[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » 4 года (NC-17 - Джин/Джунно [KAT-TUN])
4 года
KsinnДата: Среда, 13.11.2013, 19:46 | Сообщение # 1
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Название: 4 года
Автор: Erlandi

Фэндом: KAT-TUN
Персонажи: Джин/Джунно
Рейтинг: NC-17
Жанры: Слэш, Романтика
Размер: Миди
Статус: закончен

Описание:
они отсняли "Юкан" и вполне довольны жизнью. молодые, красивые и талантливые. а еще - влюбленные) кто в кого?)

Посвящение:
Инфанту и Дофину =)

Публикация на других ресурсах:
Только с разрешения автора

Примечания автора:
однажды, опять же давно, меня попросили написать это =) чуть отредактировав, все-таки решила показать это народу))
 
KsinnДата: Среда, 13.11.2013, 19:47 | Сообщение # 2
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Часть

2006-й год. Съемки "Yukan Club».
Первый день. 8 часов утра.
Я опаздывал. Как обычно. Но я вовсе не хотел этого. Я специально встал раньше сегодня, чтобы прибыть хотя бы в первый день съемок в назначенное время. Душ – обязательно, потом – легкий завтрак, быстро одеться, вызвать такси – все это заняло у меня не больше часа, я даже сам себе порадовался, но эта внезапная пробка на дороге из-за случившейся аварии, как назло, застопорила все движение, и даже в объезд было не проехать. Маленькая желтая малолитражка, в которой я сидел и злился на весь свет, продвигалась с невероятной медлительностью, и хмурый таксист не добавлял радостного настроения. Опять перед самыми съемками я выслушаю целую тираду от всей съемочной группы о том, как нехорошо опаздывать, как плохо я поступаю, заставляя всех ждать, какой я бесстыдник и эгоист. И конечно никто не поверит, что я застрял в пробке, напротив, все решат, что я это придумал, чтобы оправдать свое непростительное опоздание. Это невероятно бесило и раздражало. Я ждал телефонного звонка, который вот-вот должен был взорвать мой мобильник, потому что я опаздывал уже на 20 минут, и непременно кто-нибудь должен позвонить. Это уже как аксиома. Не успел я так подумать, как сотовый ожил, разливаясь ритмичной мелодией. Я буквально ощутил, как мне стало не по себе. Хорошо, если это кто-то из стафф, а не режиссер и не менеджер. Однако на этот раз мне повезло – звонил Йокояма.
- Ну, Аканиши, и где вас носит? – в его голосе не было недовольства, скорее, нетерпение, замешанное на легком беспокойстве.
- Я в пробке застрял, - мое бормотание выражало мое состояние, - а не веришь – сейчас дам трубку таксисту, он подтвердит.
Таксист повернул голову в мою сторону и непечатно выругался – то ли на меня, то ли на затор на дороге.
- Верю-верю, - поспешил успокоить меня Йоко, - впрочем, твое опоздание меня не удивляет. Вопрос в том, где второй. Вы там не вместе в пробке застряли?
- Кто второй? – сначала не понял я.
- Приятель твой, Тагучи, - пояснил Юу, вздыхая, - насколько мне известно, он не в пример тебе пунктуален.
- Откуда я знаю, где он может быть, - буркнул я, но откуда-то взялась необъяснимая тревога, - я за ним не слежу.
- Да? – теперь в Йокояме проснулось неприсущее ему ехидство, - а мы слышали, что вы вчера вместе в клуб ходили.
- И что? – во мне все закипело, - это не значит, что мы с ним до утра вместе были. Посидели, по энергетику выпили и разошлись. И вообще, Юу, ты прям как на допросе – «Где вы были вчера вечером?» - я не смог удержаться, чтобы не передразнить его каким-то педерастическим голосом, - я же сказал, что я в пробке, передай это там всем, будь добр. Скоро буду. Пока! – я отключил звонок и откинулся на спинку сиденья, вздохнув.
Да, на Джунноске это было не похоже, он никогда не опаздывал на съемки, это была моя привилегия, с позволения сказать. Вероятно он вчера не пошел домой и продолжил неплохой вечер где-нибудь еще в приятной компании . Я едва подавил очередной вздох. Не дай Ками-сама, Йоко еще где-нибудь разнесет, что мы с Тагучи вчера вместе провели вечер. О бляха, как будто уже нельзя никуда с другом сходить! Что ж теперь, дома сидеть безвылазно? Только-только я избавился от навязчивой идеи фанатов про меня и Казую. Наверное, нужно было в лепешку расшибиться, чтобы до их тупых голов дошло, наконец, что мы с ним лучшие друзья, и любовь наша не превышает пределы нежной дружеской привязанности. Честно говоря, это все так утомительно. Почему-то не только фанаты так считали – даже в группе гуляли такие помыслы. Помнится, мы с Каменаши пошутили неудачно на выездной поездке – закрылись вдвоем в одной комнате и сидели там долго-долго и тихо-тихо. На самом деле в карты играли, но фиг знает, что там остальным в голову пришло. Давно это было. А вот народу все никак не уняться. Хорошо хоть теперь все на места свои встало. Вот уже второй месяц Казуя втихоря ото всех (от Китагавы и иже с ним) встречается с Тат-чаном, и я бесконечно рад за них – они выглядят такими счастливыми. Конечно, я поддержу его выбор, главное, чтобы моему другу было хорошо. Я не осуждаю его, неважно, кого он любит, лишь бы на его лице сияла такая безоблачная сияющая улыбка. Да и Химе тоже прям цветет. Хотя ему-то куда – и так выглядит моложе нас всех вместе взятых. Конечно, Танака старается скрыть свое разочарование, он на Казую виды имел, даже как-то хватил в баре лишнего и напустился на меня – мол, я приятель Каменаши, как я мог такое допустить. Вот тоже кадр интересный. Как будто я имею права указывать Казуе, что ему делать и кого любить. Прям дорама какая-то получается, эдакий любовный треугольник. Джунно я предупредил сразу – хоть одна шутка в адрес Каменаши и Уэды – и Химе даже не придется одевать боксерские перчатки, я самолично навешаю ему пенделей по первое число. Впрочем, Тагучи и сам неглупый парень, знает, где можно перегнуть палку, а где нет. С ним пьянствовать весело – и так настроение на «ура» после выпитого, а еще он как отмочит – я в пополаме загибаюсь, а он вместе со мной ухахатывается, да еще и мне пеняет «У тебя, Аканиши, смех такой заразительный, я ржу потому что ты ржешь!» Н-да, комплимент, ё-мое! Накамару смотрит на нас как на детей. Недаром я его старичком иногда называю. Или папочкой. Если на него внимательней посмотреть, то можно заметить, как порой он хочет от нас всех отдохнуть. Но тут срабатывает принцип «И видеть ваши рожи не могу, и без них так скучно!» Хотя не думаю, что он нас через силу терпит. Любит ведь. Или привык. А я… Я на самом деле души во всех них не чаю. Оболтусы, раздолбаи, пофигисты и лоботрясы. Но такие родные, дорогие и близкие. Только им не обязательно об этом знать. По крайней мере – пока.
Прошло еще полчаса, прежде чем я добрался до студии. Ради этого, правда, пришлось выйти из такси и три квартала пройти пешком, иначе бы я не добрался до съемочной площадки до завтрашнего утра. Ругая пробки, дороги и машины почем зря, задыхаясь от быстрой ходьбы, взмокнув до самых костей, матеря неработающий лифт, я, наконец, добрался до студии. Хвала всему божественно-небесному коллективу! За то, что я все-таки дошел и за то, что я жив! Буквально по-пластунски явившись в студию, я тут же услышал вскрик Минами:
- Аканиши-кун! Ты что, через мясорубку пролез? На тебе лица нет!
Ну вот, пожалуйста, уже вошла в образ? С пирожком в одной руке. В другой – платок, которым она пытается вытереть мне лицо. Спасибо, конечно, но дайте же мне сначала отдышаться!
- Мина-чан, погоди-погоди! – отворачиваюсь от ее надушенного платочка, - я сейчас скончаюсь, дай хоть присяду!
Она отходит, но недалеко. Эми хлопает накрашенными до бровей ресницами, глядя на меня сочувственно. Хорошо хоть не пристает с оханьем и аханьем. Йоко посматривает насмешливо, хотя и по нему можно заметить – на самом деле переживает. Кашии Ю, видимо, тоже уже в образе:
- Может тебе чай сделать?
- Ребят, всем спасибо, но можно я просто посижу и переведу дух? –я посмотрел на них умоляюще.
Пятиминутная передышка пошла на пользу. Жаль, что только пятиминутная. Не успел я встать с кресла, как около меня тут же замаячила девушка-стилист:
- Пойдемте, я подготовлю Вас к съемкам.
Конечно, подготовьте меня к съемкам. А то, подозреваю, вид у меня такой, будто ночь я провел в римской оргии. Только я пересел с одного кресла в студии на другое – в гримерке – как тут же нарисовался режиссер:
- Аканиши! Опоздание на час!
- В городе пробки, господин Токура, - почему-то за меня ответила стилист, - сейчас сложно добраться до студии. Я бы и сама опоздала, если бы не заночевала у подруги, которая живет тут недалеко.
- Ну ладно! – буркнул режиссер, - так! Готовность 15 минут! Скоро начинаем! - послышался его вопль из коридора, - И я не понял! Где Тагучи?!
Уже второй раз за утро меня охватило беспокойство. Конечно, если Джунно и в самом деле не ограничился нашим с ним общением и устроил себе отдых на всю катушку, то это бы все объяснило, кроме одного – это Невозможно. Что бы он ни делал накануне – Джунно никогда не опоздает. Он слишком высоко ценит свое рабочее время. В крайнем случае, он бы позвонил и предупредил. Я достал телефон и набрал его номер. Длинные гудки. Телефон не выключен. Но почему он не отвечает на звонок? Может что-то случилось? Я занервничал. Как занервничал бы из-за любого из KAT-TUN. Машинально я взял что-то непонятное на вешалке, что мне всучили стаффы, и пошел переодеваться, не переставая думать о приятеле. Даже рассматривая себя в зеркало и одергивая школьную форму, я понял, что мысли мои витают где-то далеко. И вдруг я услышал звук распахиваемой двери и громогласное:
- Приношу свои извинения за опоздание!
Выскочив в коридор, я увидел Тагучи – что-то в нем было явно не так. И тут до меня дошло – он почему-то был в какой-то бежевой нелепой шапочке, под которую были убраны его волосы.
- Сдурел? - я был в своем репертуаре, - напугал всех чуть ли не до икоты! Опоздал даже больше, чем я, да еще и на телефон не отвечаешь.
- Тагучи! Ну что это такое? – выглянул из-за моего плеча как из-под земли выросший режиссер.
- Гомен! Гомен! Гомен! – Джунно принялся отбивать земные поклоны, - сначала в парикмахерской очередь была несусветная, да еще эта пробка в центре – пришлось пешком идти! А телефон я забыл нечаянно дома… - он вымученно улыбнулся.
- В парикмахерской? – за Тагучи появился Йокояма, - и что такого сверхъестественного ты с собой сотво… - его речь осталась невысказанной, ибо Джунно стащил с головы идиотскую шапку, и…у меня отвисла нижняя челюсть.
Подобного шока я не испытывал давно. Вместо привычных темно-каштановых локонов приятеля моему взору предстала волнистая шевелюра незнакомого блондина! Я попятился и так и сел обратно в кресло, указывая онемевшим пальцем на Тагучи:
- Д-д-д-джунно…. Ч-ч-ч-что эт-т-то? – я даже не узнал свой голос, севший от волнения.
Режиссер деловито осмотрел новый цвет волос Тагучи и удовлетворенно кивнул:
- Очень хорошо! Теперь пусть тебя приводят в порядок, переодевайся, и бегом на площадку! И линзы не забудь!
- А линзы обязательно? – любознательно полюбопытствовал Джунно.
- Да! Отговорки не принимаются! –режиссер надменно дернул плечом и удалился.
- Линзы? – я перевел недоуменный взгляд на Тагуччи.
Тот со своей привычной улыбкой пожал плечами и уселся в кресло, и около него тут же запорхали аж два стилиста. Мне было велено покинуть гримерку и почитать еще раз сценарий.
Какой в пень сценарий?! Там, в гримерке, творится нечто несусветное! И я не удивлюсь, если через некоторое время вместо Джунно оттуда выйдет Том Круз а ля вампир Лестат! А почему нет? Красные линзы. Да еще клыки какие-нибудь. Я судорожно вцепился в сценарий, перечитывая его. Вроде бы ничего такого там нет. Но и от истины я недалеко ушел. Через 15 минут Джунно появился на площадке – вроде бы, кроме волос и одежды в нем ничего не изменилось. Но линзы мне не давали покоя. Подскочив к приятелю, я всмотрелся в его глаза и чуть не рухнул – к блондинистым волосам прибавились неестественно голубые очи!
- Ты прости меня, конечно, но уверен ли ты, что тебе надлежит играть покорителя дамских сердец, а не гея-развратника? – брякнул я.
- Завидуешь? – надменно процедил Тагучи и проплыл походкой от бедра по направлению к Минами, Ю и Эми, - леди, ну как я вам?
У Йоко видимо тоже пропал дар речи. Он взирал на Джунно как грешник на икону Девы Марии. Девушки же наоборот восторгались новым образом Тагучи, дергали его за светлые пряди, шутили, подкалывали. Мне стоило многих усилий, чтобы совладать с собой. И тут неожиданно меня проперло. Игриво дернув плечом, я подошел к Джунно и девушкам, оттеснил их, кладя руки на плечи друга, и манерно растягивая слова, пропел:
- У меня на него больше прав. Мы все-таки в одной группе! Не так ли, дорогой? – и я положил ему голову на плечо.
Джунно не растерялся, приобнял меня за талию, чуть прижав к себе, и тем же тоном подхватил:
- Конечно, Джин, мое сердце принадлежит только тебе!
Девушки рассмеялись. Йоко покрутил пальцем у виска. На площадке явил себя народу режиссер:
- Готовность 5 минут! – заверещал он, - вы, двое, перестаньте обезъянничать!
- Нашу любовь нещадно рушат законы морали! – я сделал печальное лицо, хотя хотелось жутко смеяться, - нас не понимают! Прощай, жизнь моя!
- Как жесток этот мир! Я вынужден подчиниться ему! – Джунно приложил ладонь ко лбу и, отпустив меня, посмотрел с улыбкой.
Мне показалось, или на миг в его взгляде промелькнуло сожаление?

