[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Это всё жара (NC-17 - Руиза/Тсунехито; Асаги/Тсунехито; Хироки/Руиза [D])
Это всё жара
KsinnДата: Четверг, 05.12.2013, 19:32 | Сообщение # 1
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline

Название: Это всё жара

Автор: misima-san

Фэндом: D
Пэйринг: Руиза/Тсунехито; Асаги/Тсунехито; Хироки/Руиза
Рейтинг: NC-17
Жанры: Слэш, Романтика, PWP
Предупреждения: Нецензурная лексика, Групповой секс
Размер: Мини
Статус: закончен

Описание:
В жаркую летнюю погоду так и хочется расслабиться где-нибудь за городом, подальше от шума и раскаленного асфальта. Вот и ребята из группы D решили не сидеть в душной студии, а отдохнуть на лоне природы. Но каждый преследовал свои цели, и все было не так безобидно, как может показаться на первый взгляд.

Публикация на других ресурсах:
можно, но по всем правилам
 
KsinnДата: Четверг, 05.12.2013, 19:32 | Сообщение # 2
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
На протяжении всей недели жара стояла такая, что о работе в душной студии не могло быть и речи. От ее липких обжигающих прикосновений не спасали ни кондиционеры, ни холодная вода, ни жалюзи, закрывавшие высокие окна. Хотелось спрятаться куда-нибудь от этого зноя, переждать это сумасшествие, затаившись в тени и прохладе. Неудивительно, что идею поехать всем вместе на выходные за город приняли с необычайным энтузиазмом.

- А куда мы поедем? – поинтересовался Хиде-зоу у своих согрупников, расположившихся на диванах вдоль стен студии и лениво обмахивающихся нотными листами.

- К тебе конечно же, – отозвался Асаги. – Ты же у нас решил купить себе большой загородный дом, даже не предполагая, что из-за этого мы постоянно будем заваливаться к тебе и устраивать бесконечные оргии, – все засмеялись в ответ на слова вокалиста.

- Ну, против первого, я ничего не имею, – ответил Хиде-зоу, – а вот насчет второго, я имею ввиду оргии… я бы подумал.

- Да ладно, не в первый же раз тебе в оргиях-то участвовать, – хохотнул Хироки. – И вообще, в эту жару хочется чего-нибудь необычного.

Хиде-зоу, решив не дожидаться продолжения мысли о том, чего же именно хочется барабанщику, ответил, что будет рад видеть всех у себя дома и надеется, что они весело проведут время.

- А никто и не сомневается, что будет весело, – ответил Хироки, но никакой реакции на его слова не последовало, так как разомлевшие от жары и погруженные в свои сонные мысли, все мечтали лишь о том, чтобы поскорее добраться до дома, залезть в прохладную ванную с бокальчиком чего-нибудь освежающе-вкусного и просидеть там до завтрашнего утра, пока не наступит время ехать за город.

Когда все поднялись со своих мест, чтобы все-таки пойти по домам, Руиза тихонько и незаметно для всех приобнял Тсунехито и шепнул ему на ухо:

- Ну наконец-то сможем повеселиться с тобой. Теперь–то уж не свалишь все на нехватку времени, – и он шлепнул басиста пониже спины.

- Руиза-сан, отстань! – прошипел Тсунехито в ответ на действия гитариста, который уже пытался забраться проворными пальчиками под его футболку.

- Да ладно тебе, не ломайся. Будет весело. И кстати возьми свое концертное платьице.

В ответ на это Тсунехито резко обернулся и тихо, стараясь, чтобы его не услышали остальные, спросил:

- А это еще зачем? Что это ты задумал, а?

- Хочу с тобой поиграть, меня заводит твой концертный костюм, он подчеркивает все твои достоинства, – и Руиза мягко провел рукой по щеке Тсунехито.

Его похоже совсем не заботила реакция одногрупников, которые могли бы обернуться и стать невольными свидетелями этой весьма сомнительной сцены.

- Кстати, я тоже возьму свою юбку, тебе же нравится, как я в ней смотрюсь? – голос Руизы звучал возле самого уха и от него было жарко и душно, даже обжигающие солнечные лучи за окном не расплавляли мысли и чувства так, как этот звук.

- И в своих платьях мы будем, как две лесбиянки, – ответил Тсунехито, после некоторого раздумья и сложил руки на груди.

- Знаешь, что мне в тебе больше всего нравится, малыш? – спросил Руиза. – То, как ты оригинально отвечаешь да, – и Руиза, чмокнув басиста в губы, пошел прочь по коридору.

- Ей, погоди! – возмутился Тсунехито. – Я вообще-то не сказал да! Это ничего не означало, я просто… – но его слова так и не достигли слуха Руизы.

