[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 2 из 2«12
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Триста дней без тебя (R - Die/Kaoru, Kyo/Toshiya, Toshiya/OFC [Dir en Grey])
Триста дней без тебя
KsinnДата: Пятница, 22.11.2013, 19:12 | Сообщение # 16
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Часть 12
Дайске тихонько прикрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной, устало прикрывая глаза. Так больше продолжаться не могло. Такой чудесный сегодняшний день, проведенный в кругу друзей и любимого человека, завершился очередной стычкой Каору и Акинару дома. На этот раз дочь ждала от него странного поведения, которое просто отказывалась понять. И все равно расстроилась.
Открыв глаза, Андо обнаружил перед собой предмет своих дум. Каору стоял босиком, поджимая пальцы на холодном полу, в длинной растянутой белой кофте и растерянно комкал в ладонях рукава. С выражением лица нашкодившего котенка, он смотрел прямо на него.
- Ну что за невинная моська, - усмехнулся Дайске, отталкиваясь от двери. На такого Ниикуру невозможно было ни злиться, ни обижаться, ни тем более ругаться. – Пошли спать, завтра на работу.
И уже было двинулся в сторону лестницы, когда Каору вдруг поймал его ладонь и притянул к себе. Дайске удивленно обернулся, с дрожью ощущая под пальцами гладкость скулы и шероховатость подбородка. Предано заглядывая в глаза, Као прижимал его руку к своей щеке.
- Мой хороший, - только и смог вымолвить мужчина сдавленным голосом, притягивая к груди свое счастье. Рядом с ним проблемы казались не такими страшными, тревоги отступали, и казалось, что все по-прежнему. Вот сейчас Као вывернется из объятий, в которых Дайске всегда нуждался сильнее, чем он, и сообщит, что пошел в душ. Как обычно Андо попытается увязаться за ним. И дальше все будет зависеть от степени усталости Ниикуры. Все всегда зависело от него.
- Тебя надо побрить, - сообщил Дайске, отстраняясь первым и еще раз проводя пальцами по щеке. – Но уже завтра. Пошли.
Сжимая теплую ладонь, он повел Каору наверх, постоянно оборачиваясь, чтобы лишь взглянуть на тонкие черты лица. За дверью комнаты, где обитал Тошимаса, раздавались излишне громкие голоса. А через несколько секунд на площадку вышел Тоору под грохот резко захлопнувшейся двери.
- Нервный какой, - прокомментировал он импульсивность Хары.
- Дошутился, - злорадно усмехнулся Дайске. – Будешь спать на диване в гостиной.
Нишимура одарил друга недовольным взглядом, а потом ударил кулаком в дверь.
- Постельное белье-то отдай!
За стеной послышалось приглушенное рычание, сменившееся громким топотом, после чего дверь вновь распахнулась, и в лицо Тоору прилетела подушка, а за ней и одеяло, едва не сбившее его с ног.
- Спокойной ночи, - выдавил из себя Дайске, прикрывая рот кулаком, чтобы не расхохотаться, и поспешил скрыться в спальне раньше, чем друг нашелся, что ответить.
Переодеваться Као отказался, забравшись под одеяло в кофте. Дождавшись, пока уляжется Дайске, забился ему под бок, обняв руку и уткнувшись носом в плечо. Так и уснул.
Рука затекла очень быстро, но Андо не предпринимал попыток ее освободить. Лежал на спине и все смотрел в полутьме на мирно спящего Као. Сон никак не шел, несмотря на длинный день.
И когда все же навалилась тяжелая дрема, утягивая в странное бесцветное болото сновидений, в дверь тихонько постучали. Из всех нынешних жильцов это мог быть только один человек. Не дождавшись разрешения, в спальню черной тенью проскользнул Тошимаса, неуверенно замерев на пороге.
Дайске повернулся к нему и махнул рукой, прося выйти, пока не проснулся Каору. Вылезать из кровати совершенно не хотелось, но Хара бы просто так не пришел. С трудом высвободив занемевшую руку, Андо плотнее укутал любимого в одеяло, и легко коснулся губами прохладного виска.
- Чего тебе не спится? – спросил он у друга, выходя из комнаты и потягиваясь. Он морщился, поскольку руку стало неприятно покалывать от восстановленного кровообращения.
- Время только одиннадцать, - пробурчал в ответ Тошимаса. – Когда я в это время спал?
И замолчал, глядя на хозяина дома умоляющим взглядом.
- О, и ты туда же, - закатил глаза тот.
- Что?
- Что ты у меня решил выпросить этим взглядом?
- Пошли со мной в бар, - тут же протянул Хара.
- У меня полный дом гостей, Аки и Као, который без меня шагу ступить не может, а ты меня в бар зовешь? – будничным тоном поинтересовался мужчина. Говорил он шепотом, опасаясь, что Каору проснется.
Тоши, в свойственной ему манере не замечать ехидства, тут же согласно кивнул – да, я все понимаю, но все равно зову.
- Не хочу там один сидеть, - прошептал он. – Как алкоголик… Ну, пожалуйста.
Дайске внимательно посмотрел на его несчастные глаза, как у собаки, и тяжело вздохнул.
- Ладно. Сейчас.
Тихо пробравшись обратно в спальню, спешно оделся, не всматриваясь, что именно натягивает на себя. Постояв над кроватью, убедился, что Каору спокойно спит и ничего его не тревожит.
Хара, уже обутый и готовый к выходу, топтался внизу на пороге. Дайске прошел мимо, направляясь в гостиную, где на разобранном диване безмятежно спал Нишимура, развалившись звездочкой и уткнувшись носом в подушку.
- Тоору, - позвал Дайске друга. Тот лишь промычал в ответ что-то невразумительное, но не проснулся. – Тоору!
- Отвали, Дай, - промямлил мужчина и зарылся поплотнее в подушку.
- Нишимура, тебе Тоши изменяет! – так, на удачу, прошипел Андо, дернув его за ногу.
- Я в курсе, - спокойным тоном ответил Тоору, но глаза все же открыл и даже на спину лег. – Что случилось?
- Иди спать в спальню, - распорядился хозяин квартиры, беспардонно стягивая с друга одеяло.
- В чью? – тот брыкнулся, выказывая недовольство.
- В нашу. Я уйду ненадолго.
- На работу вызвали?
- Тошимаса, - коротко ответил Дайске.
- Жаловаться на меня решил? – с усмешкой отозвался Тоору, лениво потягиваясь и садясь на диване.
- Ложись рядом с Као, как вернусь, уйдешь снова в гостиную.
- Не дают поспать нормально, - пожаловался Тоору, стекая со своего лежбища и неспешно направляясь наверх. На Тошимасу он лишь бросил хмурый взгляд, который тот не разглядел в темноте без очков.

В баре было оглушающее тихо из-за выключенной музыки и малого количества людей в столь поздний час. Они выбрали столик подальше от барной стойки. Тошимаса сразу заказал себе пиво, Дайске обошелся колой, которую терпеть не мог, но сидеть с соком ему казалось глупым. Сначала пили молча, погруженные каждый в свои мысли.
- Мне это не нравится, - Тоши подал голос первым.
- Мне тоже, - кивнул Дайске.
Посмотрев друг на друга, поняли, что говорят о разных вещах.
- Даже если ты женишься на Аико-чан, сомневаюсь, что Тоору сразу угомонится, - высказал свое мнение Андо, хлебнув холодной газировки.
- Да, - Хара потер нос ладонью. – Но я не собираюсь на ней жениться… Пока… Ай, я не знаю!
Он совсем поник, ссутулив всегда прямые плечи. Дайске посмотрел на него, такого непривычно растерянного и расстроенного.
- Аико хорошая девушка, заботливая и терпеливая, но… - Хара отвел взгляд, не желая признаваться, - С ней слишком просто, - последнее он выговорил нехотя и почти шепотом.
- А не лучше ли, когда просто? – поинтересовался у него друг. – Я бы хотел, чтобы у меня снова все стало просто.
- Ты привык к простому, а я… - Тоши выдохнул, - А я к Ке. С ним не бывает просто.
- Вернись к нему, - Дайске пожал плечами.
- Нет, - упрямо заявил Хара. – Обойдусь без него, - и сказал он это тоном степфордской жены, собирающейся разводиться со своим ненаглядным порядочным мужем.
- Устраиваешь себе проблемы на ровном месте, - фыркнув, Андо одним глотком допил колючую колу и отставил бутылку, поморщившись от неприятного вкуса.
- Да, я упрям, - согласился друг. – Но я все равно обойдусь без Ке, который совершенно не умеет ценить близких людей!
- Найдешь себе копию Тоору в юбке?
- Да! – в запале рявкнул Хара, тут же прикусив язык, поняв, что сболтнул лишнего.
Дайске на это лишь усмехнулся.
- Отвези Акинару к Ниикуре-сан, - спустя пару минут молчания вдруг сказал Тошимаса, переводя тему.
- Ты второй, кто мне это советует.
- И что тебе не нравится? – его вопрос потонул во внезапно всколыхнувшейся волне людского гомона.
Двое мужчин отвлеклись от разговора, взглянув за столик в другом конце зала. Там расположилась группа людей европейской внешности. Их внезапная реакция была вызвана присоединением к компании еще одного человека, по всей видимости, виновника торжества, поскольку его тут же принялись поздравлять. Молодой блондин искренне смущался, пожимая руки и принимая объятия.
Сидящая с краю стола шатенка внезапно перевела взгляд на их столик. Секунду она рассматривала незнакомых ей японцев, после чего совершенно непринужденно им подмигнула. Тошимаса, едва подавив смущение, благодарно кивнул, Дайске просто отвел взгляд. Европейская манера общения была им непривычна.
- Так что? – вскинулся Хара, возвращаясь к прерванному разговору.
Друг не спешил с ответом. Говорить ему на эту тему не хотелось. Причина, по его мнению, была очевидна.
Тошимаса ничего не понимал в его душевных терзаниях, поскольку ребенка не имел и с любимыми людьми у него ничего подобного не происходило. Но он тактично молчал, не требуя подробных разъяснений.
Посидели еще немного молча. Дайске хотелось вернуться домой, где под теплым одеялом свернулся в калачик Као. Даже во сне он ждет его. Чувствует, что рядом не он, Дай, и потому ждет. Каору не любил, когда его обманывали. Это любому человеку не понравится, но он подолгу после этого молчал, недовольно хмуря брови и поджимая неодобрительно губы.
В такие моменты Дайске всегда чувствовал себя нашкодившим щенком. Долго он терпеть не мог этого тягостного молчания, и шел на примирение, едва ли не начиная скулить над ухом и утыкаясь носом в копну густых жестких волос.
- Я не помешаю?! – раздался над головами друзей звонкий женский голос.
Оба синхронно подняли взгляды, наткнувшись на ту самую шатенку, что недавно подмигивала им. И ответить они не успели, а молодая особа уже присела за скамью со стороны Дайске, заставив его невольно подвинуться.
- Добрый вечер, - она говорила на японском с ощутимым акцентом, старательно выговаривая каждое слово.
Мужчины лишь приветственно кивнули, не ожидая такой прыти. Тоши быстро улыбнулся, вцепившись в свой пустой стакан.
- Меня зовут Джессика, - девушка лучезарно улыбнулась, откинув длинную мелированную челку со лба. Теперь были видны большие зеленые глаза. – Можно просто Джес!
- Тошимаса, - первым среагировал Хара, вновь кивнув.
- Дайске, - с неохотой представился его друг.
Знакомство, по его мнению, было совершенно лишним этим вечером. Мысли все еще были заняты свернувшимся в калачик Као в их спальне. Картинка была настолько яркой, что просто не желала сменяться вполне реальной девушкой совсем рядом с ним.
- Красиво, - оценила та самая девушка и тут же добавила. – Вы извините, я в Японии лишь три дня и пока не научилась правильно общаться с коренным населением.
На это Тошимаса понимающе кивнул, бросив на Андо взволнованный взгляд. Ему было неудобно, что он вытащил друга проветриться, а тут вдруг неожиданный поворот.
- Надеюсь, я вам не помешаю? – участливо поинтересовалась она, заглядывая отчего-то именно в глаза Дайске.
- Мы уже собирались уходить, - недружелюбно буркнул тот. – Впрочем, Тоши-кун может остаться.
Хара только рот открыл, чтобы высказать свое мнение, но почему-то закрыл его и странно взглянул на друга. Видимо, он все же решил остаться в приятной компании симпатичной европейки, которая явно не чувствовала неудобств.
- Приятного вечера, - вполне любезно пожелал им Дайске, поклонился и неспешно пошел к выходу, чувствуя, что его собеседники провожают его взглядами.
Бар находился через дорогу, поэтому через пять минут он уже тихо проворачивал ключ в замке собственной входной двери, стараясь не громыхать тяжелым металлическим брелком. Медленно нажал на холодную ручку и толкнул бедром вперед, проскользнув в темноту квартиры.
Свет зажигать не стал, боясь нарушить сонную идиллию дома. На ощупь прошел вдоль стенки, на ходу снимая обувь. Недовольно зашипел, наступив на массивные кроссовки Хары, в которых тот бегал по утрам. Удержал равновесие лишь благодаря пальто на вешалке, за которое успел зацепиться. Уже босиком сделал несколько шагов вперед и вдруг врезался во что-то мягкое и теплое, чего не лежало здесь, когда они уходили в бар.
- Что за… - прошептал Андо, присаживая на корточки и вытягивая руку вперед.
Под ладонью нащупались большие шерстяные складки одежды, а ниже обнаженное округлое бедро. Теплое, даже горячее. Дайске одернул руку, упал на колени и потянулся к выключателю на стене, зажигая лишь приглушенный свет маленьких лампочек у самого входа.
На полу, свернувшись тем самым калачиком, о котором думал весь вечер Андо, лежал Каору. Подмяв под голову его куртку, он уткнулся носом в воротник, пахнущий им, и спал, в ожидании возвращения любимого человека. Человека, который так просто оставил его посреди ночи одного в огромной квартире, лишив своей защиты.
- Боже мой, Као, - тихо воскликнул Дайске, поднимая сонного мужчину с пола и сгребая в объятия. Пальцы запутались в волосах, прижимая голову к своему плечу. – Прости, мой хороший… Прости…
Каору спросонья непонимающе моргал, но не отстранялся, а цеплялся пальцами за закатанный рукав рубашки. Тихо, даже испуганно сопел в шею и молчал.
- Ну что же ты… - Андо отстранился, оглядывая растерянное и немного обиженное лицо. – Не делай так больше, простынешь ведь, - и снова прижимал к себе, как тряпичную куклу, которая даже не думала сопротивляться. Скользнул губами по открытому лбу, тем самым прося прощение.
- Пойдем спать, горе мое, - сдавленно прошептал Дайске, ругая себя за такую опрометчивую глупость и изнывая от безысходности и ощущения, что клетка стремительно захлопывается, не давая времени решить эти затертые вопросы.
Он тяжело поднялся, нащупав мягкую ладонь и утягивая за собой. А потом все же поднял на руки еще толком не проснувшегося Као. На второй этаж подниматься не стал, там все равно Ке спит, вольготно развалившись на их кровати.
На диване в гостиной все так же лежало скомканное постельное. Не став тратить время на расправление, Дайске аккуратно уложил свою драгоценную ношу и подтолкнул ближе к спинке дивана, чтобы улечься рядом на единственную подушку и плотно прижиматься к Као. Пока он пытался расправить одеяло и откинуть мешавшую простынь, любимый развернулся лицом к нему и обнял за шею, вытянувшись вдоль его тела и практически уткнувшись губами в губы.
Андо оставил в покое одеяло, укрывшись как попало, все равно в квартире было тепло, обнял Каору, проведя ладонью по шерстяной ткани, скрывающей изгиб спины. От дыхания, остающегося влагой на его лиц, становилось жарко, кожа моментально взмокла, покрывшись мурашками. Но Дайске постарался не обращать на это внимание, прикрыв глаза и просто наслаждаясь присутствием рядом любимого человека. Као забавно причмокивал во сне и постоянно цеплялся пальцами за его волосы, тихо посапывая в щеку. На секунду пришла мысль, что в болезни есть свои плюсы, ведь они никогда не спали вот так вот, находясь столь близко друг к другу.
Но мысль тут же сменилась другой, более мрачной, требующей радикального решения. И завтра ему предстояло совершить то, после чего ему будет противно даже в зеркало на себя посмотреть.
 
