость рта, и как бы его не запивали, не проходил. В холодильнике почти ничего не было, но есть не хотелось, хотелось только еще, еще больше. Пузырек кончался, надо было идти за новым, но невыносимо лень. Выходя из душа, Хаято споткнулся и чуть не упал, хватаясь в последний момент за полку в ванной, которая рухнула на пол, едва не придавливая его ногу. Он снова выругался, не обращая внимания на лопнувшую банку с шампунем, содержимое которой постепенно вытекало на пол. Выходя, он громко хлопнул дверью, цепляясь за стенки, дошел до кухни, открыв холодильник, достал воду и жадно приложился к ней. Он не помнил, куда они дели капли, маленький пузырек мог закатиться куда угодно, и, потратив на поиски около пяти минут, Хаято начал злиться.
- Подымайся, блять! – крикнул он, сталкивая Хина с постели. Но Хина только перекатился на бок и упал с кровати, раскидывая руки как безвольная кукла. Цветом его лицо было словно старая бумага, желтовато-серая, посиневшие губы чуть приоткрыты, и глаза… Ужасающего красного цвета белок, расширенные зрачки, почти скрывающие черноту. Они смотрели в никуда, в пустоту, и глядя на них Хаято затошнило. Сглатывая неприятную соленую слюну, он как в замедленной съемке опустился рядом с Хина на колени, протягивая к нему руки, начиная гладить по лицу. Почему-то он не подумал прощупать пульс или наклониться к груди, чтобы услышать сердце, а только гладил бескровное лицо.
- О боже, - тихо произнесли сзади, а после резко откинули Хаято от Хина. Мужчина, наверняка тот самый который звонил ему с утра, наклонился над Хина, хватая его за руку и сразу находя едва ощутимый пульс. Это было последнее, что видел Хаято, его откинули назад слишком сильно, он же был слишком слаб, сзади стояла тумбочка и острый ее угол вписался ему прямо в затылок. Тупая боль на несколько секунд встревожила его, а после все потонуло в черноте.

Пробуждение было болезненным. Тихо застонав, Хаято приложил руку к затылку, ощущая на руке липкость крови. Секунд через десять он вспомнил, что случилось ранее, фокусируя взгляд на кровати. Хина был заботливо уложен на нее снова, но теперь уже его грудь неровно вздымалась, он крепко спал или находился в забытье. Передоз на несколько напель, он наводит сонливость, Хаято читал когда-то, когда они, решив поприкалываться, начали читать аннотацию. Медленно поднявшись, он направился в ванную, чтобы смыть кровь. Открыв дверь, он снова пошатнулся, а потом заорал. Наверное, так он никогда еще не орал, его левая нога стояла на руке отца Хина. Надо заметить, мертвой руке. Оглядевшись, Хаято почувствовал рвотные позывы, около головы мужчины была лужица крови, которая смешалась с шампунем образуя приятный розоватый цвет. Благо, его глаза были закрыты. Он неестественно выгнулся, лежа переломанным позвоночником на упавшей полке. Хаято передернуло. Он шагнул назад, опираясь на стенку и продолжая, не моргая смотреть на труп прямо перед собой. Хина был копией отца, и от этого становилось еще невыносимей.

Когда до Хаято дошел весь ужас сложившейся ситуации, он бросился обратно в спальню. Хина должен был помочь, проснуться и помочь, сделать хоть что-нибудь. А еще там были капли. Обязательно закапаться, и потом уже решать. Войдя в комнату, Хаято бросился к Хина.
- Просыпайся, мать твою! – он с силой тряханул его за плечи, обнаруживая заветный пузырек. Он был прямо под лопаткой Хина, абсолютно пустой, а на простыне виднелось пятнышко от вытекшего лекарства. – Блять… - только и смог выдать он. Куда более аккуратно опустил Хина на кровать, с силой сжимая его плечи. Его руки мелко дрожали, передавая дрожь по всему телу. Опуская голову на грудь Хина, Хаято разревелся.

Тогда казалось, что ничего ужаснее быть не могло.
 
KsinnДата: Понедельник, 30.12.2013, 22:50 | Сообщение # 4
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
-3-
Хина чувствовал легкое дыхание ветра и запах едва скошенной травы. В океане в его голове под меткой «бессознательное» навсегда остались воспоминания о счастливом, во всех смыслах этого слова, детства. Рядом с домом располагалось огромное поле, центральная дорога была совсем далеко от него, а потому обычными звуками для него были не рев моторов, а возгласы работающих на поле людей, которые перебрасывались друг с другом восклицаниями и подбадриваниями в отношении работы. Хина любил сидеть на возвышении и созерцать, как трудятся сотни людей и вдыхать щекочущий запах трав. У него не было друзей, не было никого, с кем бы он мог поделиться важными, по его мнению, мыслями. Хина любил вести сумбурные разговоры с самим собой, любил размышлять и делать выводы, приходя к одному ему понятным результатам.

