[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 2 из 3«123»
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Эффект домино (NC-17 - Taa/Manabu [SCREW, Lulu])
Эффект домино
KsinnДата: Воскресенье, 29.12.2013, 10:13 | Сообщение # 16
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
***

Конечно, ни в какой гей-клуб они не пошли, но, озираясь по сторонам, пока глаза привыкали к полумраку, Таа приходил к выводу, что подобные заведения он видел чаще в кино, чем наяву.
Место, представлявшее собой нечто среднее между клубом и кафе, находилось на цокольном этаже непримечательного здания, и чтобы попасть внутрь, пришлось спуститься по ступенькам. Добирались они с Манабу тоже долго – машину Таа решил оставить на парковке возле университета, а на общественном транспорте путь к окраинным районам города оказался неблизким.
- Тем лучше, - заверил его Манабу. – Приедем к началу.
- К началу чего? – удивился Таа.
- К началу концерта.
Таа только плечами пожал, и лишь теперь понял, что Манабу имел в виду. Полутемное, изрядно прокуренное и не слишком чистое кафе выполняло еще и функцию клуба: в дальнем углу располагалось некое подобие небольшой сцены, на которой настраивали инструменты длинноволосые музыканты.
- Ух ты, - прокомментировал увиденное Таа. – Рок-концерт! Сто лет не бывал.
- Думаю, на настоящих рок-концертах ты не бывал в принципе, - сухо заметил на это Манабу, направляясь к облюбованному столику.
- Ну почему же? Приходилось бывать. Я просто не фанат такой музыки…
- В этом никто не сомневался.
- А ты сюда часто ходишь?
- Иногда, - неопределенно мотнул головой Манабу, отодвигая стул. – Тут выступает группа Ю, и я прихожу послушать.
Таа невольно нахмурился. Упоминание о длинноногом красавце-приятеле Манабу по вполне понятным причинам его не порадовало, и Таа покосился на сцену, пытаясь рассмотреть, нет ли среди музыкантов Юуто.
- Не сегодня, - Манабу заметил взгляд Таа и опередил его вопрос. – Это другая команда, но тоже очень хорошая.
"А приятель твой послушать не припрется?" – хотел поинтересоваться Таа, но опомнился и промолчал: не хотелось лишний раз показывать Манабу свой интерес к его дружку.
- Еще и команда хорошая. Да я просто счастливчик сегодня, - объявил он, присаживаясь за стол.
- А я – нет, - ответил Манабу, открывая меню, которое лежало на столе. – Надеюсь, ты успел придумать, о чем мы будем разговаривать, потому что у меня нет идей.
- У меня всегда масса интересных тем, - заверил его Таа, и когда Манабу на секунду поднял на него насмешливый взгляд, широко улыбнулся: - Например, мы можем поговорить о пиве. Ты какое предпочитаешь? Или, может, что-то покрепче?..
Когда они сделали заказ, за столом и правда повисла тишина, но, как ни странно, она не показалась Таа напряженной или неловкой. Он сидел прямо напротив Манабу, и теперь не было необходимости разглядывать одногруппника исподтишка, рискуя заработать косоглазие, как Таа это делал все последнее время. А учитывая, что Манабу не находил в Таа ничего занятного и глядел в сторону сцены, он и вовсе не сводил с него глаз.
Он не носил ни колец, ни браслетов, и Таа не мог не отметить, как его рукам пошли бы такие украшения – у Манабу были удивительно длинные пальцы и тонкие изящные запястья. В полумраке его профиль завораживал и притягивал взгляд. Таа с несвойственной ему поэтичностью подумал о том, что Манабу похож не на обычного человека, а на персонажа черно-белой фотографии пятидесятых годов, красоту которого рассмотришь не сразу, но когда оценишь, поймешь, что сложно представить кого-то более привлекательного.
"О чем я думаю вообще?.." – попытался остановить поток своих странных мыслей Таа, но отвести глаз от Манабу у него не получалось.
- Кроме пива у тебя есть темы для разговора? – спросил его одногруппник, которому, вероятно, надоело сидеть в молчании.
Зал постепенно наполнялся людьми, и Таа понял, что уже почти все столики заняты, а какая-то веселая компания даже столпилась у барной стойки, что-то бурно обсуждая.
- Конечно, есть, - заверил Манабу Таа. – Мы можем поговорить о тебе.
- Это неинтересная тема, - возразил тот.
- Еще какая интересная. Я же о тебе ничего не знаю.
- Зачем оно тебе надо?
- Ну любопытно же, - волне искренне сказал Таа и, пока Манабу не успел ответить очередной насмешкой, спросил: - Ты откуда приехал? В смысле, где ты жил до того, как поступил в университет?
- В Китами, - Манабу не ожидал этого вопроса, потому растерялся и ответил сразу. – Точнее, недалеко от Китами, в пригороде.
- Ого, - искренне удивился Таа. – Далеко же тебя занесло. Можно было выбрать университет поближе к дому.
- Я хотел учиться не там, куда ближе ехать, а там, где учат лучше, - пожал плечами Манабу.
- А кто твои родители? – решил не отступать Таа, пока одногруппник был настроен общаться.
- По-моему, моя очередь спрашивать, - невесело улыбнулся он, вежливо кивая подошедшему официанту, который поставил на стол два бокала пива.
- А разве тебе было бы интересно узнать что-то про меня?
- Нет, неинтересно. Как и тебе неинтересно знать что-то обо мне.
- Ты не прав, - хмыкнул Таа, поднимая свой бокал. – Предлагаю выпить за нашу первую общую неформальную встречу.
Манабу равнодушно пожал плечами, протягивая вперед свой бокал.
Идея задавать друг другу вопросы оказалась не такой уж плохой. Дельного диалога пусть и не вышло, зато и некомфортной тишины тоже. К тому моменту, когда наконец заиграла местная рок-группа, тут же заполняя грохочущей музыкой маленькое помещение, Таа успел узнать, что мать Манабу была учительницей литературы, что его отец умер десять лет назад, и что у Манабу было три сестры – все младше его.
- Три? – Таа сперва решил, что ослышался.
- Три, - кивнул Манабу. – Старшая в этом году заканчивает школу.
"Откуда при такой семье у него деньги на учебу в нашем университете?" – мелькнул у Таа вопрос, который тут же забылся. Средства к существованию могли взяться откуда угодно – возможно, у Манабу был богатый дедушка.
Еще Таа выяснил, что Манабу с отличием закончил школу, что мечтал поступить на исторический факультет, но когда появилась возможность начать учебу на более престижном юридическом, он недолго сомневался.
- Доходы у юристов больше, - пояснил свое решение Манабу. – А мне надо помогать семье.
В свою очередь Таа поведал о своих родственниках, о собаке по имени Чаплин, названной в честь великого актера, которую родители подарили ему на третий день рождения, и которая давно умерла, о своей первой девушке и о том, как часто он дрался в школе.
Манабу было не особо интересно, как казалось Таа, и вопросы он задавал лишь для того, чтобы поддержать не клеящийся разговор. Но, удивительно, сам Таа поймал себя на живом любопытстве – ему и правда нравилось слушать Манабу и отчего-то хотелось узнать чуть больше о его жизни.
"Это потому что он не похож на тех, с кем я обычно общаюсь", - дал логичное объяснение собственным чувствам Таа.
Манабу действительно не был похож на его друзей, но Таа понимал, что с очкастым ботаном ему было нескучно – быть может, даже интересней, чем с Манами, который хотя и носил до недавнего времени гордое звание лучшего друга, мог поддержать от силы с десяток тем, а все прочее обсуждать обычно не желал. И этот клуб не был похож на все те, куда обычно ходил Таа. Рассматривая разношерстую публику вокруг, мужчин и женщин разного возраста, так не похожих друг на друга, Таа не мог не отметить, что атмосфера этого места была по-своему уютной. Чувствовалось, что люди здесь не оценивали друг друга, не соперничали и не пытались произвести впечатление. Таа подумалось, что если бы он заявился сюда в пижаме, никто даже не взглянул бы на него косо, в то время как приди он в какой-то из клубов, где они обычно отрывались с друзьями, с немытой головой, сразу возник бы риск, что его не пропустят еще на входе.
Странно было осознавать, что Таа нравится этот вечер, и этот клуб, и даже Манабу, который умудрялся курить, держа сигарету в пальцах одновременно небрежно и изящно. Таа решил, что все это ему кажется просто потому, что он выпил многовато пива.
Доиграла очередная песня, в зале раздались аплодисменты, кто-то не совсем трезвым голосом прокричал слова одобрения, и Таа подумал, что группа уйдет на перекур. Но вместо этого музыканты заиграли вновь, на этот раз какую-то негромкую легкую мелодию. Опустив подбородок на скрещенные на столе руки, Таа понял, что это место нравится ему все больше.
- Тут лучше, чем гей-клубе, - признался он Манабу.
- А ты бывал в гей-клубах? – слабо улыбнулся тот, стряхивая пепел с сигареты.
- Нет. А ты?
- Я тоже нет.
- Сора как-то хотела пойти, ей было любопытно. Но как-то не сложилось…
Непроизвольное воспоминание о девушке Таа не понравилось, и он осекся, не договорив до конца реплику. Мысли о друге-предателе и бывшей, от которой он так хотел избавиться, показались чем-то далеким, несущественным, не имеющим в настоящий момент смысла, но от этого не менее неприятным. Как будто в пятничный вечер вспомнил о важной работе, которой предстоит заняться в понедельник.
- Что ты планируешь делать дальше? – спросил Манабу, явно догадавшийся, о чем подумал Таа: то ли выражение его лица стало изрядно хмурым, то ли упоминание имени Соры вызвало у него ту же ассоциацию.
- Ты как будто мой психолог, - усмехнулся Таа. – Имей в виду, мне не нравится, что весь поток в курсе моих проблем.
- Нравится, не нравится, а все уже и так знают как бы ни больше тебя.
Манабу говорил ровно и спокойно, наверняка его не слишком заботила личная жизнь Таа, и было непонятно, зачем он вообще коснулся этой темы.
- Что тут планировать, - Таа протянул вперед руку и покрутил на столе полупустой бокал. Тягучая мелодия обволакивала, картинка перед глазами немного плыла: Таа был на той самой приятной стадии опьянения, когда уже расслабился, но еще не начал забываться. – С Сорой я расстался, с Манами… С Манами посмотрим. А ты что думаешь?
- О чем?
- Ну… Обо всем этом, - Таа не знал, как сформулировать вопрос, к тому же ему было лень это делать. – Раз все обсуждают, ты, наверное, тоже составил свое мнение?
- Если честно, первое, о чем я подумал – что вы все друг друга стоите, - Манабу рассмеялся впервые за вечер, и Таа вдруг осознал, что, вопреки обидному смыслу произнесенных слов, он почему-то не сердится. Смеющийся Манабу показался ему очень красивым. – А если серьезно… Мне кажется, что слишком много подняли шума из-за херни.
- Из-за херни? – от такого неожиданного признания Таа даже выпрямился. – Ты считаешь, что если твоя девушка изменила тебе с твоим же другом и теперь над тобой ржет весь универ – это херня?
- А тебя что больше заботит? Что тебе изменили или что над тобой ржут? – Манабу насмешливо прищурился, подпирая щеку рукой, а Таа только открыл и закрыл рот. Как ни странно, в большей мере его доконало пристальное внимание одногруппников, а не напряжение в отношениях с Сорой и Манами, но прежде он об этом как-то не задумывался.
- Я думаю, что в жизни бывают разные ситуации, в которых человек может поступить неправильно, - переведя взгляд на Манабу, Таа увидел, что теперь тот говорил серьезно. – Это не самый страшный проступок. Тем более, по пьяни с кем не бывает?
- Ты как будто хочешь, чтобы мы все помирились, - заметил на это Таа.
- Мне, если честно, по хер, помиритесь вы или нет, - честно ответил Манабу. – Но я считаю, что если человек искренне раскаивается в своем поступке, простить можно и не такое.
"Да не хочу я никого прощать", - подумал про себя Таа. Он сам не мог сказать, чего именно желает, но в его планы точно не входило восстановление отношений с Сорой. Однако делиться этим с Манабу и пускаться в долгие объяснения тем более не хотелось. Таа решил, что они и так слишком много времени потратили на обсуждение того, что не стоит внимания.
- Может, еще по пиву? – вместо ответа предложил он, и Манабу кивнул, соглашаясь. К неприятной теме они больше не возвращались.
 
KsinnДата: Четверг, 02.01.2014, 20:38 | Сообщение # 17
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Глава 9.
Иногда любимый кино-герой Таа, как он сам про себя в шутку величал порно-актера, ставшего настоящим наваждением, устраивал бесплатные трансляции на том самом сайте, где Таа его впервые увидел. Это был исключительно рекламный ход, задерживался там Джанер-Дженер ненадолго, но Таа все равно следил и за этим ресурсом. Так, на всякий случай.
В этот вечер на бесплатном сайте парень показал совсем немного – просто снял белье и в буквальном смысле слова покрутился перед камерой. Он даже еще не был толком возбужден, и мало кто смог бы понять ценность этого видео, но Таа хватило одного вида его члена, головки, прикрытой крайней плотью и худых бедер. К собственным бурным реакциям Таа уже привык – неожиданным оказалось другое. Когда в тот же вечер уже в душе, мастурбируя, он вспоминал открывшееся зрелище, закрывая глаза и чувствуя, как по спине стекает теплая вода, безликий до этого парень с экрана вдруг обрел вполне реальный образ. Срываясь в удовольствие, Таа вдруг представил себе Манабу.
Такого короткого оргазма у него еще в жизни не бывало, как подумал в этот момент Таа. Эйфорию будто прервали на высокой ноте, и Таа шумно выдохнул, отказываясь верить в то, что вытворило его подсознание. Вода продолжала течь на голову, а Таа стоял неподвижно и растерянно смотрел себе под ноги. Потом он закрутил кран и открыл дверцу душевой кабинки. С волос текло, с подбородка тоже капала вода, но Таа на долгие полминуты забыл про полотенце, стоя перед зеркалом и глядя на свое отражение во все глаза.
- Это уже слишком, - одними губами произнес он и только после этого сообразил, как глупо выглядел со стороны.
Схватив полотенце, он решительно потер им собственное лицо, призывая себя собраться. Одно дело – любоваться губами и руками Манабу и думать порой, что Юуто в чем-то сильно повезло, совсем другое – воображать одногруппника, лаская себя в душе. Это никуда не годилось, это было чересчур.
И когда через пару дней Таа смотрел новую трансляцию, где Джанер-Дженер развлекался с анальными шариками, собрав невиданную даже для своей популярности аудиторию, он впервые не испытывал возбуждения, а просто хмуро наблюдал за происходящим. Таа убеждал себя, что причина внезапного равнодушия в том, что он наконец понял: слишком много порно до добра не доведет. И не хотел думать о том, что у него просто появилось новое увлечение, реальное и куда более соблазнительное, но от этого не более достижимое.
Устало вздохнув, Таа впервые за много месяцев выключил трансляцию, не досмотрев ее до конца.

***

После того единственного совместного похода в клуб Таа и Манабу быстро попрощались: вместе они дошли до метро и спустились на станцию, но ехать им предстояло в разные стороны.
- Почему ты все же согласился пойти? – спросил Таа, пока они ждали поезд.
- Я же сказал, у меня просто не было компании на вечер, - флегматично сообщил Манабу.
- А мне кажется, что я просто начинаю тебе нравиться, - самодовольно произнес Таа.
- Нет, - Манабу мотнул головой, оставаясь при этом совершенно серьезным.
- Ладно, тогда, значит, ты наконец понял, что я лучше, чем тебе казалось, - не сдавался тот, демонстрируя своему собеседнику наигранное веселье. Зачем Таа добивался ответа на свой дурацкий вопрос, он сам не знал, но чувствовал, что узнать ему и правда интересно.
- Я подумал, что раз нам все равно приходится постоянно общаться по учебе, ничего не случится, если и после куда-то сходим, - равнодушно заметил Манабу.
После этого пришла нужная ему электричка, а вскоре и Таа дождался своего поезда. Прислонившись спиной к стенке вагона, Таа прикрыл глаза и прокрутил в памяти события прошедшего вечера. Сам того не ожидая, он вдруг подумал, что в этот день провел время весьма неплохо – необычным было и место, где он оказался, и его спутник, который под конец даже немного разговорился.
Вспоминая, как Манабу смеялся, как сдержанно улыбался, как поглаживал кончиками пальцев бокал, и как отросшая челка спадала ему на глаза, Таа приходил к неожиданному выводу, что очкарик из параллельной группы его немного восхищает. Казалось, что у Манабу в жизни все хорошо и гармонично, и что в его голове полный порядок – встречающееся крайне редко качество. Почему-то Таа чудилось, что Манабу удалось правильно расставить приоритеты, распланировать свое время и определить цели, в результате чего он успевал учиться чуть ли не лучше всех на факультете, посещать такие необычные клубы, играть на гитаре, читать умные книги на иностранных языках, еще и о личной жизни не забывать. Наверное, во всем мире один только Таа раздражал его и мог вывести из себя.
Устало потерев глаза, Таа полез в карман за наушниками. Музыка всегда хорошо выбивала все лишние мысли из головы, а в том, что о Манабу думать лишний раз не стоит, Таа даже не сомневался.
…Фантазии об одногруппнике в душе стали первым тревожным звоночком, обеспокоившим Таа. Если прежде он лишь подумывал о том, что связь с Манабу была бы в чем-то любопытной, то теперь мысль обрела куда более пугающую форму. Однако все масштабы приключившегося бедствия Таа осознал пару дней спустя.
Подходя к зданию университета, он еще издалека заметил ненавистного Юуто и с досадой мысленно спросил, какого черта того постоянно сюда заносит и почему у него других дел нет, кроме как топтаться вокруг Манабу. Однако подойдя еще ближе и услышав смех Манабу, Таа почувствовал, как в груди неприятно кольнуло. Его однокурсник улыбался и что-то увлеченно рассказывал, пока Юуто слушал его с благодушным выражением лица. И в этот миг Таа вдруг остро захотелось, чтобы Манабу вот так улыбался ему одному, чтобы смеялся над его шутками и именно с ним делился тем, что считает интересным. Не сразу Таа осознал, что хочет этого даже больше, чем просто трахнуть его.
Подходить, как в прошлый раз, и вмешиваться в разговор Таа не стал – просто прошел мимо, вместо приветствия кивнув Манабу, когда тот его заметил. Таа было тошно и неприятно от собственных чувств, а еще совсем не хотелось общаться с Юуто, смотреть на его самодовольную физиономию и думать о том, что у этого засранца было все то, о чем так внезапно начал мечтать Таа.
В тот же вечер он пришел к выводу, что пора выбивать дурь из головы, и направился в первый пришедший на ум ночной клуб.
Там Таа провел не слишком много времени. На то, чтобы подцепить легкодоступную, хорошо подвыпившую девчонку, угостить ее парой коктейлей и предложить продолжить вечеринку у него дома, Таа хватило одного часа. Вскоре девушка, невысокая, очень изящная и коротко стриженная, сидела на пассажирском сидении его автомобиля. Она выглядела вполне миловидно и совершенно не походила на Сору, что Таа не могло не радовать.
Добравшись до дома, на долгие прелюдии Таа не стал тратить время, сразу потащил ее в спальню, раздевая на ходу. В постели фамильярничать он тоже не собирался, решительно развернул к себе спиной, раздвинул ее ноги коленом и, не спрашивая разрешения, грубо взял сзади. Девочка громко стонала, то ли от боли, то ли от удовольствия, а может – от смеси того и другого. А Таа только крепко сжимал ее бедра, двигаясь резко и пытаясь ни о чем не думать, однако навязчивый образ совсем другого человека упорно не покидал его мысли.
О Манабу Таа думал перед тем, как поехать в клуб, думал, когда цеплял эту случайную девушку, и когда занимался сексом – тоже думал именно о нем.
Едва ночная гостья вышла из душа, Таа всучил ей деньги на такси и выставил за дверь, а сам отправился в спальню и решительно сдернул с постели простынь. Спать в кровати, где пахло чужим человеком, было неприятно – Таа сам не знал, почему не додумался отвезли девицу в отель. Следом он поймал себя на том, что не испытывает никакого удовлетворения после такого секса, и подумал, что в следующий раз надо попробовать с парнем. Или с двумя девушками. Или с девушкой и парнем. Тряхнув головой, Таа решил, что прямо завтра так и поступит – отправится на поиски более острых впечатлений.
От неожиданной трели мобильного Таа вздрогнул и в первый момент покосился на настенные часы. Он думал, что час уже поздний, и что уже глубокая ночь, потому удивился, когда сообразил, что циферблат показывал всего лишь полночь. Кувыркания в постели со случайной партнершей показались ему более долгими, чем были на самом деле.
Однако еще больше Таа поразился, когда увидел, что дисплей телефона высвечивает имя Манабу. Это было вовсе невероятно, и Таа решил, что видит какой-то не в меру реалистичный сон.
- Извини, что поздно, но я подумал, что ты все равно не спишь, - вежливо поприветствовал его Манабу.
- Не сплю, - согласился Таа, опускаясь на расстеленную постель.
- Я замотался и забыл, и вот только теперь вспомнил, что у нас завтра не будет первой пары. Мы можем встретиться и поработать до занятий.
- Да, можем, - согласился Таа и мысленно дал себе подзатыльник за такое косноязычие.
- Только это надо будет рано встать, - напомнил ему одногруппник. – Не проспишь?
- Чтоб ты меня потом удавил? – насмешливо ответил Таа. – Мне жизнь дорога.
- Тогда завтра в восемь в библиотеке, - не разделил его веселья Манабу и, не попрощавшись, отключился.
А Таа еще несколько секунд слушал тишину в трубке и лишь после этого зачем-то посмотрел на дисплей телефона, отмечая, что разговор длился аж целых двадцать восемь секунд. В этот момент Таа думал о том, что его одногруппник напрасно опасается – он точно не проспит.