Тсунехито стоял в полнейшей растерянности, прижимая ладони к пылающим щекам.

- Неужели на нас всех так неадекватно погода действует… – произнес он в пустоту.

Он, конечно, не был против того, чтобы хорошо провести время на выходных, тем более, что в последние месяца два их отношения с гитаристом стали какими-то странными. То Руиза заигрывал и зажимал басиста после концертов и в перерывах между репетициями, то отпускал в его адрес очень двусмысленные шутки и делал разные сомнительные комплименты. В общем, если называть вещи свои именами, домогался всяческими способами. К великому же стыду самого Тсунехито, который боялся себе признаться в этом, ему нравились знаки внимания, оказываемые Руизой. И он был бы не против, перейти к чему-нибудь более конкретному, чем просто слова и заигрывания. Но извечный страх, стеснение и врожденное чувство паники, сдерживали робкого басиста, не давая окунуться в круговорот этих непредсказуемых отношений. Но понимая, что выходные будут прекрасной и не исключено, что единственной в ближайшее время возможностью воплотить в жизнь свои потаенные мечты, Тсунехито, краснея и смущаясь своих собственных желаний, поплелся прочь из студии, размышляя все же о том, какое платье он возьмет с собой.

***

- Да никто нас не услышит, все уже спать легли давно, – прошептал Руиза. – Не бойся, почему ты вечно всего боишься, а? – добавил он, и его тонкие пальчики скользнули по щеке Тсунехито.

- Я не боюсь, просто не хотелось бы, чтобы нас застукали здесь. Да еще и в таком виде, – ответил Тсунехито, оглядев свое короткое платье в котором он был на одном из последних концертов.

– Зачем было переодеваться, а? Жара такая, а мы тут в юбках скачем, – и басист тяжело вздохнул.

Руиза взял его за руку:

– Ну о чем ты печалишься, тебе недолго в нем быть. Скоро сниму его с тебя, – Тсунехито залился румянцем, услышав такие слова, и сжал в своей ладони пальцы Руизы, которые гладили его щеку.

- Я всегда хотел стянуть с тебя твое платьице, а потом… – Руиза прикусил кожу на шее Тсунехито и тут же легонько поцеловал место укуса.

- А вот зачем еще и ты переоделся, мне непонятно. Тебе еще не надоели эти женские тряпки? – спросил Тсунехито, но в его голосе, не смотря на кажущееся равнодушие и спокойствие, уже слышались сбивчивые интонации.

- Чтобы интереснее было, – хохотнул Руиза и прижал к себе басиста.

Тот уперся своими тонкими ладонями в грудь гитариста и чуть слышно выдохнул, пугаясь откровенности своих собственных слов:

– Не томи уже, говори зачем позвал сюда, а лучше покажи, – его руки скользнули по тонкой спине Руизы, расстегивая молнию корсета. Прикосновения прохладных пальцев Тсунехито вызвало дрожь. Нетерпение ощущалось в каждом его движении, в каждом вздохе, в каждом взмахе ресниц. Уже не требовалось слов, потому что горячая страсть, обжигала изнутри, сдавливала снаружи своими жесткими прикосновениями, заставляла стонать и выгибаться, воспламеняя разум и тело.

- Какой ты красивый, – прошептал Тсунехито, гладя лицо Руизы.

На мягких губах гитариста появилась легкая улыбка:

- Да ты тоже ничего, – ответил он, удивляясь тому, куда так быстро подевалась робость Тсунехито.

Басист усмехнулся:

– Не можешь ты без своего ехидства, хотя я думал, что этим отличается Хироки, а не ты…

- Ты просто меня провоцируешь, – ответил Руиза и подтолкнул Тсунехито к кровати.

- Прям так сразу? – улыбнулся тот, притягивая к себе гитариста.

- А ты хочешь растянуть удовольствие, мой милый? – в голосе Руизы вновь послышались ехидные нотки.

Он наклонился к басисту и поцеловал его. Мягко прикоснулся к подбородку, как будто боялся прижаться крепче, боялся обжечься о тонкую кожу, которая горела от каждого прикосновения. Казалось было слышно как под ней шумит кровь, гонимая острым желанием, горячими поцелуями, шепотом, вздохами. Руиза медленно, мучительно медленно спускался губами все ниже, под его легкими, невесомыми поцелуями уже трепетали худые плечи Тсунехито. Руиза постепенно стягивал с басиста одежду, а тот уже тихо стонал в ответ на каждое движение пальцев своего прекрасного мучителя, но гитарист не спешил. Ему явно нравилась эта медленная игра, доводящая до исступления. Он знал, что Тсунехито скоро будет на пределе и не откажет ему ни в чем. Нельзя сказать, что это был коварный план соблазнения, просто Руизе нравилось наблюдать, как дрожит от нетерпения его согрупник, как его тонкие пальчики сжимают ткань покрывала, как он закусывает свои красивые губы, чтобы не застонать слишком громко.

