[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Это просто дождь... (R - Аки/Мизуки [Sadie])
Это просто дождь...
KsinnДата: Воскресенье, 03.11.2013, 18:10 | Сообщение # 1
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Название: Это просто дождь...
Автор: Wurro
Контактная информация: vk

Фэндом: Sadie
Персонажи: Аки/Мизуки
Рейтинг: R
Жанры: Слэш, Ангст, Драма, Повседневность
Размер: Драббл
Статус: закончен

Описание:
Вечернее небо хмурилось и мрачнело всё сильнее, торопящиеся прочь тучи поспешно сбивались в стаю, сталкиваясь друг с другом и, вскоре, вовсе образуя собой серый купол, готовый вот-вот порваться под напирающим весом воды. Первые крупные капли скользнули вниз, спеша разбиться о стёкла домов, лениво ползущие куда-то машины, зонты расторопных редких прохожих, или же коснуться асфальта и тут же быть жадно растворенными в его жаре, накопленном за день.

Посвящение:
Sadie - Kagerou (unplugged ver.)

Примечания автора:
На сие творение, как бы это бредово не прозвучало, меня вдохновил улыбающийся Аки... 0.О
Всем приятного прочтения!
 
KsinnДата: Воскресенье, 03.11.2013, 18:11 | Сообщение # 2
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Вечернее небо хмурилось и мрачнело всё сильнее, торопящиеся прочь тучи поспешно сбивались в стаю, сталкиваясь друг с другом и, вскоре, вовсе образуя собой серый купол, готовый вот-вот порваться под напирающим весом воды. Первые крупные капли скользнули вниз, спеша разбиться о стёкла домов, лениво ползущие куда-то машины, зонты расторопных редких прохожих, или же коснуться асфальта и тут же быть жадно растворенными в его жаре, накопленном за день. Одна из капель завершила свой полёт, с невероятной точностью, приземлившись на сигарету курившего на третьем этаже блондина. Оторвавшись от задумчивого любования пасмурным миром внизу, он с некоторой досадой посмотрел, как красноватый огонёк с печальным шипением угас.
-Ты, между прочим, была последняя. – Обиженно оповестил блондин намокшую сигарету и, положив её остатки в импровизированную пепельницу, бросил последний взгляд вверх, на сурово темнеющие тучи. Дождь усиливался и, сопровождаемый холодным ветром, гнал прочь, в тепло квартиры, очередная «удачно» прилетевшая в глаз капля послужила более весомым аргументом для побега от стихии. Тихо ругаясь, по привычке нервно теребя зубами пирсинг в нижней губе парень поспешил внутрь спасительной комнаты, поплотнее закрывая за собой стеклянную дверь и вытирая глаз кулаком, после не приведших ни к чему попыток проморгаться.
-Ну что за… - Не договаривая и без того понятную досаду, рассматривая чёрные следы на руке парень запоздало вспомнил, что до сих пор не смыл макияж и теперь и его рука и, наверняка глаз и скула, представляли весьма печальное зрелище. – День определённо не удался.