KsinnДата: Пятница, 22.11.2013, 19:12 | Сообщение # 17
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Часть 13
Автомобиль медленно подкатил к дому и неуверенно замер, будто его водитель сомневался в решении становиться именно здесь. На самом деле так и было. Дайске, сидящий за рулем, старался если не отказаться от своего решения, то хотя бы оттянуть его выполнение. Расположившаяся на заднем сиденье Акинару, сразу же узнала дом, у которого они притормозили, в нетерпении заерзала, поспешно засовывая куклы обратно в рюкзак. Дорога была не самой близкой, и она уже успела заскучать без игр, потому и достала себе развлечение.
Утром они собирались в спешке, поэтому Андо не мог сказать, что именно напихал в розовый рюкзак с изображением мультипликационных героев. Каору бы наверняка осудил и эту спешку, и чувство вины, которым терзался сейчас его любовник, и тот факт, что решение, увезти ребенка, вообще было принято. Он бы никогда не поставил себя выше дочери. Но Дайске не Као и решал уже спустя год после того, как лишился самого дорогого и необходимого. А Ниикура был е в том состоянии, чтобы судить.
На крыльцо у блестящей изумрудной лужайки, лишенной каких-либо изъянов, вышла пожилая женина, сцепив перед собой ухоженные руки. Она смотрела на прибывших гостей выжидательно и строго. Она всегда и на всех смотрела строгим и знакомым взглядом. Точно так же на своих подчиненных взирал Каору – ее сын.
- Беги, - разрешил Дасйке, видя, что в нетерпении его дочь так и норовит выскочить из машины, завидев свою бабушку.
Сам он не торопился подходить к аккуратному домику, похожему на все остальные в этом тихом спальном районе. Вытащил ключи, внимательно осмотрел брелок с маркой машины, будто видел его впервые, вылез, придирчиво осматривая колесо, даже толкнул его ногой. Не став ставить на сигнализацию – здесь никогда ничего не происходило – неспешно пошел по вымощенной кирпичиками дорожке туда, где бабушка обнимала свою внучку, восхищаясь ее хвостами, которые так старательно сегодня собирал Тошимаса, закусывая губы от усердия.
Дайске почтительно поклонился старшей женщине, пряча ключи в карман. Она снисходительно кивнула. Между ними тонкой пружиной зависло напряжение – к Дайске прохладно относились в этом доме. А он почти привык и никак не пытался исправить эту ситуацию, просто держался подальше от четы Ниикура.
Он не знал, что стоит сказать. Никогда не знал. Чувствовал себя дураком, стоя перед этой строгой женщиной. Поинтересоваться о делах и получить в ответ сухое: «Нормально». Это знакомым на этот вопрос изливают душу и скороговоркой выкладывают все свои проблемы., а он – враг народа, лишил их семью счастья и благополучия, сделал их сына неправильным… И далее по тексту. Всего этого Ниикура-сан никогда ему не говорила, потому что была женщиной воспитанной и сим фактом очень гордилась. Зато Каору подобного наслушался вдоволь, поэтому сторонился отчего дома не меньше своего любовника.
- Я пойду, - тоскливым тоном пролепетал Дайске, будто спрашивал разрешения у родительницы. Она лишь одарила его вежливым холодным взглядом, от которого становилось тошно. – Мне надо заехать домой перед работой.
Не понимал, зачем рассказывает человеку, которому это неинтересно. Ниикура-сан даже о здоровье сына не справилась. Впрочем, двери их дома всегда открыты для семьи, пускай эта семья и не рвется к ним в гости. Мать Каору, скорее всего, периодически созванивается с главврачом, интересуется состоянием своего чада.
- Вы звоните, если что, - он кивнул на дочь, как бы говоря, что причиной звонка должна стать именно Акинару. Девочка, еще не подозревающая, что у бабушки с дедушкой ей предстоит остаться надолго, нетерпеливо вертелась на пороге, прекрасно зная, что без разрешения в этом доме ничего нельзя делать.
Ниикура-сан вновь поджала и без того тонкие губы, став вылитой копией сына. У Дайске внутри все сжалось, узнавая черты любимого лица. Он суетливо проверил ключи по карманам, не сразу вспомнив, что так и крутит их в руках. Смутился и заторопился, будто опаздывал на пожар.
- Я хочу видеть сына, - вдруг прервала его метания женщина, вздернув острый подбородок.
Дайске пожал плечами, как бы говоря, что ничего против не имеет.
- Дома всегда кто-то есть, если я на работе. Приезжайте…
- Привези его к нам. Здесь ему будет спокойнее, - уверенно произнесла Ниикура-сан, сверля мужчину пронзительным взглядом. Тот на мгновение потерял дар речи, поражаясь упрямой слепоте родителей, которые просто не хотят понять, как же на самом деле будет лучше их сыну.
- Каору никуда не поедет. Ясудо-сан запретил вывозить его за пределы Токио, - не дрогнув произнес Андо, не собираясь так просто уступать любимого.
- Я поговорю с Ясудо-сан, он не откажет матери.
- Я вам откажу, - холодным тоном произнес Дай. Он мог вынести что угодно, но когда тема касалась Каору, особенно такого уязвимого и нуждающегося в защите, в нем просыпался яростный хищник, который будет защищать любимого до последнего.
- Тогда ты не сможешь вернуть себе дочь.
Удар ниже пояса, который окончательно выбил Дайске из колеи. Он не умел держать себя в руках так, как это получалось у Каору. Привык сначала делать, а потом уже думать, стоило ли рваться в бой. И сейчас только инстинкты самосохранения жали по всем тормозам, запрещая срываться с места в карьер.
Он не сказал больше ни слова. Резко обнял Акинару, которая, чувствуя со стояние отца, притихла, доверчиво прижавшись к нему на прощание и пролепетав, что любит. Дайске едва разжал челюсти, чтобы ответить ей тем же. Не взглянул на Ниикуру-сан, которая все ждала его реакции, даже не попрощался, метнувшись к своей машине. Только там, за железной завесой двери, он смог выдохнуть и прекратить сотрясаться от гнева. Понимал, что стоит взять себя в руки, но не получалось.
Машина возмущенно вильнула в сторону, не соглашаясь подчиняться нервному водителю. Случайно просигналила, будто попрощавшись вместо невежливого хозяина. А Дайске выдыхал тяжело и через рот, стараясь отогнать пелену с глаз. Остановился за поворотом, нащупывая бутылку воды в дверце. Пару глотков принесли прохладу и возможность передохнуть, собраться с мыслями.
Идеальный пригород с пряничными домиками и сочными лужайками не спешил просыпаться, хотя было уже позднее утро. Здесь всегда царило сонное уныние. Дайске, привыкший к подвижному и шумному Токио, чувствовал себя неуютно между сиреневыми кустами с идеальными зонтиками цветов и сверкающими чистотой кирпичными дорожками. Было душно, хотелось воздуха, хоть и было его здесь вдоволь.
Но сейчас созерцание идеально подстриженных газонов приносило спокойствие и необходимое равновесие. Он никогда и никому не отдаст Своего Каору. Протянул этот год и не сдался, никто не смог его убедить отвернуться. А дальше уже не так страшно. Рядом всегда есть Хара с твердым плечом, на которое можно опереться. Мама на подхвате. И даже ленивый Нишимура! А с такой поддержкой не страшна никакая Ниикура-сан, она не выбьет почву из-под его ног.
Звонок мобильного испугал, когда Дайске был погружен так глубоко в себя.
- Да, - просипел Андо и прокашлялся, возвращая нормальный тон.
- Дайске, - в трубке послышался голос Тошимасы. – Ты когда подъедешь?
- А что случилось? – тут же беспокойство, ведь Хара просто так не позвонит.
- Каору нашел в моем телефоне ваши фотографии и отказывается мне возвращать мобильный!
Андо отнял телефон от уха и посмотрел на номер – Тоору. Надо же, Тоши подружился с бывшим любовником ради возможности сделать звонок.
- Я через час буду, - радостно сообщил мужчина и отключился. Нет, Каору у него никто не отнимет. Он не отдаст.
Часть 14
Рабочий день прошел как-то особо изматывающе. Дайске никогда не относился к своим обязанностям как к рутине. Да, ему и не приходилось разгружать вагоны. Немного сбитый график и внезапные разъезды по стране вовсе не омрачали жизнь. Иногда даже было полезно развеяться. Жаль, что Каору никогда не ездил с ним — не мог позволить себе, как руководитель, оставить радиокомпанию без своего строгого надзора.
А сегодня прям все валилось из рук. Он не мог сосредоточиться на эфире, мысли постоянно уплывали, не желая собираться. Акира беспечно улыбался и брал большую часть разговоров на себя. В гостях у них был музыкант одной из рок групп. Он рассказывал о их новом сингле, о тяжелой работе в студии. С ним оба ди-джея были знакомы довольно давно. Беседа была непринужденной. Рейтинги эфира врезались в возможный максимум, радуя вечно недовольное начальство.
Дайске говорил невпопад, постоянно думая о дочери. Ему казалось, что не только те, кто сидят рядом с ним чувствуют его рассеянность, но и зрители ощущают какие-то изменения. Но жалоб не последовало, поэтому он отделался лишь выговором, эффект от которого был испорчен все тем же беспечным Акирой, который, хлопнув друга по плечу, посоветовал не заморачиваться. Не имеет смысла.
После эфира его перехватил Ютака. Подхватив Андо под локоть, увел на улицу, в их маленькую беседку-курилку. Дайске не нравилось сосредоточенное лицо друга. Он постоянно хмурил брови и оглядывался, боясь, что их могут услышать. Укэ не был сплетником и не любил обсуждать витающие слухи, а сейчас был похож как раз на массу их сотрудниц в юбках, собирающихся тесной стайкой, чтобы приглушенными голосами обсуждать всякую ересь, которую же сами и выдумывали.
- Конец света? - поинтересовался Дайске, тяжело опираясь о железный бортик беседки.
Ютака покачал головой, снова оглянулся и подошел ближе.
- Вчера проходил мимо кабинета Каору... - начал он тихим торопливым голосом. Да, он не оговорился, именно Каору. Никого из них не интересовало, кто сейчас директор радиокомпании. Верили, что рано или поздно им снова станет Ниикура-сан. А все остальные лишь «исполняющие обязанности».
- Мацуда обсуждал со своей помощницей Каору, - Дайске тяжело вздохнул. Знал бы кто, как ему надоели эти обсуждения за его спиной.
- Не в первый раз, - с неудовольствием проскрипел он, сжав челюсти, отчего черты его лица обострились. Теперь он выглядел сурово.
- Не это главное, - доверительно сообщил Ютака. Он все еще воровато оглядывался и стоял почти вплотную к другу. - Мацуда-сан говорил, что что-то в истории болезни нечисто. Что мы водим его за нос, и он собирается наведаться к вам в гости, убедиться, что Каору действительно болен.
Дайске удивленно взглянул на мужчину перед ним, как бы спрашивая, не шутит ли он. Ютака коротко кивнул в подтверждение своих слов, теребя замок на кофте.
Мысли смешались еще больше. Отстраненным тоном поблагодарив друга, хлопнул его по плечу и пошел в сторону машины. На пути куда-то спешащий парнишка врезался в него, торопливо извинился, рассыпав папку с документами. Но Дайске даже не обратил на него внимания, еще и на ступил на один из листков, прям на фиолетовую печать и роспись главного.
Значит, Мацуда не верит. Что ж, это его право. Но соваться к ним в дом, да, еще и без предупреждения. Зачем? Доказать, что его обманывают. И что дальше? Фактически Каору все еще является директором. И в случае чего бизнес перейдет вовсе не в руке Мацуды.
Ведь полтора года назад было составлено завещание. Каору будто чувствовал, что с ним что-то случится. В той бумаге указано, что в случае чего, на директорское кресло сядет никакой не «исполняющий обязанности», а он, Дайске Андо.
Но ведь никто, кроме них двоих и не знает об этом самом завещании. И не об этом вовсе речь. Дайске до боли в груди не хотелось, чтобы кто-то из посторонних видел Каору таким... Уязвленным. Беззащитным. Это ведь так отличается от того Ниикуры, которого знали все.
И Андо выбьет челюсть своему директору, если тот позволит себе ехидные комментарии.
Он ехал через весь город и думал о том, что стоит ли позвонить Тошимасе и предупредить или добраться и сказать уже лично. Ведь в доме есть Тоору, который не пустит никого в личный мир Каору. Он все жизнь был не просто другом, а некоей оградой. А с виду всегда казался нелюдимым пофигистом.
- Наш кормилец пришел, - заголосил на всю квартиру Хара, стоило Дайске появиться на пороге дома. - Молока принесла? - спросил он вкрадчиво, сияя улыбкой.
- Какого молока? - не сообразил Дайске, скидывая с плеча небольшую сумку, в которой всегда носил мобильный и бумажник.
Тошимаса хмыкнул и махнул на хозяина рукой, вернувшись в гостиную, откуда доносился голос диктора, читающего вечерние новости.
- Надо поговорить, - тихо сказал Андо, появляясь на пороге. - А где Каору? - тут же перебил он собственную мысль, видя в помещении только Хару и Нишимуру. Они сидели на разных углах длинного дивана и смотрели в разные стороны. Новости совершенно никого не интересовали. Оба синхронно обернулись на друга и удивленно сморщили лбы. Со стороны смотрелось забавно.
- Он спит, - Тошимаса кивнул головой наверх, где располагались спальни.
- Так уже вечер, - Дайске нахмурился, взглянув на электронные часы в углу.
- Вот и разбуди его, - наставительно произнес Тоору, хмыкнув.
- А ма...
- Андо-сан ушла в магазин, - тут же ответил Тоши, не дослушав вопроса. - Так о чем разговор?
Прежде чем начать говорить, Дайске рассмотрел возможность присесть на диван. Но так беседовать было бы совершенно неудобно, поэтому он сразу прошел на кухню и уже оттуда, наливая себе сок, поведал о новостях от Ютаки.
- Хмырь, - коротко высказал свое мнение Тоору.
Хара покосился на него и согласно кивнул, привставая, чтобы подогнуть под себя одну ногу.
- Хмырь или нет, но Каору он увидеть не должен, - высказал свои опасения Андо, отпивая холодный сок.
- Не будем никому дверь открывать? - поинтересовался Тошимаса, поерзав на месте и снова покосившись на Тоору. Его явно нервировало присутствие бывшего любовника. Опять что-то не поделили.
- А к нам никто и не ходит, - иронично заметил Нишимура, оскалив неровный ряд больших зубов. Получил еще один уничтожающий взгляд. Казалось, его забавляла такая реакция на собственную персону, и он упускал возможности поддеть Хару. А тот, как вспыльчивая натура, реагировал всегда излишне эмоционально, заводился на ровном месте.
- Вы мне надоели, - признался Андо. - Я вам о серьезных вещах, а вы войну между собой устраиваете.
От возмущений в его адрес, Дайске спас хлопок входной двери — мать вернулась с закупок. А ему пора было уже будить Каору, иначе он будет блуждать по дому до поздней ночи. А у него снова утренний эфир.
 
