[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Spem exspectare (R - Сакито/Йоми, Ния, Хицуги, Рука [Nightmare])
Spem exspectare
KsinnДата: Среда, 13.11.2013, 19:51 | Сообщение # 1
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline

Название: Spem exspectare

Автор: Erlandi

Фэндом: the GazettE, Nightmare
Персонажи: Сакито/Йоми, Ния, Хицуги, Рука, Кай
Рейтинг: R
Жанры: Слэш
Предупреждения: OOC
Размер: Миди
Статус: закончен

Описание:
- Я не возбудитель для твоих полумертвых игрушек, - и снова незримое, но такое нереально ощутимое прикосновение, которое я не в силах описать, - но раз ты так просишь, пожалуй, я попробую. Где он, этот твой хладный демон?

Посвящение:
Лису от Волча

Публикация на других ресурсах:
только с разрешения автора

Примечания автора:
я никогда наверное не научусь писать НЕ ООС...)
 
KsinnДата: Среда, 13.11.2013, 19:51 | Сообщение # 2
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Часть 1
Больно…больно… наверное, очень больно….

Стоит открыть глаза, как я попадаю в плен странного чувства – я не вижу ничего, но осязаю все, и, кажется, даже воздух около меня пропитан моей собственной болью, которую я не чувствую, а, скорее, вижу красновато-зеленым туманом, плещущимся густыми тяжелыми волнами, вызывающими легкую тошноту. Где-то совсем рядом вода. Я так хочу пить, что ощущаю этот влажный теплый запах, но я буду рад даже глотку этой застоявшейся мутной воды, просто так сильно хочется пить, что я…

Нет, я преувеличиваю. Вода в стакане чистая, и окно в комнате открыто, и, вероятно, сквозь него доносятся звуки улицы, но я их не слышу… из-за частых-частых призрачных молоточков в ушах. Это все от боли. От боли, которая разрывает мое тело сверху до низу, но которую я не чувствую, Бог знает, почему. Но я знаю, она есть, я чувствую ее вкус, меня пугает ее незримое присутствие. А еще я знаю, что щадящее неведение проходящее. Наверное, завтра с утра я буду скулить и кататься по кровати, призывая спасительную смерть. Но пока моя боль немая. Как и я.

Потрясение и шок лишили меня голоса, а страх – воли. Надолго ли?

Нельзя слишком много думать об этом. Нельзя думать о том, что будет. Для меня «будет» уже не существует. Как не существует и берега реки с каменистым спуском, и призрачного шепота травы, и беспокойного трепещущего прикосновения ветра. Ведь даже природа знала, предупреждала. Почему же не понял я?

Повернуться на бок?... Но онемевшее тело неподвижно покоится на широкой кровати, слишком большой для одного.

Сбившиеся простыни, упавшая на пол подушка, одеяло, все еще хранящее тепло чужого тела, говорят, что я был не один. Боль, боль, боль… где она теперь? Я ли запрятал ее в глубины своего подсознания? Или те странные голубоватые таблетки, которые запихали мне в рот насильно и заставили проглотить? Так же насильно, как терзали мое непривычное тело три часа кряду, вырывая хоть один звук? А я не помню, кричал или нет. Или умолял отпустить. Или просто стонал от отчаяния? И почему три часа? Быть может намного больше?

Закрыв глаза, я почувствовал, что стало полегче. Дыхание уже не было таким прерывистым и частым, и мертвенное обледенение грубым плащом сползало с плеч, едва не раздирая кожу. Конечно, этого не было, это лишь мое воспаленное воображение играло со мной злую шутку. И понимание – что со мной сделали уже непоправимо, и нечто необъяснимое еще пока держит мое шаткое мерцающее сознание на грани.

Он- мой хозяин, а я – его раб. В двадцать первом веке это звучит так же дико, как и в восемнадцатом – то есть совсем не дико. Нормально. И пугающе реально. Даже слишком.

Сегодня он снова пришел. Он красив, очень красив, но его прикосновения вызывают во мне лишь желание поскорее избавиться от них, а болезненные поцелуи, больше похожие на укусы – страх. Да, я боюсь его, как любое существо, которое против его желания привязали к кому-то, заставили принадлежать, научили преданности, но не внушили любви. Но – Боже Мой – чувства пока еще не валяются на прилавке в магазине. Так и я не мог принадлежать ему душой, хотя в его власти было мое тело. Сущность моя была где-то очень далеко. И он знал его. Чувствовал. Да и видел. Я не реагировал на его настойчивые ласки, был безвольной покорной куклой в его руках, принимающей все, но не отвечающей. И это так злило его. Попытавшись в очередной раз пробудить во мне чувственность и пылкость и не добившись этого, он снова изнасиловал меня, осыпая проклятиями, под конец сунув мне в рот таблетку, и я, падая в себя, еще успел услышать его слова:
- Все равно ты будешь моим по-настоящему!
По-настоящему? Что он имел в виду?

Я знал, где я был. В самом настоящем борделе, где Рука воспитывал таких, как я. Парней-проституток. Воспитывал сам, не жалея времени и сил. Уделял каждому особое внимание. Мальчишки, даже самые непокорные, очень скоро теряли разум, тая от его рук, утверждая, что ничего подобного раньше не испытывали. Смотрели как на Вседержителя, с преклонением и обожанием, в ожидании, когда же он придет к ним. Взахлеб делились друг с другом впечатлениями, краснея от смущения и пережитого удовольствия. Кажется, я один не разделял их восторга. Потому что ничего не чувствовал к моему хозяину. Не любил и не хотел его. И он злился, ведь я до сих пор не умер от счастья в его объятиях. Ну не странно ли это?

Наверное, я должен был быть бриллиантом в его короне. Тузом в рукаве. Но он просчитался. Не бунтарь и не смутьян, но внутренне непокоренный, сам в себе, настолько глубоко, куда не могли проникнуть его умелые пальцы и мягкие теплые губы. Куда не могли заглянуть его бездонные угольно-черные глаза. Я принадлежал сам себе, и это выводило Руку из себя. Владея моим телом, он никак не мог заполучить мою душу.

Следующим вечером на меня нацепили нечто вроде шапки с прорезями для глаз и рта. Я внутренне усмехнулся, невольно сравнив себя со спецназовцем. Помимо этого нелепого убора на мне не было ничего. Два рослых крепких парня втолкнули меня в другую, более шикарно обставленную, комнату, нежели моя, и ушли, плотно прикрыв за мной дверь. Наверное, Рука устал со мной возиться и предоставил первому попавшемуся клиенту справляться с этой нелегкой задачей. Представляю, как я смотрелся – совершенно обнаженный, с шапкой на голове и стянутыми назад руками. Впрочем, последнее было скорее для вида – одно движение руками, и черная шелковая лента упадет к моим ногам стремительной ускользающей змейкой. Но вот что было непонятно – почему мое лицо полностью скрыто, в то время, как я мог видеть клиента? Разве обычно делается не наоборот?

- Он совершенно невозможен. Был бы женщиной, я решил бы, что он фригиден. Как манекен в постели. Ни движения, ни звука. Лежит пластом и… прости, я с ним себя некрофилом чувствую. Иной раз так и тянет его голову потрогать, жив ли.

Сквозь стену я уловил приглушенный голос Руки – мой хозяин рассказывал кому-то, как на духу, все мои недостатки. И, наверное, правильно делал. Зачем переплачивать за подпорченный товар. Точнее, даже некачественный. Кому охота ложиться в постель с ледышкой. Но другой голос – низкий и в то же время чистый, спокойный, размеренный и негромкий – отвечал:
- И что ты от меня хочешь?
Не знаю почему, но от этого голоса у меня по всему телу побежали мурашки. Словно нежная подрагивающая рука скользнула вдоль моей спины, пальцы ее пробежали по пояснице и замерли где-то чуть ниже ее.
- Насколько я знаю, еще никто не оставался равнодушным к тебе, Саки. Вдруг у тебя что-то получится? – мне кажется, или в голосе хозяина слышится тщетно скрываемое отчаяние.
- Я не возбудитель для твоих полумертвых игрушек, - и снова незримое, но такое нереально ощутимое прикосновение, которое я не в силах описать, - но раз ты так просишь, пожалуй, я попробую. Где он, этот твой хладный демон?
Часть 2
Я замер. Легкие шаги приблизились к двери, и в следующую секунду на пороге комнаты появился он, мой первый клиент. Мне вдруг стало так страшно, что я даже зажмурился. Будь что будет, он – приятель моего хозяина, значит, такой же самонадеянный, хотя и весьма искусный в вопросах секса. Не поддамся и ему тоже. Пусть делает быстрее свое дело и сваливает. Может тогда, наконец, до Руки дойдет, что я не пригоден для таких дел, и он отпустит меня на все четыре стороны. Я не напрашивался к нему тогда, на берегу, когда он под видом приличного человека подсел ко мне, предложил выпить. И я оказался наивным глупцом, ничему не наученным жизнью. Как несмышленый юнец попался я в ловко расставленные сети этого искусителя. И плата за это была слишком высокой.

