[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Ambivalent (R - Рука/Йоми [Nightmare])
Ambivalent
KsinnДата: Пятница, 15.11.2013, 21:48 | Сообщение # 1
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline

Название: Ambivalent

Автор: Setchi
Контактная информация: diary

Фэндом: Nightmare
Персонажи: Рука/Йоми
Рейтинг: R
Жанры: Слэш, Драма, Hurt/comfort, ER
Размер: Мини
Статус: закончен

Описание:
Серый цвет – хрупкое равновесие двух мощнейших цветовых психо-символов: белого и черного. В сером нет активной силы; это цвет неподвижного сопротивления с одной стороны, и неспособной к сопротивлению неподвижности с другой. © В. Кандинский «О духовном в искусстве».

Публикация на других ресурсах:
Да кому оно надо? Ну даже если я что-то здесь напишу, от этого ведь ничего не изменится?

Примечания автора:
Я продолжаю развлекаться с человеческими чувствами и цветовой палитрой. Так что это можно рассматривать, как своеобразное «продолжение» фанфика «Vermilion».
 
KsinnДата: Пятница, 15.11.2013, 21:51 | Сообщение # 2
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
— Хватит!! Хватит, Рука!
Хлопок входной двери — словно пощёчина в тишине опустевшей квартиры.
— Мне надоело это слушать!
Под медленными шагами скрипят паркетные доски.
— Ты говоришь это каждый раз!!
Бесшумно открывается окно — и квартира тут же наполняется звуками улицы.
Щёлкает зажигалка. На миг тёмное, серое окно озаряется россыпью маленьких ярко-оранжевых мотыльков, но затем всё снова погружается в непроглядную темноту.

Рука стоит у открытого кухонного окна и смотрит на предзакатный Токио. Сквозь плотные серые тучи в город пробивается промозглый, влажный свет. Он отражается в грязных лужах на дорогах, отсвечивает от огромных стёкол, заглядывает в каждое окно и каждую открытую дверь. Этот холодный свет заполняет собой всё пространство. Серое небо рождает многотысячные серые отблески, серые лица, серые мысли. Как цикличная параллель, оно затягивает в себя, не даёт успокоиться, поглощает изнутри.
От почерневших дорог веет мёртвой безысходностью.

Каждый раз. Каждый раз, когда они ссорятся, всё обрывается на этом месте. Йоми, разозлённый поведением Сатору, хватает куртку и выбегает на улицу. Каждый раз, отчаянно желая, чтобы это прекратилось, Рука молчит, не в силах остановить гнев любимого человека. Каждый раз он, слыша громкий хлопок двери, устало открывает окно на кухне и, сидя на подоконнике, смотрит на расстилающийся перед ним город. Он в тысячный раз оглядывает эти безжизненные стеклянные высотки с сотнями копошащихся там людей, эти длинные бесконечно переплетённые между собой дорожные развязки, это бездонное низкое небо. Внизу спешат по своим делам люди. Потоки человеческих жизней бегут в разные стороны, но лишь одна из них интересует Сатору. Он вглядывается в толпу, чтобы заметить там миниатюрную фигурку Джуна. Как в испорченном фильме – Рука видел эту сцену множество раз. Вот Йоми, на ходу затягивая шарф, перебегает дорогу; вот он быстро проходит мимо витрин магазинов; и, наконец, скрывается за углом какой-то высотки. Сатору провожает его тоненькую фигурку взглядом, почти на автомате предугадывая все его шаги.

Там, за углом, находится маленькая аллея с обычными клёнами. В ней нет ничего потрясающего или удивительного. Там просто находится другой мир, в который теперь так часто сбегает Йоми, прячась от внешних проблем за кроной раскидистых деревьев.

Как? Когда это произошло? Куда они теперь идут? Зачем? И почему.. почему они всё ещё вместе?

Бесконечная череда вопросов. Рука задавал их себе уже бесчисленное количество раз, но всё повторяется, круг за кругом, а Джун не даёт ни единой подсказки. Что-то раздирает его изнутри, поглощает, не даёт жить, но в этом безжалостном сером свете Рука не видит причин и может лишь теряться в догадках о том, как помочь ему.