KsinnДата: Пятница, 22.11.2013, 19:12 | Сообщение # 18
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Часть 15

Каору стоял посреди комнаты в одних нелепых пижамных штанах, сминая их пальцами на бедрах и потерянно смотря на Дайске. Тот замер в паре метров, будто наткнулся на стену. Что-то мешало сделать шаг. Он разглядывал любимого, словно видел его впервые в жизни или неожиданно обнаружил в нем что-то новое... А может, заметил, наконец, что-то старое, из их другой жизни. Или это желание увидеть столь удушливо явное, что уже начались галлюцинации.
Неожиданно во взгляде Каору сверкнула яркая искра, отозвавшаяся спазмом внизу живота. Возможно, даже улыбнулся, как умел только он - с едва заметным вызовом. Или это игра воображения выдавала желаемое за действительное. Ведь так хотелось. И Дайске не выдержал, сорвался. Сделав огромный шаг, подхватил мужчину за бедра, приподнимая над полом, чтобы в следующую секунду уронить на кровать, нависая сверху.
От чувства дежавю его всего затрясло, а в следующую секунду почувствовал, как ладони уперлись в грудь, останавливая и запрещая. Широко распахнутые до невозможности черные глаза столкнулись с карамельным омутом. Зрительный контакт длиной в вечность. Изящные пальцы, чуть скользнув по груди, опустились. Ведь доверял, как никому.
Еще пару мгновений бесконечности и Андо провел горячей ладонью по голени, задирая широкую штанину, заставляя согнуть колено, расположившись между ног, чтобы чувствовать теплоту внутренней стороны бедра. Не напористо, действуя очень медленно, ища отсвет в глазах, чтобы не ошибиться. Каору не шевелился, казалось, даже не дышал, распахнув глаза, едва прикрытые растрепавшимися прядями волос.
Потеряв зрительный контакт, Дайске спустился вниз, стараясь не касаться мужчины. Легко провел кончиком языка по шершавой линии резинки пижамы. Едва ощутимо лизнул живот в районе пупка, почувствовав, как сжались мышцы пресса. Отчаянно не хватало воздуха, пока он чуть касался кончиками пальцев выпирающих ребер, глотая сладковатую дрожь. Мутнело сознание, когда дыхание согрело темнеющий ореол соска. Сухие губы оставили след на острых косточках ключицы. Дайске потянулся выше, жадно втягивая воздух у длинной шеи.
Поцелуи проложили пылающую дорожку по линии подбородка. Каору чуть задрал голову, позволяя продолжать, но сам остался безучастным, странным взглядом изучая потолок. Дай потерся носом о скулу и замер над губами, рвано выдохнув. От желания уже мало что соображалось. Он прерывисто дышал, из последних сил контролируя огненный поток сумасшествия, позволяя себе лишь малую вольность в действиях.
Разрешая только любить, чтобы в это светлое чувство не вмешивалась похоть. Каору зашевелился под ним. Протянув руку, коснулся его щеки, погладив пальцами едва ощутимо, будто бархатное крыло бабочки скользнуло по тонкой коже. Дайске с легким стоном потерся об нее, закрывая глаза. От ощущения забытых впечатлений все внутри наполнялось слезливой радостью, разливаясь водопадом по тонким венам.
Эти теплые ладони, привычная нежность и отзывчивость во взгляде. Рука непроизвольно сжалась в кулак, сминая простыню над головой Као. Он дернулся, снова обжигая губы своим пылающим дыханием. Наклонившись, лишь легонько притронулся к ним, будто погладив.
А потом снова, коснувшись языком скрытой мякоти. Все внутри разорвалось от напряженного желания, когда тонкие губы распахнулись, а взгляд карамельных глаз стремительно пронзил насквозь, как стрелой. Дайске сорвался вновь, подавшись вперед, целуя сильно, глубоко, буквально втягивая в себя. Его всего затрясло от возбуждения, буквально физически ощутимо ехала крыша от этой сладости.
Каору безучастно, покорно принимал эту дикую для него страсть, инстинктивно чуть прогибаясь в пояснице. А потом Андо будто получил сильную пощечину. Резко оторвавшись от любимого, он откинулся назад, падая спиной на холодную кровать. От контраста с пылающей кожей, его всего передернуло. Нет, все не так.
- Господи, Као... Прости... Я не должен... - голос срывался, дыхание не спешило восстанавливаться, тело сотрясало волнами желания.
Он до безумия хотел Каору, но не сейчас. Как вообще посмел прикоснуться к нему?! Это же почти ребенок, не понимающий, что от него хотят. Отчаянно захотелось выпить, нет... Напиться! Лишь бы не вспоминать запах тела, знакомую дрожь, любимую сладость губ. Он не имел права! Надо держать себя в руках. Као... Боже, даже в таком состоянии он слишком соблазнителен. Было невыносимо сложно просто открыть глаза, чтобы увидеть это создание с постоянно растерянным взглядом.
Господи, сколько же это будет еще продолжаться? С удушливым отчаянием Дайске понимал, что возбуждение не собиралось отпускать его. Надо было срочно уйти в ванную. Но только Андо сел на кровати, собираясь ретироваться из спальни, как тонкие пальцы остановили его, замерев на угловатых плечах. Дыхание оборвалось, остановилось совсем. Внутри все болезненно сжалось.
Дайске медленно прикрыл глаза, стараясь взять себя в руки. Пальцы скользнули по предплечью, ища подрагивающую от напряжения ладонь. И Андо спасовал, как мальчишка, перед трудностями.
Вскочил, скидывая с себя тепло трепетного прикосновения. Не оборачиваясь, чтобы не передумать, чтобы не остаться, быстрым шагом вышел из комнаты. Ненавидел себя в эту секунду, но ничего не мог с собой поделать.
Быстрые сборы, когда он уже обутый стоял в коридоре, пытаясь попасть рукой в рукав джинсовой куртки, прервал Тоору, некстати появившийся на лестнице.
- Ты куда? - полюбопытствовал, в полутьме не замечая лихорадочного румянца и затравленного взгляда.
- Мне надо... Срочно... - не мог придумать себе оправдания, осознавая, что поступает неправильно.
Кажется, Тоору разгадал все сразу. Ничего не сказал, в потемках наблюдая за трусливым бегством друга. Мог бы упрекнуть или прочитать лекцию о том, как неправ, но молчал. Дайске был взрослым мальчиком и все прекрасно понимал.
Если считает, что сейчас его действия верны, то пусть. Он бросает Каору на пороге еще большей растерянности. Думает о себе. А каково его любимому, там, наверху, в их общей спальне... Об этом сейчас нет мыслей.
- Присмотрите за ним, - бросил Дайске напоследок, прежде чем хлопнуть входной дверью. Слишком сильно, выдавая свою нервозность. Тоору кивнул уже пустому месту. Постоял на лестнице, уже и забыв, зачем спускался. Обернулся на дверь, за которой скрывался Каору. Стоило ли идти туда сейчас?
- Тоору, - раздался из кухни приглушенный голос Тошимасы.
Уже сам факт того, что бывший любовник зовет его, интриговал. Нишимура сделал пару неуверенных шагов вниз, еще раз обернулся на дверь, и все же пошел через гостиную туда, где его ждал Тоши.
- Андо-сан! - громко воскликнули у Дайске над ухом.
Мужчина от неожиданности расплескал виски себе на грудь и подавился высоким градусом спиртного. Противное чувство, от которого он поспешил избавиться, зайдясь натужным кашлем. Над головой заливистый женский голос просил прощения за такую оплошность.
Перед носом суетливо маячила тонкая талия в обтягивающей блестящей кофте. От массы пайеток стало рябить в глазах. Дайске зажмурился и отвернулся, вытирая мокрые губы. Виски больше не хотелось. Спертые пары алкоголя застряли в горле.
- Извините, - еще раз пролепетала девушка и присела напротив.
- Ничего, - недружелюбно бросил Андо, тщетно отряхивая уже растекшееся по вороту рубахи янтарное пятно.
Это была та самая девушка, решившая познакомиться с ними в прошлый раз. Это ведь был тот же самый бар. Дайске не помнил ее имени. Не утруждал себя попытками его запомнить еще в тот вечер. А вот его новая знакомая запомнила не только его имя, но и фамилию.