- Значит, ты и есть головная боль Руки? – раздался над самым ухом вопрос с нотками насмешливого удивления, - с ума сойти. Я думал, сейчас увижу как минимум Аполлона Бельведерского, но на римского бога ты явно не тянешь.
Я даже не шелохнулся, выражая тем самым полное равнодушие к его словам. Пусть издевается, ответить ему все равно не могу, голос ко мне еще так и не вернулся. И неважно, что этот Саки или как его там, думает обо мне. Еще один, такой же, как Рука. Способный вызвать лишь мое презрение, ничего больше. Я сильнее зажмурился и наклонил голову еще ниже. Заканчивай уже меня рассматривать. Примеряешься к моему росту? Или думаешь, что за диковинку тебе Рука подсунул? А я-то думал, что он тебя сюда за другим прислал.
Я заранее предвидел все – очередное унижение, сильную боль, насилие и стыд, который охватит меня, как только мое лицо уткнут в подушку и заставят выгнуться, высоко поднимая бедра. Действительно, лицо не нужно, сюда приходят не на лица любоваться. И, если честно, я вообще не понимаю, зачем я хозяину понадобился. С моим-то ростом, обычной фигурой и такой же обычной внешностью.
Вздохнув, я медленно двинулся к кровати, но почти сразу же почувствовал на своем плече теплую ладонь, удержавшую меня:
- Постой-ка.
Резкое движение, и дурацкий головной убор (если его так можно назвать) сорван с моей головы. Получается, господин весьма привередлив и не хочет трахать абы кого. Какое горькое вас ждет разочарование. У меня не только тело, но и лицо не тянет на облик божества.
- Посмотри сюда.
Я все же открыл глаза и поднял голову… сразу же встретившись взглядом с большими блестящими цвета черного кофе глазами. Они взирали на меня со смешанным выражением, но скорее в них читалось любопытство, как и то, что сквозило в его голосе, едва он зашел в эту комнату. А еще в них мелькнуло что-то непонятное, похожее на испуг. Почему?
Он еще несколько секунд внимательно рассматривал меня, а потом почему-то кивнул. А я уже запирал свой разум, старательно двигался на самый низкий уровень подсознания, уходил в себя, лишь бы не думать, что сейчас произойдет. Каждый раз это было невыносимо, и только полное отделение, даже отречение, от этого мира еще как-то спасало меня. Не давало погибнуть, отравить меня действительностью, замучить болью и разрезать отчаянием. Я выживу в этом ином мире, навязанным мне так же насильно, как и истязания над моим телом. Выживу, потому что останусь недосягаемым.
- Как тебя зовут? – неожиданно спросил он.
А это зачем?
Я только покачал головой, снова наклоняя ее, и это принесло мне некоторое облегчение. Странно ведь, если жертва будет смотреть в глаза своему палачу. Даже если эти глаза – самое красивое, что я видел в своей жизни. Объяснять же на пальцах, что я не могу говорить, не было ни малейшего желания. Я сейчас ничего не хотел.
Я успел только подумать, не приставил ли Рука ко мне садиста, который так или иначе вырвет из меня хоть один стон.
И в какой-то мере я оказался прав, но осознание этого придет ко мне намного позже.
Зашуршала одежда, и я все же краем глаза мельком взглянул на него. Наверное, это и можно было бы назвать ослепительным сиянием, встреть я его в другом месте и при других обстоятельствах. Но сейчас этот человек готовился нанести мне очередной удар, задавить остатки моего достоинства, и восхищаться им – все равно, что воспевать девять ликов смерти.

Оставалось только терпеть, снова сломать себя, переступить через грань, отделяющую меня, живого человека, от вещи. Спрятаться в придуманном зазеркалье исковерканной души, искать спасение в ярких картинках, быстро рисуемых кистью торопливого воображения, утонуть в самообмане и….и….

А потом он поцеловал меня, и все мои баррикады, выстроенные с таким трудом, рухнули. Поцеловал так нежно, так осторожно, будто боялся напугать или обидеть, поддерживая мою голову за подбородок и лаская мои губы своими. Поцеловал, как целуют любовника, но не парня из борделя. А ведь никто меня раньше не целовал так. Он отстранился, а я все еще смотрел на него широко распахнутыми глазами, тяжело дыша и пытаясь понять, что сподвигло его на это. Разве такие, как он, могут целовать таких, как я?
Его пальцы скользнули по моей груди, нарисовали на ней невидимый замысловатый узор, поднялись вверх, вдоль шеи, по скуле, коснулись моих губ, обводя их по контуру, а я снова зажмурился и резко отдернул голову. Но вовсе не потому, что эти прикосновения были мне неприятны. Как раз наоборот. И во мне всколыхнулся новый страх. Страх, что я поддамся внезапно охватившим меня ощущениям. Они вызывали во мне дрожь и трепет, и это означало сдаться, признать, что я – как и все обитатели этого ужасного места. И самое неприемлемое – понять вдруг, что я не могу оставаться равнодушным к тому, кто одарил меня таким поцелуем.
Я все еще внутренне сопротивлялся, напрягаясь, заставляя себя снова и снова сравнивать его со своим хозяином, но что-то подсказывало мне, что хитроумный паук все-таки поймал неразумную бабочку, и липкая паутина уже опутывает все еще бьющиеся в безнадежном рывке крылья, лишает воли и разума, подчиняет и парализует.
Как и он меня…
Я все-таки открыл снова глаза и посмотрел на него. Что я хотел увидеть? Наверное, в тот момент это было уже неважно. Я видел перед собой самого прекрасного человека в мире, несмотря на то, что он собирался со мной сделать.
«Не думать о нем, не смотреть на него, расцарапать ему физиономию и сбежать….»
И я знал, что не сделаю этого никогда. Так что же останавливало меня? Не давало осуществить советы остатков разума, еще теплящегося во мне, словно последний взмах крыла пойманной бабочки?
А дальнейшее я помню так, будто бы смотрел сам на себя со стороны сквозь мутное стекло.
Мне с трудом верилось, что это именно я покорно отдаюсь ласкам и поцелуям незнакомого молодого мужчины, извиваясь в его руках, устремляясь и прижимаясь к нему всем разгоряченным телом, снова и снова взрываюсь изнутри от безудержных порывов, сжимаю пальцами его плечи, и губы мои беззвучно просят о чем-то в немых изречениях. И даже собственные частые тихие стоны и хриплое рваное дыхание казались мне чужими – ведь не мог я с такой страстью принимать все, что он предлагал мне, обнимать его, сжимать коленями его бедра, запрокидывать голову, подставляя шею под его поцелуи, метаться по кровати и жадно ловить ртом воздух…

Я не знаю, сколько это продолжалось. Но когда он отстранился, я ощутил холод. Он был нужен мне, тепло его тела, его близость, он сам рядом. И тем острее я понял это, когда он поднялся с кровати и стал одеваться, а потом, наклонившись, снова поцеловал меня, и на этот раз более настойчиво.
- Ничего не бойся, - вдруг пробормотал он, - все будет хорошо.
И он вышел, а я остался лежать под тонким одеялом, все еще вздрагивая, но не от холода – тело хранило память бесчисленных мягких прикосновений, и я знал, что не смогу их забыть. Очень долго.
А еще мне стало ясно, что, получая это удовольствие, я подвел сам себя. Теперь он непременно расскажет Руке, что вовсе я не «хладный демон», и тогда для меня начнется самый настоящий ад. Я без сил упал на подушки, стискивая в руках одеяло, когда услышал приглушенный голос в соседней комнате:
- Да, приятель, интересный тебе попался экземплярчик. Его можно только паяльной лампой раскочегарить. Думаю, мне надо заглядывать к тебе почаще. Попрактиковать с ним мои личные научные методы. И вот тебе совет – не допускай к нему пока других клиентов, они будут далеко не в восторге.
Я так и сел на кровати с открытым ртом. Он спас меня?
- Не знаю, что с этим парнем не так, - в сердцах воскликнул мой хозяин, - если даже ты его не впечатлил.
О нет, впечатлил. Еще как впечатлил. Кажется, мои мысли теперь будут непрестанно следовать за ним, где бы он ни был.
- Но ты приходи, когда сможешь, - продолжал Рука уже более спокойно, - думаю, только ты сможешь сделать из него, что мне нужно, Сакито…
Вот, значит, как. Сакито…. Имя, удивительно подходящее этому человеку, столь же красивому, сколь и порочному, почему-то не выдавшему меня моему хозяину.
- Кстати, он отказался назвать мне свое имя. Как его зовут?
Даже через стену был слышен тяжелый вздох Руки:
- Йоми.
 
KsinnДата: Среда, 13.11.2013, 19:52 | Сообщение # 3
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Часть 3
Я удивлялся все больше и больше, чем дальше это заходило. Меня никто не трогал и пальцем, ни один клиент, даже Рука, взирая на меня с какой-то почти трагической безысходностью, не прикасался больше ко мне, и только когда приходил Сакито, смотрел на моего единственного клиента-учителя с надеждой, словно ожидая чего-то. И, если честно, я смотрел на Сакито так же, хоть и понимал – о нем нельзя даже мечтать. Как-то осторожно попробовал разузнать о нем у тех, кто был здесь долгое время и более менее знал Руку и иже с ним. Один из парней сказал, что Сакито довольно давно уже дружит с моим хозяином, и вроде как у него заведение, подобное этому, а вообще некоторые спят и видят перейти туда на работу, лишь бы быть поближе к этому притягательному и прекрасному человеку.
Разумеется, не обошлось без зависти и ревности – мальчишки, особенно те, кто помоложе, прямо-таки исходились от злости, глядя на меня, и не стесняясь откровенно и жадно пялились на Сакито, стоило ему порог переступить. Обступали его, ласкались, заглядывали в глаза, некоторые смиренно, а другие настойчиво просили о благосклонности, обещали быть самыми послушными и покорными. Он же только смеялся беззлобно, а потом брал меня за руку, и мы шли в ставшие уже нашими апартаменты. И тогда я буквально слышал шипенье мальчишек за спиной, недоумевающих, почему ко мне такое привилегированное отношение. И, если уж говорить по совести, я и сам этого не понимал.
Но разве я мог жаловаться? Ведь уже третью неделю почти каждый вечер я внимал такими ощущениями, о которых раньше и помыслить не мог, и следующий раз был прекраснее, чем предыдущий, и только осторожность и страх, что эта сказка вдруг закончится, еще сдерживали меня, не позволяя кричать в голос удовольствия.
Кстати, голос ко мне вернулся на другой же день. То ли последствия шока прошли, то ли я свыкся со своим положением, то ли внутренне я настолько был спокоен… или же ласковые прикосновения и обжигающие поцелуи Сакито сделали свое дело. Но когда в следующий его визит я поздоровался с ним негромко, он посмотрел на меня сначала удивленно, а потом со смехом заметил, что от меня он такого не ожидал.
Интересно, чего он не ожидал и что подразумевал под словом «такое». Но спрашивать я у него не стал. Был ли смысл мне сближаться с ним? Как бы хорошо мне ни было сейчас, я знал, что рано или поздно это закончится, и тогда внутри что-то болезненно сжималось. Я ловил себя частенько на мысли, что почти беспрестанно думаю о Сакито, и мне становилось горько от осознания собственных чувств, но ведь от них не убежишь. И я ждал его с замиранием сердца, несбыточными чаяниями, волнуясь и тревожась, если он задерживался. Ждал, как преданная любящая жена ждет вечерами своего мужа, то и дело выглядывая в окно, прихорашиваясь перед зеркалом, поправляя то одежду, то прическу, чтобы быть для него единственной желанной и прекрасной. Собственные потуги меня порой смешили и злили, и тогда я хохотал над собой, и смех этот был безрадостный, едкий, желчный. Я смотрел в зеркало, указывал на себя пальцем, изобличал в дурости и тупости, кривлялся и паясничал, строил себе рожи и гримасы, вздрагивал от отвращения к самому себе…а потом без сил опускался на пол, упираясь ладонями в мягкий пушистый ворс паласа и тихо-тихо шептал одно имя. Имя человека, ставшего мне таким дорогим, несмотря на то, что он учил меня быть проституткой.