Хина чувствовал руки матери. Он болел, его знобило и все тело ломало. Мама пела ему песенку, нежным, слегка взволнованным голосом, и он чувствовал, как медленно засыпает. Во сне приходило долгожданное спасение от болезни, так некстати накрывшей его летом. Мать положила ладони на горячий лоб сына и устало прикрыла глаза. Хина чувствовал это сквозь сон.

Хина чувствовал город. Он казался таким огромным и живым, он был жестоким. Хина с трудом привыкал к постоянному шуму улиц и трасс, многообразию голосов. Он боялся; ему казалось, что он лишний тут и это видно. Он по-прежнему смотрел, как работают другие, но не собирался скатываться до рабочей силы в игре социума.

Хина не любил университет. Не понимал, почему все вокруг так цепляются за учебу. Он считал, что стоит идти против всего, развиваться самому и не плясать под чужую дудку. А еще Хина не любил одиночество.
Капаясь, ему всегда казалось, что он не один. И хотя вокруг толпились люди, они были чужими и ненужными. Хина искал свое, боясь, что никогда не сможет найти.

Хина дергался и выгибался, он чувствовал боль и горечь во рту. Осязал руки и тяжесть чужого тела на себе и вздыхал, боясь открыть глаза. Отчего-то казалось, что случилось что-то плохое. Ему снова хотелось вдохнуть запах трав, но руки, обнимавшие его, сжались сильнее, заставляя проснуться.
Такое состояние сложно описать. Одновременно хотелось всего и ничего, понятие собственного непонятия явственно ощущалось и угнетало. Реальное расплывалось перед глазами, не удавалось сконцентрироваться на чем-то одном, шевелиться было… странно? Он слышал сбивчивый шепот, но боялся его понимать. Облизнув пересохшие и истрескавшиеся губы, он попробовал встать, но сразу же был придавлен обратно к постели.
- Очнулся, - Хина кивнул. Руки сразу же отпустили, он поднялся, запрокидывая голову назад. Внутренние органы словно пронзили маленькие иголочки, руки, на которые он опирался, задрожали. – Больно?
- Да, - его голос звучал на удивление четко.
- Скоро пройдет, - заверили его и снова подхватили за талию. Он навалился всем весом на держащего его и тяжело вздохнул, морщась от резковатой боли в легких. Хина втянул воздух еще раз, более медленно, улавливая аромат горечи и ментола, роняя голову на плечо держащего. Его прижали еще сильнее, заставляя откинутся, и Хина оказался в положении грудного младенца, лежащего на руках матери. Он все еще не мог придти в себя, только ощущал чужие губы на своих губах и смятые простыни под странно согнутыми ногами. В глазах двоилось, его сжали еще крепче и провели языком по губами.
- Хаято, - утвердительно произнес Хина и попытался высвободиться. Не вышло, он завалился на бок, инстинктивно ища руки Хаято. Суставы ломило, казалось, он слышал звуки лопавшихся сосудов и циркуляцию крови.
- Я здесь.
- А я нет, - глуповато ответил Хина.
- Очнись, - Хаято снова перехватил его, укладывая голову Хина на свои колени. После сжал в своей ладони его запястье и откинулся на спинку кровати.
- Отстань. - Хина прикрыл глаза, пытаясь унять бушевавшие в голове фейерверки. Они были чрезвычайно шумными, постоянно взрывались с кучей искр. Хина застонал, удобнее устраиваясь на коленях Хаято. – И что тебе приспичило ко мне лезть во время отходняка? Кстати, где капли?
- Не будет больше каплей, - отрезал Хаято, начиная поглаживать Хина по голове, ласково перебирая его пряди. Едва услышав последнюю фразу, Хина вскочил, недоуменно уставляясь на спокойного Хаято.
- Что значит - не будет? – зло поинтересовался он. – Или тебе деньги нужны?
- Успокойся, крошка, - весело ответил Хаято. – У нас в наличии три йены и труп в ванной. О каких каплях речь?
- Что за хрень? Какой труп? – недовольно спросил Хина, укладываясь обратно.
- Твоего отца, - спокойно ответил Хаято, предвкушая реакцию. Сам он истерику уже пережил, и теперь пребывал в состоянии легкого сумасшествия. Осознание того, что все сложилось хуже некуда, отчего-то веселило.
- Ну и хуйню ж ты несешь, - отозвался Хина, снова закрывая глаза. – Лучше найди капли, а то я уже хочу.
- Не надо было дрыхнуть на них.
- Серьезно? Меня вырубило на пузырьке?
- А то ж, - усмехнулся Хаято. – Там даже пятно на простыне.
- Бля-ять… Там еще на два раза оставалось!
- Переживешь.
- Нужны деньги… - протянул Хина.
- Работать не пробовал?
- Пробовал, - ответил Хина.
- И кем же? – Хаято пошарил рукой по тумбочке. Там лежала сигарета, наполовину скуренная, заботливо оставленная им самим на день грядущий. Он закурил, чиркая спичкой по спинке кровати, и после первого затяга передал ее Хина.
- А ты как думаешь?
- Ума не приложу.
- Прикладывать нечего, - насмешливо ответил Хина, снова отдавая сигарету в другие руки.
- Договоришь сейчас.
- И что будет? – Хина заинтересованно открыл один глаз.
- Омертвлю, - с улыбкой ответили ему, на что Хина только фыркнул. – Так кем же ты работал?
- Проституткой, - спокойно ответил лежащий. А через секунду вскрикнул от резкой боли. Хаято, схватив его за волосы, заставил открыть глаза, в которых скопились слезы, и посмотреть на него.
- Серьезно? – настороженно спросил он.
-Абсолютно, - процедил сквозь зубы Хина, мотнув головой в провальной попытке вырваться.
