[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » А на десерт я буду тебя (NC-21 - Као/Ке, Дай, Тошия, Шинья [Dir en Grey])
А на десерт я буду тебя
KsinnДата: Суббота, 02.11.2013, 20:18 | Сообщение # 1
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline

Название: А на десерт я буду тебя

Автор: Iki
Контактная информация: diary vk

Фэндом: Dir en Grey
Персонажи: Као/Ке, Дай, Тошия, Шинья
Рейтинг: NC-21
Жанры: Слэш, Ангст, Психология, Ужасы, Songfic
Предупреждения: OOC, Изнасилование, Групповой секс
Размер: Мини
Статус: закончен

Описание:
А вы когда-нибудь сходили с ума?
 
KsinnДата: Суббота, 02.11.2013, 20:23 | Сообщение # 2
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Глава 1. Kasumi
1.
Почему Ке считал, что однополая любовь – это нормально? Этого не понимал даже он сам. Но, когда он видел ярко-выраженных гомосексуалистов на улице, они не вызывали у него приступы рвоты или какую-то ненависть. Просто считал, что любить можно кого угодно и как угодно. Что касается себя любимого, Тоору совершенно не примерял к себе костюм педика. Ему всегда нравились девушки, но почему-то к нему часто приставали коллеги по сцене – приобнимали со спины, аккуратно шептали что-то на ушко. Ниимура не сопротивлялся, но, при этом, не давался никому. Единственный раз, когда он жестоко вспылил, был далеко не в начале творческого пути. Он познакомился с Кисаки, который оказался до ужаса приставучим…
Итак, с того момента прошло уже несколько лет. Ке пел в своей группе, сдружился со всеми ребятами и потихоньку стал забывать о произошедшем. Летним прекрасным днем он вышел из дома и решил спокойно прогуляться. Таких вялых дней не было давно, и солист решил провести его хотя бы с пользой для организма. Он бродил по улицам Токио, бегал от явных фанатов японской музыки. Но вскоре ему это надоело, и он сел на лавку, закурив. На часах показывало 17.00, и Ке, откинувшись на спинку, начал вспоминать свое детство. Воспоминания всегда его утягивали, давали пищу для размышлений… Он вдруг вспомнил, что лет в 15 его бы прямо сейчас уже гнали пинками домой, по пути назвав «грязной свиньей» или «разгулявшимся идиотом». А потом пролетел в мозгу тот самый переломный момент. Его пригласили одноклассники домой, и Ниимура на всеобщее удивление согласился. Они сидели на полу, смеялись, Ке даже выпил немного – чего делал очень редко… и тут один из парней достал гитару и предложил спеть. Тоору всю жизнь стеснялся своего голоса – он часто подвывал Атсуши, Киехару, но только пока сидел взаперти в своей комнате, когда его никто не слышал. Но подогретый алкоголем мозг как будто бы стер какую-то неведомую границу. И Ке запел. Все ребята были просто в шоке, они не могли поверить своим ушам. Этот немного сумасшедший мальчик со странными привычками и предпочтениями…. И тут один из них вскрикнул:
— Чувак, из тебя ТАКОЕ может получиться! – на этих словах Ниимура перестал петь, почесался и закурил.
С этого дня будущий вокалист стал меняться прямо на глазах. Он отрастил волосы, перекрасил их в розовый, как-то по-другому стал одеваться, познакомился с кучей фанатов, начал петь в какой-то группе. Музыка у них была более чем дурная, но для начала то, что надо. Через год-другой, они выступили в каком-то третьесортном клубе, где Ке (тогда еще скрывавшегося под псевдонимом Йома) заприметили. Так началась новая жизнь.
Вокалист посмотрел на часы. С того момента, как он закрыл глаза, прошло уже 40 минут, сигарета давно уже валялась на асфальте, каким-то неведомым образом вовремя брошенная. Он вздохнул, достал еще одну, встал со скамейки и пошел обратно. По пути забежал в магазин, купил немного еды (а то совсем в холодильнике пустота) и медленно пробрался к квартире. Открыл дверь ключом, прошел в прихожую, попытался стянуть обувь ногами побыстрее. Тоору вдруг стало уныло и дико скучно. Он еле запихал еду в холодильник и рухнул на диван. Надо было срочно найти какое-нибудь человеческое занятие. Подумав, что телефон – лучший друг человека, вокалист Dir en Grey потянулся к нему. Из книжки нагло выглядывали сотни номеров случайных и не случайных знакомых, коллег. Подумав пару минут Тоору набрал Ниикуру.
— Э-э-э… Тоору? – голос был удивленный, — неужто сам позвонил? Никогда не мог представить, что это свершится! – он рассмеялся.
