[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Просто работа (NC-17 - Асаги/Тсунехито [D])
Просто работа
KsinnДата: Четверг, 05.12.2013, 19:47 | Сообщение # 1
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline

Название: Просто работа

Автор: misima-san

Фэндом: D
Пэйринг: Асаги/Тсунехито
Рейтинг: NC-17
Жанры: Слэш, Романтика, POV
Предупреждения: Нецензурная лексика
Размер: Мини
Статус: закончен

Описание:
Тсунехито влюблен в Асаги, но боится признаться в этом даже самому себе, повторяя, что между ним и вокалистом только работа..Окажутся ли чувства сильнее предрассудков?

Публикация на других ресурсах:
можно, но по всем правилам
 
KsinnДата: Четверг, 05.12.2013, 19:48 | Сообщение # 2
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Это пришло очень неожиданно. Накрыло с головой, будто холодные океанские волны. Мне не хватало воздуха, не хватало настолько сильно, будто я действительно тонул. Глаза неотрывно следили за каждым твоим движением. Я и раньше замечал, что порой смотрю на тебя слишком часто, слишком часто восхищаюсь тобой, твоим красивым лицом с острыми чертами, твоим голосом, жестами, спокойствием, с которым ты на все реагировал, тем, как ты отдаешься музыке во время концерта. Это было завораживающим зрелищем. Именно во время одного из концертов я понял, что все не так просто в моем к тебе отношении. В тот вечер, стоя на сцене, я смотрел на тебя, не отрываясь, рискуя попасть не по тем ладам и струнам. Тогда ты показался мне особенно красивым, было в тебе что-то холодное и недоступное. Ты же не смотрел ни на кого вокруг, и я знал, что для тебя в тот миг существовала только сцена, только музыка и только твой голос, который ты дарил людям, а они внимали ему, с обожанием смотря на тебя. Но вдруг в одном из проигрышей песни, ты, будто почувствовав мой взгляд, повернул медленно голову. От неожиданности я даже не успел опустить глаза. Наши взгляды встретились, и я почувствовал, что краснею, а мои ладони, и без того влажные от пота, стали совсем мокрыми. Я поспешно опустил глаза, успев все же заметив, как легкая, едва заметная улыбка, тронула твои губы. Я не знал, что делать. Казалось бы, что тут такого? Просто встретились взглядами – это совершенно нормальное явление во время концерта, но учитывая чувства, которые вдруг начали зарождаться во мне, я просто терялся и не хотел ни о чем думать. Поэтому, чтобы окончательно не сойти с ума от непонимания самого себя, я вцепился в гриф своего баса и усердно, чуть ли не закусив губу, стал терзать его, боясь как бы мое состояние не сказалось пагубно на моей игре.
Когда концерт закончился, я старался не смотреть ни на кого вокруг, а уж тем более на тебя. Мне казалось, что ты все сразу поймешь, если еще хотя бы раз встретишься со мной взглядом. Хотя, что мог понять ты, если даже я сам себя еще не понимал. В тот миг для меня были настоящей мукой бесконечные поклоны под восторженные крики поклонников. Когда это все наконец-то закончилось, (трудно представить, что я, оказывается, мог с таким нетерпением ждать окончания концерта и ухода со сцены) я, несмотря на чудовищную усталость, почти бегом пустился прочь. Но как мне показалось, никто не обратил на это особого внимания.
Я забежал в гримерку и, опустившись на стул, прижал свои ладони к пылающим щекам. Мельком глянув в зеркало, я схватил бутылку воды со стола и опустошил ее чуть ли не одним глотком. Мне было плохо. Я сам себе боялся признаться, что мое восхищение тобой, мои взгляды в твою сторону, мои разговоры с тобой – все это сделало свое дело – я влюбился в тебя. Вот так вот просто и быстро, начиная осознавать это только сейчас. Новое, еще до конца не понятое чувство сменилось страхом. Я понимал, что надо задушить его, пока это не превратилось в мой кошмар.
«Никаких отношений в группе!», - говорил я всегда сам себе.
«Никаких отношений!», - повторял я, когда пришел к вам, зная, что меня ни один раз в жизни привлекали люди одного со мной пола. Никаких чувств – только работа, никаких романов – только работа, никакого секса в гримерках после концертов и во время туров – только работа. Только работа, блять! Последнюю фразу я крикнул и кинул пустую бутылку в сторону двери. В это момент, в гримерку вошли ребята, и я весь сжался, понимая, что они наверняка слышали мой громкий возглас. Мне стало ужасно стыдно, и я поспешно начал смывать грим, лишь бы только они не увидели моего красного лица и глаз, которые могли выдать меня. Но они похоже ни чего не заметили, так как Хироки как всегда рассказывал очередной прикол, а все остальные смеялись.
- О, Тсуне! – обратился ко мне Руиза. – Чего это ты первее всех сбежал?
- Потому что мне дольше всех грим смывать, и волосы от лака продирать, – я выдавил из себя подобие улыбки и попытался отшутиться. Похоже, шутка сработала, и ребята засмеялись.
«Фух», – подумал я. – «Прокатила моя плоская шуточка».
- Ну, мне тоже, не быстро, а волосы… Ну, это всем предстоит, – ответил Руиза усмехнувшись, и начал стягивать с себя свой концертный костюм.
- Эх, Тсуне, ну почему только на нас с тобой одевают эти юбки, которые даже проститутка не оденет? – наигранно надув губки, спросил Руиза.