- Только посмей, - в тон ему ответил Хаято, разворачиваясь и подминая его под себя. В его руке все еще тлела сигарета. – И я подпорчу твою красоту, - усмехнулся он приближая оранжевый огонек к щеке Хина. Глаза младшего расширились от испуга, он побоялся мотнуть головой, боясь нарваться.
- Н-не надо, - пролепетал он, глядя, как огонек постепенно приближается все ближе. – Стой! – заорал он, зажмуриваясь.
- Да успокойся ты, - рассмеялся Хаято, затягиваясь и выпуская дым в лицо Хина. Он мотнул головой, и несколько слезинок все же скатились по его щеке, как следствие едкого дыма. Оттолкнув от себя Хаято, Хина поднялся и направился в ванную. Странная смесь чувств – с одной стороны злости, а с другой удовольствия, что к нему так относятся, на фоне ничего не соображающей головы были странны, но Хина пришел к выводу, что он скорее доволен, чем зол. Ровно до тех пор, пока не зашел в ванную.
Вопль, который раздался из комнаты, долго звенел в ушах Хаято.
- Твою мать, Хаято! Что это значит? Как… Твою ж мать! – Хина тяжело дышал, как после долгой пробежки, и смотрел на Хаято, будто бы тот знал, что с этим делать.
- Я предупреждал, - резонно заметил он.
- Что произошло?
- Он пришел к тебе, ты был в отключке, он споткнулся о полку, которую я до этого перевернул, и умер.
- Блять... – Хина запустил руки в волосы, медленно оседая на пол. – Что теперь делать?
- Он похож на тебя, - не в тему сказал Хаято, даже не меняя позы.
- Что делать?!
- Закопать труп? – предложил Хаято.
- Дебил?! – Хина снова заорал, вскакивая с пола и начиная метаться по квартирке. – Полиция… Надо позвонить в полицию. Или маме. И в скорую… - он уже почти выскочил на кухню, где висел телефон, как Хаято перехватил его за запястье.
- Не вздумай. На нас повесят. Об этом ты подумал?
- Но… Нет… Скажем, поверят! – затараторил Хина.
- Ага, поверят. И по головке погладят.
- Отвали! – Хина вырвался из захвата, хватая трубку со стены. Быстро набрав номер, и даже не представляя, что говорить, он услышал механический голос автоответчика:
- Извините, ваш номер отключен за неуплату.
- Да не может быть! В полицию всегда можно, туда бесплатные звонки, - проорал Хина в трубку, но в ответ ему раздались только короткие гудки. – Черт. Хаято! Придумай что-нибудь!
- Я предложил, - отозвался Хаято. – Вот херня, сигареты кончились.
- Хаято! ты хоть понимаешь? Ты не…
- Да заткнись ты, а. Понимаю. И не представляю, что делать дальше. А как насчет тебя? – его голова показалась из-за двери спальни и сразу скрылась за ней.
- Вот черт. Че-е-ерт! – протянул он, выскакивая на лестничную клетку и сразу же стучась в первую попавшуюся дверь. Через несколько минут ожидания дверь приотворилась, и из квартиры показалась пожилая дама.
- Здрасти. Можно позвонить от вас? В полицию, - сразу выдал всю информацию Хина. Женщина посмотрела на него, как на умалишенного, но тем не менее, прошаркала вглубь квартиры и вынесла трубку телефона. – Спасибо, - торопливо поблагодарил Хина, набирая номер. – Алло? Здрасти. У нас в квартире труп. Что нам делать? – истерично произнес он, с силой сжимая трубку. Женщина попятилась назад, и захлопнула дверь, не дожидаясь пока ей вернут телефон. Хотя, Хина этого не заметил, называя адрес, и потом, почти сразу же набирая номер матери. – Мам? – и после недолго молчания: - Да заткнись ты! Отец умер. Вот так вот, - перебил он ее и тоже назвал адрес, нажимая на сброс. Уставившись на закрытую дверь, он не придумал ничего лучше, чем оставить телефон у порога и снова зашел в дом Хаято. в коридоре около входа висело огромное зеркало, в полный рост, и Хина ужаснулся, глядя на самого себя. Непричесанные длинные волосы свисали грязными сосульками и были жирными. Остатки давно наложенного макияжа размазались, оставаясь черными кругами около глаз, сами глаза, белки которых покраснели, блестели сумасшедшим блеском, и вокруг них залегли темно-фиолетовые тени. Неудивительно, что меня побоялись, - подумал он, глядя еще и на потрепанную одежду блядского вида. От некогда стильной майки поотрывались ремешки, а на коротких шортах разошлась ширинка. По-хорошему надо было умыться, но заходить в ванную не было сил. Пройдя на кухню и отодвинув гору посуды с мойки, Хина наскоро умылся и причесал волосы найденной на полу расческой, собирая их в хвост. После зашел в спальню, и даже не глядя на лежавшего на постели Хаято, поднял с пола халат, закутываясь в него. Хаято молча наблюдал за его манипуляциями, как в дверь постучали.
- Быстро они, - небрежно бросил он, складывая руки на груди. Хина ничего не ответил, выходя их спальни.
А дальше все закружилось, словно в американском триллере. Полиция, вместе с которой были и медики, сразу опознала ненасильственную смерть, и тело его отца погрузили на каталку и вывезли из квартиры. После приехала мать, которая попала как раз на вывоз тела, и разразилась истерикой. Хина перестал воспринимать действия, которые творились вокруг, он еще толком не отошел от последнего приема капель, с которыми в последний раз переборщил, а суета и многоголосие вокруг только усугубляли ситуацию. И до него не сразу дошел вопрос полицейского, когда они уже сидели на грязной кухне и велся допрос.
- Кто обнаружил тело? – более нетерпеливо повторил мужчина.
-Хаято, - ответил Хина. А потом начал придумывать на ходу произошедшие события. – Понимаете, тут была вечеринка. Отец приехал за мной, а Хаято перед этим свалил эту злосчастную полку в ванной.