***

Манабу подстригся – это первое и единственное, что отметил Таа, когда тот появился на пороге библиотечного зала. Сперва Таа почувствовал, что разочарован: ему нравились волосы Манабу, черные, блестящие, опускавшиеся до плеч, однако, присмотревшись, понял, что новая прическа ему тоже очень шла. Пряди были не совсем короткими, а челка все равно спадала на глаза, что наверняка немного мешало.
- Чего это ты вдруг решил подстричься? – как будто равнодушно спросил Таа.
- Я вообще-то постоянно так стригусь, - ответил Манабу. – Потом отрастает, и я снова стригусь. Все годы, что мы учимся.
- О, - глубокомысленно заметил на это Таа и попытался припомнить, как Манабу выглядел на втором или третьем курсе, однако память ничего конкретного не подсказала: что год, что два, что пару месяцев назад Таа не смотрел на Манабу и вообще не замечал его присутствия. Как тот выглядел прежде, он, соответственно, тоже не помнил.
Когда они закончили заниматься и отправились на лекцию в главный корпус, Манабу, войдя в лифт, повернулся к Таа спиной и склонился над собственным телефоном, набирая кому-то сообщение. А Таа только в этот момент понял всю прелесть новой прически. Волосы почти не скрывали шею Манабу – Таа видел короткие вихорки на его затылке и чувствовал, как по непонятной причине сдавливает горло. Очень хотелось протянуть руку, чтобы потрогать, и казалось, что волосы Манабу, окажутся мягкими, приятными на ощупь. С усилием Таа отвел в сторону взгляд и весь путь от библиотечного корпуса до дверей лекционного зала вообще избегал смотреть на своего однокурсника.
Однако до аудитории Таа не суждено было дойти. Когда они вдвоем с Манабу, уже порядком опаздывая, прошли по коридору и свернули за последний поворот, чуть нос к носу не столкнулись с Манами.
- Я тебя жду, - холодно произнес бывший друг, подпиравший до этого момента стену, и шагнул навстречу.
- Очень зря. Я опаздываю, - так же неприветливо бросил Таа: меньше всего ему хотелось выяснять отношения с Манами.
- На лекцию ты не идешь, - заявил Манами, преграждая ему дорогу, и Таа почувствовал, как в душе поднимается негодование.
Инцидент с участием Манами и Соры еще не устаканился в его голове, быть может, потому что Таа не успевал об этом хорошо подумать и решить, что делать дальше. Таа понимал только то, что в свете навалившихся проблем разбираться еще и с ничего не значащей для него бывшей девушкой он не готов.
Как теперь общаться с Манами, Таа тоже не представлял, только понимал, что почему-то совершенно не скучает по другу, с которым оставался неразлучным последние пару лет. Задумываясь об этом, Таа предполагал, что причина в приближающейся сессии и факультативном занятии, отобравших все свободное время, которое Таа любил тратить на клубы и пьянки. Что делать с Манами, если не развлекаться, Таа представлял не слишком хорошо. К тому же теперь более насущной стала проблема, как написать отрывок в работу, чтобы Манабу похвалил его, и заодно – как при этом пошутить или сострить, чтобы Манабу улыбнулся той самой улыбкой, которая не так давно казалась Таа некрасивой и даже отталкивающей.
- Да что ты говоришь, - прищурился Таа, глядя на бывшего друга и с удивлением отмечая, что Манабу вместо того, чтобы идти дальше своей дорогой, замер на месте и внимательно смотрел то на него самого, то на Манами. – С чего это ты так решил?
- Поговорить надо. Пойдем, - Манами кивнул в сторону, будто указывая направление, куда им следует отправиться.
- Мне некогда, - отрезал Таа и попытался обойти Манами, но тот резко схватил его за локоть.
- Тебе теперь всегда некогда с таким-то новым увлечением, - зло процедил он. – Но поговорить все же придется…
- Мы сейчас опоздаем, - подал голос Манабу. – Пообщаться вы можете и после занятий.
На несколько секунд повисла тишина, и Таа с Манами синхронно повернули головы в сторону Манабу, который стоял в паре метров от них и смотрел невозмутимо, будто ничего из ряда вон выходящего не произошло.
"Зачем тебе вмешиваться?.." – мелькнула у Таа мысль, пока Манами опередил его с ответом:
- Пиздуй отсюда, - голосом, тон которого не обещал Манабу ничего хорошего, произнес он. – Пока я тебе ускорения не придал.
- Сейчас я тебе кое-что придам, - Таа с силой вырвал руку из захвата Манами. – Говори, что хотел, и вали, куда шел.
- Так бы сразу, - если бы не воспитание, Манами наверняка сплюнул бы на пол. – Пойдем. Здесь мы разговаривать не будем.
На то, чтобы взвесить все "за" и "против", Таа хватило несколько секунд. Послать сейчас Манами – означало продолжить перепалку, спровоцировать потасовку в стенах университета, огрести кучу проблем. С другой стороны, избежать разговора все равно не получилось бы, рано или поздно друг заявился бы к нему – в этом Таа не сомневался, слишком уж хорошо он знал Манами, который точно не пожелал бы оставить в их отношениях многоточие.
- Уговорил, - сквозь зубы выдавил Таа и первым повернул в противоположную от аудитории сторону.
- Все нормально? – спросил Манабу, обращаясь только к нему, и Таа на мгновение стало даже смешно. Хилый однокурсник как будто планировал записаться в его защитники.
Бросив через плечо взгляд на Манабу, он, не сдержав улыбки, кивнул. Манабу в случившемся ничего забавного явно не видел и провожал Таа серьезным, но, в общем-то, ничего не выражающим взглядом. Одногруппник вел себя вежливо, как понял в этот момент Таа. Ему точно было плевать, до чего дойдет перепалка, но уходить, когда могла понадобиться посторонняя помощь, не стал.
"Давай ты мне позвонишь чуть позже, если тебе не все равно", - мысленно загадал Таа, но тут же одернул себя и поставил диагноз: - "Я – конченный идиот".
- Как трогательно. Обосраться от восторга можно, - пробубнил под нос Манами, следуя за Таа.
- Заткнись, - посоветовал ему тот, и, как ни странно, Манами и правда замолчал.
От учебного корпуса они ушли недалеко, остановились в отведенном для курения месте, и Манами первым вытащил сигареты, не предлагая Таа. Прохожих вокруг было немного: и преподаватели, и студенты разошлись по аудиториям, потому и посторонних ушей опасаться не стоило.
"Главное, удержаться и не врезать ему снова", - подумал Таа, прикуривая. – "Не хочется кормить троллей слухами, да и мордобой под стенами универа – это как-то…"
- Таа, ответь мне на один вопрос, - прервал его размышления мрачный голос Манами. – Ты охуел?
От неожиданности Таа поперхнулся на вдохе и закашлялся из-за дыма, пока бывший друг продолжал сверлить его хмурым взглядом.
- Я охуел?.. – Таа искренне верил, что ослышался. – Это я должен спрашивать, не охуел ли ты, когда трахал мою девушку.
Манами ответил не сразу. Он резко отвел глаза в сторону, а сигарету поднес к губами, глубоко затягиваясь. Таа почудилось, что в его глазах мелькнуло какое-то странное выражение, но разобрать толком не смог.
- Не охуел, - наконец произнес он, выдыхая и по-прежнему глядя куда-то в сторону. – Просто ты не стоишь такой девушки.
- А ты, значит, стоишь? – такое заявление повеселило Таа: положа руку на сердце, подобного ответа он не ожидал.
- А я стою, - произнес Манами и упрямо посмотрел на Таа, хотя теперь в его взгляде читалось какое-то затравленное выражение.
- Ну так забирай, - пожал плечами Таа. – Желаю счастья. Это все, что ты хотел со мной обсудить?
- Не выебывайся, мать твою! – гаркнул Манами, делая резкий шаг в сторону Таа. Очевидно, ему все трудней становилось держать себя в руках. – У меня серьезный к тебе разговор! Какого хуя ты делаешь, Таа? Какого ты устроил этот, блять, карнавал?!
Таа поморщился. За последние несколько дней общения преимущественно с одним Манабу он успел отвыкнуть от непрерывного потока мата, которым вечно сыпал Манами. Конечно, когда Таа доводил Манабу до ручки, тот тоже мог вставить крепкое словцо, но все же ругался он не так шумно и грубо, как это делал бывший лучший друг. А еще Таа не мог понять, зачем тот пристал к нему, и это неслабо раздражало.
- Или ты сейчас нормально объяснишь, чего тебе надо, или я пойду на лекцию – как раз еще успею, - как можно спокойней отчеканил Таа.
Злость на лице Манами сменилась ехидством, он усмехнулся и отступил немного назад, снова делая затяжку, вот только казалось, что о сигарете он в этот момент вообще не думал.
- Если бы не Сора, я бы вообще к тебе не пришел, - вместо ответа заявил он, а Таа пожал плечами:
- Что нужно Соре?
- Чтобы ты успокоился и вернулся, - выдохнул Манами и чуть откинул голову назад, глядя на Таа с какой-то необъяснимой усталостью.
- Этого не будет, - ровно произнес тот.
- Нет, блять, будет. Не захочешь по-хорошему, я тебя заставлю.
- Интересно посмотреть, как ты это сделаешь, - покачал головой Таа. Более абсурдного заявления он в жизни своей не слышал.
- Пока не знаю, - пожал плечами Манами. – Но для тебя же будет лучше ее не обижать.
- Слушай, а тебе не кажется, что это вообще-то меня обидели?! – не выдержав, вспылил Таа. – Вообще-то это вы трахались у меня за спиной, да еще умудрились сделать это так, что теперь в курсе весь универ!
- …И именно поэтому ты теперь мстишь, - ничуть не смутившись его заявления, продолжил Манами, отчего Таа осекся на полуслове.
- Как я мщу? – недоуменно спросил он, а его друг коротко рассмеялся.
- Понятно как. Тискаешь пидара из параллельной группы, - из-за собственных произнесенных вслух слов Манами перекосило от неприязни. – Это ж как надо хотеть ее унизить!
Такого поворота Таа никак не ожидал и даже рот раскрыл от удивления, не соображая, что ответить. Перед глазами, словно кадрами, мелькнули события последних недель: как он зажал Манабу в кемпинге, где они отдыхали факультативом, как он курил вместе с ним и Юуто у всех на виду, как возил Манабу в аптеку за очками на своей машине, и как ходил к нему домой, а потом вместе в клуб, и как они часами сидели в библиотеке... Только теперь до Таа дошло, что они с Манабу действительно проводили немало времени вместе, вот только это общение даже нельзя было назвать дружеским.
- Чего-о?.. – только и смог протянуть он, не найдя другого ответа. – Манами, ты на хрен ебнулся…
- Ага, как же! – выпалил тот. – Уже обсуждают все, как ты его обжимал где-то по пьяни, как ты его после занятий ждешь и на машине катаешь, и что вы вместе ходите куда-то… Да мне блевать хочется, как представлю все это!
- А ты не представляй, - посоветовал ему Таа, выбрасывая окурок.
"Охренеть можно", - про себя прокомментировал он услышанные новости. – "Все всё знают, все всё видели. Ничего в жопе не удержится…"
- Таа, ты что, свихнулся? – Манами заговорил неожиданно тихо, и Таа почудилось, что даже его ярость будто успокоилась немного. – У тебя самая лучшая девушка на свете, которая хочет быть с тобой, просто… Просто ошиблась один раз. А ты меняешь ее на… на это.
Почему-то в этот миг Таа подумал, что если бы Манами сейчас по своему доброму обычаю назвал Манабу пидаром, он бы съездил ему по физиономии – просто так, без всяких оснований для такого поступка. А еще понял, что если назовет самую лучшую на свете девушку шлюхой, то по морде схлопочет уже сам, потому от этого замечания благоразумно отказался.
- Тебе она всегда нравилась, - вместо этого сказал вслух Таа. – Я это заметил еще даже до того, как мы с ней начали встречаться. И теперь ты явно не жалеешь о том, что вы сделали.
Глаза Манами заметно потемнели, и он склонил голову чуть ниже, теперь глядя исподлобья.
- Почему бы тебе не остаться с ней? – закончил свою мысль Таа.
Вместо ответа Манами вдруг громко расхохотался – так, что проходившие мимо девушки обернулись в его сторону. Но Манами не обратил на них внимания.
- Ты что, думаешь, мне твое гребаное благословение нужно? – выдохнул он, прижимая пальцы к виску, словно у него болела голова. – Да я, блять, давно был бы с ней, и в отличие от тебя, придурка, не смотрел бы ни на кого, кроме нее. Только вот ей почему-то очень нужен именно ты!
Интонации менялись, и казалось, что конец реплики Манами должен был выкрикнуть, но вместо этого наоборот понизил голос чуть ли ни до шепота.
"Он ненавидит меня", - вдруг отчетливо осознал Таа, глядя в пылавшие яростью глаза Манами. – "Он меня ненавидит. Вот и вся дружба".
- Я понял, - вздохнув, Таа кивнул. – Поговорю с ней нормально и объясню, что не вернусь. Больше от меня ничего не зависит, как ты сам понимаешь.
- Зависит. Прекрати тереться вокруг этого пидара. Ты представляешь, что вообще должна чувствовать девушка, которую променяли на такое?
"Один, два, три, четыре…" – мысленно посчитал Таа, прикрывая глаза и изо всех сил сдерживая гнев. От злости его бросало то в жар, то в холод, но каким-то чудом ему удалось обуздать собственную ярость.
- Вынь мозги из штанов, - обманчиво спокойным голосом произнес он. – С Манабу мы даже не друзья. У нас просто общая работа.
- Все говорят… - начал было Манами, но Таа перебил его:
- Все говорят, что Сора – шлюха, только ты почему-то с этим не согласен.
Развернувшись, Таа пошел прочь, не сразу сообразив, что движется в сторону стоянки, а не учебного корпуса. Еще немного, и он бы точно врезал Манами, чтобы тот заткнулся и больше не говорил гадости в адрес Манабу, не выгораживал Сору и не смел рассказывать самому Таа, что делать и как поступать. Больше всего Таа хотелось оказаться подальше от этого места, и он твердо решил, что на пары сегодня уже не пойдет.
Сев в машину, он не сразу выехал со стоянки, а просидел какое-то время, ничего не видящим взглядом глядя перед собой. Таа не знал, чем займется сегодня, но решил, что обязательно встретится с бывшей девушкой и объяснит ей, чтобы ни на что больше не рассчитывала. По-хорошему это надо было сделать сразу, но в тот день, когда Таа узнал об измене, на конструктивный диалог его не хватило. Таа надеялся, что после этого и Манами, и саму Сору можно будет на время забыть, вычеркнуть разбирательство с ними из злободневных проблем и подумать, наконец, как ему быть с Манабу и со своими чувствами к нему.
"Ну же. Позвони мне сегодня. Или напиши", - мысленно обратился Таа к своему телефону, который, садясь в машину, по привычке положил на соседнее сидение.
Очень хотелось, чтобы Манабу проявил обеспокоенность тем, как прошел разговор с Манами, поинтересовался, не влип ли Таа в очередную потасовку. И хотя умом Таа понимал, что Манабу класть хотел на его проблемы, все равно продолжал надеяться.
 
KsinnДата: Пятница, 10.01.2014, 10:06 | Сообщение # 18
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Глава 10.
Трансляция в этот вечер была просто удивительной: глядя на экран, Таа, положа руку на сердце, мог с уверенностью сказать, что никогда не видел настолько красивой эротики. И хотя правильней было бы все же назвать видео порнографией, язык не поворачивался сделать это.
Во-первых, режим видео-съемки был каким-то особенным. Джанер-Дженер и раньше с этим экспериментировал, делая картинку то черно-белой, то будто замутненной, но в этот раз она выглядела и вовсе странно. Таа, далекий от графики, фотографии и всего подобного, не сразу понял, что был выставлен слишком сильный контраст, а еще подобрано какое-то особенное неяркое освещение. А еще парень держал в руках ленту.
Широкая атласная розовая лента – казалось, придумать что-то более нелепое было сложно, но Таа сразу понял, что трансляция получится невероятной. Простыни были ослепительно белыми, кожа единственного актера – матово-бледной, а блестящая полоска ткани казалась сияющей. И хотя в этот вечер Таа был не в настроении и в интернет зашел больше по привычке, чем с определенной целью, уже скоро он смотрел на экран, затаив дыхание.
Как всегда, не было ничего особенного в том, как парень двигался: не слишком ритмично, но достаточно плавно, как актер-любитель, ни больше, ни меньше. И задумку с лентой тоже нельзя было назвать изощренной, но все же Таа позабыл обо всем, глядя на то, что вытворял Джанер-Дженер.
Он пропускал ленту между длинных тонких пальцев – даже руки у него были удивительно красивыми. Обматывал ее вокруг собственной талии, а потом тянул, и лента скользила по его коже. Таа смотрел и мог представить себе, почти почувствовать это легкое невесомое касание. Ну а когда парень спутал этой лентой свои лодыжки, а после бедра, провел мягким кончиком по головке члена, Таа, послав к чертям обещание завязывать с порнухой и мастурбацией по ночам, торопливо расстегнул штаны.
Матовая кожа и сверкающая лента, горячие руки и прохладный воздух комнаты, кровь, гулко стучавшая в ушах, и собственное сбившееся дыхание – все перемешалось, и Таа уже не знал, что видел, что чувствовал, а что просто воображал.
Но он не смог раствориться в эмоциях и ощущениях без остатка: даже в таком состоянии Таа умудрялся поглядывать на телефон и думать о том, что Манабу так и не позвонил ему, хотя он прождал весь вечер.

***

Когда у Таа было из рук вон плохое настроение, он садился за руль, выезжал за город и наматывал круги по пустынным трассам на большой скорости под громкую музыку. Так он поступил и в этот раз: после разговора с Манами отправился куда подальше от университета, от некогда лучшего друга, от бывшей девушки, а заодно и от Манабу. Особенно от Манабу. Таа было и неприятно, и тошно, и одновременно томительно думать об однокурснике. С одной стороны, Таа мечтал о том, чтобы Манабу позвонил ему, чтобы проявил обеспокоенность или хотя бы слабый интерес, с другой – отлично понимал, что лучше бы он не делал этого, лучше бы вовсе исчез.
"Я как малолетняя дурочка", - зло думал Таа, выжимая педаль газа. – "То хочу, то не хочу…"
Слабое зимнее солнце слепило глаза, но он не придавал этому значения. Таа думал о словах Манами и задавал себе вопрос, неужели так заметно, что он всюду таскается за Манабу – неужели он и правда это делает? Таа приходил к неутешительному выводу, что так оно и было. На лекциях он усаживался рядом с Манабу, после пар шел с ним на факультативные занятия, часами торчал в библиотеке, а на днях еще и умудрился зазвать того на прогулку в неформальной обстановке. Больше всего Таа поражало во всем этом лишь то, что Манабу позволил ему так много общаться с собой.
Надо было бы подумать о том, что он скажет Соре, определить, как вести себя с бывшей девушкой, чтобы раз и навсегда поставить точку в их отношениях – Таа твердо решил для себя, что разберется с этим именно сегодня. Но он не мог сосредоточиться на важном, потому что мысленно постоянно возвращался к Манабу, его внимательному взгляду, новой прическе и умопомрачительному затылку с короткими прядками, которые так хотелось погладить… Таа до боли сжал руль и выдохнул. Теперь его отношения с Манабу вовсе не казались забавными, как прежде.
…Вернуться к университету он успел как раз к завершению занятий, но покидать машину не стал. Припарковавшись недалеко от входа, Таа откинулся на спинку сидения и приготовился ждать, надеясь на то, что Сора не ушла с последней пары. Хотелось поскорей закончить со всем этим, и в планы Таа не входило вызванивать девушку или ехать к ней домой. Подсознательно он еще высматривал и знакомую худенькую фигурку Манабу, однако тот тоже не спешил выходить.
В итоге Таа повезло. Сора в компании своей подруги появилась в поле зрения всего через четверть часа, и Таа, развернув машину и проехав по аллее, поравнялся с ними. Девушка заметила его, только когда Таа притормозил и опустил стекло – она замерла растерянно, с трудом сдерживая противоречивые эмоции, прочитать которые Таа даже не стремился.
- Поговорим? – только и спросил он, кивнув в сторону пассажирского сидения, и Сора тут же засуетилась, торопливо прощаясь с подругой.
Сев в машину, она наградила Таа лишь слабой и неуверенной улыбкой, после чего уставилась прямо перед собой на дорогу. Таа был благодарен за то, что Сора не буравит его взглядом.
Он ни о чем не думал, когда остановился возле первой же кофейни и предложил побеседовать за столиком. Выбор места был случайным, но Таа умудрился прогадать даже в такой мелочи.
- Наше кафе, - с улыбкой произнесла Сора, опуская ресницы, поглаживая наманикюренными пальчиками салфетку на столе, пока они ждали заказ.
- Наше? – глуповато переспросил Таа.
- Конечно. Мы же здесь познакомились. Забыл? – девушка хитро стрельнула глазами.
- Забыл, - честно ответил Таа и обругал себя последними словами, когда по выражению лица Соры понял, что та ему не поверила.
Таа в принципе не помнил, когда и где они познакомились, а кафе находилось так близко к университету, что не побывать здесь хотя бы раз было просто невозможно, но Сора явно придерживалась иного мнения относительно сложившейся ситуации. Таа только тихо выдохнул, когда по лицу девушки разгадал, чего та ожидает от него.
- Я хотел с тобой попрощаться, - тут же выдал он, пока Сора не успела надумать невесть чего, и сам поразился, как странно и неоднозначно прозвучали эти слова. Будто Таа уезжал куда-то.
- Вот как, - если девушка и удивилась, то не подала виду.
- Да. В смысле не потому, что я куда-то сваливаю, а потому что мы расстаемся, - пояснил свои слова Таа.
- А вот это глупо и опрометчиво.
- Глупо и опрометчиво было спать с Манами, - выдал Таа. Он не чувствовал ни злости, ни досады или ревности, просто с Сорой надо было порвать, а чтобы сделать это, следовало продемонстрировать собственное униженное достоинство, которое не позволяло продолжать отношения.
- Таа, ты вроде бы взрослый и умный, а порой ведешь себя как ребенок, - мягко произнесла Сора, улыбаясь одними уголками губ. – Как будто ты мне никогда не изменял.
- Не изменял, - упрямо произнес Таа, про себя неуверенно добавив: "Кажется…"
- На самом деле, меня это не интересует, - отмахнулась Сора. – Даже если изменял, что тут поделаешь. Мы же в современном мире живем, потому я не считаю такую мелочь поводом для того, чтобы расстаться.
Вроде бы у Таа крутилось на уме с десяток нужных фраз, и он даже открыл рот, чтобы выдать какую-то из них, но тут же и закрыл, сообразив, что подобного поворота он как-то не ожидал. Таа мог предположить, что Сора будет демонстрировать холодную отчужденность, что будет давить на жалость и изображать сожаление, даже злость девушки мог себе представить, но никак не равнодушную оценку ситуации.
- Вообще-то это ты мне изменила, потому мне и решать, мелочь это или нет, - опомнившись, наконец произнес он. – А мне это мелочью не кажется.
- Кажется, - опять возразила Сора и прищурилась, из-за чего ее и без того всегда привлекательное лицо приобрело выражение лисьей хитрости. Такой девушка казалась даже краше, и Таа не мог не признать, что Манами тронулся из-за нее умом не просто так. – Тебе тоже все случившееся кажется ерундой. Ты просто хочешь со мной расстаться, вот и ищешь повод.
Когда-то давно отец сказал Таа, что нет ничего опасней умных женщин. Разговор был вовсе не о том, отец просто обмолвился, но Таа зачем-то спросил, почему он так считает.
"Потому", - ответил его отец. – "Что умная женщина знает лучше тебя, а главное – раньше тебя, о чем ты подумаешь и что сделаешь".
Сора была очень умной, даже несмотря на свой молодой возраст. А Таа стало не по себе, когда он понял, что его раскусили.
- Даже если и так, - не стал отпираться он. – Повод ты сама мне дала. На этом предлагаю попрощаться.
- Не спеши так, - накрыла своей рукой его ладонь девушка, из-за чего Таа испытал секундное желание резко вырвать собственные пальцы из этого слабого пожатия, но усилием воли он сдержался. – Нам выгодно быть вместе.
- Выгодно? – Таа сперва решил, что ослышался, и даже неуверенно улыбнулся, но тут же сообразил, что не ошибся. Сора действительно произнесла именно это слово.
- Подумай сам, - терпеливо, словно обращаясь к малому ребенку, принялась объяснять Сора. – Институт мы практически закончили, и думаю, ни ты, ни я не свяжем себя с наукой, а пойдем работать. Твой отец – адвокат, а мой дядя – судья. Мой отец тоже весьма влиятельный человек в городе, и хотя у каждого из нас большие перспективы, если мы будем вместе, нас везде ждет зеленый свет. Где не помогут мои родственники, подсобят твои, и в самом скором времени мы с тобой будем зарабатывать больше, чем наши однокурсники-неудачники начнут получать через десять лет. Посуди сам, статус и финансовая независимость – что может быть лучше?
"Охренеть", - хотел сказать Таа, не веря в то, что слышит. Его девушка, с которой он встречался просто потому, что она была красивой и ее было не стыдно показать друзьям, распланировала всю их будущую жизнь, забыв спросить самого Таа, что он обо всем этом думает. Но Сору не смущал его ошарашенный вид: подождав немного, пока отойдет подошедший официант, она продолжила:
- Ты можешь сейчас отказаться от нашего сотрудничества. Но через время сам поймешь, как много мы оба упустим, если порвем сейчас.
- Ты мне что, жениться на себе предлагаешь? – перебил Сору Таа, решив, что надо расставить точки над "і" и все еще надеясь, что ему примерещилось то, чего на самом деле нет.
- Ну почему сразу жениться, - повела плечами Сора. – Будто я не знаю, как пугает мужчин сама мысль о кольце. Это вопрос времени, причем совершенно несрочный вопрос.
"То есть да, но можно позже", - перевел слова девушки Таа и почувствовал, что очень хочет весело улыбнуться, если не рассмеяться. Услышать подобный абсурд он никак не ожидал.
- Прости, но в мои планы это не входит, - безапелляционно заявил он и отодвинул стул, так и не притронувшись к чашке с кофе. – Буду как-то сам всего добиваться.
- Не спеши так, - посоветовала Сора, словно ничуть не смущенная его отказом. – Подумай сначала и взвесь все. Я дело говорю, Таа. Ты меня не любишь, я это прекрасно понимаю и не могу сказать, что сама испытываю к тебе какие-то особенные чувства. Но по здравому размышлению…
- По здравому размышлению мне неприятно делить будущую жену с другом. В нашей стране вроде как не принято сексуальное гостеприимство.
- Таа… - Сора поморщилась и на миг прикрыла глаза. – Можно обойтись без грубостей.
- Да вот не получается, - развел руками он. – Я могу только посоветовать тебе построить будущее с Манами. Он будет только рад, и его родители тоже не рис выращивают…
- Манами – влюбленный дурак, - не пожелала слушать Сора, а в ее голосе Таа послышалась откровенная пренебрежительность. – Если хочешь правду, у нас случайно все это получилось, и мне действительно жаль, что все так вышло, в основном потому, что теперь он от меня вообще не отстает. А вот ты – это совсем другое дело. У тебя большое будущее.
- Рад, что ты так думаешь, - брякнул первое, что пришло на ум, Таа и встал из-за стола.
Сухо попрощавшись и не глядя бросив на стол деньги за пару чашек так и не выпитого кофе, он направился к выходу и только когда оказался на улице, шумно выдохнул, осознавая, как неприятно чувствует себя. На душе было отчего-то гадко, и даже курить не хотелось. У Таа было чувство, словно Сора за этот короткий разговор выпила его жизненные силы, и он сам не мог объяснить, что так испортило ему настроение, ведь относительно девушки он никогда не питал иллюзий.
Прежде чем сесть в машину, Таа несколько минут смотрел в серое зимнее небо и почему-то думал о том, что вот Манабу нет никакого дела до того, кто его отец – даже напротив, статус, который давали Таа его богатые родители, скорее отталкивал, чем привлекал его. Таа сам не знал, почему эта черта заучки из параллельной группы теперь вдруг показалась ему чуть ли не привлекательной.
 
KsinnДата: Пятница, 10.01.2014, 10:07 | Сообщение # 19
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
***

Манабу не позвонил в тот вечер – Таа уже устал поглядывать на телефон в ожидании, что его однокурсник проявит какое-никакое любопытство и хотя бы поинтересуется, не влез ли Таа в очередную драку теперь уже с бывшим другом. Даже удивительная трансляция не смогла отвлечь его настолько, чтобы выбросить дурацкие мысли из головы, и, засыпая, Таа ловил себя на неприятном чувстве слабого разочарования.
Следующий день оказался и вовсе паршивым, потому что на парах Манабу не появился. Таа приехал раньше, занял выжидательную позицию у входа в университет, а потом, решив, что опоздал, направился к аудитории, где занималась параллельная группа, но и там Манабу не увидел.
Это было странно: Манабу не являлся тем студентом, который станет пропускать занятия из-за лени или по какой-то несущественной причине. Таа думал о том, что одногруппник мог заболеть или что случилась какая-то более серьезная неприятность. Подмывало позвонить Манабу и выяснить, что произошло и куда он подевался, но Таа даже не представлял, с чего начать разговор. Такое положение вещей и раздражало, и ставило в тупик: положа руку на сердце, Таа признавал, что никогда не испытывал ничего подобного и не чувствовал себя таким идиотом.
После занятий, отказавшись от предложения Юки пропустить по пиву, Таа направился домой, где провел несколько часов, не находя места и не зная, чем себя занять. А потом, отругав себя же последними словами и пообещав самому себе, что еще пожалеет об этом решении, натянув легкую куртку и взяв с тумбочки ключи от машины, вышел за дверь.
Зимой темнело рано, а до рождества оставалось не так много времени, и весь город светился разноцветными огнями. Обычно в это время года в душе Таа поселялось радостное, почти детское предвкушение праздника, но в этот раз все иные чувства вытеснила тревога, и Таа сам не мог сформулировать словами, что его беспокоит.
Расстаться с Сорой было правильным решением, Таа не печалил этот разрыв, потому как с его точки зрения отношения исчерпали себя, а рассуждения девушки о светлом, таком продуманном и просчитанном будущем только смешили. И даже ссора с лучшим другом не расстраивала – Таа не мог понять почему, и ловил себя на мысли о том, что с Манами ему тоже стало не по пути, а может, никогда и не было. Вместе они неплохо коротали разгульную студенческую жизнь, но когда Таа стало не до пьянок, он не мог понять, о чем вообще можно разговаривать с Манами.
И задавая себе вопрос, из-за чего вся жизнь пошла набекрень, перед собственным мысленным взором Таа видел только Манабу – очкарика, до которого еще совсем недавно дела не было, даже фамилию которого Таа не помнил, а теперь не мог выбросить из головы круглые сутки.
Подъехав к дому Манабу, Таа заглушил мотор и, приказав себе не давать слабину, смело набрал номер одногруппника.
Отчего-то Таа был уверен, что Манабу не ответит, а он сам как дурак развернет машину и поедет домой, и потому на секунду растерялся, когда в трубке щелкнуло после первого же гудка.
- Да? – ровно и неэмоционально произнес его однокурсник, а Таа, будто очнувшись, как можно бодрей выдал в ответ:
- Привет, Манабу! Как дела?
- Нормально, - после небольшой паузы ответит тот. Манабу явно не ожидал подобного вопроса от Таа и не знал, что последует дальше.
- Я тут мимо проезжал, дай, думаю, заеду, - все так же наигранно радостно заявил Таа, сам поражаясь, как его хватает на такую наглость, еще и в отношении Манабу.
Таа ждал, что тот сейчас его просто пошлет куда подальше – еще месяц назад другой реакции от одногруппника ждать не приходилось, и было неизвестно, поменялось ли что-то за это время. Однако Манабу удивил и порадовал его.
- Странные у тебя желания, - помолчав немного, заметил он.
- Ну почему странные? – воодушевленно продолжил Таа. – Тем более, тебя не было сегодня в универе. Если ты заболел, нам опять придется заниматься у тебя дома, вот я заодно и дорогу вспомнил.
- Не дождешься, - усмехнулся Манабу. – И, кстати, я тебя не приглашаю.
- А мне и не надо, - легко согласился Таа. – Выходи, покурим.
- На хрена оно мне надо, курить с тобой, еще и…
- Сигареты захвати, а то мои закончились, - перебил его Таа и сбросил вызов.
Если бы разговор продлился чуть дольше, Таа не сомневался, что Манабу в конце концов разозлился бы, а выходить не стал тем более. Он мог и так проигнорировать поздний звонок и никуда не пойти, но Таа упрямо надеялся на то, что какие-то перемены в их отношениях произошли, и Манабу не станет отказываться. Невеликое дело выйти на улицу и выкурить одну сигарету – какого-то более удачного повода для встречи Таа все равно не придумал.
- Ты не нашел, где купить сигареты, и решил достать меня, - хмуро заявил Манабу, когда появился на пороге подъезда, а вальяжно прислонившийся к своей машине Таа наградил его самой дружелюбной улыбкой.
- Ничего подобного, я просто соскучился, - торжественно объявил он, отмечая, до чего честен был в этот момент, когда Манабу в ответ на его слова только поморщился.
- Ага, как же, - все так же мрачно произнес он и сунул Таа в руки пачку.
Наблюдать за Манабу исподтишка, стоя при этом нос к носу, не получилось бы, и потому Таа просто без стеснения принялся рассматривать его. Манабу был в обычных джинсах, а свою куртку наглухо застегнул до самого подбородка, из-за чего Таа не без улыбки подумал о том, что Манабу просто не стал снимать свою домашнюю майку и одеваться теплей ради пятиминутной прогулки тоже не пожелал.
- Что там в универе? – нарушил повисшую тишину одногруппник и зачем-то посмотрел в беззвездное небо, будто в темноте можно было что-то разглядеть.
- А что там может быть? – пожал плечами Таа и тоже поглядел вверх. – Все как обычно. Ты чего не пришел на пары?
- Будешь следить за моей посещаемостью? – усмехнулся Манабу и перевел взгляд теперь уже на собственные ботинки.
- Просто это большая редкость, чтобы прогуливал сам Манабу, - с наигранной важностью ответил Таа.
- Я не прогуливал, я бы на конференции.
- Эх, Манабу… - Таа сделал вид, будто был разочарован. – Даже прогулять не можешь без уважительной причины.
- Куда уж мне до тебя, - снова кисло улыбнулся Манабу.
- Я бы тебя научил, да слишком мало времени до выпуска осталось, - покачал головой Таа. – Боюсь, не успеем.
- Это, наверно, единственное, чему ты меня сможешь научить, - заметил Манабу и отправил недокуренную сигарету в ближайшую урну. – Пойду я.
- Эй, куда? – возмутился Таа.
Дурацкий и совершенно пустой разговор только начал худо-бедно клеиться, и Таа никак не ожидал, что вроде бы добродушно настроенный Манабу развернется и уйдет.
- Ты хотел курить, ты получил свою сигарету. Чего тебе еще надо?
- Теперь я хочу кофе, - вконец обнаглев, произнес Таа.
- Через два квартала будет автомат, - Манабу кивнул куда-то в сторону улицы.
- Да ладно тебе, не злись, - примирительно развел руками Таа. – Давай еще по одной, и я поеду.
В глазах Манабу мелькнула тень усталости, а весь внешний вид говорил о том, как Таа его достал. Но Таа, в свою очередь, думал, что если бы Манабу не захотел, он бы не вышел, а если бы действительно не желал общаться, уже развернулся и ушел бы. Приятно было думать о том, что его общество не так уж неприятно, и недовольство было больше напускным, чем искренним.
- Мне странно, что ты сразу в квартиру ко мне не ввалился, - холодно заметил Манабу и к молчаливому ликованию Таа снова достал из кармана сигареты.
- Я собирался, но потом подумал, вдруг ты не один, - Таа беззастенчиво вырвал пачку из рук Манабу. – Не хотелось, знаешь ли, получить еще раз от Юуто по морде.
- При чем тут Юуто?
Понадобилась секунда, чтобы Таа понял: изумление Манабу было вполне искренним, и Таа даже не сообразил сразу, что на это ответить.
- Ну, я подумал, вдруг там у тебя твой друг, - пожав плечами, он решил сказать как есть, и сунул сигарету в зубы.
- Вот интересно. Ты, значит, считаешь, что я трахаюсь со всеми своими знакомыми мужского пола? – в глазах Манабу читалась насмешка, говорил он, чуть откинув назад голову, и даже забыл о сигарете, которую сжимал указательным и средним пальцем.
- Почему про всех? – Таа смутился от такого вопроса, но постарался не подать виду. – Разве Юуто тебе не… Э… Ну, вы же вместе, нет?
- С чего ты взял?
Теперь в словах Манабу слышался вызов, и Таа не мог понять, чем разозлил его так. Но мысль об этом отошла на второй план, сменившись вопросом: а правда, почему Таа решил, что Манабу и его приятеля связывает что-то большее, чем просто дружеские отношения?
- Так что, нет? – вместо ответа, Таа задал новый вопрос – слишком уж сильно хотелось услышать правду.
- Охуеть, - Манабу в очередной раз возвел глаза к небу и достал из кармана зажигалку. – Ты же не трахаешься со всеми девушками, с которыми общаешься? С чего ты тогда взял, что я…
- Если честно, почти со всеми трахаюсь, - Таа не сдержал короткого смешка. – А что с ними еще можно делать?
- Тогда все ясно, - сделал вывод Манабу и отвел глаза куда-то в сторону, всем своим видом показывая, что разговор окончен.
"Рехнуться можно… Так ты что, свободен?" – Таа не верилось в то, что он услышал. За последнее время он успел сам себя накрутить и безоговорочно поверить в то, что Юуто постоянно вертелся вокруг Манабу не просто так – все же к приятелю не станешь наведываться в университет между парами и ездить с ним вместе на пикники. Но теперь со слов Манабу получалось, что Юуто как раз не приходился ему кем-то более близким, чем другом, и поверить в это сразу почти не получалось.
- Ладно, чего ты злишься? – решил сгладить неприятное впечатление от разговора Таа. – Ну откуда мне было знать, что вы просто друзья? Он же все время вокруг тебя вьется…
- Вокруг меня все время вьешься ты, - безрадостно заметил Манабу. – А мы с тобой даже и не друзья.
- Это легко исправить, - подмигнул ему Таа, но его одногруппник не обратил внимания ни на слова, ни на этот жест, только вздохнул и сунул замерзшие руки в карманы, сжимая сигарету одними губами.
"Так это не с ним Манами тебя видел когда-то давно возле универа?" – очень хотелось спросить Таа. – "И, значит, у тебя вообще никого нет? Или все же есть?.."
Но мусолить дальше эту тему Таа не рискнул: во-первых, Манабу точно разозлился бы и послал его, во-вторых, Таа не был уверен, что готов продемонстрировать собственную заинтересованность.
- Мне пора, - наконец произнес Манабу, и Таа кивнул, понимая, что теперь точно не стоит спорить и настаивать.
Расставаться не хотелось. Таа с радостью предложил бы Манабу прокатиться по улицам ночного города, выпить в кофе в каком-нибудь круглосуточном кафе или даже беззастенчиво ввалился бы к нему в гости – просто так, без особого умысла. Но провожая глазами Манабу, скрывшегося за дверью собственного дома, он понимал, что все равно получил бы отказ – просто чувствовал это.
Однако, уезжая от дома Манабу, Таа был преисполнен противоречивых, но в целом оптимистичных чувств.
"Свободен", - единственное, что крутилось у него на уме, когда Таа заводил мотор и отъезжал от обочины.
Внутренний голос нашептывал, что если Юуто просто был приятелем Манабу, это еще не означало, что у него никого не было. Только Таа предпочитал думать о том, что Манабу просто некогда было заниматься личной жизнью, учитывая, сколько он тратил времени на учебу.
Обгоняя попутные машины и делая громче музыку, Таа чувствовал, как поднимается до этого унылое настроение. Жизнь определенно налаживалась. Таа расстался с девушкой, которая стала обузой, Манабу ничего не связывало с Юуто, который так сильно раздражал Таа, а то, что к самому Таа он не испытывал никаких светлых чувств, казалось сущей мелочью на фоне всего прочего.
"Я собираюсь подкатывать к парню", - признался сам себе Таа и, не сдержавшись, тихо рассмеялся. – "Я свихнулся…"
Но несмотря на то, что все это казалось полным сумасшествием, Таа чувствовал, как легко становится у него на душе. В этот момент верилось, что все получится именно так, как ему хочется, причем в самом скором времени.
 