Накануне вечером он был более фамильярен и, видимо, решил подразнить остальных парней, потому как при них обнял меня за талию, привлекая к себе, звонко чмокнул в губы и только потом повлек за собой в комнату. Всеобщий вздох, преисполненный восхищения, сожаления и зависти, повис в воздухе. А во мне откуда-то поднялась гордость, причем, вполне законная. Я даже улыбнулся одними краешками губ, невольно склоняя голову на его плечо, чуть прижимаясь к нему….а полчаса спустя кусал припухшие от поцелуев губы, стараясь не стонать слишком громко, царапал смятые простыни, дыша часто, разметавшись по широкой кровати, раздвинув ноги и страстно обнимая Сакито за плечи, прижимая его к себе, впиваясь ногтями в мягкую бархатную кожу, извиваясь и выгибаясь под ним, и мир не существовал для меня за пределами этой комнаты. Я уже не закрывал глаза и не зажмуривался, наоборот, я смотрел ему в глаза, так же, как и он мне, не отрываясь и почти не мигая, и это было непередаваемо. Тонуть в его глазах цвета черного кофе – если это и есть моя медленная смерть, то я готов ее принять, если только Боги будут благосклонны и не поскупятся на бесконечное удовольствие перед столь же бесконечной дорогой в ад.

Но сегодня произошло нечто такое, чего я никак не ожидал. И впервые сам столкнулся с муками ревности.
Еще вчера Сакито предупредил, что сегодня он не заглянет – много дел. Я опять же не стал спрашивать, каких. Во-первых, вряд ли он мне скажет, во-вторых, не мое это дело, ну а в-третьих и так все понятно: «тренирует» мальчишек из своего борделя и уж ясно, каким способом. Я старался поменьше об этом думать, ибо действительно это было неприятно, да и самому мне на многое рассчитывать не приходилось. Я не имел права вмешиваться, заведомо зная, чем это может обернуться для меня. Но если бы мне разрешили и дали сделать то, чего я по-настоящему хочу, я бы привязал его к себе и никуда-никуда не отпускал.
И мне стало отчетливо понятно, что я влюбляюсь. Если уже не влюбился.
И интересовало меня еще вот что – почему Сакито до сих пор не сдал меня Руке, как говорится, со всеми потрохами? Почему продолжает упорно говорить моему хозяину, что я безнадежен, ведь на самом деле это не так? Почему он уверен, что и я не проговорюсь и буду перед всеми изображать человека, лишенного даже эрогенной зоны? И откуда она взялась между нами, эта молчаливая договоренность, подписанная без слов и скрепленная его первым поцелуем?

- К тебе пришли. – сказал появившийся в моей комнате парень, и я едва не пулей кинулся в холл.
«Он все-таки пришел! Пришел! Ко мне!» - все радостно и сладостно пело у меня внутри, заходясь трепетным предвкушением встречи.
Но, к своему удивлению, я увидел не Сакито, а совершенно незнакомого молодого человека, немного странно выглядевшего, но тем не менее очень красивого, несмотря на множество пирсинга на лице, яркий макияж и замысловатую прическу. Я остановился, как вкопанный, недоуменно уставившись на него. А он безо всякого стеснения разглядывал меня, будто я был музейным экспонатом. Мне даже не по себе стало.
- Это ты Йоми? – спросил он негромким, чуть надломленным голосом.
Я медленно кивнул, лихорадочно соображая, что бы это значило.
Рука нашел мне нового «учителя»? Но я не хочу этого, совсем-совсем не хочу, не нужен мне другой «сенсей», кроме Сакито. Или же, вопреки всем советам, мой хозяин все-таки решил подогнать мне клиента, неприхотливого и менее требовательного, который не станет предъявлять претензии за такого «бесчувственного» субъекта, как я?
Мне стало страшно. Очень страшно.
- Меня зовут Хицуги, - представился визитер, по-прежнему пристально глядя на меня, - я живу с Сакито, и мы, так сказать, составляем пару. И только вчера я узнал, куда он отлучается по вечерам.
Повисла пауза. Что я мог сказать? Меня захлестнуло отчаяние. Я ощущал его физически во внезапно вспыхнувшей боли в висках, в какой-то неестественной слабости, в тяжелом соленом комке, подкатившем к горлу. Я судорожно сглотнул.
- Я понимаю, в таком месте, как это, у тебя не спрашивают, хочешь ты клиента или нет. – продолжал визитер, - поэтому я пришел сюда поговорить с Рукой, чтобы он прекратил это безобразие. Ну и заодно взглянуть на тебя.
Вот как. Стало интересно, каков из себя соперник? Ну, смотри на здоровье и убедись, что никакая опасность с моей стороны тебе не грозит. Более простого и обычного, чем я, трудно себе представить. Но Хицуги, кажется, был иного мнения:
- И теперь я вижу, что беспокоился не зря, и ты… - он не договорил, поворачивая голову к появившемуся в холле Руке, - добрый вечер, - теперь в его низком голосе отчетливо звучал гнев, говоривший, что на самом деле визитер никакого добра моему хозяину не желает, - пойдем в твой кабинет, Рука, мне нужно многое тебе сказать.
Хозяин равнодушно пожал плечами. На его лице не дрогнул ни один мускул. Даже выражение не изменилось.
- Как хочешь. – ответил он ровно и спокойно, делая приглашающий жест.
- А ты, - Хицуги подошел ко мне вплотную и прошептал с угрозой, - даже думать забудь про Сакито. И не изволь забываться.
Быстрым шагом он пошел за Рукой, а я остался стоять на одном месте, глядя им вслед. Все-таки действительность обрушилась на меня со страшной силой, придавливая и сминая. Возвращение к реальности оказалось слишком болезненным. Настолько, что выть хотелось. Кажется, только теперь я познал боль в самом прямом ее смысле. И все то, что раньше я считал болью, было попросту ничто по сравнению с тем, как меня изнутри всего разрывало и ломало. Душевные муки оказались несравнимо страшнее физических. Опрометью кинувшись к себе в комнату, я упал на кровать, стискивая подушку, и дал волю рыданиям.

Часть 4
Весь следующий день я пребывал в каком-то полусне. Мыслями возвращаясь к Хицуги и невольно сравнивая нас, я приходил к неутешительному выводу, что сравнение это далеко не в мою пользу. И дело даже не во внешности. Не знаю, кем он был, но зато вполне хватало, кем был я – смирившийся, сломленный, униженный невольник, неспособный постоять за себя. Я даже не мог ненавидеть Руку за то, что он сделал со мной. Я был к нему равнодушен. Хотя, как говорили некоторые парни, равнодушие порой убивает и терзает сильнее ненависти. Не мог я избавиться и от моих чувств к Сакито, для которого я был лишь одним из многих, очередной игрушкой, чем-то заинтересовавшей его чуть больше остальных. Теперь же, когда я точно понял, что все мои надежды более чем неосуществимы, смысл жизни как-то поистерся, стал мутным, будто по зеркалу провели грязной тряпкой, и все, что в нем отражалось, стало неясным и расплывчатым… а еще искаженным и уродливым. Как и ожидалось, насмешкам и подтруниваниям не было конца и края, злорадные желчные замечания лились в мой адрес непрерывным потоком, как в спину, так и в лицо. Но мне не было до них дела. Теперь я мечтал только, чтобы Рука оставил свои попытки сделать из меня хоть сколько-нибудь достойного представителя профессии данного рода и уже пинком выпер из своего заведения. И тогда я вернусь на свое привычное место в кафе, моя жизнь будет прежней, ну, или почти прежней, и я сделаю все, чтобы больше никогда не вспоминать ни бордель, ни моего возлюбленного учителя.
Ближе к вечеру, когда к парням стали приходить первые клиенты, издевки участились. Парни уже откровенно потешались надо мной, кто-то необидно, почти по-дружески, а кто-то и от души, бросая колкие фразы о моей несостоятельности. А один мальчишка, еще совсем подросток, попросту расхохотался:
- За твоим ВИП-клиентом прибежал бой-фрэнд и закатил Руке грандиозный скандал? Так говорят и это правда? Что же ты теперь будешь делать, Йоми? Может, тебе лучше перебраться к подсобным рабочим, раз толку нет даже в постели?
С удовольствием, веришь? К подсобным рабочим делать ремонт в коридоре на втором этаже. Или в левое крыло, к уборщикам. Да куда скажете, я согласен выполнять самую тяжелую работу, лишь бы отвлечься и забыться.

