[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 212»
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Триста дней без тебя (R - Die/Kaoru, Kyo/Toshiya, Toshiya/OFC [Dir en Grey])
Триста дней без тебя
KsinnДата: Пятница, 22.11.2013, 18:17 | Сообщение # 1
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline

Название: Триста дней без тебя

Автор: Laas
Беты: Deep Rainbow

Фэндом: Dir en Grey
Персонажи: Die/Kaoru, Kyo/Toshiya, Toshiya/OFC
Рейтинг: R
Жанры: Романтика, Ангст, Драма, AU
Предупреждения: OOC
Размер: Макси
Статус: закончен

Описание:
История о том, что чувствуешь, когда теряешь смысл жизни, заключенный в одном единственном человеке...

Публикация на других ресурсах:
С разрешения автора!

Примечания автора:
Вторая попытка написать эту историю. Надеюсь, на этот раз смогу пересилить себя и закончить.
 
KsinnДата: Пятница, 22.11.2013, 18:19 | Сообщение # 2
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Часть
12 сентября 2010г.

Сильная ладонь судорожно сжала холодную металлическую ручку, чуть скользнув по гладкой поверхности. Дыхание ледяным комом застряло в груди, притесняя замершее в ожидании сердце. Все внутри противилось следующим движениям, одновременно с этим изнемогая от нетерпения. Это противоречие, ставшее уже постоянным, медленно сводило с ума, превращая собственную и без того неполноценную жизнь в зависимость.
На секунду Дайске прижался лбом к двери, собираясь с духом. Ему надо быть сильным. Тяжело выдохнув, толкнул ее, тихо проскальзывая внутрь, чувствуя, как застыла мертвым грузом душа. Потухшим взглядом он осмотрел привычный интерьер: небольшая комната с белыми стенами, увешанная детскими рисунками, хаотично располагающимися по периметру на уровне глаз, небольшой светлый комод в углу, прикроватная тумбочка и полуторная кровать, аккуратно застеленная тяжелым покрывалом. Все так знакомо и дорого, до горечи на языке и трепета сердца.
На тусклом покрывале, с изображением бледной сакуры, поджав под себя босые ноги, сидел мужчина, бесцельно глядя в окно, опутанное тонкими решетками. Сгорбившаяся безжизненная фигура, из которой, казалось, высосали душу. Подойди, встряхни и услышишь мертвенный пустой звон.
Кутаясь в белую простыню, он придерживал расходящиеся концы на груди, сминая ткань изящными пальцами с очертаниями татуировок – узор, которых рушил любые стереотипы и сложившиеся в голове картинки. Длинные темные волосы рассыпались по плечам неухоженными волнами, стекая по спине и заканчиваясь на уровне копчика, едва-едва елозя по постели самыми кончиками, которые давно надо было постричь.
Дайске медленно скользнул взглядом по мягким чертам лица, задержавшись на тонких губах, острых, как лезвие ножа, скулах, а потом на раскосых глазах, утопая в кофейной гуще безнадежности без проблеска сознания. Просто живая кукла, по нелепой случайности обретшая образ такого дорогого человека.
Человек напоминал мраморную статую, застывшую и бездушную. Даже не моргал, увязал где-то в своем мире, безэмоциональным взглядом врезаясь в тонкое оконное стекло, проскальзывая за грань этой реальности, где его уже ничего не держало. Не было памяти, не было сознания, не было души.
- Здравствуй, Каору, - тихо произнес Дайске, подходя ближе к кровати и ставя пакет с продуктами на тумбочку.
А в ответ мертвенная тишина. Уже привычно. Не так больно. Не так пусто. Каору не отзывался никогда, продолжая смотреть вдаль, видя одному ему понятные узоры ирреального мира, который интересовал его куда больше, чем колкая грань этой жизни, причинившая столько боли и отчаяния, ввергнувшая в пучину бесконечного забвения.
Стараясь оттянуть момент, когда придется посмотреть на причину своей сломленной жизни, Андо стал медленно выгружать фрукты, пытаясь отвлечься мысленно. Но пакет слишком быстро опустел, легко слетев с тумбочки и с тихим шелестом опустившись к ногам. Нарочито неспешно поднял его, разглаживая целлофановые углы с изображением какой-то улыбающейся девочки, аккуратно уложив обратно, медленно повернулся. Боль тонкой иглой скользнула между ребер, проникнув в отчаянно пульсирующее сердце, впрыскивая наркотически необходимую долю яда, без которой жизнь уже не текла в привычном русле безнадежности.
Он присел на кровать, лаская взглядом каждый изгиб закрытого простыней тела. Когда-то Дайске изучал его губами, руками, задыхаясь от чувства вседозволенности и власти. Пользовался покорностью и мягкостью, задыхался жадностью и требовательностью. Всегда такой разный и неизменно его. Каору. Сейчас лишь насмешка судьба – горечь воспоминаний до покалывания на кончиках пальцев в желании вернуть. Ощутить, вдохнуть… Жить.
Соблазн всегда так велик. Реальность всегда так болезненно сурова. Протянув руку, Дай несмело коснулся шелка волос, откидывая темные пряди на спину. Сердце больно екнуло, стукнувшись о решетки своей темницы, которую год назад построил он сам. Длинные пальцы, чуть сильнее, чем нужно, сжали узкое плечо. Как-то по-братски, иного он не мог себе позволить. Больше нельзя. Не имеет смысла. Биться продрогшей умирающей птичкой о непробиваемое стекло отчуждения – это смерть.
- Каору… - совсем тихо позвал он, заглядывая в пустые глаза, даже на дне которых не плескалось унылых волн жизни. Сухо.
Захотелось встряхнуть неподвижное тело, чтобы увидеть реакцию, почувствовать ее всем телом, знать, что еще есть ради чего жить. Каждый день заставлять себя делать первый вдох едва проснувшись, зная, что ты еще нужен Ему. Но в ответ смуглую кожу разъедала глухая тишина, разрывая бесплотными ногтями пульсирующие органы, вгрызаясь в тонкие артерии и вены.
- Прости, что не появлялся два дня…- Дайске все не мог отвести взгляда от болезненной бледности лица и обострившихся черт, о которые так хотелось вновь и вновь резать руки. Просто коснуться нежной кожи, чтобы существовать. Но вместо этого, он прятал подрагивающие пальцы за спиной. Слишком ярки воспоминания другого Каору: живого, отзывчивого, веселого, бесконечно уверенного в себе.
Но сейчас перед ним сидел будто другой человек или не человек вовсе. Только вот сердце, истекающее соленой влагой, убеждало раз за разом, что перед ним тот самый Ниикура Каору – мужчина, с которым он жил уже много лет, который и был смыслом его жизни. Их судьбы, переплетенные светящимися нитями, наполненные отдаленным звоном единения. Их счастье, созданное обоюдными чувствами. Согласием и пониманием. Их мир, бессменно один на двоих, построенный на краю Галактики, путь куда знают только они сами.
Только год назад все изменилось, пошатнулась платформа уверенности в неизменности бытия, надломилась ссохшаяся ветвь мирта, существование превратилось в Тартар, наполненный одиночеством, отчаянием и насмешливым призраком надежды.
- …приходилось задерживаться на работе. Аки забирал Тошимаса, - он не понимал, зачем все это рассказывает, будучи уверенным, что Каору не слушает. Пребывало ли его размытое сознание вообще сейчас здесь? Заметил ли он присутствие в комнате кого-то еще? Помнил ли он его, Дайске? - Аки обещала нарисовать тебе новый рисунок. Знаешь, она чудо, - хотелось улыбнуться, при упоминании дочери, но боль все сильнее сжимала грудную клетку, не позволяя проявиться элементарной радости. – Только последнее время она стала замкнутой. Мало с кем общается в группе. Мне ничего не рассказывает и лишь улыбается. Ей тяжело… Но знаешь, наша дочь умна не по годам. Для шестилетней девочки она слишком быстро соображает.
- Сегодня была красивая луна… - неожиданно перебил его Каору, чуть наклонив голову. Свет мягко лизнул открывшуюся щеку со следами подростковых шрамов, запутавшись в жидком шоколаде волос.
Дай отчетливо слышал неприятные скрежет треснувшего стекла и звон разлетевшихся осколков, больно вонзившихся в сердце. Мир рухнул… В очередной раз. Это невыносимо. Человек, которого ты любишь больше собственной жизни, ради которого, собственно, и живешь, не замечает твоего существования. И было бы проще, если бы не было общего будущего. Когда прошлое наполнено его смехом, ощущениями теплых ладоней на чувствительной коже, биением пульса, мелодией голоса, искрами задора.
А теперь всего этого нет. Он лишился самого святого, необходимого как воздух. И белые стены невыносимо давят со всех сторон, сжимая диафрагму мощным напором. Хочется вырваться, ударить кулаком по безупречной побелке, чтобы нарушилась эта идеальная белизна. Чтобы Као ожил, улыбнулся, признал, просто бы моргнул.
За все эти бесконечно долгие триста дней он ни разу не произнес ничего, чтобы поддержать хоть призрачное подобие присутствия. Слышал ли вообще хоть слово из того, что каждый раз рассказывал ему Дайске? Чувствовал хоть одно мимолетное прикосновение? Узнавал ли голос?
Хотелось кричать, трясти Каору за плечи, заглядывая в глаза, оттенка темной карамели, в жадном желании увидеть там отголосок былого, отклик на мольбу. Ломать мебель, крушить жизни, калечить собственное тело.
Но вместо этого он лишь грустно улыбнулся. Точнее, растянул уголки губ, а в глазах поднялась очередная волна безысходности, с гулким рокотом разбившись внутри о пустые стены небытия.
- Да, Као, красивая, - терпеливый кивок, стараясь, чтобы голос остался все так же мягким. Врачи просили не срываться на больном, потому что его душевное спокойствие было сейчас самым важным. – Почему ты раздет?
Андо не ждал ответа, его просто не могло быть, но замер, когда заметил, как изящные пальцы сжали ткань простыни сильнее на груди. Это как глоток воздуха после долгой задержки дыхания, как сладость пробуждения от долгого кошмара – видеть реакцию. Не гул летящего камня в бездонный колодец, а эхо прошлого счастья.
Такого не было никогда – реакции. Что-то внутри слабо трепыхнулось… Надежда? Никто из врачей не делал прогнозов, не давал обещаний, выражаясь сложными медицинскими терминами и задумчиво глядя на пациента. Каждый раз Дай слышал одно и то же: «От вас требуется поддержка и терпение». Они сами не представляли, сколь невозможного требовали. Для Андо, привыкшего добиваться всего стремительно и в короткий промежуток времени, сидеть на одном месте и ждать было невыносимо. Лишь безграничная любовь, нисколько не угасшая за это время, лишь принявшая иные формы и грани, еще справлялась с неуемной болью, заставляя жить каждый новый день.
- Као, ты меня слышишь? – срывающимся от волнения голосом, спросил Дайске, подаваясь вперед и нерешительно касаясь теплой щеки. Пальцы предательски дрожали, ощущая привычную нежность кожи, о которой уже начали забывать.
 
KsinnДата: Пятница, 22.11.2013, 18:19 | Сообщение # 3
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
– Као… Любимый….
Но он не отреагировал на ласковое прикосновение, не подался на приятный тембр голоса, который раньше вызывал такую сладкую дрожь в теле, продолжая смотреть в одну точку.
В дверь тихонько постучали и, не дожидаясь ответа, вошли. Молоденькая сиделка, наблюдавшая за Каору, зашла напомнить о том, что «свидание» окончено. У них всегда было так мало времени.
- Почему он раздет? – после взаимных поклонов и коротких приветствий, поинтересовался Дай, поспешно убирая вспотевшую ладонь от лица мужчины и торопливо поднимаясь. Порывистость движений, подчеркивающая угловатость фигуры, выдавала напряженную взволнованность.
- Он отказался одеваться, - пожала плечами хорошенькая девушка, мило улыбнувшись Андо. Как-то приторно и противно.
- Он стал реагировать на смысл сказанного? – как бы промежду прочим поинтересовался тот, хаотично обыскивая карманы в поисках неизвестно чего. Он просто не хотел смотреть на эту сиделку. Она проявляла слишком явные знаки внимания, прекрасно зная, кем Дай является для ее пациента. Мужчину передергивало при одной мысли от отсутствия чего-либо святого в этой личности. Это лишний раз напоминало, что есть те, кто давно уже поставили крест на судьбе Каору, на его возможном выздоровлении.
- Что? – удивленно переспросила Минако, округлив и без того большие глаза, аккуратно подведенные карандашом.
- Каору понял, о чем я у него спрашиваю, - объяснил Андо, бегло оглянувшись на любимого. Тот больше не сидел неподвижно, а медленно раскачивался вперед-назад, все так же смотря куда-то сквозь пространство. Это тихое сумасшествие сводило с ума.
- Я не замечала, Андо-сан, - аккуратно произнесла она, отчего-то с опаской посмотрев на посетителя, будто сомневаясь уже и в его душевном равновесии. – Вам лучше обратиться к главврачу с этим вопросом.
Дайске кивнул, совершенно не обращая внимания на косые взгляды. Последнее время его мало волновало чужое мнение. Он научился не реагировать, с несвойственным ему упрямством двигаясь вперед, окружая себя непробиваемой стеной веры. Пусть только на публику, но этот панцирь защищал его от всего.
Чувствуя, как сердце выдает бешеные ритмы, впервые за очень долгое время, он посмел высунуться из-за своего укрытия, вдохнув незнакомый бриз надежды. Мужчина никогда не разбирался в медицине, но подобные изменения, по его мнению, большой шаг вперед. От нервного напряжения по телу прошлась мелкая дрожь, оседая влагой на коже.
- Вы завтра придете, Андо-сан? А то вы давно здесь не появлялись, - в голосе отчего-то слышался упрек. Все эти намеки только лишний раз вызывали раздражение.
Даже отдавая себе отчет в том, что большинство воспринимает его, как завидного холостяка с хорошим достатком, довольно известным именем в мире телевидения и радио, он не собирался с этим мириться. И пускай часть тех немногих, кто в курсе многолетних отношений Дая и Каору, зная сложившуюся ситуацию, поставили крест на, по сути, еще живом человеке. Ведь даже врачи, привыкшие смотреть правде в глаза, дают такие важные пятьдесят процентов на возможное выздоровление.
И сейчас эта пигалица, одна из многих, кто повелся на броскую внешность, в очередной раз пыталась флиртовать с ним, с Дайске, совершенно не понимая, что вся его вселенная сосредоточена на том, кто сейчас мерно раскачивался на кровати
- Меня не было всего два дня. И да, я постараюсь придти завтра, - как можно более спокойно ответил мужчина, поправляя задравшуюся рубашку. – Если получится, то возьму с собой Аки.
- Вам не кажется, что ребенку не стоит видеть подобного? – она равнодушно кивнула в сторону своего пациента.
- Я не могу запретить ребенку видеться с ее отцом, - голос звучал привычно, но внутри просыпался вулкан. Андо никогда не отличался спокойствием и самообладанием. Всегда рядом был Каору, чтобы сдержать очередной порыв. А сейчас остановить было некому.
- Аки должна понимать, что теперь у нее остался только один родитель, - произнесла Мияко.
Девушка перегнула палку, сама того не поняв. Она воспринимала Каору, как предмет мебели, свято веря, что он не слышит. Андо терпеть подобного отношения не собирался. Сорвавшись с места, он подошел вплотную к сиделке, нависнув над ней, как орел над жертвой.
- Тебя это не должно касаться. У Аки все еще есть он. И она будет его дочерью, что бы с ним не случилось. И пока Као дышит, я буду рядом с ним. Это человек, которого я люблю.
Не хватало воздуха, перехватывало дыхание от накативших чувств и темнело в глазах. Резко отстранившись от ошарашенной девушки, Дайске спешно вышел в коридор, целенаправленно устремляясь к кабинету главврача, путь к которому он мог найти и слепым.
- Добрый вечер, Андо-сан, - любезно воскликнул пожилой мужчина, снимая очки, едва дверь его кабинета распахнулась, и вошел не самый спокойный посетитель. – Что-то случилось? – добавил он, пристально оглядывая Дайске, замечая любые изменения в привычном поведении – это была его работа.
Андо постарался успокоиться, но выходило очень плохо. Као всегда был его слабым местом, а после того, как попал сюда, положение его обороны резко пошатнулось. Любые разговоры о нем причиняли боль. Но, если друзья старались поддержать, то посторонние как-то обреченно поглядывали на Дая с ощутимой долей сочувствия. Это неимоверно раздражало вспыльчивого мужчину.
Только Дайске верил. Нет, не питал бесплотные желания и грезы, а именно верил. Никто лучше него не знал настоящего Ниикуру Каору. И он был уверен, что рано или поздно любимый очнется от этого странного сна. Потому что, если перестать надеяться, то его мир рухнет. Потому что его мир носит гордое название имени любимого мужчины. Потому что есть эти пятьдесят процентов статистики.
- Добрый, - коротко кивнул посетитель, сжимая пальцами обивку кресла.
Про Мияко он рассказывать не стал, решив, что врачу не стоит знать лишнего. А с этой девицей он и сам вполне может справиться. – Скажите, какова вероятность, что состояние Каору могло измениться?
Пожилой мужчина сосредоточенно нахмурился, немного подавшись вперед:
- Вы что-то заметили? – деловым тоном поинтересовался он.
- Я задал ему вопрос, а он отреагировал на него.
- Ответил.
- Нет, шевельнулся, - со стороны это звучало очень глупо. Но одно воспоминание о движении тонких пальцев и тело мелко содрогалось, а дыхание перехватывало.
- Подробнее, Андо-сан. В нашей профессии важны детали.
Дай терпеливо пересказал подробности, жадно изучая любое изменение на лице врача, ища подтверждение его надежды.
- Андо-сан, - вздохнул тот. Сердце сжалось, как осиновый лист на ветру. – Нельзя сказать с точностью сейчас, когда я не видел сам произошедшей реакции. – Замерло, перестав разгонять полыхающую болью кровь. – Я должен сам понаблюдать за Ниикурой-сан. – Сжалось, будто ожидая удара. – Но это еще ничего не значит. Возможно, что это был просто рефлекс на то угодно: на ваш голос, на ваше прикосновение, на его собственные мысли. – Разлетелось кровавыми ошметками с неприятным чавканьем. Рассыпалось, превратившись в скучный серый пепел.
Больше он не слышал, что говорил ему главврач, заверяя, что не стоит опускать руки. На автомате кивал, на что-то соглашался, стеклянным взглядом смотря на угол дубового стола, окрашенного желтоватыми оттенками искусственного освещения. А потом молча встал и вышел, сгорбившись как старик. Доплелся до своей машины, не глядя толком на дорогу, доехал до дома, даже не удивившись тому, что умудрился не попасть в аварию. Медленно поднялся на свой этаж, проигнорировав лифт, отточенным движением открыл тяжелую металлическую дверь. Безликой тенью скользнул в теплоту родного дома.
- Привет, - на пороге появился Тошимаса, нервно заламывая руки и испытующе глядя на лучшего друга. Дай лишь кивнул в ответ. Хара понял все без лишних слов и многозначительных взглядов. Так он встречал Дайске каждый раз, когда тот возвращался от Каору. Он не ждал никаких новостей, просто хотел поддержать друга своим присутствием, прекрасная зная, что ничего не услышит от того, но благодарность будет читаться в глазах, в спокойствии его дыхания.
- Где Аки? – хриплым голосом поинтересовался Андо, скидывая куртку.
- Рисует, - незамедлительно ответил Тошимаса. Из детской доносились приглушенные звуки ежедневной вечерней передачи для детей. – Будешь ужинать?
- Я в душ сначала.
Уже в спину ему Хара одобрительно кивнул и поплелся на кухню разогревать ужин.
Дай медленно зашел в ванную, не глядя в зеркало. Неспешно раздеваясь, аккуратно складывал одежду на пол, что было ему абсолютно несвойственно. Обычно он разбрасывал все в разные стороны, а потом спотыкался о собственные шмотки, ругаясь при этом. Но именно сейчас он старательно добивался идеала во всем, уперто пытаясь разгладить складку на рубашке. Но дрожащие пальцы плохо слушались. Не выдержав, Андо одним резким движением смел всю стопку одежды, метнув их в угол комнаты. Вцепившись в края холодной раковины, он таки посмотрел на свое отражение. И криво усмехнулся, смотря на синие круги под глазами, на впалые щеки, желтоватую кожу, пустой взгляд, где раньше горел огонь.
Зарычав, смахнул все бутылки и тюбики со стеклянной полочки перед глазами. Раздался дрожащий звон, разорвавший гнетущую тишину пространства. Со стеклянным дребезжанием рассыпались в голове мысли, загнанные в рамки реальности. Тело ломило, будто его избивали. Все внутри выворачивало наизнанку от неуемной боли, нещадно стегающей тонкими розгами хрупкие нервы. В нос ударил навязчивый запах парфюма Каору - слишком большое количество выплеснулось из разлетевшегося флакона. Тихо всхлипнув, Дай судорожно втянул знакомый аромат, чувствуя горьковатый привкус на языке. Длинные пальцы судорожно сжимались на белоснежной раковине до побелевших костяшек.
Это было очень тяжело. Жить так каждый день… Без него. Если бы не Аки, пожалуй, Андо вскоре сам бы оказался на соседней койке с любимым. Он, порой, поражался, как еще не сошел с ума. На него сильно давила эта ситуация, буквально прибивала к земле невыносимым грузом. За каких-то триста дней его жизнь изменилась до неузнаваемости. Любимая работа превратилась в рутину, забирающую большую часть сил. Теперь маршрут до дома был с постоянным заездом в психиатрическую лечебницу, находящуюся за городом. А там одно и то же – бесчувственное тело, уже не помнящее жизни.
Это случилось как-то неожиданно. Вроде ничего ярко эмоционального в жизни Каору не происходило, что так могло его сломить. А может, все мелкие вопросы вылились в одно большое сумасшествие. Позапрошлый год нельзя было назвать простым. Все по отдельности такой сильный человек как Каору пережить мог, а вот вместе проблемы подкосили даже его. Все дело в его серьезном восприятии любой мелочи. Он способен зациклиться на том, мимо чего Андо пройдет и не заметит. Это и довело его до нынешнего состояния. Вот уже почти год, Каору находится в той клинике.
И уже потеряв, Дайске осознал, как сильно зависел в этой жизни от любимого человека. Как много тот брал на себя, не упрекая и не требуя ничего взамен. Просто куда привычнее было все контролировать самому.
Теперь же Даю пришлось взяться за воспитание их общей дочери. У Каору это получалось легко и просто, иногда казалось, что именно в этом его призвание – в воспитании детей. А сейчас Даю выпало самому объяснять простые истины жизни, а самое болезненное – попытаться втолковать шестилетнему ребенку, почему папа больше не живет с ними, и почему он не реагирует каждый раз, когда Аки обнимает его, плачет, уткнувшись в плечо, отчаянно зовет. В такие секунды Дай готов умереть на месте, лишь бы не видеть этого кошмара, не слышать этих интонаций в голосе собственной дочери, не осознавать, что Каору попросту не замечает ее. И мир рушился, как разламывающийся пазл. Больно. Стремительно. Страшно. Невыносимо.
Он бы не приводил Аки к нему, но та каждый раз просила, а отказать собственному ребенку не мог. Разрываясь между желанием уберечь ее от лишних расстройств и одновременно понимая, что никак оградить не сможет, вез в клинику, готовясь к очередной драме.
А потом приезжал домой, продолжая успокаивать девочку, которая, всхлипывая, спрашивала, почему папа не хочет с ней разговаривать. Она думала, что в чем-то виновата, закрывалась даже от Дая, уходила в себя. Каждую ночь, перед тем, как лечь спать, Андо стоял над ее кроватью, разглядывая мягкие черты красивого лица и моля избавить ее от этих страданий.
Горькая слеза прочертила прозрачную дорожку на щеке. Медленно опускаясь на пол, он подогнул одно колено, уперся в него локтем, закрыв ладонью глаза. Беззвучно сотрясаясь, он тихо всхлипывал, смотря на темный кафель и не видя его из-за мутной пелены перед глазами.
Он редко мог позволить себе слезы. Лишь иногда шаткие опоры предательски осыпались, размытые волнами горечи и боли. Несмотря на поддержку друзей, ему не всегда удавалось сдерживаться.
Жить без просвета в будущем и настоящем, когда не знаешь, чего ждать. И даже сложно сказать, наличие Аки – это плюс или минус. Да, Дай безумно любил их дочь и ни разу не пожалел о некогда принятом решении. Но он не был готов стать ей единственным родителем. Оказалось, что он вообще принимал минимальное участие в ее воспитании раньше.
- Дайске, ужин готов, - в дверь тихонько постучал Тошимаса. Больше он ничего не сказал, хотя и прекрасно слышал, что творилось в ванной. Но та шаткая грань жизни была преодолена давно, теперь можно было не беспокоиться ни о чем. Дай не слабак и не истерик. А плохо, порой, бывает всем. Тем более, когда причины столь явны и непредосудительны.
Хара был лучшим другом Каору и Дайске более десяти лет. Он тоже тяжело переживал внезапные изменения в психике Ниикуры. Без лишних вопросов, сразу переехал в этот дом. Тоши вообще не любил заморачиваться по пустякам и существенные вопросы решал без колебаний и выслушивания отговорок разума, действуя всегда сердцем. Надо сказать, подобный душевный подход к делу часто оказывался действенным.
Тошимаса-то и вытащил друга из запоя, в который тот ушел, как только все произошло. Когда еще той самой пресловутой надежды на горизонте и не маячило, когда жизнь казалось конченой и смысла в ней больше не виделось. Теперь они поддерживали друг друга и помогали.
Глубоко вздохнув, Дайске поднялся, открыл холодную воду и полез в душ. От навязчивого запаха разбившейся парфюмерии начинало подташнивать, хотелось уже поскорее оказаться подальше от него. Но мужчина упорно стоял, коротко вдыхая, замирая, на сколько позволяли легкие, а потом порывисто выпуская воздух. Лишь, когда тело полностью онемело от леденящих струй, он выкрутил кран и вышел, закутавшись в мягкий халат, спрятав в махровый воротник нос.
К моменту, когда он вышел из ванной, Хара успел открыть все окна в доме, создавая сквозняк. Свежий запах медленно наполнял всю квартиру, вытесняя более тяжелый аромат парфюма.
- Не закрывай дверь, - предупредил друг, спускаясь со второго этажа. – Надо проветрить.
Он не ругался за погром, устроенный посреди помещения, прекрасно понимая причину. Молча взял веник и смел многочисленные дробленые осколки пузырьков. Дайске, привалившись к косяку, отстраненно наблюдал за этой процедурой, морщась, будто эти кусочки были частью его собственной души.
- Я бы мог и сам убрать, - вяло пробормотал он.
Хара согласно кивнул, отодвинув его веником и выйдя на кухню, чтобы избавиться от мусора. Затем он вернулся, тщательно протерев полы и ополоснув тряпку, от которой теперь тоже пахло Каору. Хозяйственность друга стала столь привычной картиной для этой квартиры. Сам Андо мало что делал по дому, изредка чувствуя кусачую вину за то, что взвалил все на Тоши. А тот никогда ничего не говорил, лишь иногда улыбаясь и в свойственной ему непосредственности сообщая, что ему даже нравится.
Уже через пару минут Дайске сидел на кухне и ковырял вилкой сочный на вид салат. Тошимаса сидел напротив, медленно потягивая горячий чай и иногда бросая быстрые взгляды на хозяина дома. Он никогда не расспрашивал Дая о том, как же себя чувствует Каору. Если тот не рассказывал сам, то мужчина на следующий день ехал в клинику, чтобы убедиться в очередной раз, что все осталось без изменений. Его пропускали без лишних вопросов. Ниикура не относился к буйным или вызывающим опасения, поэтому посещать его разрешалось даже близким друзьям.
- Я похож на утопающего, цепляющегося за соломинку? – неожиданно спросил Дайске, не поднимая головы.
Хара удивленно вскинул бровь. Повертев в ладонях горячую кружку, он смотрел в окно, обдумывая ответ.
- О чем ты? – наконец решил уточнить.
- О том, что я отчаянно хочу верить в то, что Каору придет в себя и ищу любое изменение в его поведении…- мужчина замолчал. Говорить об этом было очень тяжело.
- Дай, это же нормально! – воскликнул Тоши, поставив кружку. – Это важный для тебя человек. Ками, да, чтоб все любили так, как любишь ты! Тебе пришлось столько пережить. Конечно, ты будешь ждать его выздоровления! Это вполне естественно и логично!
- Сегодня Каору шевельнулся в ответ на мой вопрос, - Андо быстро поднял голову, впившись взглядом в красивое лицо друга, отчего-то ища в скрытых челкой глазах снисхождение. – Он был замотан в простыню и, когда я спросил почему, он сжал пальцами ткань на груди… Тоши, я не знаю… Мне очень хочется верить, что… - он отвернулся к окну, поджав губы.
Повисло молчание. Тошимаса прекрасно понимал переживания друга, но попросту не знал, что еще сказать. Слова поддержки перестали помогать еще много месяцев назад. Он обессилено смотрел на то, как лучший друг терзается и истончается под напором неизменной реальности
- Дайске, - едва слышно начал он. – Рано или поздно Каору должен придти в себя. Ты нужен ему все так же, как и раньше. Хуже уже не будет. Так почему же ему не может полегчать?
Дай согласно кивнул. В коридоре послышался грохот и сдавленный писк. Буквально через мгновение в кухню влетела девчушка, с визгом запрыгнув на колени Андо. По его рукам скользнули шелковые пряди длинных темных волос. Тот не смог не улыбнуться, обнимая ее за тонкую талию, стянутую поясом домашнего платья.
- Папа, - нараспев произнесла Аки, звонко целуя в щеку. – А когда ты пришел?
- Только что, - ответил мужчина, скользнув взглядом по красивым изгибам родного лица, остановившись на широко распахнутых янтарных глазах. – Нарисовала?
В ответ он получил кивок и еще одну открытую улыбку.
- Мне Шин помог, - добавила она, обхватывая маленькими ладошками шею мужчины.
Оба мужчины проигнорировали упоминание о некоем Шине. Ни один, ни второй, никогда не видели его, сделав однозначный вывод, что это воображаемый друг. И вроде даже привыкли о том, что в речи Акинару всегда всплывает этот Шинджи, надеясь, что с возрастом это пройдет.
- Значит, спать? – спросил Дай, поддерживая широкой ладонью висящую на нем дочь.
Акинару согласно кивнула, оставив звонкий поцелуй на небритой щеке отца. В этот момент Даю отчаянно хотелось, чтобы рядом находился и Каору. Он слишком хорошо помнил, как каждый вечер они втроем сидели на кухне, и Аки бегала от одного к другому, душа в объятиях и осыпая поцелуями. А они смеялись, подхватывая девчушку на руки, а потом спорили, кто идет укладывать ее спать, а кто в душ. Теперь Дайске занимался этим сам, никому не позволяя делать за него. И душ он принимал сразу по приходу, чтобы как можно меньше находиться в квартире одному. Прощался с Акинару и шел сразу в спальню, зарываясь в одеяла и стараясь быстрее уснуть, чтобы следующее утро началось по уже знакомому сценарию.
Подхватив Аки на руки, он молча кивнул Тошимасе, рассеянно помахавшему в ответ, и скрылся в детской. К ужину он так толком и не притронулся, что явно не устроило его друга, тяжело вздохнувшего вслед.
- Мы поедем к папе завтра? – вопрос нагнал его на выходе из комнаты дочери. Дай замер, сжимая ручку двери и зажмуриваясь. Страшный вопрос. Как он не хотел везти ее туда. Не видеть драгоценных слез, не слышать пронзительного плача. Ему казалось, что однажды он попросту не выдержит. Сорвется.
- Аки…- тихо выдохнул он, не зная, как отговорить ребенка от этого.
- Я очень хочу увидеть папочку, - столько искренней ласки и доброты в чистом голосе дочери. Очередная горячая слеза прочертила дорожку по щеке, затерявшись в вороте рубашки.
- Хорошо…- выдохнул он. Просто не мог отказать.
 