Иногда, где-то в глубине своей души, Сатору думает, что отдал бы, наверное, всё за возможность просто прижать Джуна к себе. Прижать так, чтобы не было понятно, где чьё дыхание, чтобы был слышен только бешеный стук двух сердец, находящихся в паре сантиметров друг от друга. Заглянуть ему в глаза и немо прошептать, оставляя глубокий след в его взгляде: «Я схожу с ума по тебе. Я теряю голову от твоего голоса, твоего взгляда, твоей близости. Сделай что-нибудь, прошу тебя!». И Сатору уверен, что знает, каков был бы ответ Джуна. Джуна, но не Йоми. Иногда, наблюдая за тем, как вокалист, уже порядком уставший, возвращается домой, Рука понимает, что он просто не знает человека, который сейчас войдёт в дверь.

В звенящей тишине вновь хлопнула входная дверь. Вновь два сердца пропустили один удар.

Сатору бросает окурок в окно и спешно выходит из кухни. Он знает, что сейчас Йоми пойдёт сюда, чтобы разложить продукты, которые он купил, но смотреть на самого дорогого человека в таком состоянии Рука просто не может. Поэтому он сбегает, как бы стыдно ему не было, скрывается за дверью ванной комнаты. Вокалист проходит мимо, даже не подняв головы, и Руке чудится, что за ним тянется длинный полупрозрачный чёрный шлейф, будто бы окутывая сгорбленную, надломленную фигуру Джуна. Он словно робот занимается рутинной работой, выкладывая покупки из пакетов, когда Рука тихо выходит в коридор. Барабанщик бросает на вокалиста взгляд, но тот настолько погружён в себя, что даже не замечает этого. Рука встаёт у прохода, намеренно закрывая собой единственный выход из кухни.

Так больше продолжаться не может. Любой человек на месте Сатору уже давно бы развернулся и ушёл, не пытаясь ни в чём разобраться и оставив всё на совесть своей второй половинки, но Сатору помнил своё обещание, данное Джуну. Помнил, и не собирался его нарушать.

Йоми замечает барабанщика лишь тогда, когда сталкивается с ним у дверного проёма. Он немного хмурится, но отводит взгляд. И это раздражает Руку. Он резко хватает Йоми за подбородок и с силой поднимает его вверх, заставляя, наконец, вокалиста посмотреть ему в глаза...

Пустота… чёрная, затягивающая бездна. Йоми смотрит на него чужими глазами, и Рука почти в бешенстве притягивает его ближе, ближе к себе. Он касается губ вокалиста, осторожно целуя их, но Йоми, как безвольная кукла, ничем не отвечает ему, лишь позволяя касаться себя. Рука на секунду отрывается от вокалиста, чтобы заглянуть в его глаза, но тот прячет их под чёлкой, закрываясь от всего мира. И Руке не остаётся ничего, кроме как притянуть его вновь в свои объятия и поцеловать, на этот раз более уверенно. Йоми в его руках сопротивляется, сжимая футболку барабанщика в своих пальцах, однако в какой-то момент его стойкость ломается. Нервы не выдерживают такого напряжения, и Йоми всхлипывает, прерывая на секунду поцелуй, но затем отдаётся своим ощущениям, забываясь в ласках барабанщика. Ладони Сатору неспешно гладят вокалиста по спине, легко проходятся по плечам, выше, а затем накрывают маленькие пальчики Джуна и осторожно разжимают их. Йоми поддаётся и почти сразу обнимает барабанщика за плечи, прижимаясь к нему. Сатору целует его, всё более откровенно, задевая язык и нёбо и проходясь по ним металлическим шариком пирсинга. Его руки задирают футболку вокалиста вверх, лаская живот и бёдра Йоми. В ответ Рука слышит слабые стоны, но ощущение чужого сердца, бьющегося так близко, и пальцев, сжимающих его плечи от удовольствия, кажется ему гораздо более красноречивым.
Он вновь заглядывает в глаза Йоми, чтобы увидеть там, в глубине, что-то родное и близкое.