— Поговори со мной. – Ке как всегда был немногословен и прямолинеен. Лидер хмыкнул.
— Может тогда, лучше встретимся? В том самом баре…. Ну ты помнишь, который мы посещали месяца три назад? Там еще Шинья напился просто в жопу. Давай там в 21.00?
Тоору обдумывал это предложение. Теоретически, ему хотелось проветриться с адекватным человеком, но пить желания у него совсем не было. Подумав еще немного, он пообещал прибыть.
На дворе была середина 2003 года. Вся молодежная Япония уже ждала выход альбома уже легендарной группы Dir en Grey.
2.
Тоору сидел за барной стойкой, нестойко опершись на кулак. В глазах плавала счастливая, пьяноватая улыбка Каору, обладатель которой заказывал еще по одной.
— Као-тян! – Ке хихикнул и попытался оторвать лицо от кулака, — Мне больше не-е-е наливать! Ненавижу алкоголь! – на этих словах он отодвинул придвинутый к нему стакан с виски. Ниикура на него мутно посмотрел и улыбнулся еще шире.
— Нет, пей! А не то обижусь! – Каору улыбнулся и придвинул стакан обратно. Он и сам не заметил, как невольно споил вокалиста, да и самого себя. В глазах все плыло, внутри было тепло-тепло, срывающийся веселый голос Тоору ласкал слух. Он гипнотизирующе смотрел на Ке, который не выдержал и хлебнул еще алкоголя.
— Завтра я тебе все скажу! — Он ухмыльнулся и расплылся в широченной улыбке. Все это его дико веселило, и ему пришла в голову смешная идея. Он пальцами притянул к себе Ниикуру и чмокнул его в губы. Но тут же отстранился и залился смехом. Его, почему-то, очень это рассмешило, и он задорно смотрел на Каору, болтая в воздухе ногами. Гитарист очень долго думал о том, что же все-таки произошло, и вскоре, когда до его затуманенного сознания дошла информация, он быстро спрыгнул с высокого стула, схватил за талию ничего не подозревающего Ке и, еле отбиваясь от рук последнего, на ходу заказывал такси. Тоору ругался благим матом, ржал и колотил по спине лидер-сана, который пихал его в салон машины. Так Ниимура не напивался со средней школы, и Каору видел его таким в первый раз.
Так зачем же Ниикура вызвал такси? Вы думаете, чтобы трахнуть его посильнее? А вот и нет! Каору так напился, что у него не оставалось сил ни на что. Он просто ввалился в квартиру и рухнул на кровать вместе с уже сопящим Тоору.
Ке проснулся в 11 с дикой головной болью. Он долго хлопал глазами, пытаясь почувствовать хотя бы самого себя. Поднялся с кровати и пошел прямо коридору. Голова все продолжала раскалываться, и Тоору решил зайти в ванную. Еле найдя кран, он включил воду и присосался нему. Но тут случилось совсем «неожиданное» — Ке просто вывернуло наружу – он еле успел повернуться к унитазу. Его очень сильно рвало, он сначала подумал, что выблюет все свои кишки наружу. Оторвавшись от «белого друга», Тоору только понял, что находится не у себя в квартире. Решив разобраться попозже, в чем дело, он посмотрелся в зеркало. Ке сначала не понял, кто тот урод с растрепанными волосами, что смотрит на него безумными глазами, скалится, с рвотой вокруг рта, стекающей по подбородку. И тут ему пришла в голову гениальная идея. Он умылся, попытался привести в себя в порядок и вышел из ванной. Найдя какой-то листочек бумаги, он быстро записал все свои мысли по поводу и положил записку в карман.
— Ке, живой? – внезапный голос лидер-сана заставил вздрогнуть, и вокалист повернулся. – Выглядишь не очень… — он зевнул и почесал голову.— Что будешь? Чай, кофе, воду?
Тоору смотрел стеклянными глазами на лидера, и ответил:
— Чай. Что я вчера пил?
Каору сладко улыбнулся, по ходу дела наливая чай и подавая его Ке, и произнес:
— Сначала ты пил сок, но потом я тебе налил виски. Потом была водка… немного водки, совсем чуть-чуть, а потом я почему-то понизил градус, и ты пил коньяк и виски. Ну и я… – Чем дальше Као говорил, тем сильнее расширялись глаза Ке, который уж никак не хотел выдать своего волнения. Но от последующего предложения у него чуть не случился алифатический шок. – А потом ты меня поцеловал.
Тоору захлебнулся чаем. Он удивленно смотрел на лидера, надеясь, что тот его разыгрывает. Но на розыгрыш это похоже не было. Ке осторожно поинтересовался:
— Не сильно?