В холле остался я и еще трое парней. Я сидел с ногами на диване и бездумно смотрел в окно, хотя и не мог ничего увидеть, кроме цветного яркого витража. Парни посматривали на меня, тихо переговаривались и хихикали, и я примерно знал, о чем они говорят. Что опять я не у дел, нормальных клиентов ко мне не допускают, а ненормальные сюда не приходят, вот пацаны и недоумевали, зачем же вообще меня тут держат. Я и сам недоумевал, если уж говорить откровенно. На что надеялся Рука? Или он еще и не таких ломал? Тем более непонятно. Я уже сломан, и делай со мной, что хочешь. Но не буду я изображать лживую страсть и стонать фальшиво и неестественно, словно в дешевом порнофильме, думая при этом, как бы поскорее клиент насытился и убрался. Я знал, так думали почти все, кто тут работал. За редким исключением, кто по-настоящему испытывал кайф от секса все равно с кем.
Я очнулся, когда вместо торопливого шепота и сдавленного смеха парней услышал их всеобщий восторженный слаженный вздох. Да, признаться, и было от чего. Вошедший был весьма привлекательным, высоким, с крепкой подтянутой фигурой и копной вьющихся черных волос, падающих ему на лицо, а темные глаза выразительно скользнули по мне и парням, тут же вьюнами закрутившимися около него.
Как по взмаху волшебной палочки в холле появился мой хозяин.
- Ния? Какими судьбами? Давно тебя не видел.
Вот как. Еще один знакомый. Интересно, среди его приятелей бывают некрасивые или хотя бы обычные? Или Рука и друзей себе по внешности выбирает? Повнимательнее присмотревшись, я почему-то сразу испытал некое расположение к Нии, почувствовал нечто вроде доверия, и первобытный инстинкт подсказывал - что-то должно произойти.
Ния кивком поприветствовал моего хозяина, а потом еще раз окинул взглядом холл:
- Рад и тебя видеть. Сам давно не был у тебя.
- Ищешь кого-то конкретного? – хмыкнул Рука, - твой любимчик, увы, уже три месяца, как не работает у меня.
Ния даже не взглянул на него, но зато вперился взглядом в меня, изучая совсем как Хицуги накануне. Неужели я ошибся, и он – еще один из армии любовников Сакито? Теперь я не сомневался, что таковая имела место быть. Я беспомощно посмотрел на Руку, словно вопрошая, сколько это еще будет продолжаться? Сколько еще красивых мужчин придет ко мне, обиженных и оскорбленных в виду того, что Сакито увлекся каким-то чудиком из борделя? Хозяин перехватил взгляд посетителя, и на его лице отразилось изумление. Что само по себе было странно – в повседневной жизни он был скуп на эмоции.
- Ты уверен, что тебе нужен именно он?
Ния небрежным жестом откинул с лица волосы:
- Если это Йоми, то да.
Что?
Парни тут же возмущенно загалдели, мол, какого черта, но Руке достаточно было на них просто посмотреть, и через секунду в холле воцарилась тишина, нарушаемая лишь их недовольным сопеньем. Потом хозяин повернулся ко мне с нескрываемой усмешкой:
- Ну что ж. Твой клиент. Забирай.
Пол поплыл у меня под ногами, и потолок закачался над головой. Кажется, я попятился, но Ния уже был около меня, крепко ухватил за локоть и, наверное, если бы не это, то я бы упал, такая внезапно меня охватила слабость. Значит, вот как. Предупреждение Хицуги оказалось не пустой угрозой, и он нашел, кого отправить ко мне, то ли ради мести, то ли желая переключить мое внимание на Нию.
«Вот пусть бы сам на него и переключался!» - мелькнула непрошенная мысль.
Мне не было страшно, но меня замутило при одной только мысли, что я становлюсь самой настоящей проституткой, которую продают и покупают. Более того, ей дают рекомендации, направляют к ней своих друзей, а потом делятся впечатлениями. Отвратительно. И противно. Все мое расположение к Нии, испытываемое ранее, куда-то улетучилось. Осталось то же равнодушие.
Как странно. Я ведь не мог сказать, что во мне умерли все чувство разом, осталось ощущение предательства, и еще боль. Она снова появилась и терзала меня изнутри, рвалась наружу подкатившими опять слезами. Но тем не менее я покорно шел в отведенную мне для «этих дел» комнату, переступил ее порог, подошел к кровати, сел на нее и уже собрался было снять рубашку, как Ния перехватил мое запястье и улыбнулся:
- Успокойся. Я не за этим здесь.
 
KsinnДата: Среда, 13.11.2013, 19:52 | Сообщение # 4
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Часть 5
Вот уж воистину – пыльным мешком по голове, мягко, но оглушающе. Я так и застыл с приоткрытым ртом и вытаращенными глазами, уставившись на Нию, как на умалишенного. Ну и зачем же он тогда пришел, раз не за «этим»? Сомнения нарастали, как снежный ком, накапливались, увеличивались, и появление здесь Нии уже казалось мне более чем подозрительным. Что нужно этому парню? Может, несмотря на свой спокойный и вполне пристойный вид, он какой-нибудь гипер-извращенец, и сейчас потребует такого, от чего потом мне будет стыдно даже на себя в зеркало смотреть. Трудно передать, что я чувствовал тогда.
Ния подошел к кровати, скинул на нее с плеча сумку, судя по всему, тяжелую, сел рядом и, выдержав паузу, наклонился и сказал тихо:
- Сакито попросил присмотреть за тобой, пока он занят…мммм…своими кое-какими делами. Так что расслабься. Сказать честно, я мальчиками вообще не интересуюсь.
Мое удивление достигло своего апогея. Я смотрел несколько секунд молча, как он смеется над моим растерянным видом. Потом все же ко мне вернулась способность говорить, покинувшая меня, видимо, в виду крайнего изумления, и я с трудом выдал:
- Но…Рука сказал… что ты…
- Что я сюда приходил к одному парню? – Ния притянул к себе сумку и достал из бокового кармана пачку сигарет и зажигалку, - да, было такое. Но я с ним не спал. Он был моим другом. Мне нравилось болтать с ним. А еще нам нравился одинаковый сорт пива. Поэтому нередко мы напивались до зеленых чертей, потом заваливались спать, утром просыпались со страшным похмельем и адской головной болью, и все равно смеялись. Жаль, что он ушел отсюда. Я бы поболтал с ним еще.
Все, что рассказывал Ния, было каким-то нереальным. И тем не менее я почему-то верил. Я даже не мог объяснить, но мое расположение к этому человеку вернулось. Конечно, я мог бы допустить, что это просто красиво сочиненная байка, чтобы усыпить мою бдительность, втереться в доверие, а потом все-таки сделать свое грязное дело. И все-таки… все-таки некое внутреннее чутье говорило, что Ния не врет.
Словно прочитав мои мысли, он снова улыбнулся:
- Сложновато поверить, да? И если я предложу тебе выпить со мной, то ты откажешься наверняка. Но заставлять не буду. – он снова полез в сумку, достал оттуда банку пива, открыл ее и сделал глоток, - теперь я твой постоянный клиент, и могу пообещать – скучно нам не будет. Если пить не хочешь, давай в карты поиграем, что ли. Не сидеть же до утра и любоваться друг на друга.

И мы действительно до глубокой ночи играли в карты, я даже осмелел и выпил банку пива, которое и правда было самым обыкновенным пивом, а не зельем, предназначенным одурманивать и лишать разума. Ния оказался интересным собеседником, он рассказывал смешные истории из своей жизни и из жизни знакомых, и над некоторыми я хохотал до слез. Ния то и дело просил меня смеяться потише:
- Иначе решат, что я тебя тут щекочу. – пояснял он с улыбкой.
Приходилось сдержанно хихикать, зажимая рот ладонью. Мне было легко и просто с Нией, как будто я знал его уже много лет, и вот он вдруг зашел меня проведать, немного приукрасить мою ставшую совсем нерадостной жизнь. Когда от карт начало уже слегка двоиться в глазах, он предложил и вовсе детскую забаву – поиграть в слова. Однако у меня не получалось так запросто раскусить его загадки, приходилось как следует поломать голову, и это было тем веселее, чем заковыристее подтрунивал Ния над моими стараниями узнать загаданное слово. И если его глаза и блестели от выпитого, то поведение, тем не менее, оставалось вполне адекватным. Никаких попыток приблизиться или обнять, ни единого намека на постель, ни томных взглядов и неприличных жестов. За это я был ему бесконечно благодарен.
Уже далеко за полночь меня начал одолевать сон. Веки тяжелели, глаза закрывались сами собой. Поначалу я держался, как мог, стряхивая с себя дремоту, стараясь не зевать слишком часто, свято веруя, что я выгляжу бодрячком. Но Ния слепым не был. Он поднялся, смахнул с кровати на пол целую батарею пустых пивных банок, откинул одеяло и ткнул пальцем в подушку.
- Ложись и спи себе спокойно. А я тут в кресле посижу, книгу почитаю.
Я послушно забрался под одеяло и даже глаза закрыл, но одна мысль, не дававшая мне покоя, все же выскользнула наружу, как я ни пытался ее запихнуть поглубже в подсознание:
- Ния…
- Что? – он уже выудил из своей (кажется, бездонной) сумки книгу и теперь при слабом свете настольной лампы медленно переворачивал страницы.
Я собрался с духом и выпалил:
- Скажи, а Сакито и Хицуги… Ты ведь знаешь их обоих?.. Они…
- Нет-нет-нет, - перебил он меня, поднимая обе руки вверх, как военнопленный, - даже не спрашивай, я все равно ничего не скажу.
Понятно. Запретная тема. Табу. И лучше не приставать с этим, если я не хочу потерять расположение такого человека, как Ния. Оставалось надеяться, что со временем выяснится всё само собой. Если я потом обнаглею настолько, что спрошу об этом у самого Сакито, Когда он вернется. А в том, что он вернется, я уже не сомневался. Ния же сказал «пока он занят кое-какими своими делами». Я тихо вздохнул. Наверняка, решил пожить спокойно, утихомиривая ревнивого Хицуги. Последнего я прекрасно понимал. Я б на его месте тоже рвал и метал.
«Но он же не оставил меня одного. Попросил Нию присмотреть, чтобы никто меня не трогал. Приставил почти ангела-хранителя. Почему? И что Ния утром скажет Руке?»
И я был уверен – без сомнений, Ния знал, что сказать моему хозяину. Не выдал же он того парня, к которому ходил сам просто поболтать и весело провести время? Значит, не выдаст и меня?
- Ния… - снова позвал я его.
- Ну что еще? – в его голосе зазвучало некое недовольство.
- Спасибо.
Я услышал, как он усмехнулся:
- Пожалуйста. А теперь спи.
Часть 6
Он разбудил меня рано. Первые солнечные лучи только-только начали пробиваться сквозь плотную занавеску на окне. По моим представлениям было около шести часов утра.
- Пора вставать, - сказал Ния, несильно тряся меня за плечо, - еще успеешь выспаться.
Я сел на кровати, широко зевая, потом опомнился, быстро прикрыл рот рукой и поймал на себе его смеющийся взгляд:
- Не стесняйся, все свои.
Он вытащил из сумки куртку (в самом деле, что за саквояж у него такой вместительный?), сунул обратно в сумку книгу и кивнул мне:
- Да, видок у тебя изможденный. Отлично. Пошли.
Я вышел с ним в холл и уже не удивился, увидев там Руку, за что-то отчитывающего одного из парней, стоявшего перед ним с виновато-покорным видом. Завидев нас, хозяин тут же переключил свое внимание на Нию, взирая на него с интересом и любопытством:
- Ну как?
- Никак, - спокойно ответил тот, надевая куртку и закидывая сумку на плечо, - вроде выносливый, до утра его хватило, только живости в нем, как в трупе двухлетней давности.
Рука тут же уставился на меня, и я понял, почему Ния сказал «отлично» насчет моего усталого вида.
«До утра, значит, хватило?»
Я был готов петь Нии хвалебные оды и дифирамбы за эту ложь.
Парень же, которого до этого отчитывал Рука, смотрел на меня, как на диво дивное и чудо чудное. На его лице явно читалось потрясение: еще бы – ко мне такой клиент шикарный пришел, но я даже на него не отреагировал! Есть чему удивляться и о чем посудачить днем с остальными пацанами.
- Но я не привередливый, ты знаешь, - продолжал между тем Ния, - и раз мой прежний фаворит от тебя ушел, то я забираю себе этого, - он несильно взлохматил мои волосы, - думаю, мы с ним скоро поладим, правда, Йоми? Ну пока, до вечера.
У Руки было такое лицо, будто его огрели обухом по затылку. Я еще не видел его таким растерянным. Правда, он быстро совладал с собой, и лицо его стало вновь непроницаемым.
- До вечера. – сказал он ровным тоном, а потом наградил меня таким взглядом, будто я совершил тягчайше преступление всех времен и народов.
С чего бы это?