Желание. Страсть.

Йоми тихо шепчет его имя и внезапно сталкивает руку барабанщика вниз. Сатору на секунду медлит, но затем вжимает вокалиста в ближайшую стену и быстро расстёгивает молнию на джинсах вокалиста, сжимая пальцами его плоть. Джун стонет в голос и выгибается, подставляясь под медленные движения пальцев барабанщика. Они ласкают его член, проходясь по всей длине и слегка задерживаясь у головки. Сатору несколько раз проводит ладонью вверх-вниз, чувствуя, как заметно напрягается вокалист, как начинает дрожать его пульс, как сбивается его дыхание. Он стонет и просит не останавливаться, и Рука делает так, как он хочет. Он ласкает его рукой, в то время как его губы проходятся по бешено стучащей жилке на шее Йоми. Рука целует его ключицы, его шею и скулы, не переставая при этом двигать рукой. Вокалист, забывшись, громко стонет, не сдерживая себя, когда его начинает бить крупная дрожь и он кончает в ладонь барабанщика. Тот отстраняется и, бросив мимолётный взгляд на задыхающегося вокалиста, уходит в ванную, чтобы взять полотенце.
Йоми смотрит ему вслед, а затем молча сползает вниз по стене, закрывая лицо руками. Он продолжает дрожать, но Сатору, быстро убрав всё, внезапно не обращает никакого внимания на сидящего на полу вокалиста.

Весь вечер они провели порознь, не сталкиваясь и не говоря друг с другом.

Йоми не помнил, что было после того, как Рука ушёл к себе, оставив его в одиночестве. Он не помнил, как встал, поправил свою одежду и как рухнул на диван в гостиной – он очнулся, лишь когда за окном уже давно потемнело. Джун огляделся, но в кромешной темноте мало что можно было увидеть. Он закрыл глаза и вновь откинулся на подушки.

Теперь, когда он, видимо, пришёл в себя, голова его ужасно гудела. Его терзали мысли и страхи, а сердце бешено стучало, выдавая все его переживания. После этого странного дня… что дальше будет? И будет ли что-либо вообще? Может быть, это всё давно стоило прекратить? И не это ли пытался сказать ему Рука? Йоми вспомнил, как Сатору смотрел на него сегодня. И сейчас он вдруг ясно понял, что во взгляде его любовника не было никакой злости или холодности. Там было сожаление. И Джун знал, о чём так сожалел Сатору, но исправить что-либо уже не представлялось ему реальным. И всё-таки…

Рука провёл вечер за письменным столом в своей мастерской. Тоскливо глядя на магистраль за окном, он пытался хоть что-то понять в поведении своего возлюбленного и в том, что же им следует делать дальше, но увы – это никак не поддавалось пониманию. Такая жестокая ирония – он так много пишет о чувствах, что сам забыл, каково это, когда ты сходишь с ума от каждой мелочи, если она касается твоего любимого человека. Его пугает это странное, иррациональное состояние. Он привык жить разумом, каждый раз усыпляя своё сердце, но как теперь прикажете держать себя, если даже на расстоянии ты не в состоянии контролировать собственные мысли? В голове вихрем поднимаются вопросы, вопросы, вопросы… как гигантская воронка, они затягивают ниже, поглощая всякое рациональное и полностью подавляя остатки личного. Пребывая в таком состоянии, когда эти мысли сплелись в такой тугой клубок, что едва ли их было возможно разобрать, Сатору берёт ближайшую ручку, открывает свой блокнот и начинает писать. Как в лихорадке, его чернила неровно ложатся на бумагу, он сам едва успевал понимать, что только что набросал, как ручка уже опускалась ниже, начиная новую строчку…

Пару раз моргнула настольная лампа. И вдруг неожиданно гаснет совсем.

