[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Поцелуй во тьме (R - Шота/Адам [ADAMS])
Поцелуй во тьме
KsinnДата: Среда, 20.11.2013, 22:35 | Сообщение # 1
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline

Название: Поцелуй во тьме

Автор: Oksana D

Фэндом: ADAMS
Персонажи: Шота/Адам
Рейтинг: R
Жанры: Слэш, Юмор, Повседневность, POV, Songfic
Предупреждения: OOC, Нецензурная лексика
Размер: Миди
Статус: закончен
Описание:
Сегодняшний день должен остаться в памяти...
Прошу, подари во тьме свой поцелуй

Посвящение:
Matt Kim Berry

Публикация на других ресурсах:
Запрещена

Примечания автора:
Автор данную работу не планировал, но, вдохновленный, решил попробовать.
Спасибо тем, кто меня поддерживает, моему теплому котейке, которого я обожаю с каждым днем все больше и больше. Спасибо, что веришь в меня!
И, конечно же, спасибо за идею, она для меня настоящая проверка способностей, Мэтт-сан. Надеюсь, что Вам понравится.
Желаю приятного прочтения!

OST ADAMS – Kissin' in the Dark
Обложка by Miura

 
KsinnДата: Среда, 20.11.2013, 22:37 | Сообщение # 2
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
1. Невозмутимый
Перед прочтением обязательно прослушивание композиции ADAMS – Bittersweet, а для создания полной картины желателен просмотр одноименного клипа.
Желаю приятного прочтения!
С уважением, Oksana D


Сегодняшний день должен остаться в памяти...

- Шота, что ты творишь?! - меня прижали в стенке, причем довольно грубо. Я не успел ничего сообразить, как захлопнулась дверь какой-то кладовки, погружая в темноту.
- Хочу тебя, - шепчет музыкант на ухо, заставляя вздрогнуть всем телом от произнесенных слов.
Рваное дыхание обжигает неприкрытую рубашкой шею, а руки исследуют тело, проскользнув под одежду. Как это вообще могло произойти? Несколько минут назад закончились съемки клипа, где использовали интересный прием - порошок-люминофор, которым покрыли цветные пряди волос, а после и наши тела. Все было как обычно: вызывающие позы и распаляющие прикосновения друг другу, как уже происходило не раз. Губы Шоты исследовали шею, ладони скользили по груди, только... Съемки давно окончены, но отпускать меня гитарист не спешил.

- Шота, - но он не слушает, продолжая прижиматься к моей спине своим телом и оставлять едва ощутимые поцелуи на коже. Что нашло на этого человека?
Единственное, что создает освещение в комнате - порошок, оставшийся на одежде и теле. Поэтому я вижу каждую метку, что Шота оставляет на мне. Горячий язык касается мочки уха, оставляя влажный след, а после спускается к шее.
- Эй, не смешно, - снова повторяю попытку вырваться, но гитарист перехватывает мои руки, поднимая над головой и прижимая к стене. Это дает больший доступ к телу.
Паника охватывает меня, когда приходит осознание того, что происходящее на данный момент реально. Шота возбужден и довольно грубо пресекает сопротивление своим действиям. Дыхание резко учащается от осознания того, что может произойти, если я не попытаюсь выбраться из плена. Рука музыканта сжимает запястья до боли, а другая принимается освобождать пуговицы рубашки из петель. Слышу частое дыхание, что касается щеки. О боже, как это понимать?
- Прекрати! Пожалуйста, - гитарист не отвечает, продолжая блуждать свободной рукой по часто вздымающейся груди, не слушая просьб остановиться. Отросшие ноготки ощутимо царапают кожу, а после пальцы добираются до пряжки ремня, заставляя дыхание сбиться от одной мысли.
- Что ты..?
- Замолчи! Закрой рот! - от столь резкой перемены я впадаю в ступор, в то время как рука Шоты достигает цели. Молния быстро поддается ловким пальцам музыканта, но он не спешит осуществлять задуманное.
Опустив глаза вниз, вижу и чувствую, как подрагивающие пальцы оставляют на животе светящиеся следы, и на миг представляю, что будет, если гитарист продолжит. Но через мгновение Шота уверенно накрывает ладонью мой пах. По телу пробегает мелкая дрожь от столь откровенного действия со стороны музыканта за спиной. Я закусываю губу, стараясь не думать об этом, и прячу взгляд в рукаве, зажмуриваясь. А после сдавленный стон вырывается наружу, когда пальцы касаются плоти напрямую, возобновляя начатое.
- Шота, - вместо ответа получаю укус в шею, от которого непроизвольно вздрагиваю, чувствуя ответную реакцию тела. Краска заливает щеки, так как остается осознание того, что все это неправильно.
Запястья ноют из-за сильной хватки. Не удивлюсь, если на них появятся синие отметины, будто я был прикован наручниками. От одной мысли усмехаюсь. Только наручников не хватало. Достаточно одного возбужденного гитариста, решившего перенести сценический образ в нашу повседневную жизнь. И самое удивительное, что мое тело жаждет продолжения пытки, поддаваясь умело ласкающей плоть ладони.
- Руки, - чувствую, что даже голос срывается от накатывающегося волной возбуждения, - Отпусти.
Шота понимает рваную речь и ослабляет хватку, а после, убедившись, что я не сопротивляюсь, отпускает сжатые запястья. Все, что мне остается, опереться ладонями о стену, прислоняясь лбом к холодной поверхности. Чувствую, что не я один мучаюсь в предвкушении разрядки.
Последние разумные мысли вытеснились ощущениями, но Шота убрал руку и развернул меня к себе, прижимая спиной к стене и наклоняясь ближе. Плавные черты лица, что светились в темноте, казались совершенно незнакомыми. Будто не мой гитарист, а кто-то другой, просто очень похожий на этого человека стоит передо мной, но все воспринималось на уровне подсознания, так как глаза застил туман удовольствия, хоть и такого постыдного, но в тот момент я почувствовал поцелуй на собственных губах.

Мы столько раз целовались: на публике, для фотосессий, на съемках клипов, но все было несерьезно. Просто часть имиджа, часть работы, воспринимаемая, как должное. Но сейчас все происходило совершенно не по сценарию, не для кого-то постороннего, знакомого с нашей группой и ее творчеством. Я вообще не понимал, что произошло и по какой причине, но Шота добился того, чего хотел, - ответной реакции. И теперь терзал мои губы, подавив всевозможное сопротивление. Расслабленный организм требовал окончания заведенной игры, которую мой мучитель не собирался так просто завершать.

Скользнув языком по пересохшим губам, Шота углубил поцелуй, прижимаясь ко мне ближе, Прикосновение рук к обнаженной коже отвлекали, помогая перевести дыхание и отвечать на ласку гитариста. Он закинул мои руки себе на плечи. Я с силой вцепился в черные пряди волос, оставляя на них следы светящейся краски. Довольный стон в мои губы ненадолго разорвал наш контакт, а после двоих накрыло с большей силой. И этот поцелуй становился яростной схваткой, возбуждая и обостряя до предела накопившееся напряжение. Ладонь опустилась на уровень паха Шоты, помогая освободится от мешающей ткани. Как же это все неправильно, но.. Останавливаться было уже поздно.

Если вспомнить то, с чего все начиналось, то выглядело так, будто я обхаживаю своего гитариста. Работа на публику, интервью, тексты песен. Адам был совратителем в глазах поклонниц, а Шота? Шота оставался посредственным, позволяющим себя любить. И что получилось в итоге? Я зажат этим посредственным в темном углу, как в переулке, и, что немаловажно, готов дать ему то, чего он хочет. Что с жаром выдыхает на ухо, оторвавшись от губ и подаваясь моей руке навстречу. Эти пошлые фразы и слова, что так смело срываются с языка музыканта, как не странно, заводят. И я уже не контролирую себя, когда длинные пальцы поглаживают поясницу, опускаясь ниже, как будто приучают к подобным прикосновениям.
- Давай уже, - с нетерпением бросаю я, не дожидаясь, когда Шота соберется с мыслями.
- Расслабься, - шепотом, будто нас могли услышать.
Зашипев от резкой боли, принесенной проникновением пальцев в тело, я утыкаюсь в грудь музыканта, стараясь найти хоть какое-то отвлечение, цепляясь за плечи мужчины перед собой.
- Я убью тебя!
- Обязательно.

Любое слово получает ответ: либо действием, либо словом. В этом весь Шота. Никогда не говорит много, почти всегда отстранен и будто бы гуляет в собственном мире, а здесь и сейчас, исполненный желанием, ломает мой мир поступком, что навсегда перевернет жизнь. Я не стану прежним, в отличии от него. Даже находясь в таком состоянии, понимаю, что для гитариста ничего не изменится. А что изменится для меня?

Дыхание перехватывает от непривычных ощущений, когда Шота, наконец, овладевает моим телом, давая возможность привыкнуть. Уткнувшись носом в шею, дарит невесомые поцелуи, чертя языком плавные линии на коже. Я поджимаю губы, касаясь затылком стены и стараясь расслабиться, чтобы быстрее окончить пытку. Контраст холодной поверхности и горячего тела рядом создает непередаваемый коктейль, в котором легко утонуть. Темнота, в которую погружены мы оба, рассеивается слабым светом, красноречиво повествующим о том, что происходит. На груди, шее, плечах, животе, на одежде есть следы музыкальных пальцев, что сейчас удерживают мою талию. Он оставляет на мне свои следы, что немного несправедливо. Я не принадлежу ему. Так что в голове мелькает одна безумная мысль, которую хочется осуществить здесь же. Оставить свой след на гитаристе, хотя я и не понимаю, зачем делаю это. Просто притягиваю Шоту к себе за шею и прижимаюсь к ней губами.
Не хватает воздуха. Я поглощен чужим желанием, чувствуя, что оно вот-вот разорвет на части. Короткие глотки воздуха - все, чем могу довольствоваться, находясь во власти сильных рук и губ. Поцелуи. Одурманивающие, как и происходящее. Краем сознания понимая то, что происходит, я полностью отдаюсь воле своего гитариста. Стоны срываются с красивых губ, вынуждая меня повторять то, что он делает, двигаться навстречу. Я уже не помню своего имени, когда понимаю, что осталось совсем немного. Когда успел стянуть с Шоты майку, разрисовать живот и плечи - память стирает это. В ушах громким эхом отдаются фразы, произнесенные музыкантом. Губы бессвязно шевелятся, силясь произнести что-то, но голос пропадает, растворяется в стонах, рваном дыхании и поцелуе, которым награждает меня мужчина, не в силах сдерживать шквал эмоций. Я не в силах забыть то, что произошло между нами. Перед глазами четкая картинка стекающих по животу светящихся капель.

Уже два часа молча лежу на диване, сверля взглядом потолок. Я дома, я не один, и не знаю, что с этим делать. Будь сейчас в квартире молоденькая девица, было бы все намного проще, но вместо этого здесь находится человек, чей поступок полностью разрушил мой внутренний мир. Тысячи осколков разбросаны по полу. Никто не в силах собрать их воедино. Только человек, сидящий в кресле, спокойно курит, глядя на осколки, но ничего не предпринимает. Закрываю глаза, чувствуя усталость во всем теле. Сегодняшний день выдался слишком насыщенным. Ничего не остается, как усмирить внутренние тирады и поддаться наступающему сну. В моей квартире находится посторонний. Только после того, что произошло, врядли язык повернется назвать этого человека таковым. Все, что нужно, - погрузиться во тьму.

- Адам? - даже с закрытыми глазами и находясь еще в царстве Морфея, я слышу, что кто-то зовет меня. Веки подрагивают, ища в темноте источник звука, но вместо этого чувствуется запах крепких сигарет. Совсем близко.
Теплая рука касается плеча, стараясь разбудить. Спасительная темнота медленно рассеивается, поднимая мое тело над своим покровом, и запах становится сильнее. Распахивая глаза, я вижу сидящего перед собой гитариста, курящего возле дивана. Какая наглость - курить в чужой квартире.
- Что тебе? - наконец, подаю голос, убеждаясь, что он все еще со мной, а не остался там, в плену безумия.
- Я принес кофе, - улыбаясь, произносит мужчина, а после выдыхает мне в лицо дым, вынуждая подняться, чтобы глотнуть воздуха.
Черт возьми, да что сегодня за день такой? Потирая сонные глаза ладонями, сажусь на диване, чувствуя знакомый запах кофе. Две чашки с напитком стоят на столе и ожидают, когда их кто-нибудь коснется. Шота медленно докуривает сигарету, заполняя комнату дымом, и даже не смотрит в мою сторону. А действительно, зачем?
Мысленно выдохнув, подвигаюсь ближе и забираю со стола чашку, устраиваясь удобнее. Горячий напиток приятно греет пальцы. Я бросаю взгляд на человека, что бродит по комнате и понимаю, что не испытываю к нему неприязни. То есть, я должен ненавидеть или презирать его, но... не могу. Мы столько времени провели вместе, а сейчас? Случилось то, что случилось. Как только оказались в моей квартире, разошлись по разным комнатам, не говоря ни слова. Какие слова говорят после такого? В горячей ванной я смывал остатки краски, которой не было видно при свете обычных ламп. И от подобной мысли становилось легче. Никто не узнает о том, что случилось.
Что делать с этим знанием? Как вести себя в присутствии Шоты, о чем говорить? В один момент мужчина разрушил все, что связывало нас, как группу, как друзей. А кто мы теперь? Любовники? Звучит пошло. А для гитариста ничего не изменилось. Он с привычным отстраненным видом подошел и взял чашку с напитком, расположившись в кресле, и о чем-то думал. Взгляд вскользь касался предметов в комнате, но ни разу не был обращен в мою сторону. Будто меня здесь не было. Становится обидно, только не понимаю причины. В груди зарождается мерзкое чувство. Мы переспали, черт побери, а он даже глазом не моргнул! Только я до сих пор слышу пошлости, что Шота говорил мне в темной комнате, и от этого заливаюсь краской, когда память подкидывает яркие эпизоды прошедшего безумства.