 
KsinnДата: Среда, 13.11.2013, 19:48 | Сообщение # 3
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Часть

2006-й год. Съемки «Yukan Club». День последний.
- Я больше не могу! – простонала Минами, отползая от камеры, - я поправилась во время съемок на 5 килограммов! Если так и дальше будет продолжаться – я в студию не войду, а вкачусь, как шарик!
- Меня тошнит от чая и образа неприступной девчонки! – Ю недовольно нахмурилась, - итак меня молодые люди на улице стороной обходят!
- Зато меня не обходят! – Эми лучезарно улыбнулась, - и Тагучи тоже! Не так ли?
- Единственное, что я знаю, что еще один день в этих линзах – и у меня вытекут глазки! – рассмеялся Джунно.
- А ты, Аканиши? Пользуешься популярностью? – Минами толкнула меня локтем в бок.
- Ага, если учесть, что я ей и так не был обделен! – я хмыкнул и перевел взгляд на Йоко, - а ты чего сидишь, смущаешься? Кто там тебе вчера на сотик любовное признание накатал?
- Не твоего ума дело! – покраснев, отозвался Йокояма, но улыбнулся, - я уж помолчу, что ты любишь только Тагучи!
- А ты завидуешь? – я наигранно присел на колени Тагучи и рукой обхватил его за шею.
- Еще бы! – Йоко засмеялся, - ты такого шикарного парня себе отхватил!
- Готовность 10 минут! А вы опять ерундой маетесь?! – сердито вопил режиссер!