KsinnДата: Воскресенье, 12.01.2014, 17:41 | Сообщение # 20
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Глава 11.
Заходить на платный сайт, в очередной раз оставлять кругленькую сумму за трансляцию, которую он даже толком не смотрел, было глупо, но Таа сделал это скорее по привычке. Или же потому, что ему нравилось слушать тихие сдержанные стоны мальчика, который в очередной раз развлекался с какими-то латексными игрушками. Зрелище не экране Таа мало интересовало, ведь самые красочные и желанные картинки рисовало его воображение.
Таа уже давно не мастурбировал так: казалось, с таким упоением он предавался этому занятию последний раз в школе. Впоследствии же, если Таа и приходилось удовлетворять себя, делал он это обычно под порнушку и наспех. Но в этот раз одолевавшие фантазии были такими невероятными и такими реалистичными одновременно, что Таа, плюнув на сдерживавшие его внутренние самостоятельно установленные рамки, разделся полностью, вытянулся на постели, закрыл глаза и принялся воображать.
Открытый ноутбук он оставил рядом, потому мог слышать дыхание порно-актера, но смотреть на экран Таа не хотел. Перед его мысленным взором был только Манабу, с которым не мог сравниться даже самый желанный до недавнего времени герой фантазий Таа.
Почему-то Таа верилось, что внешне Манабу похож на Джанера-Дженера, что у него такая же светлая кожа, остро выпирающие тазовые косточки и темные соски. А еще Таа нравилось воображать, что, несмотря на свое ледяное отчуждение и извечное хладнокровие, в постели тот окажется очень горячим, невыносимо страстным – настолько, что эта близость вырвет из реальности, лишит сил дышать и думать. Таа даже мысли не допускал, что не сможет добиться расположения Манабу, ну а пока радовал себя сам как умел, воображая такое, о чем в другой ситуации постеснялся бы и думать.
Надолго Таа не хватило: он сорвался, едва вообразив, как Манабу прикасается своими умопомрачительными губами к головке его члена. А потом еще долго размазывал сперму по животу и не спешил открывать глаза, представляя, что это Манабу прикасается к нему.
Лишь через некоторое время он повернул голову и замутненным взглядом пригляделся к происходящему на экране.
Как ни странно, трансляция уже закончилась, в этот раз Джанер-Дженер не стал излишне баловать своих почитателей. Однако когда Таа мельком взглянул на комментарии, он понял, что упустил кое-что интересное.
"У тебя зачетный ебальник, детка…"
"Ты похож на девочку".
"Пососи мой хуй!"
"Когда до тебя доберусь, ты у меня изо рта выпускать не будешь!"
"Сделай это еще раз! Оближи их…"
Поморщившись, Таа прокрутил скроллер, читая другие комментарии, и понял, что он пропустил в сегодняшней трансляции. Изменив своим правилам не показывать лицо, в этот раз Джанер-Дженер облизал перепачканные спермой пальцы. Как понял Таа, перевозбужденные зрители-извращенцы могли наблюдать эту картину в течение нескольких секунд, да и всего лица парень толком не продемонстрировал, однако даже такой мелочью смог вызвать немалый ажиотаж.
В другой ситуации Таа огорчился бы, что пропустил такую любопытную часть трансляции, но теперь поймал себя на равнодушии. Мысли Таа были заняты другим, куда более важным и нужным ему человеком.

***

- Почему у меня такое чувство, что тебе что-то от меня нужно?
- Что ты, Манабу, я от чистого сердца…
- А еще у меня чувство, будто ты пытаешься подвалить ко мне.
- Ты как придумаешь. Мне же девушки нравятся, забыл?
Последнюю реплику Таа сопроводил самой ослепительной улыбкой, на какую был способен, а Манабу отвернулся, не сказав больше ни слова.
С похожего диалога теперь начиналось чуть ли не каждое утро. Таа взял за правило приходить на первую пару пораньше, при этом заранее он покупал пару банок кофе, одну из которых неизменно вручал Манабу. В первый раз однокурсник бросил на него такой взгляд, будто опасался, что Таа мог подсыпать яду, во второй – хмуро поинтересовался, что Таа задумал, после третьего – принялся заводить шарманку о том, что какими бы ни были замыслы Таа, лучше ему прекратить все это.
- Что именно? – с самым невинным видом уточнил Таа.
- Ухажи… Угощать меня, - буркнул Манабу. – Не хочу я твой кофе.
- Ты всегда по утрам такой злой? – сразу сменил тему Таа, а Манабу только скривился в ответ.
И все же кофе он послушно выпивал, а когда Таа добавил к стаканчику с напитком крохотную шоколадку, тоже не стал отказываться. Манабу был сладкоежкой, как быстро догадался Таа, и на этой маленькой слабости можно было неплохо сыграть.
Последняя неделя в жизни Таа напоминала чудесные времена начала учебы, когда он был легкомысленным, глупым и мог позволить себе слабость быть влюбленным дураком. С удивлением Таа понял, что уже очень давно не увлекался ни одной девушкой без остатка. Чаще всего при ухаживаниях за очередной сокурсницей им руководило банальное желание затащить ее в койку, реже – затащить несколько раз и даже завязать что-то вроде недолгих отношений, как это было с Сорой. И вот теперь он переживал, казалось, забытое чувство, когда просыпаешься с мыслью об одном конкретном человеке, засыпаешь с той же мыслью и даже радуешься новому дню, безболезненно выползаешь из-под одеяла и бодро идешь на учебу, потому что там произойдет долгожданная встреча.
Влюбиться в парня было не лучшей идеей – Таа прекрасно это понимал. Это влекло за собой непонимание друзей, непонимание в принципе всех окружающих и грандиозный скандал дома, если, не дай бог, о своеобразном увлечении сына узнают родители. Влюбиться в Манабу, который не так давно на дух его не переносил, было идеей еще худшей. Но Таа не хотел останавливать себя. Пока он не мог назвать свою привязанность сильным чувством и знал, что еще не поздно все это прекратить, но даже не думал об этом.
Ежедневная учеба стала напоминать приятное приключение. На отчужденные взгляды Соры и недовольные – Манами Таа не обращал внимания. Он понимал, что его репутация летит под откос, но впервые в жизни ему было плевать, что подумают однокурсники. Поведением студенты не сильно отличаются от школьников, и Таа осознавал, что стать изгоем будет очень неприятно, но учиться оставалось совсем недолго, а Манабу перестал казаться недосягаемым, и ни о чем другом Таа даже не вспоминал.
Он откровенно ухаживал за Манабу, тот просто не мог не понять этого, и от того было забавно с честным лицом все отрицать, а потом делать сердитому одногруппнику очередную приятность.
Самым радостным и совершенно случайным моментом для Таа стало падение Манабу с лестницы – то есть, упасть он так и не упал, а вот Таа получил несколько секунд настоящего удовольствия.
Прежде Таа думал, что такие совпадения бывают только в кино, однако жизнь порой преподносит неожиданные сюрпризы. Таа шел на пару, ни о чем особо не думая, а Манабу спускался ему навстречу, разговаривая с одногруппницей. Почему Манабу оступился, Таа не знал, но было лестно думать, что это произошло после того, как он заметил самого Таа. Скользкие ступеньки предательски ушли из-под ног, и Манабу, неловко взмахнув руками, полетел вперед. Если бы на несколько ступеней ниже не стоял Таа, он наверняка расквасил бы нос, а так угодил прямо в его объятия. Таа быстро сориентировался, как ему повезло, и крепко обнял Манабу за плечи.
- Ты как снег на голову, - серьезно заявил Таа, глядя Манабу в глаза. – В прямом смысле слова.
- Отпусти, - потребовал Манабу и дернулся, но Таа держал крепко.
- Все в порядке? – все так же нарочито встревоженно спросил он, чувствуя, что ему становится смешно: хотя все случившееся заняло несколько секунд, казалось, Манабу уже сейчас начнет трепыхаться и брыкаться в его объятиях.
- Руки убрал! – рявкнул Манабу, и Таа послушался.
- Манабу, ты зачем кричишь? – возмутилась подоспевшая одногруппница, которая до этого шла вместе с ним. – Таа тебя спас.
- Он меня в последнее время все время спасает, - грубо огрызнулся Манабу и дернул за ворот собственной куртки, будто ему стало жарко.
- Еще скажи, что я это специально подстроил, - от души рассмеялся Таа и, с трудом сдержавшись, чтобы не потрепать Манабу по макушке, отправился своей дорогой под изумленным взглядом одногруппницы, которая явно ничего не поняла в этом разговоре.
В другой раз, обнаглев окончательно, Таа решил пригласить Манабу в кино, для чего он специально дождался факультативного занятия, куда они исправно продолжали ходить.
- Я скучаю по тем временам, когда у тебя была девушка, и ты развлекал ее, - раздраженно отрезал Манабу. – Ищи себе другую компанию.
- Ты занят сегодня вечером? – сочувственно поинтересовался Таа.
- Нет, не занят. Но с тобой никуда не пойду.
Таа не слишком верил в свою удачу и примерно такого ответа ожидал, потому сразу перешел к плану "б".
- Народ, у меня предложение! – провозгласил он, вставая из-за парты.
До начала занятия оставалось не более нескольких минут, все студенты уже собрались, а преподавателя еще не было – расклад был практически идеальным.
- Как вы смотрите на то, чтобы после пары пойти вместе в кино? – спросил Таа, когда на него обратились взгляды всех присутствующих. И чтобы добиться нужного результата, он лучезарно улыбнулся и добавил: - Я угощаю!
- У тебя какой-то праздник? – удивилась одна из девушек.
- У меня хорошее настроение, - заверил ее Таа. – Ну так что? Вы согласны или вы согласны?
Предложение нашло общее одобрение, все тут же загалдели, обсуждая, куда можно пойти, а Манабу, который в общей радости участия не принял, только мрачно поглядел на Таа, но отказываться от прогулки всем факультативом не стал. Таа мысленно поздравил себя с собственной находчивостью.
Разумеется, войдя в зал кинотеатра, Манабу уселся как можно дальше от Таа, но тот предугадал и этот поворот.
- Наоко, можно поменяться с тобой местами? – перегнувшись через несколько кресел, Таа спросил одну из одногруппниц. – Я хотел с Манабу кое-что обсудить.
Девушка, конечно, согласилась, а Манабу чуть ли не зубами скрипнул от досады.
- Какого хрена? – зло прошипел он, пока довольный Таа ерзал в кресле, устраиваясь удобней и водружая ведерко с поп-корном себе на колени.
- Я не хотел сидеть рядом с Даичи, - доверительным шепотом сообщил Таа. – Говорят, он комментирует фильмы во время просмотра, а меня это бесит.
- Так я и поверил, - отчеканил Манабу, на что Таа пожал плечами.
- Не переживай, Манабу, я не буду приставать к тебе с поцелуями в темноте, - заявил он умышленно громко, и все, кто сидели ближе к ним, дружно рассмеялись. Манабу ничего не оставалось, кроме как тоже выдавить вымученную улыбку.
На протяжении всего фильма Таа даже локтем не задел Манабу, умышленно на него не смотрел, потому что это не осталось бы незамеченным, но все равно наслаждался такой условной близостью. Если Манабу и напрягало его присутствие, Таа не считал это проблемой, предпочитая верить, что в самом скором времени все изменится.
- Вы с Юуто в одном классе учились? – спросил как-то раз Таа, когда они вдвоем с Манабу в библиотеке заканчивали последний раздел общей работы. В следующем триместре предстояло написать еще одну часть, но Таа планировал не думать об этом до конца каникул.
Новогодние праздники приближались с неумолимой скоростью, настроение было нерабочим, а Юуто после того, как Таа узнал, что Манабу не спит с ним, стал не такой уж неприятной темой. Вот Таа и решил отвлечься от общего дела и узнать о Манабу чуть больше.
- Тебе какое дело? – недовольно спросил тот – желание Таа болтать о посторонних вещах он явно не разделял.
- Просто интересно, - пожал плечами Таа. – Вы такие близкие друзья, все время вместе. Вот и стало любопытно. У меня таких друзей нет.
- Ну еще бы, - усмехнулся Манабу, и пока Таа не успел прокомментировать снисходительные интонации в его голосе, добавил: - Он меня старше на пять лет. Какой, на фиг, один класс?
- Я ж не знаю, сколько ему лет, - пожал плечами Таа. – А давно вы знакомы?
- С детства, - будто нехотя признался Манабу. – Он жил этажом ниже. Переехал, когда мне было тринадцать.
- Для детства пять лет – большая разница в возрасте, - заметил Таа. – Мало шансов подружиться.
- А у нас не с дружбы началось, - вдруг весело прищурился Манабу, откидываясь на спинку стула. – Я в него влюбился, и мы начали встречаться.
Секунду назад Таа точно помнил, что еще хотел сказать и спросить, но заявление Манабу выбило из головы все прочие мысли.
- Тебе было тринадцать, и вы начали встречаться? – не веря в услышанное, переспросил он.
- Ага, - Манабу явно получал удовольствие от наблюдения за реакцией Таа.
- Мне одному это кажется не совсем нормальным? – неуверенно пробормотал тот.
- Не знаю, - пожал плечами Манабу. – Для тебя в порядке вещей нажраться в хлам, бросить девушку и умчаться в другой конец города, чтобы пристать к однополому одногруппнику. Кто знает, что для тебя нормально, а что – нет?
- Мана-абу… - Таа рассмеялся почти искренне. – Вижу, все не идет у тебя из головы тот случай…
- Еще бы. Меня тогда чуть не стошнило, - приторно улыбнулся Манабу, но Таа вдруг почувствовал, что тот врет.
Это было странно и труднообъяснимо, но то ли в глазах Манабу мелькнуло какое-то непривычное выражение, то ли в интонации его голоса было что-то, заставившее Таа понять, что отношение одногруппника к тому инциденту было не таким уж однозначно отрицательным. Вряд ли Манабу нравился Таа, вряд ли ему было приятно вспоминать, как тот пристал к нему с пьяных глаз, но разговаривая с ним сейчас, Таа понимал, что Манабу, быть может, случившееся показалось любопытным или неожиданным, и он до сих пор не мог понять, что руководило Таа в тот вечер.
- Вот неправда, - весело заверил Манабу Таа и тут же вернулся к интересующему его разговору. – Не меняй тему, мне же интересно. Долго вы с ним встречались?
- Не твое дело, - напомнил Манабу.
- Это что, такой секрет?
- Около шести лет, - видимо, Манабу сам не считал это секретом и вредничал больше по привычке.
- Шести? – опять переспросил Таа, чувствуя, что не может совладать с собственной мимикой, а Манабу устало покачал головой.
- Представляешь, некоторые люди способны на что-то большее, чем два-три месяца вместе.
- Чего ж вы расстались? – проигнорировал иронию в его словах Таа.
- Разве мы расставались?
- Но ты же сам сказал…
- Я сказал, что мы больше не вместе, не спим вместе и не встречаемся, если это так можно назвать, - терпеливо пояснил Манабу. – Но мы все равно хорошие друзья. А прекратили мы все просто потому, что надоело.
- Любовь прошла? – неуверенно спросил Таа.
- Вроде того, - кивнул Манабу. – Но теперь меня мучает один вопрос.
- Какой же?
- Какого хрена я тебе все это рассказываю, - огрызнулся он. – Завтра презентация нашей работы. Собери мозги в кучу и не отвлекайся.
В последних словах Манабу послышались металлические нотки, и Таа понял, что лучше его не злить и не муссировать посторонние темы. Склонившись над листком бумаги, где он до этого делал пометки и выписывал тезисы, Таа бездумно провел линию карандашом и понял, что собрать мысли воедино, как того потребовал Манабу, не получается.
А еще Таа почувствовал, как в груди нарастает неприятное и очень сильное чувство. Сперва он подумал, что это раздражение или даже ненависть, с опозданием осознавая, что это просто-напросто жгучая ревность. Если прежде Таа тошнило от одной мысли о Юуто потому, что тот обладал Манабу, теперь при воспоминаниях о длинноногом красавце становилось и вовсе дурно. Первая любовь, первый мужчина, оставшийся хорошим другом спустя годы – все это уже не казалось незначительной мелочью, досадным недоразумением, от которого реально избавиться. И пускай теперь Юуто не был близок Манабу, как прежде, в его сердце он занимал особое и очень важное место.
"Какая мне разница?" – раздраженно спросил себя Таа. – "Это не помешает мне его в конце концов трахнуть…"
Но Таа сам не поверил в эти неозвученные слова и будто даже услышал насмешливый внутренний голос: "Кому ты врешь?.."
 
KsinnДата: Воскресенье, 12.01.2014, 17:41 | Сообщение # 21
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
***