Новый клип скоро будет готов. Осталось только собрать все воедино, и это уже не моя обязанность. Моментами в голове проносятся съемки, новые образы и подготовка. Единственное, на что могу сейчас отвлечься. Но в итоге все старания сходят на нет, стоит бросить взгляд в сторону и встретится глазами с Шотой. Становится даже жаль, что я не видел его выражения лица там. Интересно узнать, что же все-таки он чувствовал, когда решался на подобное. Легкая улыбка трогает губы музыканта, когда тот, оторвавшись от горьковато напитка, окидывает меня взглядом, отчего становится не по себе.
- Тебе понравилось?
Сказанное настолько шокировало, что я давлюсь кофе, заходясь кашлем. Как у него язык повернулся спрашивать о таких вещах? Быстро отставляя чашку и прикрывая рот ладонью, ищу полотенце, так как успел вылить часть напитка на чистую одежду. Да чтоб тебя, Шота! Все еще кашляя, нахожу искомую вещь на спинке дивана, куда бросил ее после того, как принял ванную. Стирая с лица кофейные подтеки и промокая одежду, сверлю злобным взглядом человека напротив. Музыкант продолжает улыбаться, будто бы ничего не случилось.
- Что? - в итоге выдает он, искренне не понимая, почему я, собственно, нервничаю.
- Чтоб ты подавился, - бросаю я ему и поднимаюсь, чтобы переодеть рубашку. Та, что на мне, отмечена темным пятном, как недавно тело краской. История имеет свойство повторятся.
Шота поднимает взгляд и направляется в спальню, где находится шкаф с одеждой. Остановившись в дверном проеме, мужчина скрещивает руки на груди и наблюдает за тем, как испачканная рубашка касается пола, а ее место сейчас займет чистая. Спиной чувствую его заинтересованный взгляд, но продолжаю копаться в шкафу. Наконец нужная вещь находится в руках, а после и на теле. Быстро застегивая пуговицы, я оборачиваюсь к гитаристу,
- Так и будешь смотреть? - не выдержав пристально осмотра, направляюсь к двери.
- Строишь недотрогу?
Бросив на Шоту уничтожающий взгляд, прохожу мимо. Мужчина уступает дорогу, но не думает убирать с лица улыбку, которая начинает раздражать. Получил то, что хотел, а теперь что? Остается пережить день, клонившийся к закату, и проснуться утром, надеясь, что все просто дурацкий сон. Ничего не изменилось. Внутренне успокаиваю себя тем, что ничего не изменилось, но сознание продолжает упираться. Я сойду с ума.
Он идет следом в комнату. Опускаюсь на диван и натыкаюсь взглядом на остывающий кофе. Свой Шота успел выпить, сейчас снова закуривает, облокотившись на диван и сверлит мою спину взглядом. Как я устал. Устал мучить себя мыслями. Все это сложно, нужно время, чтобы понять то, что произошло. Я хочу остаться один.
- Уходи, - опускаю голову на согнутые в локтях руки и закрываю глаза. Не хочу видеть его, - Мне нужно побыть одному.
- Вот как? - я не вижу лица музыканта, но и не горю желанием увидеть его. Не сегодня.
- Да, просто оставь меня.
С минуту Шота колеблется. Чувствует вину, видя бедственное положение сидящего перед ним человека? Интересно, он думает, что так и должно быть? Что я буду делать вид, будто ничего не случилось? Не знаю. Не понимаю. И самое ужасное - мне понравилось. Да, мне понравилось быть в его объятиях. Я так давно не был с кем-то, что ощущаю на руках запах своего гитариста? Слишком много вопросов для одной головы.
- И что ты предлагаешь делать? - в конце концов, разрушаю тишину вопросом.
- А чего хочешь ты? - задает встречный. Вводить людей в ступор его хобби?
Молча пожимаю плечами. Я и сам не знаю, чего хочу. Оставить все, как есть? Пустить своим чередом или попробовать что-то новое? Прочно запутался в мыслях. Шота ожидает ответа на поставленный вопрос, но после отступает:
- Увидимся завтра.
Шаги слышны в коридоре. Вот-вот наступит желанная тишина, чтобы расставить все точки, собраться с мыслями и решиться на что-то. Сейчас захлопнется дверь, и все закончится. На сегодня. Но ничего не происходит. Музыкант все еще в моей квартире и сейчас возвращается в комнату. Я оборачиваюсь через плечо, не понимая, что заставляет мужчину остаться, и только сейчас замечаю на его шее алое пятно, едва прикрытое рубашкой. Это я сделал? Гитарист замечает удивление во взгляде и проводит пальцем по отметине.
- Могу расценивать, как ответ?
Возмущение накатывает волной, а мужчина усмехается и уходит, закрывая за собой входную дверь. Я хватаюсь за голову, сжимая кулаки, чтобы хоть как-то прийти в себя. Тщетно. Злоба и гнев требуют выхода. Подскочив с дивана, с силой опрокидываю со стола чашку и лежащую там стопку журналов. Коричневая жидкость растекается по полу, листы легко впитывают влагу. Ненавижу. Почему я не могу быть таким же невозмутимым, как Шота?

 
KsinnДата: Среда, 20.11.2013, 22:37 | Сообщение # 3
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
2. Сон
Перед прочтением желательно прослушивание композиции ADAMS – Sweet dreams для создания полной картины действий.
Желаю приятного прочтения!
С уважением, Oksana D


Печальные дни, мы породили этот путь в самом начале...

Холодно. По телу пробегает мелкая дрожь, напоминая о том, что я уснул в комнате на неудобном диване, забыв об одеяле или пледе. Прохладный ночной воздух приносил с собой свежесть. Но даже не смотря на неудобства, я продолжал упрямо лежать с закрытыми глазами, находясь в полудреме. Уснуть после ухода Шоты удалось не сразу. Разгромив половину квартиры, я рухнул на диван, пытаясь отдышаться. Злоба внутри разрывала органы, пытаясь найти выход наружу. Ей было мало беспорядка в моей голове. Оставалось только перенести его в квартиру. И вот я остался наедине с тяжелым дыханием, прерывающим тишину. А после все-таки смог уснуть, отпуская мысли.
Погружаясь в темноту, я вновь возвращался к событиям сегодняшнего дня. Казалось, что безумство продолжается, и прерывистые стоны над ухом становятся еще громче. Будто по телу все еще скользят жадные руки, а губы касаются шеи. Становится трудно дышать. Слишком яркие воспоминания. Простонав и закусив губу, я повернулся набок, наивно надеясь на то, что сон оставит больную голову. Но память будто издевалась надо мной, раз за разом прокручивая моменты жарких объятий и телодвижений. Мы были одним целым некоторое время. Мы были целым с самого начала нашей карьеры, когда только решились на создание проекта.

Два Адама. Евы не существует. Вкусив запретный плод, оба плыли по течению, плечом к плечу. Иногда целовались, чтобы завести толпу. Но теперь, как я понимаю, притворяться не обязательно. От подобной мысли губы искривляет усмешка. Мы породили этот путь в самом начале. Всего лишь строчка из песни, но сейчас, кажется, ее сакральный смысл становился слишком явным, чтобы игнорировать. Невозможно игнорировать. Получается, что все шло к тому, чтобы получилось так. В конце концов, Шота сорвался. Я так завел его, что он перестал контролировать себя? Что, Адам, решил потешить свое самолюбие? Хочешь еще попробовать?
Чувствую, что думать становится легче. Хотя бы немного охладив пыл, я могу соображать спокойно. И главный вопрос, конечно же, касается моего гитариста. Что делать? "А чего хочешь ты?" - голосом музыканта на ухо. Я даже распахиваю глаза, обернувшись. В квартире никого. Только разбросанные по полу вещи. Какой бардак. Шумно выдохнув, вновь опускаюсь на диван, прикрывая уставшие глаза ладонью. Будто и не спал вовсе. Надо спать. Нужно уснуть.

Сколько времени прошло, пока я ворочался, пытаясь уснуть? Кажется, что вечность. Почти под утро, когда за окном заметно посветлело, сон принес спокойствие измученному телу. Голова вмиг стала легче, освободившись от ненужного. И вместо будоражащих воспоминаний я услышал собственный голос со сцены. Сначала показалось странным - оказаться среди толпы визжащих фанаток и смотреть на сцену, где стоишь ты сам. Все тянут руки, желая прикоснуться к музыкантам. Играет Sweet Dreams. Стараюсь подобраться ближе, чтобы рассмотреть происходящее. Вот со мной рядом оказывается Шота, пробегая рукой по животу и притягивает к себе. Такое простое действие вмиг заводит толпу. Все жаждут продолжения, совсем не обращая внимания на меня. Вообще, может ли кто-то видеть?
Я узнаю этот взгляд. Таким Шоту видел только я. Он жадно обводит глазами мое тело, прижимаясь ближе и придерживает микрофон, будто он может выпасть из рук. Взгляд глаза в глаза, и тела так близко, что тяжело дышать даже наблюдая из толпы. Заводит. Пальцы дрожат, будто гитарист касается меня. Вздрагиваю, понимая, что сейчас начнется. Оглушительный визг девушек. Музыкальные пальцы касаются моего лица, в тот момент когда я, стоящий на сцене, притягиваю гитариста к себе за шею. Один микрофон, в который мы оба выдыхаем слова, слыша собственный хриплый от возбуждения голос. Губы так близко, что я нервно сглатываю. Его опаляющее кожу дыхание совсем рядом. А после я убираю мешающий микрофон, впиваясь в губы требовательным поцелуем, наплевав на все на свете. Я хочу его, прямо на сцене. Шота обвивает руками талию под громкие вопли фанаток. Не могу оторваться. Слишком велик соблазн. Мы зашли так далеко в своих действиях? Я всегда испытывал к своему музыканту нечто подобное? Были ли эти поцелуи настоящими, наполненными эмоциями? Не знаю. Я сжимаю кулаки до боли, не в силах больше смотреть на то, что происходит. Окончательно запутался в себе.
- Адам!

Подскочив от слишком громко произнесенного имени, оглядываюсь по сторонам, пытаясь понять, что произошло. Сон. Просто сон. Квартира пуста. Никого в ней нет. Успокаивая себя мыслями, стираю со лба пот. Я так ворочался во сне, что волосы стали мокрыми и сейчас прилипали к лицу и шее. Удалось проспать всего час, а вымотался больше, чем за вчерашний день. Что за чертовщина?!
Поднимая усталый взгляд на часы, понимаю, что никуда не опаздываю. Молча поднимаюсь с дивана, на ходу расстегивая пуговицы рубашки, и отправляю ее в корзину для белья, что стоит в ванной. Вскоре чувствую некоторое облегчение, оказавшись под потоком воды. Душ - единственное, что всегда помогало успокоится. Подставляя лицо под струи воды, я продолжал думать о том, что видел во сне. Пальцы дрожали, касаясь холодной стены, выложенной светлым кафелем. Что происходит со мной? Почему я так реагирую? Почему не могу выкинуть все и забыть, как страшный сон. Опять сон. Вроде бы вернулся в реальность, а перед глазами снова я и Шота на сцене, утопающие в поцелуе под блеск софитов и звуки наших песен. Видя себя со стороны, я понимал, что чувствовал там. Я хотел своего музыканта. Не просто потому, что возбуждала атмосфера. А потому, что передо мной был человек, который небезразличен. Неужели я действительно хочу быть с ним? Не только, как группа, а как человек. Как Адам. Просыпаться не одному и засыпать. Стоп!
Резким движением выключаю воду и на ощупь ищу полотенце. Слишком много мыслей. Обернув бедра мягкой тканью, шлепаю босыми ногами на кухню. По полу тянется мокрый след. Я хочу выпить кофе. Чтобы окончательно проснуться и прийти в себя. Пока занимаюсь приготовлениями, чувствую прохладные капли воды, сорвавшиеся с волос и скользящие по шее и плечам. Кажется, снова начинаю думать не о том.

Прислонившись головой к стене, молча смотрю перед собой. Кофе медленно остывает рядом. Я так и не притронулся к напитку. Не могу. Чувствую, что вот-вот сойду с ума. Почему не выходит выкинуть Шоту из головы хотя бы на пару минут? Слишком многое нас связывает. А произошедшее вчера так и вовсе сносит крышу. Как можно? Но теперь ко всему прибавляется еще и атмосфера концерта, что я видел во сне, и чувства, обуревающие меня, кажутся реальнее чего бы это ни было. Мое влечение к гитаристу... реально?

Вместе с тем, что посещает голову, приходит осознание того, что я не могу появится на студии сегодня. Не смогу посмотреть в глаза человеку, с которым слишком много связано. Я не знаю, чем обернется эта связь. Для меня. Для него. Для нас обоих. Что измениться, если мы повязнем в этих отношениях? Вдруг все только ухудшится? Пойдет крахом. Все то, о чем мечтали, так и останется мечтой, потому как мы шагнули за грань дозволенного? Что же делать? Я закрываю уши, чтобы не слышать шума фанаток. Я закрываю глаза, чтобы не видеть ничего. Больше всего хочется оторвать собственную голову, чтобы не мучиться.

Пять дней. Пять мучительно долгих дней прошло с тех пор. Мы не виделись, не перезванивались, не разговаривали. А я до сих пор мучаюсь от постоянного недосыпа и ярких воспоминаний. Вещи, одежда и собственная квартира кажется мне чужой, враждебной. Все здесь напоминает о том, что случилось. Я ненавижу себя. С новым приступом злости разбиваю очередную чашку, безразлично смотря на острые осколки. Вот также был разбит мой мир. Перевернут с ног на голову. Он не способен снова восстановиться. Не моими силами. Едва заметные синие круги под глазами красноречиво повествуют о бессонных ночах и больших дозах кофе. Радует, что не курю. За это время запросто разучился бы дышать.

Я утону в своем безумии. Сейчас кажется, что я всегда был таким, просто не замечал раньше. Шота открыл мне глаза или же сделал то, что должен был? Сломал меня? Не совсем. Еще что-то осталось. Я не могу ненавидеть его. Я ненавижу себя. За слабость, что не могу признать. А его? Только за молчание и отстраненность. Как же теперь жалею, что на теле не осталось меток длинных пальцев. Начинает казаться, что я все придумал.
Отдаленно слышу звонок мобильного. Кто же еще мог позвонить? Но брать трубку не собираюсь. О чем мы можем разговаривать? О том, что я почти неделю не сплю? О том, что мучаюсь, снова и снова окунаясь в воспоминания? Что ты хочешь услышать, Шота? Что я схожу с ума? Тебе ли не знать моего состояния? Тебе ли не знать.

А через несколько долгих минут тишину прерывает звонок в дверь. Все-таки не выдержал молчания? Опираясь локтями на белый подоконник, провожаю людей за окном взглядом, стараясь делать вид, что не слышу противной трели. Ты не вовремя. Не хочу тебя видеть. Не хочу тебя слышать. Мои нервы и так натянуты до предела, что одно неловкое движение - и они оборвутся. Не останется ничего. Не останется меня. Или уже не осталось?
Как же бесит! Шота упрямо продолжает звонить, заставляя сжимать кулаки до боли, до побелевших костяшек. Как же ты раздражаешь! Я зол, как никогда. Поэтому ничего не остается, как развернуться к двери и скорее прекратить испытание нервов. Решительным шагом преодолев коридор, распахиваю дверь, видя на пороге человека, которого хочу видеть меньше всего. Но от этого не менее хочу. Да, просто так вышло.
- Ты не вовремя, - бросаю я ему, как только тот переступил порог.
Он молча смотрит на меня, пытаясь понять, что произошло. Разгром в квартире. Разбросанные вещи. Разорванные мысли. Что ты еще хочешь? Тебе нравится картина перед глазами? Но Шота лишь морщится, заметив хаос вокруг себя. Как я правильно заметил, что ты - центр этого хаоса. Центр безумия, черт возьми!
- Доволен? - усмехнувшись, обвожу рукой то, что меня окружает, - Во всем виноват ты! Ненавижу.
Мужчина обводит меня взглядом. Конечно же, я потрепан, изможден и бессилен. Не говорит ни слова, но взгляд красноречиво выдает то, что творится в голове. Он поражен тем, что увидел. Может быть, просто не ожидал. Поэтому хватает меня за руку и притягивает к себе, заглядывая в уставшие глаза.
- Чего тебе? - находясь всего в нескольких сантиметрах от лица музыканта, я чувствую волнение, - Было мало, захотелось еще?

Мгновенная вспышка боли. Он ударил меня. Распахнув глаза от шока, прижимаю ладонь к щеке. Кровь быстро приливает к лицу, окрашивая место удара. Я не ожидал такого. Мои слова ранили его? Или это такой метод? Не могу прочесть реакции на лице музыканта. Да что ты за человек такой, Шота? После каждого твоего поступка голова разрывается от вопросов. Когда же это закончится?
Но вскоре он убирает мою руку от лица и сам касается его в месте, где остался след. Осторожно поглаживая кожу, будто это может причинить боль и самому Шоте. Я молчу, пытаясь найти ответы на свои вопросы во взгляде, но ничего не получается. Просто не могу отвести глаз от темных пропастей, затягивающих в свой омут. И я чувствую себя доверчивой пташкой, бьющейся в ловушке, расставленной умелым охотником. Единственное, что можно прочитать во взгляде мужчины, - сожаление. Он жалеет?