- Стоп! Снято! Всех благодарю! Всем спасибо! Отлично поработали! Успех нам гарантирован! Аплодисменты всем! Мы сделали это! Ура!
Да! Мы сделали это! Отсняв последнюю серию дорамы, режиссер был доволен по уши. Он расцеловал нас всех поочередно, пообещав мне и Тагучи рассказать Китагаве-сану, как хорошо мы поработали. За это нам полагались два выходных дня. Целых два дня! Это было не просто круто! Это было великолепно! Выходные дни предоставлялись нам не часто. И их стоило ценить.
- Отметим? – Джунно толкнул меня локтем в бок, - позовем остальных!
- Согласен! – я даже подскочил от радости, хлопая в ладоши, как маленький мальчик, - я позову ребят, а ты уболтай Йоко и девочек, кажется у них другие планы!
- Положись на меня! – он довольно рассмеялся, видимо, чувствуя себя прекрасно, - я все сделаю!
Через час я, Тагучи, Йоко, Ю, Минами и Эми уже шли по направлению к закрытому клубу. Едва переступив его порог, мы были встречены восторженными воплями остальных КАТят, и еще Нишикидо и Томохисы.
- Ты их позвал? – Тагучи лукаво хихикнул.
- Я не мог их не позвать! Они мои друзья! – я уже предвкушал прекрасный вечер и отличное времяпрепровождение.
А дальше все пошло по накатанному сценарию. ..
Около полуночи, в самом радужном настроении, я возвращался домой на такси, везя с собой вусмерть упитого Рё. Пи, правда, предлагал мне забрать Нишикидо с собой, но уж очень нехорошо горели глаза моего друга, уж слишком настойчиво Ямашита уверял, что отвезет Рё домой. Нет уж, я очень хорошо знаю его, Пи так просто не отступится от того, что ему желаемо, но сегодня он обойдется холодной постелью и собственным недовольным сопеньем. Был бы Рё в состоянии передвигаться сам, я бы ни слова не сказал, но его, сонного, пришлось мне, Ямашите и Танаке выносить из клуба через черный ход и уложить на заднее сиденье такси. Я тогда не думал, как потащу его на себе на 14-й этаж в свою квартиру, просто очень уж хотелось помочь напившемуся приятелю. Впрочем, это было уже не первый раз. Главное, чтобы кругом не было вездесущих папарацци. Хотя, Мару уверял, что не видел ни в клубе, ни рядом никого подобного. Значит, и до Джонни-сана это не дойдет. Мару можно верить. Аминь.
Я кое-как вылез из такси, рассыпаясь в благодарностях доброму таксисту-самаритянину, который помог мне вытащить сладко посапывающего Нишикидо. А потом таксист вручил его мне и уехал, а я так и остался стоять около своего дома, прогибаясь под тяжестью спавшего приятеля. Это только с виду Рё такой хрупкий и худенький, зато весит он – не Дай Боже! Я уже начал подумывать, не попросить ли мне у прохожих помочь дотащить Рё до моей квартиры, как вдруг позади меня раздался голос:
- У тебя проблемы, Аканиши-кун?
Кое-как, стараясь не уронить забубнившего во сне Рё, я обернулся. Совсем рядом, сомнительно удерживая равновесие, стоял Тагучи, однако улыбка его по-прежнему являла собой образец благодушия и позитивного настроя.
- Неплохо отдохнули, да, друг мой? – он нелепо помахал мне рукой.
- Да, просто отлично! – неожиданно для себя я икнул, - но помощь бы мне не помешала, Рё не пятилетний ребенок и весит не мало.
- На фиг ты вообще потащил его с собой? – искренне недоумевал Джунно, когда мы, шатаясь из стороны в сторону, добрались-таки до моего этажа, - тебе же Пи предлагал отвезти Рё домой.
- Угу, - хмуро отозвался я, впав в пост-алкогольную депрессию, - и наутро бы Рё пришел в агентство не из дома, а от проктолога…. Не парь мне мозг, а помоги дотащить его до кровати…
Слава силам небесным – через 5 минут Нишикидо уже лицезрел неведомо который по счету сон в комнате для гостей, заботливо укрытый пледом. Тагучи еще предлагал освободить Рё от одежды во имя его удобства, но мне во-первых было лень, а во-вторых своих нетрезвым умом я представил, какая это будет буча, если Нишикидо вдруг проговорится, что проснулся у меня раздетый, и это дойдет до Томохисы, через него до Тегоши - через час все агентство будет на ушах, включая руководство. Поэтому оставив Рё досматривать свои радужные сны, мы с Джунно прошествовали в гостиную.
- Как же я устаааал! – зевнув, я растянулся на диване, - но, знаешь, я рад даже тому, что нам дали не два выходных, а один. Значит, завтра я смогу спать, пока меня жареный петух в пятку не клюнет.
- Спорим, я буду спать дольше, - Джунно бесцеремонно вторгся в мои стратегические запасы спиртного, но я не был против, - я нормально не спал уже полгода! – он открыл одну бутылку и сунул туда нос, - фу! Воняет как из винного погреба! – он разлил содержимое бутылки в два стакана, один из которых протянул мне, - время позднее, но я в таком приподнятом настроении. Думал, вырублюсь после первого же стакана, однако же смотри – ни в одном глазу! Напротив, держусь бодрячком!
- Как думаешь, если Китагава узнает, он нас сразу пинком под зад выпрет или сначала посадит на кол? – я отсалютовал приятелю стаканом и сделал небольшой глоток.
- Это мы еще посмотрим! Мы уже большие мальчики и вправе позволить себе побуянить! – Тагучи негромко рассмеялся.
- Может, вспомним Учи? – я предупредительно поднял палец.
- Учи не было 21 года, когда его застукали в том караоке-баре, - Джунно сел в кресло напротив, - и вообще, к чему разговоры про Учи? Сегодня мы сделали великое дело, закончили съемки «Юкана»! Так почему бы не поговорить о нас и не выпить за нас?
- Ты прав, Тагучи! – я осушил стакан одним махом и поморщился – бренди было отличным, подаренным одним моим американским приятелей, - сегодня наш день! И хотя уже первый час ночи, точнее, почти час, завтра у нас свободный день, и мы можем расслабиться! Поэтому…. – я не договорил, протянул стакан, типа, наливай.
- Слушай, а у Каменаши все серьезно с Уэдой? – спросил Тагучи, наполняя стаканы.
Меня разобрал смех:
- Только не говори, что и ты туда же!
- Ты о чем? – Джунно посмотрел на меня сквозь стакан.
- Я уж начинаю подозревать, что вся группа – тайные воздыхатели Казуи! – я мог позволить себе назвать его по имени на правах лучшего друга.
- О да! – в блестящих глазах Тагучи засияли задорные огоньки, - я давно влюблен и мечтаю о нем! О Боги! О черти! Душу продам за один поцелуй Каме! – он снова рассмеялся, -на самом деле, просто интересно.
- Тагучи, ты должен понимать, что я не Господь Бог и даже не их исповедник, и они не мне молятся по ночам! – я не смог сдержать улыбку, - но подозреваю, что все намного серьезнее. И – да – предупреждаю твой вопрос, я тоже сочувствую Танаке.
- Да я не про то, - отмахнулся Джунно, - вы ж с Каменаши лучшие друзья. Не ревнуешь? Нет ощущения брошенности?
- Глупости какие! – в возмущении я взмахнул стаканом и чуть не расплескал его содержимое, - наоборот, я рад за Казую, рад, что он обрел свое счастье. И вообще, что за вопросы?
- Да так, - Джунно неопределенно пожал плечами, - ты ж знаешь, - он улыбнулся, - я во все бочки затычка, мне все интересно.
- Линзы…. – резюмировал я, глядя на него.
- Что – линзы? – не понял Тагучи.
- У тебя голубые линзы. Ты их не вытащил… - я зубами достал из пачки сигарету, - аминь будет, если ты в них уснешь. Утром у тебя глаза будут больше лица. А уж как больно будет – ой-ёй-ёй!
Джунно уставился в зеркало, словно впервые себя увидел, а потом повернулся ко мне:
- И что тебе не нравится? – он улыбнулся одними краешками губ, на которых еще оставались следы перманентного блеска, - думаешь, эти линзы мне не идут?
- Ты не похож на японца! – я сделал пренебрежительную гримасу, - и на себя тоже не похож. Был бы я девушкой – точно бы на тебя не клюнул.
- Но ты и не девушка! – напомнил Джунно, все еще рассматривая себя в зеркало, - хотя знаешь, сколько я писем от парней получил! У-у-у, целую прорву!
- Спорю, половина из них просто дурачилась! – я снова наполнил наши стаканы, - а вторая половина старые извращенцы типа Кита…. типа неких небезызвестных тебе людей.
- А почему ты исключаешь молодых и красивых? – Джунно дернул плечом, рассматривая меня в зеркало.
Я чувствовал, как алкоголь увлекает меня все глубже в пучину ярких фантазий и красочных иллюзий, где можно высказывать все, что на уме, а так же на кончике языка болтается. Снова закурив и тем самым подстегнув действие спиртного, я окончательно дал волю своей инфантильной натуре:
- Ну попробуй, соблазни меня! И если у тебя получится, то я возьму свои слова обратно.
- Тебя? – Тагучи даже собой любоваться перестал, - не думал я, что ты парнями интересуешься!
- А я и не интересуюсь, - ответил я и понял, что покривил душой, - я тебе спор предлагаю. Получится – я признаю, что ты крут. А нет – извиняй, но ты лузер!
- Да ну тебя! – Джунно со смехом взял бокал и сел рядом, немилосердно спихнув мои ноги с дивана, - Джин, не строй из себя доступного, тебя раскочегарить может только европейская леди в шестым размером.
Судя по его заплетающейся речи, мой приятель тоже был уже хорош – а говоря проще, пьяней вина. Да и я не краше. Плевать. У нас закончились съемки, завтра выходной. Что может быть чудеснее?! Почему бы и не набраться сегодня до белых коников и не вести фривольные разговоры на отвлеченные темы?
- Интересно, говоря уж о таких отношениях, Накамару мог бы увлечь Танаку? – я понимал, что меня несет в далекое далеко, но остановиться уже не представлялось возможным.
- Неа! – Тагучи отпил немного из стакана, - Коки из тех людей, кто верен своему чувству до упора, у него это на лбу прям большими буквами написано.
- А знаешь…. – я чувствовал, как голова начинала кружится, но ощущение было весьма приятное, - я тебя не представляю влюбленным в кого бы то ни было.
- Ах! Ах! – Джунно соскользнул с дивана, - как ты не прав, друг мой! Ты ведь не знаешь совсем мою душу! – он патетично заломил руки, пронзительной глубины глаза взметнулись к потолку, - а вдруг я влюблен в Татсую и усиленно скрываю это?!
Я кинул в него подушку и захихикал:
- В таком случае, я первый настучу тебе по макушке! Про него и Казую даже думать забудь!
- Вот еще! – Тагучи быстро переключился с трагического образа на свой обычный лад, не вставая с колен и протягивая мне очередной (который уже?) стакан, - в общем, посмотри на меня и знай… - он решительно тряхнул белокурыми локонами, - я влюблен.
- Очень смешно! – я засмеялся, - когда человек влюблен, по нему видно… А ты…. – я воззарился на него, - а ты у нас личность неординарная… - я задумался, - может и в самом деле влюблен….
- А хочешь… - Джунно с загадочной улыбкой придвинулся ко мне ближе, обдавая меня запахом приятного парфюма и моего же алкоголя, - хочешь открою секрет, кто есть предмет моей страсти?
Я аж взвился. Хочу ли я? Что за идиотский вопрос! Во мне все пело от нетерпения.
- Конечно! – я даже поправил поудобнее оставшуюся на диване подушку, приподнялся на локте и приготовился выслушать сокровенную тайну, - обещаю, что от меня никто ничего не узнает! Ну, кто она? Актриса? Эми? Во время съемок ты на нее посматривал! Фотомодель? Кирико Асаки божественна и, кажется, ты был в списке приглашенных на ее день рождения? Простая девушка? Как ее зовут? Где она живет? Чем занимается? Не томи же, Джунно, говори!
Тагучи придвинулся еще ближе, опасливо оглядываясь на дверь в комнату для гостей:
- А ты уверен, что…
Я не дал ему договорить:
- Рё спит сном праведника, и ему не до твоей исповеди! – я нервно допил то, что было в стакане и налил еще себе и другу, оставляя пустую (третью?!) бутылку в сторону, делая еще один долгий глоток, - или ты сейчас мне все рассказываешь, или я тебя удушу за то, что ты растревожил мое любопытство и не поведал истину!
- Ок, - Джунно кивнул и снова придвинулся, теперь нас разделяли какие-то сантиметры, но для меня это не было чем-то предосудительным – столько раз на съемках мы вынуждены были прижиматься друг к другу, не смертельно, тем более, мы столько лет знакомы!
- Говори уже! – я сгорал от нетерпения.
Джунно снова посмотрел на дверь комнаты для гостей:
- Наклонись… - попросил он шепотом, - я тебе на ухо скажу…
Вне себя от желания узнать его сердечную тайну, я наклонился, и…
 