- Потому что у вас ножки красивые, – выдал Хиде-зоу, при этом шлепнув Руизу по заднице.
- Что вы делаете, не приставайте! – Руиза изобразил негодование, и в шутку пихнул Хиде-зоу, оттолкнув его от себя. Все снова закатились истеричным смехом, а я сидел и не понимал, откуда у них только силы берутся еще и смеяться. Хотя я сам прекрасно помнил, как еще недавно принимал участие в общем веселье после концерта. Сейчас казалось, что пути назад нет, и мне не суждено больше смеяться столь беззаботно вместе с вами. Я понимал, что наверное излишне драматизирую ситуацию и не стоит этому придавать такое большое значение. Но видимо мне самому где-то на подсознательном уровне нравилась эта ситуация, и я получал какое-то мазохистское наслаждение от запретности своих мыслей и от осознания того, что мне нельзя влюбляться в тебя, что между нами только работа, только группа, только песни, ничего личного, максимум друзья. Но я уже начинал понимать, что это все не кончится так просто, что мой разум не будет согласен так просто забыть о тебе, а сердце совершенно не захочет воспринимать фразу «только работа, только работа, блять!». За своими размышлениями, я даже не заметил, что все остальные уже успели переодеться и даже смыть грим.
«Сколько же я вот так вот тупо просидел?» - из состояния прострации меня вывел бодрый голос Хироки:
- Тсунехито- кун, ты чего так возишься-то? Сам раньше ускакал, а теперь сидишь и медитируешь на свое отражение.
Все засмеялись, а я вымученно улыбнулся:
- Да не ждите вы меня, идите, все равно я не пойду с вами. Я не очень хорошо чувствую себя.
Все переглянулись, явно не понимая, почему я отказываюсь идти отмечать удачный концерт, когда обычно я и Хироки были инициаторами этих мероприятий. А теперь я отказываюсь, сославшись на плохое самочувствие. «Наверное, им это показалось странным», – подумал я, но мне было плевать на это. Мне хотелось побыть в одиночестве, побыть наедине с самим собой, чтобы я мог спокойно подумать о тебе и о том, что чувствую, чтобы вновь запрещать себе думать и мучится от желания отдаться своим мыслям.
- Ну ладно, тогда отдыхай и смотри не заболей, – сказал Хироки, а остальные закивали ему в ответ. Мне всегда нравилось, что вы все никогда не станете расспрашивать и лезть, желая получить объяснение на какое-либо действие. За эту молчаливую сговорчивость я и любил всех вас. Странно, что за все время вашего пребывания в гримерке, в мое поле зрения попал только Хироки, Руиза и Хиде-зоу. Я не понимал, где ты. Может, я просто перестал тебя замечать, настолько боясь быть разоблаченным? Я огляделся и увидел, что ты стоишь возле окна, смотря куда-то вниз и прислонившись лбом к стеклу. Ты выглядел задумчиво или мне это просто показалось, но я знал, что ты не любишь разговаривать сразу после концерта, так как хотел дать хотя бы немного отдохнуть своему утомленному голосу и восстановить силы после концерта. Ты всегда был погружен в себя после концерта. Мог лишь улыбнуться сдержанной улыбкой в ответ на чью-нибудь шутку, вежливо ответить, если тебя все-таки о чем-то спросят и снова замолчать.
- Асаги-сан, ты пойдешь с нами? – обратился к тебе Хироки.
Ты ответил тихо и довольно быстро, что меня слегка удивило:
- Да, только чуть позже. Немного отдохну и приеду. Я скоро буду, а пока идите без меня.
Твой ответ был подобен грому среди ясного неба. Ты останешься со мной в гримерке, какой ужас! Пусть ненадолго, пусть ты скоро уйдешь, но я не смогу не смотреть на тебя, видя как ты снимаешь с себя концертную одежду, как обнажается твоя кожа, как твои прекрасные, будто черный шелк волосы падают на белые плечи. И не дожидаясь этого мучительного зрелища, я поспешно ретировался в туалет, быстро попрощавшись с ребятами и тобой. Я надеялся, что ты вскоре уйдешь и поэтому заранее простился с тобой. Ты удивленно вскинул брови, но ничего не сказал, кроме как:
- Пока, Тсунехито. Ты отлично поработал сегодня. Отдохни хорошо.
Почувствовав, как мои щеки начинают краснеть, я влетел в туалет и закрыл дверь. В изнеможении опустился прямо на пол, прижавшись спиной к холодной кафельной стене. Было неприятно ощущать телом ее ледяное прикосновение, учитывая, что на мне был мой концертный костюм, который предполагал минимум одежды. Я уткнулся головой в колени, в мозгу вертелась лишь одна мысль:
«Только работа. Только работа. Слышишь? Не смей! Не смей даже думать!»
Но сердце не внимало моим мольбам, а когда я вспомнил твое лицо, твой манящий взгляд, точеный подбородок, тонкие губы, то тело мое так же отказалось подчиняться здравому смыслу, и я, уже не осознавая, что делаю, начал медленно опускать руку, забираясь под жесткие кружева юбки. Твой образ совершенно не шел из моей головы, твой взгляд преследовал меня. Я запрокинул голову, стараясь не застонать от накатившего возбуждения. Голова закружилась, и я наконец-то позволил себе сдаться в плен столь запретным мыслям, терзающим меня.