Хотя уже чуть позже, умываясь и приводя мысли в порядок Мизуки осознавал, что день в общем то был обычным, ничуть не хуже и не лучше предыдущих дней. Репетиции, записи, фотосеты, снова репетиции, интервью и опять фотосеты, столько работы и столько увлекательной… рутины, что казалось бы, нет поводов не радоваться тишине квартиры, встречающей своей приветливой долгожданной пустотой. Но только чувство этой пустоты становилось непреодолимо тяжелым, давящим со всех сторон, и если от внешнего дискомфорта частично спасало тёплое одеяло и собственные объятия, то пустота внутренняя так просто не сдавалась. Сигареты не давали необходимого чувства наполненности, скорее наоборот, усиливая его, заставляя сильнее сжиматься в кресле, всматриваясь в серое окно, где сумерки пожирали город с поистине человеческим садизмом, медленно растягивая удовольствие, уничтожая остатки дня по кусочкам, неспешно стирая его.
День был обычным до невозможности. Сколько раз хотелось исчезнуть, провалится сквозь землю? Мизуки не помнил. Зато причину своего панического не желания быть, забыть было невозможно – лидер, незаметный, способный в своём безразличии сливаться с любой обстановкой и в то же время быть везде и всюду, замечая каждую мелочь, сообщая о каждом недочёте, тихо кратко, так, что по неволе ежишься ощущая его властные указания. Блондин всегда ощущал за спиной его взгляд, пристальное слежение ледяных тёмных глаз, вызывающее паранойю – ощущение этого взгляда позади даже сейчас, в одиночестве комнаты. Столь же ярким и отчётливым было только ощущение ревности, предательски скребущее внутри, стоило Мизу заметить, как лёд взгляда лидера таял, останавливаясь на Мао, заставляя глаза вспыхнуть огнём страсти, всего лишь на мгновение, но стать живыми, прежде чем вновь затянуться льдом безразличия. Мао же, вовсе не скрывал своих отношений с басистом, не стесняясь в перерывах между репетициями и любыми другими делами повиснуть на шее последнего в объятиях. Конечно же роста вокару не хватало, чтобы сделать это так сразу, но вечное наличие рядом с брюнетом различных колонок, платформ и стульев значительно упрощало задачу, делая действие ещё более милым. Милым… Так говорил Тсу, и Кей не редко ему поддакивал в этом вопросе, в то время как Мизу, стараясь не выходить из роли вечно весёлого бесшабашного ритм-гитариста, выходил прочь из помещения закуривая очередную сигарету и, рискуя повредить себе руку, срывал злость на ни в чём неповинной стене курилки. Он привык отмахиваться от расспросов о сбитых казанках на руках, это было проще, чем держать в себе боль, переполнявшую его от вида парочки постоянно крутящейся рядом.
Вот и сегодняшний день не был исключением. Разве что шел дождь. Первый за последнюю неделю губительного зноя. Мизуки наблюдал за узором на окне, крупные капли разбивались об окно с характерным звуком, разлетаясь на множество мелких капелек, встречаясь друг с другом, вновь сливаясь в единое целое и спеша вниз, под собственной тяжестью. И так множество раз подряд, снова и снова повторялась игра воды на стекле, усыпляя своей монотонностью, всё настойчивее затягивая в сон своей приглушённой колыбельной. И блондин, поглощенный своими мыслями, несомненно уснул бы под этот стук, но дверной звонок разрезал пространство призывной мелодией, оповещая о пришедших гостях.