KsinnДата: Среда, 13.11.2013, 19:48 | Сообщение # 4
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Часть

Что такое?.. Рука приятеля поймала мой подбородок, мягко, но настойчиво повернула мою голову куда-то в сторону, а потом я ощутил на своих губах осторожный, едва уловимый поцелуй, в одно прикосновение, робкий, нерешительный, словно неумелый, но трепетный, теплый, дрожащий и несмелый. Я не успел сообразить, а мои инстинкты были заглушены действием спиртного. По идее я должен был рассвирепеть, завизжать как потерпевший, оттолкнуть Джуно, поднять шрай на весь дом и выпроводить его за дверь. Но алкоголь делал свое дело. Я не только не оттолкнул его, напротив, обвил обеими руками его шею, чуть приоткрывая губы, отвечая на его поцелуй, во мне будто что-то щелкнуло «Интересно, а как это?». Притягивая Джунно к себе, ловя его поцелуи все с большей нарастающей страстью, скользя ладонями по его спине, забираясь под его свитер, ощущая пальцами тепло его бархатной кожи, я прикрыл глаза, отдаваясь внезапно проснувшемуся желанию. Если он сейчас вдруг вскочит, заливаясь смехом, с воплями: «Я выиграл! Я не лузер!» - я убью его, не сходя с этого места. Но Джунно этого не сделал. Вместо этого он лишь сильнее прижал меня к себе, отрывая от дивана, и я с восторгом ощутил всю силу его рук. Оказывается, почувствовать себя слабее того, кто передает всю свою силу в трепетных объятиях – это незабываемо. Оказывается, мой взбалмошный приятель (приятель ли теперь?) умеет быть ласковым и нежным – именно таким он был сейчас, снова опуская меня на диван, не прерывая поцелуй, глубокий, проникающий. Я безвольно опустил руки и тут же снова скинул их, с силой впиваясь пальцами в плечи Джунно – его поцелуи скользнули с моих губ, пробежали тегкой дорожкой по моей шее и переместились на ключицы. Мало кто знал о моей эрогенной зоне. Все думали, что я до ужаса боюсь щекотки на этих местах. Но одного правильного прикосновения к ним хватало, чтобы я завелся. И сейчас, сейчас был только один человек, который смог это сделать. Его пальцы, губы, кончик языка дразнящее касались моей кожи, я вздрагивал, пытаясь совладать с собой, говоря себе, что я не должен, это неправильно, ведь Джунно мой друг, и все, что сейчас происходит – какое-то недоразумение. Но и отстраниться я не мог. Мне было слишком хорошо. А потом время потеряло себя. Я не помнил, прошла ли минута, а может больше. Но вот я уже лежу, прижимаясь обнаженной спиной к кожаной обивке дивана, тело мое холодит легкий ветерок из приоткрытой форточки, я содрогаюсь от холода и жара одновременно. Моя одежда бесформенной массой валяется на полу, пальцы Джунно скользят испытующе по моей груди, ниже, ниже, к животу, обводя пирсинг, и еще ниже…
- Не…. надо…. – мой первый и единственный протест, не столько требуемый, сколько рефлекторный, и снова я оказываюсь во власти рук и губ Джунно. Он улыбается. Это насмешка? Или он хочет этим мне что-то сказать? Постепенно до меня доходит осознание того, что должно произойти. Жалкие остатки разума восстают против, а внезапно всколыхнувшиеся чувства поглощают его целиком, заглушают, подчиняют себе.
«Что происходит? Что со мной? Или это не я? Почему же так хорошо?»
Голубые глаза неотрывно смотрят на меня, и вдруг из них выкатываются самые настоящие слезы, не наигранные, не для роли в дораме, но у меня ощущение, что это стеклянные бусы на мордашке куклы. Джунно словно понимает это. Он вдруг резко поднимается, и я тут же ощущаю холод…
«У тебя не возникает ощущение брошенности?»
Меньше минуты проходит, что-то меняется, Джунно снова поворачивается ко мне, и теперь его глаза горят черными звездами, такими, какими я привык их видеть. Он вынул линзы? Слава Богу! Хоть не уснет в них….
«А уснем ли мы сегодня?»
И теперь уже я с трепетом обнимаю его, привлекаю к себе, впиваюсь жадно в его дрогнувшие губы властным поцелуем, чувствую, как он отвечает мне, прижимаюсь….. что такое? Почему? Откуда на моем лице эти мокрые дорожки? Мои слезы?
Слезам не место.
Но что со мной? Почему мое тело отзывается на ласки? Почему я отвечаю на жаркие поцелуи Джунно? Почему я весь трепещу и не хочу, чтобы это заканчивалось? И внезапно с его губ срывается:
- Я люблю тебя, Джин…
Кажется, это было последней каплей. Разрушившей все преграды, мыслимые барьеры никчемной морали, препятствия и предубеждения. То ли непроизвольно, то ли с долей естественного желания, я выгнулся ему навстречу, и это послужило сигналом. Через какую-то минуту к моей одежде присоединились его свитер и джинсы. Кожей впитывая жар его тела, переплетая пальцы рук, ощущая, как предательским румянцем покрывается лицо и как отзывается естество – все это выдавало меня с головой. И это внезапное признание. Был ли я, кого на самом деле любил Джунно? Или же это просто внезапный порыва? Действие алкоголя? Пьяный бред, прости Господи? Пусть так. В этот момент я хотел быть любимым. Но любил ли я сам?
Никогда раньше я не был с парнями. Тем более, с теми, кого знал столько лет. Тем более, из группы. Ах да, бедные фанаты! Вы мечтали увидеть меня с Каменаши, пищали от восторга в далеком 2000-м году, когда увидели нас с ним в одной палатке под одним одеялом. А что бы сказали вы сейчас, увидев меня, совершенно обнаженного, рядом с Джунно, на котором тоже нет признаков одежды? Неужто ваш извращенный ум не постиг бы простую тактику влечения?
Что было потом? Потом часы слились в минуты. Как во сне помню, как моя дрожащая рука выключила свет, как тускло горел красным светом бра на стене, как не было больше сил сдерживаться, как я в очередной раз привлек к себе гибкое желанное тело….как испытал острое чувство наслаждения от обладания им… как тихие стоны и приглушенные вскрики разрезали тишину комнаты… и как я снова и снова проникал в горячую сладостную глубину, как каждое мое движение сопровождалось всхлипом, замешанном на боли и отчаянии вперемешку с немой радостью и неизведанным для меня счастьем…
А еще я понял, что я влюблен… Влюблен так неожиданно для себя… И так неожиданно для…..
Мыслей не было – они растворились в вязкой тягучей живительной влаге, исторгнутой мной в изогнувшееся тело, желающее меня не меньше, чем я его….
Те же самые капли брызнули на мою кожу, плечи, грудь, живот, кое-что на лицо…
Капли… А, фигня. Я понял, что доза зашкалила норму. Я рухнул на теплое, все еще подрагивающее тело, пробормотав:
- Спокойной ночи…