Что подарить Манабу на рождество, а главное – как это сделать, Таа гадал долго и не мог ничего придумать.
В конце концов, выбор был сделан в пользу айпода, потому как Таа помнил, что, в отличие от наушников, плеер у Манабу был стареньким и дешевым. Такой подарок был не слишком дорогим, чтобы поставить Манабу в неудобное положение, и повышал шансы на то, что однокурсник не скривится презрительно и не пошлет Таа вместе с его подарками в далекие дали.
Сложней оказалось подгадать ситуацию, когда такой презент будет удобно сделать. Таа решил оставить все на последний день, как раз когда они с Манабу должны были защитить свою факультативную работу, а после отправиться к одногруппникам в гости смотреть кино и делать что-то там еще – что именно, Таа плохо представлял.
Отличный план чуть было не полетел к чертям, когда накануне Иори и Митсуо выселили из квартиры за то, что они нарушили какие-то правила внутреннего распорядка.
- Придется пойти куда-то в другое место, - будто извиняясь, развел руками Иори. – Нам жаль, что так вышло.
- Можно куда-то в кафе пойти, - предложила одна из девушек, а Таа в этот момент будто услышал грохот, с которым рушились его планы. В каком-то абстрактном кафе остаться с Манабу наедине казалось в разы сложнее.
- Эй, подождите, - потребовал Таа. – Раз планировали смотреть кино на квартире, давайте не менять задумку.
- А куда пойти? Я вот с родителями живу, - сказал один из одногруппников.
- А я с двумя подружками, они не порадуются таким гостям…
- У меня квартира слишком маленькая, - покачал головой Манабу.
- А у меня – не слишком, - заявил Таа. – Она не очень большая, но, думаю, поместимся.
Идея вызвала бурное воодушевление у собравшихся. Все тут же обрадованно зашумели и принялись обсуждать, что надо купить, во сколько они встретятся, и только Манабу скептически поглядел на Таа, как будто догадался, что для такого гостеприимства нашлись некие не совсем чистосердечные мотивы. Но вслух говорить он ничего не стал.
В предновогодней суете, в подготовке к экзаменам, в поиске подарков Таа напрочь позабыл о своей прежней компании и друзьях, и когда Саюки спросил, что Таа делает на само рождество, он даже растерялся.
- Пока не думал, - честно признался он.
- Ты вроде с семьей никогда не отмечаешь, - уточнил староста.
- Да не собирался, - пожал плечами Таа.
- Давай тогда с нами. Тут новый клуб открывается как раз к праздникам. Будет весело.
- Ну давай… - неуверенно согласился Таа, думавший в этот момент только о Манабу.
Таа помнил, что на само рождество и на каникулы Манабу собрался домой, чтобы отметить с семьей, а значит, рассчитывать на какой-то более интересный вариант празднования не приходилось. Таа не испытывал прежнего воодушевления от предвкушения пьянки в компании некогда близких друзей, но с другой стороны скучать дома тоже не хотелось. В последнее время Таа все больше общался с одногруппниками с факультатива, и хотя он не мог сказать, что они ему нравились больше старых веселых приятелей, в какой-то мере он все же начал привыкать к ним и забывать бывшую компанию.
- Только это… - Саюки чуть замялся. – Манами и Сора тоже будут, если тебя это не смущает…
- Мне по фиг, - отмахнулся Таа. Ему действительно было совершенно безразлично как присутствие, так и отсутствие бывшей девушки и бывшего друга на вечеринке – Таа успешно игнорировал их даже в университете.
Никогда еще Таа не сдавал сессию так легко и успешно, как в этом триместре. Сам себя он убеждал, что причина в большом количестве свободного времени, которое у него появилось после того, как он перестал сутки напролет зажигать в клубах с Манами и Сорой. И лишь в глубине души жило понимание, что истинная причина была в Манабу, который хорошо учился и которого хотелось впечатлить своими результатами.
Защита работы по ювенальному праву стала финальным аккордом: сдача проходила в самый последний день после того, как все экзамены остались позади, чемоданы были собраны, подарки на рождество и билеты на поезда и самолеты куплены. На следующий день с утра пораньше Манабу улетал домой, а Таа уже заранее начинал скучать. За последнее время он так привык видеть его каждый день, что теперь плохо представлял, как будет обходиться без вечно недовольного, ворчливого Манабу почти три недели.
Накануне перед защитой Таа лег спать чуть ли не на рассвете, а перед этим всю ночь зубрил и повторял. Никогда он еще так не нервничал ни перед одним зачетом, никогда Таа не бросало в холодный пот от мысли, что по его вине оценка может быть ниже "отлично". Таа чувствовал такую ответственность перед Манабу, какую не испытывал прежде ни перед кем.
И когда двадцатиминутный доклад был почитан как по нотам, а они с Манабу легко и правильно ответили на все поставленные вопросы, Таа почувствовал себя так, словно собственноручно разгрузил вагон угля.
- Давно не видел такой хорошей работы и такого отличного доклада, - похвалил их преподаватель, и Таа устало кивнул, переведя глаза на Манабу.
Всегда сдержанный и спокойный, Манабу будто светился изнутри и наградил Таа таким сияющим взглядом, что у того перехватило дыхание.
- Мы сделали это, - выдохнул он, и Таа показалось, что будь на его месте кто-то другой, Манабу и вовсе повис бы на шее от радости.
Таа очень хотелось пошутить на тему того, что только Манабу способен настолько возбуждаться от хороших оценок, но сдержался и лишь улыбнулся в ответ.
Ситуация складывалась наилучшим образом. Перед тем как сделать подарок и попрощаться с Манабу до начала третьего – последнего – триместра, Таа поймал себя на сильном волнении. Реакция Манабу могла оказаться какой угодно, и Таа уговаривал себя, что готов к любому провалу, но все равно не мог сдержать беспокойства. Украдкой глядя на Манабу, Таа понимал, что ему надоели их нервные, постоянно напряженные отношения. Хотелось каких-то перемен, сдвигов в лучшую сторону, чтобы Манабу хотя бы перестал злиться и язвить из-за всякой ерунды. Таа надеялся, что прежней озлобленности в нем уже не осталось, что Манабу огрызается больше по привычке, но знать наверняка ничего не мог.
- За конец экзаменов! Ура! – прокричал кто-то из одногруппников, поднимая бумажный стаканчик, и все дружно поддержали этот незамысловатый тост.
Никогда еще в квартиру Таа не набивалось столько народу, и теперь он впервые понял, до чего небольшим было его жилье, однако теснота никого не смущала. Таа ловил себя на мысли, что ему странно видеть толпу этих по сути чужих ему людей у себя дома и смешно понимать, что все это было затеяно ради одного единственного человека. Но, в конце концов, антипатии к одногруппникам он не испытывал и порой признавал, что они были не менее веселыми, чем привычная университетская компания.
Все пришли в восторг от стерео-системы, расположились прямо на полу вместе с обещанными чипсами и пивом и запустили фильм, даже название которого Таа не запомнил: после того, как тревожная защита осталась позади, все его мысли были заняты другим.
- Видишь, как мы все круто сдали, - полушепотом произнес Таа, обращаясь к Манабу, когда смотреть в экран ему порядком наскучило. – А ты волновался.
Остальные одногруппники тоже смотрели фильм будто мельком, больше общаясь друг с другом, смеясь и комментируя. Таа начинал понимать, в чем прелесть таких вот сборищ, и если бы не волнительный момент, который предстоял ему в самом ближайшем будущем, наверное, даже наслаждался бы происходящим.
- Я не волновался, - флегматично заметил Манабу, делая глоток из стаканчика. – Я думал, ты ни хрена делать не будешь.
- У тебя предвзятое ко мне отношение, - торжественно произнес Таа. – А я ведь не так уж плох.
- Как знать, - с сомнением протянул Манабу.
- Признай уже наконец, что я не так ужасен, как тебе казалось раньше, - не желал отставать Таа и даже подвинулся к Манабу чуть ближе, от чего тот скептически покосился на него.
- Ну хорошо, - как будто с сожалением вздохнул он. – Ты немного лучше, чем я думал.
- Наконец-то!
- Но ты все равно придурок, - добавил Манабу.
- Кто теперь тебе поверит, - хлопнул его по плечу Таа. – Пойдем курить.
Пора было переходить к решительным действиям, как понял Таа, потому что накручивать себя дальше просто не хватало сил. И к его радости Манабу, пожав плечами, отказываться не стал, поднялся на ноги и похлопал по карманам в поисках сигарет. Свой подарок Таа умышленно оставил на подоконнике у балконной двери, а значит, мог незаметно прихватить его по пути.
Балкончик в квартире Таа был совсем маленьким, скорее декоративным, чем функциональным, но зато на окнах, отделявших его от комнаты, висели жалюзи, и Таа был уверен, что их не только никто не услышит, но и не увидит. Еще с утра сильно похолодало, а теперь с неба срывались одинокие снежинки, которые кружило ветром в причудливом хаотичном танце. Воздух был сырым, а холод пробирался под тонкую одежду, и в другой ситуации Таа не поленился бы сходить за курткой. Манабу же, казалось, вовсе не обращал внимания на погоду. Опершись пятой точкой на невысокие перила, он вытащил из кармана сигареты и только со второго раза прикурил – слабый огонек зажигалки сдувало ветром.
- Что там у тебя? – кивнул он на небольшую коробочку в руках Таа, которую тот особо и не прятал, но сам Таа так залюбовался, что даже не сразу услышал вопрос.
Снежинки путались в темных волосах Манабу, которые трепал ветер, и даже смотреть было холодно на его голую шею и длинные, наверняка уже озябшие пальцы. Таа не сразу сообразил, что глуповато улыбается, глядя на своего одногрупника, и опомнился, только когда тот нахмурился.
- С тобой все в порядке? – холодно поинтересовался Манабу, и Таа словно очнулся.
- Да, - кивнул он. – Да. Это тебе.
Манабу недоверчиво покосился на подарок, определенно не догадываясь, что ему предлагают, потом переложил сигарету из одной руки в другую, и лишь после этого несмело взял коробку.
- Что это? – непонимающе посмотрел он на Таа, и тот слабо улыбнулся:
- Это подарок тебе. Рождество скоро.
- П-подарок?.. – Манабу запнулся на полуслове и теперь поглядел на коробочку так, словно пытался угадать, в чем подвох. – С чего это вдруг?
- Рождество, я же сказал, - Таа забавлял недоуменный вид приятеля, а вот самому Манабу было явно не до смеха.
- Мы так не договаривались, - упрямо мотнул головой он. – Какие еще подарки?
Таа понимал, что грубо всучить коробочку ему обратно Манабу мешает только воспитание: он продолжал держать ее в вытянутой руке перед собой и открывать явно не спешил. Более того, поняв, что ему дали, он и принимать этот подарок не желал. Все происходило именно так, как ожидал Таа.
- Мне захотелось сделать тебе приятное, - твердо произнес он, делая полшага в сторону Манабу. – За последний триместр мы столько общались, что нас уже можно назвать друзьями. Почти.
- Нельзя.
- Можно.
Манабу упрямо сжал губы, когда Таа приблизился еще ближе и оперся обеими руками на поручни справа и слева от его талии. Их разделяла пара десятков сантиметров, и Таа почудилось, что ветер в ушах зашумел сильней, когда он оказался так близко к Манабу. О сигарете тот явно забыл, а коробку с подарком скорей всего неосознанно прижал к груди.
Молчание было звенящим, не пустым, наполненным непередаваемым смыслом. Таа смотрел в глаза Манабу, быть может, впервые так долго и прямо, но не чувствовал желания отвести взгляд. Когда-то Таа слышал, что в глазах можно тонуть, и теперь понял, что означало это выражение. Только Таа не считал, что тонет – напротив, ему чудилось, что пол уходит из-под ног, а реальность со сказочными снежинками, сигаретным дымом и ледяным ветром кружится вихрем вокруг. Таа даже не было холодно.
- Почему нет, Манабу? – негромко спросил он, не уточняя, что имеет в виду, но Манабу понял его – Таа прочитал это в его бездонных глазах.
"Почему ты упираешься? Почему не хочешь попробовать быть со мной?" – без слов спрашивал Таа, и Манабу хотя не мог слышать мыслей, точно знал, чего от него добиваются.
- Потому что ты мне не нравишься, - совершенно ровным голосом произнес он.
- Неправда. Если бы это было так, ты бы не общался со мной так часто.
- Мне приходится.
- И снова неправда.
В этот момент Таа почувствовал, что время уходит. Стоять так бесконечно долго не получится, убеждать Манабу в том, что он и сам знал, но не хотел озвучивать, было бесполезно. И Таа искренне не понимал, из-за чего он не хочет попробовать. Надо было действовать, причем срочно, и Таа решил рискнуть.
Он не закрывал глаза, только склонился чуть ближе к лицу Манабу, увидел, как сильней расширились его зрачки, но за миг до того, как их губы соприкоснулись, Манабу медленно, выплевывая каждое слово, произнес:
- Не сходи с ума.
Фразу нельзя было назвать грубой, но Таа словно ледяной водой окатило, и он отстранился чуть резче, чем следовало.
Манабу не испытывал злости или ярости, он не был возмущен, и даже тени брезгливости или отвращения Таа не видел на его лице – просто невозможно было понять, о чем он думал.
- Ты подставил меня так, как мало кому удалось бы, - спустя пару долгих секунд произнес он. – А теперь ты хочешь меня трахать. Как будто ничего не случилось.
- Нет, - уцепился за последнюю фразу Таа. – Не только это. И…
Смысл сказанного не сразу достиг понимания, и Таа недоуменно моргнул, пока Манабу продолжал мерить его нечитаемым взглядом.
- Ты что, все не можешь успокоиться из-за того экзамена? – Таа сам не верил, что спрашивает это и даже хотел рассмеяться, но вовремя сдержался. – Сто лет прошло…
- Да, именно. Но последствия я расхлебываю до сих пор.
Манабу говорил совершенно серьезно, а Таа вообще не понимал, о чем идет речь.
"Какие последствия?" – чуть было не спросил он, хотя не был уверен, что хочет знать ответ.
- Счастливого рождества, Таа.
Манабу легко отстранил его руку, хотя Таа и не сопротивлялся, и решительно направился в сторону балконной двери. Таа не заметил, куда Манабу успел деть недокуренную сигарету, зато отметил, что подарок, быть может, по инерции, забрал с собой.
Легкая створка хлопнула за спиной, но Таа не стал оборачиваться. Он снова оперся на перила и поднял голову в темное зимнее небо. Таа чувствовал себя странно: удивление смешивалось в его душе с горечью и досадой. Он ожидал какой угодно реакции на свой подарок, на свои слова, но подумать не мог, что Манабу в качестве аргумента против приведет давно забытую историю с экзаменом по истории государства и права.
И совершенно внезапно перед глазами Таа возникла странная ассоциация.
"Эффект домино – когда одно действие влечет за собой ряд других, которые в итоге невозможно предотвратить", - будто наяву он услышал голос лектора, и Таа представил, как косточки домино падают одна за другой.
Таа присвоил себе результаты экзамена Манабу, из-за этого Таа удивился, почему Манабу, забыв об обиде, заступился за него в полиции, поэтому они начали общаться впервые за долгое время, и косвенно по этой же причине Таа так заинтересовался именно этим очкариком-заучкой, каких в институте было больше половины. А еще из-за той самой первой упавшей косточки теперь падала последняя: желание Таа быть с Манабу летело в тартарары, потому что тот не желал иметь ничего общего с подлецом, однажды подставившим его.
От этих мыслей Таа стало и смешно, и горько. Он все крепче сжимал перила и, казалось, слышал тихий стук, с которым падает домино. Что делать теперь, он не знал.
 
KsinnДата: Среда, 15.01.2014, 20:44 | Сообщение # 22
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Глава 12.
"Не иначе, тоже на рождественские каникулы уехал", - невесело подумал Таа, глядя на экран, и сделал глоток пива из бутылки. Ему не было никакого дела, чем занимался порно-актер в своей реальной, не виртуальной жизни, и замечание это Таа сделал вскользь, тут же позабыв о собственной догадке.
В этот раз парень выкручивался на белоснежных простынях, и в кадре был четко виден торец неширокой двуспальной кровати – чаще всего такие можно было встретить в недорогих гостиницах, из-за чего Таа и сделал умозаключение, что его любимый герой отправился на отдых, но все равно не забыл порадовать своих зрителей новой трансляцией. Такая забота и одновременно любовь к деньгам Таа забавляла.
"Очень исполнительный мальчик", - усмехнулся он и закрыл ноутбук. Таа вообще везло в последнее время на таких ответственных и усердных.
Настроения не было уже который по счету день, и по закону жанра Таа после того, как его отшил самый желанный человек, полагалось напиться вдрызг и цеплять без разбора девочек и мальчиков, лишь бы отвлечься. Только, как оказалось, драматический герой из Таа не вышел. Большую часть времени он бездумно валялся в постели, смотрел по телевизору все подряд каналы и заливался по уши пивом.
В этот день утром позвонила мать и спросила, как у него дела. Таа, недолго думая, бодрым голосом соврал, что лучше всех. Мать этим удовлетворилась и долго щебетала о том, как чудесен Париж в новогодних украшениях и его очаровательной суете – после прочтения сотен женских романов она часто так изъяснялась. А Таа слушал и невольно вспоминал Манабу, как впервые попал к нему домой и увидел полки, заставленные книгами на английском, в том числе и творениями писателей, которых любила его мать.
- Как ты будешь отмечать? – поинтересовалась она после того, как Таа невнятно промычал в трубку одобрение предновогодним Парижем.
- Отмечать? – глуповато переспросил Таа, не сразу сообразив, о чем идет речь. И лишь спустя секунду до него дошло, что завтра уже рождество и вечеринка, на которую его звал Саюки. – А-а, отмечать… В клуб с друзьями пойдем…
Кое-как попрощавшись и пожелав матери купить все французские духи и перепробовать все вина, Таа передал привет отцу и повесил трубку. Думать о праздниках не хотелось, и Таа понадеялся, что вечерняя трансляция его порадует.
Однако последнее в этом году выступление порно-актера Таа выключил, даже не досмотрев до середины. Ему самому не нравилась эта апатия, однако что делать с ней, он понятия не имел.

***

В клубе было шумно и людно, и Таа в который уже раз отметил, что он не единственный, кто не любит разделять этот праздник с семьей. Приятелей в этот раз собралось не слишком много, но если прежде Таа порадовался бы перспективе новых знакомств, то в этот раз хмуро подумал, что все к лучшему – меньше будет приставать кто ни попадя.
Лишь после второго стакана виски Таа почувствовал, что его немного отпустило, и решил притормозить. Появившаяся расслабленность в теле казалось приятной, и Таа, вальяжно откинувшись на спинку диванчика, лениво глядел по сторонам и гадал, почему раньше не додумался немного накатить.
- С рождеством, Таа, - сухо поздравила его Сора, подсев ненадолго, когда остальные друзья разошлись кто в бар, кто на танцпол.
- И тебя, - так же равнодушно проронил Таа. – Ты вроде собиралась с родителями отмечать?
Давний разговор, когда девушка звала его присоединиться к семейному празднику, Таа помнил более чем хорошо.
- Собиралась, - поморщилась Сора. – Но они ждали меня не одну, а чем приходить без парня и объяснять, куда он делся, проще было отказаться совсем.
В ее голосе слышался упрек, но в душе Таа даже негодование не шевельнулось. Если бы Сора выдала такое заявление неделю назад, Таа весело напомнил бы, что это не он изменил ей и не он виноват в разрыве. Теперь Таа было плевать, что думала его бывшая девушка и о чем болтала тоже.
- Не хочешь потанцевать? – предложила Сора, когда так неуместно заиграла медленная музыка.
- Не хочу, - невежливо отрезал Таа.
После этого Сора ушла и больше к нему не подходила. Таа же вскользь отметил, что Манами, вопреки предупреждению Саюки, и вовсе не явился в клуб, очевидно, в последний момент изменив свои планы.
- Ты чего сидишь? – бодро поинтересовался Рюуске, как обычно, подлетев будто ураган и свалившись на диван напротив Таа. – Новый год же!
- Вообще-то сегодня рождество, - напомнил Таа.
- Ай, да какая разница, - отмахнулся его друг. – Давай выпьем.
Таа надеялся на то, что, провозгласив тост и опрокинув в себя содержимое стакана, развеселившийся Рюуске уйдет танцевать дальше, а его оставит в покое, но Рюуске не хотел сдаваться так просто.
- Ну же, пойдем, - настаивал он после того, как они опустошили еще по одному стакану. – Я видел возле барной стойки двух подружек. По-моему, им не хватило места, и мы можем пригласить их за наш столик. Но если будем тянуть, их кто-то перехватит.
- Без меня, - отмахнулся Таа и, чтобы подзадорить приятеля, добавил: - Что ты, с двумя не справишься, что ли?
- Таа, твою мать! – возмутился Рюуске. – Ты чего, все еще сохнешь по своей Соре?
- Я не сохну…
- Да она же шлюха!
- Потише…
- Шлю-ха! – из вредности громко произнес Рюуске. – Пойдем, не хочу встречать утро в одиночестве. Тебе – черненькая, мне – рыжая…
- Я не могу, - Таа отодвинулся подальше от Рюуске. – У меня… У меня как бы есть кое-кто…
Таа не собирался хранить верность Манабу, который его знать не желал – даже думать о таком было верхом абсурда. Но идти вместе с Рюуске никуда не хотелось, напрягаться и изображать хорошее настроение перед незнакомой девицей – тем более, а никакой другой причины он в спешке придумать не успел.
- Ты подцепил кого-то? Уже? – Рюуске посмотрел на него во все глаза и тут же широко улыбнулся. – Ну ты быстрый.
И когда Таа пожал плечами, показывая этим, что не видит смысла обсуждать дальше, подался всем телом вперед и громким шепотом спросил:
- Кто она?
- Ты не знаешь, - вяло ответил Таа.
- Сто процентов, опять самая красивая из девушек, что я видел в жизни!
- Вроде того, - Таа выдавил некое подобие улыбки: забавно было думать о Манабу и слушать озвученные подозрения одногруппника, что он опять подцепил красивую девушку.
- Но! – Рюуске поднял вверх указательный палец. – Ее сегодня здесь нет, и если ты возьмешь на себя черненькую, пока я буду с ее подружкой, никто не узнает.
- Знаешь, Сора с Манами думали примерно так же, я уверен, - многозначительно поглядел на него Таа и мысленно добавил: "Свали уже наконец…"
- И то верно, - покачал головой Рюуске и решил на этом угомониться.
Больше в этот вечер Таа его не видел – скорей всего, одногруппник прислушался к намеку и рискнул познакомиться с обеими девушками.
Ближе к утру, когда Таа для себя решил, что праздник он отгулял и теперь может смело заявлять, что в рождественскую ночь не сидел одиноко дома, а был с друзьями, с ним решил пообщаться Саюки.
- На себя не похож, - заявил он: глаза старосты пьяно блестели, а язык немного заплетался. – Ты сегодня как унылое то самое.
- Спасибо, - усмехнулся Таа и, памятуя долгие приставания Рюуске и желая пресечь дальнейшие расспросы, выдал: - Настроения нет, с девушкой поругался.
- У тебя новая девушка, - без особо удивления констатировал Саюки и плеснул себе в бокал из бутылки виски, которую Таа методично опустошал полночи, но так и не осилил.
- Да, - коротко ответил он.
- И уже поругались.
- Так и есть.
- Как только люди успевают? – от души рассмеялся Саюки и поднял бокал в некоем подобии тоста.
После этого повисло молчание. Староста думал о чем-то своем, глядя нетрезвым взглядом в какую-то одному ему заметную точку на столешнице, а Таа размышлял о том, что впустую потратил вечер, даже напиться толком не смог и лучше бы просто пошел спать. Может, в спокойной домашней обстановке его посетила бы идея, как быть дальше с Манабу.
- Что делать, если очень виноват перед человеком, и он не хочет тебя прощать? – ни к кому не обращаясь, произнес Таа.
Почему-то он думал, что Саюки не услышит за грохотом музыки этот риторический вопрос, а если и услышит, то проигнорирует. Но Саюки медленно поднял голову, пристально посмотрел на Таа и не слишком внятно произнес:
- Извиниться не пробовал? – после чего громко рассмеялся.
- Не поможет, - покачал головой Таа и только после этого замер на месте, отказываясь принимать пришедшую на ум мысль.
А ведь и правда, за все время, что они общались с Манабу, Таа ни разу не попробовал всерьез попросить прощения за свой поступок. Темы проваленного экзамена он старательно избегал, когда Манабу со злостью и обидой напоминал об этом, только отмахивался, но ни разу – ни единого раза – Таа не пробовал извиниться.
- Рехнуться можно… - еле слышно произнес он, сам не веря в простоту такого решения.
Таа не думал, что Манабу станет добрее от его извинений, понимал, что уж точно не улыбнется и не простит ему былое прегрешение, но что еще можно было сделать, не представлял. Подобный выход из ситуации казался ненадежным и порядком паршивым, но это было лучше, чем совсем ничего.
От появившейся идеи Таа почувствовал такой прилив сил, что был готов бежать к Манабу прямо сейчас, и едва ли на ноги не вскочил. Но тут же он опомнился: во-первых, была глубокая ночь, во-вторых, Манабу уже давно улетел на Хоккайдо, в Китами, чтобы вернуться ох как нескоро.
Прикинув, сколько придется ждать следующей встречи, Таа чуть ли не застонал. Почти две недели казались едва ли не бесконечностью, Таа уже видел, сколько успеет всего надумать и передумать, как изведет себя, и что еще хуже – неизвестно, как себя накрутит Манабу в его отсутствии. Мало ли, что он надумает – быть может, у него даже кто-то появится, ведь на каникулах свободного времени значительно больше, можно ходить по клубам, встречаться с друзьями и делать что только…
- Саюки, - решительно произнес Таа, торопя сам себя, пока не покинула уверенность. – Мне нужна твоя помощь.
- Какая? – даже в своем не самом адекватном состоянии староста заметил, как изменилось выражение лица Таа, и явно удивился этому.
- У тебя же есть адреса всех наших одногруппников?
- Ну, вроде того…
- А из параллельной группы?
- Можно выяснить, - пожал плечами Саюки и покосился на Таа с подозрением: - Ты что задумал?
- Мне нужен домашний адрес Манабу, - твердо произнес Таа.
- Но…
- Прямо сейчас нужен, - упрямо повторил он, строго глядя на старосту, и тот, если и хотел возразить, лишь покачал головой:
- Посмотрим, что можно сделать.
Таа выдохнул и на миг прикрыл глаза. Действовать надо было быстро, пока не пропала смелость.
 
KsinnДата: Среда, 15.01.2014, 20:49 | Сообщение # 23
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Глава 12.
"Не иначе, тоже на рождественские каникулы уехал", - невесело подумал Таа, глядя на экран, и сделал глоток пива из бутылки. Ему не было никакого дела, чем занимался порно-актер в своей реальной, не виртуальной жизни, и замечание это Таа сделал вскользь, тут же позабыв о собственной догадке.
В этот раз парень выкручивался на белоснежных простынях, и в кадре был четко виден торец неширокой двуспальной кровати – чаще всего такие можно было встретить в недорогих гостиницах, из-за чего Таа и сделал умозаключение, что его любимый герой отправился на отдых, но все равно не забыл порадовать своих зрителей новой трансляцией. Такая забота и одновременно любовь к деньгам Таа забавляла.
"Очень исполнительный мальчик", - усмехнулся он и закрыл ноутбук. Таа вообще везло в последнее время на таких ответственных и усердных.
Настроения не было уже который по счету день, и по закону жанра Таа после того, как его отшил самый желанный человек, полагалось напиться вдрызг и цеплять без разбора девочек и мальчиков, лишь бы отвлечься. Только, как оказалось, драматический герой из Таа не вышел. Большую часть времени он бездумно валялся в постели, смотрел по телевизору все подряд каналы и заливался по уши пивом.
В этот день утром позвонила мать и спросила, как у него дела. Таа, недолго думая, бодрым голосом соврал, что лучше всех. Мать этим удовлетворилась и долго щебетала о том, как чудесен Париж в новогодних украшениях и его очаровательной суете – после прочтения сотен женских романов она часто так изъяснялась. А Таа слушал и невольно вспоминал Манабу, как впервые попал к нему домой и увидел полки, заставленные книгами на английском, в том числе и творениями писателей, которых любила его мать.
- Как ты будешь отмечать? – поинтересовалась она после того, как Таа невнятно промычал в трубку одобрение предновогодним Парижем.
- Отмечать? – глуповато переспросил Таа, не сразу сообразив, о чем идет речь. И лишь спустя секунду до него дошло, что завтра уже рождество и вечеринка, на которую его звал Саюки. – А-а, отмечать… В клуб с друзьями пойдем…
Кое-как попрощавшись и пожелав матери купить все французские духи и перепробовать все вина, Таа передал привет отцу и повесил трубку. Думать о праздниках не хотелось, и Таа понадеялся, что вечерняя трансляция его порадует.
Однако последнее в этом году выступление порно-актера Таа выключил, даже не досмотрев до середины. Ему самому не нравилась эта апатия, однако что делать с ней, он понятия не имел.

***

В клубе было шумно и людно, и Таа в который уже раз отметил, что он не единственный, кто не любит разделять этот праздник с семьей. Приятелей в этот раз собралось не слишком много, но если прежде Таа порадовался бы перспективе новых знакомств, то в этот раз хмуро подумал, что все к лучшему – меньше будет приставать кто ни попадя.
Лишь после второго стакана виски Таа почувствовал, что его немного отпустило, и решил притормозить. Появившаяся расслабленность в теле казалось приятной, и Таа, вальяжно откинувшись на спинку диванчика, лениво глядел по сторонам и гадал, почему раньше не додумался немного накатить.
- С рождеством, Таа, - сухо поздравила его Сора, подсев ненадолго, когда остальные друзья разошлись кто в бар, кто на танцпол.
- И тебя, - так же равнодушно проронил Таа. – Ты вроде собиралась с родителями отмечать?
Давний разговор, когда девушка звала его присоединиться к семейному празднику, Таа помнил более чем хорошо.
- Собиралась, - поморщилась Сора. – Но они ждали меня не одну, а чем приходить без парня и объяснять, куда он делся, проще было отказаться совсем.
В ее голосе слышался упрек, но в душе Таа даже негодование не шевельнулось. Если бы Сора выдала такое заявление неделю назад, Таа весело напомнил бы, что это не он изменил ей и не он виноват в разрыве. Теперь Таа было плевать, что думала его бывшая девушка и о чем болтала тоже.
- Не хочешь потанцевать? – предложила Сора, когда так неуместно заиграла медленная музыка.
- Не хочу, - невежливо отрезал Таа.
После этого Сора ушла и больше к нему не подходила. Таа же вскользь отметил, что Манами, вопреки предупреждению Саюки, и вовсе не явился в клуб, очевидно, в последний момент изменив свои планы.
- Ты чего сидишь? – бодро поинтересовался Рюуске, как обычно, подлетев будто ураган и свалившись на диван напротив Таа. – Новый год же!
- Вообще-то сегодня рождество, - напомнил Таа.
- Ай, да какая разница, - отмахнулся его друг. – Давай выпьем.
Таа надеялся на то, что, провозгласив тост и опрокинув в себя содержимое стакана, развеселившийся Рюуске уйдет танцевать дальше, а его оставит в покое, но Рюуске не хотел сдаваться так просто.
- Ну же, пойдем, - настаивал он после того, как они опустошили еще по одному стакану. – Я видел возле барной стойки двух подружек. По-моему, им не хватило места, и мы можем пригласить их за наш столик. Но если будем тянуть, их кто-то перехватит.
- Без меня, - отмахнулся Таа и, чтобы подзадорить приятеля, добавил: - Что ты, с двумя не справишься, что ли?
- Таа, твою мать! – возмутился Рюуске. – Ты чего, все еще сохнешь по своей Соре?
- Я не сохну…
- Да она же шлюха!
- Потише…
- Шлю-ха! – из вредности громко произнес Рюуске. – Пойдем, не хочу встречать утро в одиночестве. Тебе – черненькая, мне – рыжая…
- Я не могу, - Таа отодвинулся подальше от Рюуске. – У меня… У меня как бы есть кое-кто…
Таа не собирался хранить верность Манабу, который его знать не желал – даже думать о таком было верхом абсурда. Но идти вместе с Рюуске никуда не хотелось, напрягаться и изображать хорошее настроение перед незнакомой девицей – тем более, а никакой другой причины он в спешке придумать не успел.
- Ты подцепил кого-то? Уже? – Рюуске посмотрел на него во все глаза и тут же широко улыбнулся. – Ну ты быстрый.
И когда Таа пожал плечами, показывая этим, что не видит смысла обсуждать дальше, подался всем телом вперед и громким шепотом спросил:
- Кто она?
- Ты не знаешь, - вяло ответил Таа.
- Сто процентов, опять самая красивая из девушек, что я видел в жизни!
- Вроде того, - Таа выдавил некое подобие улыбки: забавно было думать о Манабу и слушать озвученные подозрения одногруппника, что он опять подцепил красивую девушку.
- Но! – Рюуске поднял вверх указательный палец. – Ее сегодня здесь нет, и если ты возьмешь на себя черненькую, пока я буду с ее подружкой, никто не узнает.
- Знаешь, Сора с Манами думали примерно так же, я уверен, - многозначительно поглядел на него Таа и мысленно добавил: "Свали уже наконец…"
- И то верно, - покачал головой Рюуске и решил на этом угомониться.
Больше в этот вечер Таа его не видел – скорей всего, одногруппник прислушался к намеку и рискнул познакомиться с обеими девушками.
Ближе к утру, когда Таа для себя решил, что праздник он отгулял и теперь может смело заявлять, что в рождественскую ночь не сидел одиноко дома, а был с друзьями, с ним решил пообщаться Саюки.
- На себя не похож, - заявил он: глаза старосты пьяно блестели, а язык немного заплетался. – Ты сегодня как унылое то самое.
- Спасибо, - усмехнулся Таа и, памятуя долгие приставания Рюуске и желая пресечь дальнейшие расспросы, выдал: - Настроения нет, с девушкой поругался.
- У тебя новая девушка, - без особо удивления констатировал Саюки и плеснул себе в бокал из бутылки виски, которую Таа методично опустошал полночи, но так и не осилил.
- Да, - коротко ответил он.
- И уже поругались.
- Так и есть.
- Как только люди успевают? – от души рассмеялся Саюки и поднял бокал в некоем подобии тоста.
После этого повисло молчание. Староста думал о чем-то своем, глядя нетрезвым взглядом в какую-то одному ему заметную точку на столешнице, а Таа размышлял о том, что впустую потратил вечер, даже напиться толком не смог и лучше бы просто пошел спать. Может, в спокойной домашней обстановке его посетила бы идея, как быть дальше с Манабу.
- Что делать, если очень виноват перед человеком, и он не хочет тебя прощать? – ни к кому не обращаясь, произнес Таа.
Почему-то он думал, что Саюки не услышит за грохотом музыки этот риторический вопрос, а если и услышит, то проигнорирует. Но Саюки медленно поднял голову, пристально посмотрел на Таа и не слишком внятно произнес:
- Извиниться не пробовал? – после чего громко рассмеялся.
- Не поможет, - покачал головой Таа и только после этого замер на месте, отказываясь принимать пришедшую на ум мысль.
А ведь и правда, за все время, что они общались с Манабу, Таа ни разу не попробовал всерьез попросить прощения за свой поступок. Темы проваленного экзамена он старательно избегал, когда Манабу со злостью и обидой напоминал об этом, только отмахивался, но ни разу – ни единого раза – Таа не пробовал извиниться.
- Рехнуться можно… - еле слышно произнес он, сам не веря в простоту такого решения.
Таа не думал, что Манабу станет добрее от его извинений, понимал, что уж точно не улыбнется и не простит ему былое прегрешение, но что еще можно было сделать, не представлял. Подобный выход из ситуации казался ненадежным и порядком паршивым, но это было лучше, чем совсем ничего.
От появившейся идеи Таа почувствовал такой прилив сил, что был готов бежать к Манабу прямо сейчас, и едва ли на ноги не вскочил. Но тут же он опомнился: во-первых, была глубокая ночь, во-вторых, Манабу уже давно улетел на Хоккайдо, в Китами, чтобы вернуться ох как нескоро.
Прикинув, сколько придется ждать следующей встречи, Таа чуть ли не застонал. Почти две недели казались едва ли не бесконечностью, Таа уже видел, сколько успеет всего надумать и передумать, как изведет себя, и что еще хуже – неизвестно, как себя накрутит Манабу в его отсутствии. Мало ли, что он надумает – быть может, у него даже кто-то появится, ведь на каникулах свободного времени значительно больше, можно ходить по клубам, встречаться с друзьями и делать что только…
- Саюки, - решительно произнес Таа, торопя сам себя, пока не покинула уверенность. – Мне нужна твоя помощь.
- Какая? – даже в своем не самом адекватном состоянии староста заметил, как изменилось выражение лица Таа, и явно удивился этому.
- У тебя же есть адреса всех наших одногруппников?
- Ну, вроде того…
- А из параллельной группы?
- Можно выяснить, - пожал плечами Саюки и покосился на Таа с подозрением: - Ты что задумал?
- Мне нужен домашний адрес Манабу, - твердо произнес Таа.
- Но…
- Прямо сейчас нужен, - упрямо повторил он, строго глядя на старосту, и тот, если и хотел возразить, лишь покачал головой:
- Посмотрим, что можно сделать.
Таа выдохнул и на миг прикрыл глаза. Действовать надо было быстро, пока не пропала смелость.
 