-Кого это на ночь гля… - Наконец, доплетясь до входной двери Мизуки уже хотел было огласить всё что он думает о вечерних похождениях в гости, как в друг опознал в стоящем напротив ни кого иного, а своего лидера и басиста, по совместительству. Слова как-то сами застряли в горле, и жестом, пропуская Аки в дом, блондин растерялся, думая как брюнет мог оказаться близ его дома. Память предательски молчала, не желая подсказывать где находится дом лидера, а стоило Мизу заметить что с прошедшего в дом насквозь промокшего Аки вода стекает ручьями, как все лишние вопросы тут же отпали.
-Проходи в спальню, я сейчас достану тебе полотенце и что-нибудь из своей одежды. – Блондин засуетился, указывая вглубь квартиры и тут же первым спеша через зал в комнату, за обещанной одеждой. – Если хочешь, можешь принять душ, сейчас чаем тебя напою, вещи найду только. – Последнее Мизу кричал уже из глубин шкафа, наверняка не услышав тихого «Спасибо» от лидера, и не заметив брошенного на него, благодарного взгляда.
Кому-то могло показаться, что невозмутимость Аки и его вечное отсутствие в собственной голове, образ, часть сценического амплуа, но Мизу был одним из немногих, кто знал, что и в реале басиста сложно застать иным, не похожим на… самого себя. Вот и сейчас, его невозмутимым приход, без объяснений и оправданий, всё так, как казалось бы и должно быть. Скажи кто Мизу, на тот момент, что подобное происходит с ним не первый раз, он бы поверил, несмотря на знание правды – слишком уж убедительно вёл себя лидер, хотя посетил дом гитариста первый раз за столько лет совместной работы.
-Вот. – Робко протянув брюнету стопочку наспех найденной одежды и полотенца, Мизуки вздрогнул, когда пальцы басиста, случайно задели его руку и отпрянул, невольно смущаясь и спеша на кухню, готовить обещанный чай. Паранойи паранойями, а заболеть лидеру дать нельзя – слишком большая ответственность лежит на его продрогших от холодного ливня плечах. Сознание твердило, что нужно уйти, побыстрее скрыться за спасительной дверью кухни, отдышаться и, включив рабочую маску забавного Ми, начать уже готовить этот чёртов чай! Но ноги, становясь непослушными не желали идти вперёд, каждый шаг давался с неимоверной тяжестью, а второй раз поблагодаривший согруппника Аки, тут же принялся скидывать с себя насквозь промокшую одежду, не обращая внимание на заторможенность и неестественность действий блондина. Мысленно коря себя за свою глупость Мизу остановился у двери ведущей из спальни, нерешительно держась за дверцу, и не пытаясь её открыть, а скорее используя как опору, чтобы не начать соскальзывать на пол в тот момент, когда брюнет стянул с себя футболку, оставаясь обнажённым по пояс.
Мизуки нервно вздохнул, но вздох оказался слишком похожим на всхлип, в неестественной тишине комнаты звук показался невероятно громким, что заставило Аки непонимающе обернуться на друга. Если вид обнажённой спины брюнета Мизу ещё мог пережить, то плоский живот и грудь повернувшегося его окончательно добили. Чёрные пряди сосульки всё ещё оставались мокрыми, капли воды с них то и дело срывались вниз, скользя по мышцам груди и рук, для гитариста каждая мелочь на этом человеке казалась какой-то совершенно особенной, притягательной и желанной. Стараясь не думать о том, что он делает, блондин за пару шагов преодолел расстояние до басиста и, оказываясь перед ним вплотную, попытался различить хоть что-то в тёмных глазах за пеленой столь же тёмных волос. Учащенное дыхание гитариста коснулось подбородка Аки - он выше, а потому Мизуки приходится привстать на цыпочки, чтобы коснутся губ осторожным поцелуем. Губы брюнета не вздрагивают на прикосновение, он остаётся всё той же тёмной статуей, излучающей безразличие в катастрофических объёмах. Блондину хотелось взвыть от своей беспомощности, но он боялся даже пошевелиться, когда вдруг ставший осмысленным взгляд, останавливается на его лице.