Днем ко мне заглянул один из парней. Не сказать, что мы были дружны, ведь по сути все, кто тут работал, считал остальных соперниками в борьбе за самых богатых и красивых клиентов. Но как-то так сложилось, что Кай оказался самым сочувствующим и сопереживающим. Ни разу я не услышал от него ни единого плохого слова или издевки, ни насмешек, ни желчных подковырок. Сегодня он выглядел озадаченным:
- Ты бы попросил, чтобы Рука показал тебя врачу. – с ходу начал он.
Я его даже не понял сперва:
- Зачем?
- Мне кажется, ты не здоров. Точнее, не совсем здоров. – он немного смутился.
- Почему? – я все никак не мог взять в толк, что он хочет этим сказать.
- У тебя таких два клиента. Сначала тот, которого Рука попросил позаниматься с тобой. Теперь этот. Открой глаза, Йоми, от таких, как эти два парня, даже натурал бы завелся с полуоборота. А тебе хоть бы что. Это же ненормально. Боюсь, с тобой что-то не так. – он покачал головой и посмотрел на меня обеспокоенно.
- Да брось ты, - я невольно рассмеялся, - видимо, просто я не подхожу для этого... для этой профессии, вот и все.
Теперь Кай смотрел на меня с сомнением:
- Это отговорки.
«Конечно, отговорки. Ты многого не знаешь, приятель, и, думаю, простишь меня, если я не буду посвящать тебя в кое-какие подробности».
Я сделал скорбное лицо и со вздохом присел на низкий табурет:
- В том-то и дело, что нет. Может, ты и прав, и со мной что-то не так. Но не хочу я их…
«А врать-то получается совсем не сложно. Ну, понятно, Ния даже не рассматривается как потенциальный клиент, он нечто твоего защитника, а вот Сакито…»
Я снова вздохнул, и на сей раз уже с искренним сожалением. Что тут скрывать, я очень скучал по нему.
- Ну тогда я не знаю, что это должен быть за клиент, чтобы ты его захотел, - Кай только руками развел, - слушай, а может ты того? – он показал пальцем на голову и постучал им легонько о висок, - может, тебе нравятся косые, хромые и горбатые?
- Да ну тебя, - сердито отмахнулся я, - скажешь тоже.
- А что? У каждого свои наклонности, вкусы и предпочтения. Но ты забываешь, что ты не на курорте, а в борделе, и долго Рука твои капризы терпеть не станет. И вообще странно, что до сих пор терпит. Меня, например, никто не спрашивал, хочу я клиента или нет. – симпатичное лицо Кая вдруг стало печальным.
- Может, просто нужно время… - пробормотал я, лишь бы что-нибудь сказать, - освоиться… привыкнуть…
- И заодно внушить себе, что выбора у тебя нет. - парень подошел к двери.
- Выбор есть всегда… - отозвался я еще тише, думая о Сакито, - я, наверное, в самом деле ненормальный, но, знаешь, Кай, мне так проще.
- И все-таки подумай, - он посмотрел на меня через плечо, - и сделай правильный выбор.
Но мой выбор был одним-единственным, таким же, как человек, в которого я на свою беду влюбился, и от которого мне никогда не дождаться взаимности. Умом я это понимал. Но не сердцем.

Однажды мы с Нией играли в дженгу. Я проигрывал, но так было даже интереснее. У него очень ловко получалось вытаскивать и перекладывать кирпичики, а у меня почему-то дрожали руки, и вся конструкция рушилась. Я шипел в притворном гневе, Ния смеялся и в шутку называл меня косоруким недотепой. Я кидался в него конфетными фантиками, получал за это по макушке не сильно, но ощутимо, потом мы ели поп-корн и смотрели какую-то фантастику на ноутбуке, который принес Ния. Он сдержал обещание – скучать и в самом деле не приходилось. Вот уже неделю мы плодотворно продолжали наше общение, и я относился к Нии едва ли не как в брату, называя его то семпаем, то нии-саном, используя это созвучие с его именем и поддразнивая его. На эти мои детские шалости он не обращал внимания, хотя иногда становился задумчивым, подолгу смотрел на меня, будто размышляя о чем-то, но от моих вопросов только отмахивался или начинал говорить о чем-нибудь другом. Однажды – не знаю, что на меня нашло – я спросил у него:
- А ты бы смог бы назвать своим другом такого, как я?
- А какой ты? – в свою очередь спросил Ния.
- Ну… парень из борделя. – как мерзко прозвучало.
- Ты и есть мой друг, - невозмутимо отозвался он, - а кто ты и откуда – не имеет значения.
Я проникся к нему еще большей симпатией. С ним в самом деле было весело, и время пролетало почти незаметно. Вот только тоска по Сакито никуда не делась. С каждым днем я все острее ощущал ее. Я засыпал и просыпался с мыслями о нем. Считал дни до его появления. Вспоминал проведенные вместе часы, и даже от этого внизу живота начинало сладко ныть. Его нехватка чувствовалась тем сильнее, чем дольше я не видел его. Говорят, время лечит и помогает забыть. Ничего подобного. Почти месяц без него казался мне несколькими годами, а может даже и десятками лет. Не было в мире такой силы, которая помогла бы мне вырвать Сакито из моих мыслей и сердца, избавить меня от моих чувств к нему.
 
KsinnДата: Среда, 13.11.2013, 19:52 | Сообщение # 5
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Часть 7
Накануне Ния сказал:
- Если честно, те парни в холле меня смущают, когда я прихожу и там тебя дожидаюсь. Они начинают увиваться вокруг, и мне хочется их треснуть чем-нибудь и посильнее. Давай завтра к шести часам жди меня тут, я просто сразу пройду сюда, чтоб не торчать в холле и не раскидать этих надоед по углам.
Мне стало смешно от этого откровенного признания. Действительно, для натурала вроде Нии внимание парней – не самое лучшее. Удивительно, как он еще терпел их целую неделю. Видимо, предел настал. Ставить ему условия и кочевряжиться было бы попросту свинством по отношению к нему, тем более, мне и самому совершенно не нравилось, как парни пялились на нас, когда я появлялся в холле, а потом мы с Нией уходили в предоставленную комнату. Каждое утро они в открытую спрашивали меня, как ночка прошла. И примерно то же самое, но в приемлемых, иносказательных выражениях каждое утро спрашивал у Нии Рука. Я по-прежнему делал скучающую моську и отворачивался, и тогда парни разочарованно вздыхали, особенно Кай. Ния пожимал плечами, говорил, что сдвиги самые незначительные, и хозяин отпускал его с миром. Словом, ничего не менялось…до сегодняшнего вечера.