***

Когда до меня наконец дошло, что уговаривать себя забыть о тебе бесполезно, и не одна клеточка моего разума и тела не хочет даже и слышать про это, я признался самому себе, что влюблен в тебя. Это звучит странно, но все предыдущее время, (а это тянулось месяца полтора) я упорно внушал себе, что у меня к тебе нет никаких чувств. Но когда ложась спать, я видел перед собой твой образ и начинал яростно терзать себя, содрогаясь от стонов и переполняющего возбуждения, я понимал, что мне просто очень искусно удается обманывать самого себя. Чувства есть, но я боюсь их, боюсь даже думать о том, что будет, если ты узнаешь об этом. Мне казалось, что ты не можешь воспринимать меня серьезно, что для тебя я всего лишь «наш мелкий басист», как часто в шутку называл меня Хироки, или «наша милая принцесса», как шутил на мой счет Хиде-зоу. Я не мог представить себе, что ты можешь проявить хотя бы какое-то чувство по отношению ко мне. И самое главное, я вообще не знал, как ты относишься к однополой любви. Хоть и ходили слухи, что у тебя одно время были какие-то, скажем так, не совсем дружеские отношения с Руизой. Но я упорно не верил этому, так как не замечал, ни чего особенного в вашем поведении и упорно фыркал свое «В группе не должно быть никаких отношений». Я стал замечать за собой, что хочу, чтобы ты вообще перестал обращать на меня внимание даже во время работы. Я так жутко краснел, когда ты смотрел на меня или просил что-то сыграть отдельно, ну а если ты обращался ко мне с вопросом, и мне приходилось посмотреть на тебя во время ответа, я не знал, куда отвести глаза. В общем, мучился я сильно. Мучился от того, что не хотел верить сам себе, боялся показать свои чувства к тебе, мучился от желания и страсти, сжигающих мое тело. Эта страсть превращалась в настоящую манию, я не мог спокойно смотреть на тебя, так как сразу чувствовал возбуждение. Твое спокойствие сводило меня с ума, и мне хотелось узнать какой ты, когда тебя накрывает страсть. Иногда во время перерыва между репетициями, я шел в туалет и доводил себя до оргазма, представляя тебя, а потом, раскрасневшийся, с дрожащими руками, возвращался в репетиционную, сгорая от стыда и чуть не плача от невозможности победить свое чувство. Но я точно знал, что даже под страхом смертной казни, я не признаюсь тебе в своих чувствах. Лучше мучиться, чем открыть это.
И вот однажды все резко изменилось. Это было так неожиданно, что вспоминая тот день, я до сих пор не верю, в реальность произошедших событий.
Мы отыграли очередную репетицию и начали собираться, после того, как прозвучало твое традиционное:
- Всем спасибо, хорошая работа.
Я вскочил со стула и очень быстро сунул в чехол свой бас, надеясь сбежать как можно быстрее. К слову, согрупники совершенно не задавались вопросом, почему в последнее время я такой молчаливый и быстрее всех убегаю с репетиций. Но почему-то именно сегодня Хиде-зоу мечтательно закатив глаза, сказал:
- Наш маленький Тсунехито наверное влюбился и бегает каждый день на свидания, – я смутился его слов, а он как ни в чем ни бывало, продолжил:
- От чего ты краснеешь малыш? Любовь это прекрасно, – и он потрепал меня по щеке.
Я чувствовал, как мое лицо начинает гореть. Но все лишь посмеялись и не придали этому ни какого значения. Вы всегда были какими-то уж очень понимающими, порой это даже настораживало, но больше все-таки радовало. Когда я уже было рванул к двери, меня остановил тихий голос Асаги:
- Тсунехито, буквально минут на пять задержись, я хочу попросить тебя о чем-то.
Мне показалось, что стук моего сердца стал настолько громким, что его было слышно на всю студию. Я обернулся и поставил чехол с басом на пол.
- Да, конечно, – ответил я, но голос предательски дрогнул. Я сел на диван и стал ждать. Я чувствовал, как моментально вспотели руки, мне почему-то было очень страшно.
Когда ребята, попрощавшись, закрыли за собой дверь, Асаги еще некоторое время молчал, а потом сел рядом со мной. Он повернул свое лицо к моему:
- И долго ты вот так будешь бегать от меня? – спросил он тихо.
Я вздрогнул, казалось мир рухнул. Паника охватила меня, и хотелось убежать.
- Я не понимаю о чем ты, Асаги-сан. Не понимаю, – повторил я, будто это могло как-то помочь мне.
Асаги положил свою ладонь мне на колено, даже через ткань джинсов я почувствовал как она холодна. Я снова вздрогнул, боясь даже посмотреть на него.
- Не обманывай меня, – сказал он тихо. – Да и себе лгать не хорошо. Разве тебя не учили этому? – И он осторожно, почти невесомо коснулся пальцами моего подбородка, заставляя повернуть мое лицо к себе. Я подчинился, но не поднял глаз. Щеки пылали, а сердце казалось вот – вот разорвется.
- Ну, что ты молчишь? – снова спросил он. А я вдруг почувствовал, что разревусь прямо здесь, настолько стыдно мне было.
Заметив видимо, что я собираюсь молчать как партизан на допросе, Асаги сказал:
- Тсунехито, если ты думаешь, что я ничего не замечаю, то ты несколько ошибаешься. Мне кажется, я понимаю то, что ты чувствуешь, – на этих словах я резко поднял свои глаза и пристально посмотрел на Асаги.
- Что? – я не понимал, что происходит, хотелось убежать и запереться от всех на ключ.