- Мм, - протянул полицейский, фиксируя его данные.
- Я вырубился, а когда пришел в себя и решил привести себя в порядок, то увидел… тело, - на последнем слова Хина сглотнул, будто бы только сейчас понимая весь ужас сложившейся ситуации.
- Вы употребляли только алкоголь? – подозрительно спросил полицейский.
- Да, можете взять кровь на анализ, - как можно более спокойно ответил Хина, прекрасно зная, что следов капель там нет, просто потому, что они впитываются только в сосуды носа.
- Ясно, - кивнул мужчина, видимо решив, что раз можно взять кровь, то ничего кроме алкоголя там нет. – А где этот ваш Хаято?
- В спальне. Ему все еще не очень хорошо, - на одном дыхании ответил Хина.
- Мне надо опросить и его, как первого, кто увидел тело.
- Конечно, - ответил Хина, проводя полицейского в спальню. Он заметил, как он едва заметно поморщился, оглядывая обстановку комнаты. Разбросанные вещи, несколько слоев пыли на всем, кроме кровати, оборванные в некоторых местах обои – следствие особо сильного трипа, разбитая лампа и свисавшие с одного бока шторы никак не создавали вид респектабельного дома.
- Здравствуйте, - вежливо произнес полицейский.
- И вам не сдохнуть, - радостно ответил Хаято. – Сигареты не найдется? Курить хочется – жуть.
- Хаято, - едва слышно простонал Хина. У него жутко болела голова, и теперь, глядя на то, как Хаято медленно разрушает почти идеалистическую картину убийства, если можно так сказать, ему становилось еще более дурно.
- Не курю, - раздраженно ответил мужчина. – Вы должны ответить на пару вопросов.
- Слушай, я никому ничего… - договорить Хаято не успел, потому как подлетевший Хина влепил ему болезненную пощечину.
- Отвечай, - процедил он сквозь зубы. Хаято с ненависть взглянул на него, потом на удивленного полицейского, и медленно сел на кровати.
- Задавайте, - почти прошипел в ответ.
Далее следовал короткий допрос, который четко фиксировался следователем на бумаге. Он ушел, скомкано попрощавшись, когда его взгляд зацепился за небольшую деталь.
- Что это?
- Где? – обреченно спросил Хина, уже понимая, что полицейский смотрит на пустой пузырек из-под капель.
- Около ножки кровати, - мужчина сам подошел к этому месту и поднял пустой пузырек.
- Это принадлежало Акено, - внезапно прервал тишину голос матери Хина. – У него проблемы с сетчаткой после операции, вот, наверное, и выкатились… - она всхлипнула, вытирая слезы белоснежным платком.
- Точно? – неуверенно спросил следователь.
- Абсолютно, - ответила она. Наверное, у него есть при себе. Он всегда носит… то есть, носил, два пузырька, потому что расширять сетчатку надо было постоянно…
- Вот как. Мы проверим, - хмуро произнес он, сухо прощаясь и выходя из квартиры. Когда за полицейским захлопнулась дверь, мать перевела строгий взгляд на Хина. Из ее глаз мгновенно исчезло выражение паники и боли, оставляя только злость.
- И что ты можешь мне сказать? – спросила она, доставая из сумки пачку сигарет, закуривая, и швыряя остальное в сторону Хаято.
- Ничего. Это случайность, - равнодушно заявил Хина, принимая уже подкуренную сигарету из рук Хаято.
- Это случайность по твоей вине.
- Нехер был переться сюда.
- Я, конечно, безумно рада, но смерть это перебор.
- Да все знают, что вы как кошка с собакой жили, и ты теперь счастлива, что деньги все у тебя, - выплюнул Хина, судорожно затягиваясь.
- Естественно, - не стала отпираться она. При более внимательном осмотре, Хаято заметил, как резко преобразилась эта женщина. Аккуратно уложенная прическа, наверняка дорогостоящий маникюр и одежда, и что самое интересное – абсолютное равнодушие на лице. – Ты должен мои ноги целовать, за то, что я ему капли сунула, пока ничто не видел. И даже не думай - несовершеннолетний, да и потом тебе, крысенышу, ничего не достанется. Я ясно выражаюсь?
- Достаточно, - отозвался Хина, превозмогая желание затушить сигарету на ее губах. Он искренне ненавидел свою мать, и на то были веские причины.
- И сейчас ты едешь со мной. Это не обговаривается.
- Хэй, дамочка, - окликнул ее Хаято. – Он никуда не поедет.
- Закрой свой рот, выродок, - не оборачиваясь ответили ему, а Хина, к безмерному удивлению, послушно пошел вслед на матерью. Дверь снова захлопнулась, уже в который раз за день, а Хаято так и продолжал удивленно смотреть в пространство.
Хина умудрился разобраться с ситуацией, практически не затрагивая при этом Хаято, наверное, он поступил верно, а Хаято только равнодушно наблюдал за этим, не пытаясь как-то помочь ему. Совесть начала грызть нутро, но было уже слишком поздно. На фоне всех произошедших событий, Хаято чувствовал себя совершенно никчемным, так и не сделавшим того, что нужно было сделать. Реальность совсем не вовремя обрушилась на него, разворачивая события снова. Хаято откинулся на кровать, подушка которой все еще хранила запах Хина, и устало выдохнул. Самым ужасным было не то, что в его доме кто-то умер, и у него в наличии нет денег, а то, что Хина ушел. И, скорее всего, не вернется, потому как он вел себя как последняя сука. Через некоторое время Хаято провалился в полудрему.
- Хаято… Хаято, проснись, - его трясли за плечо, зовя таким родным голосом. И совсем не хотелось просыпаться, поэтому он только повернулся на другой бок и снова заснул, оказываясь в объятьях ненастоящего Хина.
 