— Нет, но я почувствовал. – Тоору поставил кружку на стол и задумался. Каору продолжал:
-… поэтому, видишь, ничего страшного! — Ке пропустил первую половину фразы, но ему было плевать на данное обстоятельство. Сердце стучало тяжело, глухо, пытаясь вырваться из клетки… грудной. Он, не отрывая взгляда от чая, спросил:
— Покурить можно? – Утвердительный кивок, и Ниимура затянулся. Ему совершенно не понравилось его поведение в таком пьяном состоянии. Что вправду успокаивало – он ничего такого не учудил. Ну, поцеловал разок, и чего теперь? По-видимому, Као не хотел продолжать. Он выдохнул едкий дым, закусил губу и посмотрел на лидера. Тот почему-то смутился.
Посидев так еще немного, Тоору решил пойти домой. Он поблагодарил Ниикуру за вечер, выдавил из себя улыбку и поехал домой.
Вообще, дальше жизнь потекла своим чередом. Дело приближалось к сентябрю, музыканты и менеджеры уже начинали биться в истерике, ибо альбом обещался быть жестким и очень смелым. Ке предложил свою идею насчет одного клипа, и все восприняли ее с диким энтузиазмом. Начались съемки. Но как только ребята приступили к ним, Ниимуре начали сниться адские кошмары. Он сам не понимал, как такое может быть – вроде бы психика к такому у него привыкла, ужасов видеться не должно. Но каждый раз, часа в 2 ночи, он просыпался от собственного ора на всю пустую квартиру. Он садился на постель, укутывался в одеяло и смотрел в какую-то далекую точку. Становилось внезапно холодно, руки мелко дрожали, хотелось орать еще громче. Ке искусывал губы до крови, драл свое тело, орал, но пальцы сводило судорогой еще сильнее, и он начинал писать. Из-под его рук выходили жуткие по содержанию стихи. Листы, на которых они были написаны, были часто забрызганы кровью. Она теперь была везде. В мыслях, в желаниях, в поступках. Тоору медленно сходил с ума.

Глава 2. Scream and Fuck

Тоору проснулся в больнице. Он почему-то был глубоко уверен в том, что лежит он уже там давно и не стал из-за этого переживать. Из открытого нараспашку окна дул холодный, голубой ветер. Да, он был голубым – цвет был очень хорошо виден. Точнее, он был больше светло-васильковый, но кого это волнует? Ке долго смотрел на этот ветер, и, когда тот внезапно прекратился, ощутил адский запах. Пахло хуже, чем в морге. Запах сочился ото всюду, изо всех углов, из каждого предмета, даже из самого вокалиста. Ке начало рвать прямо на больничный пол. Рвало долго, спазмы не прекращались, и Тоору уже начал задыхаться от нехватки воздуха. Когда он открыл глаза, перед его глазами предстала ужасная картина. Он сидел на бледно сером кафеле, вокруг него было 3 койки, на двух из которых лежали обвязанные простынями люди. Ке встал и посмотрел на собственную рвоту. От одного ее вида его самого чуть не вывернуло еще раз – на полу вперемешку валялись непереваренные в желудочном соке и крови останки. По-видимому, детские. Тоору сделал над собой усилие и посмотрел еще раз. Рядом валялся полуразложившийся мозг, изъеденный жирными белыми личинками. Ке присел на корточки и ткнул в него пальцем, после чего стремительно вскочил на ноги. Из мозга высунулись головки с огромными красными глазами этих самых личинок. Они как будто бы долго рассматривали музыканта, а потом с жутким шипением вылезли из своей «столовой» и покрылись слизью. Через пять секунд скользкие оболочки разорвались, и туча мух взвилась в воздух, устремившись в окно.
Опешивший Ке рухнул на свою кровать, но тут же встал – с перины донесся высокий стон. Ниимура обернулся, чтобы посмотреть на лежащего пациента, но тут же пожалел об этом – на него своими карими, слезящимися глазами смотрел Каору. Он был обвязан в простыню с ног до головы, как и все лежащие в этой палате. Было видно, что он что-то говорит, но белая ткань мешала ему.
Ке потянул руку для того, чтобы развязать лидера, но тут в палату ворвалась медсестра с бешенными, возбужденными глазами и заорала:
— Что вы тут делаете, молодой человек?! Вы что, не заметили, что вокруг одни свиньи?! – она залилась мужским смехом, и Ке в ужасе обнаружил, что в палате лежат пациенты с кабаньими головами. Он уж было открыл рот, чтобы произнести хотя бы что-то, но вдруг свет начал глухо мерцать и послышались аплодисменты. Испуганного Тоору подхватили за руки медсестра и лицемерно улыбающийся Ниикура, рядом пристроились двое пациентов. Под громкий визг публики они поклонились несколько раз, и занавес закрылся.