- Я слышал тебя, – ответил Асаги. Тонкие губы изогнулись в легкой улыбке.
«Лидер-сан, ты что, бредишь? Или это я с ума схожу?»
- Не понимаю… – снова ответил я. Наверное, я напоминал своим поведением тупую блондинку из анекдота.
- Ну что ж, я объясню, – ответил Асаги. – Я слышал, как ты стонал с моим именем на устах, когда был в туалете после вчерашнего концерта. Я подумал, что тебе плохо, когда ты так резко убежал, и что тебе нужна помощь, поэтому пошел за тобой, но тебе видимо было очень хорошо тогда. – Асаги почти вплотную приблизил свое лицо к моему.
Я резко вскочил, слезы просто ручьем полились из моих глаз. Ужас охватил меня, в голове пульсировало от осознания того, что меня разоблачили самым унизительным образом. Я сжал кулаки и чуть не закричал от обиды и стыда. Перед глазами пронеслись воспоминания вчерашнего вечера. Кафельные стены, зеркало, отражающее меня, похожего на хорошенькую куколку, мои черные локоны, рассыпавшиеся в беспорядке по худеньким плечам, темный макияж, слегка потекший от жары на сцене, дрожащие губы, горячие ладони, ласкающие свое же тело, расшнурованный корсет, брошенный на пол и черные кружева юбки, забрызганные собственной спермой.
Я думал, что провалюсь сквозь землю, когда Асаги сказал мне, что догадывается о моих чувствах. Он говорил что-то еще, но я его не слышал, в ушах звенело. Вдруг я почувствовал его прохладную тонкую ладонь на своей щеке. Хотелось прижать ее крепче и охладить тот жар, охвативший меня, хотелось смыть этим прикосновением тот стыд, что испытывал я сейчас.
- Не смущайся так. Зачем? – он пытался заглянуть в мои глаза, но я упорно не смотрел на него. Слезы текли по щекам. Но Асаги поднял вверх мой подбородок, заставляя смотреть на себя.
- Я тебе нравлюсь? – он спрашивал это таким тихим и спокойным голосом, а меня разрывало на части, еще не много и я казалось, упаду в обморок.
Я кивнул головой, но промолчал, мне даже показалось, что я вообще утратил способность говорить. Асаги приблизился к моим губам, я чувствовал его горячее дыхание, и закрыл глаза.
- Почему же ты молчишь об этом, мне кажется, это уже давно терзает тебя, я же все всегда замечаю, от меня трудно скрыть что-либо. Почему не откроешь мне свое сердце?
Я молчал, чувствуя, как от близости его тела, накатывает возбуждение.
- Я знаю твою позицию, Тсунехито, знаю, что ты одержим идеей «просто работы», но ведь такие мысли могут и вред принести, – продолжал он.
Я медленно сходил с ума, переставая соображать что-либо, отдаваясь во власть тихому и такому страстному голосу Асаги.
- Не мучай себя, я ведь тоже по ночам не сплю думая о тебе, – Асаги перехватил мой удивленный взгляд и продолжил. – В тебя трудно не влюбится, Тсунехито. Ты такой старательный и ответственный музыкант, отличный басист и такой красивый молодой человек, просто прелесть. Такой милый. Мне иногда кажется, что ты похож на фарфоровую статуэтку. Тобой можно только любоваться и очень осторожно любить, чтобы не разбить твою красоту.
 
KsinnДата: Четверг, 05.12.2013, 19:49 | Сообщение # 3
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Это был предел. Мои ноги подкосились, но Асаги крепко взял меня за плечи и выдохнул:
- Подумай о том, что я сказал тебе, мой милый, – и осторожно опустив меня на диван, он вышел из студии. Сказать, что я был в невменяемом состоянии – это ничего не сказать. Я не соображал совершенно, щеки пылали, руки дрожали. Я был способен лишь на то, чтобы испустить долгий протяжный стон, сам не зная, что он характеризует – то ли смятение, то ли стыд, то ли сладость, которая разлилась по телу после того, как я осознал, все сказанное Асаги. Мне казалось, что я еще слышу его слова, сказанные вкрадчивым шепотом.
«Подумай о том, что я сказал тебе, мой милый»
Я в изнеможении откинулся на диван, не зная, что думать и в то же время, не желая вообще думать ни о чем.
Осознание случившегося пришло очень скоро. Буквально в этот же вечер, когда я все-таки нашел в себе силы поехать домой. Я понял, что влюбился по уши, и что не могу не быть с тобой. Но мерзкие мысли о том, что наши отношения могут разрушить группу, пугали меня и повергали в панику. Но еще больше пугало то, что мне придется все-таки поговорить с Асаги, а я почему-то ужасно трусил и хотел убежать куда-нибудь подальше. На следующий день после нашего разговора был концерт, и я влетел в гримерку самым последним, надеясь тем самым избежать разговора с тобой. Естественно мне жутко влетело от звукорежиссера за то, что я не явился на саунд-чек, и он теперь был вынужден бежать на сцену с моим басом и пытаться хоть как-то отстроить звук, спасибо, что Руиза вызвался помочь ему. Потом начал причитать гример, качая головой и приговаривать, что меня не накрасить и не причесать за полчаса до начал концерта. Ребята укоряли за то, что я не брал телефон, говорили, что очень сильно переживали, ведь я никогда не опаздывал ни то что на концерты, даже на репетиции. Один лишь ты, ничего не сказал, а только лишь улыбнулся уголками губ.