- Вы сегодня один, - заметила девушка, заправляя прядь волос за ухо. В другой руке у нее был наполовину опустошенный бокал пива. Джессика! Неожиданно всплыло в голове Дайске ее имя. Зачем запомнил?
- А где ваш друг? - любезно поинтересовалась собеседница. Она всячески старалась поддержать беседу, но Андо упрямо не давался.
В голове царил непроглядный полумрак, вызванный несколькими бокалами виски. Он пил впервые за очень долгое время. Эта была его очередная слабость, вольность, которую он себе позволил.
- Дома, - сухо ответил Дайске. После выпитого клонило в сон. Ему казалось, что стоит прикрыть глаза дольше, чем на секунду, и он обязательно уснет. Прямо здесь, на глазах у его знакомой.
- У вас что-то случилось? - неожиданно тихо поинтересовалась Джессика. В глазах промелькнуло понимание и грусть. В сонном сознании Дайске поселилось удивление.
- У вас печальное лицо, - пояснила она и легко улыбнулась. Ответить на это было нечего. Андо молчал, смотря в одну точку.
А потом вдруг стал рассказывать. Иногда постороннему человеку выложить все свои душевные переживания куда проще, чем друзьям. Впрочем, друзья все знали уже давно. А душа все равно болела, не видя выхода из тупика.
Когда он поднял глаза, закончив свои излияния, Джессика смотрела на него пристально, но как-то стеклянно.
- Красивая история любви, - прогоняя картины прошлого, вымолвила она. Отпила из бокала и поморщилась. Взгляд задержался на пиве, и Джессика отставила его. - Завидую.
Сказать на это Дайске было нечего, он лишь кивнул и тихо усмехнулся. Стало действительно легче, будто на секунду он переложил ответственность на плечи другого человека.
Внимание отвлеклось на девушку, которая неожиданно быстро поднялась и дернула его за руку на себя, заставляя встать следом. Не понимая, что происходит, Андо подался ей, выпрямляясь в полный рост. Он был значительно выше своей неожиданной собеседницы. Она смотрела на него снизу вверх. Уверенно и с вызовом.
- Что... - начал было Дайске, но она перебила его.
- Пошли, - коротко и обрывисто. Она уже уверенно вела его за собой, крепко держа за руку. Маленькая холодная ладошка в его сильных пальцах. Непривычно. У Каору рука всегда была сильной и немного шершавой, чуть меньше его собственной.
- Куда? - только и смог вымолвить Дайске. Стены чуть пошатывались. Телом владела эйфория алкоголя. Было легко и все проблемы притуплялись. Забытое чувство.
- Идем, - повторила она, толкая тяжелую дубовую дверь и быстро выходя на улицу.
Признаться, было все равно, куда идти. И Дайске шел, изредка спотыкаясь о выступы и порожки. Они скорым шагом пересекли узкую улочку, свернули куда-то в темноту. Будь Андо трезвее, он наверняка бы понимал и узнавал дорогу. Но сейчас было не до этого. Задев косяк кирпичной стены, они вывернули на аллею, которую перешли едва ли не бегом. И куда так торопились? Ведь ночь длинная, а их никто не торопит.
Только оказавшись в фойе небольшой гостиницы, располагающейся в конце квартала, Дайске стал вновь осознавать ситуацию. Что они здесь делают? Зачем? Девушка за стойкой администратора лишь кивнула Джессике, явно узнав ее. Ну да, она ведь не местная, наверняка живет в гостинице. В этой гостинице. Только что он, Дайске, здесь делает?! Мужчина даже спросил об этом вновь, когда они шумно ввалились в кабинку лифта. Оказывается, надо было еще доехать до третьего этажа.
- Я помогу тебе, - путанно пояснила девушка и нервно улыбнулась. Она все еще держала его за руку. А Андо даже не подумал о том, что можно высвободить свою ладонь. Коридор, на который они вышли, был широким и ухоженным, как и полагается в гостинице.
Номер оказался совсем близко, стоило сделать всего несколько шагов влево. Взгляд Дайске замер на тонких пальцах, борющихся с электронным ключом. Джессика все куда-то торопилась. А потом настал момент впадать в шок, когда маленькие ладошки обхватили его лицо, спиной вталкивая в номер, погруженный в темноту. Ее миловидное лицо оказалось очень близко, а в следующую секунду она уже целовала своего гостя. Настойчиво. Напористо. Дай растерялся, как дурак, разведя руки в стороны.
Притупленные рефлексы не успели среагировать, мозг медленно соображал, осмысливая ситуацию. Джессика, между тем, нисколько не ослабив пыл, продолжала толкать его дальше, через маленький коридорчик туда, где тенью стояла кровать, аккуратно застеленная персоналом гостиницы. Приземление оказалось очень чувствительным, под лопатками почувствовалось что-то жесткое. Это оказалась книга, проворно вытащенная девушкой из-под него.
- Что ты делаешь? - тяжело дыша, получив возможность передышки, спросил заплетающимся языком Дайске.
- Это не измена, - обрывисто ответила Джессика, оседлав его бедра и стягивая с себя блузку, которая комом полетела на ковер. - Но ты ведь мужчина! Нужно хоть иногда удовлетворять свои потребности.
Маленькие пальчики торопливо расстегивали на нем пуговицы, обнажая голый торс.
- Мне не надо, - заверил ее Дайске, не делая попыток освободиться. У него было стойкое ощущение, что все это просто снится.
- Всем надо, - ответила девушка, перебравшись к ремню. Провела ладонью по ширинке, убеждаясь, что возбуждаться он и не думал. - Давай же, Дайске! Об этом никто никогда не узнает.
- Я буду знать, - вяло сопротивлялся мужчина, пытаясь поймать ее ладошки, но она изворачивалась.
- Тебе станет легче утром, вот увидишь, - горячо прошептала она ему в губы и вновь поцеловала. Дайске ответил. Все еще сопротивляясь ситуации, все же ответил. Обхватил руками ее узкие плечи, прижимая к себе. Грубо и напористо. Она и не думала отпираться, потираясь грудью о его оголенный торс.
Андо много лет не спал с женщинами, поэтому сейчас глупо стопорился на мелочах. А она не давала ему вспомнить, разобраться. Сама расстегнула на себе лифчик и стянула джинсы, умудрившись покинуть его бедра лишь на пару секунд. От соприкосновения с обнаженной кожей по телу прошла дрожь возбуждения. Стоило всего лишь захотеть, как тело тут же забыло, кому принадлежит.
Мужчина уже сам перевернул ее, подминая под себя и устраиваясь между призывно разведенных ног, которыми она тут же оплела его талию, скрестив на спине. Буквально повисла. Такая непривычно легкая и покладистая. Дайске поспешно ощупывал незнакомое ему тело, забытые выпуклости, не отрываясь от горячих мягких губ. Джессика была отзывчивой, нетерпеливой и тихой. Ни стонов, ни пошлых словечек. Быстро и по существу. Она на самом деле умела сделать приятно, что и демонстрировала.
Организм Дайске уже требовал только одного — взять ее так, как она того требовала. Он закрыл глаза и тут же пожалел об этом. Память была еще жива, она существовала вне зависимости от тела. Перед глазами мелькали фрагменты его жизни: изящные пальцы на его груди, блеск карамельных глаз, хищная улыбка. Как Каору умел его заводить. Как он был отзывчив на ласку. Каким был в самый пик наслаждения. Те драгоценные картинки, из которых складывалась жизнь Дайске. Забытое на время счастье. Только так. Только с Каору.
Джессика ничего не успела понять, когда Андо вдруг подался назад, едва не завалившись на пол. Ладони были с силой прижаты к глазам, будто он хотел вообще выдавить их. Она не успела сесть, а он отпрянул еще дальше, торопливо собирая свою одежду. Потом посмотрел на нее и стал одеваться, не попадая в штанины и пытаясь влезть в ботинки, не развязывая шнурков. Получалось медленно и комично.
Он снова бежал, совершив очередную ошибку. Чуть не совершив! Он не сделал этого! Успел сам себя остановить. И все же сам Дайске так не считал, уничтожая себя тем, что не вспомни он, то переступил бы эту черту. И что потом? Как он смог бы смотреть в глаза Каору?
- Извини, - буркнул он, наизнанку натягивая рубашку и не заморачиваясь попыткой ее застегнуть. Плевать, куртка все скроет.
- Ты не обязан, - кусая губы, ответила девушка. Она сидела на кровати, подогнув ноги и обняв себя за колени. Эта поза почему-то всегда говорила об отчаянии. Дайске все еще не знал, что же в жизни этой особы не так. Ведь она тоже отчего-то бежит.
Повинуясь порыву, он схватил блокнот и ручку, что лежали на письменном столе. Неровным почерком написал номер своего телефона и имя, хоть его она и помнила. Считал, что поступает правильно. Эта девушка ничего плохого ему не сделала.
- Если захочешь поговорить... - Дай не знал, что хочет ей сказать, но чувствовал, что не имеет права уйти просто хлопнув дверью.
- Хорошо, - снова пришла она ему на помощь. Все-таки женщины догадливые создания. - Иди. Он тебя ждет.
Это было ненормально. Стоять в номере гостиницы девушки, с которой только что чуть не переспал, а она с дружелюбной понимающей улыбкой отпускает тебя. Дайске подошел к ней и поцеловал в лоб. Так по-отечески. А она засмеялась. Не обидно засмеялась. Вызвала на его губах ответную улыбку. И он ушел. Странно, но сейчас ему было легко, как давно не было.
 
KsinnДата: Пятница, 22.11.2013, 19:13 | Сообщение # 19
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Часть 16