- Джин… Джиииин! Джин! Аканиши! Джин! Wake up! Джин! Аканиши, мать твою! Джин!
Я открыл глаза на вопящий звук. Около меня стоял Рё и тряс меня за плечо. Я вскочил с дивана и тут же понял, что на мне ничего нет. Не понимая ничего, пытаясь вернуться в мир реальности, я натянул на бедра плед, краснея, бледнея, вне себя, с адским похмельем, желанием попить и принять аспирин от головной боли.
- Рё? – я хмуро повернулся к нему, - зачем ты меня разбудил в…. – я посмотрел на часы, - в 7 утра?!
- Я иду на работу, - невозмутимо отозвался он, - закрой за мной дверь!
Я осмотрелся. Воспоминания прошлой ночи приходили как сумрак, как туманное видение, как нечто тусклое и неестественное, но произошедшее. Я посмотрел по сторонам.
- Рё…. Ты один?
- Ну да.. – он морщился, держась за голову, - а ты еще кого-то ждал? Но, судя по твоему виду, ты и был не один…. Кто она? – он хмыкнул.
- Иди уже! – я подтолкнул Рё пинком в зад, - увидимся!
Нишикидо снова посмотрел на меня, и в его взгляде я уловил нечто «Пи@ди-пи@ди, приятно слышать!»
Но я уже не думал об этом. 7 утра. У Рё прозвонил будильник. Значит Джунно ушел раньше. Сразу? Но я помню, что уснули мы вместе… Душ в полубессознательном состоянии, потом еще по стакану…. Потом…. Потом…
«А потом я так и отрубился, лежа на его плече, обнимая его… а что я говорил?»
Картина медленно восстановилась. Да, все было ясно как Солнце. Мы были здесь…. Он сказал что любит меня…. И я любил его…. Хоть так и не признался в этом!
Я быстро натянул джинсы, вышел в кухню, набрал знакомый номер.
«Аппарат абонента выключен или находится вне действия сети»
- Джин? – в кухне замаячил Нишикидо, - я еще не ушел. Ты как?
- Хреново…. – пробормотал я, садясь за стол и роняя голову на руки.
А на душе было еще хуже…..
- Джин? – заботливые руки Рё трясут меня за плечи, - вот…. Я кофе сделал…
- Спасибо…. – шепчу я, беру чашку, пью кофе….
Сколько времени прошло? Пять минут? Десять?
- Джин! Я ушел…. – голос Рё из прихожей.
- Пока, Рё… - отвечаю машинально и снова набираю номер.
«Аппарат абонента выключен или находится вне действия сети»
Джунно….
Я сходил в душ, постоял немного под холодной водой, к физическим мучениям добавлялись еще и моральные. Это произошло? Да, это произошло… И не просто произошло. Теперь, в трезвом уме и здравой (хоть и не совсем) памяти, я осознал, что и в самом деле влюбился. А может это случилось гораздо раньше? Может до этого я просто не понимал собственных чувств, разыгрывая из себя крутого парня, помешанного на женском внимании? Может я ходил вокруг да около? Гнал от себя даже помыслы о том, что я влюблен в своего товарища по группе? Или же чувства проснулись во мне именно прошедшей ночью, когда тела слились воедино, губы тонули в сладких поцелуях, руки переплетались, и ничего кроме не существовало? Как разобраться в этом? И почему Джунно ушел, не оставив даже записки? Испугался, что ее прочитает Рё? Возможно. Но почему у него выключен телефон? Он спит дома и не хочет, чтобы его беспокоили? Тоже вариант. Я выключил воду и вышел из ванной, на ходу вытирая волосы полотенцем. Немного полегчало. Неожиданно в дверь позвонили. Мое сердце забилось часто-часто.
«Джунно?...»
Я открыл дверь, невероятно волнуясь. На пороге стоял Казуя.
- Нишикидо позвонил мне и сказал, что ты в жутком состоянии. Я тут тебе поесть принес.
Я пропустил его в квартиру, едва сумев подавить вздох разочарования. Конечно, я всегда рад его видеть. Но сейчас я бы предпочел, чтобы на его месте был другой человек.
- Спасибо… - смущенно пробормотал я, глядя, как Казуя раскладывает на столе продукты.
- Если я тебя не покормлю, то этого никто не сделает, - рассмеялся мой друг, - а выглядишь ты… - он критически осмотрел меня, - мягко говоря, ужасно. Ты только из душа?
- Ага, - я кивнул, - у тебя с собой аспиринчика нет?
Но передо мной уже стоял стакан с «шипучкой».
- Конечно, я все предусмотрел, - сказал Каменаши, глядя на меня уже сочувственно, - зачем же было так набираться? В тебя ж не силой вливали…
Он прошел в гостиную и почти сразу же оттуда донесся его голос:
- Фу! Что за запах! Джин, ну что ты квартиру в свинарник превращаешь? Хоть бы на балкон ходил курить! Ого! Ты что, в одно лицо оприходовал три бутылки? Не мудрено, что тебе так плохо.
- Нет! Не один! – запротестовал я, но договорить не успел – Казуя истолковал мои слова неверно.
- Вероятно, ты хочешь, чтобы и Нишикидо пошел по твоим стопам? Китагава тебе за это спасибо не скажет.
Что ж, очень удобная ложь. Спасибо, Казуя, что подсказал ее мне. Думай, что я упился с Рё в гусли, только не задавай мне больше никаких вопросов, а то я точно рехнусь. Я украдкой посмотрел на телефон. Он молчал.
- Прибрался бы ты тут… - ужасный чистюля-Каменаши брезгливо потряс руками и снова вернулся в кухню, - так, давай, садись, тут все готово, нужно только разогреть. А у тебя в холодильнике опять мышь повесилась. Когда ты уже научишься покупать продукты с запасом?
- Казу, я тебя умоляю, - простонал я, - мне и так плохо, и ты еще со своими нотациями.
- Ладно-ладно, - он махнул рукой, - только не умирай, тебе это не идет.
Я сидел за столом, допивая свой остывший кофе и глядя, как Каменаши деловито раскладывает еду на тарелку, ставит ее в микроволновку. Хорошо, что у меня есть такой друг. Заботливый.
Внезапно мой телефон ожил, разливаясь трелью мелодичного звонка. Я схватил его обеими руками, с недоверием уставившись на экран. Звонил Тагучи. Я, вне себя от волнения, с трясущимися руками, едва не выпрыгивая из халата, выскочил в прихожую. Теперь я ему точно скажу. Скажу, что чувствую к нему. Нас никто не осудит. Все порадуются за нас. И мы будем счастливы.
- Джунно! Я…
- Аканииишиии…. – в трубке раздался его протяжный мученический голос, - мне таааак плохо! Сколько мы с тобой вчера выпили? Я ни черта не помню! Точнее, помню, как мы притащили к тебе Нишикидо, потом мы сидели в гостиной, выпили… А потом все, пустота! Я даже не знаю, как до дома добрался!
- Ты… совсем ничего не помнишь? – спросил я упавшим голосом, чувствуя, как леденеет сердце, - вообще-вообще? Просто… - я сочинял на ходу, - я тоже… не помню… - Боже, как фальшиво звучит!
- Вообще-вообще! – голос стал как у умирающего, - нееет, друг мой, так пить нельзя! Это все твое бренди!
«Друг мой»…. Вот и все.
Я закрыл глаза, сжал зубы и прислонился к стене, едва не съезжая по ней вниз.
- Ну ладно, отдыхай… - говорил тем временем Джунно, - я сейчас все таблетки в доме переем и может полегче будет, а то у меня голова – как офис Китагавы. Пока!
- Пока… - одними губами прошептал я, силясь не разреветься, нажимая кнопку сброса звонка.
- Джин?..
Я открыл глаза – в дверном проеме с деревянной лопаточкой стоял Казуя.
- Прости… Я все слышал… - сказал он виновато, - это… это то, про что я думаю?
Я закрыл лицо руками, выронив телефон, и застонал тихо от разрывающей меня душевной боли и безысходности:
- Казу… это… невыносимо!
- Джин! – Каменаши осторожно приобнял меня за плечи, - расскажи мне… полегче станет…
Он, словно нянька, привел меня на кухню, усадил за стол, сам сел напротив и посмотрел на меня долгим взглядом, ожидая, пока я соберусь с мыслями и поведаю ему о том, что произошло. И я поведал. Вот только легче мне не стало. А в голове была только одна мысль – как мне жить дальше?
 