Весь концерт я не мог сосредоточиться. Нет, я играл свою партию безупречно, но думал не о музыке, а только лишь о том, что с каждой новой песней, приближается время разговора с тобой. А я совершенно не знал что делать. Я желал быть с тобой, желал видеть тебя рядом, но гадкие мысли не давали покоя. Я просто не мог позволить себе отношений с тобой. Не мог и все тут. Я не могу подвергать риску группу, в которой кроме меня еще люди играют. Я не могу поступать так эгоистично. Я был уверен, что ни к чему хорошему это не приведет.
Концерт пролетел для меня как одно мгновение, я понимал, что назад пути нет, но все же надеялся, что смогу как-нибудь незаметно улизнуть, тем самым отсрочив разговор с тобой. Но не тут-то было. Твой взгляд не отпускал меня ни на минуту, я затылком чувствовал его, когда шел со сцены. Мне казалось, что меня ведут на расстрел. Так глупо. Ведь я был влюблен в тебя, но боялся своих чувств и боялся рисковать. Я сам себе придумал какие-то ограничения, а теперь мучился.
Зайдя в гримерку, я подошел к своей сумке и начал копаться в ней, сам не понимая, что мне там нужно. Я знал только одно - я ужасно боюсь говорить с тобой.
Вдруг я услышал, что ты сказал ребятам, что поедешь прямо сейчас домой, потому что у тебя очень болит горло, и ты переживаешь, как бы ни заболеть. Я воспринял все сказанное тобой за чистую монету и с тревогой посмотрел на тебя. Ты же, уловив мой взгляд, вдруг спросил:
- Тсунехито, ты ведь тоже сейчас домой едешь? Ты говорил кажется, что никуда не пойдешь. Давай тогда вместе поедем, – я был весьма удивлен твоими словами, а в голове пронеслось «Ну вот, ты все решил за меня», но я лишь кивнул, понимая, что сопротивление бесполезно. Судя по твоему взгляду, ты был доволен моим немым согласием. Ребята только пожали плечами и расстроено переглянулись.
- Смотри, не перегружай себя, Асаги-сан, – сказал Руиза.
Ты кашлянул и кивнул ему в ответ, а на меня посмотрел с каким – то странным выражением. Я почувствовал дрожь во всем теле и пошел было переодеваться. Но ты остановил меня, сказав, что не стоит терять времени на это, и что ты ужасно хочешь домой, поэтому, чем быстрее мы поедем, тем лучше.
Я снова кивнул. И почему я теряю способность говорить в твоем присутствии? Попрощавшись со всеми, мы тихо вышли с черного хода. К счастью, там не было ни одного человека, и мы сели в такси, которое ты предусмотрительно вызвал заранее.
Ехали мы молча. Я совершенно не удивился, когда ты назвал свой адрес водителю, и даже не задумался о том, что надо бы и мой сказать тоже. Я понимал, что это ни к чему, я знал, куда и зачем ты меня везешь. Хотя нет – вопрос зачем, все-таки оставался открытым. Краем глаза я видел, что ты смотришь на мои колени, которые открывала короткая пышная юбка. Я ведь так и не переоделся и чувствовал некоторую неловкость, ловя на себе твой взгляд. Мне хотелось закрыть от тебя свои голые плечи и ноги, но у меня даже не было с собой куртки. Всю свою одежду, в которой я пришел, а точнее прибежал на концерт, я рассеянно оставил в гримерке, взяв машинально только сумку, настолько я был в прострации от твоего поведения.
- Тебе холодно? – спросил ты, осторожно накрывая своей ладонью мои пальцы.
- Немного, – ответил я, зябко поведя плечами.
- Ничего, скоро согреешься, – ответил ты, погладив мою руку.
Стоит ли говорить о том, что мне моментально стало жарко от твоего прикосновения?
В квартиру мы вошли молча. Ты включил свет и пригласил меня зайти в комнату. Там ты не стал зажигать лампу и ограничился лишь той, что светила из коридора, освещая совсем чуть-чуть стены твоей большой комнаты. На стене переплетались тени от фонарей, которые горели на улице, смешиваясь с узором на обоях. Я и не заметил, как ты подошел ко мне и взял мои руки в свои.
- Ты подумал о том, что я сказал тебе? – спросил ты, наклоняясь к моему лицу.
- Да, – ответил я, чувствуя, как вновь начинаю краснеть.
- И что же? – твой голос звучал очень тихо.
- Я не знаю…- и вдруг мной овладела какая-то решительность, и я выпалил на одном дыхании:
- Я, кажется, влюбился в тебя Асаги-сан и очень хочу быть с тобой, но мы же должны только работать и не позволять себе таких слабостей. Нет, мы не должны быть вместе с тобой ни за что на свете! – я попытался отстраниться от тебя, пытаясь прийти в себя после столь поспешного ответа. Но ты молчал, не давая мне отойти от тебя. Я поднял на тебя глаза, ты улыбался. Я не ожидал этого.
- Глупый… Как ты можешь такое говорить? Ты так наивен, и в этом твоя прелесть Тсуне. Мой милый Тсунехито, – Асаги провел пальцами по моей щеке и легонько прикоснулся к ней губами. Я вздрогнул от этого прикосновения и неожиданно для себя крепко сжал его вторую руку, обнимающую меня за талию. Асаги снова поцеловал мою щеку, потом другую, потом плавно скользнул по подбородку, затем по скуле. Он обходил стороной мои губы, целуя меня в шею, покрывая невесомыми прикосновениями плечи, потом снова подбородок. Я уже начинал дрожать от каждого его поцелуя, но больше всего мне хотелось ощутить его губы. О, как же я хотел почувствовать их вкус, но Асаги будто чувствуя это, отстранялся, когда я вдруг попытался прикоснуться к ним. Он явно дразнил меня, распаляя все больше своими действиями. Я уже послал к черту все свои убеждения, желая только одного, быть с ним, с тем, кого я так неожиданно полюбил.