- Ну давай уже, я больше не могу, – вдруг со стоном произнес басист, смотря на гитариста умоляющим взором. Сейчас его большие глаза казались совсем прозрачными, будто бы в талой воде отражалось голубое весеннее небо. Руиза невольно засмотрелся на Тсунехито, почти забыв о том, что же он хотел сделать, и очнулся от своих грез лишь тогда, когда услышал, как басист недовольно что-то промычал.

- Что-то не так, мой сладкий? – спросил Руиза, поглаживая его колени, забираясь все выше, нетерпеливо сминая пальцами шелковые оборки короткого платья.

- Ну, что же ты молчишь, скажи хоть что-нибудь, – продолжал гитарист, но ответом ему был лишь сдавленный стон. Руиза почувствовал, как ладони Тсунехито сжали его затылок, заставляя спустится ниже.

- Ах ты маленький извращенец, – улыбнулся парень, облизывая губы, – я знал, что ты захочешь этого. Захочешь, чтобы я сделал тебе приятно.

- А кто бы не захотел? – вдруг раздался позади бодрый голос Хироки.

Тсунехито резко вскочил на кровати, Руиза испуганно обернулся и ошарашено уставился на дверной проем, где стояли Асаги и Хироки. На губах последнего была ехидная усмешка.

- Кто бы не захотел, чтобы такое милое создание как ты, Руиза–сан, поработал бы своим очаровательным ротиком, – сказал Хироки, подойдя к кровати. Он провел своей ладонью по светлым волосам гитариста. Тот поднял глаза и удивленно спросил:

- А что вы тут оба делаете? Вы ж вроде спать уже собрались!

- Ха! – ухмыльнулся Хироки, – Никто никуда не собрался. В такую жару спать невозможно, правда, Асаги-сан?

- Конечно, – отозвался Асаги и прикрыл за собой дверь. – А вот Хиде-зоу, кстати, все-таки лег спать, правда закрывшись мокрой простыней.

- О, какие эротические подробности ты знаешь, – усмехнулся Хироки.

- Слушайте, шли бы вы туда, откуда пришли, а? – раздраженно сказал Тсунехито, и, сложив руки на груди, выжидающе уставился на непрошенных гостей.

- Ммммм, наша очаровательная куколка тоже здесь, – Асаги сел на пол перед Тсунехито, а басист раздраженно дернул коленом, когда крепкая ладонь вокалиста коснулась его ноги.

- А чего это ты сопротивляешься, помнится, ты был очень вежлив со мной, – прошептал Асаги, продолжая гладить колени басиста.

- Не, ребят, ну вы совсем ошалели! Дайте потрахаться спокойно, – не выдержал Руиза и, оттолкнув от себя Хироки, вскочил с кровати. – Мы ж не мешали вам, когда вы имели друг друга после каждого концерта! – в ответ на это Хироки лишь улыбнулся, пропуская мимо ушей ругань гитариста, а потом сказал приторно-сладким голосом:

- Еще бы вы нам помешали, кто бы вам позволил.

- Не, ну это нормально ты считаешь? Нормально вот так вот нагло врываться к нам! – Руиза был уже вне себя от возмущения, щеки покрылись горячим румянцем, голос дрожал от возмущения.

- Ну, во-первых не к вам, а в комнату Хиде-зоу, которую вы без спроса заняли, а во вторых, ну что ты так сердишься? – Хироки схватил Руизу за руку и притянул к себе. – Не надо так сердиться, я уверен, что через некоторое время ты будешь благодарить нас за столь неожиданный визит. И вообще, просто жарко слишком, вот и хочется чего-нибудь необычного, кстати я как раз недавно об этом и говорил, – и он резко усадил гитариста к себе на колени. Тот попытался вырваться, но крепкие руки удерживали его, не давая пошевелиться.

- Не сопротивляйся, моя прелесть, – пршептал Хироки, поглаживая шею и плечи Руизы.

Асаги же в это время пробовал успокоить Тсунехито, который конечно же, перестал возмущаться вслух, так как был слишком хорошо воспитан для этого, а лишь кусал до крови губы и нервно барабанил пальцами по своим коленям и упорно смотрел в сторону, а не на Асаги, который безуспешно пытался развернуть его лицо к себе.