KsinnДата: Среда, 15.01.2014, 20:53 | Сообщение # 24
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
***

Достать адрес Манабу в рождественскую ночь Саюки, конечно, не смог. Не получилось у него это и на следующий день, а вот еще через день он сбросил Таа сообщение с точным указанием улицы и дома. Таа тут же зашел на сайт аэропорта и забронировал билет до Хоккайдо. Немного подумав, он тут же забронировал еще один – обратный, на вечер того же дня. Какими бы ни были результаты разговора с Манабу, Таа знал, что задержаться ему не придется, и хотя его решимость за эти дни не только не ослабла, а, напротив, окрепла, сомнений в том, что Манабу холодно усмехнется и посоветует ему отвалить, не было. Но Таа упорствовал в своем стремлении полететь в Китами, потому что чувствовал, что это надо сделать. А еще потому, что очень соскучился по Манабу за эти долгие дни.
На Хоккайдо было значительно холодней, чем в родном городе: Таа понял, что прогадал с одеждой, когда вышел из терминала аэропорта. До нужного места было еще добираться и добираться, но Таа отказался от аренды машины в пользу общественного транспорта, так как его путешествие обещало быть недолгим.
Чем скорее он приближался к дому Манабу, тем тревожней становилось на душе. Таа даже воображать не хотел, какой одногруппник устроит ему ледяной прием – впрочем, такой же, как обычно. Вот только если раньше Таа было плевать на пренебрежение Манабу, то за последний месяц ситуация кардинально изменилась. Теперь Таа мысленно умолял неизвестно кого, чтобы Манабу был хотя бы в хорошем расположении духа.
Следом пришли не менее тревожные мысли о том, что Манабу может попросту не оказаться дома, что он мог уехать куда-то с друзьями, кататься на лыжах, например, или погостить к родственникам в близлежащий городок. А самым смешным было то, что в какой-то момент Таа понял, как подсознательно надеется на такой исход: пусть он будет выглядеть дураком, прилетевшим в другой конец страны без предупреждения, зато разговор с Манабу отложится на неопределенное время.
"Соберись", - мысленно приказал себе Таа, подходя к нужному дому и сверяясь с навигатором, согласно которому он вроде как уже достиг цели. Однако оглядевшись по сторонам, Таа заподозрил, что или хитроумный прибор засбоил, или Саюки ошибся, когда давал ему адрес Манабу.
Район, где оказался Таа, был каким-то окраинным и выглядел полузаброшенным. Его нельзя было назвать трущобным, но старенькие постройки совсем не внушали доверия: Таа предположил, что большинство местных жителей давно перебралось в новые дома, а эти уже готовили под снос. Вздохнув, Таа открыл сообщение старосты и понял, что пришел по верному адресу. Ничего не оставалось, кроме как попытаться отыскать нужный подъезд и квартиру.
Замызганную дверь на четвертом этаже открыли почти сразу, и Таа, который за полминуты мысленно перебрал сотню вариантов приветствия на случай, если откроет сам Манабу и если кто-то из его домашних, на секунду растерялся. Перед ним стояла девочка, выглядевшая от силы лет на десять.
- Здравствуйте, - вежливо поздоровалась она.
- Привет, - моргнул Таа, который совсем позабыл, что в доме Манабу могут оказаться дети.
"У Манабу три сестры, старшая заканчивает школу, а младшая…" – попытался припомнить Таа, но память ничего не подсказала. Про младшую Манабу вроде бы ничего не говорил, зато упомянул, что его отец умер десять лет назад. Вполне возможно, девочка была немного старше, чем показалось Таа на первый взгляд, и являлась той самой младшей сестрой Манабу.
- Вам кого? – поинтересовалась она, и Таа будто опомнился:
- А Манабу дома?
- Манабу? – послышался голос, и Таа поднял глаза.
На шум в прихожую вышла немолодая полная женщина, которая показалась Таа осунувшейся и уставшей. В руках она держала кухонное полотенце – не иначе, внезапный визитер отвлек ее от стряпни. Таа сразу догадался, что это мать Манабу, хотя тот совсем не был на нее похож.
- Добрый день, - Таа постарался выдать самое дружелюбное выражение лица, на которое был способен. – Меня зовут Таа. Я – одногруппник Манабу, был проездом в городе и подумал…
Однако договорить он не успел, потому что закрытая дверь в комнату отворилась, и на пороге появился тот, кого он искал.
Сердце больно защемило, когда Таа увидел Манабу. Ничего особенного в его внешнем виде не было, он выглядел как всегда в домашней обстановке, был небрежно одет и не снимал очков – Таа уже доводилось видеть Манабу таким. Но только теперь он понял, как сильно соскучился. Даже больше: как успел истосковаться, хотя не виделись они совсем недолго. Таа смотрел на Манабу и улыбался, быть может, немного напряженно, нервно, но совершенно не контролируя собственную мимику. Вопреки всему Таа был бесконечно рад видеть его.
- Манабу, к тебе друг пришел, - объяснила женщина, как будто ее сын сам не понимал, что происходит.
- Вижу, - как будто равнодушно ответил тот.
Не без некоторого облегчения Таа отметил, что на лице его одногруппника читалось исключительно безграничное удивление – наверное, именно оно вытеснило злость и досаду, хотя Таа не сомневался, что еще получит за этот незваный визит.
- Не ожидал тебя увидеть, - спустя пару долгих секунд вымученно улыбнулся Манабу. – Проходи, что ли?..
Таа прекрасно понимал, что Манабу просто не хочет скандалить на глазах у домашних, и поддержал игру, тут же изобразив ответную улыбку и стянув с плеч легкую куртку.
- Оставайся с нами обедать, - предложила Таа сестра Манабу, неуверенно улыбнувшись, в то время как Таа отметил, что сам Манабу, не иначе из-за растерянности, забыл представить своих родственников.
- Спасибо, но я ненадолго, - покачал головой Таа. – Да и не хочу мешать.
- Наоми права, - почти ласково произнесла женщина. – У нас нечасто бывают гости, а обед уже почти готов.
- Спасибо, мам, - прервал ее Манабу и толкнул дверь в комнату, делая приглашающий жест. – Если Таа не спешит, он останется.
Как только гость сделал шаг в комнату, Манабу закрыл дверь перед самым носом любопытной Наоми, а Таа внутренне напрягся, понимая, что сейчас начнется самое сложное. Однако от этих мыслей он тут же отвлекся, когда окинул быстрым взглядом комнату, в которой оказался.
Она была не слишком большой, но так сильно заставленной мебелью, что свободного места практически не оставалось. Ремонт тут делали давно, да и обстановка казалась достаточно старой. Таа моргнул, когда запоздало сообразил, что квартира однокомнатная, и что в этом маленьком помещении ютилась большая семья Манабу. Свидетельством тому, в частности, была двухъярусная кровать, какую Таа прежде видел только в американском кино.
"Но как?.." – было единственным вопросом, мелькнувшим в голове Таа.
То, что он видел сейчас, называлось словом "бедность". Таа знал, что немало людей живет так, некоторые существовали даже в худших условиях. Вот только представить, что студент престижного юридического факультета одного из ведущих вузов страны, обучение в котором было далеко не всем по карману, вырос вот в таких условиях, было не просто сложно – Таа действительно не понимал, как такое могло быть.
"Грант…" – вспомнил вдруг он. – "Манабу учился бесплатно, по гранту, пока я…"
Додумывать мысль Таа не стал, потому что его бросило в жар.
- Господи, зачем ты приехал… - выдохнул Манабу, возвращая Таа в реальность, и тот перевел на него абсолютно потерянный взгляд.
Таа больше ожидал услышать вопрос "какого хрена?" и ощутить на себе волну ненависти, как это часто происходило прежде. Однако Манабу не выглядел злым, скорее – несчастным и расстроенным. Словно обессилев, он опустился на нижний ярус высокой кровати и тут же сильно закашлялся. Таа ничего не оставалось, как сесть напротив него на стул.
- Ты болеешь, - заметил он, не зная, что еще сказать, но Манабу как будто не услышал, только поднял на него глаза. Злости в его взгляде по-прежнему не было, Манабу просто ждал объяснений.
Таа на миг задержал дыхание, потом резко выдохнул и бездумно посмотрел по сторонам. Теперь он заметил, что на полу была разложена "Монополия" – игра была в самом разгаре, и Таа понял, от какого развлечения отвлек Манабу и Наоми. Других сестер, похоже, не было дома.
- Теперь мать подумает, что ты мой новый парень, - невесело усмехнулся Манабу и прислонился лбом к креплению кровати. Выглядел он в этот миг совсем жалко.
- Она что… Знает? – смутился из-за такого признания Таа, не найдя сил договорить до конца, о чем именно он подумал, но Манабу и так понял.
- Знает, - вздохнул он. – Поймала нас с Ю на горячем. Еще давно, я тогда в школе учился.
На этих словах Манабу перевел взгляд куда-то за окно, а Таа открыл и закрыл от изумления рот, опять не ведая, что отвечать.
Если бы его родители увидели любимого сына в постели с парнем, Таа было бы не сносить головы. Отец точно отправил бы его к психиатру – в этом Таа почти не сомневался. А Манабу, как ни в чем не бывало, продолжал удивлять его, делая такие неожиданные признания.
- И как она отнеслась? – осторожно поинтересовался Таа, прикидывая в уме, что отец Манабу на тот момент уже умер, и о его реакции можно не спрашивать.
- А как тут отнесешься? Смирилась, ничего больше не оставалось, – пожал плечами Манабу, после чего пристально посмотрел на примолкшего Таа. – Знаешь, что может быть для родителей хуже сына-гомосексуалиста?
- Что? – скорее автоматически, чем осознанно, спросил Таа и сразу же сглотнул. Почему-то очень захотелось пить, но просить стакан воды в такой ситуации показалось неуместным.
- Сын-гомосексуалист, провалившийся на первом же экзамене, когда за учебу платить нечем.
Манабу горько рассмеялся, а Таа стало окончательно паршиво: даже картинка перед глазами поплыла, как будто его тошнило после сильного отравления.
Манабу действительно было нечем платить, как понимал теперь Таа. Помочь ему никто не мог, и даже сложно было вообразить, как он в итоге выкрутился после того, как по его – Таа – вине, остался без гранта.
- Я не хотел, Манабу, - упавшим голосом произнес он. – Подумать не мог… Я тогда вообще не думал.
- Даже не сомневаюсь, - беззлобно ответил Манабу и снова отвел взгляд.
- Кто платит за твою учебу? – Таа не был уверен, что это тот вопрос, который стоит задавать, но все же не смог сдержаться.
- Я сам, - ответил Манабу, по-прежнему не глядя на него.
- Но…
- Мать не знает, что я тогда завалил сессию – думает, что у меня стипендия. Я сам зарабатываю.
- Зарабатываешь?.. – Таа решил сперва, что ослышался. – Но… Как ты успеваешь? Когда?
В глазах Манабу мелькнуло какое-то странное выражение – Таа не знал, как его понимать. То ли насмешка, то ли горечь, а может – досада, или все это вместе взятое.
- Эта работа не занимает много времени.
- А у тебя вообще остается хоть какое-то время? – неуверенно побормотал Таа и, будучи не в силах дальше смотреть в лицо Манабу, отвернулся.
- Мне Ю помог, - пожал плечами тот. – Это была его идея.
- Что-то связанное с сайтами? - припомнил Таа давний разговор с ненавистным соперником, когда тот наведался в их университет и в разговоре обмолвился о своей профессии.
- Да. Работа не напряженная, а денег прилично, - усмехнулся Манабу и, прежде чем Таа успел спросить еще что-то, строго произнес: - Зачем ты приехал, Таа?
Всю смелость как ветром сдуло. После того, как Таа увидел своими глазами, в какой бедности жила семья Манабу, он осознал весь ужас собственной опрометчивости. Лишь теперь до Таа дошло, какой серьезный проступок он совершил, какой урон нанес. В мгновение ока Таа стал сам себе противен, когда понял, что на месте Манабу даже здороваться не стал бы с таким человеком, каким сам являлся. И он вообще не представлял, как теперь просить прощения.
- Я… - начал было Таа и замолчал, сглотнув сухой комок в горле. Больше слов не было – даже мыслей не осталось, кроме одной: Манабу никогда его не простит, это конец.
Но от ответа его спас тихий стук в дверь. Таа метнул в сторону затравленный взгляд, и когда створка приоткрылась, а на пороге появилась Наоми, она показалась Таа чуть ли не спасительницей.
- Мама зовет вас обедать, - произнесла девочка и, лукаво улыбнувшись, добавила: - Отказы не принимаются.
Таа понимал, что ему кусок в горло не полезет, а еще осознавал, что из этой комнаты путь у него только один – на выход. Однако Манабу опередил все его возражения.
- Пойдем. А то мама расстроится, - негромко произнес он, вставая на ноги.
- Да. Пойдем, - неуверенно пробормотал Таа, избегая смотреть на Манабу.
"Не надо было приезжать", - обреченно констатировал он, направляясь вслед за одногруппником. – "Все зря…"
Уже выходя за двери, Таа бросил последний взгляд в комнату и увидел на письменном столе знакомый старенький ноутбук Манабу, а рядом – сложенную дорогую камеру. У Таа мелькнул вопрос, зачем Манабу понадобилось везти и ее с собой, если, по собственному признанию, он использовал ее, чтобы общаться с семьей по скайпу.
Но эта мысль тут же забылась – впереди Таа предстояло серьезное испытание: обед с семьей Манабу.

***

Таа не видел снега всю зиму, однако в Китами было порядком холодней, а снегоуборочные машины едва успевали справляться с заносами. Обочины были присыпаны белой пылью, которую гонял ветер, а Таа стягивал на горле воротник легкой куртки, надеясь на то, что не простудится. Вокруг было тихо, смеркаться только начинало, но фонари уже зажглись, и из-за их оранжевого света казалось, что на улице темнее, чем было на самом деле.
Всю дорогу от дома до автобусной остановки ни Таа, ни сам Манабу не произнесли ни слова. Таа только диву давался, зачем тот пошел провожать его, а Манабу, наверное, гадал, какого черта Таа вообще приехал.
После обеда, которым Таа гостеприимно угостили, он сразу поспешил попрощаться, вежливо пояснив, что не хочет мешать хозяевам. Манабу странно посмотрел на него и сообщил, что проводит до остановки. Теперь Таа понимал, что этот путь был как бы ни самым долгим и мучительным за всю его жизнь. Молчание было не просто тяжелым – оно казалось невыносимым.
За те полчаса, что длился обед, Таа успел узнать многое. Например, что двое сестер Манабу отправились на несколько дней в горы с одноклассниками кататься на лыжах. Наоми не взяли лишь потому, что она была еще мала для подобных развлечений.
- Если бы не Манабу, ничего не получилось бы, - сказала его мать и с такой нежность посмотрела на сына, что Таа даже замер на миг, глядя, как выражение глаз преображает ее непривлекательное лицо.
- А причем здесь Манабу? – опомнившись, спросил он.
- Он сэкономил деньги со стипендии, и девочки смогли поехать, - пояснила та, когда Манабу только нахмурился. – Сами мы никогда не справились бы.
- Ну хватит, мам, - перебил ее Манабу.
- Зато мне Манабу привез в подарок дорогущие духи. Настоящие! – тут же похвасталась Наоми Таа, на что Манабу сердито возвел глаза к потолку. – Хочешь, покажу?
- Манабу не любит, когда его хвалят, - улыбнулась его мать.
"Хорошо надо зарабатывать, чтобы оплачивать учебу в нашем универе, еще и семье как-то помогать…" – изумился и восхитился одновременно Таа. В этот момент у него мелькнуло подозрение, что здесь что-то не так: обычный студент не сможет заработать столько простой подработкой в свободное от учебы время.
Как бы отрицательно ни относилась мать к пристрастиям сына, Таа она приняла радушно, никакого ожидаемого напряжения он не почувствовал и, как ни странно, даже немного позавидовал Манабу. Кухня была крохотной, а вся квартирка – убогой, но сразу чувствовалось, что в этом доме живут любовь и взаимопонимание. Таа не мог похвастать, что его родительский дом был таким же уютным и приветливым. И даже наспех прощаясь, Таа вдруг поймал себя на понимании, что ему не хочется уходить так скоро.
…На остановке было безлюдно, а до приезда автобуса оставалось не меньше четверти часа: Таа так торопился сбежать из дома Манабу, что даже не поинтересовался расписанием заранее.
Встав под козырьком, он достал сигарету и прикурил, а Манабу остановился напротив, помолчал немного и тоже полез в карман.
- Не надо. Болеешь ведь, - заметил Таа, первым нарушив повисшее молчание. Манабу беспрестанно кашлял, пока они обедали, а Таа гадал, не простудился ли тот на балконе, когда он делал свой неуместный подарок на рождество.
Манабу не стал отвечать на это замечание, но прикуривать почему-то тоже передумал, только покрутил пачку в руках и сунул ее обратно в карман куртки с капюшоном, который не снимал от самого подъезда.
- Поверить не могу… - сказал он, но договорить не успел, снова закашлявшись.
Таа терпеливо ждал, что будет дальше, заранее внутренне напрягшись.
- Поверить не могу, что тебе так приспичило, - негромко произнес Манабу, когда смог говорить, и Таа отметил, что из-за больного горла его голос сел и теперь звучал совсем низко.
- Приспичило? – переспросил Таа.
- Именно. Это ж как надо меня захотеть, чтобы припереться даже сюда.
Манабу рассмеялся как будто равнодушно, совсем невесело и от того неприятно, а Таа моргнул, не сразу воспринимая его слова.
- Дело не в этом, - наконец нашел, что ответить, он. – То есть, не только в этом.
- Да ну? – теперь Манабу говорил насмешливо, а улыбался почти искренне. – Слушай, а ты отстанешь от меня, если я тебе дам один раз?
Таа сам не понял, как это произошло. Секунду назад он стоял на расстоянии пары шагов от Манабу и курил, а теперь с силой сжимал его запястье, наверняка до боли, дернув на себя и почти прижимаясь. Когда он выронил сигарету, Таа не заметил, и думал лишь о том, с каким вызовом Манабу смотрит на него.
- Что ты несешь? – хрипло спросил Таа, не узнавая свой голос.
- Разве я не прав? – усмехнулся Манабу. – Разве не…
- Не прав, - отрезал Таа. – Я не для того приехал.
- А для чего же?
Таа не знал, что ответить, а время уходило, и пока он придумывал бы ложь, Манабу точно разгадал бы ее.
- Я соскучился, - выдохнул Таа, осознавая, что это была самая сложная часть ответа, и после секундной паузы продолжил уже легче: - Не знаю, чем заниматься целыми днями, когда ты своей кислой физиономией не портишь мне настроение.
Такого ответа Манабу не ожидал, и потому не ответил сразу, лишь отступил назад, когда Таа разжал пальцы.
- Прости меня, - поспешил сказать самое важное Таа, пока Манабу не выдал какую-нибудь гадость и не сбил его с толку. – Я очень тебя прошу простить меня.
- За что? – растерялся Манабу. – За то, что приехал?..
- За тот экзамен, дубина ты, - выдохнул Таа, чувствуя, что ноги слабеют в коленях, а в груди тянет от страха.
В этот момент Таа понял одну важную истину. Всю жизнь он легко просил прощения, извинялся и уступал только лишь потому, что было либо плевать на ответ, либо он знал, что простят, никуда не денутся. А теперь получалось, что простое словосочетание "прости меня" далось с таким трудом, будто слова стали объемными и тяжелыми, почти не произносимыми. И Таа было до одури страшно, что его не простят – что вообще не захотят слушать.
Глаза Манабу широко распахнулись, они казались непроницаемо черными, и нереально было понять, о чем он думал в этот момент.
- Я не знал, чем это все обернется, - поспешно произнес Таа. – Не думал… То есть, не задумывался. И не знал, что ты учишься по гранту, и что твои родители не смогут оплатить обучение. Я, правда, всего этого не знал, потому что увидел тебя впервые на том экзамене, а до этого даже не замечал тебя, представляешь?..
На этих словах Таа не смог сдержать нервного смешка. Теперь ему действительно казалось, что это звучит бесконечно глупо – "не замечать Манабу". Как можно не замечать необыкновенного, такого красивого и самого интересного человека на факультете?
Манабу все молчал, а Таа почувствовал, что уходит не в ту степь, и надо вернуться к главному.
- Я никогда ни о чем так не сожалел, как о том случае. Клянусь тебе, - Таа на секунду прикрыл глаза, а Манабу почему-то отвернулся, плотно сжав губы. – И если бы это как-то можно было исправить, я бы все сделал для этого. Лучше бы я провалил тот экзамен. Но тогда… Тогда я не думал. Это из-за моей глупости, Манабу, честно, просто из-за глупости… Я не хотел.
Таа ждал, что тот будет упрямо молчать, но Манабу вдруг коротко и безрадостно рассмеялся, посмотрев себе под ноги.
- Все эти годы мне не давал покоя один вопрос, - наконец произнес он и поднял глаза на Таа. – Как тебе это удалось?
Такого вопроса Таа не ожидал, но, по крайней мере, Манабу не развернулся и не ушел сразу – уже этот факт не мог не радовать.
- Я выходил последним, и препод тоже вышел, потому что у него телефон зазвонил, - нехотя пояснил Таа. – И тогда я поменял титульные листы на работах.
- Как просто… - на лице Манабу снова появилась безжизненная улыбка.
- Да, - согласился Таа, снова неосознанно потянув за воротник, хотя теперь ему было не холодно, а, скорее, душно.
- А я чего только не думал…
Манабу замолчал, как будто принимая и осознавая услышанное, а Таа понял, что его последний шанс уходит. Решительно шагнув вперед, он крепко сжал плечи Манабу, чтобы тот не отворачивался и наконец посмотрел на него прямо.
- Послушай. Я… Я верну тебе деньги за все годы обучения. И стипендию всю. Все, что ты потерял из-за меня.
- Это очень много, - тихо заметил Манабу.
- Я справлюсь, заработаю, - заверил его Таа. – Я смогу и все отдам, обещаю тебе. Я все сделаю, только чтобы ты больше не злился на меня.
- Я не злюсь.
Ответ, произнесенный сразу и без запинки, огорошил Таа. Несмотря на всю горячность и искренность собственных слов, он ждал, что Манабу вот-вот оттолкнет его, а пока просто слушает, что ему еще скажут. Сообщение о том, что Манабу не злится, не было прощением самим по себе, но для Таа оно казалось очень важным.
- Я все сделаю, чтобы ты смог простить меня, - помолчав немного, произнес Таа и наконец убрал руки с плеч Манабу.
Требовать прощения не стоило, Таа понимал, что так сразу Манабу даже при желании не сможет этого сделать. Косточки домино падали с тихим стуком, и Таа только надеялся на то, что ему удастся удержать последнюю. А еще он вспоминал о том, как когда-то – будто бы очень давно – они с Манабу пошли в клуб, и тот между делом сказал, что если человек искренне раскаивается в своем поступке, простить можно многое.
Таа раскаивался так, как не раскаивался никогда в жизни, но одно дело – говорить о великодушии, совсем другое – поступать великодушно, как он прекрасно понимал теперь. Однако Таа хотел верить, что Манабу захочет и сможет простить его. Со временем.
- Все в порядке. Проехали, - Манабу произнес свои слова совсем тихо и отвел при этом глаза, из-за чего Таа показалось, будто он ослышался.
"Что-что?" – чуть было не переспросил он, в последний момент прикусив язык.
Таа ждал, что Манабу прогонит его, что уйдет сам, что промолчит или, в самом лучшем случае, ответит, что подумает о словах Таа. На большее рассчитывать было просто глупо. Но Таа точно не мог ожидать, что Манабу ответит, будто все в порядке.
Таа не верил, что Манабу мог так легко отмахнуться от серьезной обиды. Но его слова, похожие на одобрение поступку Таа – тому, что он решился попросить прощения, серьезно и не в шутку, – стали чуть ли не лучшим подарком на это рождество.
Быть может, при близком общении Манабу понял, что Таа был не такой сволочью, какой казался ему прежде, а если совсем размечтаться, можно было предположить, что он даже немного нравился Манабу, и если бы не история с экзаменом в недалеком прошлом, они уже стали бы по-настоящему близки. У Таа перехватывало дыхание от этих мыслей, и как будто в ушах шумело по какой-то вовсе неведомой причине.
- Ты самый лучший, Манабу. Знаешь? – только и смог произнести он, но Манабу ничего не успел ответить, сильно закашлявшись.
Боковым зрением Таа заметил подъезжающий к остановке автобус и даже не сразу понял, что ему пора. А Манабу, продолжая кашлять, махнул в сторону дороги рукой.
- Ты едешь или как? – сипло спросил он.
- Д-да… - неуверенно пробормотал Таа и добавил. – Выздоравливай скорее.
- Слушаюсь и повинуюсь, - беззлобно усмехнулся Манабу.
- И я буду тебе звонить, - добавил Таа, в край обнаглев.
Слушать, что скажет на это Манабу, было некогда – еще немного, и автобус уехал бы без него. Таа поспешил к нему, даже не обернувшись, и только когда оказался в теплом салоне и опустился на первое же свободное сидение, он бросил взгляд за окно. Однако Манабу на остановке уже не было.
 