— Ох, удачно же сегодня мы сыграли, не так ли, Ке-чан? – обратилась к вокалисту медсестра, медленно раздеваясь. Две «свиньи» сидели на креслах за столом, играли в покер и, кажется, не обращали на них внимания. Тоору опять хотел что-то ответить, но тут у него пропали все слова. На него смотрел голый Дайске, ухмыляясь и скаля свои белоснежные зубы. Он «поправил» красные волосы, подошел вплотную к Ниимуре и прошептал в ухо:
— Сегодня ты будешь моим, слышишь? – по раковине прошлись влажным языком, и солист вздрогнул, пытаясь оттолкнуть гитариста. Но сзади руки обхватили – это был Каору, все также неестественно улыбающийся и плачущий.
— Чертов грим, все никак не могу перестать! Пора бы нашему директору приобрести нормальную смазку! – В сердцах воскликнул лидер, после чего начал шептать в другое ухо Тоору, что сопротивляться более чем бессмысленно, что ничего с Ке плохого не сделают. Вокалист осторожно посмотрел направо и увидел омерзительную картину. За карточным столом сидели Шинья и Тошия (басист судорожно курил и чесал голову ударнику), наполовину голые и продолжали играть. Нижняя часть их тел была еще обвязана простынями, а на плечах у каждого были выбиты их собственные имена. Грудь Шиньи как-то странно поднялась, а Тошия злорадно посмотрел на своего соперника. Басист выигрывал эту партию, и ударник, грустно вздохнув, стянул с себя последнюю одежду. Взору всей группы предстали хорошенькие член и попка Терачи, тут же попавшие в руки Хары, который, по-видимому, давно ждал этого момента.
Ке от непонятного отвращения отвернулся. И тут же почувствовал губы Дайске у себя на губах, а рот Каору у себя над ключицей. Андо нагло терся всем телом об солиста, а Ниикура раздевал опешившего Ниимуру. Справа доносились сначала вздохи, потом небольшой крик, который перерос в хрипящий, сопящий дуэт со шлепаньями и громкими стонами. Тем временем отвлекшегося солиста лидер усадил к себе на колени спиной, широко развел его ноги и с шипением лизнул в шею. Тоору дернулся, но тут застонал, когда почувствовал скользящие тонкие пальцы на своем члене. Он не заметил, как его перевернули и поставили раком. Андо уже растягивал его изнутри, пошло облизываясь, и представляя себе, что вскоре произойдет. Пара минут, и член Дая уже входил в задницу Ниимуры, от чего тот дернулся и закричал. Но спереди его ждал все еще улыбающийся Ниикура – он схватил маленького солиста за волосы и ткнул в свой возбужденный пенис. Ке лизнул головку и начал тихонько брать в рот. Но Каору это не устраивало – он дернул Тоору на себя, который чуть не задохнулся от внезапного толчка. До сознания плачущего Ке еще не дошло, что его имеют во все места – ему было жутко сопротивляться, и он решил дотерпеть до конца. Ниикура звучно хрипел, а Дайске подноровился развратно поцеловать улыбающегося лидера. Сколько это продолжалось – Ке не знал – ему было очень страшно, но в один момент он почувствовал, как Као притянул его сильнее к себе и кончил, изливаясь в рот Ниимуры. Тот от ужаса проглотил все и чуть не упал – сзади на него навалился огроменный Дай, который, сам только что закончил. Гитарист укусил солиста за шею, вышел из него и упал рядом. Он тяжело дышал и смотрел в потолок, и тут, неожиданно для всех проорал:
— С днем Рождения, Ке-чан! – и громко рассмеялся, дрыгаясь всем телом и размахивая ногами. Тут к нему подползли измученные Тошия и Терачи и начали тоже смеяться. Засмеялся и Каору, плача, и гладя Тоору по волосам. И тут раздались опять аплодисменты. Крики из зала, визги девушек, смех пожилого поколения, размышления маленьких детей о «спектакле». Тошия поднял Ке на ноги, вся «труппа» поклонилась, поклонилась еще раз и посмотрела на публику. Момент – и у всех стоящих выпали глазные яблоки из орбит, и полилась алая кровь. Чем дольше она текла, тем темнее она становилась и, в конце концов, почернела. Тут же откуда-то выбежали уборщики, вытерли всю кровь, подмели глаза и начали играть в пейнт-бол, достав из нагрудных карманов по пневматике. Ке смотрел на весь этот содом, пока не заметил, что рядом с ним сидели четыре огромных мухи, которые улыбались ему и махали своими черными, мохнатыми лапками. Они вылетели из зала одна за другой, прихватив пару людских тушек с пола, и подмигнув Ке на прощание...