Как могло произойти подобное еще раз? Когда я успел сойти с ума окончательно? Наверное, в тот момент, когда потянулся за поцелуем. Сам. Коснувшись мягких губ напротив, я понял, что скучал по нему. Я жаждал вновь почувствовать на себе его желание. Хотел почувствовать себя тем единым с ним. Как и в первый раз. Шота ответил незамедлительно, раскрывая языком мои губы и вторгаясь в теплоту рта. Я сошел с ума. Ощущения кружили голову, будто никогда раньше не целовались, но теперь все было иначе. Я понимал, что сам этого хочу. Я хочу его. Всего без остатка. Поэтому доверчиво прижимаюсь к телу своего музыканта, обвивая руками его плечи. И из головы вылетает абсолютно все. Будто бы и не было пяти ужасных дней. Не было бессонницы и дурацких мыслей. Было только одно желание. Желание стать ближе, чем мы были.
Как долго длилась эта схватка? Языки сплетались в танце, требовательные губы целовали яростно, но в то же время чувствовалась нежность. Нехватка воздуха. Так тяжело дышать, что легкие пронзает боль. Мы оторвались друг от друга, встречаясь опьяненными взглядами, а после Шота припал к шее, легко прикусывая кожу, обжигая прикосновением языка и губ. Я не могу сдерживать стоны, срывающиеся так просто, будто желание естественно, подобно дыханию. Руки пробираются под майку, касаясь теплой кожи. Я чувствую в этом жесте настоящую жадность и собственничество. Как можно быть таким обжигающим, если от одного прикосновения сходишь с ума? Если он продолжит, я просто не выдержу.

Дыхание едва ощутимо касается кожи. Я запрокидываю голову, стараясь глотать побольше воздуха, но ничего не получается. Будто Шота выкачивает весь мой воздух, перекрывает доступ к кислороду, заставляя умирать от боли в легких. Этот напор и жажда. Мы так давно ни с кем не были? Или ходили вокруг собственного притяжения, не замечая горящих глаз друг друга? Как же это? Я снова задаюсь вопросами, но как только мужчина вовлекает меня в новый поцелуй, все мгновенно теряет смысл. Всего лишь поцелуй, каких было десятки. А сколько будут теперь? И, кажется, я начинаю понимать тот сон, что не давал покоя. Мы, два Адама, нуждаемся друг в друге. Как единое целое. Всегда вместе. Евы в нашем мире не существует.

Я задохнусь. Я точно задохнусь. Желание моего гитариста просто раздавит меня. Цепляясь за плечи, жадно обвожу руками его тело, касаясь рубашки на груди, и срываю ее. Она мешает чувствовать теплую кожу, эгоистично скрывая под собой желанное тело. Горячее тело. Как можно быть таким? Не понимаю. Скользить руками по обнаженной груди сродни великому открытию. Прикосновения к его коже остаются на пальцах. Я не смогу смыть их. Даже та светящаяся краска все еще на моем теле. Просто никто не может ее видеть, кроме меня. Картина слишком въелась в мою память. Интересно, Шота видит это? Мы снова сделаем это? Окунемся в безумие?
Думать нет времени. Я поглощен им. Поэтому не понимаю, как быстро мы оказались в моей спальне. Роняя меня на кровать, он оказывается сверху, снова поднимая руки над головой. Неужели думаешь, буду сопротивляться? После всего, что я пережил... Ни за что. Слишком сладким плодом кажется эта связь. Запретным. И я с радостью вкушу его вместе с тобой, Шота. Музыкант разрывает поцелуй, касаясь шеи, а после и груди губами. Я замираю, удерживаемый им. Запястья сдавливает хватка. Я готов терпеть. Даже если появятся синяки. Пусть. Это будет доказательством того, что было. Пусть останутся следы. Твои следы. Пальцы уверенно скользят вниз по животу, заставляя закусить губу в предвкушении. Он снова сделает это? Разорвет мой мир в клочья? Прошу тебя, продолжай.
Никаких слов. Воздух разрывают только стоны и рыки. Будто мы животные. Ты хищник, Шота, самый настоящий. Твой голодный взгляд всегда будоражил. Я не мог не замечать, как ты смотришь. Не мог не замечать этого взгляда. И поведения на сцене. Хотя мы и заводили толпу, она была не при чем. Мы сами хотели этого. Сами жаждали близости. Или же я просто жертва, попавшая в сети. Только кого это волнует? Только соседей, кого потревожат мои стоны. Слишком громкие даже для собственного слуха. Ты слышишь? Так поглощен моим телом, изучая его и избавляя от мешающей одежды. Ну же, прекрати мое безумие. Выкачай все силы из измученного тела. Я закрываю глаза, растворяясь в ощущениях, вязких и сладких. Ты всегда был таким? Глаза уже не могут видеть, подернутые пеленой. Растворяюсь в тебе, без остатка.

Мы породили этот путь в самом начале...
 
KsinnДата: Среда, 20.11.2013, 22:38 | Сообщение # 4
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
3. Возлюбленный
Перед прочтением главы обязательно ознакомление с видеоматериалом по ссылке http://vk.com/video165476664_165670630
Желаю приятного прочтения!
С уважением, Oksana D


Я пою и протягиваю руки навстречу нашей запретной любви в горячем поцелуе...

Как же не люблю просыпаться по утрам. Открываю глаза, с трудом фокусируя взгляд на электронных часах рядом с кроватью. На циферблате 07:16. И чего это я так рано пробудился? Лениво перевернувшись на спину, стараясь сохранить остатки сна, замечаю, что в постели все-таки один. И куда подевался мой благоверный? Охота же ему подниматься в такое время, чтобы побыть в одиночестве. Не понимаю.
Мы стали жить вместе. Да, сегодня ровно неделя с тех пор, как Шота переехал в мою квартиру. И, признаться, эта неделя была одной из самых сложных в моей жизни.
Тяжко вздохнув, не имея возможности с утра пораньше обнять своего спящего музыканта, поднимаюсь с постели, чтобы проверить, все ли в порядке. По пути поднимая с пола вещи, одеваюсь и осматриваюсь. В спальне полный беспорядок. С тех пор, как стены квартиры перестали быть моим убежищем, они стали вместилищем бардака и множества других радостей совместной жизни. Иногда, честное слово, я даже жалею, что позволил Шоте переехать.
И я ничуть не удивляюсь, натолкнувшись взглядом на мужчину, сидящего на высоком стуле возле окна и курящего очередную сигарету. Застегивая привычным жестом пуговицы рубашки, окидываю музыканта взглядом, ища причину сегодняшнего раннего подъема. Но стоит только переступить порог кухни, как ужас совместной жизни обрушивается на меня еще и здесь. Гора грязной посуды в раковине, кофейные разводы на столе и пепел чуть ли не в каждой чашке. Шота лишь оборачивается на меня, наблюдая за тем, что я делаю. С удовольствием придушил бы этого мужчину, перевернувшего все в жизни с ног на голову.
- Ты рано, - замечает он, затянувшись сигаретой.
- С кем поведешься, - оценив масштабы катастрофы, хватаюсь за голову, не представляя, как и кому предстоит убрать здесь все. Нет, я, конечно, понимаю, кто будет этим заниматься, но бесит то, что Шота даже пальцем не пошевелит, чтобы что-то исправить.
Подойдя ближе к раковине, понимаю, что запас чистой посуды давно исчерпан. Но и для того, чтобы сделать глоток воды, нужно перевернуть грязные тарелки, и тогда, может быть, улыбнется удача, и какая-нибудь старая чашка замаячит на горизонте. Я оборачиваюсь на Шоту, продолжающего свои мысленные философствования, и вижу в его руках кофейную чашку, предположительно чистую, в которую мужчина без зазрения совести стряхивает пепел. Это становится последней каплей.
- Тебе так нравится рушить мою жизнь?
- Что?
- Посмотри вокруг, - я обвожу комнату руками, - Как только ты здесь появился, я живу в бардаке!
- Я не при чем.
Едва не давлюсь воздухом, услышав такую наглость.
- Что? Хочешь сказать, это моя проблема? Шота!
Но он лишь пожимает плечами, продолжая курить. Походу, мои слова вообще не играют никакой роли для этого человека.
- Обратите на меня внимание, Ваше Величество. Не соизволите ли снизойти до простых смертных и помочь с наведением порядка?
- У нас репетиция через час, - буднично бросает мужчина.
- Да что Вы говорите! Впереди целый вечер, довожу до Вашего сведения. Времени предостаточно.
- Прекрати истерить. В конце концов, не я настаивал на переезде.
Возмущение обуревает с новой силой. Я молча открываю рот, как рыба, глотая воздух, и усмехаюсь сам себе.
- Ты живешь со мной всего неделю, а уже бесишь!
- Что ты сказал?
- Доброе утро, дорогой, - Шота сверлит меня взглядом, впервые услышав колкую фразу в свой адрес. Несправедливо, что только я должен мучиться каждый раз, как только речь заходит о чем-то менее важном, чем репетиция и секс. Потому как эти два понятия священны для музыканта.
Даже не сразу замечаю, что Шота подорвался с места и направился в мою сторону. Обернулся я в тот момент, когда запястье сжала сильная хватка, и резкий рывок чуть не вывел из равновесия. Не удержавшись, падаю на грудь мужчины, но тут же отталкиваюсь, силясь уйти.
- Подожди, - останавливает он и снова тянет на себя, - Что ты только что сказал?
- Ты меня бесишь, ясно? Я жалею, что так получилось, - злобно сверкнув глазами, отворачиваюсь от гитариста. Тот продолжает сжимать запястье, не давая возможность уйти.
- Повтори, - снова нарушает тишину, обвивая свободной рукой талию.
- Так нравится?
- Еще раз, - но на этот раз крепко прижимает мое тело к своему и, отпустив руку, удерживает лицо за подбородок, заглядывая в глаза, - Повтори.
- Ты меня бесишь!
- Закрой свой рот, - медленно произносит мужчина и наклоняется ближе, почти касаясь губ.
- Отвали от меня! - но стоит только усилить хватку, как я теряюсь, ощущая на губах знакомый поцелуй с привкусом сигарет. Ненавижу его методы!
Целует грубо, быстро перехватывая инициативу. Я упираюсь руками в крепкую грудь, но попытки отстраниться ни к чему не приводят. Все такой же бесцеремонный и наглый. Как же он меня бесит! Весь этот бардак свалился на мою голову, вместе с чувствами, что так внезапно пробудились или прояснились, я уже не знаю, что и думать. А разрушитель моего мира совершенно спокоен и получает удовольствие от происходящего. Ему нравится бесить меня?
- Как я вообще согласился жить с тобой? - наконец, Шота ослабляет хватку, позволяя мне отступить на пару шагов и отдышаться. Все-таки его поцелуи умеют сбивать с толку.
- Не знаю. Может, потому, что я тебе нужен? - на этот раз обнимает без грубости, опустив голову на плечо и оставляя ощутимый поцелуй на шее, легко коснувшись кожи языком.
- Размечтался, - хмыкнув, отвожу взгляд, чувствуя, что не могу злится. Музыкант снова меня нейтрализовал, будто бы ничего существенного не случилось.

Я все могу вытерпеть, все могу пережить, но опаздывать на собственную репетицию вместе - перебор, не кажется?
- Быстрее! - злится Шота, распахивая входную дверь.
- Я здесь не при чем, - бросаю ему также, как и он мне утром, пусть побесится.
Обернувшись, музыкант сверлит меня взглядом, напряженно ожидая, пока я зашнурую ботинки. А после устраиваюсь возле зеркала и поправляю растрепанные волосы. Вижу, что вот-вот сорвется, но продолжаю медлить, находя во внешнем облике какие-то незначительные изъяны и стараясь всеми силами избавиться от них подручными средствами.
- Играешь с огнем, Адам.
Но я продолжаю свое занятие, решив, что имею полное право побыть пофигистом. В зеркале вижу отражение человека, теряющего контроль. Немного парфюма, поправляю очки. И в итоге Шота не выдерживает. Довольно грубо хватает меня за руку и бесцеремонно тянет к двери. Я едва успеваю захлопнуть ее, продолжая возмущаться все время, пока преодолеваем лестницу. Мужчина заметно нервничает и спешит. Происходящее его явно раздражает, но вида старается не подавать. Тоже мне, человек-статуя. Дальше пешком до студии, но быстрым и четким шагом. Времени осталось совсем мало. Ты сам виноват, Шота.

Едва успели переступить порог студии, как нас тут же облепили сотрудники. Шота до последнего сдерживался, стараясь быстро добраться до комнаты, продолжая тянуть меня за собой. Сопротивляться бесполезно. И только когда дверь оказалась совсем близко, я понял, что все это время гитарист держал меня за руку, не отпуская. Мы держались за руки на улице. И почему-то подобная вещь приводит в дикий восторг. Настолько зол, что не боишься огласки?
Что-то сегодня Шота не слишком разговорчив. Отпустив мою руку, он быстро скинул пальто и направился в студию, набирая чей-то номер. Со скептическим видом провожаю мужчину взглядом, аккуратно скинув куртку с плеч и повесив ее на вешалку. После этого еще одно свободное место занимает пальто музыканта, которое он также буднично бросил на первую попавшуюся горизонтальную поверхность. Наверное, если бы в студии не было столов и тумбочек, одежда бы валялась на полу. Что ж, все вполне логично.
Прохожу в студию, намереваясь рассмотреть что-нибудь новенькое в привычном интерьере, но ничего так и не цепляет взгляд. Шота жестом указывает на оборудование, продолжая разговаривать по телефону. Я опускаюсь на стул, рассматривая лежащие на столе тексты песен. Мы ведь не обсуждали, что войдет в альбом. К тому же, сегодня должен был быть готов последний снятый клип. Не успеваю собраться с мыслями, как прямо над ухом слышится злобный рык. Так, хватит диалогов о животных, нужно заняться делом.
- Адам, у тебя две минуты!
- Да, дорогой, я уже готов.