Время едва перевалило за полночь, дома было темно и тихо. Хлопок входной двери показался оглушающим, Дайске зажмурился и выдохнул, неспешно скидывая обувь. Он продрог, пока добирался до собственной квартиры. Ночи стали холоднее.
Нигде не было слышно голосов Тоору или Тошимасы. Наверное, спят. Дайске на всякий случай заглянул в гостиную, ожидая увидеть спящего Нишимуру, вольготно раскинувшегося по просторному лежбищу. К удивлению, он не обнаружил друга, а диван стоял собранным, лишь хаотично валялись по нему маленькие цветные подушки, призванные разбавлять общий колор интерьера.
Андо не особо волновало, куда мог деться Тоору в начале ночи, даже если он пить пошел в гордом одиночестве. Взрослый мальчик, в случае трудностей позвонит. И не важно, что он не употребляет алкоголь.
Дайске поднялся по ступенькам, замерев у двери в комнату Хары. Там тоже было тихо. Значит, действительно рано пошел спать. Пожав плечами, мужчина вошел в комнату. Несмотря на глаза, еще не привыкшие к сумраку комнаты, он нутром почувствовал, что что-то не так.
Выключатель был под пальцами, стоит только нажать на гладкий пластик и увидеть все то, что могло случиться в его отсутствие. Но он не стал включать. Побоялся. Каору в комнате он не видел. От этого по телу пробежала паническая дрожь. Язык моментально присох к небу, и Дайске не смог выдавить из себя ни звука. А нужно было позвать, дать знать о своем присутствии, может даже обнадежить своим голосом. Ведь пугливый Као верил ему.
Перед глазами всплыли картины недавнего срыва, как он позволил себе слишком многое по отношению к беспомощному. Может ли он теперь говорить о каком-то доверии. Едва эта мысль обожгла его сознание, как стало по-настоящему страшно. Кинувшись вперед в потемках, понадеявшись на свое зрение, Дайске тут же наступил на что-то гладкое и мягкое, чего просто не могло быть на полу. Взгляд вниз ничего не изменил, он ничего не увидел. Присев, провел ладонью наощупь. В ладони оказались волосы — длинные рассыпчатые пряди. По позвоночнику прокатилась холодная волна испуга, от которой его собственные волосы встали дыбом.
От резкого подъема закружилась голова. Легкое опьянение еще не отпустило. Инстинкты вытянулись в тонкие натянутые струны. В эту секунду он услышал шорох со стороны штор. Окна были закрыты, поэтому это просто не мог быть сквозняк.
Као, - отчаянно прошептал Дайске, больше всего желая услышать ответ. Но его, конечно же, не последовало. Некому было ответить.
Короткий путь до окон показался вечностью. Казалось, будто чьи-то невидимые руки цепляются за него, не отпуская, не давая возможности добраться до цели. Это приводило в еще большее отчаяние. От неизвестности и страха хотелось плакать.
На полу, запутавшись в тяжелую холодную штору, сжавшись от испуга, сидел Каору, взирая на мир стеклянным совершенно несознательным взглядом. Как раньше, когда его мир был сужен до размеров палаты в психиатрической клинике.
Он не стал отталкивать Андо, когда тот, болезненно приземлившись на колени, сгреб любимого в объятия, прижав к себе. Штора натянулась и кое-где слетела с креплений, повиснув безобразным полотнищем. Дайске всего трясло, и никак не получалось справиться с собственными чувствами. Као с виду был целым и невредимым, только дрожал, как лист на ветру. И щеку щекотали кончики непривычно коротких волос.
В неосознанном приступе беспамятства Каору просто отрезал их. Неровно, как придется, царапая кожу шеи острыми лезвиями. Дайске пока не видел всех последствий, но поспешно в потемках ощупывал мужчину на предмет возможных серьезных повреждений. Его захлестывала лютая ненависть ко всему миру и к самому себе в первую очередь. Посмел оставить бессознательное создание, так нуждающееся в нем. Чуть не натворил ошибок, от которых бы потом не отмылся. И полчаса назад радовался тому, что все же удалось избежать неверного шага. А реальность вновь подставила ему грубую подножку без предупреждения, ткнув носом в его настоящие проблемы, о которых он не подумал. Надеялся, что все сошло с рук. Глупец! Завидный идиот, каких поискать.
- Прости меня... - на грани истерии шептал он, не в состоянии хоть на секунду отпустить Каору. Руки все шарили по замерзшему телу. Хватались за ледяные пальцы, пытаясь их согреть. По лицу от пережитого испуга потекли слезы.
Казалось, что жизнь вновь стремительно проносится мимо него. Всего лишь шаг в сторону и все, больше он не вернет ничего. Не заслужил безграничного доверия Каору. Закрыл дверь перед собственной дочерью, которая всегда нуждалась в нем. Неудачник с клеймом на сердце.
- Прости меня... Я умоляю тебя, - не ждал ответа от Каору. Зачем? Он сам уже вынес себе приговор «виновен», и в данную секунду вряд ли что-то или кто-то смог бы его переубедить в обратном.
Каору подался к нему, проваливаясь в крепкие судорожные объятия, и тихо всхлипнул в ухо. От влажности дыхания пробежала дрожь, а по шее стекла его слеза. Наконец, и его отпустило напряжение ситуации. Дал волю эмоциям.
Дайске баюкал Као, как маленького ребенка, раскачивая из в стороны в сторону, шепча сплошным потоком чушь. Не столько важен был смысл, сколько успокаивающие интонации. Голос, такой родной, знакомый, который даже снился, когда мир казался совсем незнакомым, и за него цеплялся, чтобы выбираться на поверхность вновь и вновь. И сейчас он вновь стал этой необходимой ниточкой наверх. Каору, измотанный собственным психозом и вспышкой эмоций, просто уснул, обмякнув в сильных руках.
Этот факт Дайске осознал не сразу. Еще укачивал Као, пока не затекли бока, и не заломило спину. Даже после этого он не позволил себе хоть немного изменить позу. Это лишь малое наказание, которое он мог для себя придумать в данный момент. Лишь когда голова Каору безвольно стекла с его плеча на грудь, Андо понял, что Ниикура спит. Еще посидел в полной тишине и темноте, кусая губы и не думая совершенно ни о чем. Он устал настолько, что ни одной мысли не попадало в голову, выветриваясь на самой окраине сознания.
Короткая часовая стрелка подползла к единице, когда Дайске, наконец, уложил Каору в постель, накрыв его одеялом и укутав, как маленького. Как всегда заботился об Акинару.
Внизу тихо хлопнула входная дверь. Видимо, вернулся Тоору. Злость на самого себя у Дайске, так и не нашла выхода, поэтому сейчас он сорвался с места, вылетев на лестничную площадку и едва успев поймать дверь в их спальню, чтоб она не грохнула со всей силы, перебудив всех жильцов.
К его вящему удивлению, в свете маленьких лампочек, лениво и как-то устало передвигался Тошимаса. С особой тщательностью он укладывал только что снятую обувь на полку. Поправлял шнурки, казалось, дай ему линейку, и он начнет ботинки по ней выстраивать. Голова его была опущена и спина непривычно сгорблена.
Но Даю было глубоко плевать на подобные мелочи. Был бы он спокоен, наверняка бы сообразил, что Хара пребывает в самом паршивом настроении. Хотя, когда Андо уходил, друг был привычно весел. А сейчас было все равно.
Тошимаса не успел среагировать, лишь поднял голову, заметив быстро спускающегося к нему Дайске. У него не было сил улыбнуться другу или что-то сказать. Сейчас хотелось лишь остаться одному. Но Хара даже шага по направлению к лестнице не сделал, когда друг налетел на него и с ходу дал под дых.
Все внутри Дайске клокотало от беспомощности и гнева, вызванного этим фактом. Понимал уже сейчас, что Тоши не при чем. Не виноват он в том, что Дай не способен держать себя в руках. Не имеет отношения к его ошибкам. И вовсе не обязан быть сиделкой для Каору. Молодой мужик, который может сосредоточиться на себе. И все равно ударил, нисколько не щадя собственных сил.
Хара от неожиданности и резкой боли согнулся пополам, ухватившись за живот. Но ему не дали отдышаться, рванув на себя и грубо приложив спиной к стене. Так, что затрещали пластиковые панели. Тошимаса закашлялся.
- Что ты делаешь? - слабо простонал он, во все глаза глядя на друга. Бить просто так он не стал, будучи не в курсе, что же произошло. А Дайске не спешил объяснять, ударив снова. И опять в живот.
Это было уже лишним. Хара мощным рывком подался назад, оттолкнув от себя неожиданного обидчика. Попятился, упершись спиной в стенку напротив. Только сейчас он заметил болезненное безумие в черных глазах напротив. Теперь бить в ответ стало совсем абсурдным, и он лишь умело увернулся от очередного нападения. Бурное детство, много драк во дворе, и он был заводилой. Ходил в секцию по самообороне. Так что уворачиваться умел отлично.
Извернувшись, он обхватил сильное напряженное запястье Дайске, заломил ему за спину и прижал друга грудью к стене. Дернул на себя, и приложил к панелям снова. На этот раз лицом, чтобы остыл. Андо захрипел и попытался вывернуться. Дайске это удалось лишь потому, что держали его некрепко.
А дальше завязалась настоящая драка. Андо был на взводе, Хара просто взбешен. И злился он вовсе не на агрессора. Объединенные горем, но не зная, что произошло друг у друга, они не щадили собственных сил, нанося сильные удары. Не жалели лиц и важных органов. Шипели, матерились в голос и стонали от боли, отползая на секунду, чтобы дать себе возможность отдышаться и ринуться вновь.
Разняли их совершенно неожиданно — Дайске получил ногой со всей силы под дых, сложился пополам и скатился с Тошимасы. На грудь последнего, не особо церемонясь, приземлился тяжелый ботинок, придавив к полу, как жука. Над изрядно помятым с кровоподтеками лицом склонился злой, как черт, Тоору. От его взгляда все внутри Хары съежилось и заскулило, мгновенно смирнея.
Дайске привалился к стене, небрежно вытирая лицо ладонью и недовольно глядя на нее. Он был уже спокоен. Тоши не дергался, но взгляд от разъяренного Нишимуры отвел, надеясь, что еще от него по роже он сейчас не получит. Хватило и Андо.
- Придурки, - буквально выплюнул Тоору и убрал ногу, прямо в обуви направившись в гостиную и упав на диван.
 
KsinnДата: Пятница, 22.11.2013, 19:15 | Сообщение # 20
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Часть 17