- Ну что ты такой неприступный, – говорил он басисту. – Я ведь знаю, каким ты можешь быть. Давай, покажи себя, – подобно змею искусителю, нашептывал вокалист. Тсунехито лишь мотнул головой, хотя горячие прикосновения пальцев Асаги вызывали противоречивые чувства в нем. И неизвестно, что бы на самом деле чувствовал Тсунехито, окажись он один на один с Асаги. Но сейчас, когда в комнате помимо них был еще и Руиза, с которым он еще недавно надеялся весело провести время, басист пытался держать дистанцию. Хотя понимал, как медленно, но неизбежно начинает поддаваться умелым и настойчивым рукам Асаги. Ведь однажды он уже не выдержал этой настойчивости, правда потом пытался сделать вид что ничего не было. Но своими действиями в данный момент Асаги явно давал понять Тсунехито, что не даст забыть ему о том, что когда-то произошло между ними в душной гримерной после концерта.

- О, я смотрю, наша куколка Тсуне более послушная, чем наша неприступная принцесса Руиза, – Хироки усмехнулся, глядя на то, как пальцы басиста неуверенно и осторожно, стали поглаживать волосы Асаги.

Руиза метнул быстрый взгляд в их сторону и мысленно возмутился происходящему:

"Какого черта эта фарфоровая кукла начинает отвечать Асаги? Разве мы не вдвоем хотели провести это время? Разве ему не хотелось этого? Что за подстава! Или это опять жара? Ах, как же удобно прикрываться погодными условиями! Только по-моему все уже давно перегрелись!" – от столь неприятных мыслей его оторвал голос Хироки:

- Мой милый мальчик расстроился от неверности Тсунехито? – и он погладил скулу Руизы. – Не расстраивайся, мой сладкий, я тебя утешу, – с этими словами Хироки запустил ладони под подол короткой юбки, едва доходившей Руизе до середины бедра.

"А почему бы и нет?", – мелькнула шальная мысль в голове гитариста. "Почему бы не сделать это? Тем более что этот… – он снова посмотрел на Тсунехито, который уже начал целовать Асаги, – не собирается видимо останавливаться, а со мной спать и подавно. Ничего ведь не случится от этого, просто повеселимся. Тем более жара. Хотя боюсь, что скоро мне будет еще жарче", – поток мыслей был прерван, когда Руиза почувствовал, как Хироки повалил его на кровать и начал мять его тело, крепко сжимая плечи. Руки нетерпеливо дергали за молнии и застежки на одежде, причиняя легкую боль. Руиза поймал себя на мысли, что ему даже нравится то, что происходит с ним сейчас. Он повернул голову и увидел, что Тсунехито уже лежит рядом, выгибаясь всем телом под поцелуями Асаги.

"Хорошо, что кровать большая, все вместе поместились. Только вот не ясно, что из этого выйдет", – подумал Руиза, ничуть не удивившись глупости своих размышлений. Но вдруг у него перехватило дыхание. Он почувствовал крепкие руки барабанщика на своих бедрах и его горячие губы, взявшие в плен его возбужденную плоть и начавшие терзать ее. Стон сорвался с пересохших губ гитариста, и он вцепился в волосы Хироки, сильнее прижимая к себе. Тот мягко отстранил его руку и на миг оторвавшись от своего занятия, произнес:

- Эй, малыш, давай без фанатизма, а то пока ты кончишь, у меня волос на голове не останется, – и он снова принялся мучить Руизу своими жесткими, нестерпимо сладкими прикосновениями. Руиза послушно убрал руки и, повернув голову, заметил пристальный взгляд Тсунехито. Тот с интересом наблюдал за действиями барабанщика. Перехватив взгляд Руизы, он приблизил свое лицо к лицу гитариста и провел рукой по его волосам. Тсунехито то и дело вздрагивал и закрывал глаза, отдаваясь во власть рук и губ Асаги, который скользил по его животу, спускаясь все ниже, заставляя басиста кусать губы. Руиза притянул к себе Тсунехито, впившись поцелуем в его рот. Хироки и Асаги лишь удовлетворенно переглянулись и улыбнувшись, продолжили истязать своих согрупников, которые начали целовать друг друга с какой-то невероятной силой и жестокостью. Их губы горели, языки ласкали друг друга, стоны то и дело вырывались из их груди. Их тела хотели прижаться друг к другу сильнее, но их крепко держали те двое, что мучили их сейчас, пытаясь довести до экстаза. Руиза почувствовал, как вдруг задрожал и сжал его ладонь Тсунехито, громко застонав, выгнувшись всем телом. В этот момент Асаги поднял свою голову и облизнувшись тихо сказал:

- Какой ты быстрый, – и потянулся к басисту за поцелуем, подминая его хрупкое тело под себя. Поцеловав Тсунехито, вокалист улыбнулся, заметив, как пристально смотрит на него Руиза и тут же накрыл губы гитариста своими губами, мягко и осторожно проведя языком по нижней губе. Руиза застонал от нахлынувшего возбуждения. Не удержавшись, он все-таки прижал своей ладонью голову Хироки и кончил, закусив губу, не проронив ни звука, так как на крик или стон сил уже не хватило. Он почувствовал влажные губы барабанщика на своей шее.