KsinnДата: Пятница, 22.11.2013, 18:23 | Сообщение # 4
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Часть
13 сентября 2010г.

В помещение серой тенью проскользнул Ютака, кивнув Хиро, сидящему сегодня за пультом. Тот, не снимая наушников, махнул рукой, опрокинув с переносного столика банку с Колой. Железная тара полетела вниз, разливая по полу шипящую жидкость.
Укэ быстро нагнулся, поднимая Колу и ставя ее обратно. По металлическому подносу рассыпались сладкие капли. Примирительно вытяну руку, дал понять, что не стоит беспокоиться и чтобы Хиро не отвлекался от работы.
Дайске, находящийся за звуконепроницаемым стеклом, заметил друга, лениво поведя пальцами в знак приветствия, и продолжил общаться со своими невидимыми слушателями. Голос, разносившийся по маленькому помещению, звучал бодро и задорно. Все личные проблемы они оставляли за порогом студии, ведь от их умения переключаться зависел их заработок.
- Через двадцать секунд, - Хиро стащил большие наушники, оглянувшись на Ютаку, освещенного лишь бледным сиянием нескольких мониторов. Тот понимающе кивнул.
- Что-то срочное, Юта? – спросил Дайске, когда отведенное время вышло и в эфире заиграла музыкальная композиция, давая диджею несколько минут передышки.
– Ты сегодня только в дневную смену? – торопливо выпалил его друг, взглянув на наручные часы, но в таких потемках ровным счетом ничего не разобрав.
- Да, а что?
Ютака скользнул цепким взглядом по измученному лицу. Сразу было заметно, что Андо не просто устал, а планомерно изнашивался, как старый механизм, которому требовался ремонт. И дело не в том, сколько спит человек, а в том, как изводят его колкие грани мыслей, как ссыхается необъятная некогда душа.
- К Каору сегодня поедешь? – поинтересовался Укэ, засунув руки в широкие карманы.
Андо кивнул, постаравшись изобразить радость вымученной улыбкой, вызывая лишь горький выдох, потерявшийся в шуршании бумаг, которые стал перебирать Хиро, ища нужную ему сводку.
- С Акинару? – уточнил друг, переводя взгляд с татуированных рук Хироюки на собственного друга.
- Да.
- С тобой съездить?
- У тебя же вечерка, - Дайске кивнул своему напарнику, жестикулирующему об окончании песни.
- Я могу поменяться с Акирой. Либо возьми его с собой, - быстро произнес Ютака, впиваясь взглядом в спокойное лицо с грубыми чертами и высокими скулами.
Вместо ответа, Дайске торопливо произнес:
- Итак, это была новая композиция MUCC из их последнего альбома, - другу же он активно замахал рукой. Этот жест остался для того нерасшифрованным, но он понятливо кивнул и направился к выходу, столкнувшись в дверях со взъерошенным Акирой, от которого пахло дождем и сигаретами. Значит, начавшийся с утра ливень даже не думал утихать, затопляя улицы Токио бесконечными потоками.
Замерев на мгновение, Ютака скользнул раскрытой ладонью по животу своего любовника, скрытому белой футболкой. Тот рассеянно улыбнулся, глядя в уже удаляющуюся спину и поспешил проскользнуть в коморку Дайске, над входом в которую висела горящая табличка «запись». Пока он подключал свои наушники, прислушиваясь к тому, о чем шла речь, его извечный напарник по эфиру уже представлял Акиру их слушателям, не забыв пошутить на тему его постоянных опозданий. И не важно, что так было задумано по сценарию.
Они работали в паре год, а на этой радиостанции уже четыре. Дайске мог смело назвать и Акиру, и Ютаку своими друзьями, пусть и знакомы они были не так много, как с Тошимасой, но и четыре года было внушительным сроком. Конечно же, оба диджея знали о ситуации с Каору и неоднократно ездили вместе с Андо в клинику, дабы поддержать, быть той самой опорой, которая и ценится больше всего в подобных ситуациях.

- Может мне поехать с тобой? – спросил Судзуки, доставая сигарету и поводя плечами в попытке освободиться от цепких оков осенней мороси.
- Не будешь ждать Ютаку?
- Ему еще шесть часов, – невнятно пробубнил Акира, пытаясь прикурить, но влага, наполнившая столицу, не позволяла справиться с этой простой задачей.
- Тебя это далеко не всегда останавливает, - хмыкнул Дайске, выдыхая в полуденное серое небо. – Мне надо заехать за Акинару.
- Заедем, - кивнул мужчина, спускаясь по ступенькам и ругаясь, что оделся так легко.
Скорым шагом они направились к небольшой парковке, выискивая свои машины. Дай был благодарен Акире за то, что тот составит ему компанию. Он сам себе боялся признаться, но ему было безумно тяжело одному ехать в клинику. По мере приближения к заветному зданию, начинала все больше бить дрожь и потели ладони, соскальзывая с руля. Сердце отбивало странный ритм, замирая через раз, и постоянно хотелось развернуться и уехать обратно. Он подолгу стоял на парковке, собираясь с силами, заставляя себя войти в прозрачные двери, где его всегда ждало разочарование, боль и щемящая нежность.
Аки обрадовалась, увидев рядом с отцом Акиру, принялась обнимать его сзади, придавливая к пассажирскому сиденью тонкими ручками. Судзуки радостно улыбался и шутил всю дорогу, не давая Дайске сосредоточиться на собственном удушливом страхе перед поездкой.
Остановившись перед массивными воротами клиники, украшенными витиеватой резьбой, за которой скрывалось его сердце, Андо сосредоточенно начал контролировать собственное дыхание. Кованые решетки послушно распахнулись, пропуская черный автомобиль. Аки притихла, настороженно косясь на белоснежное здание. Акира тоже замолчал, посчитав свой юмор сейчас неуместным. Будто они на похороны ехали.
- Пойдешь с нами? – поинтересовался Дайске у друга, аккуратно загоняя свою машину на небольшую парковку.
Тот лишь покачал головой, вновь хватаясь за пачку сигарет. Он редко сопровождал Дайске еще и в само учреждение, предпочитая ждать снаружи. Акира никогда не признавался, что попросту боялся больных и вид умалишенного Каору приводил его в ступор, после чего он пару ночей спал плохо, травя сознание тяжелыми мыслями.
Андо вылез из машины, подхватив с заднего сиденья букет, который зачем-то купил в магазине, где раньше всегда брал цветы для Каору. Акинару уже крутилась рядом, цепляясь холодными пальчиками за широкую ладонь отца. Акира промолчал, проводив их взглядом, и вылез наружу, направляясь в небольшой сквер, находящийся в паре метров от парковки.
Посетителей на входе встретила Мияко, взволнованно заламывающая руки и нетерпеливо переминающаяся с ноги на ноги. Создавалось впечатление, что она мечется по этому холлу уже не первый час. Но скорее всего, просто увидела их машину из окна.
Все внутри Дайске похолодело от предчувствия грядущих изменений. Еще неизвестно, в какую сторону, но воздух вдруг стал другим, обещая иную сцену развития сюжета, иное поле борьбы. Ускорив шаг, почти волоча за собой Аки, которая еще ничего не понимала и лишь слепо следовала за родителем, он влетел в просторный холл, резко затормозив перед девушкой, которая смотрела на него расширившимися глазами.
 
KsinnДата: Пятница, 22.11.2013, 18:24 | Сообщение # 5
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
- Что с Каору? – невнятно произнес он. Во рту пересохло и губы склеились от подступающей нервозности. На приветствия сейчас не было времени.
- Вам надо поговорить с главврачом, - пролепетала она.
- Что с Каору? – повторил Дайске, чувствуя, как дочь сильнее вцепилась в его руку, ощущая его волнение.
- С ним все хорошо, - поспешила заверить его девушка. – Вам нужно поговорить…
Не дослушав, посетитель сорвался с места, направляясь в знакомый кабинет, который находился гораздо ближе палаты любимого. Акинару притихла, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, а послушно следовала за папой.
- Андо-сан! – воскликнул пожилой мужчина, едва завидев гостя. – Здравствуй, Акинару-чан, - добавил он, заметив девчушку с забавными хвостиками.
- Что с Каору?! – уже в который раз повторил Дайске, чувствуя, что уровень волнения превысил все возможные нормы. Его уже трясло и бросало в жар. Он попытался пригвоздить доктора к месту взглядом, но тот даже бровью не повел, стойко выдержав этот обоснованный напор.
- Андо-сан, вы должны понимать, что это еще ничего не значит и не стоит радоваться раньше времени…
- Что с ним? – прорычал Дай, подаваясь вперед.
За эти минуты, что он шел до кабинета, внутри него развернулась война, и сейчас в душе полыхало всепоглощающее пламя, дикая смесь паники, страха, надежды и неизвестности. А сейчас этот человек вновь говорит какие-то пространственные фразы, которые повторял на протяжении всего этого года. Хватит. Если Мияко так взволнована, значит, что-то произошло, и он вытрясет душу из главврача, если тот сейчас же не объяснит происходящее.
- Пройдемте со мной, - спокойно произнес доктор, поднимаясь и выходя из-за своего стола, никак отреагировав на агрессивный выпад.
Свой пост мужчина занимал без малого десять лет и за долгое время многое повидал в этой клинике. Каждые по-разному реагировали на сумасшествие близкого человека: впадали в депрессию, уходили в запой, бросали любимых, забывая о них, сдаваясь без боя. Но главврачу нравилось восприятие Дайске Андо. Он не опускал рук, но и не тешил себя бесплотными надеждами, создавая красивый мир иллюзий и приживаясь в нем. Для такого наблюдательного человека, как Ясудо-сан, было очевидно, что Каору любим. Он видел это в глазах мужчины, когда тот смотрел на его подопечного.
А еще была заметна неуемная боль и загнанность, как у зверя к клетке. Эти эмоции были знакомы врачу, слишком часто он видел их во взглядах посетителей. Но почему-то именно Дайске располагал к себе. В нем чувствовалась внутренняя сила, уверенность в том, что дальше будет лучше. Ясудо-сан очень бы хотел помочь этому человеку, но все, что мог сделать – это лишь наблюдать за своим пациентом, в поисках малейших изменений, которые могли порадовать спустя столько дней колкой тишины.
Он протянул Дайске больничный халат, который тот, в пылу эмоций, забыл накинуть на входе. Вместе они вышли из кабинета.
- Сегодня я весь день наблюдал за Ниикурой-сан, - начал врач, проходя по коридору. – Вы были правы, он действительно стал реагировать на происходящее.
Андо замер, резко остановившись. Дыхание перехватило, взгляд остекленел, а тело накрыла горячая волна. Он знал! Весь год он мечтал, отчаянно желал услышать именно эти слова. Это как крылья за спиной, как глоток свежего ледяного воздуха. Как новая жизнь. Вот он, свет в конце тоннеля!
Акинару тихо прижалась к бедру, уткнувшись лбом а прохладную ладонь.
- Андо-сан, - тихо окликнул его мужчина, увидев ступор посетителя. Тот вздрогнул, переведя неосмысленный взгляд на него. – Я Вас прошу не терять головы. Это лишь маленький шаг на пути к выздоровлению. Неизвестно, сколько еще потребуется пациенту, чтобы окончательно придти в себя. Это может длиться и не один год. А может не измениться вообще. Не стать прогрессом.
Он все говорил, но Дай вряд ли слышал хоть слово. Все это не относится к Каору. Он сильный. Он сможет. Ему есть ради кого стараться выкарабкаться, ведь здесь, в этой жизни, есть Дайске и Акинару.
Они дошли до палаты. Все та же белоснежная дверь. Только впервые Андо не так страшно туда заходить. Будто там его ждет долгожданное спасение, слепящий молочный свет, окутающий теплым коконом счастья.
- Я Вас оставлю, - будто из тумана донесся голос Ясудо-сан. Андо кивнул, вряд ли услышав сказанное.
Подрагивающими пальцами он коснулся холодного металла и толкнул дверь.
Все та же палата, в ней ничего не изменилось со вчерашнего вечера. Каору все так же сидел на своей кровати, поджав ноги и слепо глядя в одну точку. Только сегодня на нем была одета светло-голубая пижама. Дайске не смог сдержать улыбки. Привычный отрешенный вид любимого больше не пугал. Он будто вновь прозрел, увидев привычного Као.
- Папа, - тихий шепот дочери донесся до его слуха. Дай опустил взгляд. Аки смотрела на Каору с тенью легкого испуга и недоверием. Так было всегда. Она отчаянно рвалась увидеть отца, но попадая в белую палату, неожиданно робела и боялась этого человека, которого она не узнавала. Где-то на уровне тонких ощущений, которые доступны детям куда лучше, ребенок чувствовал обман, вызывающий у него естественную реакцию – недоверие.
Андо ненавязчиво легко подтолкнул девочку в спину - неуверенный шаг, за ним еще один, подошла к кровати и аккуратно присела на самый край, заглядывая в карамельные, такие знакомые и родные глаза. Каору никак не отреагировал на легкое касание маленьких пальчиков к плечу.
- Папа, - позвала Аки тоненьким голосом, в котором слышалась мольба.
Дайске тяжело вздохнул и тронулся с места. Поставил букет цветов в вазу и расположил ее на подоконнике, чтобы Као обязательно заметил, учитывая его любовь искать неизведанное именно в окне.
- Это же я – Аки, папа.
Андо устало прикрыл глаза, стоя спиной к кровати. Это самое болезненное – видеть эту картину, и он отчаянно не хотел, чтобы все повторялось по привычному сценарию. Когда-нибудь все должно измениться, пока ребенок не потерял веру совсем.
- Папочка, - голос задрожал. Дай заставил себя повернуться. По бледным щекам дочери стекали прозрачные дорожки, падая драгоценными бриллиантами на острые коленки скрытые грубой тканью платья. Сердце сжалось при виде этой картины, личной разрушающейся реальности. Он грустно смотрел на отрешенного Каору и плачущую Аки, цепляющуюся пальчиками за руку отца и отчаянно зовущую его.
Не выдержав, Дайске быстро подошел к ним и склонился над дочерью, обнимая ее одной рукой.
- Почему он мне ничего не говорит? – всхлипывала девочка. Один и тот же вопрос раз за разом. Она уже выучила его наизусть, рассказывая об этом Тошимасе. Но каждый раз, сидя рядом с Каору, ребенок отказывался принимать неправильную для него реальность.
- Ты же знаешь, Аки, что папа болеет, - терпеливо объяснил он, поднимая несопротивляющееся тело на руки и прижимая к груди.
- Но я же люблю его, - проскулила она, обнимая тонкими ручками за шею, путаясь в длинных волосах, пахнущих папой, а не больницей.
- Он знает. И тоже любит тебя, солнышко, - заверял ее Дайске, гладя по тонкой спине.
Неожиданно дверь аккуратно отворилась, и в комнату проскользнул Акира, тихо кашлянув, чтобы привлечь к себе внимание. Андо обернулся, вопросительно взглянув на друга. Тот многозначительно глянул на свой телефон, потом на него, намекая, что его просят ответить на звонок. Отдав ребенка другу, Дайске выскользнул из палаты:
- Да, - хриплым голосом выдохнул в трубку, потирая ладонью уставшее лицо.
- Дайске, это я, - послышался голос Ютаки. – Прости, что отвлекаю.
- Ничего. Что-то случилось? – быстрый взгляд на часы. Странно, но у Укэ сейчас эфир, он не может себе позволить звонок… Если только не форс-мажор.
- Тебе завтра нужно лететь в Саппоро, - Ютака нервничал. Судя по оживленному гулу в трубке, говорил он в коридоре.
- Что?! – несдержанно выпалил Дайске, замерев. Проходящая мимо медсестра возмущенно глянула на посетителя. Тот проигнорировал ее, отвернувшись к стене.
- Да, я пытался переубедить, но босс ничего не хочет слышать. Он понимает, что у тебя дочь, но без тебя никак.
- Зачем мне на другой конец Японии? – хрипло выдохнул Андо, ощущая, как смятение затапливает сознание, мешая нормально соображать.
- Концерт, несколько передач и мастер-класс, - Каи тяжело вздохнул.
- Меня вообще никем нельзя заменить? А Акира? – длинные пальцы скользили по стене, нащупывая хоть одну трещинку, за которую можно зацепиться, но чувствовали только идеальную гладкость.
- Он летит с тобой.
- А ты?
- Я просил, но меня оставляют здесь, - голос с нотками отчаяния и злости. Не стоило сомневаться, Ютака действительно просил, требовал, ругался. Ему это совершенно не свойственно, но в сложившихся обстоятельствах было необходимо.
- Я не могу. Аки… Каору… - голос сорвался, сойдя на бессвязный шепот. Такими же путанными были мысли. Путанными и болезненными. – На сколько?
- На месяц…
Это конец. Целый месяц вдали от дома, от дочери, от любимого. И именно тогда, когда они так нуждались в нем. Он не может оставить Акинару – пообещал сам себе после того, как сорвался в последний раз. Она же не сможет без него! А Каору? Когда он только стал идти на поправку. Дай просто не может пропустить сейчас ни секунды жизни дорогого человека!
Но что делать? Не уволиться же с работы. И не в деньгах дело – любая радиостанция найдет место для него. Но ведь эта была родная, она была отчасти его собственная.
Поставить боссу ультиматум тоже было невозможно. Он не знает о ситуации с Каору, у Андо были веские причины умолчать о болезни любимого, придумав тысячу и одну небылицу.
- Хорошо, - выдохнул Дайске. – Когда вылет?
- Завтра в семь утра. Билеты у меня. Я отдам их Акире… И могу взять девочку к себе, - Каи отчаянно хотел помочь другу, но просто не знал как. Ситуация казалось настолько абсурдной и безысходной, что хотелось ударить по реальности чем-то тяжелым, чтобы она рассыпалась, превратилась в мираж.
- За ней присмотрят Тошимаса. Я решу. Спасибо, Юта…
- За то, что сообщил плохую новость? – мрачным тоном поинтересовался друг.
- Нет… Просто спасибо.
И он отключился, не дождавшись ответа. Постояв пару минут, прислонившись к стенке, пытался успокоиться, глубоко вдыхая воздух, пропитанный едва уловимым запахом лекарств. Связных мыслей до сих пор не было. Страшно… Очень страшно ехать куда-то ради того, чтобы развлекать людей, когда все естество, цепляясь за все те же гладкие стены, старается не отпустить, капризно требуя оставить здесь сердце. И он оставит.
Наконец, Дайске тяжело оттолкнулся и зашел обратно в палату. Акира сидел рядом с дочерью, что-то рассказывая ей, а она нежно гладила руку Каору, вымученно улыбаясь своему собеседнику. Андо почувствовал очередной болезненный укол при виде любимого, не реагирующего на подобную ласку.
- Ну что? – спросил друг, прерывая свой рассказ.
- Мы едем с тобой, - выдохнул Дайске, принимая эту правду.
Блондин кивнул, опустив голову. Ему тоже не нравилась сложившаяся ситуация. И поджатые губы говорили о недовольстве и негодовании.
- Акира, можешь оставить нас с Каору наедине, - попросил Дайске понимая, что пора прощаться, что надо попытаться объяснить причину своего дальнейшего отсутствия.
Судзуки понимающе кивнул, поднимаясь с кровати.
- Аки, а давай я тебе расскажу продолжение на улице? – воскликнул он, улыбаясь девочке.
- Мы уже уходим? – грустно спросила она, стискивая ладонь отца сильнее.
- Да, твоему папе нужно отдыхать.
- Он ведь выздоровеет? – наивно поинтересовалась она, заглядывая в глаза Судзуки.
- Ну, конечно, Аки, - заверил ее Дайске. – Идите, я вас догоню.
Дочь кивнула, оставила обжигающе нежный поцелуй на тонкой грани скулы, в последний раз заглянув в карамельные пустые глаза, и залезла на руки к Акире. Дай проводил их взглядом, не в силах сдержать грустную улыбку. Когда дверь за ними закрылась, он посмотрел на Каору, все так же глядящего в никуда.
Неуверенно подойдя к больному, опустился перед ним на колени, сжимая в ладонях руки. Подняв голову, Дайске добровольно утопал в этом море сумасшествия, поблескивающего в омуте горькой карамели. Сама мысль о том, что он не увидит этого лица целый месяц, заставляла содрогаться подступью слез. Как он без него? Возможно, пропустит самые важные моменты в жизни любимого – его выздоровление.
- Каору…- тихо произнес он низким хриплым голосом, проводя большими пальцами по тыльной стороне ладоней, где хищно сверкали языки татуировок. – Любимый… Ты ведь слышишь меня, - он на мгновение замолчал, закусив губу и обдумывая, что хочет сказать. – Мне нужно уехать… На месяц. Я не могу отказаться от этой поездки. Ками-сама, ты не представляешь, как я боюсь оставить тебя и Аки одних… Пожалуйста… Я тебя умоляю, - не выдержав, он подорвался с коленей, обхватывая холодными пальцами любимое лицо и поднимая его, - Выздоравливай, родной. Я жду, верю в тебя, люблю…
Голос задрожал, на глаза навернулись слезы. Ладони стали влажными, соскальзывая с бледных щек.
- Ради меня, Као… Я не хочу без тебя жить… - захлебываясь, он бессознательно выдыхал обрывистые слова, опаляя горячим дыханием лицо напротив. - Пожалуйста… Не оставляй меня одного… Вернись, умоляю…
Подавшись вперед, больше не в силах смотреть в эти безжизненные глаза, он на мгновение, как касание легкого шелка, поцеловал тонкие губы, чувствуя горьковатый вкус лекарств. Острым уколом тонкая игла пронзила истекающее сердце. Такое забытое чувство – ощущение Его. Он думал, что забыл этот рельеф, что стерлось из памяти послевкусие, тянущая сладость мгновения. Но нет, все это помнили его уста, хранило в памяти сердце.
Оторвавшись, Дайске скользнул взглядом по нежной коже скул, ласково коснулся влажных губ и остановился на глазах. Мгновение Каору еще смотрел куда-то за плечо мужчины, но вдруг зрачки дрогнули, и он перевел взгляд на него, на Дая. Как ведро холодной воды вылилось на кожу, отчего она покрылась мурашками. Сердце бешено забилось, разгоняя вскипающую кровь. Это был осмысленный взгляд. Такой, каким он был раньше.
- Као? – позвал он, склоняясь еще ближе. А любимый все смотрел, проникая глубже, видя истерзанную душу, исцарапанную когтями безысходности. От одной только мысли, что перед ним снова его тот давний Каору, начинала бить крупная дрожь и движения становились неконтролируемыми. Время будто застыло, пока они вглядывались друг в друга, словно видя в первый раз. А может, Каору действительно видел его в первый раз.
Тонкие губы больного разошлись. Дайске замер, не зная, чего ожидать, ловя любое движение, впитывая его кожей, чтобы запомнить, чтобы предоставить потом насмешливой судьбе доказательства.
Каору не произнес ни звука, лишь шевельнул губами, но Андо мог поклясться, что любимый произнес «Дайске». Колени подогнулись, он с трудом устоял на ногах, чувствуя, как поплыла перед глазами комната. И лишь дорогое лицо оставалось в сознании, как свет в конце тоннеля. Все на свете потеряло смысл, лишь эти нежные черты.
- Родной мой…- сорвалось с губ Дая.
В дверь постучали и, как и вчера, вошла Мияко. Увидев, в каких позах замерли мужчины, она смутилась, опустив глаза. Но в глазах отчего-то сверкнуло негодование.
- Извините, что помешала, - проговорила она, обращая внимание на собственную персону. – Но Каору-сан нужно принимать лекарство.
Дайске кивнул, не отрывая взгляда от лица Као.
- Я буду скучать…- прошептал он и снова несмело коснулся приоткрытых губ.
Заставив себя оторваться, подался назад, направляясь к двери, чтобы больше не оборачиваться.
- Я вынужден уехать из Токио на месяц, - быстро сказал он сиделке. – К Каору будут приходить Хара-сан с Акинару. Если что-то случиться или будут какие-то изменения, то звоните мне незамедлительно.
Дождавшись согласного кивка, Дайске поклонился и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.
 