KsinnДата: Вторник, 21.01.2014, 05:55 | Сообщение # 25
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Глава 13.
Иногда жизнь делает неожиданные повороты, как теперь понимал Таа. Еще утром его трясло от плохого предчувствия, из-за неопределенности в отношениях с Манабу и от предвкушения скорой, обещавшей стать неприятной встречи. А теперь, преисполненный надежды на лучшее, он вернулся домой, закрыл за собой дверь и некоторое время стоял в прихожей, не зажигая света и глупо улыбаясь в темноту.
Манабу не ответил на его извинения ничего определенного и, конечно, не простил вот так сразу. Но даже на такую реакцию, которую увидел Таа, он не смел рассчитывать. И теперь отчего-то верилось, что все у них получится.
Вернулся он далеко за полночь, и уже не оставалось ничего, кроме как ложиться спать. Таа наспех принял душ и завалился в постель. Но, лежа без сна и перебирая в памяти события такого долгого дня, он вдруг подумал, что было бы неплохо написать Манабу сообщение.
"Спокойной ночи, Манабу!" – старательно набрал в телефоне Таа и добавил смайлик в конце предложения.
Как обычно, он рассчитывал на худшее и был уверен, что его проигнорируют, тем более, Манабу мог уже давно спать. Но лаконичный ответ пришел через минуту: "Спокойной". Улыбнувшись, Таа перевернулся на другой бок и закрыл глаза.
О том, что он пропустил порно-трансляцию, напрочь позабыв о ней, Таа вспомнил только на следующий день.

***

"Как твое здоровье? Надеюсь, ты не куришь?"
"Кажется, я потерял в Китами хорошее настроение. Ты его не встречал?"
"Прикинь, что сегодня было. Еду я по дороге, а тут…"
Прошла неделя после важной поездки на Хоккайдо, но Таа чудилось, что миновало месяца три, не меньше. А еще он сбился со счета, сколько раз за это время писал Манабу сообщения и даже звонил. Если поначалу Таа делал это с опаской, ожидая недовольства или молчания в ответ, то спустя несколько дней осмелел и дергал Манабу каждый раз, когда ему этого хотелось. А хотелось постоянно – Таа понял, что думает о Манабу двадцать четыре часа в сутки, и даже по ночам видит его во сне.
Манабу отвечал сдержанно и немногословно, а в разговорах по телефону больше отмалчивался и слушал, но Таа это не смущало – не прогоняет, и то хорошо. Таа понимал, что торопит события, что позволяет надежде захватить себя, но остановить разыгравшуюся фантазию не получалось. Он грезил о Манабу и не желал никого другого.
"Давай я тебя встречу, когда ты приедешь", - написал он сообщение своему одногруппнику, когда до начала занятий оставалось пять дней: Таа разве что на календаре их не зачеркивал.
В этот раз, как бы не первый за все время, Манабу молчал долго, и Таа весь извелся, прежде чем через несколько часов пришло короткое сообщение, в котором Манабу написал дату и время своего прилета. У Таа этот сухой ответ вызвал эйфорию, будто ему в любви признались. Манабу приезжал через два дня – самые долгие два дня в жизни Таа.
К аэропорту он приехал за полчаса до назначенного времени и, покосившись на часы, мысленно посетовал, что до нужного рейса еще так долго. Утром Манабу прислал ему еще одно сообщение, в котором говорил, чтобы Таа ждал на парковке, а сам он подойдет, когда самолет приземлится. Сделав тише музыку, Таа откинулся на спинку сидения и мечтательно уставился прямо перед собой, даже не замечая, как улыбается. На душе было легко и хорошо, а сердце переполняло приятное предвкушение.
Таа никогда не боялся летать и не переживал за близких, когда те отправлялись куда-то воздушным транспортом. Но именно в этот раз подумал о том, что чаще всего самолеты разбиваются на взлетах и посадках, и про себя пожелал Манабу, чтобы все было хорошо.
Ерзать на месте он начал минут за десять до того, как невдалеке замаячил знакомый силуэт. Именно в этот момент Таа понял, что физически не может усидеть и выбрался из машины.
- Привет, Манабу! – радостно поприветствовал он через всю парковку одногруппника, и тот в ответ слабо улыбнулся.
Выглядел он как обычно в своей несуразной куртке и мешковатых джинсах, которые были явно не по размеру. Таа не без улыбки подумал, что одеваться Манабу определенно не умеет и что с этим надо что-то делать. А следом пришла мысль, что так даже лучше: у окружающих одежда формировала процентов восемьдесят представления о человеке, как было известно Таа, и меньше всего теперь хотелось, чтобы каждый встречный-поперечный мог с первого взгляда рассмотреть, какой Манабу красивый.
"Мой", - было единственным словом, мелькнувшим в голове Таа, когда Манабу подошел ближе. Повода считать Манабу своим пока не было, но Таа все равно нравилось воображать, что тот принадлежит только ему.
- Так и будем стоять или все же отвезешь меня домой? – насмешливо взглянул на него Манабу, снимая наушники, когда Таа сделал еще одно приятное открытие: Манабу пользовался его подарком, отказавшись от старенького плеера.
- Как хочешь, - опомнившись, радостно заверил он Манабу.
- Тогда я, пожалуй, за то, чтобы ехать, - усмехнулся тот.
Большую часть дороги они молчали, и эта тишина опять казалась Таа неуверенной и какой-то неправильной. Очень хотелось многое сообщить Манабу, например, как сильно он скучал, как думал о нем целыми днями и как рад видеть. Таа даже верилось, что Манабу не станет огрызаться: полное перемирие еще не наступило, однако подсознательно Таа чувствовал, что одногруппник не злится на него как прежде. Но навязывать Манабу разговор Таа все же не решился и только сделал громче музыку, после того как они перекинулись парой малозначащих фраз о погоде и об учебе.
- Вот и твой дом, - сообщил Таа, останавливаясь у нужного подъезда.
- Узнаю, - покачал головой Манабу и толкнул дверцу автомобиля. – Можешь не выходить, я вещи сам из багажника заберу…
- Манабу… - Таа окликнул его, когда тот чуть склонился, чтобы захлопнуть дверь и вопросительно поглядел на него. – Я по тебе соскучился.
Слова дались проще, чем Таа ожидал, и он вдруг будто наяву увидел, как произнес почти такую же фразу на продуваемой всеми ветрами автобусной остановке в пригороде Китами. Тогда все было намного сложней, чем теперь.
"Скоро еще что-нибудь научусь ему говорить", - удовлетворенно подумал Таа. И хотя Манабу ничего не ответил, лишь замер на миг, а потом молча закрыл дверцу, на душе стало светло и хорошо.
…Изменять уже привычной традиции Таа не стал: на первую же пару принес Манабу кофе в стаканчике и уселся рядом. Однако спустя полчаса после начала лекции он понял, что сил не хватает находиться так близко, ничего не делать, еще и пытаться сосредоточиться на словах преподавателя.
Поколебавшись какое-то время, Таа подвинулся еще ближе и смело сжал пальцы Манабу под партой.
- Что ты делаешь?.. – едва ли не прошипел тот, вырвав руку, но продолжение реплики Таа порадовало: - У всех на глазах!
"Обалдеть…" – про себя прокомментировал такую реакцию Таа. Сам факт того, что Таа хватает его за руку, Манабу не оскорбил – смутило лишь, что окружающие могут заметить.
- Я говорил, что скучал по тебе? – вместо ответа шепотом спросил он.
- В последнее время ты только об этом и говоришь, - недовольно заметил Манабу.
- Потому что это правда, - и когда Манабу выразительно посмотрел на него, будто всем своим видом говоря, что место и время он выбрал неподходящее, Таа добавил: - Приходи сегодня ко мне в гости.
- Еще чего… - на секунду в глазах Манабу мелькнула растерянность, и Таа даже смекалка не понадобилась, чтобы понять: одногруппник огрызался не от злости, а по привычке, потому как просто не ожидал такого предложения.
- Возьмем пива, закажем пиццу, посмотрим какой-нибудь фильм, - принялся загибать пальцы Таа. – Приставать я к тебе не буду, обещаю, и домой потом отвезу…
- Заткнись, а? – еле слышно пробормотал Манабу. – У нас вообще-то лекция…
- А можем заказать китайскую еду, - продолжал рассуждать Таа, умышленно игнорируя недовольство Манабу. – Ты любишь китайскую еду?..
- Таа! – Манабу начинал злиться всерьез и повысил голос чуть сильнее допустимого, на что Таа обезоруживающе улыбнулся:
- Придешь в гости?
- Приду. Только захлопнись.
"Вот так бы сразу", - удовлетворенный тем, что импровизированный маневр сработал, Таа послушно замолчал и кивнул. Все складывалось даже лучше, чем он мог мечтать еще вчера.

***

Вечер пролетел быстро, и Таа только изумлялся про себя, как причудливо может менять свой бег время: вот оно тянулось медленно и мучительно, как застывающая патока, а теперь припустило втрое быстрее обычного.
"Я просто втрескался по уши", - дал логичное объяснение этим метаморфозам Таа и почему-то ничуть не смутился своих мыслей. Более того, они даже не пугали теперь.
Хотя Манабу старательно изображал недовольство до самого окончания пар, и когда они ехали к Таа домой тоже, самого Таа это ничуть не раздражало. Вера в то, что все скоро изменится, и понимание того, что Манабу просто сам по себе был вредным, а не злился по конкретным причинам, успокаивали и вселяли уверенность.
Таа предложил своему гостю выбрать фильм, на что Манабу пожал плечами и ткнул пальцем в первый попавшийся на полке диск:
- Вот этот я вроде не смотрел.
- А какие ты любишь фильмы? – на всякий случай уточнил Таа.
- Я редко их смотрю. Под пиво все сойдет.
Сидеть по-человечески Манабу почему-то не захотел, вместо этого опустился на ковер и прислонился спиной к дивану, вытянув вперед ноги. Таа, недолго думая, устроился рядом и поймал себя на желании обнять Манабу за плечи, но в очередной, неизвестно какой по счету раз, одернул себя. То, что в своем воображении он успел все решить и уже давно поставил целью добиться Манабу любой ценой, не означало, что сам Манабу готов к этому и не съездит по физиономии за чрезмерные знаки внимания.
Кино Манабу смотрел так же, как делал все остальное – внимательно и сосредоточенно, не отвлекаясь ни на что постороннее. Таа же больше поглядывал на самого Манабу, потому за сюжетом следить не успевал и проморгал момент, когда экран погас и пошли титры.
- Да, интересно было, - удовлетворенно кивнул Манабу и отставил на пол пустую банку из-под пива, а после повернул голову в сторону Таа. – Только ты все равно не смотрел.
- Почему же? – равнодушно пожал плечами Таа. – Я смотрел.
- Ага. На меня.
- Смотреть на тебя интересней, - серьезно заверил его Таа, даже не улыбнувшись. Манабу ничего не стал отвечать на это.
Отстраненно Таа отметил, в какой неоднозначной ситуации они оказались. Полумрак в комнате разгонял лишь слабый свет темного экрана, тишину нарушала негромкая музыка под титры фильма, а расстояние между их лицами было не больше пары десятков сантиметров. При этом Манабу молчал и пристально смотрел Таа в глаза, не торопясь отворачиваться. Несколько очень долгих секунд Таа не решался посчитать происходящее безмолвным приглашением: сердце забилось в два раза быстрей, когда он подумал о том, чтобы поцеловать Манабу прямо сейчас, и стало так страшно, как не бывало со времен школы, когда Таа целовался в первый раз.
"Будь что будет", - решил он, отмахнувшись от всех обоснованных опасений, и, закрыв глаза, смело подался к Манабу, осторожно касаясь его губ.
То, что Манабу не только не оттолкнул, но и ответил на поцелуй, Таа понял с запозданием и не сразу поверил. Они не обнимались, а лишь едва соприкасались локтями, и хотя Таа остро захотелось прижать Манабу к себе и держать крепко, чтобы тот не сбежал, тело отказалось слушаться. Таа почувствовал одуряющую слабость и лишь крепче зажмурился, когда ощутил, как Манабу легко, почти нежно касается кончиком языка его губ.
Совсем некстати у Таа мелькнула далеко не романтичная мысль, что сегодня он будет полночи дрочить как ненормальный. Мучительно было думать о том, что если даже из-за одного поцелуя Манабу недолго тронуться умом, что же будет, когда он позволит большее?..
Манабу первым разорвал прикосновение, немного отстранившись в сторону, когда Таа неосознанно начал целовать его решительнее и грубее.
- Ты обещал ко мне не приставать, забыл? – очень тихо и как будто строго спросил Манабу, а Таа приоткрыл глаза, с трудом фокусируя зрение.
- Ты первый начал, - автоматически парировал он, пытаясь привести в порядок спутавшиеся мысли и уговаривая успокоиться колотящееся как безумное сердце.
Вопреки своей доброй привычке Манабу не стал спорить, только улыбнулся, хотя его глаза оставались совершенно серьезными.
- Мне пора домой, - вместо ответа произнес он.
- Уже? – Таа ушам своим не поверил, чувствуя, как в груди что-то обрывается, а в душе разрастается разочарование. Такого поворота он никак не ожидал, хотя сам не смог ответить бы на вопрос, каким именно видел продолжение этого вечера.
- Не паникуй, - Манабу словно разгадал его мысли и неожиданно накрыл своей ладонью руку Таа. – Завтра продолжим.
"Я сплю, и мне снится", - понял в этот момент Таа. В самых смелых надеждах и фантазиях Манабу шел на уступки и больше не презирал его, но трудно было поверить, что перемены произойдут так скоро.
- Ого… - только и смог произнести он.
- У меня сегодня еще дела, - проигнорировал его несодержательный ответ Манабу и чуть заметно поморщился. – По работе.
- По этим вашим сайтам? – припомнил Таа.
- Да, по сайтам. Мне надо ехать.
Манабу поднялся на ноги и потянулся, разминая затекшие мышцы, и Таа поспешно встал следом.
- Я тебя отвезу, как обещал.
- Еще чего, - фыркнул Манабу. – Сколько в тебе пива, считал?
- Да нормально все со мной, - отмахнулся Таа, делая шаг к стене и щелкая выключателем.
Яркий свет озарил комнату, из-за чего Манабу моргнул и поморщился, но все равно непреклонно мотнул головой:
- Не надо. Я сам.
- Вот на хрена ты такой упрямый? – возмущенно поинтересовался Таа, отправляясь следом за ним в прихожую, с недовольством наблюдая, как Манабу обувается и собирается.
Таа не хотелось расставаться с Манабу, он желал, чтобы этот вечер длился как можно дольше, а там, кто знает, может, удалось бы еще раз поцеловать на прощание. Голова шла крутом от осознания того, что произошло, и Таа понимал, что еще толком в себя не пришел из-за случившегося, а завтра это все и вовсе будет казаться сном.
- Не езжу с пьяными водителями и тебе не советую, - весело поглядел на него исподлобья Манабу, завязывая шнурки, и тут же выпрямился. – У меня, правда, дела.
- Понимаю, - кивнул Таа, напоминая себе в этот момент, что в делах Манабу он сам был косвенно виноват, ведь именно из-за его давнего проступка одногруппнику приходилось совмещать учебу с работой.
- А завтра вечером приходи ко мне, - добавил Манабу. – Сможешь пить пиво, сколько захочешь. Я не выгоню.
Сначала Таа решил, что ослышался, но глядя на Манабу, который к тому моменту уже натянул куртку и стоял перед ним, готовый в любой момент уйти, он понял, что приглашение прозвучало более чем всерьез.
- Приду, - кивнул Таа, изумившись, что голос прозвучал глуше чуть обычного, и добавил: - Это неожиданно…
- Думаю, такому как я, глупо строить из себя недотрогу, - пожал плечами Манабу, и в его глазах на миг мелькнуло какое-то странное выражение, которое Таа не смог прочитать.
- Какому такому? – не понял он, но Манабу только отмахнулся:
- До завтра, Таа.
Когда дверь за поздним гостем закрылась, Таа еще некоторое время стоял истуканом на месте и бессмысленно пялился в одну точку. Недоумение, радость, предвкушение пополам с сомнением, не почудилось ли ему все это, перемешивались в его душе, и он даже не знал, что теперь думать. Слова Манабу прозвучали как однозначное приглашение, и это могло означать лишь то, что вопреки своим обидам он испытывал к Таа взаимную симпатию. Но Таа так привык к холодному отчуждению, что теперь с трудом верил в такие перемены и подсознательно ожидал какого-то подвоха.
Приказав себе успокоиться и не мечтать слишком много, Таа решил, что завтрашний день покажет, о чем говорил Манабу, а пока лучше было бы вообще ни о чем не думать. Вот только сделать это оказалось сложно: у Таа из головы не шел поцелуй, а сам он постоянно прокручивал в уме приглашение Манабу в гости.
 
KsinnДата: Вторник, 21.01.2014, 05:55 | Сообщение # 26
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
***

И хотя Таа думал, что этот день уже не преподнесет ему никаких сюрпризов, до наступления ночи произошло еще одно событие.
Когда спустя примерно полчаса после ухода Манабу зазвонил телефон, Таа в первый миг подумал, что его гость забыл что-то. Однако, взглянув на дисплей и увидев имя Манами, он решил, что аппарат засбоил.
- Я возле твоего дома, - не поздоровавшись, сообщил некогда лучший друг. – В кафе напротив. Выходи.
Сперва Таа хотел ответить, что не видит смысла в их встрече, потом пожал плечами: он не мог сказать, что злился на Манами или испытывал какие-то негативные эмоции, какие положено переживать после ссоры. Просто Таа стал безразличен и Манами, и все то, что связывало их прежде.
"Наверное, это люди и подразумевают, когда говорят, что отношения сошли на нет", - думал Таа, неторопливо одеваясь и направляясь в кафе.
Разговор не заладился сразу. Таа в принципе не знал, о чем им теперь общаться, да и особых усилий не прилагал – в конце концов, не он же инициировал эту встречу. А Манами хмуро цедил пиво и подбирал слова.
- Я не буду перед тобой извиняться, - наконец произнес он. – Но нам еще учиться вместе, и друзья у нас общие, так что…
- Все нормально, - кивнул Таа, догадавшись, что Манами пытается объявить перемирие, но не знает, как это сделать.
- Нормально? – неуверенно усмехнулся он. – Морду бить не будешь?
- Не буду, - пожал плечами Таа. – Мне по хер, что там у вас с Сорой.
- У нас ничего с Сорой, - сразу заметно помрачнел Манами и уставился в свой бокал. – До жопы я Соре.
- Я тоже до жопы, если тебя это утешит.
- Был бы до жопы, она с тобой не встречалась бы.
- О-о, поверь мне, - Таа коротко, но от души рассмеялся. – Ее другое интересовало.
- Да ну… - Манами явно не поверил ему, но у Таа не было желания что-то объяснять или доказывать.
Некоторое время они помолчали, и Таа уже начал подумывать о том, чтобы отправиться обратно домой, когда Манами, странно поглядев на него исподлобья, спросил:
- Слушай, а это правда, что вы теперь с Манабу… Того. На самом деле.
- Кто сказал? – от неожиданности Таа раскрыл рот, и Манами в ответ нервно улыбнулся:
- Да так… Несется слух.
В глазах бывшего друга читалось явное нежелание верить, и Таа прекрасно понимал почему, памятуя, как нетерпимо Манами относится к однополым отношениям. Если до этого, попрекая Таа в том, что он променял Сору на очкарика из параллельной группы, Манами, скорее, говорил сгоряча, то теперь начинал догадываться, что нелепый слух может оказаться правдой.
Смешно было думать о том, что, как часто бывает, сплетни опередили события: наверное, другие студенты заметили, как Таа смотрит на Манабу, сколько времени с ним проводит и какие знаки внимания оказывает.
- Неправда, к сожалению, - широко улыбнулся он Манами и встал из-за стола. – Но скоро все изменится.
Он даже не стал дожидаться ответа и вообще не посмотрел на реакцию друга, а просто развернулся и направился к выходу. Таа понимал, что прежних отношений с Манами, даже их подобия, уже не вернуть, но почему-то совсем не грустил из-за этого.
Нравится
 
KsinnДата: Вторник, 21.01.2014, 05:56 | Сообщение # 27
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Глава 14.
В тот вечер о новой трансляции Таа отлично помнил, но включать компьютер и заходить на сайт не пожелал. Он даже улыбнулся, когда подумал о том, что ему стал безразличен мальчик, о котором он грезил так долго. Теперь у Таа появилось другое увлечение, желанное и соблазнительное. Он старался не размышлять лишний раз о том, что его чувство к Манабу вышло за рамки обычной страсти. И вышло уже давно.
Вернувшись домой после разговора с Манами, не оставившем никаких особенных впечатлений, Таа почти сразу начал готовиться ко сну. В последнее он вообще рано ложился спать, но в этот день причиной тому было желание скорей забыться, чтобы новый день, который обещал ему так много, наступил быстрее.
Таа уже сбился со счета, как часто удовлетворял себя в душе за последнее время, но и в этот раз не стал себе отказывать в удовольствии, тем более, поцелуй Манабу расшевелил в душе эмоции, о которых Таа даже не догадывался.
"Скоро все изменится", - думал Таа, лаская себя и почти не обращая внимания на то, что теплая вода застилает глаза. – "Скоро все это будет по-настоящему…"
Теперь, фантазируя о Манабу, он воображал его улыбку, его губы и глаза, высокие скулы и бледный чистый лоб. Манабу был удивительным и таким притягательным – Таа осознавал, что тому не придется делать ничего сверх, чтобы довести до предела блаженства.
Кончив, Таа наспех закрутил кран душа и отодвинул дверцу кабинки. Сладкая нега не отпускала, Таа понимал, что забудется, едва его голова коснется подушки. И это было к лучшему, потому как если бы пришлось долго ворочаться в постели без сна, Таа начал бы мучиться вопросом: правильно ли он понял намек Манабу? Действительно ли тот ждал его в гости, чтобы Таа остался на всю ночь?..