Я был в комнате уже в половину шестого. Достал из-под кровати ящик с дженгой, воздвиг на столе эту конструкцию, правда, обрушив ее пару раз. Вытащил из-под подушек коробку с печеньем, не доеденным накануне, и пакет с конфетами. Подвинул кресло, превратившееся в законный трон Нии, ближе к столу, с другой стороны поставил пуфик для себя. Потом вспомнил, что под кроватью еще остались диски, и не помешало бы их вытащить на всякий случай, вдруг Ния опять ноутбук принесет. Встав на колени, я едва не до половины залез под кровать, шаря под ней рукой в поисках коробки с дисками, и тут раздался негромкий звук открываемой двери.
- Ния, хэлло! – поприветствовал я парня, наткнувшись, наконец, на коробку, распрямляясь медленно и вытаскивая ее по мере принятия мной вертикального положения, - я сейчас…только…
Договорить мне не пришлось. Сзади меня нежно обхватили ласковые и сильные руки, помогая подняться. Я едва не подпрыгнул, в первую секунду испытывая непреодолимое желание шарахнуться в сторону, лихорадочно соображая, что это вдруг нашло на моего «нии-сана». Стремительно развернувшись, я воззарился на парня и… это был не Ния.
- Са…ки…то… - только и смог я прошептать одними губами.
А он был рядом и так близко, что даже дыхание перехватывало где-то около горла, кровь бешеным ритмом стучала в висках, одновременно прилив к моему лицу. Машинально я прижал ладони к своим щекам и почувствовал, какие они горячие. Сердце заколотилось, как сумасшедшее, я сглотнул, ноги внезапно стали ватными, и мне пришлось ухватиться за плечи Сакито, чтобы не упасть. На его лице появилась легкая, немного поддразнивающая улыбка:
- Не ждал?
Я смотрел на него во все глаза и никак не мог отвести взгляд. Он был все так же небрежно красив, волосы в очаровательном беспорядке рассыпались по плечам, и даже какая-то мешковатая одежда сидела на нем, будто Сакито был моделью и демонстрировал ее на подиуме - элегантно и в то же время просто. А я по-прежнему не верил, что вижу его рядом, около себя. Так ждал, так надеялся, и вот когда этот момент настал - казался таким невероятным. Я даже ущипнул себя втихаря, чтобы удостовериться в реальности появления здесь моего ангела.
- Прекращай щипать себя, - рассмеялся он, - а то я сам начну сомневаться, что я тут. - его взгляд упал на мои вечерние приготовления, - как посмотрю, ты меня не ждал. Вернее ждал, но не меня, - мне показалось, или на лице Сакито промелькнуло нечто вроде досады, - значит, Ния...
Я не дал ему договорить. Сам не понимая, как у меня хватило духу, я вдруг обхватил его обеими руками, прижался, приблизился к его губам своими, едва не касаясь их, и прошептал со всей горячечностью и владеющими мной чувствами:
- Я так соскучился...
Он снова посмотрел на меня, и на этот раз на лице его читалось явное удивление. Ну еще бы - кто я такой, чтобы делать столь откровенные признания. Я не такой красивый как Хицуги. Не такой веселый и открытый как Ния. Я не такой упорный как Рука. Я даже не свободный человек. Заложник собственной беспечности. Невольник. Проститутка. Слава Богу, пока еще не полноценная.
- И я соскучился.
На этот раз я не поверил своим ушам. Отстранился, глядя на него, и сложно сказать, какого размера в тот момент были мои глаза. Он решил посмеяться надо мной? Но это несмешная шутка. Насмешка над чувствами даже такого ничтожного человека как я все равно приносит разочарование и боль. Ох уж эта боль. Она преследовала меня, не переставая, с того самого момента, как я попал сюда, и Рука изнасиловал меня. Снова и снова. Но я ли к ней привык или же вспоминал о ней только в те моменты, когда понимал, что вот сейчас, именно в сию минуту, по всем законам жанра должно быть нестерпимо больно? А может, помогало мое самовнушение, ведь я столько раз прятался от нее, уговаривая себя, что я смогу это выдержать. Но сейчас не поможет уже ничего. Плотина моей сдержанности прорвалась, ее смыл нахлынувший поток безудержных слез, я закрыл лицо руками и расплакался, как ребенок, часто всхлипывая.
- Эй... - Сакито настойчиво убрал мои руки от лица, заглянул в глаза, - ну что такое? Кто обидел?
Мне бы промолчать, сделать вид, что ничего не случилось, изобразить на лице приветливую улыбку, смахнуть слезинки и, рассмеявшись деланно высоким смехом, как это делали почти все наши мальчики, сказать, что это слезы радости. Но не мог. Не мог я ему врать, не мог с ним притворяться. И меня несло все дальше, безудержно и неотвратимо:
- Я...я... - с трудом говорит я сквозь рыдания и всхлипы, все так же цепляясь за него, как утопающий, уже обреченный, но в последний момент все же спасенный и все еще конвульсивно хватающийся за спасителя, - я... я хочу быть с тобой... хочу вместе ходить гулять...или по магазинам... или есть мороженое... или просто...просто проводить вечера...и чтобы Ния иногда присоединялся к нам... и чтобы Хицуги не сердился на меня...и чтобы Рука отпустил меня домой...я не могу так больше...
Боже, как по-детски и наивно. И как дерзко. Несбыточно. На грани истерики. В душевном порыве. Боль дала знать о себе с такой силой, что я протяжно застонал, разжал, наконец, пальцы и без сил опустился на пол.
- Йоми...
Как неестественно надтреснуто звучал его голос, и как дрожали его руки, когда он обнял меня за плечи, заставляя подняться.
Я не смел поднять на Сакито взгляд, меня начало уже по-настоящему трясти, мне было плохо, стыдно, страшно и... да-да, все так же больно.
- Иди-ка сюда...- он уложил меня в кровать, укрыл одеялом, сам сел рядом, поглаживая по волосам, как маленького ребенка.
Я молчал, рыдания мои постепенно стихли, а вот всхлипы все никак не прекращались. Спазмы сжали мое горло, и теперь еще ко всему прибавилась и икота. Он тоже ничего не говорил, и только изящные тонкие пальцы заботливо перебирали пряди моих волос.
Не знаю, сколько так времени прошло. Кажется, я даже задремал, утомленный собственным порывов, но тут же проснулся, стоило только моему ангелу убрать руку. Я быстро открыл глаза.
Сакито смотрел на меня, его глаза были темными-темными, а идеально очерченные губы его вдруг сжались. Словно он принял очень важное решение. Склонившись к самому моему уху, он зашептал:
- Потерпи немного... и я заберу тебя отсюда...

Часть 8
Этой ночью я безраздельно принадлежал ему одному. Теперь я мог любить его открыто и не таясь. Вместе с болью вырвались наружу все мои чувства, так долго сдерживаемые, захлестнули, закружили, увлекли в своем безудержном потоке, с примесью страсти, вожделения и безумия. Никогда раньше я не испытывал еще такого удовольствия, кусая губы, прижимая руку ко рту, чтобы сдержать крики и стоны, запрокидывая голову, ощущая нежное скольжение губ по моей шее, прикосновение рук к моим, переплетение пальцев, слияние жарких влажных тел, и движение, столь желанное, сколь бесконечное. Шумное частое дыхание заполнило комнату, жаркий шепот срывался с зацелованных искусанных губ, а тело, ненасытное истосковавшееся тело требовало все больше и больше. И только под утро, пресыщенное и утомленное, запросило, наконец, пощады.
Удобно устроив голову на плече Сакито, блаженное улыбаясь, водя пальцами по его груди, я прикрыл глаза. Сон накатывал на меня, но я боролся с ним. Так хотелось продлить эти сказочные минуты, побыть с моим любимым, ощущать тепло его еще разгоряченного тела, его руку на моем плече.
И все-таки... все-таки...
- Сакито... а Хицуги, он... - я тут же почувствовал, как напряглось его тело.
- Прости, - надо было исправлять положение, я не хотел все испортить, - я не…
- Все в порядке, - перебил он меня, и в голосе его послышалась усталость, - ты не при чем, и извиняться надлежит мне.
- Сакито… - я даже приподнялся на локте, заглядывая в его лицо.
Оно было задумчивым, немного печальным и сосредоточенным, словно какая-то мысль не давала ему покоя и, невысказанная, а потому и далекая, не давала покоя и мне.
- Хицуги выдал желаемое за действительное, - заговорил вдруг мой ангел, и я от неожиданности даже вздрогнул, а Сакито снова обнял меня за плечи, привлекая к себе, и прежде, чем лечь обратно на его плечо я успел заметить, что он по-прежнему смотрит в потолок, - мы давно дружили, едва не с детства, я, Хицуги, Ния и Рука. Потом высшее образование, университеты, мы хотели учиться все вместе, но в последний момент Рука вдруг сказал, что подал заявление на другой факультет, и Хицуги почему-то вместе с ним. Но мы продолжали дружить, встречаться, делиться планами… и когда Рука однажды сказал, что хочет открыть свой…ммм…свое заведение, мы ему не поверили. Думали, он шутит. Но, как видишь, он не шутил. Я и Ния всегда осуждали его, с позволения сказать, бизнес. Хицуги было все равно, он говорил, что источник дохода не имеет значения, даже если это бордель, но, когда я открывал свой музыкальный пансионат, почему-то возжелал присоединиться ко мне и войти в долю. Ния пошел дальше всех нас, он присоединился к крупной юридической компании, и, по сути, он сейчас в состоянии купить всех нас, если захочет. Однако мы мало изменились все по отношению друг к другу. Не осуждай меня за то, что я иногда приходил сюда и соблазнял особо трудных «работников» Руки. Я не хотел ссориться с ним. А он стал со временем более обидчивым и нервным. Приходилось немного потакать ему. И если честно, порой это было даже увлекательно, Хицуги это не нравилось. Он начал вести себя, как ревнивый муж со стажем. Потом под каким-то предлогом переехал ко мне жить. Я не был против. Были ли мы близки? Да, были. И не один раз. Но без обязательств. Он знал это и принимал как должное. Я ему ничего не обещал. А потом появился ты. И я стал пропадать тут целыми вечерами… - его руки сильнее сжали мои плечи, а я слушал, затаив дыхание, стараясь не пропустить ни слова, но совершенно не зная, как реагировать на эту неожиданную исповедь, а Сакито продолжал так же негромко, словно разговаривая сам с собой, - сначала я и сам себе говорил, что делаю это по просьбе Руки, а потом понял, что причина все-таки в тебе. – и я услышал, как он улыбнулся, - да-да, Йоми, в тебе. Я приходил сюда ради тебя, потому что хотел увидеть. Уж не знаю, каким образом Хицуги узнал, где я бываю, но вероятно ему стало это известно от самого Руки. Я не знал, что Хицуги приходил сюда. Просто однажды днем он пришел домой, весь взбудораженный, и сказал, что заказал для нас с ним билеты на вечерний рейс, у него якобы проблемы, и только я ему могу помочь, но ничего конкретно не объяснил. И тогда я попросил Нию заменить меня, зная, что на самом деле он к тебе даже не прикоснется с намерениями, больше дружеских. И только оказавшись воистину внезапно на Бали с Хицуги, я понял, что это было не более, чем ухищрением. Но он уговаривал меня отдохнуть, и я решил – почему бы и нет. Не скрою, я думал, что так будет лучше, если мы с тобой не увидимся какое-то время… лучше для меня. Вот такой я эгоист. Мне показалось, что мне и с Хицуги неплохо, и мы даже были почти как пара, он едва не достиг своего. Мы спали вместе, ходили на пляж и в ресторан, отдыхали и развлекались. Но два дня назад позвонил Ния, и сказал, что ты каждую ночь во сне зовешь меня…
Я вздрогнул. Неужели это правда? Я звал Сакито во сне? Или Ния специально это придумал, чтобы поторопить моего незадачливого своенравного возлюбленного с принятием верного решения? Но все равно я почувствовал, что краснею, надеясь только, что Сакито этого не заметит.
- А еще он сказал, что Рука все чаще и чаще интересуется тобой. И тогда мне стало все предельно ясно. – последняя фраза Сакито просто выбила меня из колеи, и я даже забыл про свои ночные взывания, ежели таковые были.
- Ясно? – самому мне было в действительности не ясно ничего.
- Ясно, что Рука готовит тебя не для какого-то там ВИП-клиента, а для себя.
Я едва не упал с кровати:
- Что?
Абсурдность такого предположения казалась просто космической. Настолько, что даже в голове не укладывалось. У Руки такие парни работают – загляденье. И все просто обожают его. Ему стоит только глазом моргнуть – любой тут же счастлив будет принадлежать лишь нашему хозяину. И что за глупость – готовит меня для себя? Будто я торт или пирог.
- Так и есть, - тихо ответил Сакито, - у меня еще до отъезда возникло такое предположение, а Ния его только подтвердил. И знаешь, что я почувствовал в тот момент, когда он позвонил? Ревность. Поэтому я тут же сорвался с места и, несмотря на все протесты Хицуги, уехал. Я не был уверен, что ты чувствуешь ко мне, но твердо решил, что заберу тебя отсюда. Если ты захочешь.
Я еще долго молчал после его слов, словно обдумывая их, но на самом деле я был слишком счастлив, чтобы думать. И в то же время я чувствовал, что ревность коснулась не только Сакито, но и меня. Хицуги… все-таки они были вместе и были близки. Стоило мне это представить, как некое темное полупрозрачное, но невероятно сильное и злобное чудовище вздымалось внутри меня, раздирая зазубренными когтями сердце и разум, делая меня таким же свирепым и жестоким, готовым кинуться к Хицуги и отстаивать свое право быть рядом с Сакито. Но на место ревности вдруг пришел страх – вдруг Рука и в самом деле захочет оставить меня себе и не отпустит? Я как можно теснее прижался к любимому ангелу, словно ища у него защиты и поддержки, глядя с надеждой, не в силах высказать ее, и какое-то новое, неизведанное ранее чувство овладело мной, и именно оно двигало мной, когда я сказал тихо, но твердо:
- Я люблю тебя.
Сакито тихо рассмеялся:
- Это я уже понял…
Вот черт! Наверное, мое лицо в этот момент полыхало всеми цветами радуги, и я стремительно уполз куда-то под одеяло, стараясь скрыть неловкость и смущение. Ну конечно! Надо быть именно таким идиотом, как я, чтобы уверовать, будто Сакито давно все не понял. Я же выдавал себя на каждом шагу едва не с самого первого дня, и теперь мое признание звучало, будто я в самом деле был наивным неискушенным дурачком. Насчет последнего, кстати, было вполне справедливо. С тихим смехом Сакито извлек меня из одеяла и снова прижал к себе:
- Как ребенок, честное слово! – но в его тоне не было осуждения, скорее, некий тщательно скрываемый восторг, - но ты мне именно таким и нравишься. Ты просто чудо, знаешь? И скоро это чудо будет только моим…