KsinnДата: Пятница, 22.11.2013, 18:24 | Сообщение # 6
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Часть
12 октября 2010г.

Дайске с трудом преодолел порог собственной квартиры, затаскивая следом тяжелый чемодан. Едва не споткнувшись о свою поклажу, он поспешно скинул куртку.
- Я вернулся! – выкрикнул он в глубину квартиры.
Пахло домом. За этот бесконечно долгий месяц он отвык от родного запаха, дарящего уют и спокойствие.
На кухне послышался грохот, ругательство, а потом торопливые шаги. В прихожей появился удивленный Тошимаса, оглядывающий друга, будто не мог поверить, что перед ним действительно хозяин дома.
- Дайске! – воскликнул он, сжимая его в крепких мужских объятиях. – Ты же должен был приехать завтра!
- Мы с Акирой поменяли билеты. Сидеть еще одни сутки в Саппоро просто так не имело смысла, - улыбнулся Дай, хлопнув высокого друга по спине. – А где Аки?
- Они с Ютакой пошли в парк. Что же ты не позвонил, не предупредил?
- Телефон сел, - недовольно пробурчал Андо, признавшись в самой банальной причине, которая вообще могла случиться, и разулся. – Как вы тут?
Дайске прекрасно знал обо всех событиях, происходящих дома во время его отсутствия, так как они с Харой созванивались почти каждый день и тот отчитывался. За год, который он прожил в этой квартире, Тошимаса уже научился справляться с Аки и месяц этот дался ему без особого труда. Правда, из-за работы, у него не было возможности часто заезжать к Каору, а уж тем более с ребенком.
И Ютаке тоже пришлось не сладко. После того, как из трех лучших ди-джеев остался лишь он один, на него свалили все дневные эфиры и через день ночные. Погулять с девочкой, как сегодня, он мог позволить себе всего пару раз за все время отсутствия ее отца. Но он не жаловался, прекрасно представляя, каково Дайске где-то там, за сотни километров от людей, которые являлись его жизнью. Он сам скучал по Акире, но тот был вполне здоровым и самостоятельным человеком, а Акинару и Каору, по сути, маленькими детьми, требующими внимания и заботы.
- Нормально. Справлялись. Аки - золото, а не ребенок, - Тошимаса, в привычной ему манере, беззаботно пожал плечами, давая понять, что переживать не стоит. – Будешь ужинать?
- Может, подождем Юту и Аки? – поинтересовался Дайске, следуя за другом на кухню.
По-хорошему, было бы хорошо для начала принять душ, смыть с себя дорожную пыль и просто расслабиться под струями воды. Но так не хотелось тратить время на подобные мелочи, когда родные стены убаюкивали.
- Они сейчас должны уже придти, - пожал плечами Хара, приподнимая крышку на сковороде и заглядывая внутрь, где аппетитно шкварчала рыба с овощами.
- Тоши, я прям не узнаю тебя! – воскликнул Андо, наблюдая за плавными перемещениями друга по большой кухне. – Еще три года назад ты яичницу пожарить не мог!
Вместо ответа мужчина изобразил несложную комбинацию из среднего пальца и продолжил резать салат.
- Мне звонила Аико, - вдруг перевел тему Дайске, хотя обсуждать эту девушку ему не особо хотелось – не было до нее дела.
Хара замер, не донеся разделочную доску до раковины.
- Я в курсе, - наконец, со вздохом признался он и вновь загремел посудой. – Извини.
- Это не мое дело, но она переживает, - Андо потянул на себя дверцу холодильника, стараясь заглянуть внутрь со своего места. На глаза попался стройный ряд пивных бутылок, примостившихся в дверце.
Одна только мысль об алкоголе заставила поморщиться. Дайске больше не пил. Вот уже восемь месяцев его сознание в ужасе содрогалось, стоило только допустить мысль о возможности сделать глоток.
Хватило однажды понять, как жалок человек в состоянии опьянения, взглянуть со стороны на личность, превратившуюся в пропахший спиртом мусор. Увидеть в отражении зеркала свою опухшую физиономию, которой вряд ли можно было дать гуманное определение.
С тех пор алкоголь в доме гость редкий. Хара старался заворачивать в бар неподалеку от дома, если возникало желание «промочить горло». Сейчас он, видимо, решил воспользоваться отсутствием хозяина дома, а избавиться от остатков не успел, так как Дайске вернулся на сутки раньше.
- Слишком близко, - задумчиво протянул Тоши, не заметив заминки у холодильника.
- Что? – Дайске, остановивший свой выбор на обыкновенном гранатовом соке, не понял смысла сказанного, захлопывая тяжелую дверцу.
- Она слишком близко, - смутившись, пояснил друг. – Мне нужно больше пространства.
Андо понимающе кивнул, не став что-то добавлять. В отношениях с женщинами он был не силен, а с мужчинами все по-другому. Возможно, именно в этом и была проблемы Тошимасы или все дело в творческой натуре.
Будто прочитав мысли друга, Хара произнес:
- Я привык жить с Тоору… - и замолчал, застыв посреди кухни с большой тарелкой, на которой были выложены рыба и овощи.
- Прошло два года, - ни к кому не обращаясь толком, припомнил Дайске. – И тебя не устраивала его отстраненность.
Тошимаса согласно кивнул, водружая главное блюдо в центре круглого стола. На этот раз промолчал он, не желая обмусоливать ошибки собственной вспыльчивости, о которых, порой, приходилось жалеть. А признаваться в их наличии не позволяла пресловутая гордость.
- Меня пригласили в журнал работать, - вдруг произнес он, пытаясь спрятать смущенную улыбку, но в голосе звучала гордость.
Андо замер, удивленно взглянув на друга, склонившегося над столом и старательно делающего вид, что подобная новость для него в порядке вещей.
- В какой? – только и выдавил из себя Дай, от нетерпения подавшись вперед.
На секунду отступило постоянное беспокойство о Каору, удушливое желание прижать, наконец, к груди дочь. Он был попросту растерян, но уже рад за лучшего друга.
- Журнал по обзору новинок кино, - поспешно выпалил Хара. – Все что от меня надо – ходить в кино и писать свое мнение.
Он выпрямился на небольшой кухне. Или она казалась небольшой на фоне широкоплечего Тошимасы, который сейчас казался таким гордым собой, при этом суетливо пытаясь куда-нибудь деть свои руки.
- Не беспокойся, большую часть времени я все равно буду сидеть дома, смотреть за Акинару и квартирой, - быстро добавил он, скользнув неуверенным взглядом по все еще растерянному лицу друга.
Тот встрепенулся, поняв, как глупо сейчас выглядит.
- О чем ты?! – воскликнул он. – Ты не можешь поставить крест на своей карьере только из-за меня!
Дайске понимал, как велико чувство ответственности у Тоши, иначе не стоял бы он сейчас посреди его кухни, возмущенно взирая на хозяина квартиры. Он был отличным другом, надежным человеком и гордился подобными качествами, не собираясь заставлять усомниться в них. Хара был раним и вспыльчив, поэтому ему сейчас стоило немалых усилий не высказывать лучшему другу все, что он думает на тему таких вот актов доброй воли. А еще он был упрям, поэтому спорить с ним было бесполезно.
В свое время, восемь месяцев назад, Дай и не стал спорить, когда Тошимаса появился на пороге с чемоданом в руках и ноутбуком под мышкой, заявив, что жить он теперь будет с ними. Театрально закатывал глаза, возмущаясь, что в редакции платят непозволительно мало, и работать там – себя не уважать.
Соврал. Соврал, чтобы не расстраивать друга мыслью, что он пожертвовал своей работой ради возможности не выходить из дома, чтобы сидеть с Акинару, тогда как Дайске мог бы спокойно посещать свое место постоянного заработка. Тошимаса считал, что другу надо отвлекаться от мыслей о Каору, а чем труд не лучший способ? А сам он устроился внештатно в женский журнал и вел постоянную колонку о психологии мужчин в отношениях с прекрасно половиной.
Смеялся сам над собой, громко вздыхал, изучая письма читателей, но каждый раз садился за колонку с большим энтузиазмом, в чем никогда и никому не признавался. Главное, что идти ему никуда не надо было, что было очень даже на руку.
В прихожей послышался стук закрываемой двери и тишину квартиры заполнил звонкий голос дочери. Дайске, спешно отводя взгляд от Тошимасы в сторону провала коридора, сорвался с места, устремляясь на новые звуки.
- Папа! – взвизгнула девочка, увидев мужчину, появившегося в проходе. Ловко перепрыгнув через чемодан, она повисла на отце, стискивая в объятиях, осыпая поцелуями и шумно выдыхая в шею.
Дайске прижал ее к себе, втягивая сладковатый запах и чувствуя биение родного сердца. Он безумно соскучился. За этот месяц ему так редко выпадал возможность поговорить с собственным ребенком. Никогда в жизни отец не оставлял так надолго дочь, а за последний год она стала для него всем, заменяя целый мир. Каждый день он изводился от неведения и невозможности просто обнять девочку. И пусть Тошимаса уверял, что все в порядке, все же, находиться так далеко было невыносимо тяжело.
- Аки, солнышко мое, - прошептал он ей в волосы, от радости не в силах вымолвить что-то еще, задыхаясь приступами сентиментальности, подкатывающими к горлу.
- Дайске, вы же завтра должны были прилететь! - недоуменно воскликнул Ютака, застыв на пороге.
Дай выпутал руку из длинных волос дочери и протянул другу для приветствия.
- Мы сбежали сегодня, - повторил он то же, что десять минут назад сказал Тошимасе.
- Мы…? – протянул Уке, закусив губу и желая услышать подтверждение своей догадки.
- Да. Я и Акира, - улыбнулся Дайске, заметив, как преобразилось лицо мужчины. – На ужин не приглашаю, не согласишься ведь, - усмехнулся он. – Передавай привет Рею.
Юта радостно кивнул, улыбнувшись своей неповторимой открытой улыбкой. Поспешно развернувшись, он выскочил за дверь, махнув на прощанье рукой и кинув, что они встретятся на работе.
- Ну что, пошли кушать? – спросил Дайске, улыбаясь при виде счастливого лица Аки, перебирающей его волосы. Сейчас важнее всего было не отпускать это любимое создание, наполняя душу ее теплом и искренней невинной любовью.
- А руки мыть? - с упреком произнесла Аки, ткнувшись вздернутым носиком в высокую скулу.
- Точно! – серьезно согласился Дайске, перехватывая дочь поудобнее и направляясь с ней в ванную комнату.
Часть

13 октября 2010г.

Дайске поспешно вышел из машины, захватив пакет с вещами. Включив сигнализацию, он быстрым шагом направился в сторону белоснежного здания. От предвкушения долгожданной встречи все внутри тряслось от нетерпения. Месяц неведения без возможности не то что коснуться, а хотя бы просто увидеть, скользнуть уставшим взглядом по знакомым изгибам фигуры, посмотреть в безжизненные глаза, с привычной надеждой ища там отклик на свою любовь.
Едва он прошел через массивные стеклянные двери, как его тут же окликнул звонкий голос Мияко:
- Андо-сан!
Пришлось остановиться и обернуться. Видимо, на его лице читалось столько эмоций, что молодая девушка немного помедлила, удивленно глядя на мужчину, будто не веря, что ее на самом деле не рады видеть.
- Доброе утро, - добавила она, все же подходя ближе и почтительно склонившись.
Дайске коротко дернул головой в ответ. От волнения склеились губы, и пропал голос. Он судорожно сжимал и разжимал ладонь, в которой держал увесистый пакет. Будто мальчишка на первом свидании он стремился увидеть своего ненаглядного.
- Вы приехали? – спросила она, хотя ответ был очевиден. – Мы ждали Вас.
Непонятно, чего ждала она, но этот ответ заставил мужчину недовольно нахмуриться, но он тактично промолчал. Хотя Тошимаса и утверждал, что тактичность в общении с этой особой давно пора было отбросить.
- А Каору-сан гораздо лучше, - Мияко улыбнулась, теребя края халата, то ли волнуясь, то ли кокетничая.
- Я в курсе, - ответил Дай хриплым голосом. Поняв, что ничего важного девушка ему сообщить не собирается, прошел к стойке, где сидела медсестра, чтобы отметиться. Пока он нетерпеливо надевал халат и ставил свою подпись, сиделка все что-то говорила о том, как скучала и нетерпеливо ждала его. Это сильно раздражало. Что за непонятливая девушка? Он в прошлый раз ясно дал понять, что ей рассчитывать не на что. Больше не сказав Мияко ни слова, Андо пошел по знакомому пути к палате любимого. К его неудовольствию, девушка не отставала. Уже молчала, но упрямо следовала за ним.
- Я хотел бы увидеть Каору один, - прошипел он, резко остановившись, уже сжимая ручку двери, которая открывала проход к смыслу его жизни. Внешние раздражители, отвлекающие и мешающие, рисковали нарваться на всю степень его нетерпеливости и вспыльчивости.
- Вы уверены?
Дайске задохнулся от возмущения. С каких пор она стала такой наглой, что позволяет себе подобное?
- Уверен, - склонившись ближе, заставив отшатнуться, по слогам выговорил он.
Дернув ручку, он быстро скользнул внутрь, хлопнув ею перед носом девушки. Резко выдохнув, дабы успокоиться, он, наконец, взглянул на любимого. Сердце замерло, казалось, остановившись вовсе. Дыхание перехватило, будто кислород закончился в комнате вовсе. Внутри что-то сладко заныло. Он чуть не выпустил из рук пакет, увидев знакомую фигуру в кремовой пижаме. Каору не сидел привычно на кровати, подобрав под себя ноги, а стоял у окна, едва касаясь пальцами комнатного цветка. Он не обернулся на стук двери, продолжая разглядывать темно-зеленые листья, с видом искусствоведа, изучающего новый шедевр.
- Каору, - имя сорвалось с губ, растворившись в пространстве комнаты. Время застыло, затаив дыхание, ожидая дальнейшего развития событий. Дайске жадно следил, как остановились изящные пальцы на домашнем растении. Будто легкий ветерок коснулся длинных темных волос, когда они качнулись при повороте головы. Свет ласково скользнул по обострившимся чертам лица, утонув в карамельных глазах. Сладкая дрожь тронула кожу Дайске, когда осмысленный взгляд прошелся по его лицу, будто нежное касание. А потом мир треснул, разлетевшись хрустальными осколками, сверкающими в ярком солнце, разлившемся в его душе. Тонких губ Каору коснулась легкая улыбка. У Дая было четкое ощущение, что его за спиной распахнулись белоснежные крылья с негромким шуршанием, едва умещаясь в тесном пространстве комнаты.
Выпустив из рук пакет, он в три шага подлетел к Каору, обхватывая его за бедра и поднимая вверх. Радостный смех вперемешку со слезами облегчения, стекающими по пылающим щекам. Он не мог заставить себя отвести взгляд от столь любимого лица, упиваясь этой легкой улыбкой. Кожа загорелась там, где ладони легли на его плечи, в слабой попытке удержать равновесие. Дайске крутанулся на месте, отчего длинные волосы Каору разлетелись, упав на лицо счастливого мужчины. Он даже не обратил внимания на навязчивый запах лекарств, исходящий от любимого человека. Это уже было привычно.
Бережно опустив Као обратно на пол, он несильно сжал его в объятиях, чувствуя, как бешено бьется собственное сердце, в исступлении ударяясь о ребра.
- Као… О, Боже, ты снова со мной, - он плакал, не таясь, гладя шелковые волосы, жадно вдыхая аромат кожи, легко целуя изгиб шеи и не в силах стереть безумную улыбку со своего лица. – Я ждал тебя целый год, кои.
Он ощущал, как неуверенно его обнимает Каору и молчит. В каждом движении чувствовалась растерянность.
- Као, - Дай заставил себя оторваться от мужчины и вновь заглянул ему в глаза, с неуемной радостью замечая забытый блеск во взгляде. – Почему ты молчишь?
- Он вам не ответит, Андо-сан, - раздался за спиной привычно бесстрастный голос главврача.
Дайске резко развернулся, впившись взглядом в лицо пожилого мужчины и выпуская Каору из объятий.
- Доброе утро, - неразборчиво пролепетал, немного смутившись и стараясь незаметно вытереть слезы. Он не знал, как этот человек отреагирует на увиденное. Может мужчина был гомофобом. Ведь Дай никогда не говорил о своих отношениях с Каору и ни разу не уточнял, что Аки является еще и его дочерью.
Но Ясудо-сан продолжал мягко улыбаться, никак не выказав своего возмущения. Узкие глаза из-под очков как-то добродушно и понимающе сверкнули, давая возможность свободно выдохнуть и расслабиться.
- Так почему он мне не ответит? – спросил Дайске, решив не заморачиваться – Только без заумных терминов, пожалуйста.
Пожилой мужчина на мгновение задумался, видимо, подбирая более доступное истолкование.
- Представьте, Андо-сан, что вы просыпаетесь после долгого сна, который был настолько реалистичным, что вам требуется еще какое-то время, чтобы понять, что он закончился, а вы уже бодрствуете, - главврач откашлялся. – Знакомое ощущение?
Дайске кивнул, не совсем понимая, что ему хотят объяснить. Признаться, сейчас он вообще мало что соображал. Сердце все еще учащенно билось от святой веры в то, что их с Каору общим мучениям пришел конец. Слушать сейчас какие-то рассуждения хотелось меньше всего. Даже не особо пугал факт молчания любимого человека.
- С Каору произошло то же самое. Он будто проснулся, очнулся от своей болезни. И сейчас постепенно приходит в себя. Но, если ваш сон длится всего несколько часов, то его – целый год. И времени на реабилитацию ему требуется гораздо больше. У него и так наблюдается прогресс.
- Какой? – не понял Дайске.
- Судя по реакции, Каору Вас узнал, - Ясудо-сан кивнул на своего пациента. Андо перевел на него взгляд. Каору все еще держал его за руку и внимательно разглядывал раскрытую ладонь, едва ощутимо водя по ней указательным пальцем. – И его воспоминания о Вас, определенно, только хорошие.
- Почему вы в этом уверенны? – удивленно поинтересовался посетитель.
- Потому что две недели назад, когда Као-кун стал «просыпаться», он тут же оттолкнул свою сиделку. Стоило ей подойти, как у Каору начиналась неконтролируемая истерика. Он ничего не говорил, но кричал и забивался в угол, не подпуская ее к себе.
Андо шокировано моргнул, снова посмотрев на такого умиротворенного любимого. Ему в принципе не приходилось видел подобного проявления эмоций у этого человека. Као всегда был уравновешенным и спокойным. Его не пугали трудности, он действовал уверенно, скрывая внутренние сомнения за броней непоколебимости. И люди ему верили. О таких, как он, всегда говорили «прирожденный лидер».
Представить себе истерящего Каору было крайне сложно. Но Дайске, как никто другой, знал, сколь любимый был ревнивым собственником. То, что по праву принадлежало ему, будь то любимый человек, друзья или рабочее место, тщательно оберегалось и защищалось.
- Вы не знаете, что могло послужить столь бурной реакции именно на нее? – Дайске поймал на себе внимательный взгляд мужчины.
- А Каору… Пока был… Не в себе, - он сглотнул, пытаясь сосредоточиться. – Он воспринимал происходящее. Слышал, что ему говорят?
- Я уже говорил Вам, что этого наверняка я знать не могу. Это расскажет Вам сам Ниикура-сан, когда придет в себя. Но, после его постепенного выздоровления, я все больше убеждаюсь, что да, он воспринимал происходящее. Вы намекаете на то, что сиделка делала в присутствии больного что-то, что заставляет его теперь столь категорично на нее реагировать.
- Вы здесь главный, не я, - пожал плечами Дайске. Он не стал рассказывать обо всех попытках Мияко обратить на себя его внимание.
Будь Каору в большей сознательности, девушке бы пришлось искать новое место работы.
- В любом случае, сиделку мы ему сменили, и Ниикура-сан реагирует на новую вполне спокойно, - продолжил доктор.
- Ясудо-сан, - тихо начал Дайске, понимая, что сейчас этот вопрос его волнует очень сильно. Мало того, он задумывался над этим на протяжении всего этого года. – Так Каору все помнит?
- Опять же, я не могу вам гарантировать подобного. Вполне вероятно, что память восстановилась частично. Он узнал вас – это уже прекрасно. Но пока Каору не заговорит, я не могу ничего сказать с уверенностью. В следующий раз приходите с Акинару. Если узнал Вас, то дочь точно должен помнить. Или, если боитесь отрицательной реакции, можете сначала привезти фото, проследить за поведением…
- А когда я могу его забрать? – неожиданно выпалил Дай. Глаза его загорелись. Теперь, когда Као узнал его, ему казалось, что все наладилось. Жизнь вернулась в прежнее русло. Хотелось вновь видеть любимого в привычном интерьере их собственной квартиры. Чтобы он всегда был рядом, и не надо было ехать за город ради десятиминутного свидания, медлить перед входом, боязливо косясь на стеклянные двери. От предвкушения столь долгожданного стало покалывать кончики пальцев, а может, это от того, что Каору чуть сильнее сжал его ладонь.
Только сейчас Дайске понял, что Као ведь осознает смысл того, что они говорят. Ему тоже хочется домой. С трудом удержавшись от того, чтобы не подхватить любимого на руки и не унести отсюда куда-нибудь подальше, он вновь перевел взгляд на главврача, выглядящего возмущенным.
- Андо-сан, я прекрасно понимаю ваше желание как можно скорее увезти Каору. Но его выздоровление на ранней стадии, мы не можем сейчас назвать его состояние стабильным или же надежным. Никто не знает, что произойдет с ним завтра, - он говорил строгим и неприятно монотонным голосом. – Тем более, Вы работаете, кто будет следить за больным? Каору требуется пристальное внимание и забота. Вам придется ждать, пока его состояние не станет удовлетворительным и стабильным.
Дай выслушал этот монолог со склоненной головой. Он прекрасно понимал, что Ясудо-сан прав, но отчаянно не хотел соглашаться. Плечо приятно грела теплая ладонь любимого, которую тот все сильнее сжимал от каждого слова врача. Он все понимал, и тоже был против. От осознания подобной абсурдной безысходности хотелось расплакаться, прижимая к себе Каору.
Так и не подняв головы, мужчина, ощущая себя провинившимся школьником, пролепетал: «Я понимаю». Ясудо-сан подавил тяжелый вздох и вышел, оставив их наедине. Дайске повернулся, взглянув на Каору. Тот стоял с абсолютно растерянным лицом и обиженно смотрел на него. Этот взгляд напоминал тот, каким смотрела Аки, когда ее ругали.
- Я понимаю, Као. Ты тоже хочешь домой, - Андо нежно провел большим пальцем по гладкой щеке.
Ниикура сделал маленький шажок ближе, продолжая заглядывать в глаза и молчать. Почему-то сердце замерло, не зная, чего ожидать. Дайске даже дыхание задержал, жадно впиваясь взглядом в глаза. А потом резко выдохнул, когда теплая ладонь легла на левую часть груди, он едва чувствовал это касание. Его рука так и застыла на лице. Они просто стояли, не в силах оторвать друг от друга глаза и боясь лишний раз вздохнуть. Горячая слеза скатилась по смуглой щеке Дайске. Взгляд Каору скользнул по ней. Чуть подавшись вперед, сухие губы коснулись скулы, собирая соленую каплю. Из горла Дая вырвался несдержанный всхлип.
Это непередаваемое ощущение. Не только Каору очнулся ото сна… От кошмара. Никто до конца не поймет, что именно Дайске пришлось пережить за этот мучительно долгий год. А сейчас, как гора свалилась с плеч. И пусть до полного выздоровления далеко, и Андо еще придется пережить ни один трудный день без любимого человека, но он впервые хочет идти дальше. Снова есть этот пресловутый смысл.
Изящные пальцы соскользнули с клетчатой рубашки, скрывшись в длинных рукавах пижамы.
- Выздоравливай, кои, - прошептал Дайске. Не удержавшись, он мягко потянул Каору за талию и нежно обнял, зарываясь лицом в длинные волосы. – Я тебя люблю…
Каору промолчал. Может, он и хотел что-то сказать, но промолчал, даже не пошевелившись в любящих объятиях.
- Мне пора, - совсем тихо проговорил Дай, отпуская мужчину. – Завтра я снова приеду.
Он коснулся губами кончика носа и вышел, обернувшись у входа - Каору смотрел ему вслед, чуть склонив голову.
 