- А почему так тихо, почему я не услышал, как тебе понравились мои действия? – спросил Хироки, поглаживая Руизу по лицу, – Почему я не слышал твоих стонов?

Руиза горел от каждого слова мужчины, что уж говорить о прикосновениях и поцелуях.

- Ну ничего, я выбью из тебя громкие стоны, я услышу как ты кричишь от возбуждения. Я подожду, — Руиза слышал, как барабанщик усмехнулся, но ему было уже все равно. Он отдался во власть этих крепких рук и жарких губ, зная, что позволит им сделать все, что угодно.

Руиза снова посмотрел на Тсунехито, который уже начал стонать в голос, так как Асаги перевернул его на живот и мягко поглаживал спину, легко порхая тонкими пальцами вдоль позвоночника, задевая плечи, иногда наклоняясь, для того чтобы поцеловать бледную кожу. Басист вцепился в простынь мертвой хваткой и, повернув голову, посмотрел на Руизу:

- Ну же, поцелуй меня, – хриплым голосом прошептал он.

Руиза наклонился к его губам и был удивлен тем, с какой страстью Тсунехито вновь впился в его рот. Поистине, басист не мог не удивлять теми переменами, которые с ним происходили.

Вдруг Руиза почувствовал, как Хироки резко перевернул его на живот, от чего поцелуй с Тсунехито был прерван. Барабанщик подтянул к себе Руизу и приподняв его за бедра, раздвинул коленом ноги. Асаги сделал тоже самое с Тсунехито, который теперь, опираясь на локти, пытался дотянуться до гитариста, но ему это никак не удавалось, из-за того что вокалист крепко держал его за шею.

- Ну же, Асаги-сан, не мучай наших милых мальчиков, они же так хотят друг друга, – с некоторой издевкой произнес Хироки, – Как будто ты не видел, как они сосались, это ведь даже поцелуем трудно назвать.

Руиза дернулся, пытаясь вырваться из ладоней барабанщика. Его возмутил тон, которым Хироки говорил свои слова. Эти слова даже обидели немного. Они были очень резки и правдивы, от того, наверное, и задевали так сильно. Асаги усмехнулся и отпустил шею Тсунехито, который тут же потянулся к Руизе, вновь начиная его целовать. Хотя поцелуем это и вправду трудно было назвать. Всепоглощающее желание и страсть не оставили место нежности и терпению. Тсунехито резко вцепился в руку Руизы, когда почувствовал как пальцы Асаги начали медленно растягивать его. От неожиданности басист даже оторвался от губ гитариста, прислушиваясь к своим ощущениям. Даже несмотря на то, что это было далеко не в первый раз, Тсунехито все равно начал паниковать и бояться, не в силах ничего поделать с собой. Асаги, будто почувствовав этот страх, который медленно окутывал сознание басиста, ласково спросил:

- Ну чего ты опять? Все хорошо. Не бойся, – его тихий мягкий голос мог успокоить кого угодно, расслабить и умиротворить самого беспокойного человека, но только не паникующего Тсунехито, который как всегда готов был уже зареветь. На помощь пришел Руиза. Даже несмотря на свою весьма неудобную позу, он все же смог одной рукой погладить щеки Тсунехито и поцеловать его, шепча что-то успокаивающее. Но на перепуганного басиста это уже не действовало. Он знал, что будет в напряжении еще долгое время, и что Асаги придется проявить немало усилий, чтобы успокоить и доставить удовольствие этому вечному девственнику, как однажды назвал Тсунехито один из его поклонников. Асаги видимо понял это, и сей факт ничуть не смутил его. Он хорошо знал, что если басист расслабится и перестанет паниковать, то сможет доставить ему ни с чем не сравнимое удовольствие. Одни его стоны чего стоят, не долго с ума сойти, слушая их. Поэтому Асаги не долго думая, заменил свои пальцы, которые растягивали Тсунехито, языком, и мысленно улыбнулся, когда почувствовал как ослабевает и тяжелеет под его ласками возбужденное тело басиста, как раз за разом спадает напряжение, принося с собой такое желанное расслабление. С губ Тсунехито сорвался первый громкий стон, который он даже не пытался заглушить. Каждое прикосновение вокалиста возбуждало все сильнее. То осторожное, робкое, почти невесомое, то настойчивое и жесткое, причиняющее боль. Казалось, что от этих смешанных чувств наступит помутнение рассудка, что тело просто не выдержит подобных мучений, пусть даже таких неимоверно приятных, что все мысли и чувства сольются в один протяжный стон, неистово желая вырваться на свободу.