KsinnДата: Среда, 13.11.2013, 19:48 | Сообщение # 5
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Часть

2010 год. Съемки клипа D-Motion.
- Так, все готовы? Мы скоро начинаем! Давайте, собирайтесь, сосредоточьтесь, хихикать потом будете! У вас 15 минут, чтобы раскачаться! И чтоб через 15 минут все были в рабочем настрое! – скомандовал режиссер и улетучился из гримерки.
- Батька-командир! – Накамару посмотрел ему в след, - хотя это моя стезя.
- Отдохни уже от своей стези, - Коки вальяжно развалился на диване, - два командира на одну группу – это явный перебор. В этом мире вам, вождям, нужен хоть один индеец, чтобы его гонять.
- А может Юичи-сама хочет сам стать режиссером! – ослепительная улыбка Джунно особенно выделялась на его похудевшем лице на фоне больших темных очков и снова осветленных, коротко подстриженных волос.
- Именно! – Мару многозначительно поднял вверх палец, - а ну, за мной, воспитанники! – и он вышел из гримерки.
Как ни странно, все последовали за ним, кроме меня и Казуи, причем Джунно и Коки – какими-то странными прыжками и ужимками.
- Они никогда не повзрослеют… - я не смог удержаться от улыбки.
- И кто это сказал? – Каменаши засмеялся, - человек, который сам впал в детство лет в 14 и до сих пор не может оттуда выпасть?
Я буквально почувствовал, что краснею:
- Сам-то ты очень взрослый, ага! Самый младший в группе, но ведешь себя как Мару! – это было сказано с долей почтения и уважения.
Казуя подошел ближе, поправляя на мне пиджак:
- Зато я о тебе забочусь.
- Я знаю… - тепло ответил я, - и ты прекрасно знаешь, как я тебе за это благодарен…
Казуя чуть сдвинул брови к переносице, на его лице появилась тень тревоги:
- Как ты? – спросил он полушепотом, - все-таки…. 4 года прошло…
Я кивнул:
- Да, 4 года прошло, и я в полном порядке! Правда.
Я и сам так думал. Тогда, в 2006-м, на следующий день, придя в агентство, мы с Джунно ни словом не обмолвились по поводу происшедшего. Он явно ничего не помнил, а я решил не посвящать его в то, что было между нами. В конце концов, мы не дети, и все, что случилось, можно отнести к пьяным выходкам. Хотя мне было больно, очень больно. Но я тщательно скрывал это, вел себя с Тагучи как обычно – мы шутили, смеялись, я, как и все, обещал по 100 раз за день убить его, но я столько раз ловил на себе испытующий взгляд Каменаши.
«Жалеет? Сочувствует?»
Все-таки хорошо, что он у меня есть. И хорошо, что Татсуя меня еще по стене не размазал, а отнесся ко всему с пониманием, точнее, он не спрашивал ни о чем, просто верил в нашу с Казуей извечную дружбу. Кроме Каменаши, конечно, никто не знал о моих терзаниях. И уж конечно никто не знал, что мы с Джунно были близки – Казуя свято хранил доверенную тайну. Иногда он подходил ко мне и одним только взглядом спрашивал, все ли со мной в порядке. В ответ я улыбался и кивал. Наш молчаливый диалог порой был даже незаметен окружающим. И все эти годы Казуя поддерживал меня, иногда один, иногда с Татсуей заходил ко мне, они приносили мне поесть или даже что-то выпить, и тогда мы могли засидеться до поздней ночи, они оставались у меня ночевать, и я любезно предоставлял им комнату для гостей, шутливо прося не шуметь особо сильно, а сам, испытывая необъяснимую тоску, уходил к себе в спальню и долго там лежал без сна, ворочаясь с боку на бок или глядя в потолок, тихонько им завидуя. Даже сейчас, спустя 4 года, они были вместе. Мог ли и я быть счастлив? Мог ли и я все эти 4 года смотреть на одного человека и видеть только его? Ответ был очевиден – я влюбился в химеру, в призрачную возможность обрести хрупкое счастье, не хотел отпускать прекрасную мечту, день за днем глядел на возлюбленного, ломал себя и смирялся с мыслью, что я для него всего лишь друг. Это было долго. Это было больно. Это было мучительно. Но я справился. Я научился снова видеть в Джунно друга, такого, каким он был для меня с самого начала, когда только появилась группа с названием KAT-TUN.
- Если что, ты мне можешь рассказать… - тихо сказал Казуя.
- Я знаю… - я несильно нажал ему пальцем на кончик носа, - спасибо, Казу…
- Я сейчас кому-то палец сломаю, и, может быть, даже не один… - раздался в дверях смеющийся голос Уэды, - хватит тут уже клясться в вечной дружбе, пойдемте, вас все ждут!
- А может я Казу-куну в вечной любви клянусь? – я развернулся к Тат-чану и уставился на него без тени улыбки.
- Тогда иди, ищи скребок… - задумчиво отозвался Татсуя, глядя куда-то в сторону.
- Зачем? – я не понял.
- Будешь себя со стены соскребать… - Уэда хихикнул, - всё, пойдемте-пойдемте! Режиссер уже писает громом и какает смертью, как бы и вы не попали под раздачу!