- Твоя кожа напоминает мне фарфор, ты моя статуэтка, – шептал он мне на ухо, возбуждая этими словами и прикосновениями все больше. Я уже не мог сдерживаться и мне казалось, что я умру, если он меня не поцелует. Но Асаги не спешил, он гладил мои плечи, спину, спускаясь все ниже, потом опять возвращаясь своими губами к моему пылающему лицу. Он провел языком по моему подбородку и слега задел уголок моих губ, и когда я уже готов был умереть от переполняющих меня эмоций, Асаги накрыл мой рот своим, и я застонал, ощутив его горячее прикосновение. Я обнял его за плечи, отвечая на поцелуй со всей страстью, которая накопилась во мне за этот нелегкий месяц. Я ощущал его язык, ласкающий меня, мне было жарко, возбуждение было настолько сильным, что уже граничило с болезненным.
- Мой милый, такой красивый, мой Тсуне, – шептал он мне, а я сгорал от каждого его слова.
Его горячие ладони скользнули мне под юбку, я ощущал их на своих бедрах. Мне было невыносимо жарко. Он терзал меня своими сводящими с ума поцелуями, своими страстными прикосновениями. Я расстегнул его рубашку, медленно, аккуратно, пуговица за пуговицей. Мне нравилась эта неспешность, хотя я готов был умереть от переполняющей страсти. Асаги легонько подтолкнул меня к дивану и заставил сесть. Я подчинился. Он встал предо мной на колени. Я даже боялся мечтать о таком, все происходящее казалось очередной фантазией. Я боялся дышать, казалось, что это все горячий сон. Но Асаги быстро вернул меня в реальность. Он расстегнул крючки на моем корсете, расшнуровал его и отбросил в сторону. Я все же успел удивиться его проворности, ведь не каждый костюмер мог так быстро помочь мне снять его после концерта.
Я почувствовал, как его прохладные пальцы пробежались по моей шее, спускаясь на грудь, потом задержались на животе, ладони забрались под подол юбки, резко дернули вниз, и вот я уже без белья. Меня все же, не смотря на возбуждение, успел смутить тот факт, что я лежал перед Асаги в одной короткой юбке и чулках. А вот его это похоже не сильно волновало, точнее волновало, но по другой причине. Он сжал мой член через ткань юбки, я выгнулся и застонал от этого прикосновения. Казалось, еще немного, и я кончу, от одного только его взгляда. Он поглаживал меня, задирая юбку все выше и выше. Я уже стонал в голос, хотя еще ничего такого не происходило.
- Какой же ты не терпеливый, – долетел до меня голос Асаги, и в тот же миг я ощутил его горячие губы на своем члене. Медленно, мучительно медленно Асаги облизывал его, двигаясь то вверх, то вниз. Я не мог больше сдерживаться и выгнулся навстречу его губам, желая наконец уже ощутить его полностью. Асаги крепко обхватил ствол и начал достаточно жестко вбирать его в себя. Я уже почти кричал. Я всегда замечал за собой любовь к громким крикам во время секса, а сейчас, когда меня так жарко ласкал тот, которого я желал так давно, я думал что сойду с ума. И плевать было на соседей, которые наверняка проснулись от моих криков и стонов, плевать. Ну вот, еще немного и я кончу. Асаги казалось, почувствовал это и принялся еще крепче и жарче облизывать меня. Его ладони поглаживали мои бедра. Я положил свою руку ему на голову, ощущая мягкость его шелковых волос, и сильнее притянул к себе. Тело мое содрогнулось, и я кончил с громким стоном, запрокинув голову и прижимая Асаги к своему члену.
Он поднялся и поцеловал меня. Я был расслаблен, но чувствовал, что мне мало этого. Я хотел большего. Он целовал меня мягко, было горячо от его губ.
- Тсуне, ты прекрасен, – говорил он тихим голосом, заставляя краснеть и ощущать при этом новый прилив возбуждения.
Я откинулся на диван и выгнулся навстречу его рукам. Он скинул с себя оставшуюся одежду и стянул с меня чулки и юбку. Я лежал перед ним и желал отдаться без остатка. Я не мог без него, не мог без его взгляда, прикосновения, поцелуя. Я не понимал, как я мог сомневаться в своих чувствах, ведь он так нужен мне, я ведь не смогу без него.
Мне показалось, что поцелуй длился вечность, даже голова закружилась от этого, мне не хотелось отпускать его губы, хотелось всегда чувствовать их мягкость и нежность. Я понимал, что мне предстоит узнать всю страсть на которую был способен Асаги, и его нежные поцелуи, лишь прекрасное начало всего этого. Его горячая ладонь скользнула вниз по моему животу и остановилась на промежности. Я невольно вздрогнул. Асаги заметил это и, посмотрев на меня, спросил:
- Ты хочешь этого? Если нет, то скажи.