Он выжал из меня все соки. Я просто не в состоянии шевелить языком. В горле настолько пересохло, что даже частые глотки воды не спасают от жажды. Вторая бутылка за десять минут. Эта репетиция вытянула все силы. Прогоняли старый репертуар, вновь и вновь повторяли синглы, ближайшую концертную программу. В общем, я настолько истощен, что даже сил подняться со стула, на который рухнул недавно, просто нет. В отличии от снующего туда-сюда гитариста. Ему, похоже, вообще все равно, сколько прошло времени, и чем он занимался. Будто бы только с прогулки вернулся. Шота позвонил кому-то еще раз и быстро пропал из поля видимости, оставляя меня одного в помещении, где было жарко. Одежда на теле пропиталась потом. Все-таки петь так же сложно, как и играть на инструментах. Голос тот же инструмент. Он требует тренировки, выдержки и постоянного контроля. Только кое-кто об этом вообще не догадывается.
Появляется также скоро, как и пропал недавно. В руках держит какой-то диск, до которого мне вообще нет дела. Тут самому до себя, как бы коньки не двинуть, а рядом чудо, сияющее улыбкой.
- Что это? - наконец, надоедает мельтешение перед помутневшим взглядом.
- Догадайся.
- Как видишь, я полон сил для новых открытий и, конечно же, загадок, - бросаю я, тяжко выдыхая. Он совсем слепой?
- Новый клип. Тот самый, - многозначно добавляет мужчина, и мне даже страшно становится смотреть на жутко довольное лицо.
Смиловавшись над бедственным положением своего вокалиста, Шота помогает перебраться на диван и тут же занимается диском. Достает ноутбук, убирая все лишнее с небольшого стола, и включает проигрыватель. Яркие краски на черном экране. Наверное, я никогда не смогу забыть, как это было.
Вытирая пот со лба полотенцем, оборачиваюсь на мужчину рядом. Не отрывая глаз, выхватывает каждое действие, происходящее на экране. Та самая сцена с порошком. Выглядит так вызывающе, что я невольно сглатываю, вспоминая то, что случилось после этого всего. Щеки мгновенно вспыхивают, едва успеваю отвести взгляд. Шота слишком близко, хотя все выглядит, как обычно, но теперь подобное не может проходить бесследно. А ведь он держал меня за руку, когда шел по улице. Я все еще чувствую прикосновение на пальцах. Раньше такого не было. Может, просто ничего незначащий порыв эмоций?
- Адам, - зовет гитарист.
- Что? - я более-менее пришел в себя, поднимая на мужчину уставший взгляд.
- Не хочешь прогуляться?
- Если только ты меня понесешь.
Он усмехается и задерживает взгляд на раскрытых губах. Жажда продолжает мучить, хоть пить больше я не в силах. Пододвинувшись ближе, обводит пальцем линию скул и подбородка. Бессвязно шевелить губами совсем не хотелось, поэтому я молча наблюдаю за действиями мужчины, что внимательно осматривает каждую мелочь на моем лице. Что может быть интересного? Видимо, какая-то тайна для меня.
Нависает надо мной, как хищник, глядя глаза в глаза. Чувствую себя в ловушке. А сейчас и вовсе не могу сопротивляться. Сил во мне не так много. Медлит некоторое время, выдерживая зрительный контакт, а после припадает к пересохшим губам. Хотя ответить на ласку я не в состоянии, все равно краем сознания понимаю, что этот поцелуй многим отличается от тех, что были раньше. В нем нет похоти и жажды, мучающей моего гитариста. Я бы даже назвал это нежностью, если бы был уверен в том, что такие чувства свойственны Шоте. Неторопливо касаясь губами моих губ, скользит рукой по груди, но никакого проникновения под одежду. Скорее, подтверждение того, что между нами существует что-то большее, чем постель и творчество. Надо же, хочется верить. Но долго выдерживать я не могу. Руки сами тянутся к музыканту, ложась на плечи, а пальцы касаются жестких черных волос, зарываясь в них. Побольше бы таких поцелуев.

Все-таки гитарист настоял на своем и вытащил меня из студии. Устало шаркая ногами, мы бродили по причалу. Город зажигал огни, казавшиеся издалека маленькими светлячками. Спокойные воды отражали их, превращая в длинные волнистые полосы. Кутаясь в куртку, я шел впереди Шоты, всматриваясь в небо и город с его высокими постройками. Серые здания почти сливались с горизонтом. Радовало то, что людей поблизости не было. Кому захочется в такую погоду гулять у воды?
- И зачем мы здесь? - выдаю я, оглядываясь назад.
Шота стоит неподалеку и курит. Дым сигареты легко подхватывает ветер, унося с собой вдаль, а мужчина продолжает смотреть будто сквозь меня, отчего становится непривычно. Так и не дождавшись ответа, отворачиваюсь сам, стараясь найти что-нибудь занятное в том, что попадается на глаза. Кое-где загораются звезды. Солнца почти не видно. Только далекий город по ту сторону берега призывно мигал огнями, говоря о том, что нужно возвращаться. Почему-то стоя на этом пирсе, я чувствовал себя легко. Будто бы ничего не существует вокруг. Все мелочно и незначительно. Правда, холодно немного, но даже ветер не пугает. Пугает неизвестность. Куда заведет нас то, на что мы решились?
Шаги сзади почти не слышны. Или я глубоко погрузился в мысли, что не услышал, как Шота приблизился ко мне. Теплая ладонь легко сжала замерзающие пальцы, переплетаясь с ними. Снова держимся за руки и на этот раз осознанно. Почему от подобного простого жеста я чувствую себя счастливым? Молчание намного красноречивее слов. Дыхание щекочет щеку, обжигая приятным теплом. Осторожно обняв со спины, мужчина притягивает меня к себе, замирая на некоторое время. Ничего подобного я раньше не испытывал. Холодный воздух трепал волосы, разнося вокруг морскую прохладу.
Я посмотрел вниз на переплетенные пальцы. Также было и на улице недавно. Только вместо злости сейчас чувствуется нежность. Да, я чувствую ее. Он с трепетом поглаживает кожу, вызывая легкую дрожь в теле. Не думал, что Шота способен на такие поступки. И хоть он молчит большую часть времени, я понимаю, что его чувства - это поступки. Не терпит многословности, просто делает то, что считает нужным. В этом и есть особенность моего музыканта. Не хотел бы, чтобы сейчас со мной рядом оказался другой человек. Тогда бы пропал весь смысл.
- Романтично, - вдруг нарушаю тишину, продолжая смотреть вдаль.
Лицо гитариста озаряет улыбка. Я не вижу, но чувствую ее. Мужчина выше меня на голову, что дает ему преимущество. Но даже находясь на разных уровнях, многое мы видим и понимаем одинаково. Пусть Шота и не скажет много, но сделает куда больше пустых слов.
- Один единственный, - шепотом в пугающую бесконечностью морскую гладь.
- Что?
- Кажется, новая песня, - замечаю взволнованность, но чтобы не прерывать момент, слегка сжимаю пальцы, говоря о том, что все нормально. Не хочется разрушать окружающее спокойствие.
Тихо напевая приходящие на ум строчки, улыбаюсь, смотря на все еще сцепленные пальцы. И я понимаю, что счастлив быть рядом с Шотой. Пусть в нашей будничной жизни полно неразберихи и хаоса, всплесков эмоций и скандалов, сейчас мы можем побыть наедине, оставив лишнее за бортом. Ничего не должно волновать. Нет ничего важнее того, что связало нас двоих. Непонятное теплое чувство, родившееся где-то в сердце и пропитанное теплом и жаждой. Это как спуск на дно и вознесение к небу одновременно. Чередуя наши чувства, бродим по краю бездны, боясь сорваться и сделать друг другу только хуже, но... Что не говори, а Шота действительно мне нужен. Один единственный. Любимый и родной. Ветер подхватывает слова, унося в сторону города. Я пою на этом пирсе, закрывая глаза и откидывая голову назад, зная, что рядом есть плечо, на которое можно положиться во всех смыслах. И улыбка не сползает с лица, когда я чувствую теплые губы на своей щеке. Протягивая руки к запретному плоду, я не боюсь обжечься. По венам уже струится яд, который постепенно изменяет жизнь вокруг. Я хочу еще раз услышать те слова, что ты сказал в той комнате. Они принадлежали только нам вдвоем, как и сейчас. Горячее дыхание опаляет кожу. Утопая в горячем поцелуе, задыхаюсь в потоке чувств. Я точно влюбленный. А ты, Шота?
 
KsinnДата: Среда, 20.11.2013, 22:39 | Сообщение # 5
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
4. Только ты
Перед прочтением обязательно прослушивание композиции ADAMS - Dizzy love.
Желаю приятного прочтения!
С уважением, Oksana D


Я хочу чувствовать Тебя всего...

- Шота, - тихо позвал я мужчину, сидящего на диване. Он лишь обернулся через плечо, встречаясь со мной взглядом.
Гитарист не слишком любит слова. Когда объектив камеры не обращен в его сторону, он почти все время молчит. И иногда это слишком угнетает. Обычно я не могу проронить лишнего слова, сидя перед оператором. Все, что остается, - мило улыбаться и помахать ручкой. Моя манера говорить - песни. Только стоя на сцене я чувствую, что могу быть свободным в своей речи. И не важна, на каком языке говорит аудитория, слушающая нас. Главное, что эти люди понимают эмоции, звучащие в голосе. Я просто не могу быть таким, как Шота. В сердце слишком много чувств.

Померкший взгляд касается плавных черт лица мужчины, и я будто провожу по ним пальцем, чувствуя кожу. За все то время, что мы вместе, с губ Шоты ни разу не срывались слова о том, что такое наша связь. И я даже не знаю, нужен ли ему так, как он стал нужен мне. В один прекрасный момент просто не хватит сил терпеть молчание.
Я подхожу ближе, скользнув рукой по спинке дивана, пока не касаюсь плеча Шоты. Нависаю над ним, заставляя откинуть голову назад. Мне надоедает твоя немногословность. Поэтому... сегодня я буду безумцем. Хочу услышать те слова, что ярким пятном врезались в память. Каждую ночь твой шепот во сне. Я просыпаюсь, слыша собственное прерывистое дыхание. Хватит. Хитро улыбаюсь, на что Шота только вскидывает бровь, и наклоняюсь к его уху, оставляя едва ощутимый поцелуй, добавляю:
- Хочу тебя.

Музыкант ненадолго замирает, что позволяет мне незамедлительно накрыть желанные губы поцелуем. Начинать с малого и довольствоваться многим. Я люблю его поцелуи, но сегодня немного уйдем от расписания. Плавно скользнув вниз, рука проходит по груди мужчины, заставляя быстрее прийти в себя. Внутри будто зарождается буря, заставляя тело дрожать в предвкушении. Шота довольно улыбается, отвечая на ласку, и пытается перехватить инициативу, но позволить этого я не могу. Его рука касается шеи, притягивая меня ближе. Прикосновения моего гитариста опаляют. Даже касаясь не скрытой одеждой кожи... Он боже, он сводит меня с ума!
Этот поцелуй слишком жадный. Я начинаю задыхаться, когда язык мужчины касается моего собственного. Дыхание сбивается. Что же ты делаешь со мной? Руки блуждают по телу, проскальзывая под ткань светлой майки. Она мешает чувствовать тебя. Поэтому я отстраняюсь, но только для того, чтобы обойти преграду и устроиться на бедрах Шоты, прижимая его своим телом к спинке дивана и впиваясь в манящие губы. Руки гитариста собственнически обвивают талию, скользят по спине, пальцы зарываются в спутанные волосы. С удовольствием прикусываю нижнюю губу мужчины, а после касаюсь языком в том же месте. Мне мало этого, поэтому задираю майку, касаясь живота и груди. Короткая передышка, позволяющая Шоте быстро скинуть мешающую ткань, и я незамедлительно прижимаюсь губами к светлой коже на шее. Мужчина откидывает голову назад, продолжая удерживать мою талию. Не так быстро.

Прикосновения к обнаженной коже вызывают дрожь в теле. Не смотря на то, что я собираюсь выжать из него все силы и добиться заветных слов, сам еле удерживаю над собой контроль. Как же сложно медлить, когда тело напротив такое горячее. Наверное, никогда не перестану желать его. Быть во власти рук, оплетенных узором вен, восхитительно.

Пьянящий аромат кожи. Я делаю глубокий вдох, желая насладиться запахом Шоты, смешанным с одеколоном и сигаретами. Пусть он заполнит легкие до отказа, одурманивая голову и отключая разум. Едва слышный стон, срывающийся с красивых губ, кажется слишком громким. Поднимаю голову, чтобы убедиться в том, что мои действия имеют эффект. Расширенные зрачки карих глаз напротив подернуты дымкой. Шота намеренно притягивает мое лицо к своему, желая поцелуя, но я лишь касаюсь пальцем его рта. Легкое прикосновение в уголок приоткрытых губ. Сегодня парадом командую я, так что намеренно веду руку вниз по животу, нарочно медленно. Дыхание мужчины сбивается, как только ладонь достигает цели. Шота цепляется за обивку дивана пальцами, стараясь найти в ней опору.
Гитарист не верит своим глазам. Я прижимаюсь напряженным пахом к его ширинке, заставляя на миг потерять рассудок от подобной близости. Хочешь? Знаю, что хочешь. Твое лицо говорит слишком многое из того, что мне не удавалось услышать. Языком по шее нежно. Я утопал в грешных мыслях, которые рисовали яркие картины в голове. Скользнув к ключицам, опускаюсь на пол, исследуя живот и оставляя на нем следы влажных поцелуев.
- О боже...

Вот оно. Ты весь дрожишь, предвкушая следующее действие. Ведь понимаешь, к чему я веду. Совсем немного безумства, о котором давно мечтал. Горящие желанием глаза пристально смотрят на меня, когда частое дыхание опаляет намеченную ладонью цель. Мы делали нечто подобное, помнишь? Разводя колени в стороны, позволяешь оказаться между своих ног, чтобы иметь возможность продолжить. Я демонстративно показываю язык, который после скользит по скрывающей пах ткани, вырывая еще один стон.
- Чего ты хочешь, Шота? - хриплый от возбуждения голос прорезает ставший плотным воздух, ненадолго отрезвляя, а после добавляя новой дозы сильнейшего из наркотиков, - Скажи.
- Сделай, - частое дыхание заставляет похотливо улыбнуться и повторить предыдущее действие.
- Скажи, - повторяю, заглядывая в мутные от возбуждения глаза. Мужчина несдержанно стонет, представляя то, что я собираюсь сделать.
- Черт... Адам! - исказившееся в муках лицо заставляет вновь улыбнуться и заняться ремнем на брюках Шоты.
- Нетерпеливый, - выдыхаю я, дернув пряжку ремня и справившись, наконец, с молнией. Теперь ничего не мешает видеть ответную реакцию тела моего гитариста.
Прикоснувшись рукой к возбужденной плоти, слышу, как мужчина часто задышал, смотря вниз и кусая губы. Неспешная игра заставляет забыть обо всем, стирая все рамки и запреты, разрушая маску непроницаемости на любимом лице. И стоит только коснуться чувствительной кожи губами, как протяжные стоны разрывают тишину комнаты. Пусть слышат все. Картина, создателем которой я стал, выглядит пошло, но прекраснее ее никогда раньше не видел. Шота закрывает глаза, растворяясь в ощущениях. Ты надолго запомнишь это, верно?
Облизывает пересохшие губы, хватая меня за волосы, привлекая ближе. Я ведь совершенно не против. Помогая себе рукой, языком, изучаю твое тело тщательно и жадно. Руки пробегают по стройным ногам, заставляя биться под моим напором. Так горячо и чертовски хорошо. Никогда бы не подумал, что способен на такое.
- Адам, - мое имя с его губ звучит так развратно. Будто он специально тренировался произносить его с хрипом, чтобы заводить меня.

Разряд тока по венам. Движения становятся резче и чаще, заставляя мужчину откинуть голову и с силой вцепиться в светлые волосы, не давая возможности отстраниться. Его стоны такие мелодичные, что хочется слышать их снова и снова, заставляя сгорать от собственного желания. Тихий стон с моих губ, что только сильнее сводит гитариста с ума. Тело покрывается влажными каплями, которые я готов собирать с его тела. Шота принимает мои условия, подаваясь всем телом и не сдерживая стонов, что красиво искажают его голос. Хочу еще. Он выкрикивает мое имя, выгибаясь дугой от наступившей разрядки. Я лишь жадно облизываю губы, поднимая глаза на мужчину, окунувшегося в удовольствие первый раз за этот вечер. Это еще не конец.

Эмоции накрывают меня с неимоверной силой. По телу пробегает дрожь, грудь вздымается от частого дыхания. Глаза видят мутное очертание перед собой. Я могу только пьяно улыбаться, видя расслабленное после оргазма тело на диване. Говорить мы оба не в состоянии. Пару минут неслышно ничего, кроме дыхания. Воздух будто бы не наполняет легкие, а проходит сквозь них. Шота поднимает голову, фокусируя взгляд на мне, но расширенные зрачки не желают приходить в норму. Я подаюсь вперед, прижимаясь к обессиленному музыканту, и глотаю воздух ртом, продолжая улыбаться. Ладонь гитариста ложится мне на голову, путаясь в прядях. Легкий поцелуй остается на макушке, заставляя поднять голову и встретиться взглядами.
- Тебе понравилось? - чувство дежавю. Сегодня моя очередь.
- Ты решил совсем свести меня с ума? - красивые губы трогает улыбка, и я тут же теряю голову, наклоняясь к лицу Шоты. Неторопливый поцелуй возвращает потерянные силы.