KsinnДата: Понедельник, 06.01.2014, 23:00 | Сообщение # 5
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
-4-
Кивнув в знак прощания, Хаято огляделся. В Ханадзюку он был впервые за все время проживания в Токио, и знал только как добраться до метро, чтобы уехать домой. Унылое серое и совсем не весеннее небо, в которое он почему-то уткнулся взглядом, дополняло картину полнейшей апатии и безразличия ко всему происходящему. Вокруг сновали люди, занятые собственными заботами и проблемами, и не обращающие на угрюмого человека, застывшего посреди улицы никакого внимания. Выругавшись сквозь зубы, Хаято опустил голову, оглядывая район, и увидел банкомат своего банка. Более менее хорошей новостью являлась сегодняшняя зарплата, на часть которой можно было купить неплохую бутылку крепкого алкоголя. Именно так он и собирался поступить, когда во время снятия денег понял, что пить ему совсем не хочется. По сути, не хотелось ничего. Глядя на экран, он снова вздохнул, не желая видеть в несколько раз увеличившуюся сумму. Сняв только зарплату, он вытащил карту и направился в сторону метро.

Начиная с позапрошлого месяца на недавно открытый лицевой счет Хаято стали поступить значительные суммы денег. Он не знал, у кого это вдруг случился внезапный приступ доброты для бездарных и неимущих, но одним месяцем дело не ограничилось. Еще один такой вклад – и можно было смело покупать себе неплохую машину. И он действительно не знал, кто это и чего этот инкогнито добивается, но деньги отчего-то не снимал, ограничиваясь честно заработанными средствами.