- Асаги-сан, я больше не могу, – простонал Тсунехито, потянувшись рукой к своему члену. Вокалист, заметив это, крепко схватил басиста за руки и, прижав их к кровати, тихо произнес:
 
KsinnДата: Четверг, 05.12.2013, 19:33 | Сообщение # 3
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
- Еще не время, мой милый.

Он не спешил, хотя и был возбужден до предела. Он продолжал ласкать Тсунехито, не обращая внимания на его стоны и просьбы, желая сделать его настолько податливым и мягким, насколько это вообще возможно. Хотя он и сам не знал, где находится этот предел, но все же чувствовал, что он еще не наступил. Руиза, внимательно наблюдавший за происходящим все это время, даже не заметил, как поглаживания Хироки вдруг прекратились. Он повернул свою голову, чтобы посмотреть, есть ли вообще рядом с ним барабанщик и не ушел ли он так же неожиданно, как и пришел, но не успел этого сделать, так как Хироки очутился прямо перед ним. Он расстегнул свои черные джинсы и поглаживая себя тихо сказал:

- Ну, мой сладкий, покажи на что способен твой миленький ротик. Я давно хотел узнать это. Давай же! – и он уперся в губы гитариста своим членом.

Руиза не был против подобного поворота событий и, взяв рукой возбужденную плоть, осторожно провел губами по всей длине. Гитаристу понравилось, как застонал Хироки, в тот момент, когда его член полностью погрузился в рот Руизы, как он резко начал двигаться, упираясь в горло и не давая вздохнуть. Прикосновения его крепких рук, давящих на затылок, и держащих за светлые волосы, почему-то возбуждали, а не раздражали, как это иногда бывало. Руиза положил ладони на живот барабанщика, продолжая ласкать его только ртом. Его самого заводили прикосновения языка и губ к возбужденному члену, ему нравилось касаться его, гладить, полностью вбирать в себя. Руиза поднял глаза, желая увидеть лицо Хироки, дыхание которого становилось все чаще.

- Давай, детка, не останавливайся, – стонал барабанщик, – ты же не хочешь, чтобы я входил в тебя насухую, вот и оближи как следует, – в этот момент Руиза на миг остановился, подумав, что если Хироки собирается отыметь его, довольствуясь лишь слюной, не используя ничего из подручных средств, то он потом неделю сидеть не сможет. Но он все же понадеялся на здравый смысл барабанщика, хотя какой может быть смысл, тем более здравый, в подобной ситуации.

- Какой же ты старательный, мой сладкий, – продолжал комментировать Хироки действия гитариста. – Кто тебя научил так сосать, ты просто прелесть. – стоны один за другим вырывались из груди барабанщика, но вдруг он резко отстранил от себя Руизу.

- Все, малыш, пора переходить к более решительным действиям, а дососать я тебе в другой раз дам, – сказал он, вновь приподнимая Руизу и притягивая к себе. Почувствовав прохладное прикосновение пальцев, Руиза облегченно вздохнул и даже не стал возмущаться в ответ на грубые комментарии Хироки.

- Давай трахнем их одновременно, – услышал он голос барабанщика, который видимо обращался к Асаги.

"Ну откуда, откуда в нем столько грубых словечек и цинизма?", – все же подумал гитарист. "Ну как так можно?"

От размышлений его оторвал протяжный, больше похожий на крик, стон Тсунехито, которого с силой прижал к себе Асаги, и в этот момент Руиза почувствовал, как в его тело грубо вторгается Хироки.

Боли почти не было, почему-то хотелось именно так, крепко и жестко, без всяких прелюдий, даже не смотря на то, что эта грубость и пошлые комментарии все-таки задевали. И было непонятно, от чего вдруг потекли слезы по щекам – от физической или моральной боли.

"Это все жара, погода такая провоцирующая", – мелькнуло в голове Руизы. Это была его последняя здравая мысль, так как он полностью отдался во власть своим желаниям. Повернув голову, он поймал затуманенный взгляд Тсунехито и начал целовать его мокрые и горячие губы, но вдруг услышал за своей спиной очередное едкое замечание Хироки:

- О, опять начали сосаться. Видимо им очень нравится делать это, когда их трахают.

- Закрой уже свой рот, наконец!– вдруг вскрикнул Тсунехито. Он сам испугался своих слов. Всегда вежливый и воспитанный, он старался не повышать голоса, был стеснительным и обходительным, но сейчас, когда жар и страсть захлестывали все его тело и хотелось отдаться без остатка Асаги, и целовать до боли, до исступленных стонов губы Руизы, пошлые замечания Хироки просто выводили из себя.