Тоору проснулся от жуткого крика. На часах светилось 3.47. Он уже не мог представить, на какие фантазии способен его мозг, но этот сон его просто добил. Он встал с кровати и тяжелыми шагами пошел в ванную. Лицо было измучено, под глазами – огромные синяки. Он глухо дышал, и стеклянно смотрел на свое отражение. Потом включил кран, умылся, выпил воды и закрыл глаза. Сердце тяжело стучало, отказываясь принимать эти сны всерьез. Но тут он опять посмотрел в свое отражение и вздрогнул. На шее и над ключицей красовались огромные красно-фиолетовые засосы-укусы.
Страшный крик пронесся по ночному, туманному, черному Токио.
 
KsinnДата: Суббота, 02.11.2013, 20:25 | Сообщение # 3
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Глава 3. Take to pieces your_self.

В студию ворвался Ниикура со злыми глазами.
— Где Ниимура Тоору?! – он орал на все здание. Дайске удивленно смотрел на лидера.
— Лидер-сан, а что именно случилось? — Андо встал с дивана и подошел к Као, — не кипятись…
Каору вздохнул и медленно ответил:
— Он не отвечает на телефон, а уже 12 утра. Ты не заметил? У нас репетиция фактически сорвалась. Конечно, все отыграно, но сам подумай. А ты: «не переживай»… — он вздохнул. – Я съезжу к нему. Сейчас.
Дай грустно посмотрел на захлопнувшуюся дверь и закурил.
Каору ехал на своей машине, пытаясь понять, почему же солист не пришел. Конечно, он любил поспать, а если просыпал, то звонил или хотя бы писал СМС. А тут совсем непонятно. Он повернул к дому Ке и поднялся в лифте. Позвонил в дверь. В квартире послышалась возня, и испуганный голос поинтересовался:
— Кто?
— Это Каору, открывай, давай. – Дверь медленно открылась, и Ниикура вошел в темную прихожую. В гостиной были зашторены окна, и солист выглядел совсем зловеще. Он закрыл дверь и раздвинул немного шторы.
-Тоору, почему ты не пришел на репетицию? Мы же на сегодня договаривались! — Као уж хотел взбушеваться, как Ке поднес палец к его губам и прошипел:
— Тихо.
Ниикура удивленно посмотрел на обезумевшего Ниимуру и попытался улыбнуться. Но почему-то сразу расхотелось. Ке очень зло на него смотрел, как будто хотел удавить прямо на месте. Тут он широко улыбнулся и бодро сказал:
-Присаживайся! – налил чаю и сел за стол. – Почему я не был на репетиции? Понимаешь ли, лидер-сан, ваш солист никак не может выспаться! После Obscure спать совсем не хочется. А еще в последнее время происходят странные вещи. – Он поморщился.
Каору внимательно посмотрел на одногруппника и поинтересовался, в чем же дело. Ке подумал пару секунд и пересказал 1/8 сна. К концу речи Ниикура сидел бледный как труп. Он стучал пальцами по столу и нервно дышал. Посидев так немного, он прошептал:
— Ке, а ты разве не помнишь, что произошло в 97? О, боже… — Он закусил губу. Вообще, в тот год случилась очень нехорошая вещь. Они все напились просто жутко, и никто ничего не помнил. Ну, конечно же, почти. Каору, как самый менее тогда выпивший, до сих пор помнил тот развратный поцелуй Дайске, страстные вздохи Тоши и Шиньи на полу, крики Ке. После той пьянки Тоору дал клятвенное обещание никогда так не напиваться – у него вообще вышибло память. Все забыли про тот случай и продолжили нормально жить. Но то, что у Ниимуры ЭТО всплыло в мозгу…. Каору не заметил, как начал курить. Ему совершенно не нравилась сложившаяся ситуация. Тут откуда-то извне послышалось:
— Все в порядке? Что там, в 97? – солист тоже курил, облокотившись об стол.
— Да ничего-ничего… просто вспомнилось…. Ничего особенного, забудь. – После этих слов Ке нахмурился. Он встал со стула, и подошел вплотную к лидеру, который как-то невесомо смотрел на него. Просто лидер в это время вспоминал всю ту ночь. Обрывками всплывали воспоминания, Као видел лица, тела, слышал вздохи, крики, стоны. Картина начинала восстанавливаться, и от пары моментов ему хотелось краснеть. Он опять ощущал этот рот на своем возбужденном члене, пухлые, обкусанные губы Дайске.... Ниикура посмотрел на приблизившегося Ке, закусив губу, и притянул к себе. Он мягко дотронулся до его губ и тут же отпустил. Тоору помрачнел. Он вообще перестал понимать, с какой это стати к нему так лезут разные особы, причем исключительно его пола.