«Вот и всё, сейчас он оттолкнёт меня и уйдёт. Наплевав на мокрую одежду и ливень на улице. Уйдёт, даже не удостоив меня презрительным взглядом, просто не желая оставаться рядом со мной, озабоченным, одержимым непреодолимым желанием принадлежать ему. Сколько я болен им? Мне кажется, я желал Аки всегда, и только трепетное отношение Мао к лидеру, сдерживало от каких либо действий. Но сегодня мне категорически плевать, слишком долго желал я стоять вот так, рядом с ним, ощущая тепло его тела, его дыхание, я готов пожертвовать всем, ради нескольких мгновений, когда он рядом» - То ли время застыло, то ли скорость проносящихся в голове мыслей была блеска к скорости света, но всё в реальности длилось считанные секунды, в то время как мысли в голове несколько раз успели сменить свой настрой.
Стараясь запомнить Аки так близко, Мизу закрыл глаза, опуская голову, стыдясь своей наглости. Чувствуя, как брюнет отстраняется, гитарист вновь ушёл в разговор с самим собой. Уже мысленно готовясь как ноги, одновременно со звуком захлопывающейся двери, ослабнут, и он, обессиленный собственными несбыточными желаниями, рухнет на пол.
«Сейчас уйдёт… Назойливая прядка щекочет нос, но страшно пошевелится, притворюсь мёртвым.?! Идиот… Движение справа - обходит, неспешные шаги стихают позади – остановился? Скажет что-то? Добьет окончательно? Уж лучше так, чем эта ужасная невозмутимость, готовлюсь выслушать что угодно, уничтожающее и болезненное, лишь бы только разрушить эту тишину»
И тишина разрушается. Голосом Мизуки. Вскриком, который срывается с губ от неожиданности, когда крепкие руки притягивают к себе, тут же забираясь под футболку, блуждая по груди несдержанной лаской. Громкое сердцебиение, чувствуется спиной, вплотную прилегающей к обнажённому торсу басиста. Он зарывается в светлые волосы, шумно вдыхая их запах, а Мизу не в силах поверить собственным ощущениям, не верит что это он, Аки, поглаживает его плоский живот то и дело, словно ненароком соскальзывая прикосновениями ниже. Хочется повернуться, взглянуть на него – какой он в этот момент? Что написано на его лице? Как приоткрываются желанные губы, испуская несдержанный стон? Но попытки блондина повернуть голову прекращают довольно грубо, отворачивая обратно к окну, заставляя невольно смотреть на плачущий вечер. Отражения пары в стеклянной глади плохо окна различимы, лишь размытые контуры, но даже в них блондину удаётся выделить статную осанку тёмноволосого бога позади. Именно бога. У Мизу и в голове не укладывается, что доставляющий, столь неземные ощущения невинными касаниями может быть простым человеком.
Заставляя согруппника сделать несколько шагов до кровати, Аки не особо заботясь о возможных последствиях, с силой толкнул его на кровать, но даже от этой грубости гитаристу хотелось стонать, в предвкушении большего, помогая снять с себя высоко задранную футболку до конца. Слегка приподнимая зад вверх Мизуки, тем самым, дал свободу движений длинным пальцам, поспешно расстегивающим пряжку ремня. Привалившийся сверху брюнет, расценил попытку помощи за излишнее своеволие, и поспешил наказать Мизу, оставляя на оголённых ягодицах краснеющий след увесистого шлепка.
Вскрик. Гитарист понимал, что всё должно быть не так, что этого не должно быть вовсе! Но позволял задавать правила игры желанному молчаливому Аки, становясь в его руках куклой, послушной и любящей. Пальцы чертили на его спине замысловатые узоры, хотелось приподниматься навстречу каждому ощущению, усиливать касания, но их невесомость, то и дело сменялась грубостью, давая понять, что нужно быть послушным до конца. Брюнет мог запретить шевелиться, но запретить всхлипывать от накатывающего возбуждения был не в силах. Присаживаясь рядом с полностью обнажённым изящным телом покорного блондина, в густеющих сумерках комнаты, он сейчас больше походил на палача, нежели на любовника, с какой-то невероятной медлительностью он вычерчивал рисунок выступающих позвонков, переходя всё ниже, скользя по мягкой окружности бёдер, осторожно проникая меж них.
Блондин вскрикнул и прогнулся в спине, когда холодные от слюны пальцы скользнули внутрь. Лидер был на удивление аккуратен, поэтому реакция скорее была от неожиданности, нежели от боли. Мизуки пытался угадать его состояние хотя бы по дыханию, но Аки, казалось, и не дышал вовсе, не издавая, ни звука. Он молчал, продолжая медленно растягивать гитариста, которому даже в такой мелочи, как не желание лидера причинять боль виделось нечто, напоминающее малую толику чувств, о которых он мечтал. Горячее тело придавило его своим весом, требовательная рука повернула лицо блондина за подбородок, тут же принуждая к поцелую, в то время как пальцы второй глубже проникли в тело, невольно вызывая волну неприятных ощущений, смешанных с болью. Хныкая в желанные губы, Мизуки неотрывно смотрел в глаза напротив, казалось бы всё так же холодные, но нет, огонь животной похоти спрятать невозможно даже за такой идеальной маской как у Аки. Превозмогая боль, Мизу шевельнул бёдрами, призывая продолжить начатое – что угодно сейчас, лишь бы он был рядом.