Мы начинам заново. Гитарист оставляет легкий поцелуй на губах, опускается к подбородку, оставляя на нем след, припадает к шее. Я могу только выгнуться навстречу жадным рукам, оголяющим мое тело. Пальцы обводят плечи, заставляя белую рубашку скатиться вниз. Поцелуи остаются и там, разжигая искру нового желания, быстро захватывающего тело под свой контроль. Соприкосновение с обнаженной кожей вызывает восторг, требуя незамедлительного продолжения. Я хочу почувствовать Шоту в себе. Так, как в тот день, когда слова срывались без стеснения. Шепот на ухо заставлял биться от нетерпения. Обнимаю музыканта за плечи, прижимаясь телом, желая передать свой жар ему. Пусть это пламя поглотит нас обоих.
Жаркие поцелуи порхают по лицу. Лоб, брови, глаза, щеки, губы. Куда только могу коснуться. Нежно обвивая шею, вовлекая гитариста в новый требовательный поцелуй, ерзая на бедрах мужчины без стеснения. Кажется, я сошел с ума. Из-под опущенных ресниц карие глаза выглядят особенно притягательно.
- Мой, - жадно рычит Шота в мои губы, отчего я удивленно распахиваю глаза.
- Что?
- Мой, - вновь повторяет мужчина, обвивая мои бедра руками, - Только мой.
Я готов задохнуться. Только от этих слов бросает в жар. Он сказал нечто невообразимое, нереальное, но, кажется, лучшее из всего, что мне удавалось слышать когда-либо. Теперь я понимаю, что по-настоящему принадлежу этому человеку, чувствуя его хватку, напор и желание. Оно раздавит меня когда-нибудь, но сейчас.. Я только и хочу, чтобы мое тело помнило это. Каждое прикосновение, которое оставляет музыкант. Только невидимой краской.
Справиться с моими брюками получается быстрее, и вскоре ненужная одежда бесформенной массой оседает на пол. Шота обводит взглядом каждый изгиб стройного тела. Подготовка проходит не так болезненно, как обычно. Я поглощен ощущениями, стирающими боль из памяти. Вновь терзаю любимые губы, ловя их в плен своего рта. Бешенный танец языков не прекращается даже тогда, когда музыкант завершает подготовку. Сладостный вздох проходится по комнате, когда мое тело опускается на возбужденную плоть, кусая губы до боли, отвлекая себя от подобных ощущений. Всего несколько мгновений, пока я не привыкаю, а после тела переплетаются в жарком танце. Я горю, извиваясь в плену красивых рук. Шота часто дышит мне в шею. Он снова не сдерживается, распаляя мой разум словами, которые я никогда не смог бы произнести. Словно яркие пятна краски на белой стене, они врезаются в память. Я никогда не смогу выкинуть их из головы. Такие пошлые, такие необходимые. Кажется, мы оба стали слишком безумными.
Лицо Шоты кажется мне живым за долгое время наших отношений. Мужчина не скрывает ту бурю эмоций, что разрывает его изнутри. Чаще, глубже и сильнее. Я теряю счет времени, погружаясь в темноту. Глаза не могут ничего видеть, подернутые темной пеленой. Чувствую яростные поцелуи и укусы на своей шее. Шота будто намеренно отравляет меня, заставляя быть податливым в умелых руках. Знаешь, я хочу принадлежать только тебе. Никогда ничего подобного не испытывал.
Громкие стоны. Кажется, нам придется переехать из этого дома. Когда-нибудь соседи не выдержат страсти, кипящей в этой квартире. Обязательно будут жалобы. Но я не в силах контролировать себя. Цепляясь друг за друга, мы тонем в ласке губ, распаляющих движениях рук и наших тел, подающихся навстречу. Я будто сгораю заживо. Невероятные ощущения. Резко, быстро, сильно, горячо. Не знаю, найдутся ли слова, чтобы описать то, что я чувствовал. Задыхаясь и утопая в поцелуе, мы оба замираем, получив бурную разрядку. Шота ослаблено откидывается на спинку дивана, я устало опускаюсь на его плечо, покрасневшее от многочисленных поцелуев. Как же это было сильно! Лучший секс из всех, что у меня когда-либо был. Касаюсь губами отметин на белоснежной коже и улыбаюсь, закрывая глаза. Мы еще долго приходили в себя, наслаждаясь теплом тел и словами, сказанными шепотом. Лучший день в моей жизни, без сомнения. К черту стыд и сожаления.

Губы ноют. Нижняя немного опухла после страстных поцелуев. Осматривая себя в зеркале, наблюдаю многочисленные отметины. Придется искать кофту с высоким воротником, чтобы не выдать ненароком посторонним людям последствия своей сексуальной жизни. Шота готовит кофе на кухне, пока я, расслабленный и довольный после душа, изучаю собственное тело. О случившемся безумстве некоторое время назад могу вспоминать только с улыбкой. Поэтому бросив мокрое полотенце на пол, натягиваю джинсы и майку, чтобы хоть немного скрыть засосы и следы укусов, но многого скрыть, конечно же, мне не удалось.

- Ты быстро, - Шота поворачивается в мою сторону, затягиваясь сигаретой и довольно улыбаясь, выдыхает дым. Кухня заполняется сизым дымом, к которому я уже успел привыкнуть.
- Да, наверное, - опускаюсь на стул и вдыхаю аромат горьковатого напитка. Нет, запах Шоты намного притягательнее кофе.
- Устал?
- Нисколько, - вполне серьезно отвечаю, бросая похотливый взгляд на музыканта, - Может, повторим?
Шота давится дымом. Я впервые вижу нечто подобное в поведении мужчины. Заходясь смехом так, что на глазах выступают слезы, музыкант через некоторое время все-таки успокаивается. Что-то новенькое в нашей жизни. И это мой гитарист сейчас?
- Думаю, сегодня мы побили все рекорды, - вытирая пальцем слезинки, тушит сигарету. Он больше не в силах докурить ее.
- Правда? Жаль, - протягиваю я слова, серьезно жалея о том, что на сегодня это все. А как хотелось...
- Слушай, такими темпами ты меня угробишь.
- Ради твоего же блага, - парирую, предпочитая опустить лекцию о пользе вышеупомянутых действий.
- Затрахать меня хочешь?
- Это можно.
- Адам! - прозвучало так громко, что я чуть не подавился кофе. Маленькая месть, да?
- Что ты от меня хочешь? Между прочим, первый начал. Теперь это не мои проблемы.
Кажется, Шота в ступоре. Конечно, одеть на голову тот факт, что тебя хотят всегда и везде... Кто ж переживет такое? Но я рад тому, что могу видеть своего музыканта неравнодушным к таким вещам. А в голове подобно вспышке: "Мой, только мой". Я делаю глоток кофе, чувствуя как гитарист сверлит меня взглядом. Что ж, сегодня мы оба удивлены поступками друг друга.
Чашка в руках медленно пустеет. Повисшая тишина не была натянутой, как раньше. Мы молчали каждый о своем, понимая, как много принес этот день в нашу жизнь. Теперь я точно знаю, что что-то значу для Шоты. По крайней мере, имя, которое музыкант выкрикнул на пике, было моим. А в такой момент сложно себя контролировать. Гитарист смотрит в окно, задумчиво выкуривая еще одну сигарету. Все-таки он не может жить без этого дыма.
- Только ты, - едва слышно произносит мужчина, обращая на себя внимание.
- Что я? - не понимая в чем дело, поднимаю глаза, встречаясь с притягательным взглядом напротив.
- Только ты способен вызывать нечто подобное.

Я замираю. Просто не знаю, что могу сказать. Подрагивающие губы силятся произнести хоть что-то, но не получается. Я слишком шокирован словами музыканта, чтобы ответить на них. Поэтому не успеваю отследить, как Шота приблизился к столу и потянулся ко мне, накрывая губы поцелуем. Горький привкус кофе и сигарет так притягательны, что не попробовать этот коктейль я просто не могу. Слишком велик соблазн, чтобы отказывать себе в удовольствии. К тому же, мне нравится, что подобная часть вопроса не остается без внимания. Я люблю его поцелуи, даже не находясь в объятиях страсти.
Никакой похоти. Нежный поцелуй, заставляющий что-то в груди приятно вздрогнуть. Красивые музыкальные пальцы касаются моей щеки, оставляя тепло прикосновения на коже. Так заботливо, будто я могу пораниться. Шота приподнимает лицо за подбородок, позволяя себе немного вольности. Я согласен. Пусть, сейчас мы просто сидим на кухне, а не извиваемся в складках простыней. Я не только хочу его. Я ведь.. люблю Шоту. Да, действительно люблю.
- Только ты, - шепотом в мои губы.
- Только я, - повторяю за ним. Как же все-таки приятно слышать это, - Только я.
 
KsinnДата: Среда, 20.11.2013, 22:41 | Сообщение # 6
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
5. Правда и Ложь
Перед прочтением желательно прослушивание композиции ADAMS - Boku no sei.
Желаю приятного прочтения!
С уважением, Oksana D


Я просто придерживаюсь морали и живу в комфорте...

Мы столько пережили вместе. Сейчас, напомни ты любой разговор, я легко повторю каждое слово, каждую произнесенную фразу. Все было естественно, запоминалось, потому что я с удовольствие слушал и вникал. Всегда любит твою неторопливую речь, вносящую огромное значение в мою жизнь. Я верил тебе безоговорочно и безгранично. А теперь.. даже на знаю, существовал ли тот мир, в котором мы оказались по вине случая.

Холодное промозглое утро. Шота, как обычно, ушел на студию раньше. В спальне было непривычно прохладно, хотя окна плотно закрыты. По прогнозу обещали дождь, так что я решил не торопиться с тем, чтобы добраться до рабочего места. Чашка кофе остывала на столе, пока шло приготовление завтрака. Обернувшись через плечо, я увидел пустующее место рядом с собой и невольно подумал о том, как непривычно встречать утро в одиночку. Последние две недели это повторялось частенько.
Проект, над которым шла усиленная работа. Запись альбома, релиз клипа. Все требовало вмешательства моего музыканта и его тотального контроля. Мужчина все чаще срывался на работу, не важно что был за день. А после приходил уставший, расстроенный и подавленный. Я ничем не мог помочь. Кроме оказания поддержки, подбадривая словом и делом. Будущее группы зависело от рук Шоты. Каждый день приближал нас к мечте. И я свято верил в это, пока собственными глазами не увидел то, чего не должен был.

Я был безгранично счастлив. Улыбка не сползала с лица. Говорят, люди расцветают, когда влюбляются по-настоящему. Прихорашиваясь у зеркала, я думал о том, чтобы сегодня приготовить на ужин. Было бы очень здорово, провести вечер с бутылкой хорошего вина и вкусными блюдами, разговаривая о чем-нибудь несерьезном. Может быть, мужчина поделится своими переживаниями, идеями. Мы ведь одно целое, верно? На небольшой тумбочке у зеркала хаотично расставлены необходимые вещи. Наткнувшись на флакон духов музыканта, подношу их к лицу, замирая и вдыхая их нежный аромат. Не хватает только смешать его с запахом тела мужчины, давая возможность полностью раскрыться. И еще немного сигаретного дыма. Как же забудешь про неотъемлемую часть его жизни? А рядом стоит флакон с моими духами, но сегодня я хочу носить на себе другие. Интересно, как аромат Шоты раскроется на моем теле? Без раздумий распыляю немного в область шеи. Почему бы не попробовать?
Насвистывая любимую песню, спускаюсь по ступенькам вниз. Встречаю почти у выхода соседей, молодую пару, с которыми быстро здороваюсь, чувствуя после недовольные взгляды в спину. Еще бы, о том, как выясняются отношения в моей квартире, слышит весь подъезд. С одной стороны это даже забавно. Может, они завидуют? Я шагал по улицам, смотря в серое небо, и думал о том, что сейчас хочется исполнить что-нибудь. Просто так, остановившись посреди улицы, спеть любую песню, задыхаясь от порыва чувств и эмоций. Будто на взлете, ощущая потоки ветра, касающиеся крыльев. Предвкушение полета. Я парил над людными улицами, направляясь к студии, где находился Шота. Не смотря на то, что мы расстались час или два назад, вновь хочу его увидеть.
Приветливые улыбки сотрудников встречают у порога, как только стеклянная дверь пропускает меня внутрь здания. Скидывая шарф, я киваю всем проходящим, продолжая улыбаться и буквально перепрыгиваю через несколько ступенек, ощущая эйфорию и счастье. Осталось совсем немного, а пальцы уже дрожат и сердце ускоряет свой темп, заставляя кровь прилить к лицу. Неловкая улыбка, и Адам похож на влюбленную девицу, спешащую на свидание. А с другой стороны, почему я не имею право быть счастливым? Я всего лишь хочу быть с тем, кого люблю. Но иногда любовь ослепляет.
Какой черт меня дернул спешить? Почему я не задержался в холле на пару минут? Не зацепился за что-нибудь? Почему именно моя жизнь должна рушиться, будучи на пике? Черт, неужели я настолько наивен и предсказуем? И все-таки замираю, видя то, как в нескольких метрах от меня стоит Шота и держит в объятиях другого парня, предполагая, что мое появление затянется надолго. Их тела так близко друг к другу, как и лица. Я забываю, как дышать, чувствуя, как изнутри органы разрывает в клочья. Не верю глазам своим, пока мужчина не оборачивается случайно. Его испуганный взгляд говорит мне больше слов. Я поймал его... за изменой?
- Адам, - он отталкивает от себя парня, застывая на месте, и что-то быстро объясняет, махая руками. Только моего слуха не касается его речь. Все, что я вижу, - испуганное и непонимающее выражение молодого человека рядом с Шотой.
И этого достаточно, чтобы отключить мозг и заставить тело двигаться само по себе. Быстрым и уверенным шагом я достигаю цели и, занеся руку для удара, с размаху бью парня по лицу. Обезумевший взгляд выхватывает капли крови, капающей на пол. Удар пришелся в челюсть. Я разбил ему губу. Парень дергано отодвигается к стене, опасаясь нового удара, но Шота успевает перехватить мое запястье. Только это ничего не решает. Звук громкой пощечины разносится эхом по коридору, и музыкант дергается, видя обезумевшие карие глаза напротив, не скрытые цветными линзами.
- Что, мало одной игрушки? - начинаю я, оттолкнув гитариста. С другом сдерживаюсь от желания испортить и его лицо красными подтеками.
- Адам, ты..
- Я все понимаю, Шота, - горько усмехнувшись, сажусь перед испуганным мальцом и окидываю внимательным взглядом, - Он красавец. Не похож на меня.
- Подожди, я объясню, - прерывистое дыхание разрывает слова на слоги. Мужчина напуган, прежде всего моей реакцией.
- Не утруждайся, - перевожу взгляд на парня, - Славный малый. И давно вы с ним?
- Адам, - попытка привести меня в чувства оказывается безуспешной.
- Я задал вопрос, - медленно и вкрадчиво, подчеркивая каждое слово, - Я имею право знать, дорогой.
Поднимаю глаза на гитариста, прислонившегося к стене, и выпрямляюсь. Его лицо так близко, что я будто слышу гулкие удары сердца. Тяжкое дыхание, будто Шота бежал кросс, хотя, думаю, было занятие намного интереснее пробежки. Мужчина поджимает губы, не в силах выдержать прямого взгляда. Чувствует вину?
- Сколько? - мне уже не нужно повторять вопрос, чтобы он понял.
- Две недели, - кажется, воздух сгущается.
Ненадолго замолкаю, пытаясь осмыслить то, что услышал. В то время, когда по словам музыканта, он занимался проектом, на самом деле получилось все совсем иначе. Глупец, Адам. Ты жалок. Прямо у тебя под носом творилось такое, а ты даже не заметил перемен. Был слишком опьянен чужим вниманием? Я лишь киваю, поднимая голову и бросая отстраненный взгляд на мальчишку, который все еще сидит на полу и дрожит.
- Помоги ему, - бросаю музыканту, разворачиваясь к выходу. Тишину прорезает громкий стук каблуков, заглушающих все мысли. Мне нужно прийти в себя.