Ниикура понимал, что он не должен был целовать солиста, но это желание было слишком велико. Он сухо сказал:
— Это за то, что ты сегодня не пришел. Завтра в 10, если вам будет угодно – Он встал с места и пошел к двери.
Когда Ке запер квартиру, он смог спокойно хотя бы подышать. На тут поцелуй ему было уже наплевать, но до его мозга никак не доходило, как мог дикий синяк перебраться из сна в реальность. Он сидел в кресле около двух часов, пока не уснул. Наконец, ему приснился нормальный, человеческий сон.
Наутро до него дошло. Это был никакой не засос – просто он сам убился обо что-нибудь, пока носился в бешенстве по квартире. Теперь пришла очередь подумать о Каору. Но, так как он опять опаздывал, ему пришлось думать прямо по пути в студию. Репетиция в целом прошла нормально, местами с ошибками, но, в общем, от работы осталось приятное впечатление. Скоро была уже запись, и ребята договорились встречаться и по субботам. Ке не сильно вдохновила эта идея, но Каору прошипел что-то очень нелицеприятное, и солисту пришлось согласиться на это самоубийство. Доковыляв домой, Тоору сбросил всю одежду и решил пойти в душ, как послышался телефонный звонок. Выругав все, что можно, он взял трубку.
— Ке, в следующую субботу собираемся у меня в 19.00. Приедешь?
Тоору угукнул и забрался под теплые струи воды. Он пытался расслабиться, смывал всю тяжесть, стоял, напевая что-то из нового. Ему очень нравилась своя работа. Она почти полностью могла удовлетворить его моральные потребности, он мог чаще задумываться о чем-нибудь важном. Он мог творить. Он мог не притворяться и быть самим собой. А сейчас он воистину хотел спать. Поэтому, только выйдя из душа, Ниимура направился в спальню и рухнул на кровать, где проспал до самого утра. Начинало только темнеть.
До субботы время пролетело стремительно быстро. Кошмары Ке куда-то улетучились, и он совершенно нормально добрался до нужной квартиры. С десятиминутным опозданием. Дверь ему открыл веселый хозяин, впустил и налил соку. С новопришедшим поздоровались все, кроме Шиньи, ибо он еще не приехал. Ударник влетел в квартиру в половину восьмого, когда Дай уже во всю улыбался и пихал Тотчи.
За ребятами было всегда смешно наблюдать, в особенности, когда они напивались. Даю всегда хотелось трахаться, Тотчи всегда сопротивлялся, но при этом пытался сесть поближе к Шинье. Као независимо ото всех наливал и пил, пил и наливал другим. Ке всегда это смешило, и он следил за этим почти никогда не прекращающимся процессом.
Тоору закурил. К 23.00 стало скучнеть, Дай уже внаглую лез целоваться к Тошимасе, который вконец устал сопротивляться. Они, подумав немного, попросили у Као разрешения либо уехать, либо дать им укромный уголок. Великодушный и подвыпивший лидер-сан разрешил остаться у себя и предоставил этим двоим гостевую комнату. Несмотря на ожидания, через 20 минут непрекращающихся вздохов послышался мирный храп за дверью. Каору хихикнул и ушел укладывать Шинью, а потом, посмотрев на абсолютно трезвого Ке, предложил поспать у себя в комнате. Тот помялся немного, но согласился на это – уезжать сейчас ему совершенно не хотелось, да и он не был сильно против того, чтобы улечься рядом с лидер-саном. И Ниикура повел солиста к себе в комнату, где они тут же уснули.
Каору проснулся во втором часу ночи от того, что кто-то его крепко прижимал к себе, мягко дотрагиваясь губами щеки. Алкоголь уже частично выветрился из головы, и гитарист явно понимал, что это не глюк. Теплые губы медленно поцеловали его сначала в щеку, потом в подбородок, потом в губы. Горячее дыхание чуть не спалило кожу лидера. Воздух неравномерно поступал в организм, Каору задыхался от внезапной нежности. Его перевернули на спину, ладонью проскользнули по щеке, пальцами пытаясь стянуть что-то наподобие рубашки. Губы опять дотронулись лица Каору, а потом и его губ. Ниикура ответил. Только сейчас до него начало доходить, что все это с ним делает Ке. Вообще Тоору неплохо целовался, что было удивительно – постоянного у него не было, к тому же, как знал Ниикура, солист не отдавался каждому встречному.