На следующее утро памятного дня обнаружения трупа в собственной ванной, Хаято нашел на прикроватной тумбочке десять тысяч йен. То ли Хина, то ли его мать решили не оставлять его умирать от голода или от чего там еще умирают в отсутствие денег, а Хаято внезапно понял, что это и был логический конец так называемым отношениям. Хина исчез из его жизни так же резко, как и появился, оставляя за собой пустой пузырек от капель и деньги, а еще гнетущее ощущение одиночества. Прошатавшись день по квартире, Хаято все же выбрался из дому, и вечером того же дня, зарядив телефон и приготовив подобие ужина, позвонил Джеку. Все начало налаживаться, ему дали место звукооператора, он быстро все схватывал и вполне качественно выполнял свою работу, пока не понял, что именно его не устраивает.

Мир был серым. Он не казался серым, он был им. Безликим и неинтересным, со скучными бытовыми проблемами и мелочами, которые было просто лень решать. Несколько раз ему приходила в голову мысль снова купить капли, но это тоже было скучно, потому что рядом не было Хина. За несчастные три месяца, которые он провел рядом с ним, Хаято потерял самого себя и не мог сейчас найти, путаясь в собственных желаниях и целях. Он жил просто живя, не имея ничего ни за собой, ни перед. Еще раз вздохнув, он спрятал бумажник в карман джинс и направился в сторону метро.

Хаято снова думал о Хина. Ничем особенным его бывший любовник не отличался, разве что целым букетом всякого рода отрицательных качеств, но все равно без него было грустно. Он вспомнил фильм, где главному герою для жизни нужна была постоянная подпитка адреналином, и понимал, что Хина подсадил его на такой образ жизни. Вот уж кто был горазд на бред наивысшей степени, притом еще и веселый бред, так это он. Но Хина больше не было, и надо было с этим смиряться.

* * *

- Здрасти, - хмуро поздоровалась девушка, обходя стороной Хаято.
- Туда нельзя, - не менее хмуро вторил он ей, преграждая путь к входу на студию. Девушка насмешливо выгнула бровь, оглядывая Хаято с ног до головы.
- Что это?
- Только для сотрудников, - отрезал он, отворачиваясь. Вообще, это не его работа. Какого черта ее пропустили на входе?
- Я тут работаю, - медленно сказали позади него. Призадумавшись, Хаято не вспомнил ни одной девушки на лейбле. Сугубо мужская компания.
- Не думаю, - усмехнулся он, попутно ища взглядом нужную ему колонку. Она точно была где-то здесь, но коридор был заставлен кучей аппаратуры.
- Пегги! Уже пришел, - услышал он голос Джека. – Проходи.
- Да вот, не пускают, - девушка улыбнулась, протискиваясь сквозь Хаято.
- Это Пегги, лучший басист лейбла, - учтиво представил, как оказалось, его, Джек.
- Басист?
- А что не так?
- Да все так, - Хаято снова отвернулся, скривив губы. Платье в горошек с клетчатыми чулками и копной светлых волос, достающих до пояса, никак не вписывались в образ этакого сурового басиста.
- Ты нашел?
- Ищу, - ответил Хаято, снова окидывая взглядом горы аппаратуры, кажется, находя нужное.
Скоро должен был состояться концерт, в одном из некогда любимых клубов Хаято, и немногочисленные группы малоизвестного лейбла должны были там выступать. Самым приятным, что и сам Хаято должен был там петь, всего две песни, но уже что-то. Подымая не такую уж и легкую колонку, настроенную исключительно на низкие частоты, Хаято двинулся к выходу, где ждала машина.