Не сразу понимаю, как оказался на улице. Дождь все-таки решил о себе напомнить. Крупные капли отскакивали от асфальта, больно били по лицу, но даже это не действовало. Зонт сегодня я не взял, да и зачем он мне нужен? Промокнуть до нитки не совсем плохая перспектива.
Я потерял счет времени, путаясь в длинных улицах и толпах людей. Шум проезжающих мимо автомобилей, чужие голоса и мысли были слишком громкими. Кажется, будто схожу с ума. Острая игла прошла сквозь сердце. Сквозная дыра в груди. Если убрать одежду, то дождевые капли пройдут сквозь тело, проливаясь на асфальт. Горло обвивают тугие лозы, царапая шипами кожу. Кровь отчетливо стучит в висках, затуманивая голову И я не хочу возвращаться домой сегодня. Что угодно, только не моя квартира.

Долгое время дождь не прекращался. Я успел отогреться в кафе, заполнив нутро алкоголем. Ничуть не легче. Будто зияющая дыра в груди бездонная, и сколько не заливай, ничего не поменяется. На еле держащих ногах бреду куда глаза глядят. И все-таки оказываюсь возле подъезда, почти не соображая из-за выпитого. Опираясь на спинку, поднимаюсь на нужный этаж, чудом не скатившись с лестницы. Едва удерживаю равновесие, хватаясь руками за любую опору, пока наконец не сползаю перед дверью собственной квартиры, обессилев окончательно. Громкий и полубезумный смех себе под нос. Как же ты лихо все просчитал, Шота! Достойно похвалы, в самом деле.

Одежда прилипает к телу. Я совсем не чувствую тепла кожи. Откинув голову на стену позади себя, закрываю глаза, желая погрузиться во тьму. Уснуть под дверью, оказывается, не самое худшее. Пальцы немеют от холода. Почти не чувствую их, проводя рукой по бетонному полу, но дверь в квартиру распахивается, и озлобленный гитарист втаскивает меня в коридор.
- Где ты шатался?! - громкий голос заставляет вздрогнуть, то я могу лишь только залиться смехом, Наверняка, искал меня, но никогда не признает подобного.
- Какая разница? - пьяно улыбаюсь, переворачиваясь лицом к полу.
Шота, стиснув зубы, помогает подняться и добраться до ванны. Видеть не желаю этого человека. но находясь в беспомощном положении, принимаю его заботу, позволяя освободить свое тело от мокрой одежды и погрузить в теплую воду, чтобы та помогла быстрее восстановить силы. Кажется, будто след на щеке все еще алеет, но куда там. Сколько прошло времени...

Чувствую тепло сухой одежды и удобную постель, в которую меня доставляет музыкант. Заботливо укрывая одеялом, садится чуть поодаль и молчит. Я могу лишь смеяться, вызывая различные мысли по поводу своего душевного равновесия, явно пошатнувшегося после подобного. Как же я не оторвал эту голову с молодых плеч? Удивляюсь сам себе. Ведь Адам в ярости, пожалуй, жди беды. А в этот раз что-то спасло юного любовника от смерти.
- Я смог бы простить тебе фанатку, - озвучиваю мысленных диалог. В пьяном состоянии язык становится подвешенным, - Но только не фаната.
В ответ только молчание. Правильно, молчи. Тебе же хуже. Эмоции, не имеющие возможность быть высказанными, вскоре поедают своего носителя. Цветок медленно увядает, чувствуя приближающийся конец.
- Адам, прости меня. Я должен был сказать раньше, - ладонь ложиться на согнутые в кулак пальцы, но я тут же их отдергиваю их. - Я виноват, что лгал тебе. Это моя вина.
- Мне плевать, - я отворачиваюсь, обвивая руками подушку, будто ткань может заменить собой теплое тело.
- Я сделал тебе больно, - гитарист пытается поймать мой взгляд или ладонь, но попытки не приносят результата. Неприятно осознавать то, что фраза "делить с кем-то постель" принимает совершенно другое значение. Противно.
- Значит, мне нужно было быть внимательнее к людям и требовательнее к себе, - глаза устало закрываются, погружая тело в сон, заставляя голос разума затихать. Совсем немного, ведь получилось же согреться!
- Адам, - вновь зовет, давя на жалость.
- Уйди, - бездумно шепчу я, убирая руку, - Адама больше не существует.
Не веря своим глазам, Шота раскрывает губы, силясь выдать что-то. Скоро выступление, релиз, альбом, но всего этого не хочется. Я достаточно потрудился. Пора разойтись в разные стороны. Пора прекратить существование группы, к которой я больше не отношусь. Хотя, Шота легко найдет замену, если захочет.
- Но.. ты не можешь.
- Ты ведь смог, - оглянувшись помутневшим взглядом через плечо, возвращаюсь обратно на подушку и проваливаюсь в сон. Одеяло приятно греет дрожащее тело, гулявшее недавно под проливным дождем.

Сквозь дымку сна слышу игру на гитаре. Музыкант все еще в моей квартире, но я не могу заставить себя проснуться. Кажется, будто тело горит и дрожит, горло пересыхает от жажды. Я ворочаюсь на кровати, пытаясь избавиться от ужасных ощущений. Пот выступает на теле, волосы прилипают к шее и лбу, дыхание становится частым. Сквозь бред слышу голоса и шепот прямо на ухо, просящий прощения. Я узнаю голос, только не могу ответить. Мучает ужасная жажда, которая не стихает со временем. Вскоре губ касается кружка с водой, и я с жадностью глотаю предложенный напиток. А после наступает беспамятство, уступая место долгому сну.
- Правда в том, что ты не один, - голос где-то наверху черной пелены сна, что я не сразу понимаю, в чем дело. Сил в теле почти не осталось, поэтому остаюсь обездвижен, продолжая слушать неторопливый голос.
- И я солгал. Я знаю Сато уже несколько лет, только, - знакомый запах щекочет обоняние. Что-то крепкое, тяжелое, хоть и привычное для моих легких, - Прости меня, Адам. Я.. не хочу терять тебя.
Что это? Почему мое тело дрожит от чужого прикосновения? Я чувствую, как по щеке скользнула маленькая капелька. Только смахнуть ее я не в силах. Снова осторожное прикосновение к коже в месте следа. Чья-то рука легко гладит по волосам, Отчего все это кажется знакомым? Там, на поверхности, кто-то ждет меня? Нет, я не думаю, что остался кому-то нужным. Вполне возможно, что все это мне сниться небольшой сказкой, рожденной воображением.
- Не плачь. Это моя вина, Адам, - прикосновение к губам вызывает непонятную бурю эмоций, - Если ты захочешь снова меня видеть, то мы еще встретимся, обязательно.
Отчего-то становится тоскливо.

Как холодно. Чувствую кожей проникающий в комнату ветер, заставляющий поежиться. Не спасает одеяло, укрывающее тело. Крупные капли стучат по стеклу, проникая сквозь открытое окно в комнату, наполняя ее прохладой. Дождливое утро. Открывая мутные глаза, вижу свою спальню и чувствую внутри опустошение. Что-то очень важное потеряно. Голова раскалывается на множество частей. Кажется, что проще ее оторвать и выбросить, чем попытаться вылечить. Мучает ужасная жажда и чувство подкатывающей к горлу тошноты. Что произошло? Едва приподнимая голову от подушки, тут же откидываюсь обратно, почувствовав невыносимую боль в мышцах. Одно неловкое движение, и меня вывернет прямо в комнате. Поэтому предпочитаю отлежаться, почти не двигаясь и слушая гул в ушах.

Вскоре я пришел в себя. Наглотавшись таблеток, чтобы унять похмелье, сижу на диване и тупо смотрю перед собой, вновь и вновь прогоняя в памяти моменты недавнего прошлого. То, что не оденешь на голову, ни себе, ни кому-то еще. Мало того, что я разбит и подавлен, так теперь и оскорблен. Поступок Шоты просто выбил меня из колеи, лишив возможности нормально соображать. Краем сознания, в котором еще целы какие-то кадры, я помню, что решил для себя. Я ухожу из ADAMS. Не выдержу присутствия гитариста рядом. Кажется, вот он - мой закат. Ничего не остается, как вернуться к старой работе и в суете дней забыть обо всем, что тяжким грузом ложится на плечи и сдавливает легкие, перекрывая кислород. Я совсем расклеюсь, если останусь один.


Я сделал тебе больно. Прости меня, если сможешь.

Это все, что Шота оставил после себя. Короткую записку с извинениями, на которую я смотрю, потупив взгляд. Я чувствовал присутствие мужчины, когда было плохо, когда он помогал разобраться с вещами в ванной, только до сих пор не понимал, как этот человек мог жить, довольствуясь еще кем-то на стороне. Вполне в духе задеть за живое. Что я должен делать, не понимаю. Главное, перестать думать о том, что было. А для этого нужно время.
Откинувшись на диван, сверлю глазами потолок. Как долго еще будет тянуться эта тишина? Так непривычно, что в комнате не чувствуется запаха сигарет. Обычно Шота часто курил, не смотря на то, чем занимался и когда это делал. Черт, вот опять возвращаюсь к исходной точке. Он изменил мне! А я продолжаю ностальгировать по тому, что в комнате не пахнет дымом. Успел опылиться от музыканта? Да черт бы тебя побрал, Шота! Всю жизнь испоганил, а я даже ненавидеть его не могу! Как это возможно?

Еще немного, и стены собственной квартиры раздавят меня. Даже не успел заметить, как быстро мужчина стал частью жизни. И его исчезновение кажется пыткой. Вроде бы вот-вот откроется дверь, и в коридоре зажжется свет, оповещая о том, что музыкант вернулся домой. Разница во "вчера" и "завтра" слишком очевидная. Я не смогу спокойно заснуть, не ощущая родного плеча рядом, не слушая недовольного ворчания и просто дыхания. Как же это сложно! Почему нельзя просто вычеркнуть человека из жизни и забыть, что тот был когда-то где-то. Не могу же я этого сделать. А вы часто выкидывали людей, которых любили? Правда и ложь так сильно переплелись между собой. Я не понимаю, что чем является. Моя голова... Она просто рассыпается. Злость желает быть выплеснутой. Похоже, сегодня я не обойдусь чашкой кофе.
 
KsinnДата: Среда, 20.11.2013, 22:42 | Сообщение # 7
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
6. Потерянный
Перед прочтением желательно ознакомление с композицией ADAMS – STAND UP.
Предупреждение: главный герой главы - Шота.
Желаю приятного прочтения!
С уважением, Oksana D


Каждодневная тьма, кто сделал мир таким сложным?

Я впервые в жизни чувствую себя разбитым.
Который день студия является единственным местом, где я могу проводить время в одиночестве. Пустая смятая пачка сигарет лежит на столе, рядом с ней только начатая. Опустевший взгляд неподвижен, в руке бутылка с крепким алкоголем, но даже он не может заглушить того, что бушует внутри. Неспеша дотлевает в пепельнице очередная сигарета. Никого нет рядом, да и врядли я могу думать о ком-то постороннем. Все мысли собраны вокруг вокалиста, которого я потерял по собственной глупости. Только осознание того, что все кончено, никак не приходит.

Прожит почти месяц. Назвать жизнью подобный способ существования нельзя. Бессмысленные дни, ни капли не отличающиеся друг от друга. Полная тишина вокруг. Только иногда я могу позволить себе снова заглянуть в ноутбук и пересматривать клипы. Хотя бы эти короткие три минуты возвращают меня к нему. Я слышу красивый голос, заставляющий выпасть из реальности на некоторое время.
Адам. В память прочно врезался взгляд обезумевших карих глаз, когда он застал меня и Сато в коридоре. Никогда бы не подумал, что вокалист окажется там так рано! Но сейчас разве это имеет какое-либо значение? Нет. Уже поздно. Хотя, я был бы не прочь отмотать пленку назад, и тогда Адам не узнал о моей ошибке, что преследует уже порядочное количество лет. След от руки вокалиста заныл, будто бы он только что снова ударил меня. Не веря собственным ощущениям. касаюсь лица в том месте. Кожа и правда горит. И остальное не имеет никакого значения, теряя всякий смысл. Я будто увидел приведение перед собой, вспоминая улыбку человека, с которым был постоянно рядом. Мне просто необходимо поговорить с ним вновь.

Улица почти пуста. Повезло, что неподалеку есть кафе, где можно выпить чего-нибудь крепкого, так как ничего больше не лезет. Отсюда хорошо видно дом, где живет Адам. Что я вообще здесь делаю? Веду себя, как ревнивая школьница, ожидающая появления классного парня у школьных ворот. Да, я бы принял это за шутку, только ситуация совершенно к такому не располагает. Кивнув официанту, принесшему заказ, неотрывно смотрю на дверь подъезда и жду, затаив дыхание. Совсем непохоже на меня. Я не видел Адама все это время. Как он там? Чем занимается? Понимаю, что вся эта слежка почти не имеет смысла, так как мало чего может дать дельного. Но попытаться всегда стоит.
Никогда раньше не думал, что смогу сильно привязаться к человеку. Адама нельзя назвать простым, несерьезным или отстраненным. В отличии от меня, он всегда жив. Одна из лучших черт характера мужчины, с которым я когда-то был близок. Мельком смотрю на часы и усмехаюсь, видя, что уже довольно поздно и, может быть, музыкант не собирается сегодня покидать квартиру. Вопросы терзали один за другим, а ответы так и не находились. Кто заставлял меня влезать в непонятные отношения с Сато? Кажется, это произошло так давно.

Мы познакомились во время учебы. Тогда я был беззаботным начинающим музыкантом. Сато учился на втором курсе в то время, когда я почти закончил обучение, и часто бывал в тех коллективах, где шумно и весело. С виду скромный и робкий мальчик мог в любой момент завоевать толпу своим обаянием. Я не стал исключением. Искренне восхищаясь тем, как этот человек может собирать вокруг себя такую огромную массу людей и легко управлять их настроением, понимал, что влюбляюсь. Мне было интересно наблюдать за парнем, слушать его рассказы и вникать в суть многих вещей, которые раньше казались незначительными. Так я постепенно раскрывал перед Сато свое сердце, пока в один прекрасный момент не понял, как сильно повяз в нем. Мне требовалось внимание, его близость. В конце концов, после крупной пьянки мы переспали. Как это случилось я почти не помню, но после.. Произошло то, о чем я даже не подозревал.
Этот человек знал обо мне все. Любую мелочь, которую я сам в себе не замечал, Сато видел и умел использовать подобное знание в свою пользу. Казавшийся интересным и милым человеком, на самом деле оказался гнилым внутри. Как фрукт, залежавшийся на полках магазина. Вид красивый, и запах хороший, но внутри уже копошатся черви, вытачивая ходы и тоннели. Я понял, что попался в ловушку, расставленную профи в своей деле. И сделай я что-то против своей воли, Сато бы с легкостью вылил бы какую-нибудь грязь обо мне на всеобщее обозрение. Подвергать свою репутацию в самом начале пути было рискованно. Я поддался. Поддался осмысленно. И вместо того, чтобы хоть как-то узнать друг друга и попробовать другую сторону отношений, мы просто спали вместе. Желание самого Сато. Хрупкий парнишка со смазливым личиком оказался фарфоровой куклой, не способной на что-то большее. Интерес пропал также быстро, как и появился. Кроме постели, молодой человек ничего не мог дать мне. Пока не появился Адам.