KsinnДата: Пятница, 22.11.2013, 18:27 | Сообщение # 7
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Часть 5
***

14 октября 2010г.

Дайске с трудом разлепил глаза, чуть не зарычав на того, кто настойчиво тормошил его за плечо.
- Что? - прохрипел он, пытаясь проснуться и осознать, кто нарушает его покой, который сейчас был катастрофически необходим.
- Дайске, тебя к телефону… Это из больницы, - голос принадлежал Тошимасе. Он стоял, склонившись над кроватью и впиваясь длинными пальцами в обнаженное плечо. Закушенная нижняя губа и взволнованность на лице, едва различимые в потемках комнаты, заставили напрячься.
- Из какой? - не понял Андо. У него был ночной эфир, он вернулся домой буквально час назад. И сейчас соображалось очень плохо и раздражающе медленно.
- Что-то с Каору, - прерывисто прошептал Хара, настойчиво всовывая пластмассовую трубку в расслабленную руку друга.
Имя любимого прозвучало как отрезвляющая пощечина. Дайске распахнул глаза, моментально сев на кровати, отчего чуть не врезался в живот Тошимасы. От судорожной хватки телефонная трубка жалобно затрещала в горячей ладони.
- Да, - рявкнул он, чувствуя, как взмокла спина от страха, покрываясь вязкой пленкой липкого ужаса.
- Андо-сан? – привычно спокойный голос принадлежал главврачу.
- Да, это я. Что случилось? Что с Каору?! – понимание, что ночные звонки были отнюдь непривычными в распорядке дня, заставляло все внутри холодеть от неизвестности.
- У него случился приступ, - Ясудо-сан, стараясь не сеять паники, говорил своим обычным тоном профессионала.
- К...какой приступ? - выпалил Дайске, не поддающийся спокойным интонациям. Все, что касалось Каору, перманентно задевало самые тонкие струны, вселяло самый потаенный страх.
Тошимаса, успевший присесть на самый край кровати и вцепившийся теперь в одеяло, застыл, стараясь не пропустить ни слова. Ему самому Ясудо-сано говорить ничего не стал, сославшись на то, что вопрос личного характера.
- Он отказался ложиться спать. Когда сиделка настояла, начал буйствовать, ему пришлось вколоть успокоительное.
- Что с ним? Где он?! - Дай уже готов был придушить главврача за его напускное равнодушие, когда тут мир перед глазами снова рушится. Какое буйство? За последний год Андо от Каору ни одного движения или эмоции добиться не мог… - Я через полчаса приеду!
Он стал поспешно выпутываться из постельного белья, чуть не упав с кровати.
- Не стоит, Андо-сан, он сейчас спит. Приезжайте утром.
- Каким утром?! Я должен его видеть и буду сидеть под дверью до тех пор, пока он не проснется!
- Хорошо, - не став спорить, согласился врач. - Позвоните мне, как будете подъезжать к клинике.
Промычав в трубку что-то нечленораздельное, Дайске отключился.
- Что случилось? - тут же выпалил Тошимаса.
- Что-то там с Као не то, - сбивчиво ответил Андо, натягивая джинсы. Сам он до конца так и не осознал, что именно произошло с любимым. Он и дебоширство были всегда вещами полярными. Не может быть, чтобы все началось действительно беспричинно.
- Ты в больницу?
- Да.
- Можно с тобой? - робко поинтересовался Хара. Судьба друга ему тоже была небезразлична. Сидеть и нервничать на одном месте было не в его натуре. Скорее, к моменту приезда Андо с новостями Тошимаса здесь все к чертям разнесет.
- А Акинару? - Дайске уже натягивал футболку, не заморачиваясь над степенью ее свежести.
- С ней Аико останется, - даже в темноте ощущалось смущение друга, когда он произносил имя своей девушки.
Андо на секунду помедлил, удивленно оглядев собеседника. Надо же, Аико редкий гость в этом доме. Обычно она предпочитает не сталкиваться с хозяином квартиры. Во-первых, не одобряет однополых отношений, во-вторых, не способна понять, почему Дай все еще не бросил Каору. Для нее отношения геев – это мимолетная страсть. Любви между ними быть не может.
В принципе, девушку можно было понять. Аико – воспитанница старой школы. Ее родители придерживаются строгих классических взглядов. Семья интеллигентная и занимает высокое положение в обществе.
- У тебя две минуты, - бросил другу Дай, подумав, что в присутствии Тошимасы ничего плохого не будет. А Аико ладит с Акинару. Тем более, дочь просыпается не раньше девяти.

Доехали они за рекордные двадцать минут, нетерпеливо ожидая смены сигнала светофора и сокращая везде, где можно было. Всю дорогу напряженно молчали, изредка поглядывая друг на друга и обкусывая губы. Каждого терзал один и тот же вопрос, а ответ приближался с каждым километром.
Токио только-только начал пробуждаться. Еще сонный редкий поток машин выкатывался на улицы города. Пешеходы спешили по своим делам, кутаясь в легкие куртки и накидки – по утрам стало холодно, приближалась осень.
Чуть не вписавшись в шлагбаум, Дай успел в последнюю секунду затормозить перед ошеломленным охранником, выбежавшим из своей тесной «будки». Солнце едва коснулось горизонта, осыпая лазурное небо искрами золота. По-утреннему густые и холодные сумерки оседали моросью на автомобиле.
Охранник подслеповато прищурился, стараясь углядеть сначала номер, а потом и
нахала-водителя.
- Вы с ума сошли? - взревел он, поправив фуражку. - Это больница! – его возмущение из салона выглядело комичным, ибо доступны были лишь телодвижения, а слов не было слышно совсем.
- Они посетители, - раздался голос Ясудо-сан прежде, чем Дайске успел опустить стекло, дабы принести свои извинения и объяснить ситуацию.
Невысокая фигура, окутанная ярким светом фар и утренним туманом, зябко кутаясь в больничный халат и пряча руки в глубоким карманах, быстрым шагом приближалась к машине.
Не дожидаясь, когда главврач подойдет вплотную, Андо и Хара вышли ему навстречу, так и оставив автомобиль у шлагбаума. Охранник, отвлеченный фигурой начальства, прозевал этот факт.
- Где Каору, - еще не подойдя, выпалил Дайске, не поздоровавшись с пожилым мужчиной. Было совершенно не до расшаркиваний и любезностей.
- Пройдемте, Андо-сан, - коротко сказал он, кивнув более вежливому Тошимасе, который поприветствовал врача.
Втроем они прошли через тяжелые стеклянные двери, поднялись на третий этаж, что сразу насторожило Дая. Комната Каору, как и кабинет Ясудо-сан, располагалась на втором этаже, и выше он никогда не поднимался, не догадываясь, что именно там располагается. Они удивленно переглянулись с Харой, который тоже приметил изменение маршрута, но промолчал. Пройдя по широкому коридору, пустующему в столь ранний час, они остановились перед неприметной белой дверью с небольшим окном, пересеченным тонкой решеткой, как в одиночной камере.
Краем глаза Дайске глянул в комнату, которую от них отделяла эта дверь, и задохнулся от резкой нехватки воздуха. Все внутри оборвалось, рассыпавшись как плохо собранный конструктор. Ладони, до этого судорожно сжатые в кулаки, обессилено повисли. Взору открывалась совсем маленькое помещение, обшитое странным белым материалом. В нем совсем не было мебели, кроме узкой кровати на металлических ножках. А на ней на спине лежал Каору. Глаза расширились, при виде тонких кожаных ремней, болтающихся по четырем сторонам от больного, крепящихся на железных прутьях.
- Что с ним?! - воскликнул Хара, тоже ненароком заглянувший в небольшое окошко. Вид у него был сейчас не лучше, чем у друга.
Увиденное повергало в шок. Это уже не ухоженная палата, больше похожая на комнату в пансионе с улыбчивой сиделкой в опрятном халате, это настоящая палата для душевнобольных, навевающая ужас одним своим монохромным минимализмом.
- Как я уже сказал, Ниикура-сан стал неуправляем. Третий этаж нашей клиники предназначен для особо буйных больных, проявляющий агрессию...
- Вы его привязывали? - неожиданно севшим голосом прохрипел Дайске, не в силах оторвать взгляда от запястий. Черная вязь татуировок выглядела до рези абстрактно на перламутре бледной кожи.
- Нет, - категорично ответил врач. - Ему вкололи успокоительное, и он уснул. Этой меры хватило.
- Можно к нему? - робко поинтересовался Тошимаса, глядя на мужчину своим особым щенячьим взглядом.
- Нет. Причина его поведения неизвестна. Он сейчас опасен и для вас, и для самого себя. Надо дождаться, пока Каору придет в себя. Именно поэтому я настаивал, чтобы вы приехали утром. Сейчас вы лишь треплете себе нервы.
- Я не могу сидеть и ждать дома, когда ему плохо! - воскликнул Дайске, от негодования скрипнув зубами.
Ясудо-сан только открыл рот, чтобы что-то возразить, как их внимание привлек жуткий крик, пробившийся через закрытую дверь и наполнивший ледяным страхом сердца. Взгляды всех троих через небольшой просвет оконца впились в палату Каору, который неожиданно очнулся. Подскочив на кровати, неистово задергал руками, как-то совершенно неконтролируемо и порывисто. Глаза его расширились, расплескивая заразное безумие. Кровать заходила ходуном под внезапным напором. Длинные волосы растрепались, упав неровными прядями на лицо, опутав длинную шею, разметавшись по белизне небольшой подушки.
Дайске непроизвольно дернулся вперед, навалившись всем телом на дверь, но она не поддалась. Единственный инстинкт – спасти – бился в жилах, требуя немедленных действий.
Главврач уверенным движением нажал на плоскую кнопку возле двери и произнес: "Пациенту требуется помощь". Тут же из другого конца коридора, скрытого от них поворотом, послышался приглушенный топот врачей. Уже через пару секунд они появились в поле зрения. Молодой мужчина на ходу доставал плоскую карточку, которая служила универсальным ключом от палат пациентов. Несколько людей в халатах ворвались в белоснежную комнату, окружая безумствующего Каору, яростно отбивающегося от их хватки. Ясудо-сан тоже зашел вслед за ними, уверенным тоном раздавая приказы, но стараясь не приближаться к больному.
Друзья остались за дверью, в ужасе наблюдая, как сильные пальцы обхватывают нежную кожу, оставляя на ней синяки, в тщетной попытке уложить больного, чтобы вколоть ему еще одну порцию успокоительного. Не отдавая отчета своим действиям, слепо повинуясь порыву эмоций, Дайске сорвался с места под удивленным взглядом Тошимасы. Ударившись плечом о косяк, ввалился внутрь, краем сознания улавливая возглас врача: "Андо-сан, вернитесь в коридор". Но он не собирался возвращаться, был глух к доводам рассудка.
Грубо оттолкнув медсестру, которая даже не сообразила, что произошло, Дай упал на кровать. Как в замедленной съемке он видел расширившиеся карамельные глаза, которые сразу нашли его фигуру среди плотной массы белых халатов. Зрачки моментально сузились, прогоняя безумие. Руки опустились, прекращая сопротивление. Это не было сумасшествием.
Поняв в одно мгновение, Андо протянул раскрытые ладони к любимому, в беззащитном жесте доверия. Все врачи, на секунду растеряв профессиональную непреклонность, наблюдали, как легко подалось тело больного в объятия, как взрослый мужчина, которого они еще мгновение назад не могли успокоить, потянулся к рукам и буквально упал в них, моментально затихнув, уткнувшись носом в шею посетителя. И как не бывало неуправляемого безумства. Перед ними снова сидел флегматичный ко всему Каору.
- Андо-сан, что вы себе позволяете?! - недовольно прорычал молодой врач. - Немедленно покиньте палату!
- Нет! - внезапно вмешался Ясудо-сан. - Пусть остается. Видите, как на него реагирует больной. Оставьте нас!
Работники клиники переглянулись, но ослушаться главврача не посмели. Поэтому поспешно вышли, даже не закрыв за собой дверь. В проходе тут же возник Хара, все еще не отошедший от увиденного. Ясудо-сан, до этого стоящий в стороне, подошел ближе. Каору, оглянувшись на него, прижался к Дайске сильнее, обхватывая руками талию.
- Все хорошо, - прошептал Дайске, проводя ладонью по узкой спине.
- Очень интересная реакция, - задумчиво протянул Ясудо-сан, внимательно оглядывая развернувшуюся перед ним картину, пронизанную нитями нежности и доверия.
- Да, Каору хотел когда-то поступать на актерский факультет, - улыбнулся Андо, который уже понял, что это было за представление. Глянув мельком на друга, он заметил, что тот тоже не сдержал немного нервной улыбки, сообразив, о чем идет речь.
- Что вы имеете в виду? - прищурился пожилой мужчина.
- Никогда не обсуждайте серьезные вопросы при пациентах, Ясудо-сан.
- О чем Вы?
- Помните наш вчерашний разговор? – спросил Дайске, с трепетом вдыхая знакомый аромат кожи. - Когда я спросил, могу ли его забрать. Вы сами сказали, что Каору прекрасно понимает все, что мы говорим. Он и слышал ваш отказ. Его никогда не устраивало, когда что-то идет не так, как хочет он сам. А Као хочет домой. И эти приступы, как способ дать Вам понять его желания.
- Как Вы это поняли?
- Я очень хорошо знаю Каору. Когда он моментально успокоился при виде меня, я сразу сообразил, - теперь улыбка Дайске стала грустной. - Он хочет домой.
- Что?! Нет, даже не просите, Андо-сан! Я не имею права! - категорично отказал мужчина, покачав головой.
- Но он же идет на поправку! - настаивал на своем Дайске, понимая, что может добиться своего. - Дома ему будет лучше.
- Никто не может говорить об этом с уверенностью, - резонно заметил врач. – За ним нужно постоянное наблюдение на случай малейшего изменения. Кто за ним будет смотреть?
- Я! - тут же подал голос с порога Хара.
- У Вас нет на это полномочий и соответствующего образования.
- Дайске, так твоя мама же врач, - неожиданно вспомнил Тошимаса, цепляясь пальцами за косяк.
- Точно! - Дай бы хлопнул себя по лбу за подобную забывчивость, но все еще прижимал к себе Каору, который напрягся, прислушиваясь к разговору.
- Ваша мать врач? - с сомнением переспросил Ясудо-сан.
- Да, только она живет и работает в Осаке.
- Я не разрешу перевозить его в Осаку!
- И не надо, ради такого она переедет к нам, - убедительно заявил Дайске, будучи не уверенным в подобном утверждении. - Я могу привозить его в любой день, чтобы Вы могли сами осматривать его. В случае ухудшения, я без лишних пререканий снова отдам его сюда, - продолжал он, готовый дать еще тысячу обещаний, лишь бы Каору разрешили забрать домой.
- Сколько человек проживает в доме?
- На данный момент трое без Каору и моей мамы, - без раздумий ответил Андо. - Но постоянно дома только Тошимаса, - кивок в сторону друга.
- Но, если я мешаю, то могу переехать, - тут же вставил Хара, обкусывая губу и заламывая пальцы.
- Не стоит, но лишнего шума тоже старайтесь не поднимать, - главврач помолчал, думая о чем-то своем. - Хорошо, - наконец сдался он. - Но прям сейчас вы его забрать не можете, мне надо оформить все документы, потом вы их подпишите, мы договоримся о нюансах, и только после этого я отпущу своего пациента.
- Я подожду здесь, - тут же откликнулся Дайске, который вообще сомневался, что сможет отпустить любимого человека теперь хотя бы на пару секунд.
- Я тоже! - встрял Тоши.
- Нет, ты поедешь смотреть за Акинару, - прервал его Андо.
- Там Аико… - начал было друг.
- Нет! - прервал их Ясудо-сан. - Вы оба едете домой! Делаете свои дела, а в час дня вернетесь за Ниикурой-сан! А Каору не будет буйствовать это время и спокойно дождется в своей палате, правда?
Главврач строго посмотрел на своего пациента, тот поднял голову с плеча Дайске, на котором все это время лежал, и несмело улыбнулся.
 