* * *

Психоделия рвала уши. Ярко накрашенный Джек кривлялся на сцене, рядом с ним, покачивая бедрами, играл Пегги, растягивая рот в ухмылке. В сравнении с этим то, с чем выступал Хаято, было просто детской песенкой в понимании всех нормальных людей. Хотя, кажется, Джек пел как раз детскую песенку, изувеченную в Джековском понимании «искусство». Глядя на него становилось реально страшно, жутко и в какой-то мере отвратительно.
-Давайте споем песню?
Или потанцуем?
Придем прямо к гробу,
Давай, детка, сила притяжения к смерти.
Террор души, а мы все поем песенку… - вещал Джек, выгибая пальцы с длинными накладными ногтями, выкрашенными в черный цвет.
- Мрачновато, да? – спросил его бармен. Хаято уставился на него, жестом прося повторить.
- Да не то слово.
- Твои песни лучше. От них, по крайней мере, не хочется добровольно идти в психушку, - усмехнулся бармен, подставляя Хаято до верха наполненную рюмку. – Шия, - представился он, протягивая руку.
- Хаято, - отозвался Хаято.
- А где Хина? – спросил Шия, глубокомысленно вытирая бокал.
- Без понятия, - отозвался парень, залпом выпивая содержимое рюмки.
- Печально. Неплохой был малый.
- Действительно.
- Вы еще вместе всегда таскались.
- И такое было.
- Расстались?
- Типа того.
- Какой-то ты грустный, - заметил Шия. – Держи, за счет заведения, - и пододвинул к Хаято еще одну рюмку. – Жаль, что его сейчас не видно.
- Да, - алкоголь жег горло, Хаято поморщился. Вообще-то, пить было совсем не лучшей идеей, он все еще был на работе.
- Слушай, а вам басист не нужен?
- Может, и нужен.
- Я басист. А наливать – это не мое, - продолжал вещать Шия. – Вот и подумал.
- Я спрошу, - Хаято посмотрел на сцену, где все еще кривлялся Джек.
- Премного благодарен. Если что, у меня еще ударник есть.
- Это хорошо.
- Вот и замечательно. Будем сами там плясать, ага? – улыбнулся Шия обаятельной улыбкой, кивком указывая на сцену.
- Обязательно будем, - улыбнулся Хаято в ответ, более внимательно разглядывая случайного собеседника. – Сколько тебе?
- По закону уже все можно, - серьезно ответил Шия, а потом рассмеялся и подмигнул Хаято. – Двадцать два.
- Вот как.
- Именно так.
У Шии были длинные черные волосы, длиной до лопаток и обворожительная улыбка. Не сильно накрашенные глаза, и то, наверное, только по долгу службы, придавали выражению лица некоторую хитринку, а когда он повернул голову, чтобы принять заказ у очередного клиента, то Хаято заметил в его ушах несколько поблескивающих сережек. Шия был стильно одет, его движения были плавными и даже немного медленными, но эта медлительность ничуть его не портила. Чем-то он был похож на Хина, совсем чуть-чуть, может, только формой лица и длиной волос… Хаято тут же осекся, запретив себе сравнивать их двоих. Разобравшись с клиентом, Шия обернулся к Хаято, попросив его номер телефона, и снова подмигнул ему, заранее пожелав удачной работы для них. Ночь была в самом разгаре, Хаято помнил, что в это время он только-только начинал «жить», по меркам Хина, но концерт уже заканчивался, и пора было уходить. Попрощавшись с Шией, Хаято помог по мелочи группам лейбла, и вызвал такси.
- Стой! Да стой же ты! – окликнули его.
- Что такое?
- Я могу докинуть, - предложил Шия, показывая ключи от машины. – Если хочешь.
- Я живу далеко не в центре, - предупредил его Хаято.
- Вот и поболтаем, - парировал Шия, а Хаято, почему-то, последовал за ним, отменяя вызов такси. Шия оказался интересным собеседником, он уверенно вел машину, следуя всем знакам дорожного движения, часто шутил, и юмор его был беззлобным и совсем не пошлым.
- Нам сюда? – спросил он, подъезжая почти к самому дому Хаято.
- Именно. Спасибо, что докинул.
- Да не за что, - заулыбался Шия.
- Не хочешь зайти? Не май месяц, а в машине у тебя холодно.
- Печка жрет много бензина, а я совсем не маслократ, - ответил Шия. – Да и на работу мне завтра, я лучше поеду.
- Ну, как знаешь, - произнес Хаято. А потом почему-то добавил: - Ты заезжай, если рядом будешь.
- Постараюсь. Доброй ночи, - Шия снова завел мотор, показывая, что разговор окончен, и медленно отъехал от дома, когда Хаято вышел. А Хаято зачем-то провожал взглядом недорогую потрепанную машинку Шии, пока она не скрылась за поворотом.
И уже стоя в душе, под прохладными струями, он не взирая на собственные запреты, сравнивал его с Хина. Такой добрый и отзывчивый, улыбчивый и воспитанный Шия не шел ни в какое сравнение с долбанутым, хамоватым Хина, а еще Шия был куда привлекательней его, более аккуратен и скромен. И Шия нравился Хаято, уже нравился.