Он пришел ко мне после распада группы. Молодой человек, мечтающий петь и дарить свои песни тем, кому они будут нужны, собирать вокруг себя поклонников. Я до сих пор помню растерянный вид и подавленный взгляд отчаявшегося парня, просившего меня стать его продюсером. Почему он пришел именно ко мне? До сих пор не понимаю этого. На свой страх и риск, я согласился. Так появился Адам. Так появились ADAMS, чье существование расписано на десять лет вперед. И так появился я сам, заразившись мечтою покорить сцену, зажечь сердца людей и доказать всем, что вещи, казавшиеся нереальными, могут осуществляться. Мы оба в это верили.

А сейчас настал момент, когда я оказался покинут всеми. Сато больше нечем было травить меня, пугать осквернением репутации, загубленной карьерой. Больше не интересовало это. Группа, которую я продюсировал, уже была в состоянии перейти, если такое будет нужно, раскручивать себя самостоятельно. Мысленно уже прощаюсь со сценой и собственным будущим. Быть на вершине и быть в одиночестве - не про меня. Я устал от этого.
Делая очередной глоток напитка, смотрю в окно, пытаясь выловить из пробегающих мимо людей силуэт одного единственного. Вместе с противной горечью алкоголя на языке в груди оседает непонятное чувство тревоги. Сердце бешено колотится, пальцы без конца комкают попавшуюся в руки салфетку. Кажется, еще немного, и нервы не выдержат. Я готов сорваться и бежать к его двери, настойчиво звонить, вылавливать Адама у подъезда. Что угодно, только бы снова увидеть знакомое до боли лицо. И вскоре ожидания увенчались успехом. Я бы все отдал, только бы стереть из памяти то, что увидел.

Вылетев из кафе, как сумасшедший, я мчался куда-подальше, не разбирая дороги, летел, как сумасшедший. Ноги сами привели в студию, откуда только выбрался утром. Яростно хлопнув дверью, влетаю в комнату и хватаю первую попавшуюся под руки вещь. Гитара, которая мне всегда нравилась, с силой бьется о стену, отзываясь противным визгом струн. Но и разбитого корпуса мало. Размахнувшись, я повторяю удар, а после выпускаю разбитую гитару из рук. Хватая воздух грудью и рыча, быстро выцепляю еще один инструмент. Он повторяет участь предыдущего. Корпус электрогитары не выдерживает и трескается. Роняю ее на пол и опрокидываю колонку. Внутри все клокочет от гнева. На всех порах несусь в ту самую кладовку, и как только добираюсь, хлопаю дверью. Темнота тут же обволакивает меня, и я удивленно распахиваю глаза, остановившись на несколько секунд возле стены. А после падаю на колени, видя отпечатки пальцем, выполненные светящейся краской. Я протягиваю руки, касаясь ярких пятен на свете, и события проносятся в голове стремительным потоком. Эти следы - единственное напоминание о безумии, некогда поглотившем двух разных людей. Судорожно вдыхаю воздух ртом, пытаясь унять боль, притупленную гневом. Он постепенно отпускает из своих цепких объятий. Лучше бы я не видел. Наверное, Адам чувствовал себя также. Ужасно.

Казалось, время остановилось в тот момент, когда я увидел мужчину в толпе прохожих. Он, улыбаясь, оглядывался по сторонам, а после на глаза попалась девушка, которой была адресована эта улыбка. Адам держал ее за руку, идя по противоположной стороне улицы. Острый клинок ревности вонзился в сбившееся с ритма сердце, заставляя пульс зашкалить. Стакан выпал из рук, разливая по столу алкоголь, а я не мог отвести глаз от пары в нескольких метрах от себя. А на что я рассчитывал? Что мой бывший вокалист будет хранить верность прошлому, хоть и такому недалекому? Глупец. Быстро расплатившись, встаю и быстрым шагом направляюсь прочь. Этого более чем достаточно.

Сигареты идут в расход одна за одной. Скоро в студии не останется воздуха, чтобы дышать. Схватившись за голову, я сверлю взглядом трещину на гитаре. Еще одна глубокая затяжка до того, что захожусь кашлем. Голова раскалывается от выпитого и выкуренного. И самое безумного из всего - я решил направиться к Адаму. Желание увидеть его вновь стало невыносимым. Следующий день может стать последним, если ничего не поменяется. Я задохнусь в этом прокуренном мире, лишенный цели и смысла существования. Поэтому нервно тушу сигарету, доставая телефон из кармана, и вызываю такси. Сам идти далеко просто не в состоянии.

И вот я оказываюсь перед заветной дверью. Сжимая пальцы в кулаки, борюсь со стыдом и страхом, но переступить через себя необходимо. Кажется, только мое дыхание слышно в тишине подъезда. Осталось только поднять руку и нажать на кнопку звонка. Соберись же, черт побери! Решается твоя жизнь, а ты медлишь. Еще немного воздуха, чтобы набраться решительности. В конце концов, нервы не выдерживают. Откинув последние попытки побега, дрожащими пальцами касаюсь звонка. Трель противно обрывается после первого нажатия, а после уверенно оповещает о том, что кто-то жаждет видеть хозяина квартиры. Только бы Адам был один. Только бы...
Дверь в квартиру неожиданно распахивается, и мужчина застывает на пороге, не веря своим глазам. Он шокирован не меньше, чем я сам, но сбегать более нет смысла. Шагнув на свет, упираюсь взглядом в музыканта, отходящего от меня, как от прокаженного. Губы силятся что-то сказать, но сегодня говорить буду я. Эмоции овладевают телом быстрее, чем ожидалось. Все еще пораженный собственным поступком, я оглядываюсь по сторонам, успевая хлопнуть входной дверью, и вновь поднимаю глаза на вокалиста, замершего посреди залитого светом лампы коридора. Боже, я так скучал по нему, что просто сил нет выдержать прямого взгляда. Он также прекрасен, как и прежде.

- Адам, прости меня, - я падаю на колени перед мужчиной, едва удерживая слезы и обнимая стройные ноги, - Прости! Я устал быть один, Адам.
Как же больно. В груди пульсирует страх. Расцепи я объятия, и человек передо мной исчезнет, растворившись, словно сигаретный дым. Мне плохо. Я чувствую себя брошенным на произвол судьбы. Не вижу смысла продолжать путь, если остаюсь один. Невыносимо жить день ото дня лелея надежду о том, что все образуется. Ничего не меняется, а только усугубляется день ото дня. Чувствую себя жалким и мерзким. Как я вообще могу прикасаться к Адаму? К такому светлому человеку, как он, и портить его своей грязью. Впервые дорожу чем-то, чем репутация или карьера. Какой смысл в ней, если я не могу обнять человека, которого люблю, в любое время? Не удерживаю соленую влагу, что скопилась у глаз, мешая видеть отчетливо, и она проливается холодными дорожками по щекам, заставляя мужчину вздрогнуть. Он ведь замечал неладное, мучился все это время, а я просто ничего существеннее "прости" не могу сказать.
- Прости, - бессвязный шепот, когда губы касаются ткани брюк на коленях. Я бездумно оставляю поцелуи на ногах мужчины, прижимаясь к ним ближе, - Прости.
- Тише, - Адам растерянно смотрит вниз, но я не могу поднять взгляд и посмотреть на лицо музыканта. Теплые пальцы едва касаются спутанных волос на голове. - Успокойся, Шота.
Я готов разрыдаться от фантомной боли, заполнившей мое тело. Невыносимо страшно думать о других вещах, о событиях. Все, что имеет значение, - это вокалист, в котором нуждаюсь, как в воздухе. Возражать его желаниям я не стану, Если ответом будет "нет", я исчезну из его жизни.
- Вернись ко мне, Адам, - шепчут губы, целуя мужчину через одежду, - Прошу тебя.
Будь моим судьей. Уничтожь меня или воскреси. Тебе я отдаю это право.
Адам молчит. Просто гладит рукой по голове, неторопливо ероша пряди. Я могу только сильнее прижиматься к мужчине, дрожа всем телом. Никогда раньше не задумывался над тем, каково это - терять близких людей. А сейчас, я будто сумасшедший, вдыхал запах вокалиста, стараясь надолго запечатлеть его в своей памяти. Пока мне позволена такая близость. Вот теплая рука касается щеки, затем подбородка, вынуждая поднять взгляд на мужчину. Глядя снизу вверх затравленным зверем, я вижу на лице вокалиста нежную улыбку. Не верю своим глазам. После всего, что он пережил, так легко улыбается мне? Я сам себе становлюсь ненавистен. За то, что причинил боль тому, кого хотел уберечь.
- Шота, - наклоняется ближе к моему лицу. Я могу чувствовать ровное дыхание, касающееся щеки.
- Пожалуйста, про.. - палец накрывает мои губы, говоря о том, что не нужно слов. Адам продолжает улыбаться, а после зарывается рукой в черные волосы, притягивая меня к себе.
Я не верю. Мгновенный ожог от поцелуя отрезвляет. Застываю на месте, широко раскрыв глаза и чувствуя мягкие губы, дарящие ласку моим. Поднимая руки, заключаю в объятия талию музыканта, оставляя на темной майке складки. Цепляясь за одежду, я боюсь разжать пальцы. Но скользнувший в мой рот язык тут же отключает разум, поглощая в плен ощущений.
Частое дыхание разрывает тишину в клочья. Помутневший взгляд в карие глаза напротив. Быстро прийти в себя я не могу. Еще немного нежности. Я хочу ощущать себя нужным. Поэтому не спешу убирать руки от тела Адама, чье дыхание опаляет шею. Руки мужчины приятным грузом ложатся на плечи. С жадностью вдыхаю запах одеколона, смешанный с его собственным. Повернув голову, я касаюсь губами не скрытых одеждой рук и оставляю поцелуи. Самозабвенно. Боль продолжает терзать изнутри. Легкие болят от недостатка кислорода.
- Продолжим путь вместе? - тихо спрашивает вокалист, зарываясь лицом в мои волосы.
Бессвязно киваю, продолжая покрывать кожу поцелуями. Адам сильнее обнимает меня, успокаивая близостью своего тела. Больше скрывать слезы нет смысла. Мужчина понимает это. Не случись того, я бы никогда не сказал о своих чувствах. Все так бы и скрывалось за молчанием. Больше такого не повторится.

На студии мы появляемся только в разгар следующего дня. Уставшие и довольные шли, держась за руки, и о чем-то непринужденно разговаривали. А после завалились в комнату, целуясь и прижимаясь к ближайшей стене. Адам нисколько не скрывал своего желания, погружая меня в безумие. Это удивляет, не смотря на то, что было прошлой ночью. Я теряюсь от слишком откровенных действий.
- Может, сделаем передышку? - выдыхая в мягкие губы, улыбаюсь, находя в стене позади музыканта опору.
- Что, уже студия? - удивленно смотрит на меня Адам, не торопясь разрывать объятия и тянется за новым поцелуем.
- Мы запишемся сегодня?
- Уговорил, но сначала, - губы напротив с жадностью накрывают мои, выбивая из головы посторонние мысли. Мой вокалист просто сумасшедший.
Довольно улыбаясь, Адам проходит в комнату, но вскоре улыбка пропадает. Он непонимающе озирается по сторонам, переводя взгляд с одного предмета на другой. Прохожу следом, и потягиваюсь. Даже двух часов сна мне было достаточно, чтобы скинуть с плеч месячную бессонницу.
- Где твоя гитара? - интересуется Адам, не найдя инструмента на привычном месте.
- Я разбил ее, - как ни в чем не бывало выдаю я.
- Что? Но как же?
- Не имеет значения. Она не заменит мне тебя, - касаясь пальцами плеча, заставляю мужчину повернуться ко мне. Он смущенно опускает взгляд.
- А электро?
- Ее я тоже разбил.
- Шота, ты в своем уме? - негодует Адам, поднимая на меня непонимающий взгляд и пытаясь найти ответ на моем лице, - С чем ты будешь работать?
- Гитару можно купить. Вот что я буду делать без своего Адама - этот вопрос интересует куда больше, - я позволяю себе приблизиться, став почти вплотную к музыканту, - Ты нужен мне, как никогда раньше.
Адам растеряно озирается по сторонам, но я не могу упустить момента, чтобы не поцеловать его. Мягкие губы доверчиво раскрываются, позволяя мне быть более настойчивым. Самое важное обретение в жизни, которое я прижимаю к себе, обнимая за плечи. И плевать, что мы на студии. Никогда больше не позволю прошлому встать у меня на пути. Я потерял слишком много. Драгоценное время. Осталось заполнить пробелы в наших жизнях. Больше никогда не отпущу Адама. Ведь он - моя жизнь.
 
KsinnДата: Среда, 20.11.2013, 22:42 | Сообщение # 8
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
7. Мы ADAMS
Обязательно прослушивание композиции ADAMS – Kissin' in the Dark.
Желаю приятного прочтения!
С уважением, Oksana D


Прошу, подари во тьме свой поцелуй...

Яркий свет заливает небольшую сцену в одном из ночных клубов. Возле нее столпились девушки, обсуждая предстоящее выступление. Шота стоял у края кулисы и иногда посматривал на происходящее в клубе. Девушки обменивались телефонами, пили коктейли, которые им предлагали, и ждали. Я лишь нервно кусал губы, тяжело дыша. Ожидание было одним из самых тяжких. За пределами Японии впервые чувствовал себя так некомфортно, хотя аудитория здесь нас явно поддерживала и была рада появлению афиши группы ADAMS в этом городе. Выступление начнется с минуты на минуту, а я до сих пор не могу собраться. Трясу руками, пытаясь прийти в состояние относительного спокойствия, но ничего не получается.
Тело подвергается дрожи, как в предвкушении эйфории, и в то же время мной овладевает страх. Сердце вот-вот выскочит от переизбытка чувств, но Шота вовремя возвращается, заключая в свои крепкие объятия и давая возможность забыться на пару минут. Пока позволено.
- Не волнуйся, - шепчет музыкант, склоняясь к моему лицу, - Все будет хорошо.
Я лишь киваю, опуская голову и осматривая свои ботинки. Кажется странным, что Шота совершенно спокоен, будто сейчас мы на студийной записи, а не собираемся выходить на сцену. И хоть поклонников нашего творчества не так много, страх перед выступлением никуда не девается.
- Шота, - начинаю я, цепляясь за плечи гитариста, - Ты помнишь про ту запись?
- Да, только.. Я не видел текста.
- Это не важно. Пусть она будет в конце. Договорились? - подняв голову, встречаясь с глазами напротив, в которых, кажется, собрана все забота мира.
- Хорошо, только перестань дрожать, скоро наш выход.
Музыкальные пальцы касаются щеки, которая тут же вспыхивает. Мы в чужой стране, в чужом городе, и поэтому каждое прикосновение вызывает бурю эмоций. Нас могут увидеть. Только Шоту вообще не волнуют подобные вещи. Он, воспользовавшись моей растерянностью, вовлекает в слишком откровенный для этого места поцелуй. Я даже не сразу решают ответить, но как только набираюсь смелости, музыкант разрывает объятия и тянет за руку к сцене, нагло улыбаясь. В своем репертуаре.
Поднимаясь на невысокую сцену сам, Шота помогает подняться и мне. Всего пару глотков воздуха, чтобы перевести дух, и под оглушительный визг фанаток выходим на сцену. Поднятые вверх руки, громкие крики наших имен и названия группы, искаженное немецким акцентом "Я тебя люблю", но все это настолько приятно слышать, что я забываю, где нахожусь, и двигаюсь смелее, услышав знакомую мелодию "Checkmate!!". Голос будто не принадлежал мне. Слова песни звучали смело и вызывающе. Я не раз ловил на себе удивленные взгляды своего музыканта, заводящего толпу в противоположной стороне сцены.