Но следующим вечером…
 
KsinnДата: Среда, 13.11.2013, 19:52 | Сообщение # 6
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Часть 9
Рука появился в моей комнате, войдя без предупреждения и стука. Собственно, он так ко всем и заходил, но выражение его лица не предвещало ничего хорошего. А странный блеск в его глазах и вовсе напугал меня до паники. Он быстро подошел ко мне, посмотрел пренебрежительно из-под полуопущенных век, и длинные ресницы его вздрагивали. А потом вдруг стремительный взмах, я даже не успел уловить его, и в следующую секунду мою щеку обожгла острая сильная боль. Я еще успел прижать к ней руку, прежде, чем за первой пощечиной последовала вторая.
- Думали, что смогли сделать из меня идиота? – зашипел мне Рука в самое ухо, впиваясь в мое плечо, словно железными клещами, - ты, Сакито и Ния… вы трое издевались надо мной… но вам это так просто с рук не сойдет.
- Что… о чем ты? – я пытался отвернуться, закрываясь ладонями во избежание еще одного удара, - не понимаю.
- Ах, не понимаешь, - хозяин сильнее стиснул мое плечо, и оно онемело от боли, - я слышал все, о чем вы говорили вчера с Сакито… Значит, Ния тебя даже не тронул… и все это было сделано, чтобы я вам поверил… А знаешь, я почти поверил. Но что-то не давало мне покоя. Поэтому-то я и поставил вчера в ту комнату подслушивающее устройство. И вот что я тебе скажу, мой сладкий. Про Сакито даже думать забудь, мечтатель наивный. Нию ты тоже больше здесь не увидишь. Обслуживать будешь тех клиентов, которых я к тебе приведу. И когда тебе надоест, что тебя одновременно имеют два-три мужика, когда ты поумнеешь, вот тогда ты придешь ко мне, и мы поговорим по-другому.
Неописуемый ужас ледяным душем обдал меня с головы до ног. Я смотрел на Руку округлившимися глазами, и по неприятной усмешке хозяина я понял – он видит меня насквозь, видит, как ломает и коверкает меня страх, видит, что меня едва не тошнит от боли, но ему это нравится, как любому палачу по вкусу муки его жертвы.
- Отвали… - вдруг сказал ему я, и с этим словом почувствовал ранее не испытываемую холодную ярость, - иди на хер, Рука.
И тут он обрушился на меня, осыпая ударами и проклятиями, называя такими словами, каких не слышат даже самые дешевые шлюхи в подворотне. Я лишь прикрывал голову, скорчившись на полу и зажмурившись, моля Небеса, чтобы он поскорее выдохся и оставил меня в покое. А потом я кое-как доберусь до Кая, попрошу у него мобильный телефон и позвоню Сакито. Расскажу, что Рука совсем осатанел, и это грозит большими неприятностями на мою задницу в прямом смысле.
Но слишком плохо я знал своего хозяина. С глухим поистине звериным рычанием он швырнул меня на кровать, наваливаясь сверху и срывая одежду. Кошмар повторялся. Снова. Как в первый день моего пребывания здесь. Опять это горячее дыхание на моем лице и шее. Жадные грубые руки, разрывающие мою одежду в клочья. Тяжелое тело, прижимающее меня к кровати. Резкие движения, заставляющие меня против моей воли раздвинуть ноги и изогнуться от боли.
- Давай же, закричи! Проси, чтобы я простил тебя! – хриплый шепот и следом – укус, пронзивший мочку моего уха дикой болью, - и тогда я дам тебе ту самую таблеточку, чтобы тебе не было потом так неприятно.
Нет, ни за что. Я стиснул зубы. Он не дождется от меня ни крика, ни стона, ни единого звука. Я лишь отбивался, как мог, применяя старый метод – уходя в себя, отгораживаясь от страшной жестокой реальности, заставляя себя ни о чем не думать, впуская в сознание лишь равнодушную апатию и тотальное безразличие. Пусть делает, что хочет. Об этом я тоже расскажу Сакито. Он поймет. Я знал, что поймет.
Я уже чувствовал горячую обнаженную кожу на своей и какой-то частью своего еще бодрствующего и не потухшего сознания воспротивился грядущему вторжению…но его не последовало. Как издалека я услышал голос Руки, кричащего что-то злобно. Кажется, он совсем потерял разум. Я медленно открыл глаза, все еще балансируя на опасной грани между реальностью и своим вторым безопасным миром, едва не проваливаясь в него, но увиденное выдернуло меня из глубин подсознания, и я резко сел на кровати. Прямо около кровати, изрыгая ругательства, бесновался мой полуобнаженный хозяин, а спиной ко мне, словно отгораживая и защищая меня от него, раскинув руки, стоял Ния.
- Рука, прекрати, - говорил он медленно и спокойно, словно пытаясь достучаться до своего приятеля, - этим ты ничего не добьешься. Это подсудное дело. Ты же понимаешь, Рука. Оставь его в покое.
- Ну конечно! – красивое лицо моего хозяина исказила отвратительная яростная усмешка, - ты на его стороне, как обычно! Ты и Сакито всегда были лучшими друзьями! Ты вечно за него! Лучше бы ты уговорил его остаться с Хицуги на Бали, нежели лезть в мои дела!
- Не делай глупостей, - продолжал увещевать его Ния, - ты как вчера родился, честное слово. Будто не знаешь, что нельзя заставить любить насильно.
- Если бы ты не влез… - снова начал Рука, глядя на него непримиримо и тяжело дыша.
- Послушай, - в голосе Нии я к своему вящему удивлению услышал неприкрытую угрозу, многообещающую и предупреждающую, - пока что твоя лавочка держится за счет того, что я тебя покрываю. Но я могу и перестать это делать. Или ты немедленно угомонишься или ищи себе самого лучшего адвоката. Ты мой друг, Рука, мой лучший друг, как и Сакито, как и Хицуги, но если тебя можно привести в чувство только так, клянусь, я сделаю это.
Я видел – на лице моего хозяина отразилось сначала недоумение, потом разящий гнев, и если бы Рука умел испепелять взглядом, от Нии ничего бы уже не осталось. Но в следующую минуту неистовое выражение безумной пугающей злости исчезло с его лица, и оно снова стало спокойным и даже непроницаемым. Ни слова больше не говоря, он резко развернулся и вышел из комнаты. А я так и сидел на кровати, удивленный и ошарашенный, кое-как прикрываясь остатками своей одежды. Ния повернулся ко мне и вдруг подмигнул:
- Все в порядке?
- Я…я… - пережитый шок медленно схлынул с меня, оставляя лишь облегчение и озноб, начавший сотрясать все мое тело.
- Охо-хо, - Ния покачал головой, подходя ко мне, накидывая мне на плечи свою кофту, - это нервы, приятель, успокойся, все в порядке. Слышишь?
Я кивнул, но меня продолжало трясти и колотить, да так, что даже зубы стучали.
- Так, - Ния наклонился, подбирая с пола свою бездонную сумку, которую, наверное, бросил в запале, оттаскивая от меня Руку, - тебе нужно лекарство, - он достал из сумки банку «Асахи», открыл, протянул мне, потом покачал головой, с сомнением глядя на мои руки, которые ходуном ходили, - давай-ка помогу, - он присел рядом, поднес банку к моим губам, - выпей.. и еще глоточек… и еще… вот молодец.
И я послушно делал глоток за глотком, чувствуя, как прохладное пиво льется мне в горло, но от него по телу распространяется тепло.
В это время дверь открылась, и в комнате снова появился Рука. Я даже пивом подавился и закашлялся. Рука тяжелыми шагами, словно они давались ему с трудом, подошел и кинул на кровать небольшую папку:
- Это твои документы. И чтобы больше я тебя никогда не видел. У тебя слишком благонадежные покровители.
Обращался он ко мне, но смотрел в упор на Нию, впрочем, взгляд его ничего не выражал.
И мой уже бывший хозяин так же медленно двинулся из комнаты, даже не оглянувшись.