Я замотал головой и попросил продолжать. Несмотря на страх, мне очень хотелось дойти до самого конца. Несмотря на то, что у меня были однажды отношения с мужчинами, я никогда не занимался с ними сексом. Все кончалось минетом, но дальше я заходить боялся. И только сейчас я понял, что могу отдать себя только ему, только ему довериться и разрешить все.
Асаги нежно поглаживал меня, я чувствовал влажные прикосновения его пальцев. Медленно, он начал вводить один палец, я резко дернулся от неприятного ощущения. Асаги приподнялся и поцеловал меня, погладив по щеке:
- Не бойся, милый. Я буду осторожен. Если будет плохо, мы остановимся. Только скажи.
- Нет, продолжай. Просто…. - я немного замялся. – Просто у меня никогда…
Он заставил замолчать меня, накрыв своими губами мои.
- Знаю, милый, знаю. Я буду очень осторожен.
Мне хотелось заплакать от переполняющих меня ощущений, столько нежности ко мне не проявлял еще ни один человек.
Тем временем Асаги уже погрузил в меня два пальца. Было неприятно, но мурашки пробегали по коже, когда я осознавал, что это делает мой любимый, и я доверял ему, готовый стерпеть любую боль. Я вцепился в покрывало, которым было закрыт диван, и закусил губу, когда Асаги добавил третий палец. Я застонал от боли, и почувствовал, как слезы потекли по моим щекам.
- Любимый, маленький мой, прости, –он вновь приподнялся, чтобы поцеловать меня. Асаги терпеливо разрабатывал меня, хотя сам был возбужден до предела. Он хотел доставить мне максимум удовольствия, и хоть немного уменьшить неизбежную боль, целуя меня и продолжая двигать во мне пальцами. Мой взгляд упал на его возбужденный член, и мне ужасно захотелось ощутить его у себя во рту. Я облизал губы и накрыл ладонью возбужденную плоть. Асаги осторожно вытащил из меня пальцы и подвинулся к моему лицу. Облизав ствол, я взял его в рот полностью. Асаги застонал, и я моментально возбудился, так как до этого все приятные ощущения потонули в той боли, которую я испытывал. Вокалист все быстрее двигался навстречу моему рту, и я понимал, что он скоро кончит. Я стал облизывать головку, продолжая при этом двигать рукой вверх и вниз. Через некоторое время я ощутил вкус его спермы на своем языке и услышал сдавленный стон. Асаги повалился на меня и поцеловал в губы.
- Что же ты делаешь, мой сладкий? – обратился он ко мне, гладя мое тело.
Я пожал плечом, мол, а что я такого сделал и улыбнулся. Некоторое время мы лежали молча, но я все еще чувствовал неудовлетворенность, да и прикосновения Асаги ко мне снова становились крепче и ощутимее. Он вновь спустился к моему животу, облизал мой член от головки до основания и спустился ниже. Я почувствовал его язык, ласкающий вход в мое тело. Прикосновения становились все требовательнее, я начал стонать от них, это было совершенно новое и неимоверно приятное ощущение. Вскоре язык сменился пальцами, но я уже не чувствовал той боли, которая была до этого. Асаги приподнялся и поцеловал меня в живот.
- Я сейчас, моё солнышко, – и он отошел к комоду, стоящему в углу комнаты. Открыв верхний ящик, он достал какой-то тюбик и пачку презервативов. Я немного напрягся, даже не смотря на то, что я очень хотел этого, и возбуждение переполняло меня, страх все равно был.
Асаги сел у меня в ногах и достав из упаковки презерватив, надел его. Я видел, что руки его дрожат, он был очень возбужден, но старался не торопиться. Открыв тюбик и выдавив на ладонь достаточное количество смазки, он начал вновь гладить меня, проникая пальцами все дальше. Это холодное прикосновение было очень приятным, несмотря ни на что. Затем он намазал свой член и осторожно начал водить им у меня между ног. Я застонал и шире развел ноги, мне хотелось ощутить его внутри себя. Асаги приставил головку и начал медленно погружаться в мое тело. Вскрикнув, и тут же закусив губу, я сам испугался своего крика. Асаги остановился. Наклонившись к моему лицу, он поцеловал меня.
- Любимый, маленький мой, прости, прости меня.
Он целовал меня, но я чувствовал и понимал, как ему тяжело сдерживаться, и как он хочет наконец войти в меня до конца. Но я пока не мог расслабиться, слезы текли по моему лицу, боль не хотела отступать.
Асаги гладил мои мокрые щеки, вытирая слезы. Мои глаза начинало пощипывать, я чувствовал, как грим растекается по щекам, оставляя грязные следы.
- Любимый, мой маленький Тсуне, – от этих слов у меня вновь перехватило дыхание, и я, несмотря на мучительную боль, с громким стоном, насадился на член Асаги почти до конца. Я отвернул свое лицо в сторону, не желая, чтобы он видел мои слезы, которые безудержно текли по щекам, но вокалист легонько повернул меня к себе за подбородок и наклонился, чтобы поцеловать. Мои губы дрожали, и я чувствовал на них соленый вкус своих слез и теплое прикосновение губ Асаги. Он был очень осторожен и боялся причинить мне лишнюю боль. Вскоре я почувствовал, что мне хочется еще ближе, еще крепче ощутить его в себе, пусть даже это будет очень больно. Я еще больше насадился на его член и стал двигаться навстречу. Наши стоны слились воедино, боль не прошла, но к ней добавилось какое-то поразительное и новое ощущение, от которого хотелось кричать еще громче и сгорать в объятиях страсти. Мы словно растворились друг в друге, сдались беспрекословно в плен своим желаниям. Асаги бился в моем теле, проникая все глубже, все больше наращивая темп. Моя рука потянулась к своему члену, но Асаги заметив это, легонько оттолкнул ее и накрыл мою плоть своими пальцами. От всех этих ощущений, слившихся в единое целое, я уже не стонал, а кричал во весь голос, но то был крик не боли, а наслаждения. Я плавился в его руках, словно металл в огне, мне было невыносимо жарко, хотелось, чтобы эта пытка длилась бесконечно долго, чему, увы, не суждено было сбыться. Вскоре я почувствовал, как Асаги содрогается во мне, прижимая к себе с какой-то звериной силой. Я кончил следом за ним, чувствуя, как крепче сжалась его ладонь на моем члене.