Звук расстегивающейся молнии. Напряжение, прокатившееся по телу от ощущения чужой горячей плоти. Легкий толчок. Боль. Вскрик. И тихая фраза с губ Аки: «Прости», легкое невесомое слово, завораживающее своей неожиданностью до такой степени, что Мизу даже вскрикивает от полного проникновения в себя запоздало. Пытаясь расслабиться, он утешает себя всеми мелочами, которые выдают в брюнете живого чувствующего человека. Сожаление в тихом голосе, несдержанный полустон от узости и жара тела, охватывающего пульсирующую плоть, разбивающаяся о поясницу капелька пота, срывающаяся с тёмных прядей скрывающих лоб, неистовое сжимание бёдер, до боли, до синяков… Каждая мелочь спешит врезаться в память Мизу, чтобы потом сотни раз позволить вспомнить то, что сейчас он не в силах осознать до конца. Находясь где-то не здесь, Ми подавляет болезненные вскрики, наблюдая картину будто бы со стороны, восхищённо осознавая, каким красивым сейчас выглядит Аки, охваченный желанием, ускоряющий темп. Видение прерывается в миг, когда горячая плоть покидает его тело. Но возмутиться или же начать выпрашивать продолжения гитарист не успевает, сильные руки переворачивают его на спину, и притянутый вперёд он вновь ощущает в себе желанный жар и разгорячённые движения внутри.
Боль… Она не ощущается больше, уступая место нарастающему удовольствию. Блондин мог бы сказать что привык, к резким движениям, но ему приятнее думать что дело в щедрости, с которой Аки сейчас позволяет ему смотреть не его тело. Всхлипывать от восторга, скользя взглядом по напряженным мышцам, нервно сглатывать, когда голова басиста от накатывающего удовольствия запрокидывается назад, представляя вниманию длинную шею, со скользящими по ней капельками пота.
Видеть любимого таким, как давно мечталось, невероятная блажь и искушение, затягивающее в себя с головой. Задыхаясь от переполняющих эмоций и ощущений, концентрирующихся внизу живота, Мизу тянет руку к паху, более всего на свете желая сейчас получить разрядку, но увесистый шлепок по руке запрещает касаться себя. Крепкие руки подхватывают ноги под коленями, притягивая к себе ещё ближе и слегка приподнимая с кровати. Новые ощущения становятся настолько яркими, что Мизуки, чтобы не кричать в голос, вынужден прикрыть рот руками, сдерживая громкие заявления о том, как ему хорошо сейчас. Взгляд из под чёрной чёлки неотрывно следит за ним, поглощает своей тёмной бездной, заставляя краснеть, от собственной пошлости, смущаться от слабости, невозможности сдерживать себя. И хочется сгореть в этих глазах, в разрастающемся до придела огне похоти в них. В миг, когда и без того огромные зрачки напротив расширяются, на пике наслаждения, Мизу прогибается, ощущая разливающееся внутри тепло и закрывает глаза, отдаваясь ощущениям своего тела и души.
Наверно нужно что-то сказать, сделать. Но Аки не требует ничего, отстраняется и, натягивая бельё, обессилено подает рядом. Блондин борется между желаниями ляпнуть глупость или же сразу обнять басиста, но в нерешительности продолжает лежать, молча, не открывая глаз. Из такого своеобразного транса его выводит только мерное посапывание, начинающее в скором времени разносится поблизости.
-Так быстро уснул? – Случайно оглашённые вслух мысли никак не отражаются на лице брюнета, подтверждая догадку. Заботливо укрывая лидера, блондин замер на мгновение, не веря своим глазам. Сейчас, расслабленный, сморенный сном лидер… улыбался, так чисто и искренне, что Мизуки с горечью осознал, что никогда ранее не видел именно такой – настоящей улыбки. Все эти искусственные ухмылки для фото и интервью были не в счёт, сейчас он казался совершенно другим Аки, тем о котором Ми и мечтать не мог. Вся его серьёзность тонула в беззаботности и даже, некоторой беззащитности, открывающейся блондину. Не веря своим глазам, гитарист не удержался, касаясь нежной щеки спящего, на что тот промурчал что-то невнятное и приобняв руку гитариста своими руками устроился на ней, как на подушке. Окончательно опешившему Мизуки не оставалось ничего иного, кроме как прилечь рядом. Ещё какое-то время наблюдая за спящим, Мизу пытался осмыслить произошедшее, но мысли не желали слушаться, предлагая оставить всё как есть не разбирая причин и последствий.
-Я люблю тебя, Аки. – Он не услышит, но Мизу так давно хочется сказать это басисту, что он позволяет себе эту слабость, сейчас, прижимаясь к брюнету поближе.
Под шум дождя за окном и монотонное убаюкивающее сопение любовника рядом, он не заметил как уснул, отдаваясь во власть сна.