То ли день действительно был неудачным, то ли настроение Дайске было всему виной. Но у него все валилось из рук. За что бы ни взялся, обязательно бы не получалось, либо ломалось окончательно. В приступе бессилия хотелось ломать и крушить, что попадется под руку. Он держался из последних сил на тонком волоске здравого смысла.
Еще и подцепил простуду вчерашним вечером. Говорят, что пьяному и море по колено. К подвыпившим, это, по всей видимости, не относилось. Утром было ужасное самочувствие – ломило все тело, болело горло, и голос был противным и скрипучим. Мама заботливо охаживала своего старшего сына, а тому лишнее внимание было противным. Дайске считал, что никоим образом сейчас не заслуживает ласки и доброты.
Тошимаса ходил мимо него молча, будто это и не друг вовсе, а так, старая стенка, которая не достойна внимания. Впрочем, обделен вниманием был не только Андо, но и Тоору. Но разве последнего когда волновали подобные мелочи. Из всех домочадцев Хара разговаривал только с Андо-сан и даже любезно улыбался ей. В его бедах она уж точно не была никак виновата.
Честно признаться, Дайске он тоже не винил. А утром, узнав причину его срыва, все понял и уже не ярился без повода. И причина его молчания была вовсе не во вчерашней драке. Просто сегодня особенно не хотелось ни с кем говорить. Чтобы оставили в покое и дали время подумать. Особенно Нишимура, который строил из себя равнодушную мебель до поры до времени, а потом умело надавливал на нужные педали и получал то, что ему нужно.
А нужен ему был Тошимаса. Целиком и полностью. Со всеми его проблемами и неуемным потоком бесполезных мыслей. Он и взял вчера вечером то, что считал и так своим. Плевать Тоору на всех девушек, парней и прочих тварей, которые имеют хоть какое-то отношение к ЕГО Тоши. Поигрался мальчик и хватит, пора возвращаться к тому, от кого ушел.
Может, Нишимура и не расшаркивался в приятных слуху речах, зато умел четко высказать свои мысли. Предельно грубо и откровенно. В лоб. Ведь Тошимасе всегда нравилась эта правда. Только вот когда его ткнули носом, как домашнее животное, в ноги хозяина, он, как и подобает свободолюбивому коту, встал на дыбы и показал когти.
Дайске их проблемы сейчас мало волновали. Может, настанет тот период, когда собственные заботы уйдут на второй план, и он сможет как-то помочь. Но сейчас все, что его волновало – это Каору. Так непривычно было утром смотреть на торчащие в разные стороны короткие волосы. Если еще вчера их длина была до пояса, то уже сегодня кончики едва доставали до плеч. Неровно обрезанные пряди щекотали кожу.
Надо было хотя бы привести их в порядок, а то вид у Каору был действительно, как у сумасшедшего. Но своевольный Ниикура не позволил Даю даже прикоснуться к нему, как только увидал в его руках ножницы. Округлил глаза и вновь забился в свой любимый угол – за штору. На время пришлось отказаться от этой идеи.
Дайске с мазохистским удовольствием раз за разом прокручивал в голове события вчерашнего вечера и ругал себя за все – от выпитого алкоголя до фактической измены. Старался лишний раз не трогать Каору, из-за чего возникало ощущение, что он отдаляется.
Андо-сан, чувствуя, что что-то не так, но тактично не настаивая на душевных излияниях сына, как могла, старалась удержать рушившуюся идиллию дома. И спасибо ей за это, иначе ощутимое напряжение в квартире можно было бы резать ножом и намазывать на хлеб.
Так и бродили бы тенями по дому, стараясь не сталкиваться друг с другом, если бы ближе к трем часам дня не раздался звонок в дверь. Дайске, сидевший в гостиной и смотрящий телевизор, поднял глаза на вход. Дверь отсюда было не видно, и как назло сломался экран, который мог бы показать лицо неожиданного гостя.
- Наверное, это из больницы, - протянула Андо-сан, чистившая фрукты на кухне. Она не отрывалась от своего занятия, позволив сыну самому открыть дверь.
Захотелось хлопнуть себя ладонью по лбу, как в момент элементарного озарения, которое все не желало приходить. Дайске совершенно забыл о приходе медсестры для осмотра Каору. Конечно же, ведь именно поэтому он еще неделю назад взял себе отгул, чтобы присутствовать, чтобы не лишать любимого своей поддержки.
- Дайске, - тихо окликнула его мать, оторвавшись от тарелки с фруктами. Дождалась, пока ребенок вернется из своих мыслей, чтобы кивнуть в сторону двери, намекая, что не мешало бы открыть.
Андо спохватился и поднялся. В коридоре никого не было. Тоору ушел из дома два часа назад, не потрудившись объяснить, куда. А Тошимаса с обеда сидел в своей комнате. Наверное, работал или просто изолировался ото всех.
Какого же было удивление хозяина квартиры, когда на пороге оказалась вовсе не девушка из больницы, а его начальник, Тсуда-сан, приветливо улыбающийся и сжимающий в руках пакет с фруктами.
- Что вы здесь делаете? – грубо поинтересовался Андо, не то что проигнорировав приветствие, а даже не пустив гостя в дом.
Тсуда-сан продолжал натянуто улыбаться и быть добродушным, вызывая еще большее раздражение своего подчиненного.
- Мне не дает покоя, что Ниикура-сан уже в Японии, а я до сих пор не навестил больного с наилучшими пожеланиями, - елейным тоном протянул он, невежливо заглянул через плечо Андо, как бы намекая, что не плохо было бы зайти. – Вы не возражаете, если мы не будем посвящать соседей в наш диалог.
Дайске скрипнул зубами – до того сильно сжал челюсти. Ладонь будто примерзла к ручке двери, не желая расставаться с куском металла, который раскалился под жаром кожи. И все же пришлось отодвинуться, хотя больше всего хотелось хлопнуть дверью перед носом улыбающегося начальника. Но это бы повлекло за собой нежелательные последствия.
Все также улыбаясь, будто улыбка приклеилась к его лицу, Тсуда-сан вошел и начал проворно разуваться, пока его не выставили за дверь. В коридоре появилась Андо-сан, вытирая руки об фартук. Произошла короткая немая сцена, в течение которой оба оглядывали друг друга.
- Мам, - поспешил встрять Дайске. – Это Тсуда-сан – временный директор радиостанции, - он сделал акцент на слове «временный», заметив, как поморщился при этом гость. – Это моя мама.
Официальная часть, в течение которой они кланялись друг другу, закончилась. Андо-сан недоверчиво оглядывала гостя. О нем она была наслышана и, хотя пыталась не подать виду, во взгляде промелькнула неприязнь. Родительница очень любила Каору, относилась, как к собственному сыну и ревностно оберегала его покой. Как коршун над своим чадом.
- Так, где больной? – деловито осведомился Тсуда-сан, чувствуя себя неуютно под взглядом мамы Андо.
- Его нельзя беспокоить, - отрезала женщина, оставив в покое свой фартук.
Тсуда-сан нахмурился, не приняв такой ответ. Он пришел с определенной целью и намерен был ее выполнить.
- Я, как директор, должен оговорить некоторые деловые вопросы…
- Вы временный директор, - раздался хрипловатый голос Хары сверху.
Все подняли взгляды туда, где стоял Тошимаса, опираясь локтями на металлические перила. Он выглядел недовольным и буквально уничтожал взглядом незваного гостя.
- Воспитанные люди предупреждают о своем звонке, - продолжил между тем Тоши, отличаясь еще большей беспардонностью, нежели Дайске. – Тем более, вы идите в дом больного.
- С кем имею честь говорить? – не растерялся Тсуда-сан, выпрямляясь в полный рост, что выглядело не сильно внушительно рядом с высоким Дайске.
- Хара Тошимаса, - представился Тоши и даже склонил голову. Объяснять, кто он и что здесь делает, посчитал лишним. А мужчина явно желал узнать подробности.
Повисла нелепая пауза, в течение которой все оглядывались друг на друга и обменивались многозначительными взглядами. Любой вежливый человек уже понял бы, что ему здесь не рады. Может быть Тсуда-сан и понимал, но его снедало любопытство, чем же таким болеет Ниикура, если вот уже год о нем на работе ни слуху, ни духу.
- Очень приятно, - Тсуда-сан вежливо поклонился и тут же резко выпрямился, будто опасаясь удара в неприкрытую спину.
Дверь в спальню Дайске и Каору открылась. Сердце у Андо испуганно ухнуло вниз, в голове промелькнула мысль «все, конец». Сейчас выйдет вечно потерянный и пугливый Каору, и начальство поймет, в чем суть его болезни. К удивлению всех собравшихся на пороге появился Тоору. Еще более мрачный, нежели Тошимаса, взъерошенный и заспанный.
Ему хватило секунды, чтобы оценить сложившуюся ситуацию, пронзительный взгляд черных глаз замер на госте, буквально пригвоздил того к стене.
- Чем обязан, Тсуда-сан, - недовольно поинтересовался Нишимура. Манеры в этом доме как-то быстро забылись, никто не посчитал нужным поздороваться с человеком.
- Вы, Нишимура-сан, ничем, - протянул гость и поклонился новому собеседнику. – Я пришел навестить Ниикуру-сан.
- Он спит, - недружелюбно буркнул Тоору и почесал голый живот.
- Я готов подождать, - тут же отозвался Тсуда-сан и вновь выдавил из себя приторную улыбку. Дайске едва сдержал порыв съездить начальнику по лицу.
- Может, вы еще на ночевку попроситесь? – возмутился Хара, сведя тонкие брови.
- Я могу зайти попозже, - нашелся гость. Он все еще стоял с пакетом фруктов. Из-за появления стольких лиц просто забыл его отдать хозяину дома или хотя бы Андо-сан, которая казалась самой любезной среди этих нахалов. Тсуда понятия не имел, что Дайске живет не один. Не знал ни о матери, ни уж тем более о невоспитанном друге, ни о том, что знаменитый писатель тоже остановился здесь.
- Каору не в состоянии сейчас говорить о делах, - Дайске предпринял попытку, но она тут же провалилась, когда начальник воскликнул.
- Вы же говорили, что он пошел на поправку.
- Ему больше не угрожает забвение, - путано высказался Тоору и замолчал. Не соврал ведь, просто не стал уточнять, о каком забвении идет речь.
- Я не знал, что у Ниикуры-сан все так серьезно, - с мнимым сожалением Тсуда-сан покачал головой.
- Конечно, серьезно, - вступила в разговор Андо-сан, обращая все внимание на себя. – Иначе, почему бы он год пролежал в клинике другой страны?!
Никто не успел добавить что-то еще. В долю секунды произошла череда событий, сменяющихся как цветные стекла калейдоскопа.
За спиной Тоору возник Каору. Как и всегда на лице застыло потерянное выражение, смешанное с детским любопытством. Из одежды на нем была только длинная плюшевая худи с изображенным на груди зайцем (у Дайске снова мелькнуло удивление, откуда любимый достает такие вещи в их гардеробе). Тсуда-сан удивленно раскрыл рот и растерянно выпустил пакет с фруктами из пальцев. У Андо возникло жгучее желание кинуться вперед и встать недвижимой стеной между Као и их непутевым временным директором. Защищать – единственная мысль и инстинкт, поднявшийся в нем яростной волной.
Но он не успел сделать даже шага, как в дверь снова позвонили. Общее замешательство сменилось удивлением, и все уставились на вход. Рентгеновским зрением никто не обладал, и понятия не имели, кто стоит за толстой деревянной панелью.
- Сынок, - тихо позвала Андо-сан, первая пришедшая в себя. Тоору в этот момент пытался ненавязчиво спровадить Каору обратно в спальню, подальше от посторонних глаз. Тот явно не узнавал своего заместителя.
- Открой дверь, - продолжила между тем женщина, дождавшись, когда Дайске нервно на нее обернется. Он растерянно кивнул и потянул на себя ручку.
На пороге стояла медсестра из психиатрической клиники. Без больничного халата Дайске ее не сразу узнал, а она, видимо, такими провалами в памяти не отличалась, потому что поклонилась и любезно произнесла:
- Добрый день, Андо-сан, - голос был теплый и ласковый.
Она постоянно следила за самочувствием Каору на протяжении этого года. Поэтому о его состоянии знала лучше всех. В руках у нее был чемоданчик скорой помощи, который она уверенно сжимала. Весь ее вид вызывал спокойствие и уверенность.
Дайске, поклонившись в ответ, поспешил пропустить врача в квартиру. Количество посетителей ее явно поставило в тупик. Но женщина быстро взяла себя в руки.
- Добрый день. Я Аюми Мацумото, лечащий врач Каору-сан, - она поприветствовала всех сразу. – И на время осмотра я попрошу оставить квартиру всех, кроме родных и близких.
Пронзительные взгляды сошлись на Тсуде-сан, распознав в нем единственного, не относящегося к родным и близким. Если директору и было что возразить, он благоразумно не стал этого делать. Извинившись, мужчина быстро обулся, попрощался со всеми и ушел, обнадежив сообщением, что обязательно вернется в другой день. Эту новость Дайске встретил без особого энтузиазма, но при посторонних ничего говорить не стал.
Мацумото-сан, взятая в оборот его матерью, уже подымалась в спальню хозяев.
- Может, увезти Каору отсюда, - предложил Хара, когда дверь за ними закрылась. Чтобы не повышать голос, он спустился вниз. Тоору последовал его примеру.
- Куда? – мрачно поинтересовался Дайске, в отчаянии запустив пятерню в волосы.
- Можно к Ютаке с Акирой, - Тошимаса пожал плечами, потому что на самом деле ответа на этот вопрос у него не было.
- Им нужна такая обуза? - хмыкнул Нишимура, получив в ответ недовольный взгляд.
- Я его не оставлю, - Андо покачал головой и вздохнул, растерянно оглядев их с Каору квартиру.
Нет, это были родные для них обоих стены. Если он и поправится, то только здесь. Только рядом с Дайске. Он был уверен в этом.
В гостиной зазвонил его телефон. Такая мелодия стояла только на одном человеке. Сердце Дайске обрадовано трепыхнулось.
 
KsinnДата: Пятница, 22.11.2013, 19:16 | Сообщение # 21
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Часть 18

Дайске нервно сжимал и разжимал мобильный в руках. Пластмасса давно нагрелась и, казалось, обжигала ладонь. Или просто кожа была такой раскаленной. Андо не отдавал отчета своим действиям. Бездвижно стоял у окна, глядя в одну точку на улице.

Погода за стеклом стремительно портилась, как отражение состояния хозяина квартиры в одной из высоток шумного токийского района. Сгущались тучи, хмуря сизые облачные брови. Вдалеке едва различались раскаты грома. Возможно, сверкали молнии, но из-за тесной застройки их невозможно было различить.

Дайске тоже хмурился. Неосознанно. Все его мысли были сосредоточены на телефонном разговоре, что у него только что состоялся. А он оказался не готов. Как вообще можно было подготовиться к такому? Острая мысль кольнула сердце. Брови сошлись ближе к переносице. Наверное, Каору уже обдумывал этот разговор. Они оба знали, что рано или поздно болезненная для общества тема всплывет. И только что их опасения оправдали себя в полной мере.

А он просто растерялся. Нес какую-то чепуху. Возможно, даже сказал что-то дельное. Только сейчас не мог вспомнить, что именно. Ему позвонила дочь. Он так радовался каждому разговору с ней. Пусть и по телефону, но зная все ее привычки, изучив любые эмоции на округлом лице, Дайске мог до мельчайших подробностей представить, как реагирует ребенок на каждое его слово.

Только в этот раз он не мог даже вообразить, о чем думает его дочь, как воспринимает его. Что она чувствует?

Взволнованный тонкий голосок прорезал его насквозь тонкими наточенными лезвиями. Она не представляла, какую боль причиняла ему. А Дайске больше всего боялся сделать ей хуже.

Этот вопрос «Папа, почему у меня нет мамы?» - теперь будет преследовать его в ночных кошмарах. Преследовать неосознанным мычанием и нелепой попыткой объяснить, что мир их семьи устроен совершенно не так, как обычно. Это должно было случиться. Рано или поздно не сама Акинару, а кто-то из сверстников заметил бы то, что у девочки нет матери, а рядом с отцом ошивается мужик. Ведь это неправильно!

Дети слишком зависимы от стереотипов окружающего их мира. Мало семей отличается современностью взглядов. Многие могут сказать, что гомосексуальность — это нормально. Нормально, пока это не касается их самих, пока не затрагивает детей. Чад, над которыми трясется каждый родитель, считая важным поместить их в идеальный мир, а у каждого свое понятие «идеального мира».

Это сейчас Дайске, уже будучи взрослым и сознательным, понимает, что для него является правильным. Считает себя человеком, не зажатым в тесные рамки ограничений. Личность со свободными взглядами. Современными, как любят определять это сейчас. Но Акинару — маленький ребенок, которому еще предстоит вырасти в тесном коконе социума. В кругу людей, которые уже настроены против нее. Просто лишь потому, что ее отец любит не ее мать и даже не чужую тетю. Он находится рядом с мужчиной. Никого не интересует, что в этом мужчине Андо видит смысл своей жизни. Что он просто «с современными взглядами».