- О, наша куколка заговорила! Но ты язычок–то свой попридержи лучше, а то я ведь могу заткнуть чем-нибудь твой маленький ротик, – и он с остервенением стал двигаться в теле Руизы. В ответ на это гитарист лишь мысленно поблагодарил Тсунехито, спровоцировавшего Хироки на незапланированную жесткость. Ведь именно животной дикости хотелось сейчас, ну а просить об этом было бы слишком рискованно, так как на Руизу обрушился бы поток очередных шуточек Хироки, который бы ритмично имел его под этот неприятный аккомпанемент. Но как ни странно, Хироки действительно замолчал, были слышны лишь его глухие стоны. Руиза закрыл глаза, отдаваясь во власть этому безумию. Он чувствовал липкие прикосновения пальцев Тсунехито к своему лицу, чувствовал острые, болезненные толчки в своем теле, горячее прикосновение ладоней Хироки к своим бедрам, соленый вкус своих же слез на губах. От смешения этих разнообразных ощущений, можно было сойти с ума. Руиза не сдерживаясь, стонал во весь голос, он знал, что это вызовет удовлетворенную ухмылку на лице барабанщика, но этот факт волновал сейчас меньше всего. Он отдался во власть своим желаниям, позволяя им мучить себя, вовлекать в этот непристойный, жаркий танец, в это сплетение тел, рук и губ. Почувствовав, что больше не может сдерживаться, Руиза потянулся к Тсунехито, который то поднимался, то снова опадал на смятые простыни, находясь в плену Асаги. Страстно хотелось увидеть красивые глаза басиста, подобные весеннему небу, почувствовать его мягкие губы в тот момент, когда тело будет дрожать от возбуждения, как от ударов, когда наслаждение будет настолько сильным, что громкий крик разорвет тишину, подобно молнии, рассекающей грозовое небо, когда желание пропитает все тело настолько сильно, что не возможно будет отступить.

Руиза выгнулся, подаваясь бедрами навстречу Хироки и с силой притянув к себе лицо Тсунехито, прижался к его губам.
"О, как хотелось бы видеть это прекрасное тело в плену своих рук", – промелькнуло в голове гитариста. - "Как бы хотелось, чтобы я выбил из него те крики, которые сейчас выбивал Асаги. Как бы хотелось".

Он услышал стон басиста, который кончил одновременно с вокалистом, и в этот момент волна жаркого оргазма обожгла собственное тело. Руиза устало опустился на кровать, чувствуя, как содрогается в нем Хироки. Затем и барабанщик обессилено рухнул, подминая под себя хрупкого гитариста.

- Ты просто прелесть, сладкий мой, – выдохнул Хироки, мягко целуя шею Руизы. Тот промолчал. Удовольствие сменилось какой-то необъяснимой тоской. Руиза смотрел на Тсунехито, который тяжело дышал, закрыв глаза. На его темных ресничках блестели едва заметные капельки. Асаги гладил его по волосам, то и дело целуя разгоряченные щеки.

"Странно", — подумал Руиза, – "Хотел просто развлечься с Тсунехито, но сейчас, когда его только что на моих глазах взял другой, мне тяжело. И не потому что не я, был в его тонком теле, а потому что…", – он запнулся, не понимая, что с ним происходит. Странное чувство, но противнее всего, противнее до дрожи в коленях – это резкое осознание того, что с Тсунехито хотелось бы большего, чем просто развлечение время от времени и больно становилось от того, что понимание это пришло лишь тогда, когда нежное, такое желанное тело было смято страстью другого человека, было обвито другими руками, которые прожигают кожу, заставляя кричать от наслаждения, было в отметинах чужих поцелуев.

- А чего это мы загрустили? – спросил Хироки, видимо обеспокоенный молчанием Руизы.

- Все в порядке, малыш? – снова спросил он, разворачивая к себе лицо гитариста. Тот попытался отвернуться, но барабанщик все же успел заметить мокрые следы на его щеках.

- Ну, ты чего? Прости, если было больно, я не хотел, правда, – Руиза лишь усмехнулся этой попытке успокоить его. Эх, знал бы Хироки, о чем сейчас думает гитарист.

- Асаги-сан, ты там как? – спросил Хироки, поднимаясь с кровати и начиная одеваться.

Асаги открыл глаза и неопределенно махнул рукой. Ему не хотелось никуда идти, слишком сильной была усталость. Но от чего – то неприятно было видеть рядом с собой безвольно раскинувшегося басиста. Асаги сам себе не хотел признаться в том, что после того, как он удовлетворил свое стихийно возникшее желание, он мог продолжать спокойно и по-дружески общаться с Тсунехито. Ему не хотелось нежности и ласковых слов. Хотелось молча уйти, сделав вид, что ничего не было. Асаги ужаснулся своим мыслям и своему цинизму. Вокалист уловил пристальный взгляд Руизы на себе. Стало еще неприятнее. Слишком много тоски читалось в этих светлых глазах.