Каору ненадолго отстранился, сел на кровать, помог стянуть с себя и с Ке футболки, и опять продолжил поцелуй. Ке сидел на его коленях, соблазнительно раздвинув ноги и немного ерзая на них. Он несильно поцарапывал спину Ниикуры, кусал губы, дышал в них. У гитариста сносило крышу. Он прижимал к себе своего солиста, гладил руками спину, живот и грудь. Он прекрасно понимал, что сегодняшние ласки обязательно закончатся сексом – и его это ничуть не смущало. Тут Ке начал целовать шею Каору, нежно покусывая, оттягивая, посасывая кожу на ней, оставляя огроменный засос, который будет очень тяжело загримировать. Ниикура стонал не сильно – он боялся перебудить одногруппников. Но ему дико хотелось вернуть полученные ласки – Као легонько толкнул Тоору на спину, и начал целовать его ключицы, грудь, совсем легонько покусывать соски, от чего Ке мотал головой из стороны в сторону, краснел, и сипло выдыхал. Поцелуями прошелся по животу, попутно стягивая джинсы с окончательно расслабившегося Ниимуры. Солисту было до безумия хорошо, ему давно не хватало близости, он поддавался навстречу всем ласкам, постанывал, стараясь не делать это слишком громко. Пара минут – и он уже стоит на коленях перед Каору, полностью голый и возбужденный, стягивая с гитариста штаны и трусы, и беря в рот. Ему дико нравилось, как лидер трахал его податливый ротик, как он стонал и возбуждался еще сильнее от действий рта Ниимуры. В данный момент Ке совершенно не волновало, что в квартире еще трое достаточно близких людей, его не волновало, что делает это не по пьяни в первый раз, его не волновало, что он будет сейчас заниматься любовью с мужчиной. Когда-таки Ниикура кончил, Тоору получил в подарок потрясающий, головокружительный поцелуй. Они ласкались еще немного, и Као решил приступить к более ответственным действиям. Он осторожно положил Ке на кровать и вошел в него одним пальцем. Солист не успел привыкнуть, как прибавились еще два. Ниикура чувственно его целовал, пока тот гладил его по шелковистым волосам. И тут Каору вошел. Ке слишком сильно прикусил губу, стараясь не закричать – тут же полилась небольшая струйка крови, и Ниикура быстро ее слизал, целуя вокалиста в опухшие губы. Он закинул ноги Ке себе на плечи и начал двигаться. Каору вбивался в Тоору, рыча ему в приоткрытый рот. Руки Ниимуры скользили по его спине, солист старался не громко стонать. Это у него сильно не получалось, потому что лидер просто сводил его с ума. Тут Каору остановился, вышел из Ке, заставляя его невольно вздохнуть от разочарования, перевернул его на живот и снова вошел. Тоору стонал в подушку — ему было дико хорошо, он чувствовал себя счастливым. Тут Ниикура сильнее начал входить в тесноту Ниимуры, дотрагиваясь до его возбужденного члена и надрачивая его. Через полминуты он кончил, изливаясь в глубину своего солиста, а секундой позже — и сам Тоору. Каору, немного отдышавшись, вышел из него, и лег рядом. Ке упал на живот и тихо застонал, повернув немного голову в сторону гитариста. Тот улыбнулся, и прошептал:
— Спасибо.
Тоору улыбнулся в ответ и погрузился в глубокий сон. Ниикура, увидев, что солист уже отключился, накрыл его одеялом и сам лег спать, обняв своего любовника.
Если честно, Каору ожидал проснуться утром от какого-нибудь крика Ке. Наверное, до него до сих пор не дошло, что все это произошло в реале, а если и случилось – то Тоору будет не в себе. Но Ниикура открыл глаза и увидел в своих объятиях спящего, мило улыбающегося солиста. На сердце почему-то потеплело. Он осторожно поцеловал Тоору в уголок губ и попытался аккуратно встать. Надел одежду, ушел в ванную приводить себя в порядок, чтобы вскоре начать готовить на кухне. К половине 11 подтянулись Тошия с Даем, оба веселые, опухшие от алкоголя, но с обкусанными губами. Шинья тоже прибежал и начал помогать накрывать на стол. Последний встал Ниимура, но даже когда все сели завтракать, он еще спал. Чуть не уронив хлеб на пол, он моргнул пару раз и прошептал:
— Что-то я сегодня не выспался… вообще странно. Сон такой снился! – он потянулся. Все смотрели на него с удивлением — в таком настроении Тоору по утрам бывал нечасто.
Когда радушный хозяин провожал гостей, он придержал солиста, аргументировав это тем, что им надо поговорить насчет выпуска нового альбома. И, когда последний из ребят скрылся за дверью, он звучно хлопнул ею и спросил:
— Ке, а с тобой я сейчас серьезно поговорю.
Тоору попытался сделать совершенно отчужденное выражение лица, хоть это у него несильно получилось. Он все-таки немного покраснел и еле улыбнулся.