По всем меркам общественности он неправильный. И ребенок его заведомо заклеймен таким же определением — неправильный. Этот факт может сыграть злую шутку с маленькой девочкой. Акинару мягкая, податливая, ранимая. Обидеть ее удастся каждому. Несмотря на то, что воспитывали ее двое мужчин, она пока не имеет выдержки и твердого характера. Они не смогут оберегать и защищать ее всю жизнь. Не имеют права посадить под замок, в попытке оградить от большей боли. Подобным решением лишь усугубят положение.

Все это когда-то объяснял Каору. Темным вечером в этой самой гостиной, соединенной с кухней лишь парой ступеней. Наверное, он хотел подготовить Дайске к этому нелегкому разговору. Но Андо уже неоднократно упирался в то, что редко слушал речи Као внимательно. Ему всегда казалось, что любовник немного зануден в подобных вопросах. Слишком сильно любит рассуждать на пространственные темы или же философствовать, потягивая спиртное из пузатых стаканов.

Дайске даже это считал милой особенностью его второй половинки. Любил и ее. Но все же не прислушивался к тому, что говорит Каору. А Ниикура будто чувствовал, что рано или поздно Даю придется столкнуться с трудностями в одиночестве. Не будет всепонимающего и всезнающего Као рядом, чтобы поддержать. Некому будет принять удар на себя.

Если бы Дайске знал заранее... Если бы мог не остановить, так хотя бы прислушаться... Если бы... Он ненавидел себя за эти «если», коими неоднократно корил себя, понимая прекрасно, что ничего изменить уже нельзя.

В реальность его вернул легкий тычок в плечо. Дайске вздрогнул, едва не выронив телефон из мгновенно ослабевших пальцев. Взгляд через плечо был лишним, на подобную нежность в этом доме способен только один человек. Значит, медицинский осмотр уже закончился. А он и не слышал шума голосов или сборов медсестры.

Приподняв руку, Дайске положил ее на узкие плечи Каору, притягивая к себе. Он споткнулся, резко подавшись вперед и едва не уткнувшись лбом в стекло окна. Но сильные ладони, сжавшие его предплечья, не дали упасть. Дайске зарылся носом в волосы Каору на затылке и глубоко вздохнул.

Была иллюзия, что они делят эту маленькую трагедию их семьи поровну. Как раньше. Каору молчит просто потому, что знает, сейчас лучше дать время любимому подумать, осмыслить ситуацию. Этот процесс у него более медленный, чем у самого Као. Потом, когда Дайске что-то для себя решит, Ниикура подбодрит его чем-нибудь простым и необходимым.

Но в данную секунду, стоя в обнимку, они были рядом. Они были вместе. Это иллюзорное ощущение было более ценным, чем пустые слова поддержки.

Неожиданно сильная ладонь обхватила его напряженное запястье. Дайске судорожно вздохнул, на мгновение оторвавшись от растрепанных волос. Взгляд уперся в пальцы Каору, коими он сжимал его собственную руку. Так знакомо и так забыто. Давно Ниикура не проявлял своей силы, полагаясь на своего любовника, в коем видел защиту и опору.

Сейчас в этом просто и понятном решении было столько поддержки. Будто Каору понимал, что случилось. Хотел помочь, но мог только поддержать. Дайске почему-то представил маленького человечка, запертого в стальную клетку безумства. Он бьется в замкнутом маленьком пространстве, кричит и рвется на свободу, но его никто не замечает.

Ведь сознание Каору еще при нем. Оно не ушло совсем. Куда-то спряталось. Прикрылось ветками забвения. Но все знания, опыт, мудрость — они есть! Стоит только достучаться.

ожет быть, понимание того, что в данную секунду Даю плохо настолько, что он как никогда нуждается в Каору, придает уверенности и самому Ниикуре. Может быть...

Каору повернул голову, взглянув на Андо. И в этом таком забытом взгляде читался прежний человек. Личность.

По телу пробежала дрожь. Стало жарко и как-то душно. Дайске жадно вглядывался в знакомые кофейные глаза, стараясь читать их, как открытую книгу. Никогда не пытался этого сделать, а сейчас отчаянно захотелось.

Он непроизвольно сжимал Каору в объятиях все сильнее. Боясь вновь упустить. Опасаясь вернуться вместе с ним в море забвения, в котором они дрейфовали, как выброшенные котята. Каору не сопротивлялся, даже не выказывал неудобств. Смотрел так же жадно.

Начинало казаться, что это мираж. Просто пик выдержки надломился. Перестал держаться баланс здравомыслия, теперь поврежденный мозг будет выдавать желаемое за действительное.

Ниикура все смотрел. Молчал и смотрел. Хотелось услышать его голос. Дайске начинал забывать, как он звучит.

В самый приятный и волнующий момент в руках Дая разразился громкой мелодией телефон, сообщая о входящем звонке. Они оба вздрогнули, ощущая, как ломается этот призрачный мир фантазии. Каору будто специально очень медленно моргнул, скрывая от Андо ниточку к собственным желаниям. А в следующую секунду, показавшуюся слишком медленной, во взгляде напротив уже не читалось понимания и сострадания. Все было как прежде.

На экране к вящей досаде Дайске, отразилось имя, которое сейчас он хотел видеть меньше всего на свете. Но наученный горьким опытом, он понимал, что подобные звонки игнорировать не стоит. Не к добру в один день с ним случается столько событий, выбивающих почву из-под ног. Сначала звонок дочери. Такой долгожданный и горький. Этот взгляд Каору. Необходимый и болезненный. А теперь звонок этой женщины. Предсказуемый и нежеланный.

Ты же знаешь, что мне надо ответить, - Дайске оправдывался. Ему хотелось верить, что Каору понимает, что он помнит о их давней договоренности, которая вытекала из их желания, чтобы Акинару жила с ними.

Он не сделал попытки избавить Каору от тисков своих объятий.

Да, - без особого энтузиазма выдохнул в трубку, желая поскорее избавиться от своего собеседника. Он заранее знал, зачем ему звонит эта женщина.
Мне нужны деньги, - без какого-либо приветствия. Это лишнее в их общении. Оба это понимали, не принимая вуаль фальши.
Когда? - только и спросил Дайске, поглаживая большим пальцем предплечье Каору. Мужчина прижимался к нему спиной, откинув голову на ключицы. Слышно было, как гулко бьется сердце под покровом растянутой толстовки с забавным принтом.
Прямо сейчас, - нетерпеливо выдохнул в трубку женский голос. Андо представил, как она нервно заламывает пальцы и оглядывается по сторонам во время телефонного разговора. Почему-то она всегда вела себя одинаково, как беглянка, которую вот-вот должна «накрыть» с поличным полиция.
Где ты? - он заранее знал ответ и лишь усмехнулся, когда она сказала, что в машине у его дома. Ей не хотелось медлить в получении денег.

Дайске подумал о том, что налички у него осталось не так уж и много. На проживание хватало, но на откуп, который она требовала раз в квартал, точно недостаточно. Придется напрячь ее и съездить до ближайшего банкомата.

Я сейчас выйду, - пообещал Андо, потершись щекой о макушку Каору. Волосы налипли на коду.
Я неоднократно звонила Ниикуре на телефон, почему он не берет? - вдруг с возмущением спросила женщина.

Это было уже лишним. Ее никоим образом не касается ни сам Каору, ни тем более его телефон. Дайске всегда отвечает на ее звонки, так зачем тогда она названиевает его любовнику?!

У него новый номер, - ушел от ответа Дайске. Каору изогнулся в его руках, открыв глаза и с любопытством посмотрев снизу вверх. Андо ободряюще улыбнулся ему, коснувшись губами лба.
По-твоему... - начала было собеседница, но нетерпеливый Дай уже скинул звонок. Перебьется выяснять с ним отношения. Еще этого не хватало! Их больше ничего не связывает.

Я вынужден тебя оставить, - с неохотой признался Дайске. Каору, все это время держащийся за его запястье, послушно отпустил, проявляя небывалую ранее покладистость. Андо удивленно вскинул брови и вновь перевел взгляд на кофейные глаза. Ему хотелось видеть в глубине понимание.

Он так не любил эти обязательные встречи. Из машины, а деньги передавались исключительно в ее автомобиле, хотелось сбежать из-за элементарной нехватки воздуха. Он малодушничал и отводил взгляд, его вдруг начинали интересовать собственные руки или панель перед глазами, или прохожие за окном. Все что угодно, лишь бы не смотреть на нежеланную собеседницу.

Чаще всего она разделяла его желание разойтись побыстрее. Забирала деньги наманикюренными пальцами, которые противно потряхивало от предвкушение — Дайске едва сдерживался, чтобы не передернуться — спрашивала пару стандартных вопросов, просто так, чтобы не казаться бездушной сукой, и прощалась. Едва за Андо захлопывалась дверь, как автомобиль резко стартовал, оставляя на асфальте черные полосы. Легче после этих встреч не становилось. Мужчина всегда чувствовал себя обязанным, хотя это было лишь самовнушение.

- Куда ты, сынок? - ласковый голос нагнал его в коридоре. Когда он вытаскивал ботинки из обувницы. Каору стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу и наблюдая за торопливыми сборами.

Дайске резко выпрямился, стукнувшись головой о полку. Болезненно, но терпимо. Потер ушибленный висок и обескуражено уставился на мать. Именно сейчас у него появилось противное чувство, что он врет дорогому человеку. Она не знала о той ситуации, в которую они попали с Каору много лет назад. Ей бы точно не понравился их выход из ситуации – платить человеку за молчание.
Андо-сан смотрела на него с вежливым любопытством. Будто читая состояние сына, она мягко улыбнулась, подбадривая его. Даю показалось, она уже знает, что он ей соврет и совсем не осуждает за это. Стало еще противнее.

Тут Каору обхватил его ладонь, сжав в своих руках. Просто движение, но все внимание Дайске сосредоточилось на своей второй половинке, который таким образом будто напоминал, что время не ждет.

- Мам, я в магазин пойду, - лихо соврал сын и убедительно кивнул сам себе. – Нам ничего не надо домой?

Женщина пожала плечами, глянув на холодильник и вспоминая, надо ли им чего-нибудь или обойдутся.

- Вспомнишь, позвонишь, - нервно улыбнулся Дайске, сжал в ответ холодные пальцы Каору, который все это время не отрывал от него взгляда. С теплотой в душе Андо отметил, что не видит в глазах напротив привычной рассеянной пустоты. Неужели он действительно пошел на поправку?

Когда он закрывал за собой дверь, он уже не видел вспыхнувшего беспокойства в глазах Као. Мужчина заламывал пальцы, беспомощно оглядывался и закусывал губы, не в силах сдвинуться с места. Его что-то чуть ли не за шиворот тянуло пойти следом. За Дайске.

Андо-сан, тоже надолго застывшая в проходе между коридором и гостиной, внимательно наблюдала за поведением больного. Она тоже заметила изменения. Но боялась подойти и нарушить то, что может стать переломным моментом в мучениях ее любимого сына.

Дайске быстро спустился вниз, на ходу доставая кошелек и проверяя наличие кредиток - помимо своих были и карточки Каору, ему они все равно сейчас не нужны - потом убрал бумажник обратно в задний карман джинсов, чтобы не светить лишний раз перед носом жадной до денег женщины.

Она, как и предполагалось, ждала его в машине. Нетерпеливо выглядывала его фигуру, выходящую из подъезда. Постоянно нервно оглядывалась назад в своей странной параноидальной привычке. Дайске она раздражала.

Перейдя дорогу, как полагается на зеленый свет, он открыл дверь и залез на пассажирское сиденье рядом с водителем. В салоне навязчиво пахло духами. Он поморщился, но все же закрыл за собой дверь.

- Давай быстрее, мне некогда, - торопливо произнесла она надломленным суховатым тоном. Она всегда куда-то спешила.

Дайске оглядел женщину. С их прошлой встречи пару месяцев назад она успела кардинально сменить имидж. Вместо длинных каштановых волос было рыжее каре, глаза густо подведены, ресницы едва ли не путаются в тонком разлете бровей. Губы, как у трупа, замазаны тональным кремом. Он мало что понимал в моде, но выглядела она, по его мнению, броско. Если бы не вызывала отвращение причиной своих приездов, Дай относился бы к ней с большей симпатией.

- Мне надо снять деньги с карточки, - равнодушно пожал плечами он и кивнул в сторону трассы, намекая, что неплохо было бы его подвезти. Это в ее же интересах.

Его собеседница нетерпеливо цокнула языком и нервно постучала длинными ухоженными ногтями по кожаному плетению руля. Секунду что-то решала, а потом завела мотор.

- Где ближайший банкомат? – спросила она.

- В супермаркете за углом, - ответил Дайске, пристегиваясь.

Ехали они от силы пять минут, большую часть времени потратив на стояние под светофором. Она постоянно оглядывалась по сторонам, смотрела в зеркало заднего вида, как шпион, опасающийся погони. Дайске раздраженно повел плечами и сжал пальцы на собственном колене, чтобы язвительно не прокомментировать подобную нервозность.