Я взял в руки папку, не веря своим глазам, готовый в пляс пуститься от радости, но Ния не дал мне такой возможности:
- Где твоя одежда? В шкафу? Одевайся. Не переживай, - прибавил он заметив, как я снова прижал к груди обрывки футболки, - я отвернусь.
Пока я одевался, вдруг пришла внезапная мысль:
- Ния, а как ты тут оказался в самый подходящий момент?
Он рассмеялся:
- Один твой дружок позвонил мне, Кай. Сказал, что Рука направляется к тебе и что он зол, как сто чертей. Твое счастье, я был неподалеку.
Я так и застыл с приподнятой ногой в одной штанине джинсов:
- Кай? Он знает твой телефон?
Ния неопределенно пожал плечами, и я заметил, что он слегка смущен:
- Так получилось.
Я невольно улыбнулся и продолжил одеваться.
Часть 10
Ния привез меня прямиком в пансионат Сакито. Я совершенно не обратил внимания на то, как здание выглядит снаружи – волнение захлестнуло меня, и я думал лишь о предстоящей встрече. Сердце то колотилось, как сумасшедшее, то замирало, готовое вот-вот остановиться. Я то и дело закрывал глаза, прокручивая в голове различные варианты этой встречи. Конечно, к ней надлежало бы достойно подготовиться, поэтому я и попросил Нию отвезти меня домой, но он и слушать меня не стал, заявив, что это совершенно ни к чему, и ему виднее, куда меня везти. Пришлось смириться, иначе – не сомневаюсь – с моего «нии-сана» сталось бы перекинуть меня через плечо, как мешок, и унести в неизвестном направлении. И вот чем ближе мы подъезжали к пансионату, тем сильнее меня обуревали противоречивые чувства: с одной стороны я страстно желал увидеть Сакито, а с другой – почему-то хотелось вскочить и бежать, куда глаза глядят. Никогда в жизни я еще так не волновался.
Я запомнил только, что пансионат был небольшим двухэтажным зданием, а внутри отделан просто, но со вкусом, даже немного по-деловому, никаких излишеств, все самое необходимое и, судя по виду, весьма удобное. Большой холл с лестницей, ведущей на второй этаж…. это первое, что я рассмотрел как следует, когда волнение отступило на секунды, но в это время откуда-то из бокового правого коридора вышел Хицуги и направился к нам. Страха я уже не испытывал. Но было острое чувство неловкости. Так бывает, наверное, когда в чужой дом заглядывает непрошенный гость. И даже то, что за моей спиной стоял Ния, не придавало мне уверенности. В конце концов, Сакито сам сказал, что Хицуги живет в этом пансионе, значит, он был тут у себя дома. И имеет полное право показать мне на дверь. Но Хицуги этого не сделал. Он приблизился, кивком поприветствовал Нию, получил такой же молчаливый ответ, а потом неожиданно обнял меня за плечи и сказал негромко:
- Добро пожаловать.
- Спсбо… - сорвалось с моих губ невнятно, настолько я был ошарашен, глядя на Хицуги, пытаясь осознать произошедшую в нем перемену, а за спиной моей слышалось тихое хихиканье Нии, словно тот знал обо всем заранее. Я оглянулся, посмотрел на него, поймал его смеющийся взгляд. Он несильно подтолкнул меня в спину, словно говоря, проходи, мол, чего застыл. Я сделал два шага вперед, неуверенно глядя на Хицуги, но тот лишь ободряюще улыбнулся, сделал приглашающий жест и снова удалился, на этот раз в левый коридор, и вскоре оттуда послышался его голос, правда, я так и не смог разобрать, что он говорит. Я снова повернулся к Нии, прошептал одними губами:
- Что все это значит?
Он сделал непонимающее лицо и пожал плечами:
- Понятия не имею.
- Ния! – я дернул его за рукав и зашептал снова, хотя теперь это больше напоминало шипение, - я и так ничего не понимаю, еще и ты шутить вздумал.
- Думаю, он просто все понял, - Ния перестал паясничать, - Хицуги не злопамятен и к тому же далеко не дурак. Этого объяснения тебе достаточно.
Конечно, мне было этого не достаточно, но тут я заметил движение и увидел, как со второго этажа по лестнице быстро спускается Сакито и, не удержавшись, устремился к нему навстречу.
- Здра…
«Вствуй» я уже не договорил – мои губы попали в плен его губ, как и я сам, увлекаемый в долгий глубокий горячий поцелуй, растворяясь в его объятиях, теряя разум от прикосновений, приникая к нему всем телом и отвечая на поцелуй.
Кажется, прошла минута, а может быть, и больше, я не знаю, но нас оторвало друг от друга покашливание Нии:
- И долго мне тут торчать? В этом доме вообще мне хотя бы пройти предложат, не говоря уже об обеде и тапочках?

Мы живем вместе уже полгода. Не поверите – в моей двухкомнатной маленькой квартирке. Сакито сам так захотел. А я готов выполнить любое его желание. Хотя он по-прежнему управляет своим пансионатом. Я хотел вернуться на работу в кафе, но он не позволил. Сказал, что будет снова моим учителем. И вот я один из его учеников при пансионате. Не знаю, с чего он решил, что у меня неплохой голос, но уроки вокала даются мне с трудом, да и вообще я нерадивый ученик, знающий, что все грешки мои будут прощены целиком и полностью грядущей ночью в постели с моим любимым учителем. Он тоже знает это, поэтому и спрашивает с меня больше, чем с остальных. Да-да, особенно по ночам. Этим урокам он по-прежнему уделяет ничуть не меньше внимания, чем моим музыкальным занятиям. И в них я преуспел гораздо больше, чем в песнопении.
Он сказал, что любит меня. Это произошло в тот же вечер, когда Ния привез меня в пансионат, и, как ни странно, сбывалось все, о чем я мечтал: Сакито был со мной, более того – он был моим, и мы ходили вместе в кино, в кафе, на прогулку, иногда к нам присоединялся Ния, и Хицуги на меня не сердился. Рука же… я вижу его редко, поначалу Сакито вообще был против того, чтобы он приходил к нам, но постепенно оттаял, перестал относиться к нему с подозрением, но как-то сказал, что лучше пока Руке не бывать у нас слишком часто. А когда я спросил, почему – только рассмеялся, потрепал меня по волосам и сказал, что я себя недооцениваю. Я так и не понял до сих пор, что он имел в виду. А недавно пришел Кай. Сказал, что нашел себе работу в одном из неплохих хост-клубов. Правда, потом пояснил, что не сам нашел, а друг ему помог. И, кажется, я догадываюсь, о каком друге речь. Начинаю сомневаться, что Ния парнями не интересуется, но вслух пока не говорю ему про свои догадки. Скоро День Рождения Хицуги, может быть, тогда поинтересуюсь, когда все будут под хмельком и веселы. Лишь бы самому сохранить трезвый разум, а не как в прошлый раз, Сакито потом еще неделю надо мной потешался, вспоминая мои выходки. Ну а что, у меня организм непривычный, вот и понесло в далекое далеко.
Иногда Сакито предлагает съездить куда-нибудь. Но, если честно, мне с ним везде хорошо. Даже когда мы в лифте застряли и проторчали там три часа. Или когда шутки ради решили прокатиться в переполненном метро и там едва не потеряли друг друга. Или когда играли в бейсбол, и он нечаянно заехал битой мне в лоб. Везде. Всюду. Где угодно. Но с ним.

- А что у нас сегодня на ужин?
- Ну, я сделаю салатик.
- Я хочу пудинг. И сладкие пончики.
- Сакито?!
- Что?
- Салатик.
- Пудинг. И пончики.
- Обжора!
- Хорошо, что ты это понял.
- Куда в тебя лезет?
- Ты еще здесь? Еще не готовишь мне вкусности?
- Узурпатор!
- Ладно, можно без пончиков.
- Тиран!
- Я тоже тебя люблю, Йоми.
- Значит, салатик?
- Салатик-салатик….
 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Spem exspectare (R - Сакито/Йоми, Ния, Хицуги, Рука [Nightmare])
Страница 1 из 11
Поиск:

Хостинг от uCoz