***

Хотя Таа еще никогда не торопился так, как он спешил, когда ехал к Манабу в этот раз, на пороге его квартиры он на несколько секунд остановился и шумно выдохнул, не желая признаваться даже себе, как сильно волнуется.
На пары Манабу не явился, и Таа занервничал, не зная, какими причинами объяснить его исчезновение. С трудом дождавшись окончания первой лекции, он набрал номер Манабу, и тот абсолютно спокойно пояснил:
- По вторникам у меня выходной – попросил на кафедре.
- Зачем? – удивился Таа.
- Планирую поступать в аспирантуру – нужно дополнительное время на подготовку.
Ответ был понятным и логичным: один из лучших студентов на потоке просто обязан был продолжить обучение. Но то, что Таа узнал о его финансовом положении, почему-то вселило уверенность, что Манабу будет рад и счастлив закончить университет, чтобы посвятить себя работе.
- А-а, - многозначительно протянул Таа и замолчал.
Тишина во время телефонного разговора казалась особенно неудобной – надо было прощаться и вешать трубку. Но Манабу, будто сжалившись над Таа, чуть насмешливо произнес:
- Не переживай. Я жду тебя.
- Ага, - пробормотал немного обескураженный Таа, ругая себя за то, что смущается и робеет как юная школьница.
- Только давай ближе часам к десяти вечера, - добавил Манабу, не объясняя причин такого переноса.
Должно быть, он хотел закончить что-то по учебе или по работе, но Таа подумал об этом мельком, потому как от произнесенных слов его бросило в жар. Если у него и были какие-то сомнения относительно того, правильно ли он понял намек Манабу накануне, то теперь сам Манабу развеял их, приглашая Таа на ночь.
- Хорошо, - как можно ровней произнес он, а Манабу, коротко попрощавшись, сбросил вызов.
…Как подготовиться к этому свиданию, что купить, Таа понятия не имел. С девушками все было просто: если он строил далеко идущие планы и понимал, что имеет шансы на успех, то покупал букет, конфеты и презервативы. В современном мире романтические подарки уходили на второй план, за девушками ухаживали мало, цветы дарили редко, потому те таяли и млели от знаков внимания Таа и чаще всего на все соглашались. Что дарить Манабу, Таа даже вообразить себе не мог.
В итоге он купил бутылку сухого вина, немного подумав, добавил к списку покупок пресловутые презервативы и все эти ценные приобретения тщательно затолкал поглубже в сумку: раньше времени демонстрировать их Манабу не стоило, ведь уверенности в том, что готовит этот вечер, у Таа по-прежнему не было.
Еще раз глубоко вдохнув и выдохнув, Таа смело нажал на дверной звонок.
- Ты точный, как часы, - улыбнулся Манабу, открыв дверь практически сразу, и посторонился, пропуская гостя.
Что Таа ожидал увидеть, он сам не смог бы объяснить, но почувствовал некоторое облегчение, когда понял, что обиталище его приятеля выглядело как обычно и сам он – тоже. Манабу был в знакомых спортивных видавших виды штанах и все той же домашней майке, которая не скрывала его плечи и шею. В квартире горел свет и играла тихая музыка – какая-то мелодичная рок-баллада, которую Таа не слышал прежде.
- Опаздывать нехорошо, - с небольшим опозданием объявил он и принялся разуваться, пока Манабу, отойдя немного в сторону, скрестил руки на груди, наблюдая за ним.
Говорить он не спешил, и от этого Таа, как обычно, стало некомфортно: они с Манабу были не настолько близки, чтобы в удовольствие молчать вместе. Потому он поспешил сказать хоть что-то.
- У меня сегодня челюсть отпала, когда я не увидел тебя на парах, - заявил он.
- Да ладно, - улыбнулся Манабу.
- А то! Ты же никогда не прогуливаешь.
- Я и сегодня не прогуливал.
- Ну я ж не знал. Вот потому и позвонил. А ты…
- Таа…
- Что?
- Заткнись.
Таа послушно закрыл рот и замер на месте, во все глаза глядя на Манабу. Снять куртку и обувь он уже успел, и что делать теперь, если не болтать о том о сем, просто не представлял. Вот только Манабу попросил его замолчать.
- Пойдем, - мотнул головой куда-то за спину он и направился в сторону шкафа.
Таа послушно шагнул следом, но сразу же застыл на месте, когда Манабу щелкнул выключателем света. Крохотная квартирка погрузилась в темноту, потребовалось несколько мгновений, чтобы глаза привыкли к полумраку, который создавал свет ночного города из не зашторенных окон.
- Так сразу, - Таа не спрашивал ни о чем, просто до последнего отказывался верить.
- А чего тянуть, - по голосу он понял, что Манабу улыбается. – Мы же оба знаем, зачем ты пришел.
- Ну… - Таа немного замялся. – Обычно принято сначала поговорить о чем-то, выпить вина…
- У тебя есть вино? – Манабу как будто удивился.
- Ага, - признался Таа, и от этого ему стало немного неловко, хотя он сам не мог объяснить, почему именно.
- Офигеть, - Манабу тихо рассмеялся. – Ну, тащи его сюда.
Незамысловатый диалог, так не подходящий ситуации, странным образом подействовал на Таа: он сам не заметил, как расслабился, и вдруг подумал о том, что с Манабу проще, чем со всеми девушками, которые встречались ему – не стоило даже переживать заранее.
- Не могу сказать, что доверяю тебе, - пока Таа вытаскивал из сумки припасенную бутылку, Манабу достал из шкафа футон и ловко расстелил его на полу, приглаживая простынь рукой. – Но с резинкой я совсем не люблю. Потому, если ты не против, давай без…
Манабу выпрямился и, не оборачиваясь, стянул через голову свою майку, когда Таа замер в двух шагах за его спиной, сжимая пальцами горлышко винной бутылки.
У Манабу так остро выпирали лопатки, как, Таа думал, бывает только у подростков. А невысокий рост и растрепанные волосы придавали еще больше сходства с ребенком. Наверное, лишь деловитый подход и такая неуместная прямолинейность напоминали о том, что перед ним все тот же Манабу, очкарик из параллельной группы, самый умный и самый строгий, который не отвлекается ни на что постороннее.
Аккуратно поставив бутылку на стол, Таа шагнул вперед, смело обнимая Манабу за пояс и зарываясь носом в его волосы.
"Он тоже волнуется", - вдруг осенило Таа, когда он почувствовал, как напряжены мышцы Манабу и как он сам замер в его объятиях, будто не ожидал, что к нему прикоснутся. – "Волнуется, потому и ведет себя так…"
Невольно улыбнувшись, Таа прижал Манабу к себе сильнее и опустил голову, проводя губами по его шее, от мочки уха к плечу.
- Щекотно, - тут же пожаловался Манабу.
- Нет, - с улыбкой возразил Таа, осторожно водя пальцами по его обнаженному животу.
С опозданием до Таа дошло: мало того, что он плохо представлял, как начать этот вечер в обществе Манабу – так он еще и не знал, как поступать, когда дело дойдет до главного. Осознавать это было и глупо, и смешно, ведь у Таа за его недолгий век было столько девушек, что он и счет потерял давно. А теперь чувствовал себя школьником на первом свидании.
Как раз в этот момент Манабу развернулся в его объятиях и порывисто обнял за шею, тут же целуя с таким напором, что впору было растеряться.
Две недели назад Таа ни на что не надеялся, позавчера еще ни разу не целовал Манабу, а вот теперь тот сам обнимал, предлагал себя и вроде бы даже хотел его – в последнее Таа было особенно трудно поверить, учитывая, с каким презрением Манабу относился к нему совсем недавно.
"Потом спрошу, почему он передумал", - решил Таа и приказал себе выбросить все постороннее из головы. Хотелось просто наслаждаться каждой минутой такой долгожданной близости.
- Манабу… - еле слышно прошептал Таа, легко поглаживая его по пояснице, когда Манабу немного отстранился и потянул за край тонкого свитера, желая стащить его с Таа.
У Манабу было совершенно отрешенное выражение лица, словно в эту минуту он мечтал о чем-то далеком, а взгляд до того рассеянным, что Таа опять слабо улыбнулся.
- У меня с парнями никогда не было, - посчитал нужным признаться он, продолжая все так же улыбаться.
- И что? – Манабу как будто не понял, зачем ему эти сведения.
- Просто предупреждаю. Если вдруг что-то не так…
- Да что не так-то? – теперь, как показалось Таа, Манабу рассердился. – Не всовывай сразу все, что отросло – проблем не будет.
От неожиданности Таа замер на миг и следом от души рассмеялся, когда осознал смысл сказанного. Но Манабу веселости не разделил и с силой рванул вверх его свитер так, что затрещали нитки. Таа ничего не оставалось, как послушно поднять руки.
- Тебе говорили, что ты потрясный, Манабу? - доверительным шепотом спросил он, помогая избавиться от собственной одежды.
- Сто раз, - передернул плечами тот. – Где твое вино? Вроде как надо пить его до, а не после.
Выбирая бутылку, Таа особо не задумывался, просто схватил то, что подороже, и сейчас порадовался тому, что вино оказалось игристым. Пробка поддалась почти мгновенно, но пока Таа возился с ней, стоящий рядом Манабу, немного помешкав, протянул вперед руку и провел по его волосам, и потом снова еще раз.
Откупоренную бутылку Таа с улыбкой протянул Манабу – он даже не сомневался, что искать бокалы или хотя бы стаканы тот не станет. И Манабу оправдал его ожидания, тут же сделав глоток из горлышка.
- В следующий раз бери пиво, - посоветовал он, возвращая Таа бутылку, и от этих слов стало веселей. Упоминания следующего раза показалось Таа многообещающим.
Больше всего хотелось включить свет: из-за полумрака и собственного далеко не идеального зрения у него не получалось хорошо рассмотреть Манабу. Но Таа решил, что все еще успеет, и если самому Манабу так было комфортней, перечить он не собирался.
Отступив назад и опустившись на футон, он потянул Манабу к себе, сжимая его кисть одной рукой, а второй смело дергая с него штаны. Таа казалось, что прелюдии затянулись, и Манабу, наверное, разделял его мнение. Еще раз глотнув из бутылки, он отставил ее в сторону и, прежде чем опуститься на футон рядом с Таа, стянул с себя последнюю одежду.
Таа почудилось, что Манабу немного стеснялся – очень уж стремительно он опустился на колени Таа, прижался своей грудью к его и обнял за шею, путая пальцы в длинных волосах. Дальше Таа соображал уже плохо, когда почувствовал, как член Манабу упирается в его живот. Когда он успел так возбудиться, Таа понять не мог, но осознал лишь одно: Манабу хотел его, еще как хотел.
- Хочешь… - тут же поделился он своими мыслями, улыбаясь при этом наверняка победно и самодовольно, но Манабу, как ни странно, не стал ерничать.
- Уже давно, - негромко ответил он, пристально глядя Таа в глаза, пока сам Таа испытывал незнакомое чувство, отдаленно напоминающее алкогольное опьянение – чудилось, будто у него от удовольствия начинает слабо кружиться голова.
- Я думал, ты меня ненавидишь, - так же тихо заметил Таа.
- Ну это не мешало тебе круто выглядеть.
Таа не успел понять, как ему расценивать эти слова – как комплимент или наоборот. Несильно дернув за волосы, Манабу заставил его откинуть голову назад и резко прижался губами, целуя жадно и нетерпеливо. А Таа в свою очередь сжал пальцами его член, сразу проводя ладонью вверх и вниз. Сердце билось все быстрее, кровь по венам бежала скорее, и Таа казалось, что у него даже шумит в ушах. Он так долго добивался расположения Манабу, так старательно пытался просто подружиться, что мало задумывался о том, как хочет его, лишь теперь осознавая всю степень своего желания.
Манабу тоже тяжело дышал и ерзал на его коленях, не в силах устроиться удобно. Пальцами одной руки он сжимал плечо Таа, а второй все так же гладил длинные пряди, и Таа только теперь понял, что Манабу нравятся его волосы.
"Ну вот и как теперь стричься?" – некстати мелькнула у него веселая мысль. Сделать это предстояло в самом ближайшем будущем по окончанию учебы, но Таа, чувствуя резкие, как будто жадные прикосновения Манабу, теперь категорически не хотел этого делать.
Манабу отстранился неожиданно, просто подался назад с коленей Таа на пол, а сам Таа только теперь понял, что за время их короткого поцелуя у него онемели колени – все же положение было неудобным, и футон этот тоже. Таа пожалел, что не додумался пригласить Манабу к себе домой, где хотя бы была кровать.
- Штаны снимай, - потребовал Манабу, дергая за ремень на его джинсах, и голос его звучал глухо, как будто чуть-чуть жалобно. – Или тебе особое приглашение нужно?
Просить о таком дважды Таа точно не стоило: он хотел Манабу так, как не желал никого. А еще томительней становилось от понимания, что тот тоже сходит с ума от нетерпения: Таа мог расслышать отголоски этой страсти в интонациях его голоса.
Откуда Манабу вытащил тюбик со смазкой, Таа не успел заметить. Но едва он стянул с себя нижнее белье, как Манабу прикоснулся к его члену, размазывая гель. У него были ледяные пальцы, или это смазка оказалась холодной – Таа не успел сообразить, только шумно выдохнул воздух сквозь сжатые зубы.
- До хрена у тебя член здоровый, - почему-то шепотом прокомментировал Манабу, и Таа перехватил его руку, сильно сжимая за запястье.
- Блять, Манабу… - даже в такой момент его хватило на короткий смешок. – Твои романтичные комментарии меня сегодня добьют.
- Трахай осторожно, - предупредил Манабу, не разделяя его веселья. – Романтичный он, куда там…
Снова обнимать или целовать Манабу не стал, вместо этого развернулся к Таа спиной, тут же выгнувшись в спине. Таа на секунду зажмурился – более соблазнительного зрелища он представить себе не мог и даже порадовался, что из-за полумрака мало что мог рассмотреть. Воображение и так дорисовывало все то, что он не мог видеть, и Таа подозревал, что можно кончить, едва прикоснувшись к Манабу.
Руки чуть подрагивали, Таа понял это, когда одной сжал бедро Манабу, а второй – собственный член. Разумные мысли о том, что торопиться сейчас было последним делом, вытеснило из головы сумасшедшее желание, и Таа резко толкнулся бедрами вперед. Манабу тихо выругался и сжался, а у Таа на миг потемнело перед глазами. На периферии мелькнула мысль, что, должно быть, у Манабу давно никого не было, до того сильно его сжимали мышцы.
"Не спешить…" – напомнил себе Таа, замирая на месте и с запозданием осознавая, что, наверное, поторопился и сделал Манабу неприятно.
Однако Манабу никак не выразил недовольства, лишь чуть шире развел ноги, насколько это было возможно в таком положении, и выгнулся сильнее, опуская голову на сложенные руки. В неверном свете Таа хорошо видел его спину, светлую кожу, казавшуюся чересчур бледной, и думал о том, какой же Манабу красивый.
Таа понимал, что надолго его не хватит, слишком уж длительное время он хотел этого, слишком нетерпеливо ждал. А следом пришла мысль, что в таком положении он даже обнять Манабу толком не может и поцеловать тоже.
- Эй!.. – Манабу возмутился, когда Таа отстранился и заставил его перевернуться на спину.
Он хотел сказать еще что-то, но Таа не позволил, склонившись над ним и поцеловав. Быть может, из-за того, что Манабу долго дышал ртом, его губы показались Таа холодными, но от этого не менее желанными. От перемены положения Манабу растерялся, послушно развел в стороны ноги, и Таа чуть ли не застонал в голос, прижимаясь крепче и чувствуя, как сильно тот был возбужден. Если Таа своей поспешностью и причинил ему боль, желания это не уменьшило.
В этот раз Таа не торопился. В такой позе было не слишком удобно, он понял это уже после первого осторожного движения, но когда толкнулся глубже, Манабу закрыл глаза и вздохнул.
- Манабу… - прошептал Таа. Секунду назад он хотел спросить, все ли в порядке и хорошо ли ему, но тут же забыл этот неуместный вопрос. Манабу тихо застонал и сжал ладонью свой член.
Одной рукой Таа оперся на постель, второй судорожно вцепился в свободную ладонь Манабу. Он сам не знал, зачем держать его за руку, но чувствовал, что это просто физически необходимо. Пальцы Манабу были немного взмокшими, но Таа все равно не захотел выпускать их. Вдохнув, выдохнув и решив про себя, что тот уже должен был привыкнуть, он попробовал осторожно двигаться.
Очень важным казалось смотреть в лицо Манабу, как он жмурится, тяжело дышит и сжимает губы. Таа жадно впитывал каждую секунду этой близости и больше всего хотел запомнить все до мельчайших подробностей. Как бы не впервые в жизни он сосредотачивался на желаниях партнера, а не на собственных, и не без ликования отмечал, что Манабу вроде бы нравилось то, что он делал.
Памятуя, что надо быть осторожным, он двигался неторопливо, хотя чем дальше, тем больше хотелось действовать решительнее и грубее, но Таа сдерживался. В какой-то момент у него возникла странная ассоциация, будто он не сексом занимается, а делает непростое упражнение на спортивным тренажере, до того неудобной была поза и сильным напряжение. Но, тем не менее, Таа уже сейчас мог сказать, что не променял бы эту ночь ни на какую другую и не пожелал бы ни одного человека так, как он желал Манабу.
- Не спи, твою мать… - голос Манабу срывался, и когда он приоткрыл глаза, Таа почудилось, что тот плохо соображает, до того расфокусированным и потерянным был взгляд. – Сильнее, ну!
В другой ситуации Таа не без иронии напомнил бы, что Манабу сам требовал "трахать осторожно", но в этот миг все установленные рамки будто в щепки разлетелись, и Таа не сдержал стона, засадив так, что самому стало больно. Манабу выгнулся под ним и сильно сжал его кисть – Таа на секунду показалось, что тот сломает ему пальцы.
Рукой Манабу двигал все резче и быстрее, и Таа, чувствуя, как его живота касается влажна головка члена, пытался двигаться в такт и при этом сдерживаться как можно дольше. Перед глазами все поплыло, он не думал ни о чем, лишь сосредотачивался на внутреннем напряжении, которое стремительно нарастало и вот-вот грозило разорваться острым, невыносимым наслаждением.
Таа не понял, когда Манабу кончил – быть может, они сорвались вместе, но он этого толком не почувствовал. Такого сильного оргазма у Таа не было давно, и он в принципе не был уверен, случалось ли с ним подобное прежде. На секунду, а может дольше, он потерял ощущение пространства и времени, а когда очнулся, не без удивления понял, что все еще нависает над Манабу в том же положении, все так же держит его руку и каким-то чудом не завалился на него всем своим весом. Дышал он тяжело, словно пробежал кросс, и чувствовал, что лоб взмок от пота. Судорожно выдохнув, Таа медленно пошевелился и опустился на бок рядом с Манабу.
- У тебя очень глупое лицо, когда ты кончаешь, - спустя некоторое время поделился Манабу, даже не шелохнувшись, а Таа, с трудом разлепив веки, увидел, что тот улыбается и не открывает глаз.
- Пошел на хер, - беззлобно огрызнулся Таа и придвинулся ближе, обнимая Манабу рукой за пояс.
- Я хочу еще вина, - проигнорировал ответ тот.
- А я хочу еще тебя.
- Нет, не пойдет. Я завтра и так не смогу ни встать, ни сесть.
- Ничего не могу поделать.
Ни душевности, ни нежности, которая порой возникает между партнерами после секса Таа не чувствовал – с Манабу вообще сложно было оставаться на сентиментальной волне. Но, обнимая его, прижимаясь сильней и зарываясь носом в волосы на его виске, Таа, может быть, впервые чувствовал, что происходящее было правильным, логичным и в чем-то неизбежным.
Таа казалось, что здесь, в этой маленькой квартирке, на неудобном футоне, рядом именно с этим человеком он на своем месте. Перед Манабу не надо было разыгрывать галантность, говорить то, что не думаешь, лишь бы понравиться или не обидеть, можно было оставаться собой и не переживать из-за страха быть непонятым.
"Это был лучший секс в моей жизни", - хотел признаться Таа, но ворочать лишний раз языком стало лень.
- Ладно, уговорил, - после недолго молчания произнес Манабу. – Я тоже хочу еще. Но сначала вино.
После этого заявления Таа не смог сдержаться – он рассмеялся в голос и от души, хотя думал, что на смех уж точно не осталось сил. А Манабу, шутливо оттолкнув его от себя, потянулся за бутылкой.
 
KsinnДата: Вторник, 21.01.2014, 05:56 | Сообщение # 28
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
***

Когда-то Таа слышал, что когда человека распирает от ярких впечатлений и счастья, он не может долго спать: забывается с трудом, взбудораженный и взволнованный, и просыпается на рассвете, даже если некуда спешить. Впрочем, Таа посчитал, что внезапная бодрость обусловлена неудобной постелью. Сложно было понять, как Манабу спит здесь постоянно.
Еще до того, как открыть глаза, Таа понял, что обнимает Манабу, чувствует тепло его тела. А разомкнув веки, увидел, что в маленькой чистой комнатке было совсем светло, и Манабу уже тоже не спал, а бездумно смотрел в потолок.
- Доброе утро, - прошептал Таа, снова закрывая глаза. Шевелиться не хотелось, разрушать сумеречную тишину утра тоже, но Манабу, как обычно, нарушил его планы.
- Я первый в душ, - объявил он.
- Ты вчера был первый, - с улыбкой напомнил Таа.
- Я у себя дома, потому я первый и вчера, и сегодня, - парировал Манабу.
"Вчера…" – лишь это слово эхом прозвучало в голове Таа. Вчера они занимались любовью три раза, и Таа не отказался бы еще, но уже сам начал опасаться за здоровье Манабу. Вчера тот позволил делать с собой все, о чем Таа так долго мечтал, до конца даже не осознавая это. Вчера Таа уснул абсолютно счастливым и изможденным – удивительно, что хватило сил дойти до упомянутого душа. И Таа понял, что от этих воспоминаний сон отступает и возвращается желание.
- Нет, даже не думай, - Манабу резко сел на постели, вырываясь из объятий.
- Я ни о чем таком не думал, - обманчиво виновато покаялся Таа.
- А что мне в бедро тогда уперлось? Твое хорошее настроение? – фыркнул Манабу и встал, тут же покачнувшись и негромко выругавшись.
- Плохо? – Таа приподнялся на локте и обеспокоенно посмотрел на Манабу, который торопливо натягивал штаны.
- Нормально, - недовольным голосом произнес он. – У меня просто давно не было с людьми.
- А с кем было? – весело поинтересовался Таа, чувствуя, что ему становится смешно.
- С руками преимущественно, - Манабу поморщился и, взглянув на Таа, усмехнулся. – Вот только не говори, что не занимаешься этим. Все занимаются.
- Я бы посмотрел, как занимаешься ты, - честно признал Таа, и перед глазами тут же замелькали красочные картинки, одна увлекательней другой.
- Ага, сейчас, - иронично усмехнулся Манабу. – Извращенец…
На этих словах он отправился в ванную, а Таа, проводив взглядом его голую спину, вздохнул и сел на постели. Сонливость как рукой сняло, настроение стремительно поднималось, и Таа даже был рад идти на пары, лишь бы с Манабу. Энергия распирала так, что усидеть на месте было физически невозможно.
Поднявшись и потянувшись, Таа, подумав немного, тоже натянул штаны – не потому что стеснялся, а потому что как-то глупо было разгуливать по чужому дому без трусов. А потоптавшись немного на месте, надел и свитер – в квартире было прохладно, и Таа только подивился, как не заметил этого накануне.
Варить кофе и придумывать какой-никакой завтрак на чужой кухне без приглашения Таа не рискнул, а чем занять себя еще в ожидании хозяина дома – представлял плохо. Обиталище Манабу было слишком маленьким, чтобы найти, на чем остановить взгляд.
Музыка, включенная вчера вечером, продолжала играть – Таа отметил, что ноутбук, должно быть, работал всю ночь, а они сами даже внимания не обращали на тихую мелодию. Зевнув, Таа сделал пару шагов в одну сторону, потом в другую, посмотрел за окно на серый унылый зимний пейзаж, а потом развернулся к стеллажу с англоязычными книгами.
Таа улыбнулся, вспоминая тот день, когда впервые увидел их. В тот момент открытие поразило его до глубины души, а теперь казалось даже странным думать, что Манабу, такой умный и одаренный, мог бы не изучать углубленно какой-нибудь иностранный язык. Не задумываясь, Таа провел пальцами по разноцветным корешкам книг в одну сторону, потом в обратную. Таа был выше Манабу ростом, и перед его глазами опять оказалась романтическая литература, в то время как Манабу, подходя к полке, видел в первую очередь приключенческую.
Английский Таа знал не слишком хорошо, потому даже не пытался перевести названия книг, по которым вел рукой, но вдруг его пальцы замерли на месте, а Таа словно током ударило.
"Janе Еyer" – белые символы на красном фоне резанули глаз. Слишком часто Таа видел комбинацию этих латинских букв, слишком сильно она примелькалась ему, чтобы теперь он не узнал ее.
Порно-актер, на время лишивший Таа рассудка, был вовсе никаким не Джанером, и не Дженером. Его никнейм был просто переделкой названия известной книги, которую Таа, разумеется, не читал, зато читала его мать. Таа помнил, что был еще и европейский фильм с одноименным названием "Джен Эйр" – как-то в детстве от безделья он уселся смотреть его с матерью, но так и не осилил до конца. Таа смутно припоминал, что по сюжету некрасивая девица полюбила стремного вида мужчину, который был баснословно богат. Чем все закончилось, Таа ни разу не интересовался.
"Начитанный он, Джанер этот… Или Дженер…" – подумал Таа и только изумленно покачал головой. Интересно, много ли на свете существовало любителей сняться в порнушке, которые хотя бы смогли правильно и без ошибок написать такой ник?
"Может, совпадение какое-то?" – предположил Таа. – "Может, тот парень случайно набрал это слово?.."
Но поверить в подобное было еще сложней, чем в существование порно-актера – знатока классической литературы.
Что-то здесь не клеилось, но Таа все никак не мог понять что именно. Чудилось, будто перед ним на столе была рассыпана тысяча деталей паззла, сам он смог сложить пару и теперь не знал, как быть дальше: вроде бы бери да собирай, а с другой стороны – непонятно, с чего начать.
И лишь спустя пару мгновений он понял, какая подспудная мысль крутилась на подсознании, причиняя неприятный зуд.
"Я – программист, сайты делаю", - вдруг вспомнилось Таа, и он даже не сразу осознал, кому принадлежали эти слова.
"Эта работа не занимает много времени. Мне Ю помог", - не так давно объяснял ему Манабу. – "Да, связанное с сайтами… Работа не напряженная, а денег прилично…"
- Насколько прилично? – одними губами произнес Таа, когда припомнил, что, посчитав доход Джанера-Дженера, он поразился, до чего прибыльным получалось такое псевдоискусство.
И завершающим аккордом в потоке воспоминаний стала еще одна реплика Манабу:
"У меня сегодня еще дела, по работе… По сайтам. Мне надо ехать…"
Как раз в тот вечер была трансляция, как вспомнил в этот момент Таа. Та самая, которую он не стал смотреть. А еще он видел, что Джанер-Дженер крутился перед камерой в каком-то отеле как раз, когда Манабу уехал. В Китами он жил в крохотной квартирке с семьей – никакого личного пространства. А эта дорогая камера… Зачем такая крутая камера, если используешь ее только для скайпа?..
Все эти мысли роились в голове Таа, и в какой-то момент он резко приказал себе не думать, потому что впору было свихнуться от таких предположений.
"Этого не может быть", - твердо сказал сам себе он. – "Этого не может быть никогда, потому что… Потому что не бывает таких совпадений, да и кроме того – это же Манабу!"
Словосочетание "Манабу – порно-актер" звучало даже абсурдней, чем "Манабу-двоечник" или "глупый Манабу". Но, невольно покосившись на дверь в ванную, где все еще журчала вода, Таа сглотнул, подумав, как похож был Манабу на этого мальчика. Та же комплекция, такое же телосложение, и бледная кожа к тому же.
Во второй раз нервно сглотнув, Таа еще раз взглянул в сторону ванной. Прошлой ночью в комнате было почти темно, он не смог разглядеть Манабу как следует, но то, что он видел, до чертиков напоминало знакомый образ.
"Манабу стеснялся. Он, наверно, и свет выключил именно поэтому", - Таа слышал голос разума. – "Какое порно? Манабу в порно? Это невозможно…"
Но чем невероятней казалось Таа такое глупое предположение, чем память услужливей подкидывала факты, говорившие о том, что все так и есть.
"Не бывает таких совпадений", - сделал последнюю попытку уговорить сам себя Таа, но ноги не послушались трезвых рассуждений и сами шагнули в сторону открытого ноутбука.
Залезть в чужой компьютер являлось чем-то равносильным прочтению чужого дневника – Таа отлично понимал это, потому ни в коем случае не собирался оскорблять Манабу вторжением в личное пространство, не планировал читать его переписку и смотреть, на какие сайты он заходит. Таа хотел просто глянуть, будет ли в истории знакомый ему сайт, и все. Посмотреть, не увидеть его и все забыть как случайное совпадение.
Но в списке закладок сайт оказался, причем обнаружился в самом верху. Когда Таа свернул вкладку с рок-радио, игравшим им всю ночь, и начал вводить символы в адресную строку, нужная ссылка отобразилась автоматически. Прежде чем нажать ее, Таа судорожно выдохнул. До последнего он верил, что это какая-то ошибка.
Открывшаяся картинка была точь-в-точь такой, какой видел ее каждый день Таа за исключением небольших отличий. Вместо привычного "Здравствуй, Гость!" сверху страницы – за все время Таа так и не потрудился зарегистрироваться и придумать себе никнейм – не было ничего написано. А на темном экране вместо привычного треугольничка для запуска видео красовалась красная кнопка "Начать трансляцию".
Не веря своим глазам, Таа откинулся на спинку кресла и зачем-то поводил по экрану курсором мышки, ни на что не нажимая, а зачем скорее автоматически, чем осознанно щелкнул кнопку начала трансляции.
"Камеру подключи, балда!" – всплыло окошко, и Таа даже криво улыбнулся – эта фраза, вместо логичной "не подключено видеоустройство", показалась забавной. Очень в духе Манабу.
- Какого хрена?
Голос раздался совсем близко, но Таа даже не вздрогнул, а медленно поднял голову. Манабу замер на пороге ванной с одним полотенцем на бедрах. Влажные волосы торчали во все стороны, и на коже тоже остались не вытертые капельки, но не на них смотрел Таа, а на две еле заметные родинки на правом плече. Таа давно уже думал о том, что знает все черточки и линии тела порно-актера лучше, чем знал их у какого-то реального человека. Почему-то в этот момент, когда он заметил те самые, неоднократно виденные им прежде родимые пятнышки, Таа почувствовал, что ему стало горько. Таа не мог объяснить почему – чувство опередило мысли.
- Тебе не говорили, что нельзя садиться за чужой компьютер без разрешения?
Манабу задал свой вопрос холодно, делая полшага в его сторону, и Таа молча кивнул.
- И что с твоей рожей? Призрака увидел? – в этот момент он приблизился достаточно, чтобы понять, на что смотрит Таа, и осекся. Таа же отметил, что теперь у Манабу лицо стало таким, будто он сам увидел призрака.
- Ты этот мальчик… Актер, - Таа поразился, как странно звучал собственный голос. – Я… Я давно смотрю твои трансляции.
Никогда прежде он не видел, чтобы люди бледнели на глазах. Вот еще пару секунд назад у Манабу был привычный цвет лица, а вот оно посерело, и даже глаза будто стали больше и болезненно заблестели.
- Поверить не могу… - теперь Таа почти шептал. – Ты и есть тот парень, который сам себе дрочит за деньги. На которого все смотрят по субботам и еще иногда на неделе…
Что заставило Таа осечься на полуслове – понимание того, как некрасиво звучат произносимые им фразы, или изменившийся в лице Манабу, – он сам не сообразил. Но когда замолчал, понял, что уже поздно.
- Выметайся из моей квартиры.
Даже в те времена, когда Манабу ненавидел и презирал его, он не говорил с ним так. Если бы перед ним сейчас оказалось самое отвратительное на свете существо, скорей всего, он смотрел бы не настолько брезгливо, как глядел теперь на Таа.
"Ты не понял!" – Таа хотелось выкрикнуть это, но голос не послушался. – "Я же не осуждаю, я…"
- Это ты во всем виноват, - Манабу не сказал, а выплюнул слова. – Это, блять, все из-за тебя!
"Последствия я расхлебываю до сих пор", - вот что говорил Манабу о проваленном экзамене, когда Таа делал ему подарок перед рождеством. Тогда у него язык не повернулся спросить, какие именно последствия, но жизнь сама все показала.
Из-за того, что он оставил одногруппника без гранта, тому пришлось зарабатывать на постыдном, по его мнению, поприще. А то, что порнографию Манабу считал именно таковой, Таа даже не сомневался – потому что уже достаточно хорошо знал Манабу и потому что видел, как его трясло теперь, когда правда выплыла наружу.
- Манабу, не спеши так… - примирительно произнес Таа, поднимаясь на ноги и поднимая руки, будто сдаваясь.
Произнося это, он еще не знал, что скажет дальше, и понимал только то, что сам не осознал всех масштабов своего открытия. Таа пребывал в полной растерянности и до конца не верил в то, что видел.
- На выход.
- Я никуда не пойду, пока мы не поговорим… - стандартная фраза для любых критических ситуаций далась Таа легко, наверное, потому, что часто приходилось ее слышать прежде.
- На хуй отсюда! – выкрикнул Манабу и резко отступил на шаг, когда Таа попытался приблизиться.
Манабу было физически нехорошо, Таа видел это по одним глазам, в которых читались страх и ненависть. Подходить ближе к человеку, который смотрел на него так, было небезопасно, как понимал Таа, и плевать, что тот был ниже ростом и субтильного телосложения. Казалось, что в нынешнем состоянии с Манабу станется вцепиться ему в горло.
- В этом нет ничего ужасного, - сделал последнюю попытку Таа, мысленно давая себе подзатыльник за то, что сказал такую дурость. Собственное идиотское поведение Таа мог объяснить только шоком – он просто не понимал, как оценивать случившееся, что теперь говорить Манабу и как себя вести.
Таа думал, что грянет взрыв, что Манабу точно запустит в него чем-то, но тот лишь замер на миг, а следом расхохотался, нервно и зло.
- Конечно, нет, - выдохнул он, отсмеявшись. – Это даже приятно, когда в анус заглядывают уроды, вроде тебя, и дрочат сутками!
- Манабу…
- Убирайся, или я вызову полицию.
Короткой вспышки безрадостного веселья Манабу хватило, чтобы совладать с собой: теперь он говорил холодно и ровно, и Таа почудилась угроза в его словах. Манабу не шутил и действительно нашел бы управу, если бы Таа не сдался.
- Мы обязательно поговорим, когда ты успокоишься, - твердо отчеканил Таа, делая шаг в прихожую.
В этот момент он не был уверен в своем заявлении. Захочет ли Манабу общаться, даже когда успокоится, сможет ли сам Таа сделать это, будет ли такой разговор или теперь говорить им не о чем?..
"Что за бред?.." – сам охарактеризовал собственные мысли Таа.
Ведь не могло быть такого, что едва построенные отношения с Манабу полетят к чертям из-за такой мелочи.
"А это мелочь?" – тут же спросил себя Таа, но додумать мысль не успел.
- Нет, - голос Манабу звучал непреклонно.
- Когда успокоишься, - повторил Таа, обуваясь. Одно он знал точно: в настоящий момент не следовало делать никаких заявлений и озвучивать свои путанные соображения.
- Я спокоен, будь уверен, - в привычном жесте Манабу скрестил на груди руки, и Таа подумал, что не видел более нелепой картины, чем фактически голый и такой злой человек. – И говорить мы больше не будем. Дрочил на меня? Трахнул? Что тебе еще нужно?
Таа тихо вздохнул. Какой бы он теперь ни выдал ответ, Манабу только рассмеялся бы и оскорбил. И ни черта он не был спокоен, что бы сам о себе ни говорил.
- Я вернусь, - бросил Таа, отступая к выходу и обещая самому себе, что обязательно сделает, как говорит.
Совсем не так он представлял себе это утро и почему-то до последнего надеялся, что Манабу окликнет его, скажет хоть что-то, но тот молчал. Таа вышел, осторожно прикрыл дверь и замер, некоторое время не двигаясь с места, прислушиваясь, но в квартире царила полная тишина. Наверное, точно так же без движения стоял Манабу.
Устало прикрыв глаза, Таа шагнул к лифту. В голове вдруг стало удивительно пусто, будто удивление, негодование и растерянность остались за дверью вместе с Манабу в его маленькой квартирке. Почему-то перед мысленным взором Таа сейчас был вовсе не одногруппник – в воображении возникла косточка домино. Но в своих растрепанных чувствах Таа даже не понял, что за странный образ показало ему подсознание.
 