Когда последний страстный стон прорезал ночную тишину, а жгучее желание отпустило наши тела и души, уступив место усталости, мы, обессиленные откинулись на диван. Асаги взял мою ладонь и поцеловал пальцы. Я обнял его, мне было спокойно и хорошо, даже несмотря на то, что я еще не отдышался после столь мощного оргазма, накрывшего нас несколько минут назад. Я лежал, закрыв глаза, чувствуя учащенное дыхание Асаги возле своей шеи и жар его тела, лежащего вплотную ко мне. Он погладил мои растрепавшиеся волосы.
- Мой милый, как же ты прекрасен, – тихо сказал он. Я открыл глаза и посмотрел и на него. Его лицо было таким же бледным, как и всегда, но губы ярко выделялись на его фоне. Теперь мне стало понятно, за что ты сам и все наши поклонники так любят твой «вампирский» образ – ты был неотразим, твои черные волосы, закрывающие половину лица, твои глаза, глубокие, бездонные, такие красивые. Я залюбовался тобой. Заметив мой пристальный взгляд, ты улыбнулся и поцеловал меня, обняв еще крепче. Ну а я, со свойственным мне паникерством вдруг задумался. На смену только что полученному удовольствию пришла тревога. В голове уже проносились картины из серии «Распад группы D».Ты моментально заметил перемены в моем лице, и спросил:
- Что не так, моя радость?
Я улыбнулся:
- Да все в порядке, ну что ты, – но как уже не сложно догадаться, внутри меня начала разгораться настоящая буря. Я опять начал переживать по поводу невозможности наших отношений, хотя умом понимал, что пути назад нет, и я не смогу без тебя. Я решил не ходить вокруг да около и сказал тихо, глядя Асаги прямо в глаза:
- Что мы теперь будем делать, как же так? Мы же одногрупники, а не любовники. Отношения в коллективе – это табу, это мешает, из-за этого может произойти все что угодно. Так нельзя! – я замолчал, кажется, я разволновался больше, чем следует, но оно и не удивительно.
- Как именно нельзя? – твой голос звучал очень спокойно, ты даже слегка улыбнулся.
Я резко сел на диван, но тут же повалился назад, поморщившись от непривычной боли ниже спины. Ты успокаивающе погладил меня по плечу.
- Нельзя нам быть вместе, хотя я и хочу этого. Я боюсь, что если мы поссоримся, это плохо отразится на нашей карьере, а я не хочу этого, я не хочу ребят подводить, и вообще, я …
Ты не дал мне договорить, накрыв своими пальцами мои губы. Ты усмехнулся:
- Солнышко мое, ты мне напоминаешь немецкую сказку о юной молочнице, которая спустилась в погреб, ударилась головой о балку и начала причитать, что когда она выйдет замуж и у нее родятся дети, они тоже пойдут в погреб, тоже ударятся головой и умрут от этого, и та же печальная участь постигнет и ее дорогого мужа. Вот так вот она и плакала, хотя еще и в помине не было ни детей, ни мужа. Какой же ты все-таки паникер,Тсунехито.
Я непонимающе смотрел на тебя. Ты ведь тоже однажды, когда я втирал ребятам эту свою стройную теорию, сказал, что в чем-то согласен со мной. А сейчас? Нет, я определенно ничего не понимаю, понимаю только то, что хочу быть с тобой, несмотря ни на что.
- И потом, ты хорошо учился в школе? – снова спросил ты.
- Что ты этим хочешь сказать?- я удивленно захлопал глазами.
- Ну если ты был отличником, а ты наверняка был именно таким, – Асаги потрепал меня по щеке, – то должен помнить, что в каждом правиле, есть свои исключения. Да и вообще, кто придумал все эти правила... – добавил ты, как будто про себя.
Я улыбнулся, до меня дошел смысл сказанного тобой, хотя я и чувствовал, что мозг мой сейчас не способен проводить никакие мыслительные операции. Я повернул свое лицо, и погладил пальцем твои губы:
- То есть? – спросил я, решив все же удостовериться в правильности своих догадок. – Ты хочешь сказать, что мы…
Ты снова не дал мне договорить и, поцеловав меня, выдохнул почти шепотом:
- Да, мой милый, именно это я и хочу сказать. Именно это, мой любимый Тсуне…
 
MorgensternДата: Суббота, 07.12.2013, 14:42 | Сообщение # 4
Рядовой
Группа: Проверенные
Сообщений: 8
Награды: 1
Статус: Offline
Очень ярко и трогательно! А уж как у меня душа лежит к Тсунехито, то для меня прямо приятно прочитать такое)
 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Просто работа (NC-17 - Асаги/Тсунехито [D])
Страница 1 из 11
Поиск:

Хостинг от uCoz