Непередаваемые ощущения - стоять на сцене и видеть реакцию на собственные старания. Толпа двигается в ритме музыки, губы шепчут строчки из композиций. Все остальное становится совершенно не важно. Я полностью отдаю себя аудитории. Музыка полностью поглощает, чувствуя отдачу слушателей, исполнителя. И хочется снова и снова погружаться в эту атмосферу, не смотря на то, что выступление только в клубе. Происходящее захватывает.
Композиции перетекают одна в другую. Во время исполнения Dizzy Love Шота подошел сзади и обнимал за талию, повторяя слова песни над ухом, чем непременно сводил с ума. Я откидывался на плечо музыканта, касаясь его шеи свободной от микрофона рукой. Запах тела будоражил разум, заставляя дыхание сбиваться от мыслей, чьим пленником я становился, когда музыкальные пальцы проходились по животу и груди. Дикий восторг аудитории, выхватывающей каждое движение на сцене. Шота жарко дышал в шею, позволяя себя иногда оставлять легкие поцелуи на коже. Расширенные зрачки темных пропастей пульсировали желанием, и я даже опасался, что музыкант наплюет на поклонников и повторит очередное безумие. И, черт, почему я не мог ни о чем другом думать, кроме его тела?

Где-то мы все-таки дали слабину. Наверное, во время исполнения Sweet Dreams. Я бездумно опустился на колени перед гитаристом, повторяя все то, что было на съемках одноименного клипа. Боже, какая эйфория! Девушки в первых рядах хватались за телефоны, торопясь запечатлеть этот момент. Шота выгибался , поднимая гитару над головой в то время, как мои руки скользили по бедрам и ногам, а дыхание обжигало кожу сквозь ткань темных брюк.
Как же это было сильно, что не передать словами. Поднимаясь с колен, я целовал живот мужчины, что открывался мне благодаря распахнутой рубашке. Проводя языком по коже, из последних сил сдерживался, напоминая себе, что мы не одни. Фансервис, как говорят фанаты. Пусть принимают за фансервис. Как только композиция завершилась, из небольшого зала полились восторженные возгласы и свист. Пьяно улыбаясь, Шота привычно обнял меня, говоря "Спасибо". Небольшая передышка перед новой композицией, что начиналась гитарной партией. Мужчина отошел к другому микрофону, чтобы ненадолго охладить пыл. Все это время я чувствовал кожей, что он тоже еле удерживает контроль над собственным телом. А после Like a dance дала возможность расслабиться.

Ничто не заменит живое выступление и реакцию толпы. Поднятые руки, качающиеся в такт мелодии, и поющие фанатки, протягивающие руки к своим кумирам. Мы никогда не избегали этого внимания, поэтому позволяли каждой девушке коснуться рук, что протягивались навстречу толпе. В ответ получали улыбки, визг и заряд положительных эмоций. И я находил больше плюсов в выступлении для небольшой аудитории. Видеть лицо каждого фаната, его улыбку и горящие восторгом глаза. Это нельзя ни с чем сравнивать. Конечно, атмосфера большого концертного зала была бы выше всяких желаний, но сейчас я чувствовал себя счастливым, присаживаясь у края сцены и касаясь чьих-то пальцев в толпе. Многие не могут себе позволить и чего-то подобного, а заряда музыки хватает и здесь. Я чувствую себя полным сил и уверен, что это выступление надолго запомнится как и нам, так и людям, собравшимся в этом клубе.

По лицу уже стекал пот, но не смотря на это, хотелось продолжать. Последней запланированной композицией был Romance. Двигаясь в такт медленной и плавной музыке, я ходил по сцене, заставляя толпу хлопать и повторять слова. Кто-то из девушек подпрыгивал, не чувствуя усталости. Не смотря на то, что становилось душно, мы продолжали. И ребята поддерживали нас на протяжении всего времени выступления.
Было решено, что композиция Bittersweet тоже прозвучит здесь. Шота крутился с гитарой в руке, подпрыгивал на сцене, полностью сливаясь с музыкой. С моего лица не сползала улыбка. Смотреть на то, что происходит, быть частью этого веселья и жара - одно из лучших воспоминаний, оставшихся ярким ожогом в памяти. После горько-сладкой вспышки, композиции сменились на более плавные и лирические. Хотелось закончить на приятной медленной ноте.

- Прошу, подари во тьме свой поцелуй,
Я хочу чувствовать тебя всего, - протянутые руки поймал Шота. Мужчина мягко притянул к себе мое тело, зарываясь пальцами в волосы. Закрывая глаза от переизбытка чувств, я обнимал музыканта за плечи, продолжая петь. Находиться с Шотой в такой близости было легко и комфортно. Будто под сильным крылом, способным выстоять любые напасти, встречающиеся на пути.
Рука гитариста ласково касается щеки, заставляя открыть глаза. Последние строчки песни утопают в нежном поцелуе, что дарит мне Шота, не выдержав эмоциональности слов и голоса. Я легко подаюсь на встречу, отвечая на ласку, закрыв глаза. Дикий визг проносится по клубу, но воспринимается как-то отстраненно, когда любимые губы терзают мои собственные. Опустив ладонь на грудь мужчины, слышу лихорадочно бьющееся сердце. Всего несколько мгновений, и мы отстраняемся друг от друга, возвращая взгляд на девушек, толпу, сцену, переплетая пальцы.

- Я хочу попросить вас поддержать меня, - осторожно касаясь микрофона, обвожу взглядом аудиторию, что замерла в ожидании, - Я хочу исполнить песню. Даже Шота не слышал ее..
Музыкант удивленно поднимает глаза, кивая в ответ. Могу только улыбнуться, слыша громкие возгласы. Хоть мой английский слабоват для поездок в другие страны, фанаты поняли то, что я хотел сказать. Уставшие, но сияющие счастьем глаза девушек с удивлением и ожиданием смотрели на сцену, ожидая того, что произойдет. Перевожу дыхание, все еще ощущая поцелуй на губах, и поднимаю взгляд на Шоту. Он расплывается в улыбке, кивая. Толпа замирает, слыша тихие звуки начала песни, а после первых строк берется за руки, поднятые вверх, и раскачивает их из стороны в сторону. И от подобного зрелища перехватывает дыхание, потому что:
- I will be one and only...

Открыл глаза только когда Шота оказался рядом, держа меня за руку и горячо благодаря фанаток за драйв, эмоции и исполнение песен. Мы низко кланялись, посылая в зал воздушные поцелуи, снова дав возможность девушкам подержать нас за руки. Спустя несколько минут покидаем сцену, а мне уже хочется вернуться сюда еще раз, чтобы подарить музыку этим людям, этой толпе в небольшом ночном клубе. Находится в непосредственной близости к зрителям... Редко какая группа может себе такое позволит. Особенно раскрученные группы, которых желают разорвать на кусочки разъяренные фанаты. В нашем случае все выглядит более дружелюбно и тепло. Да, именно тепло, какое остается после дружеских встреч. Хочется возвращаться снова и снова на сцену, петь до потери пульса и знать, что твоя музыка зажигает сердца и делиться чувствами со слушателями. Как и я сам.

Не смотря на усталость и изможденный вид, мы с удовольствием раздавали автографы на память. Росписи на телефонах, тетрадях, билетах, даже одежде и теле. Никто не остался без памятного подарка. Шота только успевал поворачиваться на высоком стуле возле бара, где образовался "зал раздачи автографов". Официант не был против, а только мило улыбался, наливая счастливым девушкам и юношам вкусные коктейли. Да, были и юноши, что приятно удивляло. Один попросил меня оставить роспись на его визитке. Я улыбнулся и кивнул ему, а после поймал взгляд Шоты. На его лице тоже сияла улыбка, и не сходила до тех пор, пока каждый из пришедших не получил своего подарка.

Выпив по бокалу шампанского и поздравив друг друга с отличным выступлением, мы направились в отель, где остановились за день до этого. Бродя по ночным улицам, я смотрел в ночное небо, кажется, совсем не отличавшееся от того, что было над Японией. Конечно, другая страна, другие люди, но можно было позволить себе маленькую слабость. Шота держал мою руку и курил.

- Хочешь, закажем ужин в номер? - спросил он, когда двери отеля распахнулись, пропуская двоих музыкантов в просторный холл.
- Я не против.
До номера мы добирались молча, изредка ловя на себе взгляды постояльцев.
Сомневаюсь, что здесь каждый день гуляют японцы. Но я хочу просто добраться до номера, потому как усталость давит на плечи. В лифте едва не падаю, удержавшись за поручень и оказавшегося рядом Шоту.
- Все в порядке?
- Нормально, - усмехаясь, касаюсь ладонью лица. Щеки просто пытают, - Нужно принять душ.
Мужчина кивает и ведет меня, удерживая за локоть, пока за спиной не закрывается дверь. Мягкий свет загорается от щелчка выключателя. Снимаю обувь и бреду в ванную комнату, чтобы скорее смыть с себя усталость.

Сквозь шум слышу разговор по телефону, но не придаю этому значения. Подставляя лицо под теплые струи воды, выбрасываю из головы посторонние мысли. Совсем не хочется думать. Раствориться бы сейчас в ощущениях и забыться на недолгий вечер перед перелетом домой.

Белый халат приятно укутывает распаренное тело. Оставив одежду на полу, я перешагиваю через нее, суша волосы полотенцем, и выхожу из ванной. Приятный запах щекочет обоняние и напоминает о том, что я давно забыл о еде с подготовкой. Шота суетится с бутылкой вина, окидывая меня взглядом, и тепло улыбается. Если не считать дороговизны номера и его убранства, все почти как дома. Только без подобного рода ужина. Я устало опускаюсь на диван, оставляя мокрое полотенце на шее, и с удовольствием вдыхаю аромат горячего блюда.
- Выглядит вкусно, - поднимаю взгляд на Шоту, который уже успел наполнить бокалы и подвинуть один из них ближе ко мне.
- Сегодня можно себе позволить немного роскоши?
- Конечно, - кивнув, хватаю первую бросившуюся на глаза закуску и с аппетитом уплетаю, ловя на себе удивленный взгляд, - Что? Я голоден.
- Ничего, - Шота отмахивается и повторяет за мной то же действие.
Обменявшись взглядами, заливаемся смехом, понимая, как похожи наши мысли в данный момент.
- Вино не пьют на голодный желудок, - поясняет музыкант, галантно протягивая бокал и присаживаясь рядом.
- Я знаю, - принимаю бокал из его рук и любуюсь играющими бликами света, будто тонущими в красном напитке, - На голодный пьют шампанское.
Шота улыбается, а после устраивается удобнее, наверняка обдумывая то, за что хочет выпить.
- За успех? - в конце концов выдает мужчина, не выдерживая пристального взгляда.
- За нас.
Осторожное соприкосновение бокалов, и мы оба делаем по глотку вина, пробуя на вкус. Приятная сладость напитка остается на языке. А после принимаемся за ужин, чувствуя, что голод начинает брать верх над телом.

Сытый и довольный, я откидываюсь на диван, осматривая то, что осталось. Тарелки были почти пустыми, кое-где оставались украшения от блюд в виде зелени и фруктов. Бутылка вина опустела только наполовину. Шота вышел на балкон, оставив дверь открытой. Некоторое время я молча наблюдал за тем, как гитарист щелкает зажигалкой и, облокотившись на решетку, курит, выпуская из легких дым. Зрелище казалось простым и одновременно завораживающим. Погода на улице была теплой, поэтому я поднялся с дивана и, взяв в руки полные бокалы, направился к мужчине.
- Простынешь, - обернувшись через плечо, Шота посмотрел на бокалы, а после поднял взгляд на меня.
- Может, выпьем? - я протянул руку к нему.
Кивнув, гитарист забрал бокал и откинулся на перила, продолжая смотреть куда-то вдаль, на огни ночного города чужой страны. Я невольно застываю, наблюдая за лицом мужчины. Освещенное уличными фонарями, оно кажется мне еще красивее, чем обычно. Даже дышать хочется тише, чтобы не нарушить окружающее спокойствие.
- О чем думаешь?
Шота плавно поворачивается, докуривая сигарету, и выбрасывает ее на улицу. Я удивленно распахиваю глаза, увидев подобное в исполнении музыканта. Хотя в памяти тут же всплывает привычный домашний бардак, и картинка состыковывается сама собой. Таков мой музыкант в жизни: небрежный и иногда даже наглый.
- О нас, - со вздохом выдает мужчина, отчего сердце сбивается с привычного ритма. Странное предчувствие оседает в груди.
- И что ты надумал? - осторожно начинаю я, вдыхая аромат напитка в своей руке.
- Как много ты для меня значишь.
Замираю от услышанного, боясь поднять взгляд. То есть, я и сам часто думаю о том, что было, что может быть, но об этом мы никогда не говорили в открытую. И становится немного страшно. Не знаю, чего можно ожидать. Ведь срок наших отношений не слишком долгий, и...
- Я люблю, - тихо выдает мужчина, делая глоток вина.
- Что? - с непониманием поднимаю голову, пугаясь прямого взгляда карих глаз. И от этого не могу пошевелиться, чувствуя себя будто загипнотизированным.
- Не думаю, что ты неодушевленный предмет, - он улыбается милой улыбкой, разворачиваясь ко мне всем телом, и от осознавания я впадаю в ступор, не зная, что ответить.
- Что.. ты только что сказал?
- Я тебя люблю.
Кажется, время для меня остановилось. Мой взгляд прикован к темным пропастям, затягивающим в свой плен так умело, будто этот человек всю жизнь учился останавливать людей одним взглядом. Мысли в голове движутся настолько быстро и хаотично, что я не успеваю зацепиться ни за одну из них. Услышанное настолько потрясает меня, что сердце екает и дыхание сбивается мгновенно. Силясь выдавить из себя хоть слово, я раскрываю рот, но ничего не получается. Голос предает, оставляя без своего участия, но сквозь все недоразумение, происходящее с моим телом, понимаю, что начинаю улыбаться. По-идиотски, смотря прямо на Шоту, не в силах отвести взгляд или спрятать улыбку. Мужчина выглядит спокойным, но я вижу, что уголки его губ приподняты. То есть, он только что...
- Шота, - только и выдается произнести. Чувства, до этого момента сидевшие глубоко внутри, силятся выбраться наружу, и я едва сдерживаюсь, чтобы не броситься на гитариста и не задушить в объятиях. Мы оба мужчины.
Он делает шаг навстречу, притягивая меня к себе и смотрит в глаза, выдерживая паузу. Я чувствую, что вот-вот потеряюсь, не в силах ответить, но это оказывается ненужным. Осторожное прикосновение губ Шоты возвращает в реальность. Рука ложиться на талию, сокращая расстояние между нами. И я впервые в жизни чувствую себя по-настоящему счастливым.

Мы ведь ADAMS, Евы в нашем мире не существует.
 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Поцелуй во тьме (R - Шота/Адам [ADAMS])
Страница 1 из 11
Поиск:

Хостинг от uCoz