KsinnДата: Пятница, 22.11.2013, 18:39 | Сообщение # 8
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Часть 6.1

***

Весь день на взводе, когда вдыхаешь с трудом, когда от нетерпения замирает где-то в груди, валится из рук и делается на автомате. Дайске мало что понимал, отвечал невпопад и глупо улыбался, ощущая себя идиотом. Зато счастливым идиотом, который совсем скоро снова обхватит ладонями свое счастье.
Выспаться так и не удалось, но на усталость он даже не обращал внимания. Сразу после клиники они с Тошимасой поехали в супермаркет закупать продукты. Продавщица сильно удивилась, когда на ленте в полседьмого утра оказалась внушительная гора полезных продуктов, скопированные со списка, наскоро набросанного главврачом.
Приехав домой, Андо оставил Хару убирать квартиру, а сам повез Акинару в секцию боевых искусств, по дороге сообщив столь долгожданную новость. Девочка расплакалась от радости и умоляла папу оставить ее дома, но тот оказался непреклонен. По дороге от школы его вызвали на работу. Матерясь на чем свет стоит, Дайске повернул в другую сторону от дома и поехал в студию. Он бы и рад был «прогулять» хоть один день, но, к сожалению, не мог себе позволить подобной вольности по нескольким причинам.
Оказывается, вписали незапланированный эфир, который Андо должен был вести вместе с Судзуки, рассказывая о своей поездки в Европу. Весь эфир Дайске с Акирой переглядывались, досадливо закатывая глаза и нетерпеливо поглядывая на наручные часы, где минутная стрелка текла непозволительно медленно, будто издеваясь над ними.
Тошимаса все два часа звонил Даю, чтобы уточнить то одно, то другое. Но ответа так ни разу и не дождался. Зато дозвонился Ниимра Тоору - лучший друг Каору и сообщил, что вечером вылетает из Саппоро и утром будет у них. Мама прислала сообщение, обрадовав сына тем, что с удовольствием приедет к ним и присмотрит за больным. Она всегда благосклонно относилась к их отношениям и любила Као, как родного сына. Конечно же, она не могла отказать, когда от ее согласия зависело счастье ее собственного ребенка.
Едва дождавшись окончания эфира, Дайске, теряя вещи и сталкиваясь с работниками радиостанции, вылетел из здания, впопыхах стараясь найти ключи от машины. Его бросало то в жар, когда прилипали вещи к влажному телу, то в холод, когда начинали трястись руки, как у законченного алкоголика.
Тошимаса настоял на том, чтобы его обязательно взяли с собой. Пришлось еще заезжать за другом. В любимом магазине Дай купил огромный букет цветов, сунув его на колени Хары, на темных джинсах тут же остались разводы желтой пыльцы.
Домчались они в мгновение ока. Дайске волновался. Мокрые холодные пальцы то и дело съезжали с руля, он постоянно нервно оглядывался и ерзал на водительском месте, стараясь не обращать внимания на то, как сжимается сердце в предвкушении самого радостного момента в жизни. Отчего-то сейчас он вспомнил, как когда-то давно пригласил Каору на первое свидание. Точнее, тогда это прозвучало, как обыкновенная просьба составить компанию за обедом. Но он волновался и пытался скрыть смущение за еще короткими волосами. Ему все казалось, что Ниикура-сан расценит предложение неправильно или наоборот, слишком правильно.
У клиники на широких ступенях их уже ждал Ясудо-сан, кутавшийся в тонкий больничный халат. Без лишних слов он проводил взволнованного Дайске в свой кабинет, дабы тот расписался в многочисленных документах. Даже не читая их, Андо ставил размашистый росчерк на белоснежной бумаге, стараясь вникнуть в то, что говорит ему главврач, но в голове царил полнейший хаос, мысли путались, отказываясь выстраиваться в логические цепочки.
Наконец, он был отпущен из плена документации. Ему буквально приказали ждать на улице вместе с остальными, вручив по дороге огромный чемодан с вещами Каору, успевшими скопиться за целый год его пребывания в этом здании.
Доверив укладывать это в багажник Тошимасе, Дайске достал букет и стал мерить шагами территорию перед входом. Когда он наматывал десятый круг, стеклянные двери распахнулись, и на улицу неуверенно вышел Каору в сопровождении молоденькой медсестры, которая зачем-то держала его под локоть. Сердце остановилось, мир замер, даже ветер застыл, едва коснувшись длинных волос любимого. Дайске чуть не выпустил из рук букет, который до этого отчаянно сжимал, вцепившись, как утопающий за соломинку в шелестящую упаковку. Он был такой непривычно обычный, одетый в свою повседневную одежду вместо больничной пижамы, с растерянным выражением, застывшем на лице.
Каору не обратил внимания на курящего, как паровоз, Тошимасу, взгляд карамельных глаз был прикован к Даю. Они молча смотрели друг на друга, а у обоих создавалось впечатление, что без умолку говорят, как скучали, как им было плохо весь этот год, как бессмысленна жизнь друг без друга. Робкий шаг вперед, сделанный Ниикурой, будто заставил мир ожить, а время возобновить свой безудержный бег. Дайске кинулся вверх по ступеням, не отрывая взгляд от любимого, и упал перед ним на колени, обнимая за ноги и утыкаясь лицом в живот, не стараясь сдержать нахлынувших эмоций. Он весь подался вперед, вжимаясь в родное тело, когда две ладони легли ему на плечи. Они так и замерли, безмолвно наслаждаясь друг другом, для них никого больше не существовало во вселенной.
Только когда колени уже начали ныть от соприкосновения с бетонной поверхностью, Андо выпрямился, заглядывая в лучистые глаза и легко улыбаясь. Вручив Каору букет ярких астр, он подхватил его на руки, кивком отблагодарив растерянную медсестру, явно не посвященную в подробности их отношений. Быстро спустившись по ступенькам, бережно опустил любимого на пассажирское сиденье, собственноручно пристегнув ремнем безопасности и оставив облако своего дыхание у щеки.
Тоши залез назад, сбивчиво здороваясь с Каору. Он понятия не имел, как теперь общаться со своим другом, когда их уже не окружает официоз больничных палат. Но мужчина проигнорировал дружеское приветствие, облегчив терзания Хары. Он все так же продолжал молчать, рассеянно улыбаясь и неотрывно глядя на своего любимого человека. Дайске запрыгнул на водительское место и завел мотор. Бросив последний взгляд на клинику, понадеялся, что больше никогда не отдаст сюда ни одного родного человека.
Ехали молча, лишь изредка бросая короткие взгляды друг на друга и улыбаясь каждый своим мыслям, каждый своему счастью и глупости.
Когда выходили из машины, Дай подошел к Тошимасе, на секунду оставив Каору без своего внимания.
- Можешь съездить за Аки? - тихо попросил он, останавливая друга за локоть. - Я хочу, чтобы Као в тишине прошелся по квартире, вспомнил, хоть немного привык.
Хара понимающе кивнул и ободряюще улыбнулся, забирая ключи от машины. Дайске поспешно выгрузил чемодан и взял Каору за руку, уводя за собой в подъезд. Заранее предупрежденный консьерж лишь приветливо улыбнулся вошедшим, вежливо поздоровавшись и стараясь не пялиться на Ниикуру, как на восьмое чудо света.
Андо открыл дверь их жилища и первым вошел, вталкивая чемодан и скидывая обувь. Обернувшись, он заметил Каору, все так же стоящего на пороге и с любопытством заглядывающего в квартиру, как маленький ребенок в первый раз на празднике. Не сдержав теплой улыбки, Дай снова легко сжал пальцы и ненавязчиво втянул мужчину внутрь.
- Добро пожаловать домой, кои, - прошептал он ему в волосы, невесомо поцеловав в щеку. Все внутри трепетало от безудержной радости, что они снова в их жилище. Все как раньше, и Каору снова привыкнет, придет в себя, вспомнит, станет прежним.
- Пошли, я покажу тебе квартиру, - предложил Дайске, сам разув мужчину. Тот не стал сопротивляться и пошел следом, ни на секунду не позволяя длинным прохладным пальцам потерять свою ладонь.
- Это ванная, - объяснил Андо, распахивая первую на пути дверь.

5 июля 2008г.

- Да, а потом он так посмотрел на тебя, что даже я приревновал, - Каору рассмеялся, задирая голову и проводя бритвенным станком по шее.
- Арр, прекрати уже это вспоминать, - раздался приглушенный голос Дайске из душевой кабинки. Несмотря на возмущение, он улыбался, с долей смущения вспоминая недавний эпизод на приеме.
- Скажи, он только твой номер попросил или предлагал более откровенные вещи? - Ниикура уже не мог остановиться, откладывая станок и придирчиво оглядывая себя в зеркале.
- Као! - воскликнул Андо.
- Значит предлагал. Дайске, тебя не смутило, что он старше тебя на двадцать лет?
- КАО! - Дай улыбался, выливая гель на мочалку и постоянно оглядываясь на размытую фигуру любовника сквозь стенку кабинки.
- У него даже не встанет. Ты с Виагрой на свидание пойди, - хихикнул Каору.
Пластиковая дверь отъехала, и в него полетела та самая мочалка, угодив в светлые джинсы, которые перед этим десять минут тщательно выглаживались.
- Андо! – сурово произнес Ниикура, поднимая причину мокрого пятна на штанах и с решительным видом направляясь в сторону обидчика. Сильная рука прорвала плотное облако горячего пара и настойчиво втянула любимого под стремительные струи воды.
- Дайске! - Каору для вида попытался вырваться, но тут же был остановлен поцелуем, совершенно прекратив сопротивление и притянув любимого ближе, уже не обращая внимания на намокавшую одежду, прилипшую к телу.


Воспоминание всплыло само собой, затянув тонкими щупальцами в пучину тихой грусти. Дайске моргнул, прогоняя кадры былого, и увлек Каору дальше по коридору в просторную кухню, соединенную барной стойкой с большой гостиной.
После того, как мужчину забрали в клинику, здесь пришлось сделать косметический ремонт. О причинах Андо старался не вспоминать и надеялся, что Као не будет никогда на них настаивать.

27 марта 2005г.

Звук хлопнувшей входной двери заставил Дайске вздрогнуть, из-за чего упала длинная тонкая свеча, расплескав горячий воск по руке. Зашипев, он подхватил ее, грубо воткнув в подсвечник и, взяв длинную багровую розу, устремился в коридор, застав там Каору, разувающегося и нащупывающего выключатель.
- Не включай свет, - тихо попросил Дайске, с трудом видя любимого.
- Почему? - поинтересовался Ниикура и вздрогнул от прикосновения холодных пальцев.
- Так лучше, - пространственно ответил Дай, притягивая к себе мужчину и бегло целуя в обветренные губы. - Замерз? - заботливо спросил он.
- Немного, - признался тот и улыбнулся. - У нас вечер при свечах?
- Ужин при свечах, - поправил Андо и потянул любимого в гостиную.
- Ты же не умеешь готовить! - удивленно воскликнул Каору, оглядывая преобразившуюся гостиную: небольшой столик, застеленный мерцающей в полутьме белой скатертью, сервированный сверкающим серебром и переливающимся фарфором, заставленный аппетитно пахнущими блюдами.
- А вдруг я решил научиться, - улыбнулся Дайске, любуясь лицом мужчины в неясном свете свечей, рисующим узоры теней на щеках. - Не задумывайся об этом... - добавил он, подходя сзади и протягивая розу.
Лицо Каору засветилось восхищением и удовлетворенностью. Он аккуратно принял хрупкий цветок и с удовольствием втянул легкий аромат.
- Я пропустил праздник? - поинтересовался он.
- Нет. Я просто хочу в очередной раз сказать, что люблю тебя, - прошептал ему на ухо Дайске, медленно спускаясь губами на шею и обнимая за талию.
- Я тоже люблю тебя, - выдохнул Ниикура, наклоняя голову, позволяя губам сойтись на тонкой артерии.
- А давай сбежим в Германию и поженимся? - неожиданно предложил Дай. Он не мог признаться, что рассматривал этот вариант уже неделю.
- Тебе так важно узаконить наши отношения. Какая разница, стоит ли штамп в паспорте? - поинтересовался Каору, запуская пальцы в густые волосы и постепенно теряя связь с реальностью.
- Нет, - выдохнул тот.
А ведь действительно, какая разница. Он не будет любить Каору меньше от неимения законного подтверждения их чувств.
- Дайске, - начиная задыхаться, прошептал Ниикура.
- Ммм...
- Может, сначала поедим?
 
KsinnДата: Пятница, 22.11.2013, 18:55 | Сообщение # 9
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline


Улыбаясь всплывшему в голове воспоминанию, Андо увлек любимого в следующую комнату, которую они оборудовали под библиотеку. Он старался двигаться плавно и неторопливо, позволяя рассеянному взгляду ухватить нюансы, с которыми, возможно были связаны какие-то другие моменты из прошлого.

3 февраля 2005г.

Дайске тихо вошел в библиотеку, с улыбкой наблюдая за Каору, сосредоточенно читающим какую-то книгу.
- Привет, - негромко произнес он.
Ниикура взглянул на него через очки и тоже улыбнулся.
- Привет.
- Что читаешь? - поинтересовался Дай, подходя ближе и опускаясь на ковер у ног любимого.
- Вот, послушай ... – Каору с выражением прочел короткий отрывок поэмы, внимательно вглядываясь в мелкий шрифт.
- Красиво, - кивнул Дайске, лаская взглядом очертания лица родного мужчины.
- Да, сейчас уже так не выражают свои чувства.
- Хочешь сказать, что раньше была иная любовь?
- Нет, но выражали ее не так приземлено.
- Мы с тобой выражаем любовь приземлено? - уточнил Дайске.
- По-другому, - пространственно ответил Каору.
- Тебе не хватает романтики?
- Нет, ты очень романтичный и нежный, - тонкий палец скользнул по щеке Андо.


- Это детская.
Они вошли в небольшую комнату, оклеенную яркими обоями с изображениями плюшевых медведей в облаках и заваленную всевозможными игрушками.

21 апреля 2006г.
- Ты уверен, что ей понравится? – Каору рассеянно оглядывал комнату в поисках хоть чего-то, что могло оказаться лишним.
Они только что закончили ремонт в детской. Решение о ребенке пришло еще год назад, когда они только купили эту квартиру, но потребовалось много времени для собирания многочисленных бумаг и заверения матери, что они будут ей оплачивать и ее молчание, и ее согласие.
Женщину не особо волновала судьба собственной дочери. Она была из той категории людей, что не пекутся о родном чаде, больше заботясь о своей судьбе и благоустройстве. Может быть, в другой ситуации Дайске и высказал свое мнение о таком человеке, но сейчас это могло испортить все их замыслы и желания.
Через час ему надо было ехать и забирать девочку, чтобы со временем стать для нее родителями. Пока еще время есть, Акинару совсем дитя и легко сможет привыкнуть к другим людям.
- Конечно, Као, - Дайске подошел и обнял мужчину, уткнувшись носом в его волосы. – И она пока маленькая, чтобы что-то понимать.
- Но как мы ей объясним, когда она спросит, почему у нее нет мамы, а есть два отца?
- Ты рано об этом задумался, - выдохнул Андо. – Такие вопросы возникнут у нее в школе.
- И все же…
- Вот, тогда и подумаем. Вместе мы сможем ей объяснить, - широкая ладонь прошлась по узкой спине.
- Ты прав, вместе мы объясним, - Каору улыбнулся, потершись носом о ворот рубашки любимого. Ему было так мало нужно для уверенности – всего лишь ощущение поддержки.
- Ну что? - через некоторое время спросил Дай, чуть отстраняясь, но не лишая своей опоры. – Я поехал?
Он почувствовал, как напрягся Као в его руках, а потом еле слышно выдохнул:
- Да…


Они поднялись на второй этаж, не отпуская рук друг друга.
- Это вторая ванная, - Дайске не стал заходить внутрь, лишь распахнул дверь, оставшись на пороге и крепче сжимая мягкую ладонь.

16 августа 2009г.

- Каору, открой, - тихо попросил Дайске, вновь постучавшись в дверь.
Ответом ему была гробовая тишина, ядом расползающаяся по всему дому.
- Као, впусти меня, - он просил об этом уже десять минут, стоя под дверью в ванную. Аки увезли несколько часов назад, даже не разрешив остаться в больнице и дождаться окончания операции. Обещали позвонить, и они вдвоем вернулись домой, судорожно сжимая мобильные в карманах и ожидая судьбоносного звонка.
- С ней все будет хорошо, - Дайске отчаянно хотел в это верить, сползая спиной по холодной стене и откидываясь на нее.
- Я знаю, - послышался из-за двери приглушенный голос Ниикуры.
- Тогда почему ты закрылся?
- Мне страшно, Дайске...
- Операция пройдет хорошо. Она поправится.
- А если нет?
- Не думай об этом!
- Не могу...
- Любимый, открой, не оставляй меня одного в такую минуту, - как последний аргумент.
Вновь повисла тишина, нарушившаяся щелчком повернувшегося замка. Дверь открылась. Каору сидел с другой стороны в идентичной Даю позе и сжимал в руке бутылку виски, которую так и не открыл. Андо кинулся к нему, сжимая в надежных объятиях. Одновременно с этим в кармане Ниикуры завибрировал телефон, сообщая о входящем вызове. Непослушными пальцами он с трудом достал его, едва попав на нужную кнопочку для ответа.
- Да, - прохрипел в трубку, напрягаясь и смотря в одну точку поверх плеча любовника.
...
- Да.
...
- Как она? - Дайске застыл, закрыв глаза и молясь всем и вся, чтобы с их дочерью все было хорошо.
...
- Хорошо. Я понял. Спасибо, - коротко ответил Каору и нажал отбой.
- Что? - нетерпеливо вопросил Андо, отстраняясь от любимого.
Вместо ответа, тот уткнулся в грудь мужчины и тихо всхлипнул. Сердце оборвалось, покрывшись черным дегтем, стекающим и шипящим, разъедающим внутренности. Конец. Все.
- Операция прошла успешно...- сквозь участившееся дыхание пролепетал Каору.
Дайске облегченно выдохнул и сильнее прижал к себе обмякшего мужчину.


- Это две гостевые комнаты, - продолжал экскурсию Андо, указывая на расположенные по соседству помещения.

20 ноября 2004г.

- Почему гостевых должно быть две? - недовольно спросил Каору, рассматривая план квартиры, начерченный на большом ватмане.
- Потому что у нас много друзей-алкоголиков, - весело ответил Дайске, появляясь в одной из этих комнат, одетый в подранные перепачканные краской вещи, с валиком в руках.
- Это на кого намек? - возмущенно воскликнул Тошимаса, старательно размазывающий клей по обоям.
- Точно не на меня, - подал голос из угла Тоору, курящий сверху на стремянке, в ожидании Хары с новым отрезом обоев. - Я не пью.
- Но ты уже поставил нас в известность, что переезжаешь к нам, - хмыкнул Ниикура, выпуская дым в потолок и задумчиво щурясь.
- Как компенсация за помощь в ремонте, - парировал его друг, стряхивая пепел прям на пол.
- Ой, а можно я тоже перееду! - тут же встрял Тошимаса, поднимая длинную ленту промазанных обоев с замысловатым рисунком.
- Я ж говорил, надо было дом брать, а не квартиру, - пробурчал Каору, однако, при этом улыбаясь. - А то у нас действительно много друзей.
- Да, переезжайте, - легко согласился Дай, помогая Харе.
- И конец нашему семейному счастью, - притворно вздохнул его любимый, туша окурок в переполненной пепельнице. - Где Шинья?
- Он в магазин ушел, - кряхтя, ответил Ниимура.
- Это было час назад! Что он там покупает? - воскликнул Каору.
- Здоровую пищу, - улыбнулся Тошимаса. - Ке, выше подними
- Я не могу выше, - возмутился Тоору.
- Коротышка, - беззлобно фыркнул Дайске.
- Пошел ты, - ответил Ниимура, пытаясь дотянуться выше, но в последний момент оступившись. Послышался грохот, трехэтажный мат и звяканье чего-то металлического.
- Идиоты! - констатировал Каору, наблюдая за тремя мужчинами, облитыми краской и запутавшимися в обрезе уже порванных местами обоев.


- Ну, а это...- Дайске замялся, проглотив "наша спальня". Почему-то язык не поворачивался это произнести. Он настолько отвык от этого определения, что сейчас вновь поверить в незыблемую истину было очень сложно.
Но Каору помнил это прекрасно и сам. Высвободив свою ладонь, он вошел в святилище их отношений. Медленно пройдя через всю комнату, почему-то сразу вышел на балкон. Дай, помедлив лишь пару секунд, скользнул следом, наблюдая, как любимый аккуратно перегнулся, выглядывая на улицу. Ветер тут же подхватил бесконечно длинные пряди его волос, заплетая их в путаные косы.

6 февраля 2005г.

Каору проснулся от знакомой мелодики голоса, отчетливо ворвавшегося в его сон. Не сразу сообразил, что слова искусно вплетаются в музыку, раздаваясь откуда-то издалека, будто с улицы. Протерев глаза и не обнаружив рядом с собой любимого, он слез с кровати, на всякий случай, оглядев комнату, погруженную в сумрак. Двигаясь на голос, вышел на балкон, сразу приметив, что окна были распахнуты. Теперь он точно знал, что Дайске на улице.

kaze ni naru kamikaze wa
yami no naka e kiete
saikai no yoru ni saku
yuritachi no sugata...

Перегнувшись через подоконник, Каору посмотрел вниз. На его лице расплылась довольная улыбка, при виде картины, развернувшейся перед глазами. Внизу, расположившись на скамейках, сидели его друзья. Тошимаса играл на акустической гитаре, сосредоточенно перебирая струны и топая в такт ногой. Напротив, на спинке лавочки сидел Тоору, вполголоса напевая строчки песни и привычно прикрыв глаза. Из их компании он обладал самым потрясающим вокалом. Рядом с ним, положив ногу на ногу, сидел Дайске, играя на гитаре и еще тише подпевая другу.

kaze ni naru kamikaze wa
saikai no yoru ni saku

Все-таки, так умел удивлять только Дайске. Ему неважно было мнение соседей насчет таких подарков, плевать на то, что время два часа ночи и его энтузиазм вряд ли оценит полиция, все равно, что в шесть утра ему же самому вставать на работу. Главное - сделать приятно любимому человеку. Многие девушки удавились бы за такого парня, а досталось это счастье почему-то Каору.

kaze ni naru kamikaze wa
saikai no yoru ni saku
hotarubi to yuri no hana...

Они доиграли, Тоору замолчал, открыв глаза, а Дайске полез в карман за телефоном. Сообразив, зачем, Каору кинулся в комнату за своим. Нашел он его под подушкой, уже разливающегося приятной мелодией.
- Зачем? - только и выдохнул в трубку Каору, понимая, что не способен стереть улыбку со своего лица. Он вновь вернулся на балкон, чтобы видеть своего мужчину.
- Ты же говорил, что нынче любовь выражают не так, как раньше. Чем серенада под окном не старая романтика? - Дайске улыбался, задрав голову и глядя на Каору.
- Ты…, - восторженно пролепетал тот, не зная, как высказать свою растроганность и признательность.
Андо неожиданно отключился и, что есть мочи, закричал на весь двор:
- Каору, я люблю тебя!
Тошимаса зааплодировал, Ке усмехнулся. А Каору рассмеялся, чувствуя, как горячая слеза стекает по щеке.


Дайске не знал, вспоминает ли Каору сейчас то же самое, но на его лице расплылась улыбка, когда он глянул вниз на те самые две скамейки. Потом вновь вернулся в комнату. Замерев у их огромной кровати, он неуверенно провел ладонью по серебристому покрывалу.

5 декабря 2007г.

- Дайске, а что случится, если мы вдруг разлюбим друг друга? - прошептал Каору, переплетая их пальцы.
Они лежали на кровати: Дайске полусидя, опираясь спиной о высокий бортик изголовья, а Каору расположился между его ног, положив голову ему на грудь.
- Почему мы должны разлюбить друг друга? - удивленно спросил Дай, сжимая пальцы Ниикуры своими.
- Иногда я ловлю себя на мысли, что очень боюсь того, что ты уйдешь. Оставишь меня одного в этой жизни.
- Ты - моя жизнь. Уйду от тебя, распрощаюсь с ней.
- А если со мной что-нибудь случится? - неожиданно Каору развернулся лицом к мужчине.
- И что? - поинтересовался Дайске. Ему не нравилась эта тема.
- Если я, например, стану инвалидом. Перестану быть полноценным человеком... Что тогда?
- Да ну тебя, Као, с твоим пессимизмом, - проворчал Андо.
- Нет, Дайске. Обещай, что не оставишь Аки... У нее должен быть хотя бы один отец... - в карамельных глазах блеснул неподдельный страх.
- Као, что за мысли? Конечно, я не оставлю ее...
- Обещай.
Дайске не выдержал. Обхватив ладонями лицо мужчины, он утонул в его глаза, лаская и успокаивая теплыми прикосновениями.
- Я не оставлю ее. И не потому что ты об этом просишь, а потому что она моя дочь! И тебя я не оставлю никогда в жизни. Потому что ты - моя жизнь. Я люблю в первую очередь не твое тело, а твою душу. И что бы с тобой не случилось, я буду рядом. Потому что без тебя не смогу.
Он замолчал, продолжая захлебываться карамельным омутом. В какой-то момент в глубине взгляда что-то дрогнуло, и Каору моргнул, чуть опуская голову, подался вперед.
- Спасибо.
Губы коснулись губ Дайске, ловя нежный поцелуй.
 