Сатору резко остановился, не дописав два знака в кандзи, когда свет внезапно исчез. Он встаёт из-за стола, чтобы проверить соединение в розетке, но его отвлекает шум и чей-то визг, донёсшиеся из коридора. Сатору осторожно приоткрывает дверь в коридор, боясь задеть кого-нибудь, и тут же в его комнату забегает его питомец. Рука замечает, что Торао, кажется, чем-то напуган, потому что он мигом прячется под письменным столом хозяина и замирает там. Рука проводил свою собаку взглядом и вновь выглянул в коридор. В слабом свете уличных вывесок и фонарей, просочившемся из его комнаты, был виден лишь чей-то сгорбившийся силуэт у стены. Барабанщик шире открывает дверь и на ощупь идёт к Джуну. Тот сидит на коленях, опустив низко голову. Даже в таком ужасном освещении было видно, как дрожат его плечи. Рука вздыхает и опускается на колени рядом с ним, притягивая вокалиста к себе за шею. Йоми крепко прижимается к ударнику, вцепившись в его футболку мёртвой хваткой. Сатору осторожно гладит его по плечам, но Джуна всё равно трясёт, и в очередной раз барабанщик поражается, насколько этот смелый перед внешними обстоятельствами человек может быть слабым внутри. Его трясёт от страха того, что может увидеть он в глазах другого человека. Сатору едва заметно улыбается. Они оба просто безнадёжны.
Йоми слегка шевелится и тихо выдыхает куда-то в шею барабанщику:
— Я опять наговорил тебе глупостей?.. Прости, я… — Он обрывает себя на полуслове, почувствовав, как ударник, откинув пару непослушных прядей с его лба, осторожно очерчивает линию скул пальцем, а затем легко касается губами его щеки. Он целует его в кончик носа, прикасается к ресницам, и Джун покорно замирает в его руках.
На секунду он задерживает дыхание, прежде чем губы барабанщика, наконец, накрывают его собственные. Сатору целует его – медленно и нежно, давая понять, что всё, что было этим утром – уже в прошлом. Он едва задевает губы вокалиста своими, словно пытаясь успокоить своего любовника, но Джун сам углубляет поцелуй. Его язык едва уловимо скользнул в рот барабанщика, задевая его язык и призывая действовать дальше. Сатору на мгновение отрывается от мягких губ своего любовника, прерывая поцелуй, и бросает вопросительный взгляд на Джуна.

В этом неясном, туманном свете, проникающем в коридор из окон открытых комнат, в его глазах сейчас Сатору видит что-то, стоящее выше примитивных желаний. Это что-то, рождённое вне гулкого разума человека, рождённое ещё до осознания собственной необходимости.

Джун всегда жил эмоциями. Он был импульсивным эксцентриком, для которого было важно выразить свои чувства и мысли так, чтобы их поняли.
Сатору жил по законам разума. И его совсем не заботило то, поняли ли его те, кто слушает его песни. Он просто выражал себя, своё мироощущение так, как ему виделось правильным.

Ничего общего.

Только одна страсть на двоих. Страсть, которая так давно связывает только их двоих во всём мире.

Едва сдерживая себя от того, чтобы не уронить вокалиста на пол прямо в коридоре, барабанщик резко поднимается на ноги и, схватив его за плечо, тащит в ближайшую комнату. Целуясь и стягивая друг с друга одежду на ходу, они вваливаются в по-прежнему тёмную мастерскую. Сатору резко дёргает вокалиста на себя, а затем усаживает прямо на свой рабочий стол. Окончательно избавив его от футболки, ударник вновь целует своего любовника, и ему совершенно наплевать сейчас на свою собаку, которую они так бесцеремонно потревожили, на какие-то письменные принадлежности, которые он смёл со стола, и на свои песни, которые теперь кружат по комнате. Йоми отрывается от него и едва успевает поймать один листок.

«Надежда на то, что мы "поймём друг друга когда-нибудь" находится за пределами наших самых смелых мечтаний…»

Джун резко упирается ладонью в грудь ударника и спрашивает его:
— А как же твоя песня?
Рука тоже останавливается. Он легонько касается губ вокалиста и отвечает:
— Сегодня – только ты.
 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Ambivalent (R - Рука/Йоми [Nightmare])
Страница 1 из 11
Поиск:

Хостинг от uCoz