***

А утро встретило блондина ярким светом в глаза, ломотой в пояснице и пустой кроватью. Резко поднимаясь посреди раскиданных простыней Мизуки зашипел от пронзающей тело боли, терпимой, но тем не менее весьма ощутимой. Шевеление где-то в коридоре, заставило его надеть первые попавшиеся брюки и бросится на звук. Аки уже протянул руку к дверной ручке, когда нерешительный голос позади произнёс его имя.
-Аки… Я…
Холод и безразличие, спящий, иной Аки, оставался секретом ночи, а теперь ещё и секретом Мизу, мнущегося в коридоре и не знающего что сказать. Хотелось попросить лидера остаться, банально предложить ему позавтракать вместе, но его вид служил ответом на всё. Тёмные, непросохшие до конца вещи на нём, только подчёркивали его нерушимую холодность.
-Забудь. – Если фразами можно было бы убивать, то Sadie бы сейчас лишились одного гитариста.
-Что? Но ведь ты же вчера сам… - Ожидаемо. Мизуки правда ожидал такого конца этой близости, но всё равно не смог достаточно подготовить себя к боли фраз, отрезающих все надежды на продолжение. Глупые фразы-оправдания сами срываются с губ, хотя их бессмысленность ясна обоим.
-Вчера уже нет. – Вторая попытка убить словами, ещё более близка к своей цели.
-Это… - Глупый разум цепляющийся за придуманное ничто! Судорожно вдыхая ртом воздух Мизуки держит себя в руках, но какой ценой… Пальцы сжимаются в кулаки, ногти впиваются в ладони, причиняя боль, но боль гораздо меньшую чем слова брюнета напротив.
-Это просто дождь…
Щелчок закрывающейся двери, возвращает всё на свои места. Одиночество. Тишину. Безысходность.
 
ShiKiДата: Четверг, 07.11.2013, 19:04 | Сообщение # 3
Рядовой
Группа: Ассистенты
Сообщений: 7
Награды: 12
Статус: Offline
А мне оч понравилось.. smile10 Ох .. Аки.. таинственный жестокий сердцеед flirt Даже как-то жалко стало милашку Мизуки.. cray
Хотеть увидеть настоящую улыбку Аки-чанаааааааа))) flirt smile10


Мое сердце рассеивается в тысячи цветущих сезонов... © Rentrer en Soi
無料で生活の中で最高のもの:笑顔、抱擁、友人、キス、家族、睡眠、愛、笑い、良い思い出...
ShiKi
 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Это просто дождь... (R - Аки/Мизуки [Sadie])
Страница 1 из 11
Поиск:

Хостинг от uCoz