KsinnДата: Пятница, 22.11.2013, 19:03 | Сообщение # 10
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Часть 6.2

Внизу громко хлопнула входная дверь – школа находилась совсем близко к дому, Тошимаса уже вернулся с ребенком. Будто в подтверждение этой мысли, квартиру наполнил звонкий голос девочки:
- Папа! Где ты?!
Каору отстраненно едва заметно улыбнулся, посмотрев на Дайске.
- Пойдем, - вымолвил тот, аккуратно сжимая мягкую ладонь и потянув за собой. Но Каору остался стоять, не попытавшись вырвать свои пальцы.
- Что случилось? – осторожно спросил Дайске. – Ведь это Акинару, хороший мой.
Ниикура нервно мотнул головой, во взгляде неожиданно мелькнул испуг.
- Ты не хочешь видеть собственную дочь? – в изумлении выдохнул он, стараясь найти ответ в глубине плавленой карамели. Зыбкость всплывшей ситуации постепенно вытягивала почву из-под ног.
Он не услышал ничего. Как гром среди ясного неба. Ловушка. Као так отчаянно желал попасть домой, а теперь не хочет видеть Акинару?! Но ведь на протяжении года он абсолютно нормально реагировал на нее. Хоть это сложно назвать нормальной реакцией, но не шугался, как сейчас. Дайске так и не привел девочку в клинику после своего возвращения, потому что даже помыслить не мог о том, что любимый сдаст назад в такой момент. Как это объяснить ребенку?
Закусив губу, Андо осмотрел спальню, будто мог найти ответ в полупрозрачных тенях. Сердце разрывалось от каждого крика ребенка, который искал своих родителей, заглядывая в каждую комнату. Что теперь делать, он просто не знал, постепенно начинала душить безысходность.
- Папа! – за спиной раздался радостный вопль, и в спальню ворвалась Аки, как маленький вихрь, найдя свою потерю.
Дайске резко развернулся, чувствуя, как застывает кровь в жилах, а его ладонь сильнее стискивает похолодевшие пальцы. Он не успел ничего сделать, да, и мог ли сделать хоть что-то вообще, когда дочь промчалась мимо него и заключила в крепкие объятия Каору, радостно пискнув и зажмурившись от удовольствия. На лице последнего читалась уже нескрываемая паника.
- Ты вернулся, папочка, - шептала Аки куда-то в район живота мужчины, оплетая его талию тонкими ручками.
Ниикура продолжал стоять столбом, впившись взглядом в не менее растерянного Дайске. Надо было срочно найти выход из положения! Но какой?!
- Аки, - вырвалось у Андо прежде, чем придумал, что будет говорить дальше. – Аки, отпусти Каору.
Девочка даже не среагировала, захлестываемая волнами счастья. Пришлось повторить под громкий протест собственной души. Это неправильно! Так не должно быть! Как тяжело тонуть в еще пока просто непонимающем взгляде дочери.
- Мы же только забрали его из больницы, - терпеливо объяснил он, подозревая, что от той вереницы мыслей, что проносились в его голове, он сойдет с ума. – Ему нужен покой.
- Но я так долго его не видела, - захныкала Акинару, состроив страдальческое личико.
- Ему нужно выздоравливать. Я обещал доктору, что мы не будем его беспокоить.
- Но я же не беспокою…
- Аки! – строгим голосом произнес Дайске, ненавидя себя за то, что ему приходится говорить. – Если ты не будешь слушаться, то Каору снова заберут от нас.
Нижняя губа девочки задрожала, кофейные глаза наполнились слезами. Отпустив талию отца, она отступила на шаг. Нельзя было ругать ребенка за то, в чем он не виноват, невозможно объяснить ей всю абсурдность ситуации.
- Аки, - тихо произнес Дай, понимая, что поступает еще глупее, пытаясь пойти на попятную.
Дочь отступила еще на шаг, прожигая его пронзительным взглядом. Столько упрека и сознательности для шестилетнего дитя.
- Аки, - мужчина подался ей навстречу, но не успел. Девочка развернулась и выбежала вон из комнаты.
- Аки! – крикнул ей вслед Дайске. По квартире разнесся горестный вопль. Отчаянный взгляд на Каору с легким укором, и он кинулся вслед за дочерью, чуть не скатившись с лестницы. Лишь заметил волну густых волос, мелькнувших за дверью детской, после чего хлопнула дверь.
Столкнувшись с Тошимасой, который непонимающе смотрел на комнату Акинару, выпалил ему в лицо:
- Посмотри за Каору! Он наверху, - не уточнив, где именно, Дайске влетел в детскую, наступив на огромного зайца, пискнувшего и запевшего на английском противным электронным голосом.
- Аки, - тихо позвал Дай, медленно подходя к дочери, лежащей на кровати. Она не шевельнулась, лишь коротко всхлипнула, дернув плечами. Отец присел на край кровати, проведя ладонью по узкой спине. – Я не хотел тебя обидеть, прости.
Он замолчал, глядя на сотрясающуюся от плача девочку. Что он мог ей сейчас сказать? Правды она не примет, просто не поймет. А врать не хотелось.
- Родная, - прошептал он, склоняясь ниже. – Мы с Као очень любим тебя. Но папа еще болеет, его нельзя сильно расстраивать, иначе его снова заберут у нас. Ты ведь не хочешь, чтобы он снова оказался в больнице?
Он продолжал гладить дочь по спине, чувствуя каждый позвонок и острые лопатки.
- Не хочу… Но я ведь только обняла его, - прорыдала Акинару в подушку.
- Я понимаю, солнышко. Но папа и на это еще не реагирует.
Девочка дернулась, поднимаясь с кровати и переползая на колени к отцу. Уткнувшись ему в грудь, она разрыдалась сильнее, цепляясь тонкими пальчиками за его пиджак, который Андо еще не успел снять. Дайске медленно укачивал ее, успокаивая и гладя по длинным волосам. А сам смотрел в потолок, повторяя про себя, что все будет хорошо, что этот ад обязательно закончится.
Постепенно всхлипы утихли, а судорожная хватка ослабла. Аки уснула, откинувшись на сильные руки отца. Дай еще какое-то время просто сидел, смотря на красивое личико дочери, а потом поднялся, уложил ее в кровать, сняв одежду, и накрыл одеялом, едва коснувшись губами бархатной кожи щеки, еще хранившей солоноватый привкус пролившихся слез.
Выйдя из комнаты в темный коридор, он устало провел ладонью по лицу. Из кухни доносились бас Тоши, разговаривающего с кем-то по телефону, и громыхания посуды. Дайске направился туда, едва передвигая ноги. Внезапно навалилась тянущая усталость.
Хара спешно накрывал на стол, ловко расставляя столовые приборы. За довольно короткий срок он научился быть отличной хозяйкой, чем сам гордился. Каору сидел на диване, поджав под себя ноги и смотря куда-то в одну точку. На мгновение Дай похолодел, подумав, что он снова вернулся в предыдущее состояние. Но на шум вошедшего Ниикура дернул головой, посмотрев в проход.
- Что случилось? – тут же поинтересовался Тоши, подняв голову от стола.
- Как объяснить шестилетнему ребенку, что с Као? – со вздохом спросил Дайске, аккуратно присаживаясь рядом с любимым.
- Я думаю, что за год она поняла, - сказал друг, на секунду замерев, чтобы обдумать свои слова. – Тем более что сейчас Каору значительно легче.
- Он не хочет ее видеть, - выдохнул Андо, откидываясь на спинку дивана.
- Но мы были с ней в клинике неделю назад, и Каору нормально на нее реагировал! – воскликнул Хара, слишком резко поставив тарелку на стол. Звякнуло стекло, Ниикура нервно дернулся и вжался в обивку дивана. Таким пугливым он раньше не был.
- Тоши, аккуратнее, - упрекнул его Дайске и подсел поближе к мужчине, но тот неожиданно отсел. Андо непонимающе посмотрел на него.
- Простите, - виновато произнес Тошимаса и скрылся за дверцей холодильника. – Обед готов! - выкрикнул он оттуда и чем-то снова громыхнул.
- Пошли кушать, - ласково произнес Дай, потянув Као за собой в сторону кухни. Ниикура выдернул край рукава из пальцев мужчины и упрямо засопел.
- Да что?! – не выдержав, выкрикнул Андо. Каору притих, вжав голову в плечи и испуганно моргнув. Дайске дал себе мысленно подзатыльник за то, что посмел сорваться. Ситуация пока позволяла держать себя в руках.
- Извини, - тихо прошептал он, склонившись и скользнув губами по щеке. – Прости, я не хотел. Пошли.
Дай не стал прикасаться к любимому, но стоял рядом до тех пор, пока тот не встал и не пошел к столу.
Пока они ели, Дайске размышлял на тему того, почему же Каору вел себя столь неожиданно. Видимо, причина в том, что он его бросил, побежав за Аки. А возможно, из-за того, что накричал на их дочь. Может, еще по какой причине. Андо привык, что при ссорах они всегда сразу высказывали друг другу все свои претензии, чтобы не маяться в неведении. А сейчас Као молчал, лишь иногда можно было по взгляду определить его мысли. К этому надо было привыкнуть, пока еще Дай не был виртуозом в подобных нюансах. Но он научится. Обязательно.
Еще была непонятна реакция на Аки. Может это только сегодня так, а если нет? Что делать тогда? Не возвращать же Каору обратно в клинику. От одной только мысли об этом Дайске содрогался всем телом. Нет, он не станет сдаваться так просто.
Полностью погруженный в свои мысли, он не сразу понял, что Тошимаса его о чем-то спрашивает.
- Что? – встрепенулся Андо.
- Я говорю, может, мне стоит съехать от вас?
От неожиданности Дайске закашлялся, уткнувшись в тарелку. За год он настолько привык полагаться на друга, который всегда был рядом, что этот вопрос поверг его в шок. Переведя растерянный взгляд на Хару, он с трудом выговорил:
- Зачем?
- Аноо, я, наверное, буду мешать, - Тошимаса замялся и глянул на своего лучшего друга, в поисках поддержки.
- Да нет, ты абсолютно мне не мешаешь, - для убедительности Андо замотал головой.
- Правда? – в голосе друга прозвучала какая-то детская наивность.
- Тебя все равно уже давно выселили из той квартиры, где ты жил раньше. А зачем лишняя головная боль? – Дайске не стал упоминать о том, как же отчаянно плохо ему будет без надежной опоры в виде плеча Хары.
- Каору, что случилось? – неожиданно поинтересовался Тоши, взглянув на мужчину, сидящего напротив него.
Дайске вздрогнул, тоже посмотрел на любимого. Тот сидел, сложив руки и зажав их между колен и отсутствующим взглядом смотрел в никуда. К обеду он так и не притронулся.
- Као, - тихо позвал его мужчина, едва тронув пальцами тыльную сторону его ладони. Ниикура вздрогнул, поднимая на него глаза, вновь пустые и ничего не выражающие.
- Ты почему не ешь? Не вкусно? – вопрос был глупый, потому что Хара готовил очень хорошо.
Конечно же, ответа Дай не получил. Каору сначала просто молчал, изучая мужчину взглядом, а потом неожиданно протянул ему свои палочки. За столом повисло молчание. Андо переводил непонимающий взгляд с палочек на любимого и обратно, пытаясь сообразить, что от него требуется. А когда понял, не смог сдержать умильную улыбку.
- Мне тебя покормить? – дрогнувшим голосом спросил он, забирая палочки. В ответ Као лишь дернул бровями. У Тошимасы от удивления даже рот раскрыл, но он тактично промолчали, лишь наблюдая, как Дайске цепляет продукты из тарелки и подносит к губам Каору, а тот послушно проглатывает, очень медленно и тщательно пережевывая.
Сам Андо так толком и не поел, сосредоточившись на кормлении любимого. Но его это не особо волновало. Руки немного подрагивали от волнения и бесконечной радости, что Каору доверяет ему. Он периодически не попадал палочками в тарелку, засматриваясь на мужчину рядом с ним, и нервно дернулся, когда кухню наполнила громкая мелодия мобильного.
- Да, - выдохнул он в трубку, глядя на испуганного Каору, который непонимающе моргал. Предстояло привыкнуть к тому, что теперь он пугается всего.
- Дайске, привет, - голос принадлежал Тоору.
- Здоровались.
- Вы забрали Каору?
- Да, сейчас обедаем. Ты когда будешь? - Андо взял салфетку и легко прикоснулся к губам Ниикуры, вытирая их.
- Я сейчас в аэропорту. Тошимаса может приехать за мной? Или мне взять такси?
- Когда тебя забрать? – уточнил Дайске.
- Аноо, сейчас, Андо. Я уже в аэропорту Токио. Мне удалось вылететь раньше.
- Погоди, - мужчина посмотрел на друга. – Тоши, ты сможешь сейчас забрать Ке из аэропорта?
Тот кивнул и побросал палочки, поднимаясь.
- Да, Ке, он сейчас выезжает. Подожди минут двадцать.
- Хорошо. До встречи.
И они отключились. Хара уже чем-то гремел в коридоре, спешно обуваясь и ища ключи от машины по многочисленным полочкам.
Телефон зазвонил снова.
- Да, - Дайске снова не посмотрел на дисплей.
- День добрый, Дай-кун, - раздался в трубке деловой голос директора радио.
- Здравствуйте, - без особого уважения кивнул Дайске.
- Помнишь те документы, которые я отдавал тебе неделю назад? – спросил мужчина.
- Д-да, - выдохнул Андо и мысленно застонал. Последние события совершенно вытеснили из головы тот факт, что он должен был отдать эти документы еще позавчера.
- Они срочно нужны мне.
- Прямо сейчас? – Дайске нахмурился, глядя на часы.
- Да. Прямо сейчас.
Жалобный взгляд в сторону Каору, который с любопытством рассматривал его. Не хотелось оставлять его одного.
- Хорошо. Я завезу их через полчаса.
Он отложил телефон. И окликнул Тошимасу. Тот, уже полностью одетый, возник на пороге.
- Можешь раздеваться, я сам заберу Ке.
- А Каору? – тонкие брови взметнулись в немом удивлении.
- Мне нужно срочно на работу.
Хара послушно кивнул и ушел раздеваться. Дайске быстро собрал нужные документы, обулся, и уже было вознамерился выйти, как его ладонь обхватили прохладные пальцы. Он не услышал, как в коридор тихо выскользнул Каору, молча наблюдая за поспешными сборами.
- Као, я скоро вернусь, - пообещал Дай, заглядывая в кофейные глаза.
Но Ниикура не спешил отпускать его ладонь, продолжая настойчиво тянуть на себя. Пришлось сделать пару шагов назад, ловя изящные пальцы и сжимая в другой ладони.
- Любимый, мне нужно забрать Ке из аэропорта и заехать на работу. Безумно не хочу уезжать, но мне надо. Я постараюсь побыстрее, - прошептал Дайске, пройдясь губами по бледному виску.
По правой руке пробежались мурашки, когда пальцы сжали куртку на ней, не желая отпускать. Сердце задрожало и сжалось. Дайске закусил губу.
- Я тебя очень люблю, - едва слышно молвил он, тронув горячим дыханием шелк волос над ухом.
И рука разжалась, доверяя, отпуская. Андо легко оттолкнулся от любимого и скрылся за дверью.
 
KsinnДата: Пятница, 22.11.2013, 19:05 | Сообщение # 11
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Часть 7

- Как Каору? – тихо поинтересовался Ке, разматывая шарф на шее. Выглядел он утомленным и недовольным. Впрочем, второе можно было постоянно наблюдать на его лице последние несколько лет.
- Сложно объяснить, сам увидишь, когда приедем, - Дайске пожал плечами, мельком глянув на друга, еще замотанного в синий отрез шерсти.
- Молчит?
Андо в ответ лишь кивнул, выезжая с парковки.
- Это было бы смешно, если бы не было так грустно, - мрачно констатировал Тоору и пояснил, увидев непонимающий взгляд водителя. – Мы всегда были недовольны, когда Каору пускался в длинные повествования. Теперь он молчит, а мы так хотим услышать его голос вновь.
И снова лишь кивок в ответ.
- А куда мы едем? – перевел тему разговора Ниимура, заметив, что они следуют не по привычному маршруту. Хоть и бывал он теперь в Токио редко, но пока не забыл расположение улиц.
- Надо на работу заскочить, документы отдать, - Дай указал подбородком на темную папку, лежащую на заднем сиденье.
Уже через пару минут он парковался у высокого здания, где располагалась их радиостанция.
- Пойдешь со мной? – поинтересовался Дайске, уже вылезая из автомобиля. Ке согласился, решив страдать ностальгией по полной.
Они поднялись на нужный этаж и в коридоре столкнулись с Ютакой, пьющим кофе на низком диванчике.
- У тебя же выходной! О, Ниимура-сан, добрый день, – воскликнул он, заметив прибывших и задержав удивленный взгляд на невысоком госте.
Андо в ответ лишь помахал папкой с документами, будто это могло объяснить мужчине цель его визита, но Уке понимающе кивнул, не дождавшись хоть каких-то признаков любезности от Тоору. Быстро пройдя до небольшого кабинета директора, они скрылись за полупрозрачной дверью.
- Дай-кун, проходи, - воскликнул Тсуда-сан. – О, Тоору-сан, вы в Токио, - добавил он, заметив невысокую фигуру брюнета.
- Не мог не приехать, - пространственно ответил тот, без особого интереса оглядывая сидящего перед ним человека. Была у Ниимуры такая особенность – игнорировать очевидное, плевать на общественность и держаться выше тех, кто был выше его самого во всех смыслах этого слова.
- Извини, что не отдал документы сразу, - вклинился в их натянутый диалог Дайске, протягивая папку. На самом деле, сейчас, когда рядом стоял его друг, дышать в этом кабинете ему было легче. Сам он редко позволял себе какие-то грубости в адрес директора, но вот Тоору, плевавший на все каноны общения, вполне мог себе позволить поставить на место человека высокого положения.
- Ничего, - улыбнулся Тсуда-сан. – Ты завтра выходишь на работу?
- Да, у меня вечерний эфир.
- Отлично. Тоору-сан, ты будешь здесь до завтра? – обратился он к Ке.
Тот лишь кивнул в ответ, продолжая не смотреть на собеседника. Куда больше его интересовала знакомая подборка книг за стеклом стеллажа.
- Как насчет интервью в прямом эфире с Дайске? У тебя вышел новый сборник поэм. Людям бы хотелось слышать автора. Ты впервые за последний год появился в Токио. Нельзя упустить такой момент.
- Поговори с моим пиар-менеджером, я не в курсе своего расписания, - равнодушно пожал плечами Ниимура. Ничего против общения с Даем он не имел, но сказать это посчитал нужным из чувства вредности.
- Обязательно, оставь мне его номер, - льстиво улыбнулся директор радиостанции, понимая, ради чего тут перед ним комедию ломают.
Ке покопался в карманах, в поисках собственной визитницы, чтобы найти нужную карточку и отдать ее мужчине.
- Как дела у Ниикуры-сан? – неожиданно поинтересовался Тсуда-сан, впившись внимательным взглядом в Дайске.
- Он не жалуется, - уклончиво ответил тот, натянув улыбку и сцепив ладони за спиной.
Стоящий рядом Тоору без труда бы определил по этой позе, что друг врет. Но он знал Дайске половину своей жизни, а вот директор таким опытом похвастаться не мог, поэтому наивно принимал подобный жест за внутреннюю стеснительность своего подчиненного, которой той, кстати, обладал на самом деле.
- Собирается ли он возвращаться на свою привычную работу? – голос был слишком любезным.
- Тебе надоело занимать должность директора? – холодно поинтересовался Тоору, которому Тсуда не нравился никогда. – Хочешь уступить место законному владельцу радиостанции?
- Я не это имел в виду, - тут же стушевался тот, испепелив взглядом Ниимуру. Тот даже бровью не повел, сделав вид, что обращались к ковру.
- Не беспокойся, Каору не забывает о том, что он все еще официальный директор, и скоро вернется к любимой работе, - любезно оповестил Ке.
- И когда же он вернется? Сколько же еще ждать? Прошел уже год.
- Состояние Каору стабилизировалось, и он быстро идет на поправку, - сообщил Дай заученную отговорку.
- Наверное, Акинару тяжело без отца, ведь она столько его не видела… Вы ведь не часто можете выехать в Европу, в гости к Ниикуре-сан.
Из-за псевдоприскорбности на лице Тсуды-сан ему хотелось вмазать. Тоору даже приготовился оттаскивать своего друга, зная, сколь вспыльчив тот, когда вопрос касался состояния любимого человека. Впрочем, на этот раз Дайске справился с собой, лишь сжав сильнее зубы, отчего его и без того тяжелая челюсть приняла опасно острые углы.
- Этого уже не требуется, Каору в Японии…
- Что?! – вскинулся директор. – Почему же вы сокрыли столь радостную новость? – он с наигранным упреком посмотрел на своего подчиненного.
Этот фарс откровенно начинал надоедать. А ведь когда-то, когда Каору только поставили диагноз, который ото всех благополучно скрыли, Тсуда-сан вполне искренне сочувствовал на тот момент еще директору радиостанции. Он, конечно, никогда не был другом ни Ниикуры, ни Андо, но зато вполне талантливым и сообразительным замом.
Все изменилось, когда его поставили на занимаемую ныне должность. Сначала ее вполне резонно предлагали Дайске, но по нескольким причинам, включая его тогдашнее состояние, он отказался, решив остаться диджеем. А уйдя в запой, еще вынужден был на время покинуть и это место. Именно в тот момент, недоумевающий поначалу Тсуда-сан, был оповещен об истинных отношениях Каору и Дая, что позволило Андо взять отпуск, а так же определить, что новый директор гомофоб.
Теперь он пренебрежительно относился к своему подчиненному, но не переходил границ по той причине, что Дайске все-таки числился владельцем внушительного пакета акций этой компании, и уволить его было невозможно.
- Я не скрывал, - пожал плечами Андо. – Он прибыл сегодня ночью.
- Так почему же он не пришел? – было заметно, что подобная новость Тсуду-сан не обрадовала.
Ну, еще бы, место директора радовало куда больше, чем какого-то заместителя. К власти привыкаешь быстро.
- Потому что ему прописан постельный режим, дома он не покидает, - терпеливо объяснил Андо, практически не соврав.
- О, замечательно, - непонятно к чему было это сказано. – Что ж, Дайске, с нетерпением жду твоего эфира.
И у Тоору, и у Дайске проскользнули туманные подозрения, уж слишком довольным выглядел Тсуда-сан, произнося последнюю фразу. Но ничего не поделаешь, они поклонились и вышли.
 
KsinnДата: Пятница, 22.11.2013, 19:10 | Сообщение # 12
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Часть 8
***