Как обычно, съемки проходили с раннего утра и до поздней ночи. И конечно, мы вели себя, как дети – шуткам и смешкам не было конца и края, и режиссер частенько на нас покрикивал. Я подставил Казуе подножку, отчего он чуть не упал, а потом битых полчаса выговаривал мне за это. Мои поползновения с сигаретой под камерой вызвали такой хохот, что режиссер и иже с ним долго призывали наш «чертов зоопарк» к порядку. Мои дурачества с Джунно, то бишь фокусы со стаскиваньем темных очков на нос, тоже не остались незамеченными. Помнится, это даже не вырезали при монтаже мэйкинга.И конечно, памятное хныканье Коки, который якобы приложился носом об резко закрытую мной дверь, тоже попало в кадр. Потом мне позвонил Джош, и мы с ним долго трепались по телефону, в то время, как остальные что-то обсуждали между собой. Татсуя что-то рассказывал про задохнувшегося краба, ребята смеялись, как ненормальные.
- Аканиши, ты там что, прилип к мобильнику? – позвал меня Юичи, - наговоришься еще, иди к нам, сейчас покажут, что получилось при наложении графики.
Пропустить такое я не мог, и вот мы опять сидим около ноутбука и гогочем в 6 голосов, глядя на свои потешные физиономии. Весело ж!
Был уже первый час ночи, когда закончились съемки. Усталые, но невероятно довольные, мы стали собираться по домам. Кажется, я задержался дольше всех – пока в душ сходил, смыл, наконец, со своих волос тонну лака и фиксирующей пенки, пока переоделся, пока поговорил по телефону с родителями, пока собрал свои вещи, пока поболтал с запозднившимся ребятами из съемочной группы, пока такси вызвал. Закинув сумку на плечо, я вышел в коридор, где почему-то тускло мерцала всего одна лампочка.
«Хоть Спилберга приглашай….без спецэффектов такой фон получится - закачаешься» - подумал я, чуть ли не на ощупь пробираясь по коридору.
Внезапно кто-то накинулся меня сзади. Я настолько опешил, что не оказал должного сопротивления, а через какие-то секунды я оказался прижат спиной к стене в неприметном повороте.
- Что за?... – я некрасиво выругался и почти сразу же, несмотря на полумрак, узнал в нападавшем Джунно.
- Тагучи, ёлки, напугал-то! - я выдохнул с облегчением, - совсем ума лишился? Так можно великого меня заикой на всю жизнь оставить! Что за шутки?!
- Шутки-шутки-шутки! – каким-то не своим голосом пропел он, - а что, это запрещено?
- А по голове тебе за такие шутки не настучать? – я сердито оттолкнул его, - это ж так недолго и разрыв сердца заработать!
- Вот только не строй из себя недотрогу! – он хрипло рассмеялся.
«Джин, не строй из себя доступного, тебя раскочегарить может только европейская леди в шестым размером…»
Я вздрогнул.
- Ладно, Тагучи, пошутил и хватит, - я устало отмахнулся, - я спать хочу, а тут ты еще со своими выкрутасами. Не смешно.
- А я и не смеюсь…. – он снова с силой, которую я уже когда-то испытал на себе, прижал меня к стене, - вот совсем-совсем не смеюсь…
- Да что с тобой?! – одновременно с раздражением на меня накатил страх.
Осторожно я принюхался – не успел ли мой друг уже отметить успешно отснятый клип? Нет, запаха спиртного я не почувствовал. Касательно всего остального я даже мысли не допускал – еще с малых лет Китагава вдолбил нам в головы, что если, не приведи Ками-сама, он хоть краем уха услышит, что кто-то из нас балуется наркотой, то – прости-прощай агентство, без суда и следствия. Поэтому это было попросту исключено. Тогда что же творилось с Тагучи?
- За тобой должок, Аканиши… - прошептал Джунно мне на ухо.
- Какой? Ты о чем? – я почувствовал, как меня прошиб липкий холодный пот.
- Такой… - было слышно, как он хмыкнул, - задолжал ты мне… за последний день съемок «Юкана»….
- Что за бред ты несешь?! – я пытался высвободиться, но руки Джунно, как стальные клещи, крепко держали меня за локти.
- Джин… я не идиот… я прекрасно помню, что было ночью… - жаркий шепот обжег мне кожу, но меня обдал озноб.
«Помнит?.. Но… как?... Почему тогда?.. Что за черт побери?!»
- Но ты позвонил мне и сказал, что не помнишь! – слепая ярость придала и мне силы, и я сумел-таки сбросить его руки.
- Значит и ты тоже помнишь… - Тагучи улыбнулся, но я нутром чувствовал, что это не добрая улыбка, - значит, ты не против повторить это?
- Отпусти меня уже! Хватит! – я в невысказанной злобе я предпринял еще одну попытку оттолкнуть Джуно, и почти сразу же он впился в мои губы таким болезненным поцелуем, что слезы невольно брызнули у меня из глаз. Я промычал что-то нечленораздельно, а руки его сомкнулись на моей шее. Я задыхался в прямом смысле этого слова, старался освободиться, но силы покидали меня. Я обессилено рухнул на пол, чувствуя, как с меня сползает моя обожаемая черная шапочка, волосы водопадом рассыпаются по плечам.
- Тебе так больше идет…. – голос Джунно звучит как откуда-то издалека.
Я закашлялся, воздух, нехватку которого я ощутил в полной мере минуту назад, с силой ворвался в мои легкие, разрывая их. Меня согнуло мало не в три погибели. Я стоял на коленях, одной рукой упираясь в пол, вторую прижимая ко рту, сдерживая сквозь кашель рвотные позывы.
- Красиво смотришься, Аканиши…. Так и стой… замечательная поза! – как насмешливо и едко звучит голос Джунно!
Я кое-как обернулся, глядя на него через плечо, в надежде увидеть в его лице хоть малейший намек на шутку, но он выглядел, как сумасшедший – блуждающая неестественная улыбка, нервные движения, отрывистый глухой смех. Что происходит? Где тот молодой человек, который ласково смотрел на меня томным взглядом, затуманенным алкоголем и страстью? Где тот Джунно, которого я знал и любил?
- Тагучи! – резкий окрик заставил меня вздрогнуть. Я не видел того, кто появился за Джунно, но по голосу узнал – Татсуя.
- Ты что творишь? – Уэда быстрым шагом подошел ко мне.
- Я просто пошутил! Ты чего, Тат-чан? – Джунно попятился, улыбаясь, разводя руками, словно показывая, что у него ничего нет, - мы просто дурачились!
- Что-то по виду Аканиши не заметно, что ему весело! – в обычно мягком голосе Татсуи звучали металлические нотки ,- Тагучи, ты хоть понимаешь, что будет с тобой, если Китагава узнает?
-А ты так уверен, что он узнает? – чужой рваный смех.
Нет, это не тот Джунно, это не он, это другой человек. Но неужели я все-таки был прав? Неужели это…?
- Узнает, если ты немедленно не угомонишься…. – тихо, но твердо сказал Тат-чан, - я сам лично сдам тебя, и потом можешь обижаться на меня сколько угодно.
Джунно ничего не ответил. Он вдруг издал какой-то непонятный звук, то ли стон, то ли всхлип, резко развернулся и бросился бежать по коридору. Уэда тут же наклонился ко мне:
- Аканиши, ты как?
- В порядке… - соврал я, кое-как поднимаясь, опираясь на его тонкую, однако сильную руку, - только… Казуе не говори… он будет переживать… а я бы не хотел…
- Ты уверен? – Уэда подставил мне свое плечо, выводя меня из полутемного коридора в более освещенную его часть, его темные выразительные глаза смотрели на меня со смесью неодобрения и беспокойства.
- Уверен…. – я тоже посмотрел на него, - Тат-чан, ты действительно расскажешь Китагаве, что Тагучи… - мне даже договаривать было страшно.
- Баканиши! – он ткнул мне пальцем в лоб, - нет, конечно! Скорее всего, это единичный случай. И что-то из ряда вон сподвигло Тагучи на эту глупость. Он не понимал, что творит. Я бы на твоем месте тоже не распространялся об этом. Уверен, завтра он очухается и будет слезно просить у тебя прощения.
- Мг… - я кивнул.
Выходка Джунно снова окунула меня в пучину воспоминаний, тех самых, прекрасных воспоминаний, ныне искаженных, разломанных, отображенных в кривой призме целых четырех лет, втечение которых я заставлял себя не возвращаться к ним.
«Что-то из ряда вон сподвигло Тагучи на эту глупость…»
Что имел в виду Уэда? Но я не решился спрашивать. На душе было так отвратительно. Словно меня в помоях вываляли.
- Отвезти тебя домой? – предложил Татсуя, - я на машине…
Я вспомнил про такси. Наверняка оно уже уехало, не дождавшись меня.
- Отвези… - согласился я, - пожалуйста.
- Только не придумай мне там курить! – Уэда шутливо погрозил мне пальцем.
А дома я, налив себе крепкий кофе вперемешку с коньяком, долго сидел на кухне, стараясь совладать с вновь проснувшимися чувствами. Неужели они никуда не ушли? Неужели все эти 4 года я только и делал, что верил в придуманную сказку о своей независимости? Встречался с девушками, ходил в бары и клубы с друзьями, работал с группой…. И все это время меня не покидала ставшая привычной мысль о том, что любимый человек безвозвратно утерян для меня? Потому что на самом деле для него это было или ошибкой или развлечением? Или я слишком принял это к сердцу?
«Я люблю тебя, Джин…»
Вот что мне не давало покоя. Вот во что я поверил. И что оказалось ложью.
«Но Джунно помнил! Помнил, что произошло той ночью! Помнил, но сказал, что не помнит! Почему? Почему он так сделал?»
Ответ был неутешителен – согрешил по глупости в пьяной эйфории, утром вспомнил, пришел в ужас и решил откреститься беспамятством. Это убивало, ранило еще больше. И, как ни старался я быть сильным, у меня это плохо получалось. Но наедине с собой мне не было нужды притворяться. Да и о чем, собственно, думать? О том, что это было и моей ошибкой тоже?
- Я… люблю… тебя… - беззвучно прошептал я, понимая, что, наверное, уже никуда не смогу убежать от этой правды.

Татсуя оказался прав – утром, около агентства, я увидел Джунно, он осматривался и явно ждал кого-то. Как оказалось - меня. Завидев мою особу, Тагучи тут же кинулся ко мне, складывая руки в молитвенном жесте, вопия едва не на всю улицу:
- Аканиши! Прости меня!
Я даже остолбенел от подобного приветствия:
- А-а-а… Э-э-э… Что такое?
- Я такой остолоп! Я такой сундук! Я такой дурень!!! – Джунно сжимал мои руки, пристально глядя мне в глаза невинным покаянным взором, - я… - он опасливо обернулся и зашептал, - один только раз и попробовал, и тут вдруг так крышу сорвало… Прости меня! Я не хотел, чтобы тебе так досталось…
- Ладно-ладно… - я старался успокоить его и одновременно прийти в себя, - скажи только, откуда ты это взял?
- Неважно, - Тагучи уклонился от ответа, - могу лишь торжественно поклясться, что подобного больше не повториться…
- Да уж… - я не удержался, - ты вел себя как псих….
- Простиии… - протянул Джунно.
«Ну же, Джин, спроси у него…. Он помнит про ту ночь… Спроси….»
- Пошли работать… - я небрежно хлопнул его по плечу и вошел в здание агентства.
Всеми правдами и неправдами я должен был перестать думать о нем. Тем более, что приглашение из США уже пришло. И то, что вот-вот должно было случится, казалось уже неизбежным.
 
KsinnДата: Среда, 13.11.2013, 19:49 | Сообщение # 6
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Часть