"Мда… И зачем я послушал Хироки и пришел сюда? Зачем мы им помешали? Вот так вот запросто прийти, отыметь, не спрашивая. И не надо прикрываться тем, что они не были против. Ведь эти двое так хотели провести это время вместе, пусть даже это был бы просто миг наслаждения, безумное желание, которое растаяло бы как снег на жарком солнце. На жарком... Опять жара, опять погодные условия", – Асаги горько усмехнулся и встал с кровати. Хироки уже оделся и стоял посреди комнаты, оглядывая смятую постель на которой лежали Руиза и Тсунехито.

"Ладно, это все жара, мы перегрелись видимо. Надо было последовать примеру Хиде-зоу и лечь спать в обнимку с мокрой простыней", – поспешил отогнать от себя неприятные мысли Хироки. Даже ему стало не по себе, когда он увидел, каким отсутствующим взглядом смотрит в потолок Руиза, и как тяжело дышит Тсунехито, то и дело сминая пальцами простынь.

- Пошли, Асаги, – сказал он вокалисту. В его голосе слышалось разочарование.

"И когда я успел стать таким чувствительным?", – успел подумать он, прежде, чем закрыл дверь в комнату. – "Неужели это все...".

- Жарко, — будто прочитав его мысли, сказал Асаги

…Когда дверь закрылась, Руиза почувствовал, как его ладонь накрыла рука Тсунехито.

Тонкие пальчики были холодными, они мягко скользили вдоль руки гитариста, оставляя такую желанную прохладу на разгоряченной коже. Руиза не знал, как сказать и стоит ли вообще говорить о том, что он сейчас чувствует. Ведь неизвестно, что будет потом. И что вообще скажет басист в ответ на столь поспешные заявления. Но от пережитых эмоций и от того, что в голову уже начинали лезть самые неприятные мысли, Руиза вдруг осмелел и решив, что хуже уже не будет, сказал:

- Тсуне, прости меня, что я позволил Асаги и Хироки, – он с трудом подбирал слова. – Что не заставил их уйти. Прости меня. Я сейчас понял, что ты мне нравишься, и вообще нравишься, не только сейчас. И я бы хотел, Тсуне, я не знаю, как это выразить, но я... В общем, я все сказал, – Руиза замолчал, понимая, что говорит полную неразбериху.

- Это похоже на речь перегревшегося человека, – без всяких эмоций произнес Тсунехито.

Руиза испуганно посмотрел на лицо басиста, который лежал закрыв глаза.

"Ну вот... так и знал...Мало того, что не поверит, не ответит взаимностью, так еще и издеваться теперь будет", – подумал Руиза, начиная себя ругать за то, что поддался этой слабости и открыл свои чувства, причем в таких сбивчивых выражениях.

- Но знаешь, – вдруг произнес Тсунехито, – если бы последствия перегрева всегда были бы такими, в мире не осталось бы несчастных людей. Все бы резко начали любить друг друга.

- Я серьезно, не смейся, – произнес Руиза. Он не понимал, к чему клонит басист и уже боялся верить чему бы то ни было.

- Ты вообще о чем? – снова спросил гитарист, закусывая нижнюю губу и ожидая от басиста очередной поток фраз, не предвещающих, наверное, ничего хорошего.

- О том, – продолжил Тсунехито, – что видимо благодаря только лишь аномальной жаре, ты признался в том, что пытался скрыть два месяца за пошлыми шуточками и домогательствами. Если так и дальше пойдет, я готов терпеть любую жару, если она тебя делает таким смелым и честным.

Руиза улыбнулся. Он наконец-то понял, что хотел сказать Тсунехито столь витиеватыми фразами. Мягко обняв басиста за плечи, он поцеловал его, тот в ответ лишь неопределенно хмыкнул.

- Ну тогда, держись, мой маленький Тсуне, – выдохнул Руиза. В его голосе уже слышались нотки возбуждения. – Держись, так как синоптики обещают жару еще как минимум месяц.

Тсунехито открыл глаза и надув губки спросил:

- То есть ты меня будешь любить еще месяц, а потом перестанешь? А зимой вообще не будешь со мной говорить, да? То есть твои чувства будут только в жару обостряться? – Тсунехито всем своим видом показывал возмущение, но Руиза прижал его к себе и прошептал:

- Не беспокойся, мой маленький, между нами всегда будет аномальная жара, – и поцеловав улыбающегося басиста, обнял его, желая больше никогда не отпускать.
 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Это всё жара (NC-17 - Руиза/Тсунехито; Асаги/Тсунехито; Хироки/Руиза [D])
Страница 1 из 11
Поиск:

Хостинг от uCoz