KsinnДата: Воскресенье, 26.01.2014, 21:46 | Сообщение # 29
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Глава 15.
Таа понимал, что в такой абсурдной ситуации он не оказывался прежде – именно поэтому он даже не представлял, что теперь делать. А самым смешным было то, что Таа ума не мог приложить, где искать ответ на вопрос "как поступить правильно?", если в подобное идиотское положение, наверное, вообще никто никогда не попадал.
Обдумать проблему и подыскать ее решение Таа неоднократно помогала скорость, потому он решил не изменять проверенному правилу и поехал за город. По окружной вокруг города он намотал не один круг, однако ему не полегчало – напротив, от безрадостных мыслей и сумбурных чувств Таа стало только хуже. О пропущенных парах он не думал, как и не вспоминал о том, что ничего не ел в этот день. Таа просто не хотелось, а в голове творился такой бардак, какой не приведешь в порядок за минуту.
Домой Таа вернулся, когда уже начало смеркаться, но еще долго сидел за рулем без движения и смотрел прямо перед собой. А когда наконец поднялся в свою квартиру, в первую очередь включил компьютер и открыл знакомый сайт – третья закладка в браузере после сайта университета и интернет-магазина с примочками для автомобиля. Таа знал, что не стоит заходить на этот сайт, но руки будто не слушались. В этот день трансляции не должно было быть, потому ничего интересного он не увидел. Но лишь посидев какое-то время без движения, глядя на черное пустое окошко, он понял, что его начал отпускать ступор, в котором он пребывал с самого утра.
Сжав зубы словно от физической боли, которую Таа, казалось, действительно чувствовал, он пошарил в кармане джинсов и вытащил на свет молчавший весь день телефон. Пальцы не слушались, когда он выбирал номер Манабу, но Таа упрямо нажимал на сенсорную панель.
Он не знал, что скажет ему, что вообще надо говорить, чтобы не оттолкнуть еще дальше от себя, и потому хотел просто договориться встретиться с ним завтра утром, заручиться обещанием и получить уверенность, что тот не откажется разговаривать. Таа хотелось верить, что за ночь его осенит правильным решением возникшей проблемы, а все нужные слова сложатся в мудрые фразы, услышав которые, Манабу хотя бы не развернется и не уйдет сразу.
Однако после пятого долгого гудка Таа понял, что ему никто не ответит: Манабу не сбрасывал вызов, но и не принимал его. Таа терпеливо ждал, но в трубке щелкнуло, и на дисплее высветилось "абонент не отвечает". Осторожно опустив телефон на стол, Таа несчастным взглядом уставился в монитор.
Он думал о том, что сейчас сидит перед компьютером и сморит на сайт с порнографическими трансляциями, как сидел несколько месяцев назад, впервые обнаружив на просторах интернета красивого мальчика с труднопроизносимым никнеймом. В этот момент Таа отметил, что он как будто оказался на старте, там, откуда все началось, но тут же одернул себя, напомнив, что точка отсчета их с Манабу истории имела место намного раньше – на первом курсе, когда Таа допустил первую роковую ошибку, присвоив себе чужие результаты теста.
Таа прикрыл глаза. Эта ночь обещала быть очень долгой.

***

На следующий день на занятия Таа явился чуть ли не с часовым запасом. За время до начала первой лекции он успел выпить кофе, покурить, потом покурить еще раз, и лишь после этого отправился на пару, собрав все внутреннее мужество для встречи с Манабу.
За эту ночь Таа попытался привести в порядок растрепанные чувства и мысли, а заодно – прийти к правильным выводам.
В первую очередь Таа сделал самое важное умозаключение, которое можно было описать одной короткой репликой: ничего не изменилось. Манабу был таким, как несколько месяцев назад, когда Таа впервые обратил на него внимание, и он сам оставался таким же, каким был, когда Манабу ответил ему взаимностью. Ничего ужасного или непоправимого за это время никто из них не сделал, просто у Таа открылись глаза на то, о чем он не знал, а все печальные события, ошибки и проступки были совершены значительно раньше.
Эти мысли немного успокоили Таа. Умом он понимал, что не все так просто, что невольно он узнал то, что от него хотели скрыть, но, тем не менее, Манабу простил ему его старые грехи, а совершить новых Таа пока не успел. Очень хотелось верить, что Манабу именно простил, а не отмахнулся и решил просто дать один раз, чтобы Таа от него отстал.
Таа даже не пытался ложиться спать: он пил кофе, много курил, мерил шагами комнату. Теперь картинка, будто разорванная на сотню деталей, в его воображении складывалась в единое целое.
Таа предполагал, что дело было так. Манабу, воспитанный в многодетной и малообеспеченной семье, благодаря своим талантам смог получить грант на обучение в престижном вузе. Но любой грант предусматривал ряд условий, и самым существенным их них была, разумеется, успешная учеба.
На первой же сессии, благодаря Таа, Манабу нарушил это условие и остался и без гранта, и без средств к существованию заодно. Тогда же друг Манабу, который на тот момент, вероятней всего, еще был его парнем, предложил сделать платные трансляции для взрослых. В том, что идея принадлежала не самому Манабу, Таа почему-то не сомневался, и в подкрепление этой мысли были слова Манабу о том, что это Юуто придумал для него работу с сайтами.
"Как можно было допустить, чтобы твой самый близкий человек занимался таким?" – не до конца веря в это предположение, гадал Таа. Однако вряд ли Манабу сам мог сделать такой сайт, а Юуто был специалистом именно в этой области, и, вероятно, все происходило именно так, как предполагал Таа.
Как Манабу удалось набрать такую аудиторию, как он справлялся, пока не заработал достаточно для оплаты учебы, Таа не знал и даже задумываться не хотел. Воображая, как трудно пришлось Манабу по его вине, он от досады был готов кусать локти.
Учеба медленно тянулась, прошло несколько лет, а потом в жизни Манабу опять появился Таа, который к тому моменту совершенно случайно подсел на популярную дорогую трансляцию. Манабу предусмотрительно никогда не показывал лица, а Таа не думал и не гадал, что увлекся одним и тем же человеком и в реальной, и в виртуальной жизни.
За гнусный поступок Таа Манабу ненавидел его, презирал и невесть кем считал, но, как предполагал Таа, после того, как пришлось познакомиться поближе, Манабу понял, что Таа был не такой уж бессовестной сволочью. Таа исправно трудился над общей работой, с Манабу вел себя дружелюбно и вежливо, а его провинность была совершена достаточно давно, чтобы без лишних эмоций Манабу мог понять: Таа поступил как придурок, но настоящим подлецом все же не являлся.
Хотелось верить, что, отказываясь от знаков его внимания, Манабу это делал больше от обиды за прошлые прегрешения, а не потому, что Таа был ему неприятен. Ведь стоило Таа поехать к нему и от души попросить прощения за сделанную ошибку, как поведение Манабу заметно изменилось. Должно быть, он увидел, что его одногруппник искренне раскаивается в том, что натворил. Надо было сразу извиниться, как теперь понимал Таа, считая себя придурком уже дважды. Он просто понятия не имел, как важен был для Манабу тот экзамен, и рассуждал, глядя со своей колокольни, ведь отец Таа смог бы исправить и оплатить любой промах сына на учебном поприще. А вот у Манабу права на ошибку не было.
И когда все наконец наладилось, Таа неожиданно узнал безобразную правду. Выяснилось, что его выходка повлекла за собой куда худшие последствия, чем негодование одногруппника. Действия Таа привели к тому, что Манабу фактически пришлось торговать собой, чтобы справиться с навалившимися проблемами, и вот это было действительно страшно.
То, что делал Манабу, нельзя было назвать проституцией, он не предпринимал ничего незаконного или отвратительного. Но Таа начинало тошнить, когда он вспоминал комментарии пользователей сайта – комментарии, адресованные его Манабу. Таа надеялся на то, что Манабу не читал все эти гадости.
"Он не должен этим заниматься", - зло думал Таа, сжимая в пальцах очередную, неизвестно какую по счету сигарету. Но выхода не видел: если Манабу перестанет работать вот так, на что он будет жить? Заканчивать учебу он не хотел – напротив, наверняка планировал построить карьеру, потому и желал получить максимум знаний от университета. Таа мог бы смело вызваться со своей помощью, но чем он мог подсобить, если сам жил на родительском обеспечении? Кроме того, он не был уверен, что теперь Манабу вообще захочет с ним разговаривать, не то что принимать финансовую поддержку.
В эту ночь Таа пришел к одному важному умозаключению: можно сколько угодно быть лояльным ко всему на свете, пока это прямо тебя не касается. Таа всегда считал, что нет ничего постыдного в порнографии, что актеры – тоже люди, и что эта работа примерно такая же, как и все другие, своеобразная, но не худшая на свете. Однако теперь у него темнело в глазах, когда он представлял, как тысячи каких-то уродов смотрели на Манабу, как толстые и безобразные мужчины и женщины со всего мира воображали, будто занимаются с ним сексом, быть может, делают больно и слушают крики, как унижают и насилуют. Представляя все это, Таа хотел метнуться к унитазу и вывернуть наружу весь выпитый кофе, а вместе с ним разъедающие нутро боль и ненависть к самому себе.
То, с чем все эти годы жил Манабу, было ужасным и гадким. А его реакция на то, что Таа все узнал, однозначно свидетельствовала, что Манабу сам считает происходящее ненормальным и постыдным – чем больше Таа думал об этом, тем больше приходил к такому выводу. И в какой-то момент он понял, что скорее свяжет Манабу по рукам и ногам, чем позволит, чтобы тот хотя бы еще раз разделся перед камерой.
Но принять решение оказалось проще, чем воплотить его в жизнь. Манабу был сильным и независимым, мнение Таа о правильности собственных поступков интересовало его меньше всего. Таа прекрасно понимал, что Манабу не проявит слабости перед ним и в ответ на любые заявления скажет, что Таа его жизнь не касается, и что на дне он оказался только благодаря ему одному. Горько было осознавать, что, обвиняя его, Манабу был абсолютно прав.
Таа так и не придумал, что говорить Манабу при встрече, и сердце сжималось от плохого предчувствия, пока он сам, ерзая на месте, поглядывал на входную дверь в аудиторию и гадал, что скажет, когда Манабу появится.
"Надо сказать правду", - подсказывал внутренний голос. – "На извинения ему плевать, на обещания все уладить – тоже, потому что ничего уже не исправишь. Надо говорить, как есть: что люблю его. Может, он даже не рассмеется. Хотя вряд ли…"
От этих мыслей у Таа больно тянуло под сердцем, и становилось страшно до тошноты. Казалось, что у него язык отсохнет раньше, чем он сможет произнести эти слова, особенно теперь, когда верил, что Манабу зло рассмеется и ответит, что поезд ушел – поздно опомнился.
Но настоящая паника охватила Таа, когда лекция началась, а Манабу так и не появился. Таа покосился на часы, гадая, уж не поторопился ли преподаватель, однако получалось, что Манабу задерживался. Вот только на памяти Таа тот ни разу не опоздал ни на одно занятие.
- Манабу был вчера? – шепотом спросил Таа, обернувшись к сидящей позади него одногруппнице, и та, ни миг призадумавшись, отрицательно мотнула головой:
- Не похоже на него, - добавила с улыбкой девушка. – Может, заболел?
"Хорошо бы", - чуть было не выдал в ответ Таа. В его воображении за долю секунды промелькнула сотня картинок одна страшней другой, каждая из которых изображала гибель Манабу в самых жутких муках.
На секунду зажмурившись, Таа приказал себе собраться и решил, что после пары позвонит Манабу. Если тот не ответит, поедет к нему домой и будет стучать, пока не откроет. Думая о том, что нервничать нельзя, Таа переживал все больше и с трудом дотянул до конца лекции.
 
KsinnДата: Воскресенье, 26.01.2014, 21:46 | Сообщение # 30
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
***

Торопливо сбегая по ступенькам, он набирал номер Манабу уже в третий раз, слушая неизменные гудки. Сидеть на месте, ждать дальше в неведении Таа не мог и предпочитал не думать, что сделает, если не обнаружит Манабу дома.
- Эй! А ну стой! – голос настиг Таа на полпути к парковке, и он сделал еще несколько спешных шагов, прежде чем сообразил, что окрик адресован именно ему.
Несмотря на то, что день выдался солнечным и очень холодным, Юуто был в своей неизменной кожаной куртке и все тех же перчатках, и Таа понял, что даже зимняя погода не остановила его от поездки на мотоцикле. Но обо всем этом он подумал вскользь, потому что от плохого предчувствия стало трудно дышать. Что делал здесь Юуто, если Манабу все равно не было?
- Я Манабу ищу. Не видел его? – привычно недружелюбно поинтересовался Юуто, оправдывая наихудшие опасения Таа.
- Он тебе тоже не отвечает? – вмиг ослабевшим голосом ответил вопросом на вопрос тот.
- Почему не отвечает? – в свою очередь удивился Юуто.
- Я звоню, а он не берет трубку, - честно ответил Таа, разворачиваясь, чтобы продолжить путь. – Я к нему еду…
- Так. Стоять, - рука Юуто опустилась на его плечо, и он с силой дернул Таа назад, не отпустив, даже когда тот попытался сбросить удерживающую его ладонь. – Что случилось?
- Я не знаю, - огрызнулся Таа. – Он не берет трубку, когда я звоню. Мы поссорились, а потом случилось что-то, наверное…
- Поссорились? – глаза Юуто широко распахнулись, но тут же в них мелькнули веселые искорки. – Ого, да я все пропустил! А когда вы помирились?
Таа поморщился как от зубной боли. Меньше всего ему хотелось вести пространные беседы с бывшим Манабу, когда сам Манабу был неизвестно где. Но спокойствие Юуто неуловимым образом влияло благотворно: у Таа мелькнула мысль, что если бы случилось что-то плохое, Юуто наверняка уже знал бы. В отличие от Таа, с ним Манабу не ругался.
- Я узнал про сайт, и он меня выставил, - осторожно произнес Таа, думая в этот момент о том, что если вдруг Юуто все же не в курсе подработки Манабу, по такой неопределенной фразе он не сможет понять, о чем идет речь.
Но Юуто понял сразу. На его лице отразились совершенно противоречивые эмоции, и преобладающей среди них было удивление.
- И как ты узнал? – недоуменно поинтересовался он.
- Догадался. Потом на его компьютере увидел этот сайт…
- Ты копался в его компьютере? – прищурился Юуто.
- Да это случайно вышло! – возмутился Таа, чувствуя, что начинает злиться из-за пустого разговора. – Я… Я давно смотрел эти трансляции! И догадался. А когда открыл компьютер, то…
Таа махнул рукой, а выражение лица Юуто стало откровенно потерянным.
- Ты смотрел его трансляции? – туповато переспросил он, на что Таа устало возвел глаза к небу.
- Смотрел. Я не знал, что это он.
Юуто открыл в изумлении рот, потом передернул плечами и покачал головой.
- Ну и дела… - медленно произнес он и, пока Таа не успел ничего ответить, опять недобро прищурился. – Думаю, нет нужды предупреждать, что я тебе яйца оторву, если кто-то узнает.
Хрупкое душевное равновесие, на грани которого Таа балансировал из последних сил, пошатнулось, и он сам не понял, как схватил Юуто за ворот куртки, мельком отмечая, что немногочисленные прохожие косятся в их сторону.
- А я оторву тебе яйца за то, что ты все это организовал, - Таа почти прорычал эти слова. – И за то, что сделал этот сайт! Только сначала найду Манабу…
- Потише, придурок, - как ни странно, Юуто не взбеленился от такого обращения, а, напротив, абсолютно невозмутимо сжал запястья Таа.
Руки у него оказались неожиданно сильными, и спустя секунду Таа сжал зубы от боли, разжимая пальцы. Потенциальная драка закончилась, так и не начавшись, но Таа уже думал о другом. Отступив на шаг, он не нашел в себе сил, чтобы огрызнуться.
- С тобой я потом разберусь, - пообещал он. – А сейчас мне надо найти Манабу.
- Нечего искать, - равнодушно ответил Юуто. – Все в порядке с ним, просто говорить с тобой не хочет.
- А ты откуда знаешь?
- Мы встречались сколько лет, ты в курсе? Манабу не всегда смелый и не всегда поступает правильно. Например, когда не прав или трусит, он начинает прятаться и не отвечает на звонки. Как школьница малолетняя.
- Но… - от такого прямолинейного заявления Таа растерялся и замолчал, а Юуто как будто устало вздохнул и полез в карман.
- Зажигалка есть? – равнодушно спросил он.
Курить с Юуто Таа не слишком хотелось, но его уверенность и уравновешенность, так констатировавшие с нервозностью самого Таа, против воли успокаивали. И он только кивнул, когда Юуто поднял на него вопросительный взгляд.
- Теперь ты понял, какая ты сука? – флегматично поинтересовался Юуто, глядя куда-то в сторону, пока Таа в две затяжки выкурил полсигареты.
Ему хотелось ответить, что Юуто, помогавший Манабу зарабатывать таким грязным образом, тоже не самый славный парень, но пришлось сдержаться.
- Я все исправлю, - глухо произнес он вслух.
- Ну-ну, - иронично прокомментировал его слова Юуто.
- А потом я разберусь с тобой, - многообещающе добавил он. – Я так понимаю, это твоя идея была.
- Моя, - пожал плечами Юуто. – В отличие от тебя, да и от Манабу, кстати, тоже, не вижу в этом ничего ужасного.
- Твою мать, ты читал, что ему пишут на этом сайте?!
- Читал. Ну и что? Какая разница, главное, что платят. И можно подумать, ты не писал, фанат хренов…
Перед глазами Таа все поплыло, но он понял, что сейчас просто обязан сдержаться, потому что найти Манабу казалось возможным только через Юуто.
- Не писал, - холодно ответил он. – Я только смотрел…
- Смотрел и дрочил, - усмехнувшись, уточнил Юуто.
- Что он нашел в такой сволочи, как ты? – не выдержав, возмутился Таа, отмечая, что неподдельное удивление частично вытеснило злость.
- Могу задать тебе тот же вопрос, - весело рассмеялся Юуто, делая одну короткую затяжку, но пока Таа не выдал достойный ответ, снова заговорил. – Не бесись только. Если хочешь с ним помириться, запасись терпением.
- Чьи б я еще советы слушал, - огрызнулся Таа, но Юуто лишь плечами пожал.
- Вообще-то лучше меня его никто не знает. Помогать тебе меньше всего хочется, но сдается мне, Манабу в страшном горе из-за тебя. И хотя мы уже давно не вместе, мне не нравится, когда он в горе.
- Чем ты можешь помочь? – проигнорировал конец фразы Таа. Юуто раздражал его все больше, но развернуться и уйти сейчас он не мог.
- Объяснить, что делать, пока он на хрен не послал тебя, кретина влюбленного.
- Я не влюбленный, - неуверенно заявил Таа.
- Ага. Я еще в нашу первую встречу понял, какой ты невлюбленный, - фыркнул Юуто, но пока Таа не начал с ним спорить, вернулся к делу. – Манабу пиздец какой сложный и утомительный. И характер у него говно, как ты мог заметить. За те годы, что мы были с ним, я устал как раб.
- Мне насрать, что ты думаешь и от чего устал, - заметил Таа. В иной ситуации он бы удивился, что Юуто делится с ним такими мыслями, но сейчас голова была занята другим.
- Конечно, насрать, - не удивился Юуто. – Но поверь мне, лучше его не трогать. Если он не хочет с тобой общаться, не лезь и жди. Как захочет, придешь и будешь уговаривать. Узнал про трансляции, тоже мне проблема. Ему просто стыдно, да и все.
"Стыдно?" – хотел переспросить Таа, но в горле пересохло. А следом пришла абсурдная мысль, что Юуто, может быть, и прав, хотя Таа искренне верил, что если кому-то и надо стыдиться, то лишь ему одному.
- Как он вообще на такое решился? – пробормотал Таа, ни к кому не обращаясь.
- Я его уговорил, - пожал плечами Юуто, а заметив хмурый взгляд Таа, развел руками. – И не надо так смотреть. Вообще-то это из-за тебя он остался без стипендии и с неоплаченной учебой.
Возразить на это было нечего, и Таа подумал, что, наверное, пора прощаться: толку от этого разговора не будет, когда Юуто снова заговорил.
- Я мог ему помочь, но он же гордый, он не хотел ничего брать. Еле уговорил оплатить в долг первые два триместра – у него все равно не было денег, и он очень расстраивался из-за того, что мать будет переживать.
Теперь Юуто смотрел на Таа, будто пытаясь оценить реакцию на его слова, и Таа слушал как завороженный.
- Что было потом?
- Потом он не доедал и во всем себе отказывал, чтобы скорей вернуть долг, - безрадостно усмехнулся Юуто. – На тот момент мы уже начали трансляции и немного на этом зарабатывали. Я не смог придумать никакой другой денежной подработки, да и он тоже. Придумать так, чтобы оставалось время на учебу.
- Вы начали? – уточнил Таа, делая ударение на первом слове, и Юуто кивнул:
- Ну да, начинали мы вдвоем – трахались по-всякому перед камерой. Меня это даже заводило сильней, а Манабу только страдал. Никакой из него эксгибиционист.
Он опять невесело улыбнулся, а Таа почувствовал, что в груди больно ноет. Воображать то, что говорил Юуто, было не просто неприятно – Таа было тошно даже слушать его.
- А почему Джен Эйр? – спросил он, лишь бы не молчать.
На лице Юуто отразилось непонимание, но лишь на миг – тут же он отстраненно улыбнулся.
- А-а, это… Нам было все равно, как называться, а Манабу тогда читал эту книгу, ну и как-то оно само собой вышло.
Юуто поднес к губам сигарету и затянулся, а Таа поднял глаза и посмотрел в чистое голубое небо.
- Достаточно быстро мы собрали небольшую аудиторию, - продолжал рассказывать он. – Тогда же Манабу заявил, что не будет светить лицом. Как предчувствовал. Я только поржал, что интернет большой, какова вероятность, что на наш сайт зайдет кто-то знакомый. Но он все равно настаивал, хотя видео из-за скрытой физиономии проигрывало, конечно.
- А потом тебе надоело? – перебил его Таа: хотелось закончить этот разговор поскорее, но не слушать он не мог. Таа догадывался, что Юуто может рассказать то, о чем он никогда не узнает от Манабу.
- Нет, я был готов поддерживать столько, сколько нужно. Но как-то раз я сильно заболел, и Манабу, чтобы не срывать обещанную трансляцию, выступил сольно, так сказать, - Юуто слабо улыбнулся. – Гриппом меня тогда свалило надолго, и ему пришлось повторить это несколько раз. Вот тут и оказалось, что такие трансляции пользуются большим успехом.
- Почему? – удивленно произнес Таа.
- А хрен его, - ответа на этот вопрос Юуто сам не знал. – Манабу где-то вычитал, что некоторым извращенцам нравится воображать, что они сами, единолично, так сказать, трахают мальчика перед ними. Но тут я не уверен. Кому-то ж должно нравится, как его трахают двое мальчиков, разве нет?
На этих словах он махнул рукой, будто отказываясь от своих же слов или указывая на их незначительность, а Таа с трудом сдержал усталый вздох.
- В общем-то на этом и все, - подытожил сказанное Юуто. – Трансляции стали популярными, и хотя за столько лет сложно придумать что-то принципиально новое, какие-то зрители уходят, какие-то приходят, уровень остается примерно одинаковым… Вот только появилась одна проблема.
Даже не сделав шага в стону урны, Юуто метко отправил в нее окурок и перевел на Таа не сулящий ничего хорошего взгляд.
- Какая? – спросил Таа, понимая, что именно этого вопроса от него и ждут.
- Такая, что вчера вечером мне позвонил Манабу и сказал, чтобы я снес сайт. Видите ли, не может он больше.
- Что?.. – не поверил своим ушам Таа. – А ты?..
- А я, конечно, ничего сносить не стал и хотел с этим придурком пообщаться лично. На что он будет жить, он думал вообще?
Таа моргнул и спросил сам себя: действительно, на что? Но ответа не нашел.
- Теперь получается, что этот дурак прячется от тебя, и где его искать, непонятно, - продолжал Юуто. – Дверь, как пить дать, не откроет, даже если он дома. Но сайт сносить я пока не буду, так ему и передай, когда он начнет с тобой разговаривать.
- Если начнет, - неуверенно ответил Таа.
- Ой, да уж поверь, - усмехнулся Юуто и, не попрощавшись, зашагал прочь по аллее.
Таа смотрел ему вслед и думал одновременно столько мыслей, что голова шла кругом. Юуто не сказал ему ничего нового, если не считать мелких деталей, в то время как в целом Таа примерно так и представлял себе картину случившегося. Единственное, в чем он помог, так это в том, что прояснил причины молчания Манабу. Только теперь Таа начал соображать, как неловко и неприятно было Манабу. Эгоистично думая о себе, Таа даже не задал себе вопроса, каково Манабу было узнать, что его трансляции смотрел знакомый человек. Человек, который наверняка ему нравился – по крайней мере, Таа хотелось в это верить.
"На что он будет жить?" – повторил про себя заданный Юуто вопрос Таа и бессильно сжал кулаки. Он сам ничего не зарабатывал и не имел ничего, чтобы помочь. Вот только…
От осенившей его идеи Таа чуть не подскочил на месте, после засомневался, а потом тряхнул волосами, приходя к выводу, что идея не так уж плоха. Выход из ситуации был, и Таа хотелось верить, что он его нашел.
Уже направляясь к своей машине, он по привычке взглянул на телефон и увидел непрочитанное входящее сообщение.
"Не звони мне", - сухо требовал Манабу, но Таа ничуть не расстроился, лишь молча кивнул, будто соглашаясь с принятым решением. И только порадовался тому, что с Манабу все в порядке – Юуто, скорей всего, был прав, когда говорил, что тот просто отмалчивается.
 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Эффект домино (NC-17 - Taa/Manabu [SCREW, Lulu])
Страница 2 из 3«123»
Поиск:

Хостинг от uCoz