Декабрь, 2010-й год. Рождество. Вечер.
Вот и все. Я уже не с ними. Глупо, скажете вы? Но это было мое решение. Да, моя американская мечта исполнилась. Да, я стал сольным исполнителем . Но от этого я не перестал любить моих КАТят. Всем нам досталось в этом году – и им, и мне пришлось несладко. Вынести все это было ой как непросто. Я столько «добра» узнал о себе, что и в кошмарном сне не приснится. Да и ребятам тоже не было весело. Убил бы тех, кто светил лазером в глаза Казуи, кто кидал эти мерзкие учивы на сцену, кто заставил плакать Коки и Татсую, кто писал отвратительные письма Джунно и Юичи. Думаю, и ребята порвали бы тех, кто сравнял меня с плинтусом. В ту же осень я поссорился с Ямашитой. Потом, правда, он извинился. Но осадок остался. Я старался как можно больше работать, занимаясь подготовкой сначала к Farewell Party, потом к Yellow Golg Toure 3010. И порой мне казалось, что все это происходит не со мной, словно я, все еще участник группы KAT-TUN, смотрю сам на себя со стороны. И словно бы это все и не нужно мне. Будто я делаю это по иннерции, как должное, даже желаемое, но в этом и был камень преткновения – стремления и истинные помыслы противоречили друг другу.
Холодно. Нет, прохладно. Я положил в камин еще дров и поежился, чувствуя холод даже сквозь шерстной серый простой свитер крупной вязки. Я находился в загородном доме моего дяди Ширатори. Это был небольшой, но просторный двухэтажный кирпичный особняк недалеко от Токио, здесь мой дядюшка обычно торчал почти все лето, зимой же особняк пустовал. Сюда-то я и решил сбежать, устроить себе пару дней отдыха от всех и вся. Конечно, меня завалили письмами и предложениями отметить вместе Рождество. Конечно, мне пришла куча подарков. Еще бы – мне, католику, сам Бог велел отметить Рождество, как положено. А еще скоро у меня концерты. 37 000 мест – очень даже неплохо. О нет, это великолепно, черт возьми! Все-таки, каким бы сукой ни был Китагава, поблажки он иногда делает. Хоть, как он мне сказал, я и достал его до печени, выгонять он меня не собирается. Ну и чудненько.
А сегодня я просто хотел побыть один. В загородном доме. Посидеть около камина. Выпить немного вина. Поужинать. И лечь спать. Приходящий обслуживающий персонал я отпустил еще в середине дня – тоже люди, пусть отметят Рождество, отдохнут. Не все же им около меня толпиться. Только пожилой сторож остался в своем маленьком домике на территории особняка – если что, он всегда к моим услугам. Я помню его с моего детства – когда-то он сажал меня к себе на плечи и катал, а я визжал от восторга. Как давно это было. Тогда я даже представить не мог, что в моей жизни все повернется именно так…
Фэндом, фэндом…. Как все недоумевали, почему из Штатов я послал в Твиттер два привета – один Казуе, а второй Джунно.
Я не мог по-другому. Я пожелал Казуе доброй ночи. А потом смс-кой отправил в догонку «Кровать не сломайте!», на что получил многозначительную ммс с изображением бейсбольной биты и боксерских перчаток. А потом я пожелал доброй ночи Джунно. Потом у что испытывал в этом потребность. Потому что очень хотел, чтобы мой американский привет достиг его. Потом у что я по-прежнему любил его.
А сейчас я сижу в загородном доме дядюшки, в большом каминном зале. На столе горят свечи в причудливых канделябрах. Около меня – бутылка белого вина и полупустой бокал. За каминной задвижкой дрова. Огонь неравномерно пляшет, лижет кованую чугунную решетку. В зале полумрак.
Мне холодно. Потому что я один. Потому что снова я признаюсь себе, что, несмотря на прошедшие годы, я верен своему чувству. Потому что я никому не сказал, куда я уехал. Никому, даже Казуе. Потому что так лучше. Потому что так я смогу осознать все, что произошло со мной за последние полгода. Да и вообще.
С Джунно мы снова друзья. Я не напоминал ему про ночь после съемок D-Motion, не напоминал и о ночи после съемок «Юкана». Это лишнее. К чему тешить себя иллюзиями?
Казуя и Татсуя все еще вместе. По-прежнему. Молодцы, друзья мои. Накануне моего отъезда в Штаты, Юичи, краснея, признался мне, что они с Коки собрались в Окинаву на Фестиваль Огней. Кто знает, может и их ждет нечто прекрасное и завораживающее? Коки выглядит чудесно, аж преобразился весь. Да и Мару сияет своей скромной улыбкой. Видел я их клип. Все прекрасны. И Джунно тоже….
Джунно…
Как бы я хотел обнять его. Прижаться. Сказать все, как есть. Не скрывая.
Но не будет этого. Никогда не будет. Всего лишь два раза мне была дарована эта возможность. Сначала я сам не понял своего счастья, все списал на действие алкоголя. Второй раз он сам был под кайфом. Но ведь я мог бы не корчить из себя недотрогу. Или все же мне стоит благодарить Татсую за своевременное появление? Знал ли он? И что знал?
Я снова подложил в камин дров. Скоро закончатся. И тогда я одену куртку и пойду за дровами к сторожу. Угощу его вином и мы с ним поболтаем немного. Неплохой в общем-то вечер.
На столе позади меня стоял пакет с привезенными продуктами. Я сделал все по советам Казуи – еда с запасом, вода в термосе и чай, кое-что из сладостей, мясо и рыба, рис, овощи. Два дня – отлично. Я умею готовить. Но не люблю. На одного тут слишком много. Отдам сторожу.
За окном пошел снег. Мягкий, пушистый. Как легкие поцелуи, трепетные прикосновения….. Я прикрыл глаза. Снег…. Он падал на серую черепицу… светлые волосы, рассыпавшиеся по плечам, облаченным в серое пальто… а звезды в небе отливали голубым…. Линзы, глупая игра воображения, но такая чарующая…. Стекло блестело…. И на улыбающихся губах блеск… влекущий…. Манящий…
- Где ты?... – прошептал я, прижимая согнутые колени к груди, глядя на огонь в камине.
Позади меня открылась дверь. Наверное, сторож собрался спать, пришел пожелать мне спокойной ночи. Забавный старик. Он мне нравится. Сейчас скажет «Оясуми, Аканиши-сан, не забудьте закрыть дверь, когда будете ложиться».
- Оясуми, Тсутому! – опережаю его, глядя на огонь в камине, - спите спокойно. Дверь я закрою….
Улыбаюсь, не оборачиваясь. Около двери замешательство. Наверное, старик немного растерялся.
- Здравствуй, Джин….
Что?! Что это?! Я ушам своим не поверил. Игра воображения? Или желание заглушает собой всё? Я обернулся. В дверях стоял Джунно, с легким чемоданчиком в руках, в тонком, сером (том самом) пальто. Он вздрагивает. Конечно, он замерз! Я, ни слова ни говоря, подхожу к нему, беру за руку, веду к камину, усаживаю рядом с собой.
- Погрейся….
Я не узнаю свой голос. Он дрожит и срывается. А душа поет. Он пришел ко мне! Значит я нужен ему! Неважно в качестве кого! Друга? Пусть так! Стараюсь совладать с собой, унять бешеное сердцебиение, восстановить шумное дыхание, ничем не выдать себя. Джунно протягивает к огню замерзшие ладони, а потом поворачивает голову ко мне.
Все те же бездонной черноты глаза. Но в них такая бушующая безысходная тоска. Он улыбается. Но так вымученно, словно боится чего-то. Бледные замершие губы чуть вздрагивают. Словно он хочет что-то сказать, но не решается.
- Как ты узнал, где я? – спрашиваю тихо.
- Я звонил тебе… - так же тихо отвечает он мне, - ты не в зоне приема…. Я спросил у Каменаши, где ты можешь быть…. Он сказал, что вероятно ты в загородном доме…. Сторож сначала не хотел меня пускать, но я сказал ему, что я твой… - он сглотнул, - твой друг…
- Мой друг… - эхом повторил я.
«Нееет, друг мой, так пить нельзя! Это все твое бренди!»
- Зачем ты искал меня? – я налил в свой бокал немного вина, протянул Тагучи.
Он сделал несколько глотков, помолчал, глядя в камин.
- Хотел сказать кое-что…. – ответил он наконец , - я люблю тебя, Джин…. Я…. Люблю…. Тебя…. Джин…
Я смотрел на него, на его тонкий профиль на фоне огня в камине, на изогнувшиеся губы, на чуть взлохмаченные немного осветленные волосы, на длинные ресницы, на дрожащий подбородок.
- Я сказал тебе неправду… - сбивчиво заговорил Джунно, - я помнил все, что было тогда ночью…. Я помню все до мельчайших подробностей… Я боялся, что для тебя это было лишь развлечением…. Не хотел говорить тебе…. Но когда мы снимали D-Motion… Я сам себя не контролировал…. Видел бы ты себя, снимающего темные очки, с твоими-то глазами и с твоим-то лицом….От такого зрелища даже импотент бы завелся… - он смотрел на меня взглядом побитой собаки, - прости меня…
Это правда? Он приехал ко мне? В такое время? Чтобы сказать мне все это? Он…. Любит меня?
А что я мог сказать ему?
То, что я чувствовал, не поддается описанию. Я был счастлив. По-настоящему. Впервые за много лет. Все-таки…. Все-таки… Все-таки мы любили друг друга. Сказать ему об этом? Но зачем?
В приливе безудержной любви я протянул к нему руки:
- Джунно….

Я открыл глаза. Сколько времени? Наверное уже день. Я лежал, боясь пошевелиться. Прошедшая ночь стала для меня ночью открытий, сокровенных таинств, полной любви и нежности, наполненной страстью и желанием. Все было нереальным, словно прекрасный сон, и я не хотел просыпаться. Я помнил скользящие губы по моей коже, робкие и третные поцелуи, жаркие объятия, а потом – стремительную боль, много боли, в какую-то минуту я бы отдал все, лишь бы она прекратилась. И она прекратилась. Водоворот страсти увлек, закрутил, и я утонул в ее потоке. И только тихий шепот, признания, откровения – вот что стало главным. Я отдавался не только телом, но и душой. Я принадлежал ему целиком и полностью. И это было наивысшей наградой, тем самым счастьем, которое я жаждал обрести вот уже четыре года. А теперь я боялся. Боялся повернуться на другой бок, протянуть руку и вместо теплого тела ощутить холодную пустоту.
«Джунно….»
Я лишь пошевелился, как тут же почувствовал, как сзади меня властно обняла рука моего любимого. Я улыбнулся. Он был со мной. Рядом.
- Проснулся уже? – спросил Джунно.
- Да…. Только что… - я попытался повернуться на спину и невольно поморщился от вспышки боли.
- Не шевелился бы ты…. Для своего первого раза ты оказался слишком страстным…. – он поцеловал меня в плечо, и я почувствовал, что краснею.
Вцепившись пальцами обеих рук в его запястье, я пробормотал:
- Ты…. ведь не уйдешь?
- Нет конечно…. Куда я от тебя теперь смогу уйти?
- Обещаешь?
- Обещаю…
Я сумел-таки повернуться и встретить влюбленным взглядом его чарующую улыбку.
 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » 4 года (NC-17 - Джин/Джунно [KAT-TUN])
Страница 1 из 11
Поиск:

Хостинг от uCoz