Процедура снятия денег с карточки заняла еще несколько минут. Лишь когда купюры оказались в ее кошелке, собеседница торопливо поинтересовалась:

- Как Акинару? – в голосе ее не слышалось ни беспокойства, ни интереса. Зачем пытаться поддержать беседу, если она тебя не волнует? Дайске это было непонятно, поэтому он никогда не вдавался в подробности взросления его дочери. Отвечал, что все нормально и такой ответ оказывался удовлетворительным.

- Дай мне новый номер Ниикуры, - требовательно спросила она. Никогда не называла Каору по имени. Вообще знала ли его?

- Это лишнее, - категорично ответил Дайске и сжал челюсти, не глядя на свою собеседницу. Ему хотелось домой. Побыстрее успокоить Каору, что все в порядке. Пусть он не ответит, но наверняка поймет. Ему это всегда интересно.

Ему интересно, как проходят эти короткие встречи. Ему важно, что думает Дайске по поводу любой мелочи. Его волнует состояние Акинару, которую считает своей дочерью. Эта женщина просто спрашивает «как Акинару?» без всякого участия. И пусть биологически она мать девочки, но морально она лишь чужая тетя, которая без зазрения совести берет у Дайске немалую сумму за молчание. Просто за то, чтобы Аки никогда не узнала правды. За то, чтобы никто вокруг не узнал. Чтобы она никогда не забрала дочку к себе, потому что имеет на это право.

- Ты можешь не ответить…

- Я всегда отвечаю на твои звонки, - резко оборвав ее, напомнил Дайске. В его голосе слышался нарастающий гнев. – Это в моих интересах, ты знаешь. До следующей встречи, я дойду до дома сам.

Хлопнув дверью, он пошел от супермаркета, у которого был припаркован автомобиль, по тротуару. Ему надо было успокоиться. Дороги до подъезда как раз хватит, чтобы вновь обрести душевное спокойствие. Вид растерянного, но такого родного и важного Каору приведет его в чувство окончательно.

Теперь он будет наблюдать за ним пристальнее. Если в состоянии Каору действительно появились изменения, то непременно стоит сообщить об этом главврачу. Не сейчас. Чуть позже, когда он убедится, что собственные глаза его не обманывают. Когда справится с потоком неконтролируемой радости, нахлынувшей волной без предупреждения. Когда заберет Акинару обратно домой, и дочь признает в этом отстраненном странном Каору человека, которого зовет папой. Когда…

Он не успел обдумать, что сделает дальше, как будет жить с вновь приобретенным счастьем. Трасса, еще две секунды назад казавшаяся пустой, вдруг ожила. По серому асфальту мазнула алая полоса автомобиля, нарушающего правила движения. Ярый сигнал водителя смешался с громким воплем, сорвавшимся с чьих-то губ. Такой знакомый голос… Он забыл, как звучит этот тембр. Слух резануло протяжное испуганное:

- Дайске!

Резкая вспышка боли в ногах. Странный треск, звон и темнота перед глазами. Тишина.
 
KsinnДата: Пятница, 22.11.2013, 19:20 | Сообщение # 22
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Часть 19
не проверена. Моей бете, да, и мне, честно признаться, сейчас совсем некогда заниматься творчеством. Конец года, работа требует особых усилий =_= Как только появится проверенный вариант, я заменю))

Хочу сообщить, коли нет другой возможности общаться со всеми читателями, что в будущем я собираюсь погрузиться в иной фэндом. Поэтому, когда увидите здесь работы никак не связанные с джей-роком, прошу не удивляться и не спрашивать, почему. Конечно, Дир ен Грей всегда со мной! От них я никуда не уйду, и они от меня никуда не денутся)) Могу сказать, что по ним уже давно начато еще как минимум два макси. Уж очень хочется мне поделиться этими историями с вами)) После Нового года один из них начну выкладывать, чтобы не томить.

Благодарна тем, кто читал этот рассказ. Когда-то давно тяжело было начинать его писать, посвящать в это личное своих читателей. Фик был заброшен больше, чем на год. Но я не люблю забывать свои работы, поэтому продолжила. Особая благодарность, конечно же, тем, кто отписывался на протяжении всего рассказа *автор кланяется и уходит за кулисы*


Мир не померк, как ожидалось. Свет не угас надолго. Конец жизни не случился. Все шумы улицы врывались в сознание немного смазанными и будто издалека. Но они были. Как и собственное сознание. Туманное и болезненное, но присутствовало. Телом, сквозь непривычную ломоту, ощущалась твердость асфальта. Наверное, даже можно было, сказать, что он был холодным. Именно поэтому спине было так некомфортно.

Дайске открыл глаза. Тяжеловато далось это действие, но он справился. Перед взором все плыло несколько мучительных минут, но все же четкость картинки восстановилась. Хмурое небо смотрело на него в ответ равнодушно. На лицо падали первые капли дождя. И они были такими правильными, позволяющими осознать, что ты еще жив.

Голова разрывало от гула сигнала машины. Что-то громко хлопнуло, заставив содрогнуться и внутреннее съежиться, будто его ударили. Дайске разлепил губы, но смог только прохрипеть. Хотелось прокашляться, но для этого стоило сначала напрячь все тело. А это представлялось сейчас сложной задачей.

В плечо что-то толкнулось, и над ним склонился человек. Испуг читался в расширенных глазах. Губы что-то неразборчиво и торопливо выкрикивали. Скорее всего, у него интересуются, как он себя чувствует. То мозг подсказал, сам Дайске не слышал ничего. Мужчина над ним с силой рванул его в попытке поставить на ноги. Это было глупо. Слабость обуяло все его естество. Ноги подкашивались. Рука слабо цеплялась за чье-то сильное запястье. Но удержать хватку не могла.

Его неумело прислонили задом к горячему капоту, где под железным покровом успокаивающе урчал двигатель. А у него кружилась голова. Она была непривычно тяжелой, ее хотелось куда-нибудь пристроить. До боли необходима тишина и спокойствие, чтобы не дергали за плечо, обеспокоенно заглядывая в лицо.

Дайске только вновь разлепил губы, чтобы попросить виновника аварии оставить его в покое, как обзор местности перекрыла копна растрепанных волос. Сильные руки обхватили шею, отчего в голову стрельнула боль. Андо глубоко вздохнул, пошатнувшись. Легкие заполнил знакомый запах. Аромат кожи, который он никогда и ни с чем не перепутает. В голове неожиданно стало ясно. Буквально на секунду, но этого хватило, чтобы здраво оценить ситуацию. Понять, кто его обнимает.

- Као… - вырвался из горла придушенный хрип. От вспышки чувств дышать стало еще труднее. На языке осела какая-то неприятная горечь, которую хотелось сплюнуть.

Обрывки вновь уплывающего сознания улавливали родной голос. Голос, который он не слышал так долго, что, казалось, стал забывать этот тембр. Уже уверился, что заговори Каору, он и не узнает его. Но нет, все не так. Этот тембр он не сможет забыть никогда. И сейчас он обволакивает его, как теплым одеялом, придавая силы. Каору говорит, черт подери!

Лицо Дайске обхватили холодные влажные пальцы, нещадно задирая его голову и внимательным, совершенно не потерянным больше взглядом осматривая возможные внешние повреждения. Андо не знает, насколько на самом деле пострадало его лицо. Да, ему и плевать, он жадно поглощает эти бесценные минуты, в которых Каору рядом с ним. Прежний Каору!

- Как ты себя чувствуешь? Голова кружится? Дайске, не молчи, иначе я тебе врежу, - наконец, он стал разбирать отдельные слова, а не просто звучание любимого голоса. И эти слова были такими бытовыми, обыденными, что он усмехнулся. Просто не мог по-другому в своем состоянии выразить весь тот поток эмоций, в которых он с удовольствием захлебывался.

- Смеешься, значит, все в порядке, - уже более спокойно произнес Каору, но продолжал с тревогой во взгляде оглядывать его всего. И лица не выпускал из своих пальцев. Дайске готов был сделать все, что угодно, чтобы продлить это чувство щемящей эйфории в груди. – Язык прикусил? – поинтересовался Каору, несильно нажимая большим пальцем на его губы.

Такое ощущение, что он не понимал причины шока своего любовника. Будто не помнил, что произошло за весь этот год. Не было всего этого кошмара в их общей жизни? А, может, Као действительно не помнит.

- Я тебя люблю, - все, что смог выговорить Дайске, слабо притягивая к себе Каору за талию. Пальцы смяли всю ту же нелепую толстовку с забавным принтом. По щекам потекли слезы. Это просто переизбыток эмоций. Сегодня можно.

Каору понимающе улыбнулся, обнимая своего любимого человека и позволяя уткнуться носом в изгиб шеи. Ресницы щекотали чувствительную кожу. А мир вокруг просто не имеет значения. Все он помнит. До мельчайших подробностей. Еще долго не сможет отделаться от взгляда Дайске, котором на протяжении года видел безысходность, обреченность, покорность судьбе. Это было так больно. Именно это заставило его вернуться в этот мир. Ему есть что терять.

Он не нашелся, что ответить плачущему Даю. Да, и можно ли вообще что-то ему ответить? Испуг за него в первые секунды аварии заполнили каждую клеточку его мозга. Обычно на подобные происшествия он реагировал куда хладнокровнее, но сейчас, когда вдруг вспышка осознания опалил все внутри, он смог только задохнуться в своих эмоциях. Они были такие непривычные. И сразу болезненные. Сильный страх за Дайске. Что все закончится, не получив возможности начаться вновь.

Только сейчас Каору стал стремительно понимать, что с ним произошло. Что он пришел в себя. Что все теперь стало как прежде. Мысль была настолько непривычной, что вонзалась в сердце раскаленной иглой.

Каору полностью разделял чувства Дайске. Его слезы, которые можно было расценить, как тихую истерику. Они не могли сказать друг другу ни слова. Не понимали, как сейчас в полной мере выразить свои чувства. Никого не замечали, даже горе-водителя, который переминался с ноги на ногу в сторонке, вызывая полицию на место аварии. Он косился на эту странную парочку и понимал, что у него не возникает неприязни по поводу явных отношений между ними. Слишком естественно и откровенно они сейчас выглядели. Это подкупало.

Сейчас приедут служители порядка, начнутся допросы, воспроизведение картины ДТП. Сразу же признают виноватым водителя, потому что камера у светофора зафиксировала явное превышение скорости, тогда как Дайске, добропорядочный гражданин, переходил дорогу в положенном месте. Сотрудники автоинспекции настоят на вызове бригады скорой помощи, которая, осмотрев пострадавшего, признает легкое сотрясение мозга и вывих ноги. Настоятельно увезут в больницу.

Все это время деловой и уже успокоившийся Каору будет крутиться рядом с ним, оправляя нелепую толстовку и домашние штаны, в которых он смотрелся совершенно непредставительно, чего требовала ситуация. Но, кажется, Каору никогда не волновали подобные нюансы. Он поедет вместе с Дайске в больницу, где ему будут накладывать швы, а Ниикуре насильно впихнут нашатырь. Хотя его взгляд на медсестру заставит ее пожалеть о выбранном объекте заботы.

Будет звонить Хара, но Дайске запретят разговаривать. Да, и нет особого желания. Но друзья и мама волнуются. Они обнаружили уход Каору. Ведь Андо-сан все видела своими глазами и даже пыталась остановить. Уже потом Дайске узнает, что Каору не позволит преградить себе дорогу, просто вырвется на улицу и побежит туда, куда вело его сердце.

Тошимаса в панике кинется следом. Но совершенно в другую сторону. Он будет искать и звонить Даю. И когда степень отчаяния друга достигнет пика, он позвонит Тоору и плачущим бессильным голосом расскажет ситуацию. Его нервы никогда не отличались стальным отливом. Неизвестно, что послужит причиной – состояние Тошимасы, который всегда был его собственностью или пропажа лучшего друга – но Нишимура выйдет навстречу Харе.

И в этот момент раздастся звонок. Вдвоем, прислоняясь с двух сторон к мобильному Тоору, они услышат спокойный голос Каору, который расскажет вкратце предысторию и повесит трубку. А мужчины еще долго будут смотреть друг на друга, пытаясь переварить тот факт, что это был голос Ниикуры. И он им не послышался.

Слезы, как лучший показатель чувства в данное конкретное время. У Дайске они текли практически постоянно, стоило только подумать о том, что Каору снова с ним. Ниикура не пытался его успокоить, просто смотрел спокойно и ласково. Как всегда. Держал за руку, пока они на такси возвращались домой. И больше всего им обоим хотелось оказаться за закрытой дверью собственной спальни. Чтобы просто дышать одним воздухом наедине. Молчать. И любить.


OWARI
 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Триста дней без тебя (R - Die/Kaoru, Kyo/Toshiya, Toshiya/OFC [Dir en Grey])
Страница 2 из 2«12
Поиск:

Хостинг от uCoz