— А что, собственно, произошло? – он посмотрел исподлобья на лидера. Тот мягко улыбнулся и притянул Ниимуру к себе за талию, нежно обнимая. Ке привстал на цыпочки и поцеловал Ниикуру.
— Вот что произошло.… Я влюбился… — Као нежно прошептал на ухо вокалисту, гладя его по волосам. Тоору немного улыбнулся и потянулся опять к заветным губам. Они целовались некоторое время, обнимая друг друга, нагло залезая под футболки. Но Ниикура вдруг отстранился.
— Мне со стола убрать надо. – Ке обиженно заскулил, но счастливый Као уже пошел в сторону грязной посуды. Вскоре и вокалист присоединился к уборке.
Вообще, это было более чем удивительно – Тоору тянуло к человеку с невыносимой силой. Он, когда был вместе с ним, ничего не стеснялся, чувствовал себя просто прекрасно. Конечно, его немного поражало то, что так случайно переспал с мужчиной. Которого знал уже достаточно много времени. Но, черт возьми! Он хотел повторить еще раз! И именно с Каору… со своим Каору.
Пару раз гитарист умудрялся по ходу дела приобнять солиста, и даже поцеловать. Они достаточно быстро убрались в квартире после пьянки, но Као начал делать обед, и Ке уж хотел было обидеться и уехать, но злобный лидер воспротивился и заставил готовить вместе с ним.
Теперь они проводили вместе каждый день.

Глава 4. The Continuation

— Ниимура Тоору, мой вам совет – сосите побольше для личных побед! – Дайске захлопал в ладоши и улыбнулся. Ке собирался ответить, но тут гитарист начал медленно растворяться в воздухе, прямо как чеширский кот. Когда в воздухе осталась одна лишь улыбка, солист оказался одетым в женское кимоно 16 века. Волосы его были заколоты, а стоял он на огромном количестве поднятых рук. Через некоторое время эти руки начали тянуть Ке на себя, хотя тот пытался отчаянно сопротивляться — он знал, что внизу он умрет совершенно невеселой смертью. Руки раздевали его, и за одеждой вниз упало огромное количество мизинцев – все забрызгалось синими чернилами, и звездное небо засветило прожекторами. Но вдруг руки пропали, а на их месте оказался пустырь. Тоору стоял совершенно голый посреди оторванных пальцев, с нелепо заколотыми волосами, дрожа от холодного, пронизывающего ветра. Мимо проехала машина, остановилась, и кто-то втянул вокалиста в салон. Запахло знакомым до боли парфюмом Каору, но Ниимура не мог понять, от кого он исходил. Чем дольше Ке принюхивался, тем сильнее он начинал вспоминать тот сон, когда его трахали прямо на сцене районного театра. Трупный запах носился по всему салону, и солист громко сглотнул. Он вглядывался в темноту, как будто зная, что найдет именно там источник запаха. Яркий, на мгновения ослепляющий свет – и перед Ниимурой предстала во всей красе ритм секция в набедренных повязках.
— А что на десерт? – почему-то спросил Ке.
— А на десерт… а на десерт я буду тебя! – Дайске нагло улыбнулся, и солист только заметил, что одногруппники пируют на полуразложившемся трупе Каору.
Ке закричал с такой силой, что Ниикура проснулся. Его любовник судорожно дышал, дрожал, по щекам у него невольно катились слезы. Он цеплялся за Као, постоянно шепча: «Ты живой, господи, ты живой… Каору, милый, ты живой…». Гитарист удивленно смотрел на обезумевшего Тоору, гладил его по голове и пытался успокоить. Он еле-еле поднял Ке с постели и повел под душ. Там солист немного пришел в себя, но как только он ложился в кровать начинал плакать.
После этого случая, Ниимуре никакие ужасы такого плана больше никогда не снились. Каору сводил его к психиатру и тот, подумав, сказал, что у Ке есть какое-то психическое заболевание – надо разбираться. Но обследоваться все равно не стали. Еще раз изводить нервы вокалисту никто не хотел, и вся группа сошлась на том, что надо холить и лелеять милого согрупника. Тоору продолжал жить с лидером. Прошло уже 2 года, они стали совсем серьезными, записывали еще один альбом. Вроде, все стало забываться, все уже свыклись со странными редкими вспышками – они не так уж и были страшны. На сцене он превратил истерию в обычную операцию – фанатов это поначалу удивляло, но потом все стали заворожено смотреть на дерущего себя Ниимуру и поющего дикие песни разными голосами.


И вообще, если подумать, то Ке и является самым сладким, нежным десертом, который только могут подать после адского, протухшего пиршества жизни.
 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » А на десерт я буду тебя (NC-21 - Као/Ке, Дай, Тошия, Шинья [Dir en Grey])
Страница 1 из 11
Поиск:

Хостинг от uCoz