- Ох, Ке! – Тошимаса как-то слишком нервно улыбнулся, кланяясь своему другу, едва завидев того на пороге дома. – Здравствуй.
- Тоши, ты с каждым днем все красивее, - Тоору беззастенчиво осмотрел покрасневшего парня и усмехнулся.
Тот в ответ лишь порывисто отмахнулся, сразу сосредоточив внимание на хозяине дома.
– Дайске, тут кошмар, что творится, - выпалил он.
Андо выронил пальто, так и не дотянувшись до вешалки.
- Что? – быстро спросил он, поспешно скидывая обувь.
- Проснулась Аки, - принялся торопливо рассказывать Хара, заламывая длинные пальцы. – Каору все так же странно реагирует. Я не ты, не могу нормально объяснить Акинару… Она расплакалась, чем напугала Као еще сильнее. Он меня тоже слушать не хочет.
- Где они? – торопливо выпалил Дайске, готовый сорваться в любую секунду.
- Аки у себя, а Као в вашей спальне…
Тошимаса уже выкрикивал последние слова, так как друг убежал вглубь квартиры. Резко затормозив у лестницы, Андо с отчаянием посмотрел наверх, закусив губу, а потом вниз, на спальню дочери. Куда бежать в первую очередь? Рука, судорожно сжимающая металлические перила, нервно подрагивала, готовая заскользить вверх. Но тут Дайске расслышал завывания из детской и передумал.
- Аки, - позвал он, едва войдя в комнату. Сдавленный стон из горы игрушек подсказал, где его дочь.
Мужчина присел на корточки, разгребая плюшевых зайцев и медведей. Девочка лежала, свернувшись калачиком и прижимая к себе розового слона, впитывающего соленые слезы.
- Аки, солнышко мое…
- Я не… Не нужна папеее, - взвыла дочка, захлебываясь рыданиями и хрипя сорванным голосом.
- Глупости, - мягко проговорил Дайске, притягивая к себе своего драгоценного ребенка и крепко обнимая. Тяжелые волосы, спутавшись, упали на его руки и колени. – Он болеет, зайчонок. Папа просто не узнает тебя, потому что болеет. Но выздоровеет и снова станет прежним. Будет любить тебя. Он и сейчас тебя любит…
- Он меня бо…боится, - простонала девочка, тщетно пытаясь убрать налипшую на лоб челку и одновременно поглубже зарыться носом в складки отцовской кофты.
- Аки, радость моя, потерпи чуть-чуть. Као уже стало гораздо лучше. Он быстро поправляется… Совсем скоро станет прежним, - Андо гладил тонкую спину, путаясь в длинных волосах, медленно раскачивал ребенка, шепча что-то успокаивающее.
Ему не было сейчас дела до собственных чувств, важно было успокоить Аки. Постепенно удалось унять истерику, слушая затихающие судорожные всхлипы. Прижимая к себе сильнее хрупкое тело, он старался остановить нервную дрожь, не понимая, что она его собственная.
Так дальше продолжаться просто не могло. Невозможно испытывать радость от появления рядом Каору, когда их общая дочь не может к ним подойти. Он на перепутье. И не объяснишь всего Акинару, а Каору и подавно. Еще пару часов назад теплилась надежда, что, возможно, это всего лишь первая реакция на дитя, потом все образуется. Только ничего образовываться не хотелось. А надежда – это слово так часто проскальзывало в этом доме, что приелось и перестало восприниматься как святость. Не стоит полагаться ни на кого, кроме самого себя. Ну, не считая лучших друзей.
Придя к такому решению, Дайске зажмурился, потому что понятия не имел, что делать дальше. Отдать Каору обратно в клинику? Да ни за что в жизни! Это значит признать свое поражение. Отдать Акинару на время тоже было некому. Единственный человек, на кого можно было положиться в этом вопросе – его мама, которая завтра сама приедет сюда.
Задумавшись, мужчина не заметил, что уже несколько секунд дочь пыталась его дозваться…
- А, прости, милая, задумался, - с рассеянной улыбкой оправдался отец. – Ты успокоилась?
- Да…
- Наверняка ничего не ела, голодная же! – неожиданно возмущенно воскликнул он, вытирая тыльной стороной ладони холодные щеки ребенка с еще невысохшими слезами.
- Я не хочу…
- Попей хоть чай, - уговаривал мужчина, не отпуская Аки из объятий, хотя упираться коленями в пол было уже больно.
- Ты попьешь со мной?
- Солнышко, я сначала искупаюсь, потом размещу Ке…
- Ке приехал?! – перебила его Акинару, подавшись назад и изумленно хлопая мокрыми ресницами.
- Да! А ты тут слезы льешь, - улыбнулся Дайске, радуясь, что так легко удалось отвлечь ее. – Иди, потребуй у Тоши еду и чай, покорми Ке.
Девочка заворочалась, пытаясь подняться на ноги, потянув за собой отца, который покорно выпрямился, не отпуская маленькой пухлой ладошки. Они пошли в гостиную, где слышались голоса друзей.
- КЕ! – радостно взвизгнула Аки, с разбегу запрыгивая на мужчину и обхватывая его руками и ногами.
- Мелкая! - воскликнул придушенный Тоору, довольно улыбаясь.
Дайске быстро подошел к Тошимасе, который выглядел крайне растерянным и старался не смотреть на Ниимуру, что получалось у него из рук вон плохо. Впрочем, этого Андо не заметил, он вообще последнее время отличался плохой наблюдательностью, если вопрос не касался Као.
- Тоши, дай ей успокоительное и отвлеки чем-нибудь. Имя Каору старайся не упоминать, - прошептал он ему на ухо. Тот понимающе кивнул, наблюдая за общением Акинару и Ке. Что-то ему подсказывало, что Тоору отвлечет ребенка без всяких сиропов и игр.
Дайске быстро поднялся наверх, тихо войдя в спальню, погруженную в темноту. Балконная дверь была распахнута, и прохладный осенний воздух до краев наполнял комнату. Пришлось на пару секунд остановиться, чтобы привыкнуть к полутьме. Было как-то до содрогания тихо в комнате, лишь тихий шорох штор, задевающих деревянное покрытие пола, нарушал тишину. Андо медленно осмотрелся, пытаясь определить, где находится Каору. Но кровать была пуста и его тень нигде не наблюдалась.
- Као, - совсем тихо, как можно более ласково, позвал Дайске.
В ответ ему раздался тихий шорох из-за балконной двери. Только приглядевшись, мужчина понял, что Каору сидит там, сжавшись в комок и нервно теребя тяжелый материал штор.
- Любимый, - Дайске присел перед ним на корточки, прикрыв дверь, чтобы видеть человека.
Каору затравленно взглянул на него и тут же отвернулся.
- Чего ты испугался? – тоном мамы, разговаривающей со своим ненаглядным ребенком. – Аки – маленькая девочка, ее пугает твоя реакция. А ты в ответ пугаешься ее реакции?
Андо улыбнулся. Протянув руку, едва ощутимо коснулся виска, убирая длинные волосы.
- Као, почему ты так реагируешь на Акинару? Ты воспринимаешь меня, Тоши, но не собственную дочь. Почему? – он продолжал заправлять за ухо длинные пряди, проводя ладонью по узкому плечу, и заворожено любуясь едва уловимыми бликами полной луны в темных волосах. – Почему именно она? Невозможно шестилетнему ребенку объяснить, почему от нее шарахается собственный отец, которому она привыкла доверять…
Дайске не договорил, так как Каору неожиданно дернулся вперед, плавно повалившись в надежные объятия. Руки оплелись вокруг талии, а изящные пальцы уцепились за кофту мужчины, который растерянно оглядел любимого, робко обнимая в ответ.
- Черт, Као. Прости... Я тебя расстраиваю, - он подавил тяжелый вздох, уставившись в потолок и бездумно поглаживая Каору по спине. – Ладно, - тихо вымолвил Дайске спустя какое-то время. – Пошли купаться, а потом спать. Хорошо?
В ответ судорожная хватка ослабла, позволяя встать. Андо потянул за собой Каору, увлекая его в ванную. С первого этажа доносились голоса, веселый смех и звяканье посуды. Но Дайске не стал спускаться, заходя в ванную на верхнем этаже. Выкрутив краны, он оставил ванну набираться, а сам стал раздевать любимого, который молча стоял посреди кафельного пространства и с интересом наблюдал за происходящим.
Выдохнув, Дайске потянул вверх черную кофту, небрежно кинув ее на пол. Трясущимися пальцами взялся за ремень, не с первой попытки расстегнув его. Он так давно не прикасался к Каору в столь привычной обстановке. Память тут же подкинула картинки, когда ему приходилось раздевать своего любовника. Никогда это не было с целью просто принять ванную, всегда заканчивалось одинаково изматывающе – до громких стонов, сорванных голосов и безумных улыбок. Не вовремя вспомнилась нетерпеливость Ниикуры, ненасытность, отзывчивость во всем и яркая искра во взгляде.
Нынешняя картинка казалась карикатурой. Ему не был знаком такой Каору: покорный, молчаливый, безжизненный. И все-таки это был он. От столь привычного запаха его тела кружилась голова, от ощущения мягкой кожи дрожали руки, от забытого тепла подгибались колени. Это его Каору. Нет сомнений. Если он сейчас улыбнется… Той привычной улыбкой: немного сдержанной, даже снисходительной, но такой теплой и нежной, то сердце у Дайске разорвется от переизбытка чувств.
Со штанами было покончено. Андо провел кончиками пальцев по резинке трусов, заглядывая в карамельные глаза, ища в них привычный оклик. А получил какую-то зыбкую пустоту. Каору не отталкивал, не протестовал, сам не отшатывался, просто стоял и ждал, как слепой посреди проезжей части. Что-то Даю подсказывало, что подобное сравнение недалеко от истины. Что там Ясудо-сан говорил про пробуждение от долгого сна? Као просто не пришел в себя еще. А сколько продлится это «еще», не мог сказать никто.
Не медля, Дайске уверенно стянул белье и помог Каору забраться в ванную, полную теплой воды и пены. Ниикура выглядел вполне довольным, улыбался непривычно рассеянной улыбкой, с детской наивностью хватая пальцами пену. Постояв над ним пару минут, Дайске вспомнил, что обещал Аки посидеть с ней.
Поправив задравшуюся рубашку, он двинулся к выходу, но тут же остановился, услышав странный всплеск. Резко обернувшись, он так и замер, едва удержав челюсть. Каору продолжал удивлять его. Даже не говоря ни слова, с поведением пятилетнего ребенка, он умудрялся управлять ситуацией. Ничего невообразимого или пугающего, он просто тянул руки к Даю и с упреком смотрел на него широко распахнутыми глазами.
- Остаться с тобой? – каким-то противным тонким голосом поинтересовался Андо, возвращаясь к ванне и присаживаясь на ее край.
Каору продолжал безмолвно тянуть руки, требуя чего-то еще.
- Обнять тебя? – неверяще выдохнул мужчина. – Я же намокну.
Спорить было бесполезно, элементарно не с кем, потому что Каору упрямо стоял на своем, не опуская рук.
- Манипулятор, - с притворным возмущением воскликнул Дайске и потянулся в объятия. Для того чтобы удержать равновесие, ему пришлось опустить руки в мыльную воду, соскользнув по краям ванны к бедрам мужчины. Смущение он спрятал вместе с лицом в длинных влажных волосах, шумно выдохнув куда-то в область шеи.
Они надолго замерли в этой позе, не спеша размыкать объятий. Андо чувствовал, как немеют руки и затекает спина, но так не хотелось отрываться. Он закрыл глаза, просто наслаждаясь моментом, на секунду поверив, что все как раньше, не было года мучений. Сейчас Каору по обыкновению поцелует его в висок и окончательно затянет в ванну, а потом станет не до того, что им неудобно, скользко и Дайске почему-то еще одет.
- Андо! Где ты?! – вопль принадлежал Ке и доносился с первого этажа, заставив вздрогнуть.
С большим трудом Дай разогнулся, отряхнув мокрые рукава. Оглядев рубашку, он быстро стянул ее с себя, бросив к вещам Каору, а потом обратился к нему:
- Давай купаться, и спустимся вниз, там Тоору приехал, - никаких протестов не последовало.
Дайске быстро помыл покорно стоящего Каору. Пару раз он не удержался и легко прикоснулся губами к ключицам и шее. Но от этих поцелуев темнело в глазах и перехватывало дыхание – непозволительно. Он попытался успокоиться, отстранился, обмотав любимого в огромное полотенце и подняв на руки. И сердце защемило, когда Као обхватил его за шею руками, положив голову на плечо. На лице у Дайске поселилась мечтательная улыбка идиота.
Он быстро отнес драгоценную ношу в спальню, замотал в халат, после чего они спустились вниз. Тошимаса предусмотрительно увел Акинару в детскую, заниматься с ней. Ке сидел в гордом одиночестве, бездумно переключая каналы на телевизоре. Увидев вошедших, он резво поднялся, улыбнувшись.
- Каору! – радостно воскликнул он.
Дайске пораженно выдохнул, когда Као выпутал свою ладонь из его хватки и буквально кинулся к своему старому другу, сжав в непривычно крепких объятиях. Тоору тоже выглядел весьма удивленным, но при этом был доволен, что его тоже узнали, да, еще и столь рады его появлению.
- Ксо, Ниикура, какие волосы, - не разрывая объятий, он потянул длинную прядь, заканчивающуюся на уровне талии. – Ты в них ночью не путаешься?
В этом весь Ниимура, он никогда не признается, что дико скучал, волновался, переживал. Лучше отпустить шутку в адрес лучшего друга, улыбкой скрыть волнение.
Дайске прошел до холодильника и достал оттуда сок. Вдруг неожиданно пересохло в горле. Столь радостная встреча, Каору выглядит крайне счастливым. Легкий укол ревности: при виде его, Дайске, любимый не выглядел столь воодушевленным. На секунду прокралась противная мысль, что Ке был для Као важнее.
От этого передернуло. Что за бред, он действительно медленно сходит с ума, если смеет думать о подобном! Андо сделал несколько больших глотков ледяного сока, от которого даже зубы заломило.
Тоору продолжал что-то говорить, буквально посадив Каору к себе на колени и сжав его ладони. Дайске мельком взглянул на часы и ужаснулся:
- Ке, Каору уже спать надо! – стрелки подбирались к десяти. Акинару бы тоже не мешало уложить, ведь она не уснет, пока не дождется его.
Прерванный на полуслове Тоору рассеянно уставился сначала на одного друга, потом на другого и медленно кивнул.
- Мне здесь ложиться? – поинтересовался он, кивнув на диван, на котором сидел.
- Нет, сегодня свободна вторая гостевая. А потом, можешь спать либо здесь, либо на лоджии, либо я могу достать матрас и будешь спать в комнате Тошимасы, - Дайске перечислял, опершись на барную стойку.
- Последнему будет особо рада девушка Хары, - фыркнул Ниимура.
- Она здесь не ночует, так что может и не узнать таких откровенных подробностей.
- Тогда я за спальню Тоши, - Ке поднял руку, будто голосовал.
- Завтра решим, - кивнул с улыбкой Андо. Он и не сомневался, что Ниимура выберет именно этот вариант. – Пойдемте наверх.
Втроем они поднялись на второй этаж. Тоору махнул им на прощание, скрывшись в гостевой. Дай завел Каору в их спальню, поспешно разобрал огромную кровать и остановился в нерешительности. Подойдя к мужчине, он принялся выпутывать его из халата, а потом заглянул в глаза.
- Будешь спать в пижаме... Или так? – неуверенно прошептал он.
Каору моргнул в ответ, а потом плавно подался назад, отходя к шифоньеру с одеждой и отодвигая дверцу. Дайске понял ответ и задумчиво остановился рядом. Пижам в их доме не было, потому что в них они никогда не спали. Совершенно случайно на глаза попался торчащий кусок белой ткани, потянув за него, Дай вытащил просторные штаны с плюшевыми медведями по всей длине. Нахмурившись, он с трудом вспомнил, что они когда-то покупали их, громко хохоча на весь магазин. Никто в них ходить не собирался, но настроение в тот день было приподнятое.
Улыбнувшись, Андо протянул их Каору, а потом вытащил первую попавшуюся домашнюю футболку. Помог одеться и уложил в кровать. Не выдержал, оставив на щеке ощущение поцелуя. Као повозился, укладываясь удобнее, и закрыл глаза, обняв край подушки. Дайске постоял рядом еще немного, а потом медленно вышел, завернул в комнату Ке, который уже спал, вытащил первое попавшееся постельное белье, и спустился вниз.
Тошимаса уже справился с укладыванием Аки и уже собирался идти за ее отцом, как тот появился на пороге сам. Дочь взяла с него обещание, что Каору действительно поправится, и у них все будет, как раньше. Если бы она знала, как сам Дайске этого хотел.
Поцеловав ребенка, он заверил, что все будет хорошо. Акинару вполне хватило этого, чтобы уснуть спокойно.
Поспешно разобрав диван в гостиной, Дайске застелил его и лег, накрываясь тонкой простыней. Он просто не мог лечь рядом с Каору, потому что не был уверен в адекватной реакции любимого. В конце концов, Каору год жил в изоляции от людей и спал тоже один. Неизвестно, как он отреагирует на присутствие рядом кого-то еще. А за свои движения во сне Дайске отвечать не мог. Ему куда привычнее обнимать Као. Даже когда они ругались, Дай обнимал во сне любимого человека, и тот особо не возникал. А если утром Андо проснется от того, что Каору от него шарахнулся, вновь округляя глаза, то это будет тяжелым ударом.
Поэтому лучше спать в гостиной, не мешая любимому приходить в себя, а всячески способствуя этому. С этой мыслью Дайске провалился в сон.
 
KsinnДата: Пятница, 22.11.2013, 19:11 | Сообщение # 13
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Часть 9

15 октября

- Дайске…
Из-под вороха простыней послышалось приглушенное сопение, и показалась смуглая рука.
- Дайске, просыпайся, - женщина, стоящая возле дивана, настойчиво тряся за ногу, пыталась разбудить хозяина квартиры. Наконец, бормотание сменилось более вменяемыми звуками и из-под подушки вылезла взъерошенная голова. Сонные совсем узкие со сна глаза сосредоточились на госте.
- Мама?! – прохрипел он, еще не совсем понимая, что происходит.
- Тихо. Сейчас разбудишь, - зашипела женщина на сына, не сильно стукнув ладонью по лодыжке.
- Кого? – не понял Дай.
- Као, - мать кивнула куда-то за спину своему ребенку.
Дайске медленно развернулся, почти завалившись на спину, и изумленно выдохнул. И как он не почувствовал, когда проснулся? Как ночью не ощутил?! Совсем рядом, практически уткнувшись носом ему в бок, лежал Каору. Он пришел через полчаса после того, как остался один в комнате. Ему было страшно спать одному в большой комнате. Дай обнимал его всю ночь, прижимаясь грудью к спине, и даже не понял этого. Просто тело узнало эти объятия, среагировало как обычно.
Неожиданно стало тепло, и утро показалось очень солнечным и радостным. Дайске упал спиной на кровать и расплылся в улыбке, прикрыв лицо ладонью. Вспомнив, что в комнате они не одни, снова посмотрел на мать.
- А ты когда приехала?
- Только что.
- Почему не позвонила? – тут же возмутился он шепотом, садясь на кровати и потирая шею ладонью. – Я бы встретил тебя.
- Ой, да что бы ты вскакивал в такую рань, ехал так далеко по пробкам? Я и сама прекрасно доехала.
- Хоть на такси?
- Да нет, на автобусе…
- Мамааа, - застонал Дайске, выпутываясь из простыней. – Надо было позвонить. Как ты в дом попала?
- Так у меня же ключи есть! Мне их Каору оставлял, когда вы только купили эту квартиру.
Дайске нахмурился, ему Као не сообщал, что оставлял комплект ключей его родителям. Поспешно натянув джинсы, он махнул маме в сторону кухни, намекая уйти подальше от еще спящего мужчины.
Когда Андо натягивал на себя майку, в гостиную вошел заспанный Тошимаса, потягиваясь и зевая во весь голос.
- Ой, а что ты здесь делаешь? – пролепетал он, заметив друга. Забавно щурясь, Хара был похож на слепого крота.
- Живу, - буркнул в ответ Дайске. – Тише, Као разбудишь.
- А почему вы… Здравствуйте, Андо-сан, - друг прервался, заметив женщину, радостно улыбнувшуюся ему в ответ.
- Тоши-кун, принеси, пожалуйста, сумки из коридора. Только чемодан пока оставь там, - любезно попросила она.
- Какие сум… - начал было ее сын, но тут же возмущенно воскликнул, увидев, как Хара вносит два огромных пакета. – Мама! Что это?!.. Зачем ты тащила эти пакеты? Почему ты не позвонила мне из аэропорта?
- Я ехала на поезде.
- Что?! – взвился Дайске. – Мама…
- Хватит меня отчитывать, Дайске, - властно произнесла женщина. – Раннего рейса в Токио не было, поэтому я уехала на поезде. Эти сумки я не тащила с Мие. Я купила все это в Токио.
- Что?! – не унимался Андо.
- Замолчи! С чемоданом я приехала сюда на такси. Но вы все спали, а мне было жалко вас будить, поэтому я сходила на рынок, и эти пакеты оттуда.
- Но Андо-сан, Дайске прав, - встрял Тошимаса. – Надо было кого-нибудь из нас разбудить, мы бы помогли вам …
- Все-все, ребята, хватит нападать на старую женщину, - Андо-сан шутливо подняла руки, будто сдаваясь. – В следующий раз пойдем на рынок все вместе в пять утра за свежей рыбой. – Она оглядела небольшую кухню. – Так, а кто мне объяснит, где что находится?
- Ох, сейчас, Андо-сан, - спохватился Хара, бросая пакеты на стол. – Отдыхайте с дороги, а я быстро накрою на стол.
- Глупости, Тоши. Я здесь единственная женщина, мне и готовить, - она улыбнулась, став так похожей на сына. – А ты только встал, иди спокойно умывайся, одевайся, буди остальных, завтрак будет через полчаса.
Тошимаса вежливо поклонился, а потом торопливо стал объяснять, что и где лежит. Дайске покачал головой, глядя на эту идиллию, а потом перевел взгляд на разобранный диван. Каору уже проснулся. Он лежал с открытыми глазами и наматывал длинную прядь на палец, смотря на Андо. Выглядел он при этом до безумия невинно.
- Доброе утро, - Дай ласково улыбнулся и присел на край постели. Изящные пальцы пробежались по его руке и тут же спрятались под простыней, будто играя. Дайске перехватил его руку через простынь и не сильно потянул на себя. Каору потянул ее обратно, весь сияя и улыбаясь.
Сердце заходилось бешеными конвульсиями при виде этой счастливой улыбки маленького ребенка. Андо подался вперед, легко коснувшись губами линии подбородка. Ниикура тут же обнял его за шею, потянув на себя так, что пришлось упереться руками в подушку, чтобы не упасть.
- О, Каору проснулся, - раздался голос матери. Ей все же удалось отправить Хару приводить себя в порядок, тот протопал мимо дивана, подмигнув Као.
Выпутавшись из объятий, Дайске отодвинулся, давая Андо-сан возможность поприветствовать своего подопечного, за которым ей придется смотреть ближайшее время.
– Здравствуй, дорогой, – она чмокнула в щеку улыбающегося мужчину и снова засеменила к кухне, натягивая непонятно откуда взявшийся фартук. – Я так рада, что ты снова вернулся домой, - продолжила она у плиты, ловко справляясь с многочисленными сенсорными кнопочками. – Вставайте, собирайтесь к завтраку.
- Слышал, - прошептал Дай, уткнувшись носом в шею любимого. – Будем подниматься.
С этими словами он встал, подхватил Ниикуру на руки, и, не встретив сопротивления, отправился с ним умываться, стараясь не спотыкаться о простыню, которую они зацепили с собой и растянули на полгостиной.
К их возвращению за столом уже сидел бодрый Тошимаса, почесывающий только что выбритую щеку. От него пахло свежестью и средством после бритья. Андо-сан все еще стояла у плиты, периодически отказывая Харе в желании помочь.
- А где Акинару? – поинтересовался в первую очередь Дайске, выдвигая стул для Каору, чтобы помочь ему сесть.
- Я заглядывала к ней, - отозвалась его мать. – Она еще спит. И пускай, я потом ее отдельно накормлю.
Короткий взгляд на макушку Као, и Андо был вынужден согласиться. Утренних сцен с этими двумя никому не надо.
Через пятнадцать минут в гостиной показался Ке.
- Охайе, - вяло пролепетал он, почтительно поклонившись женщине.
- Ке, садись на мое место, - невнятно проговорил Дайске, прожевывая рис и подымаясь. – Мне уже пора на работу собираться…
- Ты же только сел! – всплеснула руками мать. Любимый сын отмахнулся на такую заботливость.
- Да, кстати, - спохватился Тоору. – Я говорил со своим менеджером, он обещал позвонить Тсуде и договориться об интервью на радио. У тебя же вечерний эфир?
- Да, в четыре, - кивнул Дай, поднимаясь и уже стоя допивая кофе.
- А зачем ты тогда так рано едешь? – спросила Андо-сан, глядя на часы. Ее беспокоило, что родное чадо толком не завтракало, а уже куда-то бежит.
- Мне еще надо кое-куда заехать, - Дайске покосился на Каору, не став уточнять, куда именно собрался. Незачем ему знать и зря беспокоиться.
Быстро поцеловав Каору в висок и клюнув в щеку мать, Дайске поспешно ретировался, пока не спохватились и не сунули ему завтрак с собой.
Утренние пробки уже рассосались, токийцы разбрелись по рабочим местам, а значит, он успеет проскочить в пригород. Предстоял не самый легкий разговор с единственным человеком, который действительно мог хоть в чем-то помочь.
 