* * *

Трель телефона прервала сладкий сон. Шаря по тумбочке в поисках телефона, Хаято, даже не глядя дисплей.
- Да?
- Привет. Не разбудил?
- Нет, - соврал Хаято, узнавая голос Шии.
- Приходи сегодня в клуб, тут будет неплохая вечеринка с довольно известными группами. Ты, конечно, уже знаешь об этом, но я хотел позвать лично. Можно будет устроиться в вип-ложе абсолютно на халяву, я ж тут работаю. Если ты, конечно, хочешь, и ничем не занят, - зачастил Шия.
- Я приду, - сразу ответил Хаято, хотя и планировал посвятить день отдыху.
- Я буду ждать, - быстро произнес Шия, а потом замолчал, и Хаято понял, что тот вовсе не собирался умышленно говорить эти слова – они сорвались сами.
- Это хорошо. До вечера, - попрощался он и нажал на сброс. Отчего-то Хаято улыбался, уже предвкушая приятный вечер за почти полгода унылости. И это предчувствие его не подвело: Шия и правда организовал вип-зону, откуда было прекрасно видно сцену. Хоршее расположение не доносило до них голосов с танцпола, так как место, где они расположились, находилось на так называемом втором этаже, зато отлично было слышно музыку.
- Классное место, - похвалил выбор Шии Хаято, здороваясь попутно со смутно знакомыми ему людьми.
- Спасибо, - улыбнулся Шия. Он выглядел еще привлекательнее, чем в их предыдущую встречу, его глаза, как и ногти, были аккуратно накрашены, а волосы уложены. Глядя на него, Хаято не переставал мысленно улыбаться, - создавалось впечатление, что Шия долго готовился к этой встрече, и старания его не были не замечены. По сути, Шия позвал его на свидание – но что в этом плохого? Потягивая безалкогольный коктейль с сильным ментоловым вкусом, Хаято не мог отвести взгляд от Шии, который в меру раскованно сидел напротив, и увлеченно делал вид, что не замечает взгляда Хаято.
- Шия?
- Мм?
- Ты сегодня классно выглядишь.
- Спасибо, - ответил Шия, опуская взгляд. А Хаято выявил в нем еще одну черту, которая ему нравилась – Шия был настоящим. Если он смущался, то это было искренне, если улыбался – то от всего сердца. В нем не было места для наигранного поведения, свойственного Хина.
- За правду не благодарят, - ответил Хаято. Шия поднялся с дивана.
- Как насчет кальяна?
- Неплохо.
- Сейчас схожу.
- Есть же официантки, - возразил Хаято, прикасаясь к руке Шия. Он стоял напротив Хаято, замерев и запутавшись в словах.
- Ну мы же работаем тут, - попытался оправдаться он.
- Ничего страшного, - ответил Хаято, поднимаясь. Оказалось, что он немного выше, чем Шия, чуть шире в плечах, а его пальцы на ощупь были холодными и ужасающе тонкими. – У тебя такие тонкие пальцы. Не на басу, а на фортепиано надо играть.
- Я умею, - совсем смутившись ответил Шия. – Заканчивал школу…
- Видно, - согласился Хаято, обнимая свободной рукой его за талию. Возможно, он торопил события, но Шия манил к себе, неотвратимо манил. Его губы были сладкими, но не приторными, немного пухлыми, и было безумно приятно просто касаться их, не проникая внутрь рта. Но Хаято не сдержался, сильнее притягивая его к себе и целуя более властно, чувствуя на совеем плече руку Шии. Целоваться с Шией было необычно, трепетно и завораживающе, совсем не так, как с Хина.
Да причем тут Хина, подумал Хаято, высвобождая вторую руку, чтобы еще крепче обнять Шию.
 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Magic in your Dream (NC-17 - Hayato/Hi-Na [SaTaN,The Candy Spooky Theatre] в проц)
Страница 1 из 11
Поиск:

Хостинг от uCoz