KsinnДата: Пятница, 22.11.2013, 19:11 | Сообщение # 14
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Часть 10

- Андо-сан?! – удивленно воскликнул главврач, увидев неожиданного посетителя, выходящего из машины.
- Здравствуйте, Ясудо-сан, - Дайске вежливо склонил голову.
- Что-то случилось? – деловым тоном поинтересовался мужчина, сцепляя руки за спиной.
- Нет! – громко воскликнул гость. Напряженно оглядев прилегающую к клинике территорию, неожиданно сутулился, потупив взгляд. – Да, случилось.
Ясудо-сан, живущий не первый десяток лет на этом свете, уже догадался, что с его пациентом все в порядке, и Дайске мучает что-то совершенно иное. В противном случае его бы уже известили по телефону.
- Сегодня отличная погода! – жизнерадостно воскликнул он, обведя взглядом высокое небо, затянутое пористыми облаками.
- Что? – от неожиданности услышанного посетитель впал в ступор, удивленно моргнув.
- Составьте мне компанию в прогулке по нашей территории. Заодно расскажете, что у вас стряслось, - Ясудо-сан открыто улыбнулся и повел головой, молча приглашая двинуться в сторону тропинки.
- А… - Дайске выглядел растерянным и подваленным одновременно. – Хорошо…
Главврач не торопил своего собеседника, медленно продвигаясь по вымощенной камнями дорожке, скрытой тенью увядающих деревьев, роняющих цветные листья. Дайске шел рядом, понурив голову и глядя себе под ноги. Выкладывал он проблемы медленно, будто нехотя. Сомневался до последнего, пока ехал сюда, стараясь попасть во все пробки и застрять на всех светофорах. Ему просто не с кем было поговорить. Сомнения и страхи затягивали тугую петлю на шее. А поскольку это напрямую было связано с Каору, то и говорить он решил с Ясудо-сан.
Его собеседник слушал внимательно, не перебивал и никак не реагировал. Лишь когда Дайске замолчал, краем глаза проследил за ним и глубоко вздохнул.
- Андо-сан, - наконец проговорил он, сворачивая к небольшому пруду, огороженному невысоким забором. – Я прекрасно понимаю, что Вам выпал крайне тяжелый год. И поверьте, я буду рассказывать всем родным моих пациентов о вас. На моих глазах люди так часто теряли веру, надежду, желание, что я порой сам перестаю верить в то, что существует что-то иное. Таких, как Вы, в моей врачебной практике было так мало. Вполне очевидно, что рано или поздно у Вас должны были появиться подобного рода сомнения. Но, - мужчина остановился, задумчиво глядя на разводы озерной глади, - Тут я Вам не помощник. Все, что я могу сказать родным и близким своих пациентов: «Не теряйте надежду. Верьте в то, что Ваш близкий человек придет в себя, вылечится». Но говорить подобное вам сейчас бесполезно, Вы и без меня это знаете. Вам самому впору уже раздавать подобные советы людям. Но это все, чем я могу помочь.
Ясно, что Ваше терпение на исходе. Теперь Вы понимаете, почему я был против того, чтобы Каору-кун снова оказался дома. Одно дело, когда Вы видите его в подобном состоянии час в день, и совершенно другое наблюдать за ним постоянно. Конечно, он пошел на поправку, но все еще не в себе. Посмотрите, не прошло и пары дней, а вы уже подавлены. Я понимаю, что бесполезно настаивать на том, чтобы Ниикура-сан снова вернулся в клинику, Вы точно не согласитесь, в Вашем упрямстве я убедился.
Ясудо-сан сделал паузу. Дайске едва слышно хмыкнул на последнюю реплику, бездумно наблюдая за тем, как красный лист расчерчивает водную гладь в пруду.
- Что же касается Акинару, - главврач тяжело вздохнул, но потом вдруг нахмурился, будто что-то вспомнив. – Можно личный вопрос? Чья она дочь?
Дайске непонимающе свел брови, бросив быстрый взгляд на своего собеседника. Смущение тронуло его скулы легким румянцем.
- Мы… Вы ведь понимаете, в каких мы отношениях с Каору, - тихо произнес и прокашлялся.
Врач снисходительно улыбнулся и кивнул.
- Она наша общая дочь… Как бы странно это ни звучало.
- Вы не поняли, - чтобы не смущать своего гостя еще больше, Ясудо-сан тактично не смотрел на него, делая вид, что его сильно интересует пара уточек, пересекающих пруд. – Кто ее биологический отец?
Не видя логики между этим невинным любопытством и сутью его проблемы, мужчина все же ответил:
- Я ее отец.
- А ее мать?
- К чему эти вопросы?
- Видимо, тот факт, что она все же Ваша дочь давит на Каору.
- Не может быть! Каору любит Акинару.
- Тот Каору, которого Вы знали год назад, несомненно, любил ребенка и принимал, как собственную дочь. Но теперь он тот же самый ребенок. А дети…
- Ревнивы, - закончил за него Дайске, с сомнением кивнув.
- Правильно, - согласился Ясудо-сан.
- Каору ревнует меня к дочери? – неверяще выдохнул посетитель.
- Любой мужчина в вашем и его возрасте хочет полноценную семью. Вы этого достигли, у Вас есть дочь и человек, который любит Вас, и которого любите вы. А у Каору, по сути, есть только Вы, а детей нет. Пока он был самодостаточным и взрослым, отдавал себе отчет, что воспитывает Акинару, и она всегда будет звать его папой. Но когда в его психике произошли изменения, все стало по-другому. Ниикура-сан знает, что Акинару не его дочь, что Вы ее любите. Каждый человек эгоистичен, но здравый смысл сознательной личности подавляет эту черту в той или иной степени. Ребенку же это незнакомо, поэтому он желает, чтобы все внимание было сосредоточено на нем.
- И как теперь разрешить эту проблему? – растерянно поинтересовался Дайске, пряча неожиданно озябшие руки в передние карманы джинсов.
- Самый простой выход – развести их по разным местам. В одном доме они не уживутся, пока Каору не выздоровеет. Это наносит большую травму Акинару нежели Ниикуре-сан.
- Я не отдам Каору обратно, - по слогам произнес Андо, воинственно взглянув на врача, будто тот уже сейчас отбирал у него любимого вновь.
- Тогда Вам придется увезти Акинару, - спокойно изрек Ясудо-сан, взглянув на мужчину снизу вверх.
Дайске поджал губы, прикрыв глаза. Его поставили перед выбором, кого оттолкнуть от себя – дочь или любимого человека. И тот, и другой ему не простят такого поступка.
- Рано, Андо-сан… - продолжил свою речь врач. – Еще пока рано расслабляться. Наоборот, сейчас нужно собрать все свои силы, окружить Каору заботой и любовью. И не прекращая пытайтесь достучаться до него. Он слышит Вас, понимает, рвется именно к Вам. Вашей веры и его упорства хватит на то, чтобы вытянуть Каору на этот свет вновь. И он доверяет именно Вам. Пожалуйста, помните это, Андо-сан.
Дайске понимающе кивнул. Они возвращались обратно, каждый думал о своем. У Дая была еще масса вопросов, которые крутились в голове с неимоверной скоростью, но задать он их боялся, молча сглатывая не озвученные мысли. Ясудо-сан с рассеянной улыбкой оглядывал осенний пейзаж, здороваясь с редкими посетителями аллеи, сопровождаемые работниками клиники. Уже подходя к небольшой стоянке, где Дайске оставил свою машину, он таки решился озвучить самый невинный вопрос:
- А Каору можно выходить на улицу?
- В принципе, да, - кивнул Ясудо-сан. – Только избегайте мест с большим скоплением людей. Парки, скверы, выезды на природу - ему полезен свежий воздух. Я понимаю, что в Токио подобной роскоши не так много. Но позволить вам уехать куда-нибудь в Киото или на берег океана, сами понимаете, я не могу. Только если на один день. И сообщите о поездке мне.
Дайске снова кивнул, позволив себе чуть улыбнуться. Он открыл дверь со стороны водительского места.
- Спасибо, что выслушали, Ясудо-сан, - он благодарно склонился. Волна длинных волос стекла по плечам на лицо.
- Всегда к Вашим услугам, - главврач стоял рядом, пока его внезапный посетитель залезал в высокий внедорожник. – И еще, Андо-сан, - внезапно добавил он, заставив мужчину помедлить, - Держитесь за своих друзей. Я вижу, что они оказывают вам неоценимую помощь и поддержку. Каору повезло и с любимым человеком, и с ребенком, и с друзьями.
Дайске смутился при упоминании себя, как любимого человека. Он коротко кивнул столь откровенным словам, понимая, что даже поблагодарить не в силах.
Уже подъезжая к зданию, где располагалась его радиокомпания, он понял, что Ясудо-сан ничем не облегчил его тяжелое состояние. Хотя, чего еще можно было ждать от человека, работающего в подобном месте. Вселять уверенность и говорить красивые, успокаивающие, но бесполезные слова он давно разучился. А что делать с Аки, Дайске так и не понял. Единственным человеком, кому он мог всегда доверить дочь, была его мать.
- Дайске! – воскликнул кто-то совсем рядом.
- А! Что? – Андо вздрогнул от неожиданности и огляделся. Рядом с ним стоял Ютака и заглядывал в лицо. – Чего ты орешь?
- Так ты не отзывался. Я тебя уже в третий раз окликаю, а ты не реагируешь, - Укэ не выглядел расстроенным. Впрочем, этот человек вообще казался сгустком положительной энергии и расстраивался крайне редко. Куда чаще на его лице сияла неповторимая улыбка с долей детского восторга.
- Прости… Я задумался…
- Что-то случилось? – участливо поинтересовался друг, продолжая заглядывать в черные глаза.
Дайске оглядел пустой коридор, бездумно пожимая плечами.
- Пошли, покурим, - предложил он.
Они оба уже давно не курили, но почему-то до сих пор использовали этот термин, даже если Акира с ними не ходил.
Выйдя на улицу через черный вход, они присели на скамейку. Народа здесь не было, лишь звукорежиссер в стороне тихо разговаривал по телефону, кивнув коллегам в знак приветствия. Дайске быстро и отрывисто рассказывал суть проблемы, постоянно оглядываясь по сторонам, будто боясь, что их могли подслушать.
Под конец короткого рассказа Ютака шмыгнул носом и задрал голову, рассматривая низкий потолок деревянной беседки, которую давно уже использовали, как курилку.
- Как насчет Ниикуры-сан? – робко поинтересовался он, зажав ладони между коленями и принявшись раскачиваться.
- Что? – не понял Андо, успевший вновь погрузиться в пучину своих сомнений за непринятые решения.
- Отвезти Аки к родителям Каору.
Оба замолчали, обдумывая этот вариант. Ютака прекрасно знал о том, что мать Каору, мягко говоря, недолюбливает избранника сына. Она не принимает ни его ориентацию, ни выбор. И пусть к Акинару относится, как к внучке, отца ее видеть не желает и не скрывает этого.
- Она ведь не откажет в этой просьбе! - воскликнул Ютака.
- Не откажет, - согласился Дайске и вновь замолчал.
- Это глупо, - протянул друг, принявшись медленно раскачиваться. Он говорил это каждый раз, как только разговор заходил о родителях Каору. Сам он вырос в совершенно другой семье, и родители Акиры принимали его куда радушнее.
- Я тебя повсюду ищу! – в дверях появился Акира, зябко поводя плечами, поскольку был в одной майке. Обращался он к Ютаке.
- Мог бы позвонить, - равнодушно пожал плечами тот.
Судзуки усмехнулся. Оба прекрасно знали, что мобильный Юты в кармане его пиджака, который висит на стуле в студии.
- Не хотите выбраться на природу? – вдруг спросил Дайске.
На него посмотрели две пары удивленных глаз.
- Я хочу вывезти Каору на природу, - пояснил он, опершись локтями на колени. – Вместе будет веселее.
- А Ке приехал? – поинтересовался Акира, подходя к ним ближе и пряча ладони в задние карманы. Ютака снял свою олимпийку и кинул в любовника. Тот накинул ее себе на плечи и на секунду зарылся носом в воротник, вдыхая знакомый запах.
- Да.
- Значит, вшестером? – уточнил Судзуки. – Ну, ты, Каору, Мы с Ютой, Тоши и Ке. Акинару?
- Нет, оставлю ее с мамой, иначе отдыха не получится, - со вздохом решил Дайске
- Ну, хорошо. У нас с тобой завтра эфира нет, а у Ютаки только утренний, - Акира оглядел друзей. – К обеду можно выдвигаться.
- Спасибо, - Андо легко улыбнулся и встал. – Я пойду обедать, кто со мной?
- У меня лекция через час в университете, - со вздохом, Укэ взглянул на наручные часы на запястье Акиры. – Так что без меня.
- До завтра, - Дай пожал руку другу, хлопнул его по плечу и направился к двери, оставляя парней наедине.
 
KsinnДата: Пятница, 22.11.2013, 19:12 | Сообщение # 15
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Часть 11
- И как тебе главврач разрешил увозить Каору так далеко? – весело поинтересовался Акира, захлопывая водительскую дверь и разминая затекшие мышцы.
- Разве мне можно отказать? – с усмешкой ответил Дайске, открывая багажник, чтобы вытащить продукты.
Две машины остановились на краю небольшой полянки, еще усыпанной изумрудной растительностью и отцветающими васильками. В небольшом искусственном пруду резвились лучики полуденного солнца, завлекая слепящими бликами.
Несмотря на близкое расположение трассы, здесь было на удивление тихо и спокойно, будто звуки приглушили, позволяя насладиться единением с природой.
На территории небольшого заповедника таковых мест находилось очень мало. За чистотой и порядком здесь следили пристальнее, чем за фауной. Зато за умеренную плату японцам позволялось отдохнуть от городской суеты совсем недалеко от Токио.
- А серьезно, неужели Као так просто отпустили? – подержал Ютака, не надеясь на помощь своего любовника, который уж направился в сторону пруда, посмотреть на уток или же покурить.
- Нет, пришла медсестра, осмотрела Као, убедилась, что его состояние в норме, - Дайске пыхтел, вытаскивая пакеты. – Куда мама столько нагрузила?! – возмутился он, глядя на Тошимасу, при непосредственном участии которого собирались закуски.
Хара смущенно улыбнулся и пожал плечами, переводя взгляд на свою девушку. Аико довольно улыбнулась, накручивая прядь длинных волос на палец и касаясь груди Тоши под тканью рубашки. Ке, медленно выбирающийся из машины, нахальным смешком прокомментировал этот порыв нежности и прошел мимо, направляясь к Акире.
- Как маленький ребенок, - недовольно пробурчал ему вслед Тоши и пошел помогать другу с выгрузкой продуктов.
- Ты не мог ожидать другого, - заметил Дайске, кивнув на единственную девушку в их коллективе. На это Хара лишь покачал головой. – А где Као?
Оглянувшись, мужчина заметил темный силуэт, напряженно вытянувшийся на переднем сидении собственного автомобиля. Бросив свое занятие, поспешил к нему, заглядывая через открытое стекло.
- Ты чего? – ласково спросил он, опираясь локтями на дверцу. – Боишься?
В ответ уже привычный растерянный взгляд.
- Здесь больше никого нет, кроме наших друзей, - принялся убеждать Дайске, аккуратно заправляя длинную прядь волос за ухо. На несколько секунд задержался пальцами на щеке. До безумия хотелось поцеловать, хотя бы просто коснуться губами скулы, чтоб ощутить мягкость кожи с запахом, который не оставлял его весь этот год, который он будет помнить всегда. – Ты ведь не будешь сидеть здесь несколько часов и смотреть на нас…
Судя по глазам, именно это Каору и намерен был делать, не собираясь высовываться на улицу.
- Я не буду от тебя отходить, - уговаривал Дайске, уже открывая дверь и протягивая руку, чтобы помочь любимому выбраться. Мимо прошел Тоши, неся в руках два пакета. – Пошли, хороший мой, там, в пруду, уточки плавают, посмотрим.
Так он уговаривал бы Акинару в случае ее упрямства, прекрасно зная, что подействует. Сработало и сейчас, Каору с любопытством глянул туда, где на берегу разговаривали Ке и Акира, щурясь от палящего солнца.
- Као, иди к нам! – крикнул Тоору, заметив заминку у машины.
Удивительно, как этот человек всю жизнь влиял на Каору. К его мнению он всегда прислушивался, поддавался его влиянию, соглашался с доводами. И даже сейчас, несмотря на то, что Дайске был его семьей, был тем человеком, в котором видели защиту, стоило Нишимуре позвать, и он сдался, выбираясь с высокого внедорожника.
Дайске поглубже вздохнул, стараясь успокоить свою вспыльчивую ревность. Тоору ведь друг. А ему пора взрослеть. Ведь именно он сейчас сжимает мягкую ладонь в своих пальцах, и никто не заберет его радость. Они справились с болезнью, а все остальное тем более по плечу.
Ютака помогал Тоши и Аико расстилать пледы на земле и доставать продукты. Он активно что-то рассказывал Харе, с которым виделся довольно редко, постоянно улыбался и смеялся, кидая короткие взгляды в сторону небольшого пруда.
- Давно здесь не был, - поделился Тоору своими подсчетами с подошедшими Даем и Каору.
- Чаще бы приезжал к нам, - заметил Дайске, аккуратно приобнимая своего любимого, готовый в любую секунду отпустить, если тому что-то не понравится. Но возражений не последовало.
- Перелеты, - Нишимура поморщился и достал сигареты.
- Не вздумай курить, - предостерегающе прошипел Андо. Тоору хмыкнул и согласно кивнул.
В поле зрения снова появились две уточки, неспешно переплывающие искрящийся бликами пруд. Все молча проследили за ними. Прервал общую идиллию Ке, вновь громко усмехнувшись и тем самым обратив внимание на себя.
- Сказал бы ему, если тебя не устраивает избранница, - с улыбкой посоветовал Андо, заметивший, что его друг вовсе не представителями местной фауны увлечен, а Тошимасой, что-то шепчущим на ухо Аико.
- Занимайся своими проблемами, Дайске. – недовольно ответил Тоору и, сунув руки в карманы, вразвалочку направился в сторону внедорожника, чтобы залезть на заднее сидение и вытянуться в полный рост так, что из-за двери были видны лишь ноги.
- Что не так? – полюбопытствовал Акира.
- Его представили, как хорошего друга, - все с той же улыбкой пояснил Андо, чувствуя, как Каору тянет его еще ближе к воде.
Пришлось поддаться и ступить еще на пару шагов вперед, крепче сжимая теплую ладонь, ибо ее хозяину приспичило присесть, чтобы опустить пальцы в холодную воду. Ветер всколыхнул высокую траву у самой кромки воды, уронил тяжелые пряди волос Као в воду. Темные кончики рассыпались по гладкой поверхности.
- Это Тоши так пошутил? – смеясь, поинтересовался Судзуки, тоже опускаясь на корточки, чтобы разбить ладонью водное зеркало. Лучи солнца хищно блеснули на его перстне на мизинце.
- Было бы странно, если бы он сказал правду. Какой девушке понравится это? – Дайске заботливо подобрал длинные волосы, вытаскивая их из воды и заводя за спину. – Као, тебе холодно? – спросил он, заметив мурашки на открытых руках.
На улице был уже далеко не август, а ветер не отличался теплой игривостью лета. Каору снял толстовку в машине, а выходя, не взял с собой.
- Посиди, я сейчас принесу, - уже собираясь вложить руку любимого в ладонь Акиры, Дайске дернулся.
Но Каору не собирался так просто отпускать его, потянув на себя, пошатнувшись сам, и упал бы в воду, не обладай Дай такой хорошей реакцией. Он моментально рванул его на себя, завалившись на пригорок, но зато прижимая к себе свою содрогающуюся драгоценность.
- Все, все, я не уйду, - торопливо проговорил он, чувствуя мертвую хватку изящных пальцев на вороте своей рубашке. Каору действительно испугался этих нескольких мгновений и теперь прижимался к своему единственному источнику защиты.
- Вы живы? – послышался над головой голос Ютаки, который сидел ближе всех к ним.
- И здоровы, - откликнулся Акира, подмигнув своему любовнику.
- Идемте уже, пиво нагревается! – громогласно позвал Хара, заглядывая в небольшой холодильник, где покоились их запасы спиртного на сегодняшний день.
- Тебе лишь бы напиться, - послышался из машины ленивый голос Тоору.
Тошимаса сдержался от язвительности и благоразумно промолчал.
- Тоору, захвати кофту с переднего сиденья! – крикнул другу Дайске пытаясь подняться и одновременно хоть немного отцепить от себя Каору, который даже головы не отрывал от его плеча, надрывно выдыхая в шею. Это было щемяще трогательно, и отпускать уже не хотелось.
Кое-как ему все же удалось встать со своей ношей, которая теперь обнимала его за плечи.
- А в туалет вы теперь тоже так будете ходить? – не без сарказма поинтересовался подходящий Нишимура. Выглядел он еще более взъерошенным, чем полчаса назад.
- Тоору, с недотрахом не ко мне, а к Харе, - грубо ответил ему Дай, усаживаясь на плед и помогая Као пристроиться между своих разведенных ног так, чтобы он мог спиной опираться ему на грудь.
Тошимаса моментально вспыхнул, отвернувшись, чтобы его избранница не заметила смущения. Но Аико только нахмурилась, не поняв шутки, и вопросительно взглянула на Тоору. Надо отдать ему должное, даже бровью не повел, хотя в его стиле было продолжить эту язвительную беседу, пока вся правда об их отношениях с Тоши не открылась бы. Было понятно, что он обиделся на своего бывшего любовника за представление его, как просто друга. Ке ненавидел ложь, тем более, когда она касалась его самого. Можно было с уверенностью сказать, что он не видит ничего странного, если его представят именно бывшим, а не просто другом.
А теперь, как маленький ребенок, Нишимура будет ходить по опасной грани и шутить на щекотливые для Тошимасы темы, пока тот не сорвется. А уж терпением Хара не отличался никогда. Тут еще и Дайске подлил масла в огонь из простого желания защитить Каору пусть даже от невинной шутки.
- Давайте уже есть! – воскликнул Акира, потирая ладони. Его неконфликтность всегда служила стоп-сигналом для остальных. Ему удавалось разряжать обстановку.
За те несколько часов, что они провели на открытом воздухе, Дайске неоднократно ловил себя на мысли, что не зря они вообще сегодня сюда выбрались. Мало того, что удалось отдохнуть от работы и суеты вечно оживленного Токио, так еще и собраться всем вместе, чтобы просто поговорить о всякой ерунде, шутя и подначивая друг друга. Ке угомонился, как только добрался до еды. Лишь иногда он кидал слишком долгие взгляды на Тошимасу, когда был уверен, что тот не замечает пристального внимания. Только именно эти взгляды Хара чувствовал всегда, от них мурашки бежали по телу. Но сегодня он упрямо не реагировал, мысленно повторяя, что прошлое осталось в прошлом.
Только Аико все же неуютно чувствовала себя в мужском обществе, особенно, когда речь заходила о бейсболе или машинах. Смущенно улыбалась, когда к ней обращались напрямую, и все странно смотрела на Дайске с Каору. Она никогда не говорила в лицо никому из них, как относится к нетрадиционной ориентации, но ее взгляды все говорили за себя. Акиру с Ютакой она своим вниманием обделила, видимо, не увидев очевидное, а они не спешили ей демонстрировать свои отношения.
Зато Дайске было глубоко плевать, что там думает эта девушка. Не ему с ней жить, а Тошимаса пока сам не рвался проявлять инициативу. Все, что интересовало Андо, сидело совсем рядом, прижимаясь к его груди и цепляясь за колени. Иногда оборачивалось, чтобы воочию убедиться, что его защитник рядом, за что дарило легкую улыбку, от которой внутри все радостно переворачивалось.
Каору действительно расслабился, проявляя детское любопытство ко всему, до чего мог дотянуться. Казалось, еще немного, и он потянет все подряд в рот.
К вечеру поднялся ветер, и стало совсем холодно. Каору, как самый нетерпеливый, закутался в свою безразмерную кофту и вновь уткнулся носом в шею Дайске. А через пятнадцать минут его дыхание стало ровным и глубоким.
- Уснул, - констатировал Андо, бездумно поглаживая узкое плечо. – Надо собираться, - взглянул на дисплей мобильного, увидев пропущенный вызов от мамы.
- Да, - согласился Хара, заметив, что Аико тоже зябко кутается в его куртку, которую он случайно нашел в багажнике сегодня утром, когда загружал продукты.
Не дожидаясь приглашения, Ютака стал собирать одноразовую посуду и оставшиеся продукты, как попало рассовывая их по пакетам. Акира было решил помочь, но отвлекся на очередную бутылку пива, которую обнаружил в холодильнике.
Они собрались очень быстро, засунув все в багажник автомобиля Андо. Сам хозяин автомобиля поднялся последним, перехватывая Каору поудобнее, чтобы донести до машины.
- Тоору, назад, - распорядился он, укладывая своего любимого головой на колени друга. – Тоши, ты с нами? – он уже залезал на водительское место.
Хара растерянно оглянулся на него, а потом на вторую машину, где за рулем уже устроился Ютака. Ему хотелось и самому проводить Аико, и не ехать потом на такси. Но парни вряд ли повезут его через весь город домой, а девушка в автомобиль Дайске уже не вмещалась.
- Езжай с ними, - помогла ему с выбором Аико, улыбаясь и заглядывая в озадаченное лицо.
- Нет, я провожу тебя, - решил Хара, но она покачала головой.
- Ты хочешь ехать с ними, - утвердительно заявила она и приподнялась на цыпочки, чтобы чмокнуть в щеку. – Позвони.
И не дождавшись ответа, юркнула на заднее сиденье автомобиля Ютаки. Они отъехали первыми.
- Тоши, ты там уснул? – крикнул Дайске, опуская стекло. – Поехали!
- Как ты мог оставить девушку одну в компании двух незнакомых ей мужиков, - не удержался Тоору, стоило Тошимасе закрыть за собой дверь.
- Они геи, - без тени улыбки напомнил Хара, пристегиваясь и на секунду оглядываясь назад, но лишь для того, чтобы улыбнуться спящему Каору.
Но она-то этого не знает. – продолжал упорствовать Нишимура.
- Ке, что ты ко мне сегодня целый день цепляешься?! – не выдержал Тоши, взглянув в зеркало заднего вида.
- Нравится мне, - честно признался тот и улыбнулся, подмигнув отражению собеседника.
- Дайске прав насчет недотраха, - фыркнул Хара, оттолкнув от себя зеркало.
- Эй! – возмутился Андо, начав поворачивать его так, как было до этого. – Эмоции не на автомобиле вымещай!
- А ты помоги мне, - в самое ухо прошептал Тоору, обхватывая губами мягкую мочку. Тоши резко дернулся вперед, но был пригвожден обратно ремнем безопасности. – Ну что ты такой нервный, - выдохнул мужчина, проводя длинными пальцами по незащищенной шее.
- Пошел вон, - огрызнулся Тошимаса, стараясь расслабиться и не обращать внимания на прикосновения.
- Я сейчас обоих вышвырну! – тихо пригрозил Дайске. – Одного с обидами, другого, - тут он обернулся к Тоору, - Со стояком.
На это Нишимура нахально усмехнулся и откинулся на свое сиденье, принявшись поглаживать волосы Каору, который все так же безмятежно спал на его коленях.
 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Триста дней без тебя (R - Die/Kaoru, Kyo/Toshiya, Toshiya/OFC [Dir en Grey])
Страница 1 из 212»
Поиск:

Хостинг от uCoz